|
Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Философия КультурыПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр


Репортажи | Пёзский Волок

1
2
3

Пёзский Волок


25 августа


С утра мы в бане. То есть, в комнатке над баней, в которой располагается теперь контора музея. Служащие с трудом подбирают необходимые для нашего сегодняшнего разговора карты – все экспонаты тщательно и компактно уложены в предоставленные на время ремонта помещения. Но интерес к походу большой: Николай пытается даже остановить кого-то из желающих придти. Но в тесноте, да не в обиде.


Главное действующее лицо на встрече – В. И. Дранников. Он побывал на волоке в 1985, с вертолетной экспедицией, высадившей их у озер и забравшей у места начала волока на Рочуге. Тогда зарубок было больше, и это им удалось вывезти оттуда две колоды, украшающие теперь экспозицию Гостиных Дворов в Архангельске. Впрочем, разговор с ним я пересказывать не буду. Нет, скажу еще, что Владимир Иванович подробно рассказал нам и о других волоках из Мезени (и Двины) в Печору, и из Печоры в Обь. Так что нам есть кого пытать перед следующими этапами. Созваниваемся с Дефом – они уже в Пинеге. Так что, докупив кое-каких продуктов, решаем выдвинуться навстречу, дабы перехватить их у переправы через Мезень. Погода опять портится, снова затянуло небо и пахнуло осенью, как пахнут в легком воздухе невесомые мельчайшие капли то ли дождя, то ли тумана…


Вот они!



Сразу едем в Бычье, от переправы тут рядом, меньше, чем через километр – поворот с дороги на это село. Поначалу кажется, что дорожка получше той, что ведет в Мезень, по крайней мере, тут нет гребенки. Но есть другие подвохи – вот этот понтон из двух старых барж



большой водой затопило… Это переправа через приток Пёзы, реку Няфта. За неделю перед нашим выездом Николай позвонил и сказал, что начинать придется ниже, в Бычье не проехать. Но теперь вода слегка спала. У Бычья скошенные луга и поставлено сено,



что не может не радовать глаз. Но дорога портится настолько, что на нашей машинке – Ссанг Йонге – включаем полный привод. Пёза здесь полноводна,



а паромчик совсем малюсенький, наши две машинки (Деф-то с прицепом) входят с трудом.



И его приходится ждать – паромщик ускакал на своем мопеде в деревню. Но его быстро «вызвонил» подъехавший перед нами местный житель. Тут, кстати, сотовая связь уже отсутствует, как класс, но у местных жителей есть обычные, стационарные телефоны, и с собой они носят трубки радиотелефоны. Такая вот мобильная связь… Вдоль Пёзы, кстати, проложена телефонная линия, и это все, что связывает жителей дальних деревень с миром. Ну, кроме самой Пёзы.


А парень, вызвавший паромщика, пропускает нас вперед: «Дак, я ж домой еду…». Потом окажется, что он сын хозяина дома, который мы использовали, как «стапель» - место сборки и постановки на воду наших плавсредств. Кстати, о Бычье. Не вздумайте сказать «Бычьем» - тут склоняют так – Бычье, Бычья, Бычью… Да, для настройки. Вот, попробуйте произнести нечто среднее между «Бычье», и «Бычай»… а, всё равно не получится, как у местных. Вообще, местный говор (говОря) – тоже то, что настраивает вас на другое восприятие. Вот, попробуйте представить… высокий угОр, на котором пожилая крестьянка в платке ставит ведра на землю. Глядит на вас, приставив, несмотря на пасмурное небо, ладонь ко лбу. И спрашивает: «А магазин-то пОлОй?» Вот так и произнесите полой, с двумя ударениями, но на первый слог чуть сильнее. И, видя недоумение в ваших глазах, удивляется: «Мещана, чтоль?», и добивает вас, еще не успевших построить ряд-цепочку похожих слов к слову полой, чтобы перевести его, как открытый. (Ну, как вы это делаете в Болгарии или Сербии – знаете же, как понимать славян? Подбирать к непонятным словам аналоги, а к ним - синонимы, главное - успевать …). Да, добивает фразой (заглавными буквами обозначено ударение), произнесенной самой себе: «Ну, пОйду вОды принЁсу!». Впрочем, сюжет подсказан Олегом Котковым – сюда я его для «настроинга» вставил…


А Пеза преподнесла жителям другой сюрприз. Вы же читаете рассказ с открытой картой, как я просил когда-то в самой первой своей статье? И какой же тогда паром перед Бычье, оно же с этой стороны?



Ага, было с этой, до прошлого года. Полой (вот она, с магазином-то аналогия!) водой Пёза срезала мыс (нос, или кляп), на котором находится Бычье, и течет теперь напрямую. А с той стороны осталась старица, на берегу которой, по привычке, и держат лодки местные жители.


День уже давно перевалил половину, и сегодня мы не будем делать попыток собрать наши плавсредства – постановка на воду будет завтра. Тем не менее, сегодняшний визит, кроме любопытства по поводу места «стапеля», несет еще один, очень важный практический смысл – нам надо поставить новую «Ямаху», приехавшую на Дефе, на лодку-ракету Николая Окулова. Мотор совсем новый, обкатать его в Москве мы не успели, поэтому надо поставить и завести. Пока мы будем чай пить, с шанюжками с черникой и морошкой, он потарахтит на холостых, потом прибавим газку и оставим работать, под надзором Владимира, гостеприимного хозяина дома в Бычье, и его сыновей, может и до утра, до нашего завтрашнего окончательного приезда. Проезжаем через деревню, через двор Владимира, луг за которым приводит к обмелевшей старице, лишь год назад бывшей основным руслом. Берег тут – чавкающая «няша», но он достаточно полог и удобен – можно подъехать почти к воде. А на реке – лодки…



Та, что справа – и есть на ближайшую неделю наш основной транспорт.


Самое время о лодках, да? Вообще-то, искусство делать лодки – одно из главнейших и древнейших в этих местах. Лодки тут шьют. Вернее, в старые времена, шили. В самом прямом смысле шили – скрепляли доски еловым корнем, как веревкой. Причем, на гвозди перешли относительно недавно – шитая лодка служила в разы дольше той, что на гвоздях. И сейчас остались мастера, способные сшить лодку. Про одного такого мастера зашел и у нас как-то разговор с Окуловым:


Виктором его зовут. Он еще на Соловках работал….


-… в Морском музее, на Сельдяном мысе, - подхватил я.


Но это не мир тесен, я перестал употреблять эту расхожую поговорку. Нет, тут люди знают всё и обо всех, особенно, о людях, по-настоящему уважаемых. Ладно, к лодкам. Понятие «шить» лодки осталось в ходу, оно относится и к лодкам, построенным из досок посредством гвоздей:



На фото - новая деревянная лодка, сшитая в Сафоново, оставленная в воде набухать. И пусть, что не еловым корнем. И пусть, в основе конструкции – доски, а не «курица» (ой, кокора, или лучше, кОрга) - заготовка из части ствола дерева, переходящей в корень, и задающая, тем самым, изгиб носовой части… - фото из сети для примера иллюстрация слова кОрга. Лодка на фото, кстати, онежская, совсем другая.


В каждом регионе лодки делают по-своему, приноравливаясь к тем условиям, по которым ей предстоит ходить. Вот лодка жителя нижней Пёзы (хм, вот еще тема – жителей Пёзы знаете, как зовут? Пезина… «Не народ, а пезина, не товар – железина», напомните, пожалуйста, если забуду рассказать…) – несколько короче, до 8 метров, чтобы можно было выходить на ней дальше, в Мезень и Мезенскую губу, подстраиваясь под беломорскую волну. У цилёмы (у жителей Цильмы, мы туда же идем, да?) лодки длиннее, метров до 12, волна в Печоре другая. Да и много-много разных других особенностей, связанных с необходимостью проходить песчаные косы (кошки) и мелкокаменистые перекаты (Арешник), пороги, а в более раннее время – и переволакивать. Да и перевозить товар, много товара… Вот, в «нашу» лодку тонна груза запросто войдет, а в цилемскую – все полторы. Это и есть основной коммерческий транспорт в этих местах сейчас. Ох, не спец я по лодкам…


Но у Пёзы есть еще одна удивительная особенность, сделавшая местные лодки ни на что не похожими. Здесь находятся так называемые «поля падения» - зоны, куда падают отделяющиеся части запускаемых с космодрома Плесецк космических ракет. Или отделяемые баллистических межконтинентальных. На Пёзе таких зоны аж две – «Бычье» и «Мосеево». Тут можно покопать открытую литературку, скажем, Википедию (для читателей в погонах – тут, хотя не во всем ей можно верить… можно – официальный сайт космодрома еще открыть) и выкопать, что в зону «Бычье» раньше падали боковые блоки ракетоносителей «Союз», но в связи с уменьшением количества запусков с 1977 года туда ничего не упало. Ну, в смысле, район «Бычье» с 1977 года не используется. А вот в район «Мосеево» падало что-то при запусках ракет «Циклон». Я умышленно в этой части не буду анализировать экологическую составляющую, а то скачусь к обсуждению событий, превративших самое красивое и богатое рыбой, описанное Шренком озеро Сюрзи в верховьях Рочуги, в «озеро смерти». Мы, возможно, поговорим об этом в верховьях Рочуги – объяснений тут два – либо мистика, либо что-то упало (не рассматривать же всерьез некачественный алкаголь)… Просто «Союзы» - в терминологии местных жителей «керосинки», летающие на традиционном топливе, а вот «Циклон» уже использует для своих ступеней несимметричный диметилгидразин, называемый в простонародье гептилом. Впрочем, трудно сказать, чем лучше получить по голове с небес, керосиновым «Союзом», гептиловым «Циклоном», или даже боевым «Тополем». Последние падают где-то в районе Пинеги – Сии. М-да. Районов падения, оказывается, много, вот, кстати, и «Усть-Цильма», - тоже действующий такой район. Правда, мне не удалось отыскать, что именно туда падает. Но Толя Попов, наш цилемский проводник, пожаловался как-то, что нашел в тайге какую-то хренотень с проводами, даже с друганом пару дней пытались ее разобрать, жили в ней, укрывшись от дождя. С тех пор оба болеют - то печень забарахлит, а то нападет что-то - песню часа в 3 утра вдруг как запоют… Но именно на Пёзе космическое влияние заметно невооруженным глазом – три четверти, если не пять шестых всех лодок тут сделаны из упавших частей ракет. На наш опасливый вопрос: «А не страшно словить-подхватить чего-нибудь космического в организм?», местные жители уверенно отвечают: «Да что мы, керосинку, что ли не отличим? А за чем-нибудь страшным тут ракетчики сами приходят». А более продвинутые вообще поясняют, что это не какие-то там обломки, а «обтекатели и элементы силового конуса боковых ракетных блоков». Так что зря клевещут злопыхатели, что космос – лишняя трата денег. В нашей стране космическая промышленность неотъемлемой частью вошла в жизнь далеких Пёзских деревень; падая буквально с неба, космические технологии продолжают свою работу на благо рыбаков и крестьян далекой Пёзы, заменив морально устаревшее дерево, но сохранив веками отработанные вид и форму речных судов пезины. Впрочем, и космические технологии уже в прошлом – «Бычье» для «Союзов» не используется с конца 70-х, а последний «Циклон» улетел в 2004-м. Вот и вспоминают жители снова, как лодки-то из дерева шить. (Уже после похода я рассказывал о нем в Шотовой, на Пинеге. Когда дошла речь до лодок, мужики-слушатели спросили – шитУхи, чтоль?)


Ладно. Пока я тут про космодром заливал, уже давно водружен мотор на «ракету» (ах-да, самое-то главное. Если сшитая из дерева лодка – шитуха, то как же тогда назвать лодку, сделанную из «обтекателей и элементов силового конуса боковых ракетных блоков»? «Ракета», однозначно), доедены шаньги с морошкой и черникою, допит чай. Пора и честь знать, да и паром через вновь обретенную Пёзу до 11-ти только. Мотор, установленный на «ракету» тарахтит под присмотром хозяина дома, (в синей куртке с шестом).



Впрочем, это уже те места, где моторы с лодок не снимают. Зачем, если и двери не запирают? А мы возвращаемся в Мезень.


Еще долго мы с Олежкой пытаемся заставить спутниковый телефон работать в качестве модема, это даже получается вроде, но с такими скоростями и надежностью, что, часа в два ночи, оставляем эту затею. Потому вам и пришлось читать о нашем движении, кто делал это on-line, в виде набора смс-ок на латинице. Нам это оказалось проще, чем выходить в интернет.


26 августа.


Несмотря на поздний отбой, просыпаемся рано – от предчувствия сегодняшнего старта и нетерпения. В 9-00 отъезжаем от дома Николая, загрузив до предела обе наших машины. Еще дозаправка – заливаем в Мезени бензином все свободные емкости. Топлива у нас уйдет много, но проводники уже позаботились – в Бычье нас ждет одна 200-литровая бочка, в Мосеево – ещё одна, но точного понимания расхода у нас нет, кто его знает, как оно, с плотом-то, пойдет. Пока Деф заправляется, заезжаем за Олегом, живущим на улице Набережной Ленина (музыку, чтоль, вставить, или у Фёдора Чистякова спросить, не бывал ли он в Мезени? Кстати, кто сказал что все изменения – только к худшему? Врут…)




вот, нашел правильный ракурс…



... но это уже ул. Чупровская.


Сорок километров от Мезени до поворота на Бычье проходят в разговорах, навеянных названиями сел и деревень на указателях.


Тут вот вспомню про пё(е)зину. Вообще, вот это название жителей тех или иных населенных пунктов с окончанием на «а» - тоже местная особенность. Если жители всей Пёзы – пезина, то жители, скажем, Дорогорского – дорогОра, Заозерья – заозёра, и так далее. И даже жители Мезени не мещане, а мещана. Вот сразу в голове мордва, литва… Запомним пока, путь-то долгий, поразмышляем ещё. А вот о том, что у всех жителей деревень есть, помимо литературных, еще и свои, народные, прозвища – как раз поговорим. Но первый указатель рождает совсем другие мысли. Деревня Заакакурье. (Не знаю, что это название говорит вам, а у меня оно до сих пор ассоциировалось с прошлой жизнью. По пути из Минвод в Приэльбрусье есть село Залукокоаже. Я понимаю, что это из серии схожести Рабиндраната Тагора и Джавахарлала Неру, Мир с ними Обоими, но вот так). Но все оказалось гораздо проще – деревня находится за кУрьей – старицей или протокой. Это сейчас она просто Курья, а когда-то – Око Курья. Правда, такой анализ надо делать аккуратно, скажем, к пинежской деревне РУсковера он не подойдет. А вот следом за Заакакурьем поворот указывает на ЛАмпожню, в которой я бы увидел производное от «пОжня».


- Николай Федотыч, а осталось что интересного в Лампожне? – спрашиваю я, зная, что Лампожня для Мезени - то же, что Холмогоры для Архангельска. Еще не было никакой Мезени, да и Окладниковой Слободы, из которой она образовалась, тоже не было, была Соколья, жители которой везли в тогдашнюю столицу этого края, Лампожню, очень ценных соколов, доставлявшихся оттуда к Великокняжескому двору. По мнению А.В. Новикова, приведенному Н.А. Окладниковым (далее по тексту Н.А.) в книге «Мезенские деревни», Лампожня упоминается в исландских сагах 12 века. Я поспорю с Окладниковым еще, в том числе и в этом тексте, да простит меня наставник, но не в этом вопросе – мне выгодно ссылаться на Новикова, нашедшего в тех же сагах и упоминание о Волоке под веком 11-м, жаль, не указал он первоисточник… Тем не менее, грамота Грозного 1545 года обозначает Лампожню, как место, куда «самоеды приезжают… торговати с русаки», (там же). Кстати, в писцовой книге 1646 года в Лампожне значиться всего 26 жилых дворов. И 69 пустых. А? Знаете, что это значит? Когда мы дойдем до крайних деревень, я, пожалуй, сравню численность их населения в разные годы, напомните только. И сделаю некий оптимистичный вывод… Но в голову это сейчас пришло – аналогия с вымиранием нынешних деревень, - Так стоит в Лампожню-то заехать?


- Да туда сейчас не проедешь – Курья-то разлилась!


Что ж. Остается довольствоваться тем, что лампожён называли кибасниками. Всё просто – кибасы – грузила для сетей из обожженной глины, иногда обшитые сверху берестой.


Дальше – Заозёрье. Вот тут интересно – жители Заозёрья, - заозёра – кислы камбалы. Н.А.считает, что это потому, что любили они сиё блюдо. Хм, не верю. Не верю, чтоб подтекста не было – слишком умён этот люд и ироничен, чтоб так-то прямолинейно. А кислая камбала – очень уж специфический продукт, вкус и запах которого изысканным почитается лишь на Мезени. Говорят, кислую камбалу запрещали даже продавать в свое время в магазинах, делая, впрочем, для местных жителей исключение. Мы, пожалуй, теперь больше знаем о заморских продуктах, обладающих такими свойствами – типа, азиатского фрукта дуриана или кхмерского блюда прохока, а тут, поди ж ты, русская кисла камбала. А народ-то, заозёра – с душком видать. Но кому-то – лучше любого лакомства.


Утомил? Хорошо, уже Дорогорское, местная столица, центр сельсовета (муниципального образования, простите). Дорогора совы. Н.А говорит, не спали, по ночам сёмгу ловили, когда запрещено было. Да нет же! Нет не в смысле, что запрещали и ловили, нет в том смысле, что так делали все. А вот Дорогая Гора – она потому и дорогая, что стоит практически уже у впадения Пёзы, на развилке. Пост тут. Или просто местные «казачки» дань собирали, для коробейника и путника гора-то и дорогая, или рыбака-пезина. А чтоб не платить, старались проскочить мимо них путники, ночью. Вот и не спали «казачки» - дорогора – совы. Нет, не все еще, не удержусь. На той стороне Мезени стоит особняком моя любимая Кимжа. Они и по жизни особняком, нелюдимые, строгих правил. Да и вообще, чернотропы. Может, потому и сохранили своё село в первозданном практически виде. И промысел в деревне был удивительный – медное литьё. Стоп-стоп! Как же я раньше-то не спросил, еще при первых визитах в Кимжу? А медь-то откуда? Или спросил, а мне ответили что-то типа «местная», и я тогда не придал этому значения? Кимжа – она же напротив впадения Пёзы в Мезень стоит. А второй нашей целью, после Волока, мы объявили посещение древних Цилемских рудников? Были рудники, еще при Иване III, на Цильме. А куда ж оттуда руду-то? Только через Волок в Пёзу – самое близкое...


- Я что, вслух?


- Дак я тебе про то и говорю, прерывает не то мои мысли, не то монолог, Федотыч. «Кто идет? – Пезина. Что везет? – железину». Вот тебе и объяснение. - Только первая поговорка – «Не народ – пезина, не товар – железина» мне больше по душе, ёмче. И смысл приобретает она не уничижительный, а наоборот, демонстрирует превосходство – не какой-то там народец торговый идет, а сама пезина, которой доверили государево дело – руду медную возить. Железину. Не то что там товары какие-то.


Увлекся я. Но мы припомним еще этот разговор на Волоке. Нет, еще ремарка, для чистоты. Есть вариация этой поговорки: «Не народ, а пёзина, не товар – берёзина». Вроде, чище поговорка, с точек зрения над ё, но я не знаю, к чему тут берёзина, а поскольку я не историк, то позволю себе ее просто проигнорировать – пусть научные сотрудники гадают.


Так вот, увлекся я. Уже проехали и паром через Пёзу, и в сторону Бычья свернули, и по баржам через Няфту переехали. И на каждом этапе посматриваем назад – Деф-то с прицепом идет, а въезд-выезд с парома или понтона – не самое приятное занятие. Еще через километров десять смотрим назад. Нет Дефа… У Няфты был, а тут нет. Сотовой связи тоже нет. И станции обе у меня – поход-то не начался, зачем нам радиосвязь? Стоим, ждем. Через какое-то время решаем поехать назад, к мосту у Няфты. Может, забыли что в Мезени, на заправке оставили? В результате возвращаемся к парому. Паромщик их, возвращающихся, не видел.


- Точно?


- Да ваш трактор не спутаешь. И номера у меня переписаны – показывает он на тетрадку. – Хм. Хозяйке на заметку – имейте в виду, что паромщики фиксируют номера проезжающих машин, по своей, или нет, инициативе – мне не ведомо. Решаем ехать в Бычье. На втором, дальнем пароме паромщик уверенно нам говорит – проехали уже…


Час потери. Ну, в кустики ребятам понадобилось, а дождь, да внедорожник под попой… Ну, это же лучше, чем писающие мальчики, рядами стоящие вдоль оживленных трасс?


Да не ворчу, не ворчу. Может, специально это «происшествие» описАл, ибо оно – чуть ли не единственное за весь поход.


Начинается самое неприятное – рутина сборки плавсредств.



Гризлик с прицепом.


Следующий кадр важен – болотные расширители колес. Изобретателю – памятник.



Вот их ставят на место



Интересно, поплывет ли квадрик с ними?


По няше идет уверенно



- Ну, плывет же! – это Серега.



Невозмутимо монтировавший все это время плот Димон, не обернувшись, бурчит


- Не верю!



И только закончив сборку и тестирование плота,




деморнстрирует - вот так плывет. А потом сам садится за квадр: а так по дну едет.


Истина окажется посредине – Гризлик с болотными расширителями обладает примерно нулевой плавучестью, если без седока.


Погода постепенно прояснятся – дождю, видимо, надоело, что мы его не боимся. А чего бояться-то – Деф оборудован на этот случай такой вот приспособой – «маркизой». Очень удобно под дождем собираться.



Около 5 часов вечера основные сборы закончены, плавсредсвта в воде.



Пьем чай у Владимира, опять с шаньгами с лесной ягодой, но торопимся быстрее намазывать на них домашнее вкуснейшее масло, ибо не терпится…


18-30. Старт! Достал меня этот пролог, начинается Часть первая – «Вверх по Пёзе и Рочуге


Да. Жители Бычья (бычана) – комарники. А вовсе не «солоки», как в книжке Н.А. А почему – не знаю… а белая нашлепка на квадре - дополнительный аккумулятор.


Использованы материалы сайта: http://ru-travel.livejournal.com/23260659.html