Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Исследователи природыПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр


Репортажи | Мерв, город неверных

Мерв, город неверных


Тяжело нагруженный, я тащился по трехкилометровой ширины ничейной полосе, отделяющей Узбекистан от Туркменистана. Грузовики выстроились по обеим сторонам запруженной транспортом дороги; им потребуется по крайней мере трое суток, чтобы пересечь границу. Но я продвигался быстро: все утомительные таможенные формальности, в ходе которых каждая деталь моего багажа регистрировалась в увесистом томе, отняли «всего» четыре часа. Я направлялся к руинам античного города Мерв, находящегося в 300 километрах от границы, который уже в IV веке был епархией несторианского епископа. Мне хотелось выяснить, были ли верны сообщения советских археологов 1950-х гг. о развалинах церкви, сохранившихся в Мерве: западные эксперты этот факт оспаривали.



Неделей раньше посредством телефонной связи (слышимость была ужасная) я договорился встретиться с моим водителем Хассаном у туркменского таможенного поста, но теперь я беспокоился, окажется ли он там. К счастью, он действительно ждал меня в своей «Ладе» 1970 г. выпуска и предложил отметить мое прибытие в Туркменистан чашечкой свежезаваренного кофе. Он установил на переднее пассажирское сиденье кофеварку, подключив ее к гнезду прикуривателя, и обожал запускать ее, ведя машину на предельной скорости — хотя бесчисленные полицейские про-верки значительно замедляли процесс. На следующих 40 километрах пути мой паспорт, разрешение на въезд, выданное министерством иностранных дел, и водительские права Хассана подвергались тщательной проверке 10 раз. Каждый раз Хассан протягивал свой паспорт, вложив в него банкноту, которая, разумеется, «прилипала к рукам» заинтересованной стороны.


Как и другие советские республики в Центральной Азии, Туркменистан провозгласил свою независимость в 1991 г. Президент Ниязов (умерший в декабре 2006 г.) до того был первым секретарем Коммунистической партии Туркменистана; властные структуры и те, кто ими распоряжался, остались прежними, изменилась только вывеска. Туркменистан, чья площадь составляет 488 000 км, а население почти достигло 6 млн человек, мог бы процветать благодаря своим гигантским запасам нефти, газа и руды, но остается нищим из-за непомерной коррупции, поощрявшейся Ниязовым, который смотрел на страну как на свою вотчину.



Я читал в еженедельнике «Times of Central Asia» о невероятно раздутом культе личности президента Ниязова. Некоторые из его экстравагантных прихотей просто созданы для развлекательного чтива. Главным условием получения водительских прав в Туркменистане был вовсе не экзамен на вождение, а курс обучения из 20 уроков, построенный на основе «Рукнамы», четырехсотстраничного «духовного руководства для всех туркмен», принадлежащего перу президента. В то время как Ниязов рассматривал свой труд как историю мира, в которой развитие всех культур нашей планеты выводится из туркменской «первичной культуры», независимые критики видели в «Рукнаме» поверхностный сборник псевдонаучных утверждений пополам с заимствованиями из Корана и туркменского эпоса. Изучение этого труда было обязательным не только в каждом учебном заведении, начиная с детского сада и заканчивая университетом, но также на государственной службе и вообще в любом виде деятельности. Тень Мао и его цитатника… Хассан уверял меня, что это правило действительно существует. Сделались ли от этого более безопасными дороги — другой вопрос…



Вслед за основателем современной Турции Кемалем Ататюрком президент Ниязов присвоил себе титул «туркменбаши», означающий «отец всех туркмен». Соответственно, столичный аэропорт носит имя Туркменбаши; Каракумский канал, жизненно важный для сельского хозяйства, переименован в канал Туркменбаши; а по шоссе Туркменбаши вы попадете в порт Туркменбаши на берегу Каспия. Кажется, переименований не избежало ничто.


Девальвация туркменской валюты с момента провозглашения независимости была стремительной. Когда манат, новая денежная единица, был введен в 1993 г., два маната соответствовали одному доллару США; сегодня за один доллар вы официально получите 5000 манат, а на черном рынке — до 24 000. В то же время бензин стоит гроши: за доллар вы зальете 60 литров высокооктанового АИ-95 или 80 литров А-76. Бензин в 20–25 раз дешевле минеральной воды. Однако сбор хлопка гарантирует, что туркмены далеко не уедут, несмотря на фантастически дешевый бензин.



На уборку хлопка в обязательном порядке направляют не только студентов; все базары по приказу полиции закрываются с 9 утра до 5 вечера, а подъездные пути блокируются поставленными поперек грузовиками. Даже заправочные станции закрыты с 3 дня до 7 вечера, из-за чего выстраиваются очереди по сотне машин. Эти меры принимаются, чтобы обеспечить участие всех, кто занят в сельском хозяйстве, в «хлопковой страде». Право, удивительно, что туристов вроде меня еще не сгоняют убирать хлопок заодно со всеми!


В городе Мары, в центре площади Туркменбаши, установлена сияющая золотая статуя сидящего Ниязова, размером больше натуральной величины. Ходят слухи, что она сделана из чистого золота. Когда я остановился, чтобы сфотографировать этот не знающий себе равных монумент, Хассан побледнел. И останавливаться, и фотографировать строжайше запрещено, сказал он, а здание напротив принадлежит Комитету национальной безопасности (преемнику КГБ), круглосуточно охраняющему статую. Тогда-то я и обратил внимание на то, что эта огромная площадь густонаселенного города совершенно пустынна. Намек был ясен, и я решил убраться отсюда, забыв про фотосъемку, последствия которой было легко предвидеть. В любом случае, меня интересовал не Ниязов, а расположенный недалеко древний город-оазис Мерв с его удивительной историей.



Мерв был основан в VII столетии н. э., хотя самые ранние поселения на его территории датируются доисторическими временами. Хотя посещение города Александром Македонским не доказано, он некоторое время назывался Александрией. В V веке он был престольным городом верховного архиепископа несторианской церкви. В следующие 100 лет Мерв поочередно захватывали Селевкиды, парфяне и Сасаниды. Так продолжалось, пока в 651 г., когда последний из правителей-Сасанидов, Яздегард III, был убит, город не попал под владычество арабов, который называли его Гяур-Кала, что означает «город неверных», поскольку он был населен «язычниками» — христианами, буддистами и зороастрийцами.


Под властью династии Аббасидов Мерв превратился во второй по величине город исламского мира после Багдада. Благодаря своему расположению — на главном маршруте Шелкового пути — он сделался одним из богатейших и наиболее значительных торговых центров Центральной Азии. После нескольких сменявших друг друга династий правителей-персов Мерв мирным путем заняли турки-сельджуки, при которых он вырос еще больше и стал именоваться «матерью мира». С точки зрения культуры, искусств и науки Мерв мог поспорить за звание величайшего города своего времени, соперничая с самой Александрией. Звезда этой жемчужины Востока закатилась в 1221 г., когда Чингизхан жестоко истребил его обитателей. От 750 000 до 1 300 000 жителей пали жертвами его воинов. Иранский историк XIII века и правитель Багдада Ата Малик Джувайни в своей «Истории покорителя мира» описывает это планомерное уничтожение и рассказывает, как монголы выманивали оставшихся в живых из их убежищ:



Человек, бывший с ними (с монголами), выдавал себя за муэдзина и выкрикивал призыв к молитве; и всех, кто вылезал из укрытий, где хоронился, хватали и вталкивали в медресе Шихаби, и в конце концов сбросили их всех с крыши. И во всем городе не осталось в живых и четырех человек[18].


Хотя Мерв и был отчасти заново отстроен шахом Рукх-ханом, правившим с 1407-го по 1447 г., город-оазис в следующие столетия пришел в упадок и стал ничейной землей, на которой обитали лишь хищные племена туркменов, промышлявшие работорговлей. В 1884 г. он перешел в собственность России.


На следующий день по приезде мне посчастливилось обойти развалины Мерва в сопровождении Ак Мохаммеда Аннаева, хорошо знавшего историю города. Ак Мохаммед говорил:


— Если не брать в расчет поселения Маргуш, относящиеся к бронзовому веку, которые находятся за 40 км отсюда, территория Мерва составляет около 55 км. На самом деле она включает 10 различных городков. После разрушения одного из них люди покидали развалины, и город строили вновь на другом месте. Старейшие из различимых глазом развалин относятся к VI веку, а самые недавние — к XVIII.


Таким образом, мы словно совершили прогулку сквозь 24 столетия.



На восточной стороне Мерва находятся внушительные руины Кыз-Кала, «Девичьей крепости». Говорят, именно здесь в 1221 г. 40 девушек совершили самоубийство, предпочтя его монгольскому рабству. Кирпичные, не имеющие окон стены крепости, вдоль которых еще стоят стройные 15-метровые колонны, относятся к позднему периоду правления Сасанидов.


Вместо окон — лишь узкие амбразуры, которые могли использовать лучники; свет проникал в крепость через внутренний дворик и наклонные световые колодцы. С верхнего уровня можно было увидеть центр города с развалинами Султан-Кала, мавзолей сельджукского султана Санджара Дар-ал-Ахира, правившего с 1117-го по 1153 г. (умер в 1157 г.) и сосредоточившего в своих руках власть над гигантской империей, простиравшейся от Самарканда до Багдада. Над этим кубической формы зданием вздымается старейший в Центральной Азии двуглавый купол. Его строителей вдохновляли гробница Саманидов в Бухаре (X век) и еще более древние купола буддистских центральноазиатских храмов. Куб мавзолея, восемь углов которого ассоциируются с землей, а полукруг свода — с небесами, символизирует единство неба и земли, смертности и бесконечности.


Ак Мохаммед вздохнул и пояснил, что, хотя мавзолей и признан частью мирового культурного наследия, эта жемчужина сельджукской архитектуры была не только чересчур усердно, но и неправильно реставрирована. В стенах пробиты оконные ниши, главный вход чересчур увеличен, в своде не хватает синих фаянсовых черепиц, а внутренняя роспись аляповата. Это мне напомнило реставрацию дворца Таш-Хаули в Хиве (Узбекистан), также финансировавшую ЮНЕСКО. Эта организация, по-видимому, не в состоянии как следует проследить за исполнением своих проектов.



К северо-востоку от мавзолея расположено старейшее городище Мерва, Эрк-Кала. Помню, как тремя годами ранее видел надпись, в которой он упоминается, в Иране. Эта знаменитая Бехистунская надпись, которой около 2500 лет, гласит: «Говорит Дарий-царь (522–486 гг. до н. э.): «Страна, называемая Маргианой (тогдашнее название Мерва), отложилась от меня. Один человек, по имени Фрада, маргианин, был провозглашен ими правителем. Тогда я послал к персу Дадаршишу, моему подчиненному, сатрапу в Бактрии, (и) так ему сказал: «Иди (и) разбей войско, которое не признает меня… После этого страна стала моей[19]» (перевод взят из книги А.А. Опарина «Белые одежды». — Примеч. пер.). Расположенный на 50 акрах земли комплекс зданий был защищен 17-метровой глиняной стеной, толщина которой у основания составляла 20 метров. Внутри, под полуцилиндрическим сводом, располагались многочисленные жилые помещения, поскольку невероятная толщина стен обеспечивала приятную прохладу летом и сохраняла тепло зимой.


На всем пространстве, входившем в сферу иранской культуры, к которой также принадлежал и Мерв, люди использовали изоляционные свойства толстых глиняных стен для устройства ледников. Самый большой из трех конической формы ледников Мерва имеет 10 метров в высоту и 19-метровый диаметр у основания. С южной стороны ледник защищала от прямых солнечных лучей глиняная стена; до наших дней она не сохранилась. Свод, выложенный из глиняных кирпичей, с внутренней стороны имел встроенную лестницу — как и цистерна для воды, врытая глубоко в землю при строительстве. Зимой она наполнялась водой, которая затем замерзала. Благодаря толщине стен и защитной внешней стене лед хорошо сохранялся и летом. Поперечные деревянные балки и перекладины под сводом позволяют предположить, что там хранились скоропортящиеся продукты. Кроме того, вентиляционные шахты обеспечивали приток свежего воздуха вдоль внутренних стен.



Цитадель Шахрияр-Арк также пребывала в запустении. Стадо дромадеров голов в пятьдесят паслось там, где когда-то высились султанский дворец, диван, монетный двор, две мечети, казармы и знаменитая библиотека султана. Лишь руины одной из девяти библиотек Мерва, Китаб-ханы, еще сопротивляются времени. Все ее ценные манускрипты погибли в огне монгольского нашествия.


Я стал расспрашивать Ак Мохаммеда, были ли в Мерве несториане и сохранились ли какие-либо археологические свидетельства этого. Ак Мохаммед рассмеялся:


— Хороший вопрос! Советские археологи Пугаченкова и Дресвянская работали в Мерве в 1950—1960-х гг. Они определили в одних хорошо сохранившихся руинах несторианский храм. Он находится в 17 километрах к северу от мавзолея.



Он показал мне фото, датированное 1966 г., на котором было хорошо различимо продолговатое здание (41 м в длину), под названием Хароба-Кошук. Оно состоит из 4 больших и 2 маленьких помещений, когда-то объединенных стрельчатым сводом, от которого до наших дней дошла одна-единственная арка. Но Ак Мохаммед остудил мое радостное предвкушение горькими словами:


— К сожалению, эта местность используется для сельскохозяйственных работ, а сезонные дожди размыли большую часть кладки. Некоторые ученые не признают в этом здании церковь. Так что вам придется самостоятельно решать — она это или нет.


Хассан вез нас по песчаным дорогам, поднимая густые тучи пыли. Ак Мохаммед был прав: по сравнению с 1966 г. и 15 процентов от бывшего здания не сохранилось, а высокая стрельчатая арка обрушилась. Я исследовал руины, принимая необходимые предосторожности. Положение апсиды, где когда-то стоял алтарь, еще угадывалось, и она была обращена на восток, как и положено при традиционной ориентации церквей. Я знал, что на этом месте были найдены монеты, датированные эпохой правителей Кавада I (период правления 498–531 гг. н. э.) и Ормизда IV (правил с 579 по 590 г.). Я был весьма склонен согласиться с Ак Мохаммедом в том, что это действительно были развалины христианской церкви периода правления Сасанидов, превращенной в XI веке в жилой дом сельджуками, что объясняло находки сельджукской керамики.


Представив себе, что на месте этой расползшейся кучи глины более 1000 лет назад стоял великий храм, возможно, даже кафедральный собор Мерва, невольно задаешься вопросом: а что останется от наших городов в грядущие времена? Современные археологи находят изысканные произведения древнего искусства, богатые захоронения, прекрасные статуи из камня и металлов и дивные фрески. Я думал о том, какие свидетельства нашей цивилизации обнаружат археологи тысячу лет спустя. Остатки шоссе? Бутылки от кока-колы? Мусор индустрии развлечений? Ржавый танковый ствол? И каким предстанет облик цивилизации, восстановленный по этим находкам?


Нашей последней целью был мавзолей Мухаммеда ибн Зейда, правителя Мерва с 1112-го по 1114 г., который, по легенде, был прямым потомком пророка Мухаммеда. Когда мы подъезжали к мавзолею, меня поразил вид сучковатого дерева, растущего возле него, с ветвей которого свисали бесчисленные клочки ткани. Их привязывают к дереву паломники, надеясь на исполнение желаний. На некоторых лентах выписаны стихи из Корана, на других — личные послания с просьбами о рождении ребенка или о добром здоровье. Этот обычай также существует повсеместно в Тибете и Монголии: и там тоже одноцветные или пестрые куски ткани привязывают к деревьям, считающимся священными. Несколько лет назад я обнаружил очень необычную форму проявления этого доисламского обычая в Узбекистане, недалеко от города Ургут, к юго-востоку от Самарканда. Рядом с захоронением X века, принадлежащим исламскому проповеднику и святому ходже Абу Талибу Самасту, стоит тысячелетний платан. Внутри его могучего ствола располагалась маленькая мусульманская школа, работавшая вплоть до 1920 г. Крошечное школьное здание и дерево, давшее ей укрытие, до сих пор существуют.



Пилигримы благоговейно совершают семикратный обход вокруг мавзолея Мухаммеда ибн Зейда, после чего входят внутрь и стоят возле могилы святого, воздев руки и обратив ладони к небу. Имам читает суру из Корана и затем благословляет пресные лепешки, принесенные паломниками. Этот хлеб они понесут домой и раздадут родственникам.


Обход гробницы святого несколько раз — это форма почитания, с которой мне уже много раз пришлось сталкиваться в исламской Центральной Азии — например, у мавзолея суфийского учителя Ахмеда Яссави, умершего в 1166 г. в городе Туркестане (Казахстан). Там паломники обходят гробницу против часовой стрелки даже глубокой ночью, касаясь левой ладонью внешней стены и читая суры из Корана. Женщины часто несут на руках больных младенцев и в определенных местах прикладывают их к стене. Такое паломничество демонстрирует миролюбивую сторону ислама, для которой характерны почтительность, смирение и надежда. Тот же обычай я наблюдал около гробницы исламского святого Джафара ас-Садыка на юге китайской провинции Синьцзян, население которой в основном мусульманское. У входа в гробницу висели конские хвосты и руно жертвенных овец — свидетельства сохранившихся доисламских обычаев времен шаманизма. Местное население почитает эти два захоронения как «вторую Мекку».


Я спросил имама, служащего при мавзолее ибн Зейда, что обозначает обход паломников вокруг него. Он чуть замешкался с ответом:


— Вы — неверный, что объясняет невежественность вопроса. Паломники семь раз обходят гробницы потому же, почему Пророк предписывал им семь раз обходить Каабу в Мекке.



Этот обычай также обнаружен в буддистских Гималаях и в Монголии, где круговой обход почтительно выполняется вокруг ступ, гробниц, монастырей и даже гор. Наиболее известный пример последнего — гора Кайлаш, которую обходят приверженцы четырех различных религий — буддизма, Бон, шиваизма и джайнизма. Гора Кайлаш олицетворяет ось мира, древо мира и лестницу в небеса одновременно, магическую вездесущность которых символизируют в Монголии и Тибете воткнутые вертикально в землю шесты.


Я также обнаружил этот шаманский символ — шаман использует лестницу в небо как стартовую площадку для полета души — в двух подземных мечетях с некрополями на полуострове Мангышлак в Казахстане[20]. В этих мечетях, носящих имена Шопан-Ата и Бекет-Ата, тонкий древесный ствол вздымается из пола самого большого молитвенного зала сквозь потолочный световой люк к небу; паломники обходят вокруг него трижды. Мировое древо пронзает все уровни бытия: корни растут в нижнем мире, ствол указывает направление нашему миру, а вершина обеспечивает связь с небесами. В другой световой люк мечети Бекет-Ата помещены более двух дюжин бараньих черепов с огромными рогами — еще один из обычаев монгольской шаманской культуры. Я неоднократно видел в Центральной Азии головы овец, оленей, антилоп или даже медведей, развешанные на деревьях лицом к западу. Такой обряд — дань уважения этому виду животных, представитель которого в нем «участвует», побуждающая его вновь рождаться на данной территории.


В Центральной Азии мавзолеи исламских святых и суфийских мистиков образуют своеобразный «мостик» между исламом и шаманизмом. Полагаю, близость мистики суфиев и шаманов значительно облегчила первым их миссионерскую работу с изначально исповедовавшим шаманизм тюркским населением Центральной Азии. Главной общей чертой тех и других была уверенность в том, что они могут, находясь в экстатических состояниях сознания и благодаря дружественным духам, вступить в контакт с миром богов и полубожественных сущностей здесь и сейчас, а не только за гробом.



В конце моего трехдневного посещения Мерва Ах Мохаммед показал мне книгу из своей личной библиотеки, содержавшую множество старых фотографий, начиная с 1891 г. В то время многие развалины, ныне неузнаваемые из-за полного упадка, были еще впечатляющими и внушительными на вид руинами. Хотя российские ученые ходатайствовали перед царем вмешаться и не позволять местному султану разрушать древние здания, их уничтожение продолжалось. Султан оправдывал свои действия, говоря: «Зданиям это не повредит; просто старые кирпичи уберут, чтобы построить новые дома». Если сравнить старые фотографии Мерва и Самарканда, придется сделать вывод, что Мерв мог быть восстановлен не хуже Самарканда, если бы использование руин (в качестве стройматериалов. — Примеч. пер.) прекратилось в конце XIX века. Теперь же туристы стаями слетаются в Самарканд, а в Мерве в это время пасутся верблюды.


Поскольку до меня доходили слухи, что таинственные подземные строения на казахском полуострове Мангышлак, возможно, связаны с несторианством, я решил самостоятельно их исследовать. Эти пещеры, теперь служащие помещениями мечетей, глубоко врезаны в склон горы, и к ним можно добраться по узенькой лестнице[21]. Возле входа в каждую пещеру располагаются обширные некрополи со множеством средневековых и более современных памятников. Рядом с некоторыми из них стоят большие каменные фигуры баранов, называемые кошкар mac. Я уже отыскивал мотивы, связанные с каменными баранами, происходящие из тюркско-монгольской культуры, на несторианских кладбищах в Иране, в Марагхе, Делемоне и Гёктепе. У тюрок и арабов баран рассматривался как племенной тотем и покровитель. На спинах каменных фигур вырезаны надписи на арабском языке, а на их боках — мечи, топоры или вьючные мешки. У пещеры Шакпак-Ата кладбище подступает вплотную к мечети. Слева и справа от входа в скале высечены соответственно два и пять углублений, в которых захоронения сделаны на уровне земли. Они прикрыты сверху незакрепленными каменными плитами; в одной из могил можно увидеть череп, чей возраст равен столетиям.


Такие кладбища — места более «жизнерадостные», нежели их европейские аналоги. Рядом с некрополем Ханга-баба мы видели большое семейство, приехавшее помянуть родственника, павшего жертвой сталинской «чистки» 1937 г. Они разложили цветастые ковры прямо рядом с могилой и забили овцу, которую немедленно освежевали, приготовили и съели, уделив при этом порцию покойному. В ходе этого ритуала умерший приобщается к жизни живых — и наоборот.


Казахский археолог Андрей Астафьев полагает, что эти пещеры никогда не были связаны с несторианством, а в Средневековье были суфийскими монастырями. На самом деле местные верят, что все эти монастыри были основаны учениками суфийского учителя XII века Ахмеда Яссави. Связь с суфизмом также заставляют предположить крайне узкие проходы, проникнуть в которые можно только ползком, что вынуждает людей принимать смиренную позу. Действительно, суфии медитировали в крошечных темных кельях, вход в которые закрывался на определенное время огромными камнями.



Во всех этих мечетях также заметны явные признаки доисламских ритуалов. Там стоят жертвенные алтари, истертые и почерневшие от бараньего жира, напоминающие о культе огня. В Шопан-Ата пожилая хранительница святыни в полночь проводила огненный ритуал. Ее одновременно и уважают, и боятся, как колдунью. Она уселась на корточки у входа в подземную мечеть, перед камнем с выдолбленным углублением, в которое налила немного масла. Затем она подожгла масло и достала из мешка несколько клочков бумаги с написанными на них стихами из Корана, которые бросала в огонь, предварительно зачитывая вслух. Около 20 человек почтительно окружали ее. В конце церемонии они «омыли» руки в огне и приложили их к немощным или больным частям тела.


Этот ритуал напоминает культ огня у древнетюркских и монгольских народов. Так, византийский посланник Земаркос, который в 568 г. путешествовал в долину Талас в южном Казахстане, чтобы посетить хана западных тюрок Истами, сообщал, что тюрки «очищают себя огнем». Огненный ритуал, отправляемый в Шопан-Ата, также перекидывает мост к казахским суфиям. В суфийских монастырях последователей Ахмеда Яссави священный огонь горел днем и ночью. Каждый раз, покидая монастырь, суфий протягивал руки к огню, а потом проводил ими по лицу. Этот очистительный ритуал также показывает, что ислам воспринял доисламские религиозные концепции.


Обследовав важнейшие подземные мечети, я пришел к тому же выводу, что и Астафьев. Никаких следов присутствия несториан — ни внутри мечетей, ни в некрополях.


Использованы материалы сайта: http://www.e-reading-lib.org






ГлавнаяКарта сайтаПочта
Яндекс.Метрика    Редактор сайта:  Комаров Виталий