Главная Карта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Наше Наследие Исследователи природы Полевые рецепты Архитектура Космос Все реки


История | Кумари

Кумари
живые богини Непала


Если на то будет воля судьбы, очень скоро Уника Баджрачарья войдет в сонм божеств — и в круг самых прославленных особ Непала.

Изабелла Три




Фото: Стефани Синклер


Кумари селения Токха, девятилетняя Дангол, стала живой богиней в раннем детстве. Считается, что, если посмотреть кумари в глаза, можно вступить в прямой контакт с божественными силами. Во время религиозных празднеств ей раскрашивают лоб в красный — цвет созидательной энергии.


Есть поверье: если Резука и живущая неподалеку «королевская кумари» Катманду когда-нибудь увидят друг друга, их души выпорхнут из тел.


Пока эта шестилетняя девочка – обычная школьница. Видно – стесняется, но в глазах вспыхивают искорки любопытства. Унике непривычно принимать незнакомых людей. Ее лицо расплывается в улыбке, когда я спрашиваю, что она будет делать, если сегодня ей доведется стать кумари – живой богиней, перед которой люди будут падать ниц.


«Сидеть смирно, – отвечает она. – Мне не разрешат ходить в школу. Буду учиться дома, и мне станут поклоняться каждый день». Уника – непалка из этнической группы неваров. Она живет в Патане, официально известном как Лалитпур. Этот город с населением 230 тысяч человек, преимущественно буддистов, спрятался в предгорьях Гималаев в плодородной долине Катманду. Невары бережно хранят традиции своей земли. Одна из них – почитание маленьких девочек как живых богинь. Процедура избрания кумари включает тайный ритуал, на который не допустят даже родителей Уники.


В гостиной у себя дома Уника играет с младшим братом, пока родители раздумывают, отдавать ли ее на выборы кумари. Прежней богине пришлось сложить с себя сан — у нее начались месячные. Фото: Стефани Синклер


«Нервничаешь?» – спрашиваю я. «Нет, – весело отвечает она. – Просто не терпится». Мы выходим из дома – старого здания с низким потолком в районе Табу. Уника бежит вприпрыжку по узким улицам, увлекая за собой мать, Сабиту, и старшую сестру, Бифасу. До Хакха-Бахал рукой подать – в этом дворике вот уже несколько веков протекает жизнь их многочисленного семейства. Здесь все они от мала до велика собираются на религиозные церемонии и празднества. Здесь же пройдет первый этап избрания кумари. На девочке ее любимая желтая флисовая толстовка с капюшоном и песиком Снупи на спине. Если выбор падет на Унику, о герое комиксов придется забыть. Живая богиня облачается лишь в красное – цвет созидательной энергии. Красные одежды традиционно носят замужние женщины. Соседка, проходя мимо, дотрагивается до щеки девочки: «Хочешь стать кумари, крошка?».


По-непальски «кумари» означает «непорочная дева». Лишь в этой стране обычай обожествлять девочек, не достигших половой зрелости, процветает по сей день.


Невары глубоко почитают кумари, веря, что те наделены даром предвидения и способны исцелять больных (особенно тех, кто страдает заболеваниями крови), исполнять желания и даровать процветание. А главное – считается, что они соединяют наш мир с божественным и пробуждают в верующих майтри бхавана – дух милосердия ко всему живому. Традиция зародилась не позднее X века, когда по всей Южной Азии маленькие девочки и мальчики играли роль прорицателей в индуистских и буддийских ритуалах. Азиатских правителей особенно интересовала их предполагаемая связь с божественным миром и способность предсказывать будущее.


Прислужники, священнослужители и другие помощники обступили «королевскую кумари» Катманду. Отмечая ежегодный праздник Индра Джатра, Матина Шакья проезжает по улицам столицы в передвижном золотом храме, сооруженном 255 лет назад.



Фото: Стефани Синклер


Прислужники, священнослужители и другие помощники обступили «королевскую кумари» Катманду. Отмечая ежегодный праздник Индра Джатра, Матина Шакья проезжает по улицам столицы в передвижном золотом храме, сооруженном 255 лет назад. Фото: Стефани Синклер


Спустя столетия обычай переняли народы, населявшие окраины Индийского субконтинента – Кашмир, Ассам, Тамилнад и Непал. Здесь распространились религиозные течения, важнейшая роль в которых отводилась женской силе (шакти) и тантрическому воплощению – состоянию, в котором человек может превращаться в божество. По-непальски «кумари» означает «непорочная дева». Лишь в этой стране обычай обожествлять девочек, не достигших половой зрелости, процветает по сей день. Неварские буддисты видят в кумари воплощение высшего женского божества буддийского пантеона Ваджрадеви. Индуисты верят, что в теле кумари обитает Таледжу – одна из главных богинь долины Катманду, являющаяся, в свою очередь, воплощением Дурги, богини-воительницы, защитницы мирового порядка.


Сегодня в Непале всего десять кумари, и девять из них – в долине Катманду. Их до сих пор избирают из семей, живущих традиционными родовыми общинами – бахалами (словом «бахал» называют также дворы, вокруг которых расселяются родственники). Все их предки должны происходить из высших каст. Обретение столь почетного статуса считается великой честью и дарует семье кумари всевозможные блага. И потому, несмотря на финансовые расходы и ограничения, связанные с содержанием маленькой девочки как живой богини в современном мире – а также тяготы адаптации, когда по достижении половой зрелости богиня возвращается в обычную жизнь, – некоторые родители отправляют своих маленьких дочерей попытать счастья на выборах кумари.


Для Уники это уже вторая попытка. В первую ей было всего два года, и она, конечно, ничего не помнит. Снова пойти на выборы семью отчасти сподвигло горячее желание самой девочки. Она мечтает о том дне, когда ей соберут волосы в пучок, жирно, до самых висков подведут глаза, а по праздникам будут рисовать на лбу красную тику и третий глаз – серебряную агни-чакшу, или огненное око. Кстати, желание девочки украшать себя по образу и подобию кумари само по себе считается особым знаком – своего рода зовом судьбы. Бабушка Уники, Масину, переживает, что внучка расстроится, если ее не выберут и на этот раз. «Я надеюсь на удачу. Не хочу, чтобы она огорчалась», – говорит женщина.


У отца девочки Рамеша, владельца обувного магазинчика, другие поводы для беспокойства. «Меня волнуют расходы, – признается он. – И ограничения, которые придется соблюдать нашей семье, чтобы хранить чистоту богини». Кумари – нелегкое бремя для всей семьи, но главная тяжесть ляжет на плечи кормильца, Рамеша. Каждый день девочка должна облачаться в особые одежды и наносить особый макияж, как минимум дважды в год ей нужно будет шить новые праздничные платья из дорогих тканей. Одну из комнат в доме следует освободить (а в перенаселенном городе это очень непросто) для обрядов поклонения – пуджи. В этой молельне, восседая на троне, богиня будет принимать верующих. Каждое утро семья должна совершать перед ней ритуал нитья-пуджа – ежедневное богослужение.


Выходить из дома богине дозволено только по случаю празднеств, и тогда ее следует переносить на руках или в паланкине, чтобы ее стопы не касались земли. Рацион кумари ограничен, а на некоторые продукты – например на курятину и куриные яйца – налагается строгий запрет. В доме нужно регулярно совершать обряды очищения. К кумари нельзя приближаться тому, на ком есть что-либо кожаное – одежда, обувь, украшения. И наконец, главное: кумари не должна пролить ни капли собственной крови. Существует поверье, что дух богини, шакти, вселяющийся в тело девочки, покинет его, если у нее пойдет кровь. Даже случайная царапина может положить всему конец. Соответственно, с приходом первых месячных живая богиня слагает с себя почетный сан.


Рамеш тревожится и о том, что ждет его дочь во взрослой жизни. Если ее заветная мечта исполнится, ей рано или поздно придется возвращаться к мирскому существованию. После нескольких лет, проведенных взаперти, превращение из богини в простую смертную дается нелегко. Не говоря уже о том, что перспективы брака с бывшей богиней окутаны темными слухами. В Патане на сан кумари могут претендовать только девочки из буддийского рода Хакха-Бахал, и в конце концов сила убеждения старейшин бахала и желание продолжить традицию взяли верх над опасениями. «Мы должны соблюдать обычаи предков, – говорит Сабита. – Наш долг – избрать богиню из нашего сообщества».


Жители долины Катманду свято чтут прошлое. Они верят, что в былые времена людей связывали с богами более прочные узы, и потому нужно следовать древним обычаям – даже если в XXI веке их изначальный смысл позабыт. В Средневековье почти в каждом селении долины Катманду была своя кумари. В больших городах – Катманду, Бактапуре и Патане – богиню избирали почти в каждом районе, а над всеми царила «королевская кумари», почитаемая индуистскими правителями прошлого. Немало традиций с тех пор кануло в Лету, некоторые, к слову, по историческим меркам совсем недавно. Так, в общине Му-Бахал в Катманду трон опустел лишь в 1972 году.


В последние годы на древнюю традицию ополчились правозащитники, приравнивающие его к жестокому обращению с детьми. По их мнению, больше всех страдают «королевские кумари» Патана и Катманду: они обречены на жизнь в затворничестве, лишенные прав на свободу и образование. Тем не менее в 2008 году Верховный суд Непала отклонил поданную активистами петицию против древнего обычая, сославшись на его культурную и духовную ценность. Сегодня четыре кумари – в Катманду, Патане, Бактапуре и Нувакоте, крепости на торговом пути в долину из Тибета, – получают поддержку от государства в виде ежемесячного пособия на время царствования и пожизненной пенсии после сложения титула. Увы, в реальном выражении размер дотации едва покрывает расходы на одежду и предметы культа.


Двор Хакха-Бахал, уставленный деревянными площадками для отдыха, осенен тенями остроконечных пагод. Чеканный бронзовый алтарь, посвященный Будде Акшобхья – «Непоколебимому», заключен в уродливую металлическую клетку – защита от воров. Когда появляется наша компания – Уника, Сабита, Бифаса и я, – здесь уже яблоку негде упасть. В толпе местных жителей и сочувственных благожелателей выделяется трехлетняя Анджила Баджрачарья – единственная соперница Уники. Надеясь приманить удачу, родители одели ее в красное, как настоящую кумари. Во дворе ждет Ананта Джвалананда Раджопадхьяйя, верховный служитель храма Таледжу, соседствующего со старым королевским дворцом. В прежние времена правители Патана поклонялись в этом храме королевской кумари как покровительнице рода, богине Таледжу. Старик с горечью признается, что впервые в жизни видит на последнем этапе отбора всего двух претенденток. Из трех выбирать куда лучше. «Всему виной планирование семьи: подходящих кандидаток не хватает», – качает головой Ананта. Да и родителей, мечтающих видеть своих дочерей на троне кумари, становится все меньше.


Ананта сетует и на то, что в наши дни мало кто способен распознать 32 лакшины – приметы совершенства. Традиционно священнослужители осматривали претенденток, проверяя соответствие определенному перечню требований – бедра как у оленя, грудь как у львицы, шея как морская раковина, тело как бенгальский фикус, золотистый цвет лица, мягкий голос утки и тому подобное. Все это признаки выдают Бодхисаттву – просветленное существо.


«Сегодня, – говорит Ананта, – мы просто просим у родителей позволения удостовериться, что их дочери здоровы и у них нет физических изъянов или родимых пятен. Потом смотрим их гороскоп». У каждого представителя неваров есть гороскоп, составленный при рождении астрологом. Это рукописный свиток с запутанными таблицами и диаграммами, который хранится в семейной молельне. В нем указано имя, данное человеку при рождении, и астрологические знаки, влияющие на его жизнь. В гороскопе потенциальной кумари не должно быть дурных знаков. Самый благоприятный знак – павлин, символ богини.


За закрытой дверью в углу двора в присутствии Ананты проходит первый этап тайного отбора. Его цель – сократить количество претенденток до трех. Поскольку девочек всего две, это простая формальность на пару минут. Окончательный выбор должна сделать жена Ананты, Майя, в их доме – недостроенном железобетонном здании в районе Пим-Бахал к северу от Хакха-Бахала. Наша процессия из четырех десятков зрителей и благожелателей тянется вслед за священнослужителем, двумя претендентками и их родней. Минут десять мы лавируем между машинами на главной городской магистрали – и вот все на месте.


Заранее настроившись на нужный лад с помощью медитации, Майя уже ждет девочек в пустой комнате наверху. На бетонном полу, покрытом очистительной смесью красной глины и коровьего навоза, разложены цветочные гирлянды и расставлены лампа, горшок с водой, подносы для обряда пуджи, миски с творогом, тарелки из листьев с прессованным рисом баджи и другие ритуальные принадлежности. Девочки усаживаются на красные подушки напротив Майи. Маленькой Анджиле никак не сидится на месте, и она прыгает с подушки на подушку. Уника словно окаменела, но глаза ее так и стреляют по сторонам.


Всем зрителям, в том числе и матерям девочек, велено выйти за дверь. Из взрослых в комнате остаются лишь Майя и ее помощница, жена одного из сыновей. В угасающем свете дня мы толпимся снаружи в полутемном лестничном колодце. Изнутри доносится монотонный гул мантр, звон колокольчика и аромат благовоний. Через несколько секунд раздается громкий плач Анджилы. Когда дверь снова открывается, она с отчаянными воплями бросается к матери. Уника по-прежнему невозмутимо восседает на подушке. Напряженное ожидание сменяется всеобщим облегчением.



(Первый день новой кумари Патана. Шестилетняя Уника Баджрачарья осваивается на троне. Ее ступни покоятся на ритуальном подносе, а голову осеняет божество в облике змеи).


Все больше преисполняясь уверенности, будущая кумари начинает принимать подношения от своей «группы поддержки». Один за другим близкие преклоняют перед ней колени и лбом касаются ее ступней. Отныне она перестанет быть Уникой. Ее новое имя Дийя Майджу – Маленькая Девочка-Богиня. Но не только спокойствие девочки убеждает молящихся в том, что в ней живет божество. На радость священнослужителю, в ее гороскопе, который он так внимательно изучал за считанные мгновенья до начала обряда, обнаружился судьбоносный знак павлина. На церемонии в Хакха-Бахале всем бросилось в глаза отсутствие вчерашней кумари Самиты Баджрачарья, оставляющей трон. Хотя сюда выходят окна ее дома, она не показывается на людях, не в силах оправиться от шока внезапной отставки – пять недель назад у нее начались месячные.


...Несколько месяцев спустя я познакомилась с 12-летней Самитой в доме ее подруги Чаниры Баджрачарья на главной улице города. Чанира носила титул кумари Патана до Самиты. Их семьи всегда были очень дружны, а общий жизненный опыт еще больше сблизил девочек. Все вместе мы расселись на подушках на полу под пристальными взглядами бывших кумари, взиравших на нас с развешенных на стенах фотографий. В черных легинсах и оранжевом джемпере с пушистой коалой, Самита только что пришла с урока музыки – она учится играть на сароде, разновидности лютни. Как всегда, ее сопровождала мать – девочку пугают толпы народа, потоки машин, общественный транспорт, шум и гам, неровные тротуары. Незнакомые люди тоже внушают страх. Слыша мои вопросы, Самита улыбалась, но так и не раскрыла рта.


В свободное время энергия у Уники бьет ключом, как у всякого ребенка, но ее никогда не ругают. В играх с младшим братом и старшей сестрой верховодит всегда она. Кому охота навлечь на себя гнев живой богини?



Фото: Стефани Синклер


В свободное время энергия у Уники бьет ключом, как у всякого ребенка, но ее никогда не ругают. В играх с младшим братом и старшей сестрой верховодит всегда она. Кому охота навлечь на себя гнев живой богини? Фото: Стефани Синклер


«Кумари не разговаривает с посторонними, – объяснила Чанира, пока Самита внимательно изучала собственные коленки. – Мне самой понадобился где-то год, прежде чем я смогла осилить беседу с незнакомым человеком. Даже сейчас, в колледже, мне трудно делать доклад перед всей группой». 19-летняя Чанира – студентка Университетской школы менеджмента Катманду, будущий бакалавр делового администрирования. Пока она была кумари, учителя безвозмездно ходили к ней на дом, и в конце концов Чанира получила «аттестат о среднем образовании» с отличием. Трудно поверить, что эта живая, сообразительная девушка с удивительно свободным английским когда-то не могла связать двух слов. «У меня первая менструация началась в 15 лет, так что я ее к тому моменту давно ждала, – рассказала Чанира. – Но Самите всего 12, для нее это было как гром среди ясного неба. Это очень непростое время. Когда передаешь знаки отличия и трон богини, кажется, что кто-то умер. Ты в трауре».


Каково же было Самите уходить в отставку? Повторив мой вопрос по-неварски, Чанира старательно перевела еле слышный ответ подруги. Для Самиты самыми тяжелыми были первые недели после назначения ее преемницы. Семья Самиты на целый месяц приютила Унику и ее родных, пока им обустраивали жилище по соседству. Каждый день Самита видела толпы верующих в гостиной, а тем временем на троне в ее бывшей молельне восседала другая девочка. Теперь семейство Уники – а вместе с ними и трон кумари – переехали в соседний дом. Самита пошла в школу и делает успехи в учебе. У нее есть друзья, включая тех, кто приходил к ней все три с половиной «божественных» года. Но порой ей снится, что она по-прежнему живая богиня, и она просыпается в смятении.


Кем она хочет быть, когда окончит школу? Самита что-то прошептала в ответ, и Чанира вновь пришла ей на помощь: «Она хочет быть музыкантом». А как насчет замужества? Наверное, об этом не может быть и речи? – предположила я, вспомнив рассказ Рамеша о страшной участи супругов бывших богинь. «Это вранье, все эти слухи про смерть мужей бывших кумари, – уверила меня Чанира. – Миф, который распространяют средства массовой информации». На самом деле замуж вышли почти все бывшие кумари брачного возраста, будь то в Патане, Катманду или в любом другом уголке долины. А они сами хотели бы, чтобы их дочь стала живой богиней? «Мы не можем выйти замуж за кого-то из нашего рода, – объясняет Чанира, – поэтому вряд ли у кого-то из нас родится дочь, которая смогла бы претендовать на трон живой богини. Наверное, если бы мы вышли за кого-то из нашей касты из Катманду, такой шанс появился бы». Девочки еще пошептались, хихикая при мысли о замужестве. «Тогда да, любая из нас была бы счастлива, если бы богиня избрала ее дочь».


«Быть кумари – великий дар. Для меня избрание стало благословением, – добавляет Чанира. – Но есть вещи, которые нужно улучшить. Например, увеличить финансовую поддержку от правительства, чтобы покрыть расходы на ритуалы и образование богини. А еще нужна помощь психолога, который объяснил бы, какие изменения произойдут в ее жизни после сложения сана. Хорошо бы создать общество бывших кумари, которые помогали бы тем, кто только выходит в отставку. Я боюсь, что, если все оставить по-прежнему, мы можем утратить эту традицию».


Уника восседает на троне в магазине своего отца в Лаганкхеле — прислужник поправляет на ней серебряное ожерелье. Согласно поверью, оно наделяет девочку божественной силой. Первая официальная миссия новоизбранной кумари Патана — лицезреть ритуальное омовение статуи бога дождя.



Фото: Стефани Синклер


Уника восседает на троне в магазине своего отца в Лаганкхеле — прислужник поправляет на ней серебряное ожерелье. Согласно поверью, оно наделяет девочку божественной силой. Первая официальная миссия новоизбранной кумари Патана — лицезреть ритуальное омовение статуи бога дождя. Фото: Стефани Синклер


Чуть позже Чанира отвела меня посмотреть на новую живую богиню Патана. Войдя в молельню, я предстала перед ее сверкающим взором. Она восседала на золотом троне в обрамлении двух серебряных церемониальных посохов, а над ее головой раздували капюшоны золотые кобры, защищая ее, как когда-то Самиту, Чаниру и многие поколения прежних кумари.


Передо мной сидела Уника, но было трудно поверить, что это та самая девчушка, с которой я познакомилась по пути на церемонию избрания пять месяцев назад. Ее властный взгляд пронзал меня насквозь, и я сама почувствовала себя маленькой девочкой. На шее кумари висел серебряный амулет. Ноги, увитые серебряными браслетами с колокольчиками и разукрашенные ярко-красной краской, покоились среди рисовых хлопьев и цветочных лепестков на бронзовом ритуальном подносе. Преклонив колени на коврике перед троном, я протянула свои дары – книжку-раскраску, цветные карандаши и несколько непальских рупий. Богиня проворно окунула пальцы в блюдо с алой краской, стоявшее наготове возле нее, и я вытянула шею, подставляя лоб для благословения.


Источник







Яндекс.Метрика    Редактор сайта:  Комаров Виталий