Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Исследователи природыПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр


Peпopтaжи | Серро-Рико-де-Потоси, или Врата ада

Серро-Рико-де-Потоси, или Врата ада


Кое-что о боливийских шахтёрах, листьях коки и частных подземельях


Фотографии: Александр Волков


1543 год. Территория современной Боливии пять лет как завоёвана испанскими конкистадорами во главе с Франсиско Писарро и Диего де Альмагро. Прошёл год с момента вхождения в состав испанского вице-королевства Перу под названием Верхнее Перу. Земля — помещикам, индейцам — энкомьенда.


Именно в 1543 году группа исследователей обнаружила инкский шахтёрский посёлок в срединных Андах, названный Colque Porco, где начинается первая добыча серебра на континенте.


Но уже в 1545 году, благодаря индейцу Diego Huallpa, была найдена целая гора серебра, которую сразу же окрестили Cerro Rico. Серебро рудника Потоси.


Гора, высота которой на то время равнялась 5183 метра, окружность — 5570 метров. Идеальный конус магматической породы, по всей толще пропитанный свинцом, оловом, медью, железом, но более всего — серебром в виде хлоридов и сульфидов. Целая гора серебра. Определённо, не ту страну назвали Аргентиной.



Гора Серро Рико. Вид со спутника из GoogleMap.


Как будто вся пожёвана термитами. Только в роли термитов здесь — люди.


Рудник находится на высоте 4070. Хотя, в действительности, это более 500 шахт, из которых около ста работают до сих пор. Такая высота и условия местности требовали доставки абсолютно всего: инструментов, продовольствия, воды и, конечно, людей.


Ночные улочки Потоси



Рост внутренних противоречий приводит к тому, что Боливия, основной союзник Венесуэлы в Латинской Америке, подвергается серьёзным испытаниям на прочность режима и территориальной целостности. Однако Моралес скорее всего удержится.


В 1546 году у подножия Серро-Рико был основан императорский город Потоси. Из первоначального форпоста в 170 испанцев и 3000 индейцев, за два года посёлок вырос до 2500 домов с населением в 14 тысяч человек. Через 12 лет — 60 тысяч. Ещё через двадцать — 125 тысяч. Серебро проходило сквозь жилистые индейские руки и оседало на самом верху социальной пирамиды. Роскошь и богатство наместников и богачей не снились даже римским патрициям. Понятно, что аппетиты росли и шахтёров стало не хватать. Именно тогда была введена тотальная повинность для местных племён, обязанных предоставлять 13 500 человек для шахтёрских работ. За сто лет местных племён не стало, а рудник получил прозвище «врата ада» (если переводить дословно, то «рот ада»).


Шахтёрская лачуга рядом со входом в шахту.



Изначально считалось, что рудник будет работать недолго, и улочки шахтёрских домов строились безо всякой системы. Но серебро не иссякало, и город рос как на дрожжах, привлекая дельцов, жульё и всяческие ордена, от которых осталось аж 32 церкви и ряд монастырей, так и стоящих вдоль кривеньких улиц. И до сих пор по историческому центру Потоси нельзя пройти и ста метров, чтобы не напороться на очередную адвокатскую контору.


Вход в шахту, сделанный 400 лет назад, используется до сих пор.



К концу XVI века в Потоси производится 80% всего серебра, добываемого в Перу и более 50% всего серебра, полученного в мире. На сегодняшний день гора стала ниже на 400 метров, но шахтёры продолжают копать, гоняя вагонетки вручную и моля царя этих мест — Люцифера о том, чтобы выйти наружу живыми.


Дорога на следующий уровень вглубь горы.



Почти половина территории Боливии сегодня в руках восставших против законной власти «Гражданских комитетов». Эти «комитеты» — не что иное, как созданные на деньги вчерашних хозяев страны бригады расистских штурмовиков, цель которых — «свалить индейца». На некоторых их джипах изображены свастики.


Бригады шахтёров, числом от шести до шестнадцати человек, состоят исключительно из мужчин. Женщины в шахтах работали только три года за всю историю — после войны с Парагваем за область Чако. Боливия тогда потерпела поражение и потеряла около 90% взрослого мужского населения страны.


Вагонетку с рудой до подъёмника тянут вручную. Та ещё работёнка.



Каждая бригада имеет своё название, которое сохраняется на протяжении десятилетий. Люди меняются, но традиции остаются. Сын шахтёра с большой вероятностью со временем тоже спустится в шахту. Имён нет — есть только клички: Дьяволу незачем знать имена.


Загрузка в подъёмник. Здесь уже можно хоть как-то дышать. Руду из вагонетки сваливают прямо на «пол» и потом загружают в бурдюки. Бурдюк цепляется к крюку подъёмника и уходит наверх. Ныне подъёмник — электрический. Раньше барабан крутили вручную.



Коллектив делится на три условные группы: одна горбатит в забое, другая — таскает вагонетку с рудой, третья занимается загрузкой в подъёмник. Работа последних считается лёгкой — на загрузке есть доступ свежего воздуха, потому температура существенно ниже и легче дышать. Право на эту работу получают лишь те, кто отработал в шахте не менее 15 лет. На поверхности за рудой присматривают, как правило, женщины. Работают шесть-семь дней в неделю. Выходной — вторая половина воскресенья и праздники, коих, прямо скажем, не много. Когда они умудряются делать и воспитывать детей — я, откровенно, не знаю.


Третий уровень местами подтоплен. Едкая жижа разъедает кожу, потому лучше оставаться сухим.



6 декабря в Боливии состоялись президентские выборы. Ещё до окончательного подсчёта голосов большинству наблюдателей и экспертов было ясно, что президентское кресло за собой сохранит нынешний глава государства Эво Моралес. В действительности так оно и случилось. За него проголосовали более 60% избирателей.


Под землёй — не едят. Только пьют воду и жуют листья коки — единственный источник энергии на всё время работы. При малой нужде — мочат ближайшую стенку (на выходы солей лучше не писать — химическая реакция с выделением дурно воняющих газов неизбежна). А по большой нужде, похоже, не ходят. Едят только после работы, наверху, запивая всё изрядной дозой алкоголя — не все токсины можно вывести из организма только с водой.


В этих закоулках легко заблудиться.


Единственное новшество — вместо кирок используются отбойные молотки на сжатом воздухе. Воздух подаётся по системе шлангов, пронизывающих коридоры (на снимке слева)



Рудные жилы ищут лишь по наитию — здесь нужен очень большой опыт и этим занимается, как правило, самый «старый» в бригаде. На потолок нельзя поднимать глаза без защиты, которой, конечно же, нет. Соли металлов, растворяясь в грунтовой воде, создают палитру всяких едких соединений. И вся эта хрень капает сверху. Нижние уровни опасны выделениями газов и потому в дополнение к современным аккумуляторным фонарям народ таскает с собой допотопный карбидный светильник. Хотя бы один на бригаду. При наличии опасного газа пламя в такой горелке меняет свой цвет.


Соляные капли на потолке. Лучше на них не смотреть. Попадёт такая в глаз — будешь ходить одноглазым.



Его зовут крепышом, потому что он сильный и уже отработал в забое 7 лет.


Сколько ему лет? 50? Нет — ему всего 33. А до 50 здесь многие не доживают.


Щёки выглядят толстыми, потому что за ними — листья коки: единственная энергия, получаемая шахтёрами под землёй.



Применительно к Латинской Америке «Частный корреспондент» в своём прогнозе годичной давности ничего особо не предсказывал. Он констатировал факт, что весь проект местного «народного социализма» держится на суперхаризматической фигуре президента Венесуэлы Уго Чавеса, который выводит данный проект на мировой уровень.


Как правило, бригада работает сама на себя. Всю добытую руду продают перерабатывающим компаниям, полученную выручку делят поровну среди членов бригады. Обычно, шахтёры уже на глаз могут оценить примерное содержание серебра в руде, однако скупающая компания делает химический анализ и сумма выручки может меняться. Понятно, что при таком подходе народ стремится найти жилу потолще и побогаче. Что, зачастую, приводит к неоправданным рискам. Каждый год в шахтах гибнут люди. Найденная богатая жила закрывается железной решёткой, дабы не члены бригады не покушались на «приз» — такие случаи бывали и, как правило, заканчивались смертью «халявщика».


Засыпка руды из забоя.



Серебряная жила.



Не входить: частная территория.



По сути, каждый отнорок в шахте, каждый забой — чья-то частная территория, которую лучше не нарушать. С туристов же принято брать небольшие «подарки»: бутылка с водой, динамитная шашка или пакетик с листьями коки здесь будут очень уместны. Ради такого вам могут и что-нибудь рассказать. Разумеется, стараясь не отрываться от работы.


Вход в боковой штрек, закрытый решёткой — чья-то частная выработка.



Руду продают прямо у подъемника, грузят в машины и везут чуток ниже по склону к глиняным построениям а-ля Сталинград зимой 43го. Здесь и занимаются обогащением.


Флотационнный зал. Рудная пыль смешивается с водой.


На заднем плане виден мужик с тачкой, ссыпающий новую порцию измельченной руды.



Отделение пены от раствора.



Полного цикла, конечно же, нет. Руда проходит только три стадии. На первой пара мужиков кувалдометром и такой-то матерью кромсают крупные камни, что не проходят в дробилку. То, что помельче – бросают в пасть гремящей адской машины и руда мелется, практически, в пыль. Полученный порошок смешивается с водой и начинается вторая стадия – флотация, то бишь процесс разделения твёрдых частиц, основанный на различии их в смачиваемости водой. Гидрофобные (плохо смачиваемые водой) частицы избирательно закрепляются на границе раздела фаз и отделяются от гидрофильных (хорошо смачиваемых водой) частиц. При флотации пузырьки газа или капли масла прилипают к плохо смачиваемым водой частицам и поднимают их к поверхности.


Флотационный зал. Общий вид.



«Марк Шейдер» Дмитрия Савочкина - это и в самом деле производственный роман из жизни современных шахтёров Донбасса. Правда, довольно-таки своеобразный. «В забое часто гибнут люди. Здесь можно умереть любым из тысячи доступных способов. Здесь можно высунуться из вагонетки, когда ты едешь к своему рабочему месту, и остаться без головы, потому что здоровенный кусок скальной породы вверху штрека никто не стал устранять, его просто оставили торчать на полтуннеля. Здесь можно не справиться с добычным комбайном…» Ну и далее в том же духе.


Насколько я понял, в Потоси применяется пенная флотация, при которой обработанные реагентами частицы выносятся на поверхность воды пузырьками воздуха, образуя пенный слой, устойчивость которого регулируется добавлением пенообразователей. Полученная пена отделяется от остального раствора и направляется на прохождение третьей стадии – химической.


После обогащения руда отправляется в плавку. Точнее – отправлялась. Если в прошлые века в Потоси стояло множество угольных печей для выплавки серебра (так называемые guairas), то ныне руду отправляют в соседний Чили или даже в Европу.


А ведь было время, когда в городе даже существовал монетный двор, построенный в 1572 году. Качество монет было весьма посредственным, но, видать, устраивало испанскую корону, поскольку двор проработал аж 212 лет, т.е. до 1767 года.


Шахтерские дети.




К 1750м годам власти Испании задумали увеличить добычу серебра в Потоси. Это решение было продиктовано отчаянной попыткой остановить кризис, в который Королевство было втянуто из-за ненужных войн и огромных расходов на дворянство. Первым делом было решено построить новый монетный двор и создать монету лучшего качества.


Кока и сигареты - "еда" шахтера в утробе горы.



Горное оборудование, в том числе и для взрывных работ, свободно продается на потосинском рынке. На радость бледнолицым гринго, не наигравшимся в детстве.


Слева направо: новозеландец, канадец, израильтянин.


Надо сказать, наши любители подурачиться не отстают: при слове "ruso" местные продавцы предлагают сразу охапку динамитных шашек, говоря о том, что русские очень любят устраивать "тыдыщ" по окрестным горам.



Строительство шло с 1759 по 1773 год. Администрация двора была преобразована и включала в себя:


- Казначея, как высшего представителя власти;


- Испытателя, анализировавшего серебряные слитки на предмет качества;


- Мастера литейного дела, принимающего к исполнению инструкции Испытателя;


- Резчика форм для монет;


- Балансировщика, контролировавшего вес монеты.


Впрочем, новый монетный двор проработал куда меньше предшественника. Вскоре по Южной Америке прокатилась волна борьбы за независимость и роль Потоси быстро сошла на нет.


Текст публикуется с сохранением авторской стилистики и орфографии


Источник







ГлавнаяКарта сайтаПочта
Яндекс.Метрика    Редактор сайта:  Комаров Виталий