|
Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Философия КультурыПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр


Новости | История | Мой Ленинград

Мой Ленинград

Татьяна Бойкова

Посвящаю эту небольшую работу

памяти моей матери, прожившей все

страшные годы блокады в Ленинграде.


Площадь Победы. Площадь спроектирована и построена как южные ворота Санкт-Петербурга и торжественно открыта в 1975 году.


Площадь Победы.


Площадь спроектирована и построена как южные ворота Санкт-Петербурга и торжественно открыта в 1975 году. В стройку этой площади, вечной памяти благодарных потомков, вложен труд многих людей, в т. ч. и общественных организаций, а также финансовых пожертвований жителей города. Площадь Победы является поистине народным памятником.


Не шумите вокруг - он дышит,

Он живой еще, он все слышит...

Как из недр его вопли: "Хлеба!" -

До седьмого доходят неба...

Но безжалостна эта твердь.

И глядит из всех окон - смерть.

Анна Ахматова. 1941.


18 января 2013 года исполнилось 70 лет со дня прорыва Ленинградской Блокады. Основной праздник,70-летие полного снятия блокады и разгрома фашистских войск под Ленинградом будет отмечаться 27 января 2014 года. За прошедшие после Отечественной войны годы, немало написано книг и снято фильмов о Ленинградской блокаде. Но каждый год мы снова и снова вспоминаем об этом. Мы – это еще здравствующие ныне жители блокадного города, а также их дети, внуки, правнуки, и очень хочется надеяться, что благодарная память потомков не пресечется в веках. К сожалению, все меньше и меньше остается жителей блокадного Ленинграда, которым мы обязаны многим, но главное — жизнью и свободой нашего города. И неважно, в каком краю они сейчас живут, но в эти январские дни, в памяти своей, они всегда возвращаются в свой любимый город на Неве.


* * *


Сначала мы блокируем Ленинград и разрушаем город артиллерией и авиацией... Весной мы проникнем в город... вывезем всё, что осталось живое, вглубь России или возьмём в плен, сровняем Ленинград с землёй и передадим район севернее Невы Финляндии. Из тезисов немецкого доклада "О блокаде Ленинграда", 21 сентября 1941 года, Берлин.


Ленинград, единственный в мировой истории город, находившийся в 900-дневной блокаде: в голоде, холоде, под почти непрерывными обстрелами, но выстоявший и не сдавшийся. Немецкие специалисты по заданию фашистского командования вычисляли сроки, когда Ленинград полностью станет мертвым городом. Но и здесь они просчитались. Исследования последних лет позволяют назвать цифру погибших в блокадном Ленинграде в 1 миллион 200 тысяч человек. К окончанию блокады в городе осталось не более 800 тыс. человек из 3 млн, проживавших в Ленинграде и пригородах до сентября 1941 года. Только 3 % из них погибли от бомбёжек и артобстрелов, остальные 97 % умерли от голода. Гибель многих сотен тысяч мирных жителей Ленинграда от голода навсегда останется одним из гнуснейших преступлений фашизма.


Лютой мечтой Гитлера было уничтожить Ленинград и сравнять это место с землей. Ни один город не вызывал у него такого беснования, как этот гордый красавец, раскинувшийся на берегах Невы. Город, в неземном мерцании света белых ночей, превращающийся в пленительно-удивительную сказку. Город, красота которого не оставила равнодушным ни одного поэта, писателя, художника. Зная все это и поднимаясь мыслью чуть выше исторических фактов, невольно задумываешься – почему же такая дикая ненависть возникла именно к этому городу?


Внутреннее мозаичное убранство Храма Спас на Крови, работы В.А. Фролова.


Городу, где изможденные, едва живые от голода и холода жители не спилили ни одного дерева в Летнем саду, сохранили все что оставалось в его музеях. Где до последнего дыхания, художник-мозаичист В.А. Фролов, при свете керосиновой лампы готовил мозаики для будущих станций метро в Москве, беспокоясь лишь о том, чтобы ему раздобыли чуть больше керосина, и ни слова о лишнем куске хлеба, а закончив и упаковав свою работу — умер от истощения. Художник, несколькими из очень многочисленных творений которого являются знакомые многим из нас такие работы, как: внутреннее убранство храма Воскресения Христова, известного всем под именем Спаса на Крови (худ.В.М. Васнецов, М.В. Нестеров); Церковь Покрова Св. Богородицы в селе Пархомовка Киевской губернии, Троицкий собор в Почаевской лавре и панно надгробного памятника А. И. Куинджи (худ. Н. К. Рерих); Мавзолей В. И. Ленина в Москве (арх. Щусев).


Города, где в эти дни Шостакович писал свою известнейшую, мощную 7-ю, Ленинградскую симфонию, отражающую не только все мучения и горечь потерь, но веру в победу и погибель врага.


Города, где истощенные музыканты оркестра дарили таким же изможденным зрителям классическую музыку, с радостью принимая от благодарных почитателей репчатую луковицу вместо цветов. Большие концерты транслировались по радио, что давало возможность услышать их всем жителям города. Так 7-ая симфония Шостаковича, исполнению которой придавалось исключительное значение, прозвучала в блокадном Ленинграде 9 августа 1942. Несмотря на бомбы и авиаудары, в филармонии были зажжены все хрустальные люстры[1]. Конечно, беспрепятственно могли слышать эти трансляции Ленинградского радио и немцы, стоявшие в окружении непонятного для многих из них города, непонятных людей, непонятной страны, которые повсеместно сопротивлялись их “славному” войску, так победоносно и беспрепятственно шествовавшего по земле Европы и споткнувшегося, едва ступив на нашу землю. Этот концерт в августе 1942 года поверг их в шок. Враги были уверены, что город уже почти мертв. Много позже двое туристов из ГДР, находившиеся в то время под стенами нашего города, рассказывали: «Тогда, 9 августа 1942 года, мы поняли, что проиграем войну. Мы ощутили вашу силу, способную преодолеть голод, страх и даже смерть…».


Города, где поэты сражались и умирали наравне со всеми. Наша Ольга Берггольц, писала стихи под свет коптилки, согревая застывшие пальцы своим дыханием, и приходя на радио, читала их жителям города. Обессиленных и истощенных людей в темноте их промерзших домов порой объединял только голос радио, и часто этим голосом был голос Ольги Берггольц.


Над Ленинградом - смертная угроза...

Бессонны ночи, тяжек день любой.

Но мы забыли, что такое слезы,

что называлось страхом и мольбой.

Август 1941. О. Берггольц


Ее стихи шли от сердца к сердцу, ведь она вкладывала в них всю любовь, всю силу духа и веру в победу. Они были близки людям, потому что писал их человек, живший здесь и сейчас, в этом же голодающем, замерзающем, но вопреки всему, сражающемся и не сдающемся городе.

О, ночное воющее небо,

дрожь земли, обвал невдалеке,

бедный ленинградский ломтик хлеба —

он почти не весит на руке...


Для того чтоб жить в кольце блокады,

ежедневно смертный слышать свист —

сколько силы нам, соседка, надо,

сколько ненависти и любви...

5.12.41. О. Берггольц. Разговор с соседкой.


Города, где 11 летняя школьница, Таня Савичева, вела свой дневник, ставшим одним из символов ленинградской блокады, в котором было всего 9 листов, на шести из которых были записаны даты смерти ее родных. В начале марта 1944 года Таню отправили в Понетаевский дом инвалидов, в 25 километрах от Красного Бора, где она умерла 1 июля 1944 года в возрасте 14- лет от туберкулёза кишечника, ослепнув незадолго до смерти.



Дневник школьницы Тани Савичевой.


В первые же дни бомбежек города, немцы целенаправленно разбомбили продовольственные Бадаевские склады, других запасов в городе было слишком мало для 3-ех млн. города и, когда вокруг города замкнулось кольцо вражеской блокады — начался голод. Кусок хлеба в 250 гр. рабочим и 125 остальным – это невозможно даже представить. Помню, моя мама рассказывала, как после бомбежки Бадаевских складов, люди собирали землю, перемешанную с сахаром, а потом растворяли в воде, немного очищали и пили, все-таки это был сахар. «В колхозах и совхозах блокадного кольца с полей и огородов собирали все, что могло пригодиться в пищу. Однако все эти меры не могли спасти от голода. 20 ноября 1941г. — в пятый раз населению и в третий раз войскам — пришлось сократить нормы выдачи хлеба… » [3], — причем, как известно, что и в этом несчастном куске хлеба 50 % составляли практически несъедобные примеси, добавлявшиеся вместо муки. Из этого кусочка хлеба делались несколько сухариков, что распределялись на весь день. «Один-два таких сухарика да кружка горячей воды — вот из чего в основном состояли в самые голодные дни завтрак, обед и ужин населения осажденного города. (…).. Солдаты, матросы и офицеры, хотя и в меньшей степени, чем трудящиеся Ленинграда, тоже сильно страдали от голода. Начиная с 9 сентября 1941 г. в войсках фронта несколько раз проводилось сокращение суточной нормы питания. В конце ноября в частях первой линии выдавалось 300 г хлеба и 100 г сухарей. Мучной суп утром и вечером, мучная каша в обед дополняли хлебную выдачу. Несмотря на эти голодные нормы, воины 54-й армии и моряки Балтики выделили часть своего пайка в пользу ленинградцев. В конце 1941 г. Военный совет фронта постановил передать населению Ленинграда более 300 т продовольствия из запасов, находившихся в Кронштадте, на фортах и островах» [4].


Возле булочной после получения хлебного пайка


Но смертность возрастала с каждым месяцем, и по приводимым в википедии цифрам, осенью 1941 года, в Ленинграде, в день умирало более 4000 человек, а иногда смертность доходила до 6 – 8 тысяч. За декабрь умерло более 52 тыс. человек.


«Смерть хозяйничает в городе. Люди умирают и умирают. (…). Люди от голода настолько ослабели, что не сопротивляются смерти. Умирают так, как будто засыпают. А окружающие полуживые люди не обращают на них никакого внимания. Смерть стала явлением, наблюдаемым на каждом шагу. К ней привыкли, появилось полное равнодушие: ведь не сегодня – завтра такая участь ожидает каждого. Когда утром выходишь из дому, натыкаешься на трупы, лежащие в подворотне, на улице. Трупы долго лежат, так как некому их убирать; «…В Ленинграде жуткий голод. Ездим по полям и свалкам и собираем всякие коренья и грязные листья от кормовой свеклы и серой капусты, да и тех-то нет» [3].


По рассказам моей матери, ее подруг и многих других знаю, что в городе было съедено все, что можно и что нельзя: не было видно не только кошек, собак или ворон, но даже крыс, а столярный клей считался недосягаемой роскошью. Появились случаи каннибализма. Моя тетя, тогда еще молоденькая девушка, шла как-то из медучилища домой, и только благодаря своей молодости сумела убежать и избежать этой страшной участи…


В последний путь. Невский проспект, весна 1942года.


Сильный голод усугублялся таким же сильным холодом, морозы доходили до -30. В городе не хватало топлива на самое основное: работа оборонных предприятий, электростанций и госпиталей. В декабре был остановлен городской транспорт, и жителям теперь приходилось добираться до работы пешком, что отнимало последние силы. Дома невозможно было отогреться, т.к. не работало центральное отопление, а затем вышел из строя и водопровод. В книге «Непокоренный Ленинград» описывается, как Военный Совет Ленинградского фронта пошел на риск, рассчитывая будущее улучшение снабжения города, за счет Ладожской дороги жизни и в конце декабря 1941 года прибавили почти по 100 грамм к прежней норме хлебного пайка. «25-го числа меня подняли в 7 часов утра вестью — хлеба прибавили... Трудно передать, в какое всенародное ликование превратилось это увеличение пайка, как много с этим было связано. Многие плакали от этого известия, и дело тут, конечно, не в одном хлебе... Как будто какая-то брешь открылась в глухой стене, появилась живая надежда на спасение, острее поверилось в прочность наших успехов, и одновременно резкой болью отозвался весь ужас нашей нынешней жизни: голод, темнота, холод, вечная угроза обстрелов и взрывов» [4].


Но декабрьская хлебная прибавка не могла остановить истощения людей, и как результат: за январь и февраль следующего года умерло около 200 тысяч, а за первую половину 1942 года смерть унесла около 600 тыс. человек. Умерших клали на детские саночки или на фанерный лист и, везли на кладбище, кто мог. Но многие оставались лежать на улицах и в домах. Но даже в то страшное время создавались бригады, ходившие по вымершим квартирам, чтобы найти и спасти еще живых детей, иногда их находили под матрацами и кучами одежды, куда их прятали, умирающие матери.


Пискаревское мемориальное кладбище.


Пискаревское мемориальное кладбище.


Память маленьких потомков


Теперь, в память о погибших на Пискаревском кладбище, где в братских могилах покоятся 470 000 ленинградцев, умерших во время блокады и в боях при защите города стоит монумент матери Родины и горит вечный огонь, а в те дни, как вспоминал один очевидец: «Чем ближе подъезжали мы к Пискаревке, тем больше валялось трупов по обеим сторонам дороги. Заехав уже за город, где стояли небольшие одноэтажные домики, видны сады, огороды, вдали я увидел какие-то необычайно высокие бесформенные кучи. Подъехал ближе. Убедился, что по обеим сторонам дороги навалены огромные кучи покойников, причем навалены они так, что две машины разойтись по дороге не могли. Машина идет в одну сторону, обратно ей развернуться негде. В две стороны двигаться было нельзя» [5].


Но многочисленные потери родных и близких, не могли поставить ленинградцев на колени, сохраняя стойкость духа, они самоотверженно переносили трудности и лишения. Ленинград не только выживал и сражался, но и трудился. Наряду со взрослыми у станков стояли и дети, которым пришлось повзрослеть много раньше обычного. «В городе работало более 200 предприятий, его промышленность производила 150 образцов военной продукции, работало 7 судостроительных заводов, выпустивших 13 подводных лодок». [6]


Токарь 3-его разряда, Вера Тихова, отец и два брата которой ушли на фронт.


В связи с наладившимся подвозом продуктов по Ладожскому озеру — в конце января, а затем в феврале 1942 были осуществлены еще две хлебных прибавки и люди стали получать от 500 до 300граммов хлеба, к этому добавились и другие продукты. И хотя голодная смерть еще продолжала бушевать, а до полного прорыва блокадного кольца оставались долгих два года, но все-таки люди могли облегченно вздохнуть и поверить в то, что самые страшные дни уже миновали.


Наша Родина была в страшной беде. Но и в этой жгучей, всеобщей боли, как истинная мать, она не забывала о Ленинграде и помогала, чем могла. А сколько глаз вглядывалось в Балтийскую даль, и летели строки любви и поддержки:


«…Что же слышит Джамбул теперь?

К вам в стальную ломится дверь,

Словно вечность проголодав, -

Обезумевший от потерь

Многоглавый жадный удав...

Сдохнет он у ваших застав!

Без зубов и без чешуи

Будет в корчах шипеть змея!

Будут снова петь соловьи,

Будет вольной наша семья!

Ленинградцы, дети мои!

Ленинградцы, гордость моя!»

Джамбул. Сентябрь, 1941.


А сколько молитв летело ввысь за нашу страну, за этот город. Илие Салибу - митрополиту гор Ливанских, молившемуся в трехдневном затворе за Россию, явившейся ему Матерью Божьей, было сказано: «… Город Святого Петра не сдавать. Доколе мое изображение находится в нем ни один враг не пройдет. Пусть вынесут чудотворную икону Казанскую и обнесут ее крестным ходом вокруг города. Тогда ни один враг не ступит на святую землю. Это избранный город», что и было исполнено в точности.


Большая любовь к своему городу, удивительное мужество и несломимость духа приближала заветный день, и 18 января 1943 года была, наконец, прорвана Блокада Ленинграда.


России сын, столицы первый брат,

Перетерпевший все земные муки,

По-прежнему сегодня Ленинград

Свободные протягивает руки.

19 января 1943 года. Михаил Дудин.


Хочется здесь отметить, что у Ленинграда была своя «Малая земля», как называли ленинградцы Ораниенбаумский плацдарм (протяженностью 65 км по берегу Финского залива в длину, и 25 км в глубину берега), игравший огромное значение в защите Ленинграда. Защитники Ораниенбаумского плацдарма прикрывали подступы к Кронштадту, а в январе 1944 года плацдарм послужил трамплином, с которого начался разгром фашистских войск под Ленинградом. Известный всем крейсер Аврора был поставлен в Оранинбаумской гавани и успешно отражал налеты вражеской авиации. Поэтому наши дворцы и парки, единственные из всех пригородов Ленинграда не восстанавливались заново, но остались в первозданном виде, словно храбрые воины, выстоявшие вместе со всеми в этой войне [7].


Сейчас, нам при всем своем воображении, наверно трудно представить какой невозможной радостью и счастьем были полны сердца ленинградцев, слышавших и видевших первый салют в честь освобождения своего любимого города, не отданного на растерзание врагу! Анна Ахматова 27 января 1944 года, пишет в Ташкенте:


«И в ночи январской, беззвездной,

Сам дивясь небывалой судьбе,

Возвращенный из смертной бездны,

Ленинград салютует себе».

1944



Салют в честь снятия блокады и полного разгрома фашистских войск под Ленинградом.


Наверное, в нашем городе заложен какой-то магнит удивительной силы и Света. Ведь не зря же, Петр I поставил Санкт-Петербург здесь, несмотря на казавшуюся невозможность проекта и величайшие трудности, а тьма, в образе Гитлера, с такой лютостью мечтала сравнять этот город с землей, чтобы не осталось и малейшего намека на его существование.


Когда я читаю, размышляю обо всем этом, вспоминаю рассказы своих родителей и их друзей, то все больше начинаю понимать, что уже только родиться в этом городе – высокая честь, которую мы не имеем права уронить. Мы должны пронести ее по жизни так, чтобы остаться достойными тех, кто защитил и спас этот город!


А вы мои друзья последнего призыва!

Чтоб вас оплакивать, мне жизнь сохранена.

Над вашей памятью не стыть плакучей ивой,

А крикнуть на весь мир все ваши имена!

Да что там имена!

Ведь все равно вы с нами!

Все на колени, все!

Багряный хлынул свет!

И ленинградцы вновь идут сквозь дым рядами —

Живые с мертвыми: для славы мертвых нет.

Анна Ахматова.



Примечания


Фотография площади Победы сделана, вероятно, с высоты 22-х этажных домов, в общем ансамбле, создающих впечатление белых ворот для въезда в город.


1. Зал филармонии был полон. Публика была самой разнообразной. На концерт пришли моряки, вооруженные пехотинцы, одетые в фуфайки бойцы ПВО, исхудавшие завсегдатаи филармонии. Исполнение симфонии длилось 80 минут. Всё это время орудия врага безмолвствовали: артиллеристы, защищавшие город, получили приказ командующего Ленинградским фронтом Л. А. Говорова — во что бы то ни стало подавлять огонь немецких орудий. Операция огневого подавления вражеских батарей называлась «Шквал».

Новое произведение Шостаковича потрясло слушателей: многие из них плакали, не скрывая слёз. Великая музыка сумела выразить то, что объединяло людей в то трудное время: веру в победу, жертвенность, безграничную любовь к своему городу и стране.

Во время исполнения симфония транслировалась по радио, а также по громкоговорителям городской сети. Её слышали не только жители города, но и осаждавшие Ленинград немецкие войска.

2. В результате налётов германской авиации 8 и 10 сентября 1941 года на Бадаевских складах сгорело около 40 помещений, в которых находилось 3 тыс. тонн муки и 2,5 тыс. тонн сахара. До 1 тыс. тонн горелой муки и до 900 тонн горелого сахара в дальнейшем были переработаны пищевыми предприятиями. В сознании ленинградцев пожар на Бадаевских складах стал символом начала голода 1941-42 годов. Имеется версия, что запасов продовольствия в них было всего на 3 дня (по действовавшим тогда нормам снабжения Ленинграда)[2]. Однако расчеты показывают, что в действительности сгоревшие запасы сахара могли обеспечить потребности населения города на протяжении приблизительно одного месяца. Кроме того, на складах было уничтожено указанное выше количество муки, а также неизвестные точно объемы печенья, конфет и иных продуктов.

3. Википедия

4. Непокоренный Ленинград.гл.6. . Л.: Наука, 1985

5. Там же

6. Там же

7. Оборона Ораниенбаумского плацдарма длилась 29 месяцев и закончилась 27 января 1944 года, в день полного прорыва вражеской блокады Ленинграда. Город Ораниенбаум в 1948 году был переименован в г. Ломоносов. Старое название носит железнодорожная станция.


Использованы материалы сайта: http://lomonosov.org/russia/fourrussia6392027.html