|
Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Спелеологический клуб СибирьПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр


История | Тайны Курской битвы

Тайны Курской битвы. Как секретные танки КВ-2 оказались в Германии



5 июля 2013 г. исполняется 70 лет со дня начала Курской битвы – самого ожесточенного 50-дневного танкового сражения Второй Мировой и Великой Отечественной войн. Писатель-историк Александр Осокин и конструктор оружия Александр Корняков рассказывают о тайнах и неизвестных фактах Курской битвы.


Как началась Курская битва


Курская битва, 80-летие которой отмечается в этом году, вошла в историю как одно из самых кровопролитных танковых сражений Второй Мировой войны. Авторы настоящей публикации не ставят целью рассказать о широко известных событиях и обстоятельствах этой жестокой схватки советских и немецких войск, происходившей с 5 июля по 23 августа 1943 года. Слишком уж много о ней написано исследований и воспоминаний, в том числе, участвовавшими в ней советскими маршалами – Жуковым, Василевским, Рокоссовским, Коневым, Баграмяном и Ротмистровым. Почему-то они описывали ее события по-разному, порою даже опровергая друг друга.


На наш взгляд, это происходило потому, что в истории Курской битвы есть один загадочный момент. Хотя к наступлению там готовились немцы, а к «преднамеренной» обороне – советские войска, споры о том, наступать или обороняться на этом главном участке фронта, шли еще с апреля 1943 г. как в немецком, так и в советском Верховном Командовании. Генералы вермахта предложили Гитлеру два варианта: реалистичный – продолжение активной обороны на Курско-Орловском выступе и оптимистический – нанесение удара по выступу с двух направлений. Второй вариант – план наступательной операции, получившей у немцев кодовое название «Цитадель», Гитлером был поддержан, но отложен еще на два месяца, якобы для того, чтобы создать гарантированный перевес в силах, пополнив войска новейшей техникой – танками, противотанковыми орудиями и самолетами, способными уничтожать бронетехнику. Существовало две точки зрения и у советского командования. Маршал Жуков в своей книге описывает это так:


«Несколько иначе смотрел на складывающуюся ситуацию генерал армии Н. Ф. Ватутин. Не отрицая оборонительных мероприятий, он предлагал Верховному нанести противнику упреждающий удар по его белгородско-харьковской группировке. В этом его полностью поддерживал член Военного совета Н. С. Хрущев. Начальник Генштаба А. М. Василевский, А. И. Антонов и другие работники Генштаба не разделяли такого предложения Военного совета Воронежского фронта. Я полностью был согласен с мнением Генерального штаба, о чем и доложил И. В. Сталину. Однако Верховный сам все еще колебался — встретить ли противника обороной наших войск или нанести упреждающий удар. И. В. Сталин опасался, что наша оборона может не выдержать удара немецких войск, как не раз это бывало в 1941 и 1942 годах. В то же время он не был уверен в том, что наши войска в состоянии разгромить противника своими наступательными действиями.


После многократных обсуждений примерно в середине мая 1943 года И.В. Сталин наконец твердо решил встретить наступление немцев огнем всех видов глубоко эшелонированной обороны, мощными ударами авиации и контрударами оперативных и стратегических резервов. Затем, измотав и обескровив врага, добить его мощным контрнаступлением на белгородско-харьковском и орловском направлениях, после чего провести глубокие наступательные операции на всех важнейших направлениях».


То есть Сталин поддержал вариант Генштаба с одним дополнением: время начала немецкого наступления устанавливает он сам, что и было осуществлено нанесением по немецким войскам «упреждающего» артиллерийского удара ночью с 4 на 5 июля.


Из книги Жукова следует еще один невероятный факт – сначала он, находясь на КП Рокоссовского (северный фас Курской дуги), отдал команду о нанесении этого удара и лишь после начала в 2 часа 20 минут советской артподготовки доложил об этом Сталину. To есть, все было сделано так, чтобы советская контрподготовка в 2.20 началась якобы не по прямому указанию Сталина, а по вынужденной команде Жукова (немецкий перебежчик предупредил, что утром начнется наступление). В 4.30 началась немецкая артподготовка, а в 5.30 немецкое наступление – одновременно на северном и на южном фасах Курского выступа, и Жуков немедленно убыл на южный на КП Ватутина (как оказалось, главный удар немцы нанесли именно там). Примечательно, что советская пропаганда всячески подчеркивала, что направление главного удара и назначенная Гитлером дата начала наступления под Курском с самого начала была известна Сталину. В качестве источника в разное время указывались: советский разведчик Николай Кузнецов-Пауль Зиберт, якобы получивший ее от рейхскомиссара Украины Эриха Коха; «кембриджская пятерка», получившая эту информацию с помощью шифровальной машины «Энигмы»; и даже «Люци» – неизвестный до сих сотрудник Верховного командования вермахта, передавший ее через группу Радо в Швейцарии. Сталина буквально «забросали» информацией о секретнейшем плане Гитлера, даже директиву № 6 о наступлении Сталин якобы прочел 12 апреля – то есть, еще до того момента, как Гитлер ее подписал 15 апреля. А поскольку в ней было указано: «На направлении главных ударов должны быть использованы лучшие соединения, лучшие армии, лучшие командиры, лучшее снаряжение должно быть доставлено в ключевые точки», то и ответ советского Верховного Главнокомандующего был адекватным – на южном фасе строились мощные оборонительные укрепления, минировались подходы, туда перебрасывались дополнительные соединения. Советские войска готовились к длительной обороне, однако 5 июля первый удар был нанесен советской артиллерией на северном фасе Курской дуги. Жуков в мемуарах объяснил это тем, что, точно зная назначенный час немецкого наступления, советская артиллерия ударила за 15 минут до него, хотя и «по площадям», однако значительно снизив эффект начавшейся через 2 часа немецкой артподготовки к наступлению. Удивительно только, что сразу после этого главный удар немцы нанесли на противоположном конце Курской дуги – на южном фасе. То есть советская «контрподготовка» имела почти нулевой эффект, хотя на нее израсходовали значительный запас боеприпасов и дали немцам возможность засечь расположение советских батарей.


Почему же это было сделано?


Кто подготовил к Курской битве лучшую технику


Немцы собрали к Курской битве 2000 танков (по немецким данным, а по советским – 2772). Кроме своих основных танков T-III (броня 30-20 мм, пушка 37 мм) и T-IV (броня 80-30 мм, пушка 57 мм) они собирались применить в Курской битве новейшую бронетехнику: танки T-VI«Тигр» с бронёй до 100 мм и пушками ранее не применявшегося калибра 88 мм; Т-V «Пантера» с броней 85 мм и пушкой 75 мм; САУ «Фердинанд» с невиданной 200-мм лобовой бронёй и 88-мм пушкой с удлинённым стволом, а также трофейные советские Т-34, КВ и САУ.


Готовились они и прицельно уничтожать бронетанковые средства с помощью авиационной артиллерии, установив на самолеты «Хеншель-129», «Фокке-Вульф-190» и «Юнкерс-87» зенитные 37-мм и даже 50-мм пушки и разработав методику вертикального пикирования истребителей Me-109 на танки и САУ, завершающегося прицельным бомбометанием.


Советские войска, по данным Жукова, имели 3600 танков (по немецким данным –5000). На вооружении советских войск в это время были: средний танк Т-34-76 (броня лоб. 45, борт. 40 мм, пушка 76 мм), который являлся самым массовым танком, участвовавшим в Курской битве (70 % всех танков); лёгкий танк Т-70 (броня 35-15 мм, пушка 45 мм) – (20 -25 %) и небольшое количество (5 %) тяжелых танков КВ-1C и КВ-1 (броня 75-40 мм, пушка 76 мм). Принимали также участие самоходные артиллерийские установки: 2 полка (24 шт.) СУ-152 «Зверобой» (броня 75-60 мм, пушка 152 мм); 7 полков (84 шт) СУ-122 (броня 45-40 мм, пушка 122 мм) и несколько десятков полученных по «ленд-лизу» тяжелых английских танков «Черчилль» (броня 102-76, пушка 57 мм).


Сравнив боевые возможности этих танковых армад, становится очевидно явное преимущество немцев – их тяжелая бронетехника была способна пробивать прицельным огнем лобовую броню любого советского танка с дальности 2 км. В то время как лишь часть советских танков могла это сделать, только приблизившись к ним на расстояние 400-200 м. А 45-мм пушка (составлявшая половину всей советской противотанковой артиллерии) вообще не могла пробить ее.


Тогда встает вопрос – почему же, даже уступая немцам в качестве бронетанковой техники, Сталин фактически первым начал Курскую битву? На что он расчитывал и для чего это было ему нужно?


Зачем Сталин первым начал Курскую битву


На наш взгляд, причина была вполне конкретной – высадка войск союзников в Сицилии, которая началось 8 июля 1943 г. всего через 3 дня после начала Курской битвы. «Переписка Сталина с Черчиллем и Рузвельтом» прямо указывает на это В письме Черчилля Сталину № 167 от 27 июня 1943 г. (т.е. всего за неделю до начала Курской битвы) говорится:


«Неуверенность противника насчет того, где будет нанесен удар и какова будет его сила, по мнению моих надежных советников, уже привела к отсрочке третьего наступления Гитлера на Россию, к которому, казалось, велись большие приготовления шесть недель тому назад. Может даже оказаться, что Ваша страна не подвергнется сильному наступлению этим летом. Если бы это было так, то это решительно подтвердило бы то, что Вы однажды назвали «военной целесообразностью» нашей средиземноморской стратегии. Однако в этих делах мы должны подождать развертывания событий.»


Если «перевести» это письмо с дипломатическо-политического, то получится следующее – по мнению советников Черчилля: 1) Гитлер не знает, где начнутся операции антигитлеровской коалиции, поэтому не решается первым наносить удар на Восточном фронте. 2) Намечавшийся удар на Восточном фронте, решение о котором было приято шесть недель тому назад – 15 апреля 1943 г. (т.е. директива Гитлера № 6), им отменен, значит, летнего наступления германских войск на Восточном фронте не будет и немцы могут часть войск перекинуть в Италию. 3) Необходимо начинать средиземноморскую операцию «Хаски» («Эскимос»), т.е. высадку в Сицилии. 4) Союзники же хотят сделать это, «подождав развертывания событий», т.е. начнут высадку только после возобновления активных сражений на советско-германском фронте.


Вероятно, именно это письмо Черчилля подтолкнуло Сталина к превентивному нанесению удара по немецким группировкам на Курской дуге, что вынудило их немедленно начать наступление. Советская послевоенная пропаганда постоянно утверждала, что Сталин точно знал о подготовленном немцами на Курской дуге ударе, и «опередил» его ровно на 15 минут.


В январе 1945 года сложится ситуация, когда Черчилль вновь будет вынужден написать Сталину 24 декабря 1944 года (через неделю после начала неожиданного немецкого контрнаступления в Арденнах) в послании № 376, «что Эйзенхауэр не может решить своей задачи, не зная, каковы Ваши планы» и что «мы (с президентом Рузвельтом, – примеч. авторов) убеждены теперь, что ответ будет успокоительным». Таким ответом стало начало Восточно-Прусской стратегической наступательной операции с переходом войск 2-го и 3-го Белорусских фронтов в наступление почти на месяц ранее намеченного срока, в результате чего немцы на западе перешли к обороне, сняв и перебросив на восток танковую армию.


Из этого следует, что, в интересах Второго фронта в Европе Сталин неоднократно расплачивался жизнями советских солдат.


Совещание ГКО с конструкторами оружия


В первый день Курской битвы 5 июля 1943 г. в кабинете Сталина состоялось небывалое, почти двухчасовое совещание ГКО и конструкторов военной техники. Его можно назвать совершенно невероятным по целому ряду причин. Во-первых, потому что в этот день явно было не до перспектив развития военной техники. Во-вторых, потому что предстояли самые большие танковые сражения Второй Мировой войны, а в совещании не участвовали главные конструкторы танков и самолетов. В-третьих, вопреки обыкновению не были приглашены наркомы оборонных отраслей промышленности.


Совещание началось через 5 минут после окончания полуторачасового совещания ГКО во главе со Сталиным с руководством Генштаба и командующими родов войск. С первого совещания на совещание с конструкторами были приглашены лишь: командующий ВВС маршал авиации Новиков (с главным инженером ВВС генерал-лейтенантом Репиным, начальником НИПАВ ВВС генерал-майором Гуревичем и командиром отряда летчиков-испытателей НИПАВ ВВС майором Звонаревым), – начальник ГАУ генерал-полковник артиллерии Яковлев (с начальником Арткома генерал-лейтенантом артиллерии Хохловым). Был приглашен также председатель техсовета наркомата вооружения Сатель. То есть, присутствовали лишь руководители, отвечающие за создание и испытания артиллерийского и ракетного вооружения сухопутных войск и авиации. Стоит отметить, что совещание это столь непонято историками-исследователями, что даже в уникальном фундаментальном издании «На приеме у Сталина. Тетради-журналы записи лиц, принятых И.В.Сталиным» два участника совещания – Хохлов и Звонарев – идентифицированы ошибочно, а еще два участника – Рашков и Чарнко –вообще не опознаны.


На совещание были приглашены конструкторы оружия:


1. Глухарев – начальник и главный конструктор ОКБ-16, разрабатывавшего авиационные пушки. (Спасший и доведший до серийного изготовления первую в мире автоматическую 37-мм авиапушку «11-П-ОКБ-16», созданную бывшим начальником – главным конструктором ОКБ-16 Таубиным и его соавтором Бабуриным, арестованными 16 мая 1941 г. «за разработку вражеской пушки» и погибшими).


2. Шпитальный – начальник и главный конструктор ОКБ-15, разрабатывавшего авиационные пушки, соучастник разработки автоматической пушки ТНШ-20 (танковая Нудельмана-Шпитального) для танка Т-60 и Т-70.


3. Грабин – начальник и главный конструктор ЦАКБ, разрабатывающего противотанковые и танковые пушки, создатель: 57-мм ЗиС-2, 76-мм ЗиС-З и ряда других пушек.


4. Чарнко – начальник и главный конструктор ОКБЛ-46 (позже КБ-10 – НИИ-88), разрабатывающего специальные десантные безоткатные авиапушки «ЧК» (Чарнко-Комарицкий). Продолжатель дела конструктора-изобретателя Курчевского – создателя первых в мире безоткатных орудий, арестованного в 1937 г. и расстрелянного в 1938 (?) г.


5. Костиков – начальник и главный конструктор Гос. института реактивной техники (б. РНИИ) – в котором был разработаны «Катюши» и ракетные снаряды (PC) для нее и для самолетов (истинные их создатели – директор и главный инженер РНИИ Клейменов и Лангемак были арестованы в 1937 г. и расстреляны в 1938 г.)


6. Нудельман – ведущий конструктор ОКБ-16, представляющий его на выпускающем авиапушки «11-П-ОКБ-16» серийном заводе № 74, соучастник разработки пушки ТНШ-20 танка Т-60 и Т-70 (впоследствии с 1943 по 1986 гг. начальник и главный конструктор ОКБ-16).


7. Рашков – ведущий конструктор ОКБ-16, создатель ПТР «РЕС» (Рашкова- Ермолаева-Слуцкого) и пушки «РШР» (Рашкова, Шенцова и Розанова).


Обращает внимание отсутствие на совещании конструкторов стрелкового оружия Федорова, Дегтярева,Токарева, Шпагина и прочих, конструкторов танков Котина, Морозова, тяжелой артиллерии – Петрова, Иванова и авиаконструкторов Яковлева, Ильюшина, Лавочкина и других.


Это наводит на мысль о том, что в совещании участвовали лишь создатели артиллерийского, танкового и авиационного оружия, так как вопрос шел лишь об одном – чем и как уничтожать немецкие танки, ибо немцы применили в Курской битве новейшую бронетехнику и авиацию.


Так зачем же Сталин собрал своих конструкторов в этот день? Чтобы услышать обо всем, что успела сделать для борьбы с танками советская промышленность и что уже поступило в войска? Но об этом доложили руководители наркомата обороны и генштаба на предыдущем совещании. Для того, чтобы поставить задачи по разработке новейшего оружия? Момент неподходящий, ибо надо срочно решать, что делать сейчас в начавшемся в этот день сражении. Скорее всего, вождь хотел получить от самих конструкторов точные данные об имеющемся в войсках оружии, способном поражать немецкие тяжелые танки, сообщить им новые данные разведки об оружии немцев и услышать рекомендации о наиболее эффективных методах применения их разработок против мощной брони (в том числе, об использовании в противотанковых снарядах вольфрамовых сердечников и т.п.). А также применения новых тактических приемов, обеспечивающих выведение из строя немецкой тяжелой бронетехники для ее последующего уничтожения всеми другими давно известными способами, включая гранаты и даже бутылки с «коктейлем Молотова». Ибо оказалось, что советский средний танк Т-34-76 с 76-мм пушкой, а уж тем более Т-60 с 20-мм автоматической пушкой пушкой, пробить лобовую броню немецкой тяжелой бронетехники неспособны.


Примечательно, что именно в этот день было принято постановление ГКО № 3692 от 5 июля 1943 г «Об освобождении Молотова В.М. от контроля за производством танков и возложении этих обязанностей на Берия Л.П.» (Молотов был назначен на эту должность постановлением ГКО №1250 от 6 февраля 1942 г.).


Это свидетельствует об оценке Сталиным тяжелого положения в танковых войсках и танковой промышленности в день начала самой большой битвы Второй Мировой войны с применением танков (тем поразительней, что звание Героя Социалистического труда было присвоено Молотову именно «за особые заслуги перед советским государством в развитии танковой промышленности в годы Великой Отечественной войны» 30 сентября 1943 года – сразу же по окончании Курской битвы).


Возможно, на этом совещании именно Грабин предложил вести прицельный огонь 45-мм, а также новейших 57-мм противотанковых пушек по гусеничным тракам немецких тяжелых танков с добиванием остановившихся тяжелых танков взрывчаткой и бутылками с зажигательной смесью. А также размещать 76-мм противотанковые пушки не равномерно по фронту наступления немецких танков, а группами с интервалом, обеспечивающим пробивание их не лобовой, а бортовой брони. В связи со значительным увеличении толщины брони танковых люков немецкой тяжелой бронетехники Костиков мог напомнить о том, о том, что их способны пробивать созданные в РНИИ еще в 1940 г. для взламывания дотов линии Маннергейма бетонобойные и бронебойные бомбы с ракетным ускорителем. Он также доложил о том, что «катюша» уже поставлена на лендлизовские «студебеккеры» и танковое шасси Т-60 и что имеются PC калибра 320 мм. Глухарев доложил о том, что 37 мм авиапушки «11-П-ОКБ-16», установленные на истребитель Як-9Т (моторный вариант) и штурмовик Ил-2 (крыльевой вариант), начали войсковые испытания, участвуя в боевых действиях на Курской дуге. На тот момент это была автоматическая авиапушки самого большого калибра в мире (немцы применят в Курской битве пушки 37 и 50 мм, но это будут не авиапушки, а зенитки). Рашков мог рассказать о своем новом ПТР «РЕС» небывалого 20-мм калибра и его бронебойном 20-мм бронебойном снаряде с вольфрамовым сердечником (только на Центральном фронте в боях участвовало 432 ПТР, скорее всего именно этого калибра). Чарнко доложил о разработке 37-мм безоткатной десантной пушки «ЧК», не исключено, что Сталин собирался применять ВДВ в Курской битве (недаром 4 июня 1943 г. было принято постановление ГКО № 3505сс «О дополнительном формировании 13-ти гвардейских воздушно-десантных бригад»). Однако «ЧК» либо не успела к Курской битве, либо о ее участии в ней не сообщили, т.к. она была принята на вооружение лишь в 1944 г.


Участие Чарнко в этом совещании свидетельствует и о том, что в тяжелый момент Сталин вспомнил о работах его предшественника – выдающегося конструктора и изобретателя Курчевского, создателя первых в мире безоткатных орудий, репрессированного в 1937 году (очевидно, именно тогда вождь сказал по поводу его трагической судьбы: «Выплеснули ребенка вместе с водой»). А может быть Сталин для того и собрал своих конструкторов, чтобы извиниться за аресты и уничтожение в 1937-1941 гг. создателей самого передового в мире оружия и объяснить им сложившуюся в войне ситуацию, когда победить можно только с помощью самой передовой техники. Не потому ли именно 19 июня 1943 г. вышло Постановление ГКО № 3612 «Об амнистировании со снятием судимости специалистов Беркалова Е.А., Иконникова Е.П., Лодкина С.И., Смирнова А.Ф., Рафаловича Г.Н., Цирульникова М.Ю.». Все они были конструкторами-артиллеристами.


Почему было потеряно преимущество СССР в тяжелом танкостроении


Удивляясь, почему нигде ничего не говорится об участии в Курской битве самых тяжелых советских танков КВ-2, мы стали искать фото с ними в Интернете и обнаружили огромное их количество. Но самое поразительное – нет ни одной фотографии танка со звездой, с надписью «За Родину!», с советским экипажем. Все фото трофейные – танки КВ на них или подбитые или брошенные, на многих – немецкие надписи и знаки, на большинстве – улыбающиеся немецкие солдаты и офицеры, снимавшиеся на память о якобы «поверженных» советских гигантах. А на некоторых – уже немецкий экипаж в черной танковой форме.


Объяснение всему этому есть: КВ-2 в СССР был секретным танком, он (как и КВ-1, и Т-34) даже ни разу не участвовал в довоенных парадах на Красной площади. Его даже нельзя было фотографировать. И он должен был находиться только в охраняемых и опечатываемых помещениях. Однако на одном из снимков мы обнаружили знакомое лицо – человек в пальто и шляпе (второй справа) не кто иной, как советский конструктор оружия Шпитальный. За ним стоит офицер полиции (очевидно,сопровождавший и охранявший советский танк), а рядом с ним человек в шляпе, натянутой на уши, отдаленно напоминающий главного конструктора КВ -2 военинженера 1 ранга Ж. Котина.


Крюк от подъемного крана рядом с танком на этом фото показывает, что только что произошла его выгрузка с железнодорожной платформы. Сочетание парадной формы (кортики) немецких офицеров, шляпа конструктора Б. Шпитального и рабочий вид советского танкиста в танковой рабочей форме (крайний справа – кожаная тужурка, перепоясанная командирским ремнем с портупеей и танковый шлем с ветрозащитными очками сверху) показывают, что это вполне официальная встреча представителей СССР и Германии. Время действия, вероятно, ноябрь-декабрь (первый снежок!). Вариант КВ-2 с пониженной башней появился в ноябре 1940 г., на фото именно этот вариант. Более того, именно в ноябре 1940 г. конструкторы Шпитальный и Таубин приезжали в Берлин.


Значит, вероятнее всего, это ноябрь-декабрь 1940 г. Приезжали они, в первую очередь, в связи с вооружением пушкой и пулеметами их разработки истребителя «Мессершмитт». Но вполне возможно, что они участвовали и в работах по КВ-2, т.к. в это время оба вели разработку крупнокалиберного пулемета 12,7 мм. (Есть еще один вариант датировки этого фото: возможно, это вторая половина апреля 1940 г. и образец танка – героя прорыва Линии Маннергейма – привезли показывать фюреру в период подготовки к прорыву Линии Мажино. Но об этом ниже).


На другом снимке того же танка, сделанного там же и тогда же, мы обнаружили человека, чрезвычайно похожего на конструктора Таубина.


Он в кожаном пальто и в сапогах (это его типичная одежда) внимательно разглядывает танк. За ним улыбающийся немецкий офицер с фонариком в руке и человек в пальто и шляпе с рулоном чертежа или измерительной линейкой в руке (возможно начальник АБТУ Коробков?). Похоже, идет первое знакомство с удивительным русским танком. Это подтверждает и вид немецкого танкиста, стоящий на танке, уперев руку в бок. В его другой руке какая-то деталь, о назначении которой очевидно рассказывает оказавшийся за кадром русский конструктор или танкист.


А вот и третий, найденный нами явно довоенный снимок, на котором в Германию везут новенький КВ-2 – об этом свидетельствует и запасной двигатель к нему, стоящий вместе с танком на платформе, и сочетание немца в форме и человека в русской фуражке, сидящего на танке.


Еще одно фото танка КВ-2 на улице Берлина. Но это не показ техники разгромленного врага, а скорее триумфальное шествие танка союзника с толпами народа, охраной полицией и киносъемкой. Возможно, этот танк действительно прибыл на «смотрины» к фюреру в его день рождения?


И как все это понимать!? А как же шок у немцев от КВ-2, увиденных ими на Восточном фронте в начале войны? Это у рядовых солдат будет шок, а у лиц допущенных шок мог быть лишь в 1940 году, когда они получили от русских союзников их «святое святых» – самый большой в мире танк с непробиваемой уральской броней. Не с этого ли момента начались лихорадочная разработка немцами тяжелых танков, которые готовились для Линии Мажино, а пошли в бой в Курской битве. Возможно поэтому очень многие технические решения «Тигров», «Пантер» и «Фердинандов» заимствованы из танков «КВ»?


Невольно встает вопрос – кто же допустил подобное в 1940 году? Может быть те самые генералы, которые по мнению ряда современных «историков» и были за это арестованы сразу после начала войны и расстреляны в октябре 1941- феврале 1942 гг.?


Завершение выработки концепции танка «Тигр» датируется далеким 1937 годом, когда его главной задачей был предстоящий взлом укреплениий Линии Мажино. Больше всех продвинулась в этом отношении фирма «Порше», успевшая основные работы по тяжелому танку выполнить совместно с советскими специалистами еще в 20-х – начале 30-х гг. на территории СССР. После прихода Гитлера к власти в 1933 г. она вывезла изготовленные совместно образцы в Германию под видом шасси так называемых «тяжелых тракторов». В СССР на этом шасси были созданы КВ-1 и КВ-2 на шести катках. А у Порше из-за более тяжелой пушки танк получился тяжелей и поэтому пришлось увеличить количество катков до 8, установленных в два ряда. Его-то под названием «тигр» Ф. Порше 20 апреля 1940 г. продемонстрировал фюреру в его ставке в Растенбурге в качестве подарка ко дню рождения. Одновременно свой вариант «тигра» демонстрировала фирма «Хеншель». Не исключено что туда подогнали и советский вариант на этом шасси – КВ-2, фото которого было показано выше. Гитлер выбрал для «тигра» вариант фирмы «Хеншель» как наиболее простой. А шасси, предлагавшееся Ф. Порше для «Тигра» решил использовать для создания на нем штурмового орудия «Фердинанд». Но вот что интересно – оказывается, к этому времени уже были изготовлены 90 шасси для «тигра» Порше. Конечно немцы торопились (к нападению на Францию оставалось считанные недели), но откуда у «Порше» такие возможности?


Так что, скорее всего, эти унифицированные для КВ и для «тигра» Порше 90 шасси (где главным была броня, подобной которой у немцев так и не появилось) были сделаны по кооперации в СССР. То есть все 90 «фердинандов» («элефантов»), участвовавших в Курской битве, были на советских шасси (немцы лишь увеличили толщину их лобовой брони, положив еще одну 100-мм плиту).


Мы решили посмотреть, что о танках сказано в предвоенных советско-германских соглашениях. Оказалось, что в составленной в октябре 1939 года «Программе особых заказов и закупок в Германии» в разделе XII "Автоимущество''» указано: «п.1. Последние образцы среднего и тяжелого танка с полным оборудованием и вооружением – 2». Это означает, что немцы должны были поставить СССР два средних и два тяжелых новейших танка (письмо наркома обороны Ворошилова в ЦК Сталину и в СНК Молотову исх. № 3438 сс от 20 октября 1939 г.). Судя по тому, что в этом же документе в разделе «Авиация» указаны 30 самолетов, которые были успешно получены СССР в апреле 1940 г., можно предположить, что в те же сроки были получены и указанные 4 танка. Возможно, один из них и был тем неизвестно откуда взявшимся в начале 1943 года (якобы захваченный под Ленинградом) «Тигром» (а, точнее, предком серийного «Тигра), по которому перед Курской битвой стреляли изо всех видов советского противотанкового оружия, проверяя их способность пробивать его броню. Но ведь если немцы по договоренности 1939 года поставляли нам по 2 тяжелых и 2 средних танка, тогда и мы должны были им поставить аналогичные танки, хотя бы для обеспечения паритета. И ведь поставили. Обнаруженные фото КВ-2 это подтверждают – в порядке обмена Сталин передал Гитлеру новейшие и сверхсекретные советские тяжелые танки прорыва, подобные которым в Германии появятся лишь через два с половиной года – к Курской битве. Как же это понимать?


Кооперация, паритет, тайный план Сталина вступления в войну иреальность


Один из авторов настоящей публикации написал и издал в 2007 г. книгу «Великая тайна Великой Отечественной. Новая гипотеза начала войны». В ней он доказывал, что причина катастрофы Красной Армии в 1941 г. была в том, что 22 июня началась совсем не та война, к которой много лет готовили свои страны Гитлер и Сталин – против Британской империи. Катастрофа Красной Армии в первые дни войны подтвержает эту гипотезу – ведь немецкие войска почти целый год сосредотачивались у границ СССР, а у Сталина это почему-то не вызывало никакого беспокойства. Ибо по его договоренности с Гитлером они готовились к Великой транспортной операции – переброске советских войск через Польшу и Германию к Ла-Маншу, а немецких – через СССР к Ираку (естественно, боеприпасы должны были двигаться в отдельных составах). Черчилль же, узнав об этом от своей разведки, приказал похитить Гесса и через него договорился с Гитлером, используя ситуацию, вместе нанести удар по СССР 22 июня 1941 г., причем Англия брала на себя бомбежку советских баз ВМФ. Английские самолеты в этот день первыми имитировали налеты, но никакого вреда советским ВМФ не нанесли, а следом немцы нанесли удары по приграничным советским аэродромам.


Совместная подготовка Германии и СССР к войне против Англии велась еще со времен Рапалльского договора 1922 г. Вначале это было военно-техническое и военно-экономическое сотрудничество; затем же после советско-германских договоров 1939 года – кооперация, распределение работ и сокращение дублирования, а также обеспечение паритета; начиная же с 1940 года – унификация военной техники, боеприпасов и организационных форм управления войсками обеих стран. Отношения были почти союзнические. Об этом же свидетельствует и то, что в 1939-41 гг. в страну-соседку посылались не делегации, а комиссии, проверяющие состояние выполнения различных договоренностей (последняя немецкая авиакомиссия была в СССР в апреле 1941 г., а советская в Германии – в мае 1941 г.). По мнению авторов настоящей публикации, наблюдая за действиями Гитлера, который, шаг за шагом, начиная с введения в 1935 г. воинской повинности и создания вермахта, возвращал отнятые по Версальскому договору территории Германии, Сталин создал свой план вступления СССР во Вторую мировую войну.


Первый этап – возвращение СССР всех отнятых по Версальскому договору территорий царской России. Второй этап – участие СССР в войне на территории Европы на стороне или Германии, или Англии. (Вспомним, что в августе 1939 года в Москву первой приехала совместная военная делегация Англии и Франции, почему же с ними не договорились еще надо разбираться).


Так вот похоже, что и готовящееся к войне советское оружие тоже было разделено Сталиным на две категории: «оружие Первого Этапа войны» – обычное и оружие «Второго Этапа» – новейшее. Кроме всего прочего, это еще и дезориентировало бы будущего противника – во «Втором Этапе» СССР внезапно оказывался с оружием, которого никто не ждал, чем получал бы явное преимущество. Судя по теснейшей кооперации с военно-промышленным комплексом Германии, Сталин собирался воевать скорее против Англии (или делал вид), потому и получал образцы немецкого оружия, документацию и оборудование целыми заводами. Вполне возможно, что те два года, о которых вождь всегда говорил соратникам, что ему их не хватило, и должны были уйти на запуск в производство оружия «Второго Этапа» и обеспечение им Красной Армии. Одновременно Сталин готовил «Великую транспортную операцию» – переброску части РККА к побережью Ла-Манша, а вот куда и с кем он собирался ударить, оказавшись там — еще большой вопрос. И если англичан он готовился удивить качеством своего оружия, то Гитлера – его количеством. Поэтому лучшее оружие разрабатывали и... не принимали на вооружение, а передавали на заводы, которые оснащались под его выпуск, разрабатывали технологию, закупали материалы для его производства. Иногда даже заново строили заводы или только подводили коммуникации и закладывали фундаменты для их будущего строительства. Вот почему в годы войны так быстро начали работу эвакуированные и развернутые новые военные заводы. И в этом – положительная сторона сталинского тайного замысла «двух этапов войны», даже его личная заслуга. Потому что это во многом стало капканом для Гитлера после «Великого перелома в войне».


А до войны некоторые конструктора, военные инженеры, генералы и работники наркоматов, ничего не знали о тайных планах вождя и совершенно справедливо считали, что Красная Армия должна уже сегодня иметь лучшее оружие, чтобы в любой момент отразить нападение любого врага. Они всеми силами добивались немедленного приема своего детища на вооружение – писали письма, звонили и «неправильно выступали» на серьезных совещаниях, чем обрекали себя на репрессии, а в отдельных случаях даже на расстрел. Вот истинная главная причина многих арестов, которые объяснялись «заговором маршалов» 1937 года, приписываемым Тухачевскому, и «заговором авиаторов» 1941 года с расстрелами в Барбаше, Саратове и Тамбове. Одновременно ликвидировались «ненадежные» люди, активно участвовавшие в ключевых аспектах всего периода советско-германского военно-технического сотрудничества, нередко получавшие указания непосредственно от высшего руководства страны, включая лично Сталина.


В результате этого в начале внезапного нападения Германии Красная Армия и вся страна попала в капкан «Первого Этапа» двухэтапной войны, в первую очередь, сам вождь. Ибо значительная часть готового оружия и боеприпасов, которые складировалась у границы для транспортировки, была захвачена немцами в первые дни войны. Из-за отсутствия боеприпасов и запрета вести огонь в первый день войны большая часть тяжелой военной техники была брошена и захвачена врагом. Многие виды военной техники накануне были сняты с изготовления, т.к. их по кооперации иготавливали на немецких заводах. Именно этот период с июля 1941 до апреля 1942 г. и назывался в народе «Одна винтовка на троих».


Поэтому одновременно с эвакуацией заводов на Восток на них начинался запуск разработанного до войны оружия «Второго Этапа». По постановлениям ГКО видно как это происходило: постановлениями № 1 и № 2 от 1 июля был организован выпуск танков Т-34 и «КВ», затем в течении июля – приборов радиоуправления взрывом (!), огнеметов, РЛС («радиоискателей»), «Катюш» (М-13), и т.д. А 37 мм таубинско-бабуринские авиапушки вождь попридержал – хотя они успешно прошли летно-стрельбовые испытания в апреле 1942 года, их серийное изготовление почему-то начали лишь с 30 декабря 1942 года (постановление ГКО № 2674). И впервые самолеты с этими пушками ввели в бой лишь на Курской дуге в июле 1943 года, где истребители Як-9Т и штурмовики Ил-2 с 37-мм пушками «11-П-ОКБ-16» вместе с новейшими артиллерийскими и танковыми системами громили немецкие танки, прошибая броню даже на «Тиграх», «Пантерах» и «Фердинандах».


Курская битва, после которой немцы на германо-советском фронте только отступали, продолжалась 50 дней на огромном пространстве. Однако ее главным сражением и символом стало кровопролитнейшее танковое сражение под Прохоровкой. В отличие от других участков Курской битвы это место равнинное, где видно далеко кругом. Поэтому странно, что не осталась фото панорамы места сражения с погибшими на нем танками и пушками.


Думаем, что это не случайно, ибо на нем стало бы видно, что большинство этих танков – советские. И не только из-за того, что советских здесь действительно погибло больше (они ведь могли пробить броню немецких «зверей» лишь приблизившись к ним), но еще и из-за того, что на многих из них были немецкие кресты и эмблемы, т.к. заметную часть немецких танков в Курской битве составляли танки советского производства, захваченные в первые дни войны или переданные до ее начала Германии по кооперации тайным приказом. Не зря фашисты дважды брали Харьков, ибо там на ХПЗ – родине танка Т-34 – они организовали массовый ремонт трофейных танков, а их 22 июня 1941 г. было 1000, в том числе, в западных округах 832. Не случайно и один из главных действующих лиц сражения под Прохоровкой командующий 2-й гвардейской танковой армией генерал-лейтенант Ротмистров писал Жукову: «танк Т-5 «Пантера», который, по сути дела, является полной копией нашего танка Т-34, но по качествам стоит значительно выше танка Т-34 и, в особенности по качеству вооружения». Опять же полное сходство, это еще одна тайна этой битвы!


На Прохоровском поле запрещены раскопки, потому что оно буквально нашпигововано сталью и человеческими костями. Однако «раскопки» исторические необходимы, потому что только они позволяют понять неразрывную связь Гитлера и Сталина, которые подобно «нанайским мальчикам» из известного эстрадного номера боролись «сами с собой», а расплачивались за это их народы огромной кровью, пролитой на полях жестоких сражений и понятия не имевшие об истинных причинах происходящего. Разница была лишь в одном – напали на нашу страну и наши люди знали, что Они сражались за родину.


Использованы материалы сайта: http://www.istmira.com





ГлавнаяКарта сайтаПочта
Яндекс.Метрика    Редактор сайта:  Комаров Виталий