|
Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Философия КультурыПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр


Наука | Этнография

Гончарное искусство в древней Руси



Дошедшие до нас изразцовые украшения древнерусских зданий, поражающие великолепием орнамента и красок, берут начало в глубине доисторического времени, когда человек случайно научился лепить посуды из мокрой глины и убедился, что обожженная она становится прочней. Гончарное искусство — одна из древнейших отраслей художественного творчества. Археологические находки свидетельствуют, что человеку ранней неолитической эпохи уже было знакомо изготовление глиняной посуды.



Изразцы из дворца царевича Дмитрия в Угличе. 


Долгое время гончарное производство выражается только в изготовлении посуды, служа узкоутилитарным целям, но постепенно оно развивается и обогащается новыми приемами и формами, изящество которых переносит гончарное производство из области ремесла в область искусства.


Начало гончарного мастерства у славянских народов также относится к доисторическому времени. В курганах и погребениях их найдены глиняные урны, пеплохранилища и всевозможные горшки. Оно было знакомо киевской Руси X и XI веков.


Высшего же расцвета оно достигает у нас в XVII столетии, оставившем многочисленные памятники украшений из изразцов.


В зодчестве гончарное искусство завоевало себе прочное место выработкой черепиц, изразцов и всевозможных архитектурных декораций. Изразцы употреблялись также для настилки полов, для украшения стен в виде поясов и отдельных вставок среди кирпича и для облицовки печей.


В русском церковном зодчестве издавна употреблялись изразцы. Древнейшие найдены в развалинах Десятинной церкви в Киеве, в развалинах монастыря св. Феодора и на всем протяжении киевского кремля. В Киевском Софийском соборе все стены алтаря ниже мозаик покрыты разноцветными изразцами.


Находки древнейших изразцов в Москве сделаны в Кремле, на месте постройки памятника Императору Александру II, на Воскресенской площади и на Немецкой улице.


Изразцы на дворце Дмитрия царевича в Угличе относятся ко времени постройки его князем Андреем Васильевичем Большим; следовательно, во второй половине XV века изразцы уже были известны на московской Руси. Размещены они в Угличе горизонтальными рядами на фронтоне дворца, причем ряд балясинок чередуется с полосой орнамента.


В XV и XVI веках изразцы еще не покрывались поливой и были цвета обожженной глины. Большею частью эти красные изразцы носят следы деревянной техники. В музее Щукина имеются и деревянные формы для изразцов, вырезанные углублениями в доске.


В музеях Ростова и Ярославля имеются красные изразцы, орнамент которых создан, очевидно, под влиянием пряничных досок, а, может быть, и послужил образцом для них.


В Ярославском древлехранилище есть пряничная доска и красный изразец с одинаковым мотивом узора; хотя их разделяет промежуток времени более 200 лет (изразец XVI века, а пряничная доска конца XVIII), все же в них находятся общие черты, причем узор изразца значительно совершеннее.



Изразец. Художественно Промышленный музей Александра II. XVI-й век.



Изразец. Художественно Промышленный музей Александра II. XVI-й век.



Изразец. Художественно Промышленный музей Александра II. XVI-й век.


Орнамент на красных изразцах Ярославского древлехранилища представляет смесь византийского с восточным, но ни тот, ни другой ясно не выражен. Скорее он напоминает обронные украшения собора в Юрьеве Польском. Все они представляют квадрат в 43/8 вершка.


Связь между орнаментацией пряничных досок и изразцов можно также проследить на пряничной доске из музея ростовской Белой Палаты, изображающей коня в богатой сбруе, и на изразце из художественно-промышленного музея Александра II в Москве, где помещен всадник на коне такого же пошиба.


В XVII веке в Москве нашли широкое применение «муравленые» изразцы, как для облицовки и украшения архитектурных сооружений, так и для печей. Первые делались в виде плиток в 6-8 вершков и более, и толщиною в 1 вершок; вторые гораздо меньше — до 5 вершков и снабжались «рюмкой» до 2-х вершков в вышину. Присутствие рюмки, однако, не всегда является признаком принадлежности изразцов к печным, так как в облицовке Крутицкого терема, конца XVII века, встречаются изразцы с рюмкой около 4 вершков в вышину.


Изразцами украшали шеи церковных глав, выводили карнизы или подзоры, пояса (фризы) и наличники окон. Внутри зданий из изразцов складывали печи и делали полы. Сообразно их назначению в кладке, изразцы получали особую форму и различные названия, как-то: «круглые, плоские, поясовые, перемычки, исподники, городки, валики, уступы, подзорные, стенные, шары, столбовые, ноги, языки» и много других.


В орнаментации изразцов заметно теперь уже западное влияние. В 1631 году вместе с другими мастерами выписывается из-за границы «мурамленик» Орнольт Евермер. Со второй половины XVII века мастера гончарного дела состоят уже на службе при царском дворе и называются «дворцовыми ценинных дел мастерами» 1).



Изразец. Церковь Воскресения Христова в Ростове. 1670-е годы.



Изразец. Собор Алексеевского монастыря в Угличе. 1681 г.


При раскрашивании изразцов различался грунт или «земля», который делался преимущественно синего или зеленого цвета, и рельефный узор. Общеупотребительными тонами для раскрашивания изразцов в XVII веке были: синий, от голубого до густого темно-синего, зеленый нескольких оттенков, желтый, белый и буро-красный. В конце XVII века появляются так называемые «живописные» изразцы — гладкие белые, с написанным на них металлическими красками рисунком, которые в XVIII веке завоевывают себе право гражданства.


Пятина и переписные книги дают некоторое понятие о числе мастеров гончарного дела, зарегистрированных в Москве. Однако, эти книги дошли до нас не полностью, и число мастеров было значительно больше, так как спрос на гончарные изделия и, в особенности, на изразцы был так велик, что приходилось выписывать и пересылать мастеров из Воскресенского монастыря, Воронежа, Калуги, Торжка, Вереи и даже из-за границы.


В 1631 году отдается приказ распечатать запечатанные объезжим головою горны у тяглецов гончарной слободы в виду получения ими заказов на черепицу от приказа Большого Дворца для церкви Никиты Мученика и от Кормового Дворца для кровли поварни.


В 1665 году издается указ воеводе Урусову: «взять к Москве… с посадов и из-за монастырей и вольных людей каменщиков и кирпичников и горшечников и их детей и братев и братю и племянников… а срок им стать на Москве каменщикам на Благовещенев день, а кирпичникам за неделю до Сергиева дня вешнего нынешнего 173 (1665) году».


В 1666 году царским указом из Воскресенского монастыря мастера гончарного дела переводятся в Московскую Оружейную палату.


Печных «образцов» требовалось также очень много. Из указа Приказа Большой Казны 1699-го года мы видим, что в одних только хоромах цариц и царевен была 61 «топля». Сохранились и другие указы, свидетельствующие об огромном количестве печей во дворцах и дворцовых селах; а бояре, купцы и другие зажиточные люди, конечно, тоже строили изразцовые печи. Если еще взять во внимание, что печи требуют частой перестройки, от чего ломаются и портятся изразцы, то становится очевидным, что гончарное производство, преимущественно изготовление изразцов, должно было иметь своих видных представителей в лице мастеров гончарного и ценинного дела. Те 75 имен, которые нам удалось воскресить по архивным документам, конечно, далеко не исчерпывают всего количества работавших в Москве в XVII веке; приурочить их имена к сохранившимся памятникам гончарного искусства удается лишь в очень редких случаях. Так, известно, что 24 октября 176 (1668) года «по указу Великого Государя подряжены ценинных дел мастера Степашка Иванов ставарищи к церковному строенью церкви Григория Неокесарийского зделать две тысячи образцов разных поясовых и ценинных в длину осми вершков и болши и менши, а поперек семи вершков. А поставить им те образцы на срок на Светлое Хростово Воскресенье нынешняго-ж 176 году, а дать им со ста обрасцов по десяти рублев и наперед сто рублев».


Церковь Григория Неокесарийского на Большой Полянке уцелела мало измененная, и эти «обрасцы поясовые» и в настоящее время украшают храм и колокольню. Помещены они поясом ниже арок над окнами, вокруг всей церкви. Пояс состоит из трех изразцов с рельефным узором. Те же изразцы, положенные в один ряд, украшают поясами барабаны глав и колокольню. На средней главе пояс составлен из среднего ряда изразцов большого фриза, а на остальных — из одних верхних.


Колокольня этой церкви, квадратная в основании, переходит в восьмиугольную башню с шатром. Стены ее под карнизом украшены фризом в один ряд изразцов, составляющих средний ряд на поясе храма. На нижней части восьмиугольной башни сделаны прямоугольные вставки из шести изразцов, составляющих верхний и средний ряды фриза на храме. Замечательно то обстоятельство, что и пояса из одного ряда изразцов и прямоугольные вставки на колокольне производят вполне законченное впечатление и только при более внимательном осмотре видно, что это части большого фриза.


Местом жительства гончаров в XVII веке были Алексеевская, Таганная, Панкратиевская, Семеновская, Мещанская слободы, Рождественка, но, главным образом, Гончарная слобода, ныне Гончарная улица с прилегающими переулками.


На углу Успенского переулка и Гончарной улицы находится церковь Успения в Гончарах, украшенная изразцовым поясом, испорченным, однако, при перестройке: изразцы собраны без всякого понимания рисунка, как попало. Преобладает зеленый цвет. Однако на приделе этой церкви, с южной стороны, превосходно сохранилась главка, восьмиугольная в основании, переходящая в более узкую шейку. Украшение этой круглой шейки составляет изразцовый пояс, «по зеленой земле», желтый и темно-синий. Восьмиугольный барабан украшен четырьмя изразцовыми фигурами святых, около 11/2 арш. вышиною. Изображения сделаны рельефно и теперь покрыты масляной краской. К сожалению, нижняя часть одежды и ноги вырублены, тоже во время перестройки, когда скат крыши был приподнят.


Кроме приведенных здесь двух церквей изразцовые украшения сохранились еще на церкви Спаса за Золотой Решеткой, Адриана и Наталии у Сухаревой башни, на Крутицком тереме, Андреевской богадельне на Москве-реке, Бутырской церкви Рождества Богородицы, Измайловском Покровском соборе и др. Ими блещет также Воскресенский монастырь, где при патриархе Никоне выработалась целая школа гончарного искусства. В 1654 году выделывание поливных изразцов перенесено патриархом Никоном из Иверского монастыря в Воскресенский — Новый Иерусалим. Внутри храма находятся целые изразцовые иконостасы, а на наружных стенах пояса, наличники окон, головки херувимов. К сожалению теперь все без исключения изразцовые украшения внутри и снаружи закрашены масляной краской и отчасти вызолочены, причем цвета совершенно не соответствуют принятым в XVII веке.


Наличник окна, в орнаменте которого ясно выражено влияние barocco, повторяется несколько раз на соборе.


Узкие окна не имеют наличников и украшены только херувимами, вделанными в стену над окнами. Те же херувимы повторяются и на восьмигранной главе скита патриарха Никона. Изразцовые наличники окон верхнего этажа строги по рисунку и покрыты мелким орнаментом.


Пояс над плитой с надписью, помещенной у входа в собор, составлен из двух рядов изразцов повторяющих только два рисунка: триглиф и розетку. Такой же пояс встречается еще несколько раз на стенах храма и на барабане главы под куполом.


Прекрасными изразцовыми украшениями, несомненно, превосходящими таковые же на московских церквах, богаты почти все церкви Ярославля, построенные в XVII веке. Квадратная вставка, окаймленная сильновыпуклым валиком, украшенным кругами с розетками внутри, повторяется несколько раз на стенах церкви Богоявления, причем выпуклая рамка остается та же, а квадратные вставки различны.


Интересно отметить, что на большинстве церквей Ярославля этого времени повторяются одни и те же рисунки на изразцах.


На паперти Ильинской церкви, на поясе, идущем по нижней части стены под фресками, помещены такие же квадраты, как и на церкви Богоявления, окаймленные валиком, с тою только разницей, что здесь они поставлены рядом, образуя непрерывный пояс, огибающий и пилястры.


На абсидах церкви Петра и Павла на берегу Волги, по обеим сторонам наличников окон и в северную и южную стены вставлены квадраты такого же рисунка, как на церквах Ильи Пророка и Богоявления, только без рамки. Наличник абсидного окна этой церкви покрыт мелким орнаментом из цветов и завитков, и в раскраске его преобладает зеленый цвет.


По «зеленой земле» сделаны также изразцы на поясе, идущем под крышей паперти церкви Федоровской Божьей Матери. Крыша эта, очевидно, после перестройки, приняла форму двухскатной, так как линия изразчатого пояса имеет совершенно другое направление. Правый конец этого пояса испорчен: изразцы частью вывалились, и места эти заделаны белой штукатуркой. Кроме того, в стены этой церкви вставлены по обеим сторонам входных дверей квадраты, повторяющие рисунки вышеприведенных церквей. Новостью является квадратная вставка, очень декоративная, крупного рисунка, с рельефно выступающей серединой. Приведенные здесь изразцовые украшения встречаются еще на многих других церквах Ярославля. Эта однородность орнамента и красок позволяет предположить, что существовала целая фабрика этих изделий.



Изразцовые украшения церкви Иоанна Предтечи в Ярославле.


Лучшая из Ярославских церквей — Иоанна Предтечи в Толчкове, построена между 1682 и 1696 гг. Изразцовые украшения на ней отличаются от предыдущих тем, что здесь рамки вокруг квадратных вставок сделаны из фигурного кирпича, отформованного в виде кружков, квадратиков, жгутиков и балясин. Изящный рисунок этих вставок, представляющий всевозможные цветы в вазах и завитках, павлинов и более мелких птичек, выдержан в синих, зеленых, желтых, белых и буро-красных тонах. В орнаменте их сильно выражено западное влияние.


Церковь Иоанна Златоуста в Коровниках построена в 1654 году. Лучшим ее украшением является изразцовый наличник среднего окна алтарной абсиды. По форме и рисунку это самый красивый наличник всех ярославских церквей. Орнамент его сочнее, наряднее наличника Петропавловской церкви; это целое декоративное панно. Стебель орнамента по середине прерывается, потому что отверстие окна оказалось больше, чем было рассчитано, и мастер вставил два ряда одинаковых изразцов.


Отделка алтарных окон изразцовыми наличниками встречается и в других местах: в церкви Николы Мокрого в Ярославле и в Балахне на Волге.


В надвратной церкви Воскресения Христова в Ростовском Кремле встречаются украшения из поливных изразцов. На квадратной вставке изображен всадник с коротким мечом в руке. Головной убор его напоминает польскую или малороссийскую шапку. Возможно, что образцом служил южнорусский или польский оригинал.


Другой всадник на изразце, вставленном в стену собора Алексеевского монастыря (1681 г.) в Угличе, вооруженный копьем, тоже имеет головной убор, украшенный пером или султаном.


Птица на изразце со стен этого же собора такого же типа, как птицы на церкви Иоанна Предтечи в Толчкове. Там же находится квадрат с цветком в виде тюльпана, вырастающим из вазы.


Много очень интересных изразцов собрано в музеях Москвы, Ростова и Ярославля.



Изразец. Музей Белой Палаты в Ростове. XVI-й век.


Два красных изразца из музея Белой Палаты изображают: один — изящную ветку с тремя птичками на ней, клюющими ягоды, другой — двухэтажное здание с воротами по середине, увенчанное башенками. Угловые башенки украшены флагами, а между тем на них висят колокола. Широкие ворота разбиты на мелкие квадраты, точно окованы железом. На крыше этого здания, по обе стороны средней башенки, стоят два воина, направив друг на друга луки со стрелами. Они одеты в панцирь или кольчугу, из-под которого видна короткая туника. Одной рукой они держат лук, другою натягивают тетиву. Выступ сзади лопатки, вероятно, изображает локоть руки, натягивающей тетиву. Ясно, что мотив этот заимствованный, так как ни форма лука, ни одежда такого типа у нас не встречались. Возможно, что заграничные лубочные картины, «фряжские потешные листы», служили мастеру образцом для фигур двух воинов.


В художественно промышленном музее Императора Александра II в Москве имеется изразец с птицею-сирином, сидящей на ветке. Несколько таких же изразцов хранятся в Историческом музее.


Иногда рисунок был так велик, что не помещался на одном изразце, и, чтобы получить полный раппорт, требовалось 4-6 изразцов.


Главными поставщиками печных изразцов во дворцы и дворцовые села в XVII веке были ценинных дел мастера Иван Лукьянов и Иван Константинов. Они поставляли не только ценинные и зеленые «образцы», но и кирпич, глину, проволоку, железные связи — словом все, что требовалось для сооружения печей.


Расписывание изразцов и подбор красок требовали много вкуса и художественного чувства. Работа эта, поскольку она касалась поливных изразцов, производилась самими ценинных дел мастерами, но имеется также много указаний, что царские жалованные живописцы и иконописцы «росписывали и прописывали розными красками печи и трубы». Здесь речь идет уже о готовых, построенных печах из красных изразцов. Такие печи из неполивных изразцов без всякой раскраски сохранились до нашего времени в ските патриарха Никона в Новом Иерусалиме.


Краски для росписи печей растирались преимущественно на свежих яйцах и реже на олифе. После кладки печи щели или швы между изразцами всегда закрашивались. Эту работу производили также живописцы и до нас дошло не мало сведений о том, что живописного или иконописного дела ученики и даже мастера «прописывали» или «расшивали» печи. Для этого чаще всего употреблялся сурик. В числе мастеров, работавших по росписи печей, мы встречаем не только учеников и мастеров второй и третьей статьи, но даже имена Ивана Безмина, Лопакова, Ивана Масюкова и Филатова.


В музее Костромы хранится изразец, середину которого составляет восьмиугольник, окруженный рельефной рамкой. Плоскость этого восьмиугольника гладкая, белая, с написанным на ней цветком.


Такой прием совершенно отсутствует в XVII веке, где рисунок был всегда рельефный; этот изразец интересен, как переход к гладким «живописным» изразцам XVIII века. На них изображались фигуры и целые сцены, часто аллегорические, сопровождаемые большею частью пояснительными надписями. Пейзаж и цветы встречаются реже.


В том же костромском музее есть изразцы, расписанные пышным букетом, выходящим из кувшина, по сторонам которого сидят две фигуры на фоне густой зелени. У ног их помещены надписи: «хощу измытится» и «се мне потребно». Есть также женская головка в кокошнике с крупными бусами на шее,— «городок», венчавший верхний край печки.


Расписные изразцы с курьезными надписями находятся и на печи в доме Мичурина в Костроме. Как видно, эта печь много раз перекладывалась, так как теперь она состоит из пяти различных типов изразцов. Встречаются даже совсем белые, главным образом вокруг топки, где они быстрее всего портятся. Часть печи из того же дома Мичурина сложена из кафелей с картинками, изображающими животных (зайцев, козу, лошадь, птиц) и человеческие фигуры в античной одежде. Пояснительные надписи столь же разнообразны, как и сюжеты. Здесь мы читаем: «сие мне угодно», «зде мне место», «всегда мы вм (есте)», «повар», «нос свой очищает» и много других. Все эти картинки с надписями заключены в одинаковые рамки. При перестройке два угловых изразца поставлены вверх ногами.


Крупные цветы, собранные в букеты, украшают печь во дворце Михаила Федоровича в Ипатьевском монастыре. Там же находятся изразцы, покрытые картинками с пояснительными надписями, заключенными в сильно рельефную раму. Они относятся к более позднему времени.


Их нужно отнести к самому концу XVIII или началу XIX века, судя по аллегорическим изображениям на них, большею частью взятым из книги: «Избранные Емвлемы и Символы на Российском, латинском, французском, немецком и англинском языках, объясненные прежде в Амстердаме, а потом во граде св. Петра 1788 года с преумножением изданные статским советником Нестором Максимовичем Амбодиком».


В древней Руси кроме изразцов в громадном количестве выделывалась из глины посуда и разные мелкие вещи, как-то: чернильницы, игрушки и даже мелкие пряничные доски. В ростовском музее хранится маленькая глиняная пряничная форма в виде сердца.


При дворе Московских Государей употреблялась главным образом металлическая посуда или ценинная, «кизылбашская, виницейская, литовская», т.-е. привозная, заграничная, но сохранилось также много указаний о покупке глиняной муравленной посуды, как для варки пищи, так и для обихода мастерских палат. Так, в приказ серебряных дел то и дело покупаются сотнями горшки для сливки серебра, а также для иконописного и стенного письма горшки для красок. Подобно Лукьянову и Константинову, которые поставляли печные изразцы, главным поставщиком глиняной посуды был Ларка Кирилов. Приходо-расходная книга купчины кормового дворца Трофима Васильева по закупке съестных, рыбных и мясных припасов и посуды на 7195 (1687) год, пестрит указаниями на покупку у Ларки Кирилова коломенских, польских муравленных горшков с ручками и без ручек, больших и малых, и «кровель» (покрышек) к ним. Вся эта посуда отдавалась под расписку подключнику Ивану Шамрову.


Посуды сохранилось сравнительно мало. При ежедневном употреблении она легче подвергалась порче, чем изразец, вставленный на стену или печь, а между тем расходные книги дворцовых приказов свидетельствуют о громадном количестве посуды, покупаемой во дворцы. В описях казны Бориса Федоровича Годунова, царицы Евдокии Лукьяновны и Михаила Федоровича находятся списки ценинной посуды, принадлежавшей им. Очевидно, ею очень дорожили, так как даже попорченные вещи входят в опись. Так, в казне Михаила Федоровича в 1640 году значатся: «Судов ценинных кизылбашских пестрых тридцать одна миса больших... да меньших блюдец двадцать одно блюдцо глубоких... да девять чаш больших глубоких... да две сулеи и в том числе одна миса розламлена да у одного блюда краишек выломлен, да средних чаш у одной чаши краишка не много выломлено».



Кувшин из Ярославского древнехранилища. XVIII-й век.


Круглый кувшин музея Белой Палаты, очень редкой формы с низким горлышком, поставленным к одной стороне, имеет ручку не сбоку, как обыкновенно, а сверху — от горлышка до носика. Другой, украшенный головками херувимов со сложенными крыльями, имеет много сходства с кувшином из ярославского Древлехранилища, середина которого украшена фигурой трубящего ангела с распростертыми крыльями.



Квасник из Художественно Промышленного музея Александра II в Москве. XVII-й век.


Белый квасник из художественно-промышленного музея Императора Александра II расписан мелкими птичками, поставленными попарно.


Интересен кувшин, покрытый мелким орнаментом в виде каких-то «трав» и змеек восточного характера; он показывает, что наши мастера не чуждались иноземных образцов и пользовались ими, как умели. В данном случае оригиналом служил «кизылбашский» кувшин, покрытый арабской надписью. Непонятные русскому мастеру письмена превратились в его руках в хорошо знакомые ему, «травы». Орнамент чернильницы на том же снимке повторяет типичные формы деревянной резьбы. На верхней ее стороне сделано горлышко для вливания чернил и два круглых отверстия, куда вставлялись перья. Покрыта чернильница зеленой поливой.


По расходным книгам видно, что из поделок гончарного производства самый большой спрос был на печные изразцы, но и посуда покупалась в громадном количестве, преимущественно в горшечном ряду Гончарной слободы. То мы читаем, что в Троицком монастыре покупают «писанные суда про Государев обиход», то подьячему Оружейной палаты — чернильницу глиняную, или «12 водопоек муравленных к пелепелиным клеткам».


Все эти заметки указывают на широкое распространение гончарных изделий в старой Москве, а дошедшие до нас памятники этой отрасли прикладного искусства свидетельствуют о высокой степени мастерства и вкуса, какими обладали мастера гончарного дела XVI и XVII веков.


Е. Шмидт.


Примечания.


Термин «ценинный» Забелин производит от слова «синас», которым прежде в Европе называли Китай. У нас он означал также синий, так как китайский фарфор был расписан преимущественно синей краской (кобальтом). Таким образом, синий и китайский — синонимы, выражаемые в одном слове «ценинный». Действительно, просматривая документы ХVII-го века мы встречаем этот термин примененным к посуде, изразцам, к изразцовым печам, к тканям и финифти. Очевидно, слово ценинный обозначало больше цвет, чем материал. Посуда или изразцы, расписанные другим цветом, кроме синего, назывались или «муравленными» или по цвету, например «печь образцов зеленых».


Источник: http://slavyanskaya-kultura.ru/