Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Спелеологический клуб СибирьПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр


Горизонт

1
2
3
4
5

А.Скляров

Загадки древней истории Страны восходящего солнца


Аматэрасу и Цукуёми


Итак, в ходе ритуального омовения Идзанаги после возвращения из Страны мертвых появляется целый ряд богов, из которых, согласно сохранившимся преданиям, можно выделить трех, сыгравших наиболее важную роль в дальнейших событиях. Это богиня солнца Аматэрасу, бог луны Цукуёми и Сусаноо – бог штормов и повелитель моря (по некоторым версиям мифа Сусаноо также повелевает стихиями, в том числе снегом и градом). Между этими тремя богами Идзанаги разделил мир. При этом Аматэрасу получает, судя по всему, наиболее лакомый кусок – «Равнину Высокого Неба» – и становится главным божеством пантеона.


Можно встретить утверждение, что в архаической мифологии Японии Аматэрасу не была верховным божеством. Это утверждение основывается на двух моментах. Во-первых, в сборнике древнейших молитвословий норито, которые зачитываются священнослужителями на больших синтоистских праздниках и церемониях, «Когосюи» («Собрание древних слов», начало IX столетия) упоминается, как полагают авторы этой версии, другая богиня солнца без имени. И во-вторых, имеется миф о женитьбе одного из небесных посланцев на земной богине по имени Сита-тэру-химэ (см. далее). Это имя означает «Низ освещающая дева», то есть, по мнению авторов версии, она является богиней солнца, но при этом оказывается не небесной, а земной богиней. Но на мой взгляд, возникновение данной версии является лишь результатом упоминавшейся ранее чехарды с именами японских богов. Вдобавок, имя земной богини имеет и другие варианты перевода: «Дева – Снизу Светящаяся Богиня» и «Блеск Земли»…



Рис. 103. Богиня солнца Аматэрасу


Получив власть над Равниной Высокого Неба, Аматэрасу становится не только верховным божеством, но и покровительницей земледелия. Небесные владения Аматэрасу описываются, как некое подобие земли. Здесь есть рисовые поля, дома и покои для ткацких работ. Ее брат Цукуёми стал владеть ночным временем и луной, а другому брату – Сусаноо – доверены морские просторы. Заметим попутно, что разделение некоим богом власти над отдельными частями мира между своими детьми – тоже весьма распространенный мифологический сюжет.


Судя по всему, братьев Аматэрасу не очень устраивало подобное распределение власти. Но если Сусаноо порой открыто фигурирует в качестве соперника Аматэрасу, то Цукуёми никогда не оспаривал права сестры на владение Равниной Высокого Неба. До определенного момента он даже обитал в небесном дворце вместе с Аматэрасу.


В «Нихонги» говорится, что богиня Аматэрасу приказывает богу луны Цукуёми отправиться на землю, где, как она слышала, обитает богиня пищи Укэмоти-но ками. Цукуёми повинуется приказу и прибывает к Укэмоти. Та «поворачивает голову в разные стороны», и, когда обращает лицо к земле, изо рта у нее выходит «еда», когда поворачивает голову к морю, изо рта у нее выходят «существа с плавниками широкими, с плавниками узкими», а когда поворачивается к горам, изо рта у нее выходят «существа с грубой шерстью, с мягкой шерстью».


Уложив все это на множество подносов, богиня пищи поднесла угощение Цукуёми. Однако, несмотря на все предложенное разнообразие, тот счел себя глубоко оскорбленным и, не прикоснувшись к поднесенным яствам, в гневе заявил: «Ты кормишь меня пищей нечистой, отвратительной, которую выплюнула изо рта». Затем Цукуёми обнажил свой меч и убил Укэмоти.


Аматэрасу же, узнав об этом, разгневалась и прогнала Цукуёми подальше от себя, в другой дворец. С тех пор солнце и луна оказались разделены: солнце светит днем, луна – ночью…


По версии Веслава Котаньски, богиня солнца, посылая бога луны к Укэмоти, на самом деле пыталась найти повод для того, чтобы заставить Цукуёми покинуть Равнину Высокого Неба, и специально спровоцировала его на совершение преступления. Аматэрасу хорошо знала привычки и особенности Укэмоти, которые были столь противны для богов, что в любом случае бы вызвали взрыв негодования Цукуёми. Убийство богини еды было удобным поводом для Аматэрасу расстаться со своим братом, в котором она видела потенциального конкурента в борьбе за власть над Равниной Высокого Неба.


При всей неожиданности подобной версии следует признать ее логичность. Борьба богов за власть над небесными чертогами – практически повсеместно встречается в древних легендах и преданиях самых разных народов. Как практически повсеместно описывается и коварство богов по отношению к друг другу в ходе этой борьбы за власть.



Рис. 104. Одно из мест поклонения богу луны Цукуёми в Японии


Аматэрасу и Сусаноо


Сусаноо – Доблестный, Быстрый Ярый Бог-Муж – был еще одним братом Аматэрасу и обладал весьма противоречивым характером, который в «Нихонги» описывается гораздо подробней, нежели характеры других богов.


В одних мифах Сусаноо предстает перед нами вполне благожелательным богом, помогающим другим, и даже способным порой на героические подвиги, как в случае, например, борьбы со Змеем (см. далее). В других легендах Сусаноо обладает очень скверным нравом, «который зачастую проявлялся в жестоких и злых поступках». Как ребенок в приступе раздражения может разбить игрушку на кусочки, так и Сусаноо в приступе ярости мог без предупреждения иссушить когда-то зеленеющие горы или принести преждевременную смерть многим людям. При этом у Сусаноо, несмотря на его длинную бороду, была привычка подолгу лить слезы и причитать.


Ныне Сусаноо считается отнюдь не самым благожелательным божеством, и в пантеоне японских богов он, определенно, бог, доставляющий беспокойство.



Рис. 105. Бог Сусаноо


Родители Сусаноо – Идзанаги и Идзанами – были очень обеспокоены его выходками и, посовещавшись, решили изгнать своего непокорного сына в Страну Ёми (Страну мертвых). Сусаноо высказал готовность подчиниться их решению, но выдвинул встречную просьбу, заявив: «Я тотчас же покорюсь вашей воле и отправлюсь в Страну Мертвых (Ёми). Но мне хотелось бы ненадолго подняться на Такама-но-хара – Равнину Высокого Неба – и встретиться с моей старшей сестрой Аматэрасу, после чего я уйду навсегда».


По другой версии мифа, данные события происходили уже после смерти Идзанами, и решение Сусаноо было продиктовано его собственным желанием отправиться к матери…


Как бы то ни было, Сусаноо поднялся на Равнину Высокого Неба. Его отбытие вызвало волнение на море, а по горам и холмам прошел стон. Аматэрасу услышала эти звуки и, понимая, что они предвещают близкое появление Неистового Бога Сусаноо, сказала сама себе: «Разве мой младший братец идет ко мне с благими намерениями? Думаю, на самом деле его цель – лишить меня царства. По воле наших родителей у каждого из нас есть собственные владения. Почему же он отказывается от предназначенного ему царства и осмеливается проникнуть в мою страну, чтобы шпионить за мной?»


И тогда Аматэрасу стала готовиться к войне. Она завязала свои волосы в узлы и украсила их драгоценностями, вокруг запястий обмотала «порфироносную нить из пяти сотен наконечников стрел из драгоценных камней». Когда вдобавок к этому она повесила на спину «колчан с тысячей стрел и колчан с пятью сотнями стрел» и надела кожаные наручи, чтобы защитить руки от отскакивающей тетивы, то приобрела очень грозный вид.


Любопытно, что эти сборы Аматэрасу в чем-то очень напоминают облачение шумерской Инанны в свои одеяния из различных «ме» богини…


Приготовившись к смертельной битве, Аматэрасу взмахнула луком, сжала рукоять меча и стала топать ногами по земле, пока не образовалась яма, достаточно глубокая, чтобы служить укрытием. Но все эти старательные и искусные приготовления оказались напрасными – Сусаноо предстал перед ней в образе кающегося грешника.


– Сначала, – сказал он, – в глубине души я не был порочен. Но поскольку, подчиняясь воле наших родителей, я приготовился навеки отправиться в Страну Ёми, как я могу отправиться в путь, не повидавшись с моей старшей сестрой? Именно по этой причине я пешком пересек облака и туманы и пришел сюда издалека. Я удивлен, что моя старшая сестра встречает меня с таким сердитым выражением лица.


Аматэрасу восприняла обращение Сусаноо с определенной долей подозрительности. Проявляемая им братская почтительность никак не укладывалась в его жестокий и порывистый характер.


Далее следуют события, которые имеют два принципиально разных варианта трактовки в разных источниках.


Аматэрасу и Сусаноо производят на свет разных богов. От меча Сусаноо, раскушенного Аматэрасу, рождаются три девушки-богини, а от ожерелья-магатама, принадлежащего Аматэрасу и раскушенного Сусаноо, рождаются пять богов мужского пола. После этого Аматэрасу объявила, что раз ожерелье принадлежит ей, то и мужчин следует отнести на ее счет.


В одном варианте трактовки эти события происходят по инициативе и предложению Сусаноо, которое было с благосклонностью принято богиней Солнца. И дальнейшее поведение Сусаноо объясняется как проявление его безудержной радости от столь результативного примирения с сестрой.


В другом варианте трактовки рождение богов является состязанием божественных брата и сестры, которое предлагается богиней Аматэрасу для проверки искренности слов Сусаноо о его добрых намерениях. Проигрыш Сусаноо (фактически бывший его победой, волюнтаристски присвоенной Аматэрасу) в этом странном состязании, с одной стороны, вроде бы доказывает чистоту помыслов Сусаноо по отношению к старшей сестре, а с другой – вызывает у него серьезное раздражение.


Вне зависимости от трактовки разными исследователями текста с описанием процесса рождения новых богов, далее происходят следующие события. Сусаноо совершает ряд проступков, относившиеся в древней Японии к числу самых серьезных «восьми небесных прегрешений».


Случилось так, что Аматэрасу разбила на Равнине Высокого Небе несколько великолепных рисовых полей. Некоторые были узкими, другие длинными, и Аматэрасу по праву очень ими гордилась. Как только она весной посадила зерна, Сусаноо разрушил межи между полями, а осенью запустил туда нескольких пегих жеребят. Затем он оскверняет испражнениями священные покои, предназначаемые для празднования поднесения богам «первой пищи». И наконец однажды, увидев свою сестру за ткацким станком в священных Ткацких Покоях, когда та была занята изготовлением ритуальных одеяний для богов, он проделал дыру в крыше и бросил туда шкуру, содранную с живой лошади – священного для Аматэрасу животного. Вдобавок при этом Аматэрасу так напугалась, что случайно поранилась челноком.



Рис. 106. Священное животное Аматэрасу


Вполне естественно, что Аматэрасу очень сильно разозлили эти выходки брата. Но почему-то вместо того, чтобы наказать Сусаноо за его недостойное поведение, она совершенно неожиданно решила сама покинуть свое жилище и удалиться с Равнины Высокого Неба. Завернувшись в свои сияющие одежды, Аматэрасу спустилась с голубых небес и скрылась в пещере Ама-но-Ивато («Пещера солнечного бога»), тщательно заперев при этом вход. В результате весь мир погрузился во мрак, и отличить день от ночи никому было не под силу.


Как только произошла эта ужасная катастрофа, великое множество богов собралось на берегу Небесной Реки и стало обсуждать, как им лучше убедить Аматэрасу снова удостоить Небеса своим сияющим великолепием. После долгих рассуждений сам Бог, Объединяющий Мысли, собрал вместе «долго поющих птиц» – петухов из Вечной Земли. После всевозможных прорицаний на лопатке оленя над костром из вишневой коры боги создали несколько резцов, кузнечные меха и горны. Они сковали из звезд Священное Зерцало, а потом изготовили Магатама – магическое ожерелье из резной яшмы и музыкальные инструменты.


Когда все было готово, великое множество богов пришло к пещере, где скрывалась богиня солнца, и устроили небывалое представление. На верхних ветвях Древа Истины сакаки они развесили Магатама, а на средних повесили Священное Зерцало. Прекрасное пение петухов, чей крик возвещает наступление утра, слышалось со всех сторон, но оно было лишь прелюдией к тому, что за этим последовало.


Богиня Удзумэ (Амэ-но Удзумэ-но Микото – Небесная Богиня Отважная) взяла в руку копье, оплетенное травой евлалией, и сделала головной убор из ветвей Древа Истины сакаки. Затем она перевернула чан и стала танцевать на нем, столь бесстыдно распустив завязки своей одежды, что через какое-то время вызвала громовой хохот богов.


Этот необычный поступок пробудил любопытство Аматэрасу, и она украдкой выглянула наружу. Ее взгляд упал на Священное Зерцало и Аматэрасу изумилась, увидев в нем богиню сверхъестественной красоты. Она вышла из пещеры, и тотчас же перед входом была свита веревка из рисовой соломы, чтобы богиня не могла скрыться назад. Мрак исчез, и снова явился свет.


В итоге Аматэрасу вернулась на Такама-но-хара – Равнину Высокого Неба. С тех пор Амэ-но-Удзумэ, считавшаяся богиней развлечений, стала известна как богиня утренней зари. А Сусаноо боги, посовещавшись, изгнали. Покинув Равнину Высокого неба, Сусаноо совершает нисхождение к верховьям реки Хи в Идзумо…


Отголоски далеких событий?..


Сюжет о том, что богиня солнца Аматэрасу запирается в пещере, и в мире надолго наступает темнота, также находит свои аналоги в мифологии других стран. Так, например, в мифе, относящемся к эпохе древнехеттского царства (хетты – обитатели Анатолийского полуострова, ныне Турция), эти события представлены следующим образом.


«Некогда в давние времена Великий Океан поссорился с небом, землей и родом людским, и он увел к себе вниз, в глубину, небесного Бога Солнца. И в стране стало плохо.… Но с Океаном никто не мог сладить. И Бог Грозы к Телепинусу, своему любимому первенцу, воззвал: «Иди, о Телепинус! Ты отправляйся к Океану, небесного Бога Солнца из Океана обратно приведи». Телепинус пошел к Океану. И Океан его испугался. И ему он отдал свою дочь, и Бога Солнца он ему отдал. И Телепинус Бога Солнца и дочь Океана из Океана обратно привел. И их к Богу Грозы он доставил».


В германо-скандинавской мифологии Фригг с Фрейей оплакивают своих пропавших мужей Одина (верховный бог, он же – бог солнца) и Ода, и на земле царит холод до возвращения богов.


В индийском штате Сикким старинная легенда рассказывает о двух братьях, которые всегда хранили в мире свет и тепло (символы Солнца и Луны). Но однажды огромная жаба проглотила старшего брата. Тогда младший брат покрыл себя черным одеянием, и мир помрачнел, многие погибли. И только когда заверещала летучая мышь, Солнце раскрылось, улыбнулось, и снова появился свет.



Рис. 107. Закатное солнце опускается в океан


Чаще всего подобные сюжеты исследователи связывают с обычными астрономическими событиями ежедневного заката и последующего восхода солнца либо с более редким явлением солнечного затмения. Иногда (как в случае германо-скандинавской мифологии) этот сюжет связывают с сезонными климатическими изменениями. Однако в упомянутых выше древних преданиях речь явно идет не о повторяющихся явлениях, а о каком-то разовом событии. Причем событии весьма продолжительном. Так, скажем, в мифологии ацтеков конец одной из эпох сопровождается отсутствием солнца, которое продолжалось аж 676 лет!..


И если предположить, что за этим сюжетом стоит некое реальное событие, столь значимое, чтобы удостоиться запечатления в древних легендах и преданиях, то явно речь должна идти о событии планетарного масштаба. Ведь оно нашло отражение в мифологии народов, разделенных расстояниями в тысячи километров. Если же «отжать» все излишние поэтические детали, то «в сухом остатке» окажется длительное отсутствие солнца на небосводе (например, по причине того, что на протяжении этого времени небо закрывали плотные облака). А поскольку солнце дает энергию всему живому, это не могло не отразиться на состоянии природы – в том числе в виде похолодания, при котором, конечно же, «было плохо»…


Но что это могло быть за событие?.. И каковы могли быть причины, вызвавшие его?..


Часто длительное исчезновение солнца с небосвода связывается исследователями с событиями ранее упоминавшегося Всемирного Потопа. И действительно, часть подобных древних преданий вполне может быть соотнесена именно с Потопной катастрофой, когда при падении метеорита и вследствие резкой активизации вулканической деятельности в воздух было поднято огромное количество пыли и газов, образовавших плотные облака, на долгое время закрывшие солнце. Последствия, хорошо укладывающиеся в рамки модели так называемой «ударной зимы».


Однако миф об Аматэрасу, судя по всему, относится к периоду, который имел место существенно позже Потопной катастрофы (с которой гораздо лучше связываются космогонические мифы и мифы о создании Японских островов – см. ранее). По целому ряду косвенных признаков (анализом которых мы здесь не будем заниматься) древнехеттский миф о Телепинусе и приведенный выше сюжет германо-скандинавской мифологии также можно отнести ко времени существенно позже Всемирного Потопа. То же самое можно сказать и об индийском мифе о двух братьях, поскольку в Индии имеются совершенно иные описания Потопа.


Но что тогда могло произойти?..


Можно предположить, что в данном случае речь идет о последствиях так называемой Войны Богов, нашедшей отражение в мифологии целого ряда народов. В ходе этой войны высоко развитая древняя цивилизация (представителей которой наши предки и называли «богами») разделилась на два противоборствующих лагеря, втянутых в глобальный конфликт с применением весьма мощного оружия. Оружия, сопоставимого по разрушительной силе с современным ядерным. В частности с Войной Богов исследователи связывают некоторые тексты индийских «Вед» и шумерские плачи. А мы в ходе экспедиций обнаруживали вполне материальные следы этого конфликта в виде огромных воронок, вокруг которых были разбросаны обломки мегалитических сооружений. Подобные следы мы видели, например, в Перу, Боливии и Турции.


При достаточно широкомасштабном подобном конфликте вполне возможно развитие событие по сценарию так называемой «ядерной зимы», когда также в атмосфере образуется плотный слой облаков, надолго закрывающих солнце.



Рис. 108. «Священное озеро» в Саксайуамане (Перу) – воронка от мощного взрыва


Однако в мифологии Японии нет описания каких-либо крупных конфликтов между богами. Раздоры Аматэрасу и Сусаноо явно не сопоставимы с масштабной войной. И даже противостояние двух богов, создавших, согласно преданиям, Иси-но-Ходен (см. ранее), со взбунтовавшимися местными богами на роль крупномасштабной войны тоже не подходит.


На основании этого можно предположить, что Японские острова остались далеко в стороне от территорий, на которых разворачивались основные активные действия Войны Богов. Что однако не спасло эти острова от последствий войны – то есть от аналога «ядерной зимы», последовавшей за этим тотальным конфликтом внутри древней высоко развитой цивилизации. Обитатели Японских островов видели лишь «побочный результат» Войны Богов, в ходе которой солнце надолго скрылось за облаками, и дали ему свое объяснение – такое, какое смогли…


Здесь следует сразу оговориться, что чуть далее мы рассмотрим еще один японский миф, который мог бы претендовать на роль описания непосредственно Войны Богов. Однако он все же больше похож на события, хоть и связанные с этой Войной, но произошедшие чуть позже основных боевых действий.


Сусаноо и Змей


Неизвестно, что подействовало на Сусаноо – то ли неожиданный поступок Аматэрасу, то ли наказание его со стороны богов, – но когда мы вновь встречаемся с ним, он уже совсем позабыл свой злобный нрав. Перемены в его поведении настолько разительны, что некоторые исследователи выдвигают предположение о совмещении в образе Сусаноо нескольких совершенно разных персонажей. Так это или нет – не возьмусь судить. Возможно все…


Итак. Спустившись с Небес, Сусаноо оказался на берегу реки Хи, что в Стране Идзумо (Срединной Стране Тростниковой Равнины). Тут его внимание привлек чей-то плач. Для Сусаноо было так непривычно слышать, что плачет кто-то другой, что он отправился искать причину этого горя и нашел старика и старуху.


Между ними стояла юная дева, руки и ноги которой они нежно гладили и смотрели на нее так печально, будто прощались с ней навсегда. Когда Сусаноо спросил пожилую пару, кто они и почему так горюют, старик отвечал:


– Я – Земной Бог, и зовут меня Аси-надзути (Старец, Гладящий Ноги). Имя моей жены Тэ-надзути (Старуха, Гладящая Руки). Девушка эта – наша дочь, и зовут ее Куси-нада-химэ. Скорбим же мы потому, что вначале у мне было восемь дочерей, но всех их год за годом пожирал восьмирогий Змей, и теперь приближается время, когда Змей сожрет и эту дочь. Ей не спастись, оттого-то мы так сильно и горюем.


Доблестный, быстрый и ярый Сусаноо выслушал эту печальную историю с должным вниманием и, заметив, что девушка чрезвычайно красива, предложил сразить восьмирогого и восьмиглавого Змея, если в награду за его услугу родители отдадут девушку ему в жены. Старики с готовностью согласились.


Тогда Сусаноо превратил Куси-нада-химэ в частый гребень и воткнул его себе в волосы. Потом он велел старикам наварить много саке. Когда саке было готово, он налил его в восемь чанов и стал поджидать, когда появится страшное чудище.


В конце концов Змей явился. У него действительно было восемь голов, восемь рогов, а глаза на всех головах были «красные, как зимняя вишня». Более того, у него было еще и восемь хвостов, а пихты и кипарисы росли у него прямо на спине. В длину он был как восемь холмов и восемь долин. Змей передвигался тяжело и медленно. Когда он обнаружил саке, каждая его голова с жадностью принялась пить соблазнительный напиток до тех пор, пока Змей не опьянел так сильно, что заснул. Тогда Сусаноо, не слишком уже опасаясь, выхватил свой меч десяти пядей в длину и разрубил огромное чудовище на мелкие кусочки.



Рис. 109. Сусаноо поражает Змея


Когда Сусаноо отрубал один из хвостов, лезвие его меча внезапно надломилось, и, наклонившись, он обнаружил меч, называемый «Муракумо-но-Цуруги» («Небесный Меч из Кучащихся Облаков»). Рассудив, что меч, скорее всего, волшебный, он отдал его Небесным Богам.


Победив Змея и исполнив свой долг, Сусаноо превратил частый гребень снова в Куси-нада-химэ и вместе с ней добрался до местечка под названием Суга, что в провинции Идзумо, чтобы отпраздновать свадьбу…


Думаю, читателю даже не надо особо напрягаться, чтобы провести параллели между данной японской легендой и преданиями о битве древнегреческого Зевса с Тифоном, хеттского Тешуба с драконом Иллуянки, а также Георгия-Победоносца со змеем.


Есть версия, что мотив битвы бога с драконом-змеем символически связан с уже упоминавшей Войной Богов, где дракон-змей представляет проигравшую в этой войне сторону. Это вполне согласуется с тем, что сюжет мифа «Сусаноо и Змей» хронологически непосредственно примыкает к сюжету о затворничестве Аматэрасу.


О-кунинуси


Как гласят тексты «Нихонги», от брака Сусаноо и Куси-нада-химэ родился О-кунинуси-но ками («Бог – хозяин большой (великой) страны»). Правда, по мифической генеалогии «Кодзики», О-кунинуси считается потомком Сусаноо уже только в шестом поколении. В этом варианте его отцом был бог Амэ-но-фуюкину-но ками, а матерью богиня Сасикуни-вака-химэ.


О-кунинуси – земное божество, устроитель благополучной жизни людей. С ним связано множество сюжетов, в которых он предстает как добрый и гуманный бог, всегда добивающийся успеха. Первый миф об О-кунинуси рассказывает о зайце-прорицателе из Инаба по имени Акахада-но усаги, об убийстве О-кунинуси раскаленным камнем и о чудесном оживлении его богинями Умуги-химэ и Кисакаи-химэ. Испытания О-кунинуси на этом не заканчиваются. Однажды его братья – ясогами («множество богов») забили в огромное дерево клин, поместили О-кунинуси в образовавшуюся щель, и затем выбили клин. О-кунинуси был раздавлен насмерть. И снова боги воскрешают его. О-кунинуси спасается от стрел преследующих его братьев и по совету бога Оя-бико-но Ками решает отправиться в Нэ-но катасукуни к Сусаноо, который в этом мифе называется «Пылкий и доблестный муж».



Рис. 110. Заяц из Инаба, предсказавший царствование О-кунинуси на Земле


Пошел О-кунинуси в Страну мрака, где давно уж обитал Пылкий и доблестный муж. Когда он приблизился к дворцу, в котором жил Сусаноо, оттуда вышла Первая принцесса Сусэри-бимэ, его дочь, рожденная в Стране мрака. Земной бог и Сусэри-бимэ обменялись взглядами, полными любви, и поняли, что должны стать мужем и женой.


Но у Сусаноо за время жизни в Стране мрака испортился характер. Он посмотрел придирчиво на О-кунинуси и воскликнул:


– Ты уродливый муж из Страны красных равнин! – и отправил его на ночь в жилище, полное змей. Но Сусэри-бимэ успела дать своему любимому Змеиный шарф. Закутавшись в него, О-кунинуси спокойно проспал ночь и вновь явился к Сусаноо. Но тот продолжал гневаться и на следующую ночь отправил в комнату, полную сороконожек и ос. Однако и на этот раз Сусэри-бимэ ухитрилась вручить любимому покрывало, предохраняющее от укусов насекомых. Вновь появился он перед Сусаноо невредимым. Тот схватил лук и пустил стрелу на середину большого поля, покрытого сухой травой, и сказал властно:


– Принеси мне эту стрелу.


Только выбежал О-кунинуси на луг, как Сусаноо поджег траву. Неминуемая гибель ожидала доверчивого бога, и Сусэри-бимэ теперь уж ничем ему помочь не могла. Но появилась мышь со стрелой в зубах, которую ей удалось выхватить из огня. Спрятался О-кунинуси в ее норе. А когда вся трава сгорела, подошел к Сусаноо и вернул стрелу.


Но еще не вся злость вышла из остывшего сердца Пылкого и Доблестного Мужа. Разгневанный успехами О-кунинуси, привел Сусаноо его во дворец и потребовал, чтобы тот очистил себя от сороконожек, которые в мышиной норе покрыли все его тело. Что было делать? Ведь эти твари были кровопийцами и не кусали, пока их не трогали. Сусэри-бимэ незаметно дала О-кунинуси в одну руку плоды волшебного дерева муку, а в другую – красную глину и шепнула: «Смешай их во рту и выплюни». Слюна оказалась ярко-красной. Сусаноо очень развеселился, увидев эти красные плевки. Он решил, что О-кунинуси разжевывает и выплевывает сороконожек, которые успели напиться его крови.


Придумывая одно за другим испытания, Сусаноо так устал, что задремал.


«Нет, не дождаться мне доброго совета от уважаемого предка!» – подумал О-кунинуси. Он привязал длинные волосы Сусаноо к стропилам дворца. Затем посадил на спину Сусэри-бимэ, взял принадлежавшие Сусаноо волшебный меч, лук со стрелами, волшебную лютню и бросился бежать. Но по пути лютня задела дерево, раздались звуки, от которых содрогнулась земля. Сусаноо сразу проснулся, бросился было в погоню, но волосы выдернули стропила дворца, и крыша упала на голову Сусаноо. Несмотря на задержку, он все же настиг беглецов у Ровного прохода из Страны мрака в Страну света. От быстрого бега согрелось сердце Сусаноо. Он остановился и прокричал вслед беглецам:


– Меч и стрелы помогут изгнать тебе братьев. Утопи их нещадно в стремнинах рек. Правь страной Идзумо, а Сусэри-бимэ пусть станет твоей женой. Построй дворец. Пусть крыша его вознесется до самой Равнины высокого неба. Живи в нем долго-долго.


Получив таким странным образом нужный ему совет и благословение, О-кунинуси выполнил все, что наказал ему божественный тесть, и стал правителем Идзуми…


Следующий цикл мифов повествует уже о том, как О-кунинуси устраивает мир. В этом ему помогает божество-карлик Суку-набикона. Вместе они сажают деревья и травы, знакомят человека со способами врачевания недугов и определяют средства защиты от бедствий, причиняемых птицами, зверями и пресмыкающимися, то есть выступают в роли культурных героев или богов-цивилизаторов.


Небесные посланцы


Некоторое время О-кунинуси управляет землей. Так продолжается до тех пор, пока небесные боги, собравшиеся на Равнине Высокого Неба, не начали высказывать недовольство некими «нарушениями спокойствия» в Срединной Стране Тростниковой Равнины (Идзумо).


Что именно вызвало возмущение небесных богов, так до конца и не ясно. Нам сообщается лишь, что «тогда равнины, скалы, деревья и травы еще умели говорить. По ночам они издавали шум, подобный треску пламени, а в дневное время гудели, как мухи в пятую луну». Боги взирали с небесной высоты и видели, что злые подземные духи все больше и больше заселяют землю. Ни днем, ни ночью не было от них спокойствия. Вдобавок некоторые земные божества стали «вести себя предосудительно».



Рис. 111. Подземные духи


Боги решили положить конец этим «беспорядкам». Сначала эта задача была возложена на Осхи-Хоми («Светлокудрый»), одного из высших небесных богов, которому было назначено снизойти на землю и править ею. Однако едва только вступил он на «плавающий мост», как услышал шум раздоров и суматохи, вернулся назад и сказал:


– Изберите вместо меня другое божество совершить это дело.


Тогда Така-ми-мусуби (Бог Высокого Священного Творения) и Аматэрасу решили отправить Ниниги («Юноша – Бог Изобилия Рисовых Колосьев»), внука (по одной из версий, сына) Аматэрасу, править Срединной Страной Тростниковой Равнины, искоренить мятеж и принести мир и процветание на землю. Они созвали богов «в русло высохшего небесного потока» на совещание. И богиня солнца сказала:


– В мире царят неустройство и смятение. Божество должно снизойти к ним, чтобы приготовить почву для принца Ниниги, который должен ею управлять. Кого же нам послать?


Боги решили отправить Амэ-но-хохи – Бога Небесного Рисового Колоса. И Амэ-но-хохи спустился на землю. Однако вместо того, чтобы вмешаться в происходящее на земле, он наоборот почему-то решил адаптироваться к местным условиям. Ему жилось там так счастливо, что он почти совсем забыл о данных ему поручениях небесными божествами. Амэ-но-хохи жил в мире со злыми духами, а беспорядки, и неустройство царствовали по-прежнему.


Три года ждали известий Така-ми-мусуби и Аматэрасу, но все напрасно. Тогда на место Амэ-но-хохи был отправлен его сын «Небесный Бог – Дух Страны». Тот, однако, придерживался точно такой же линии поведения, что и его отец, и игнорировал приказы богов. Третьим посланником стал Амэ-но-вака-хико (Небесный Юнец).


Боги сказали:


– Пошлем Амэ-но-вака-хико, юного небесного принца, он будет тщательно следовать нашему приказанию.


Они дали ему огромный небесный лук для дичи и небесную оперенную стрелу, которая всегда попадала в цель.


– С этим ты должен начать войну против злых подземных духов и водворить порядок в стране!..


Но едва только юный принц опустился на морской берег, перед ним очутилась дивно прекрасная принцесса Сита-Тэру-химэ (та самая земная богиня, которую некоторые исследователи путают с богиней солнца Аматэрасу – см. ранее). Ее грациозность очаровала Амэ-но-вака-хико. Он любовался ею и не мог отвести от нее взора. Вскоре после этого они вступили в брак.


Миновало восемь лет. Юный принц убивал время веселыми пиршествами и удовольствиями. Ни разу даже не пытался он водворить на земле мир и порядок; он даже вошел в контакт с земными богами и стал действовать с ними заодно наперекор небесным богам, чтобы владычествовать надо всею землею самостоятельно.


И снова собрались небесные боги в русле тихого небесного потока. Богиня Солнца сказала:


– Наш посол слишком медлит с ответом. Кого послать нам, чтобы разведать причину его медлительности?


Было решено отправить самку фазана по имени Накимэ («Плачущая Женщина»), чтобы узнать, что происходит в Идзумо.


– Ступай к Амэ-но-вака-хико и скажи: «Боги неба послали тебя в страну камышей, чтобы восстановить мир и низвергнуть злых духов той страны. Восемь лет ты хранил молчание. Что за причина тому?»



Рис. 112. Самка фазана – посланница небесных богов


Самка фазана слетела вниз и уселась на верхушку коричного дерева, которое росло у ворот перед дворцом принца Амэ-но-вака-хико, и повторила от слова до слова наказ, но не получила никакого ответа – принц просто не услышал ее. Зато услышала ее приближенная Ама-но-загу, которая явилась к принцу и сказала:


– Крик фазана предвещает бедствие! Возьми лук и стрелу и убей его.


И Амэ-но-вака-хико, ни о чем не думая, прострелил присланной к нему самке фазана сердце. Небесная стрела понеслась все дальше, и дальше. Быстро, как ветер, мчалась она через воздушные пространства и, наконец, разорвала облака и упала к ногам богини солнца, сидевшей на своем троне. Аматэрасу увидела, что это была одна из тех стрел, которыми вооружили принца, и что перья ее были запятнаны кровью. Тогда она подняла стрелу и отбросила ее далеко от себя.


– Если этой стрелою посол наш метил в злых земных духов, то она не ранит юного принца; но если сердце Амэ-но-вака-хико испорчено – пусть стрела убьет его.


И случилось так, что когда принц предавался отдохновению после того как с большим торжеством отпраздновал жатву, стрела безошибочно примчалась к своей цели и пронзила его сердце...


Громко вскрикнула принцесса, увидев мертвым своего юного супруга. Плач Сита-тэру-химэ достиг самих Небес, ведь она любила своего господина и не смогла распознать в его внезапной смерти справедливую месть Богов. Она плакала так громко и жалобно, что небожители услыхали ее. Поднялся сильный ветер, и тело Амэ-но-вака-хико взлетело вверх на Равнину Высокого Неба.


Был выстроен огромный погребальный дом, в который положили усопшего. Восемь дней и восемь ночей не прекращались плач и стенания. Дикий гусь на реке, цапля, зимородок, воробей и фазан в великой скорби оплакивали погибшего.


В то время друг Амэ-но-вака-хико, которого звали Адзи-сики-така («Юноша – Высокий Бог Плугов»), услышал печальные погребальные песни, доносившиеся с Небес. Поэтому он отправился выразить свои соболезнования.


Адзи-сики-така так сильно был похож на покойного, что, когда родители, родственники, жена и дети Амэ-но-вака-хико увидели его, они воскликнули:


– Наш господин по-прежнему жив!


Это здорово разозлило Адзи-сики-така. Он вытащил свой меч и разрубил погребальный дом, да так, что тот упал на Землю и превратился в гору Мояма (Погребальная Гора)…



Рис. 113. Мавзолей – погребальный дом


После этого еще двух богов – Такэмикад-зути и Амэ-но-торифунэ-но ками – послали в Срединную Страну Тростниковой Равнины. Лишь они смогли успешно справиться со своей миссией и вернулись на Небеса с благоприятным докладом о том, что все уже готово к прибытию Божественного Внука – принца Ниниги. Однако в повествованиях первоисточников о том, как именно Такэмикад-зути и Амэ-но-торифунэ-но ками добились нужного для небесных богов результата, имеется очень серьезное разногласие.


Небесных посланцев на земле встречает О-кунинуси. Узнав, кто они и причину их появления на земле, он говорит, что согласия на передачу земли под власть Ниниги сам дать не может, а что решить должен его сын Кото-сиронуси. Согласно «Нихонги», О-кунинуси и его сын добровольно передают управление землей небесным богам. В «Кодзики» Кото-сиронуси прячется от прибывших богов, а другой сын О-кунинуси – Такаминаката – вступает в единоборство с Такэмикад-зути. Последний одерживает верх, и земля передается небесным богам.


В тексте же «Когосюи» совершенно иная трактовка событий. Согласно этому источнику, небесные посланцы обнажили свои мечи, сели со скрещенными ногами на их лезвия и начали войну с земными духами. И лишь после того, как Такэмикад-зути и Амэ-но-торифунэ-но ками подчинили всех, кто сопротивлялся их божественным войскам, О-кунинуси и его сын уступают бразды правления землей. После чего сильнейшие земные божества «сокрылись, чтобы управлять скрытыми вещами». Таким образом, в этом варианте оказывается, что далеко не все земные боги добровольно подчинялись и включались в новую властную структуру…


Некоторые соображения


Вариант перехода власти в Срединной Стране Тростниковой Равнины от земных богов к богам небесным, изложенный в «Когосюи», на первый взгляд, можно было бы сопоставить с уже упоминавшейся Войной Богов – тотальным конфликтом внутри древней высоко развитой цивилизации. Однако, по моему мнению, такая прямолинейная трактовка будет тут не верна. Дело в том, что, во-первых, в мифологиях других стран крупномасштабный конфликт определенно происходит между двумя группами небесных богов, хоть порой они и правят вполне земными городами и народами. А во-вторых, переход власти от одного бога к другому вообще нередко сопровождался какими-либо локальными стычками и противоборствами. И в данном мифе можно обнаружить вполне определенные пересечения с подобными эпизодами в ханаанских и хеттских преданиях (а также в древнегреческой мифологии, корни которой уходят вглубь этих преданий).


Пожалуй, ситуация, описанная в японском мифе, больше похожа на некую «зачистку территорий» уже на финальной стадии противостояния – тогда, когда основные военные действия с применением мощного оружия уже закончились, и по крайней мере ядро сопротивлявшейся стороны уже было разгромлено. Разгромлено далеко за пределами Японского архипелага. Здесь же, на островах, если и были союзники проигравшей в Войне Богов стороны, то силы у них были не столь велики, чтобы втягиваться в длительный военный конфликт.


С этих позиций становится вполне объяснимо и расхождение в первоисточниках. Какие-то земные боги добровольно подчинились новой власти. А для подавления тех, кто все-таки решил оказать какое-то сопротивление, не потребовалось задействовать серьезные войска и мощное оружие – вполне хватило лишь сил «посланцев», которые были отнюдь не первостепенными богами. Кто-то оказался очевидцем мирного варианта, а кто-то застал и вооруженное подавление очагов сопротивления – вот и разные сценарии развития событий в разных текстах…



Рис. 114. Война Богов в индийских «Ведах»


В древних японских мифах можно уловить и мотивы противостояния, которое вылилось в Войну Богов.


В книге автора «Обитаемый остров Земля» рассматривалась гипотеза, в соответствии с которой конфликт между двумя группами высоко развитой цивилизации не ограничивался лишь борьбой за власть. Если вкратце, то это было противостояние двух идеологий, двух мировоззренческих позиций – в том числе и (то, что для нас наиболее значимо) двух вариантов взаимоотношений с человечеством.


До конфликта имел место так называемый «период цивилизаторства», когда боги многому обучили людей – приемам земледелия, металлургии, ткачества и прочих ремесел, дали навыки выживания. Кстати, это также нашло отражение в японских преданиях. Например, в рассказе о деятельности бога О-кунинуси и карлика Суку-набикона по благоустройству земли. И если судить по текстам (больше не японским, а других народов), а также сохранившимся отголоскам древних знаний, боги-цивилизаторы несколько увлеклись и дали людям такое знание, каковым, по мнению другой части богов, люди не должны были обладать. В частности не исключено, что некоторая часть этого «божественного знания» относилась к тому, что мы сейчас называем экстрасенсорными способностями и техниками, о чем весьма красноречиво говорит, например, легенда индейцев киче, описывая способности «первых людей»:


«Они были наделены проницательностью; они видели, и их взгляд тотчас же достигал своей цели. Они преуспевали в видении, они преуспевали в знании всего, что имеется на свете. Когда они смотрели вокруг, они сразу же видели и созерцали от верха до низа свод небес и внутренность земли. Они видели даже вещи, скрытые в глубокой темноте; они сразу видели весь мир, не делая (даже) попытки двигаться; и они видели его с того места, где они находились. Велика была мудрость их, их зрение достигало лесов, скал, озер, морей, гор и долин».


К подобным способностям относится между прочим и часто упоминаемое в древних мифах самых разных народов «умение разговаривать» с животными, птицами и рыбами, деревьями и даже камнями…


Итак, другая группа богов решила, что человек должен не получать знание богов, а лишь служить богам. Эти боги считали, что «божественное» знание и умение человеку излишне – в том числе умение общаться с «говорящими» деревьями и камнями. Не правда ли есть определенное пересечение с одним из моментов ранее приведенного японского мифа, в котором указывается, что именно раздражало небесных богов?..


«Тогда равнины, скалы, деревья и травы еще умели говорить. По ночам они издавали шум, подобный треску пламени, а в дневное время гудели, как мухи в пятую луну».


Раз тогда был подобный «шум», значит и человек его «слышал»…


Увы. Победили те боги, кто стоял не за знание людей, а за слепую веру и служение богам.


Впрочем, полностью истребить упомянутые выше навыки людей в Японии не удалось. И в синтоизме, и в традиционных верованиях айнов приемы так называемой «практической магии» в той или иной мере сохранились. Как сохранилась и традиция обращения к ками – духам окружающих объектов…



Рис. 115. Инструкция по обращению к ками Иси-но-Ходен


Воцарение Ниниги на земле


Когда небесные посланники расчистили путь для принца Ниниги, Аматэрасу воскликнула из своего сверкающего золотом дворца, обращаясь нему: «Выйди из твоих небесных скалистых палат и отправляйся управлять тучными нивами вечно зеленых рисовых полей».


Она дала ему много подарков – драгоценные камни из недр небесных гор, кристаллы, прозрачные, как солнечный луч, и меч, который ее брат, Сусаноо извлек из хвоста страшного дракона. Она дала ему также и Божественное Зерцало, чье сияние некогда выманило ее из пещеры, и сказала при этом: «Тщательно храни это зеркало, как только ты заглянешь в него, оно покажет тебе мой образ».


С позиций современного человека можно было бы сказать, что Аматэрасу дала Ниниги нечто типа мобильного телефона с функцией телекоммуникации…


Как считается, ныне Божественное Зерцало, в которое смотрелась Аматэрасу, богиня солнца, покоится в Исэ-дзингу – основной синтоистской святыне Японии. Это целый храмовый комплекс. Главный храм закрыт высоким деревянным забором, и доступ в главное святилище ограничен – вход разрешен только священнослужителям высшего ранга и членам императорской фамилии. Основная кумирня огорожена в общем счете четырьмя заборами, и посетители могут увидеть только фрагменты крыши. В эту кумирню имеют право входить только император и императрица. Комплекс обслуживают около ста священнослужителей.


Как зеркало, так меч и прочие «божественные предметы» никому не показывают под предлогом, что их может видеть только император, а обычному человеку их увидеть невозможно, поскольку он не является потомком богов…



Рис. 116. Один из павильонов комплекса Исэ-дзингу


Сопровождать Ниниги в его путешествии на землю отправили целую группу богов, в том числе и ту веселую богиню танца и веселья Удзумэ, чей танец так позабавил богов, что их смех выманил Аматэрасу из пещеры.


Не успел Ниниги и его спутники пробраться через облака и появиться на небесной развилке из восьми дорог, как они увидели гигантское существо с огромными, ярко светящимися глазами. Вид гиганта был так грозен, что боги, за исключением веселой и очаровательной Удзумэ, испугались и решили повернуть назад с намерением отказаться от своей миссии. Но Удзумэ подошла к великану и спросила, кто он такой и как он смеет мешать им следовать дальше. Великан отвечал: «Я – Бог Полевых Дорог. Я пришел выразить свое почтение Ниниги и прошу оказать мне честь быть его проводником. Вернись к своему повелителю, о прекрасная Удзумэ, и передай ему мои слова!»


Удзумэ вернулась и передала послание великана богам, которые так постыдно отступили. Когда те услышали хорошую весть, то очень обрадовались, снова пробились сквозь облака, отдохнули на Небесном Плывущем Мосту и, в конце концов, достигли вершины горы Такатихи, где и спустились на землю.


Ниниги в сопровождении Бога Полевых Дорог пропутешествовал из конца в конец по царству, которым должен был править. Он осмотрел цепи гор и озер, широкие поля камыша и бесконечные сосновые леса, реки и долины. Когда Ниниги добрался до одного особенно очаровательного местечка, он решил возвести там дворец. В благодарность Богу Полевых Дорог, услугами которого Ниниги остался очень доволен, он отдал в жены великану веселую Удзумэ (которая, впрочем, если судить по текстам, совершенно не возражала против этого).



Рис. 117. Боги спустились на гору Такатихи


Однажды, прогуливаясь по берегу, Ниниги увидел прекрасную девушку и познакомился с ней. Ее звали Ко-но-хана-но-сакуя-бимэ («Дева Цветения Цветов на Деревьях»). Это была дочь Оо-яма-цуми-но ками («Бога – Духа Больших Гор»). Ниниги влюбился в Ко-но-хана-но-сакуя-бимэ и поспешно отправился к ее отцу, чтобы попросить руки его дочери.


Однако у Бога – Духа Больших Гор была и старшая дочь по имени Ива-нага-химэ («Дева Долговечности Скал»). Поэтому он послал к Ниниги обеих своих дочерей с роскошными одеяньями и драгоценными подарками, надеясь, что Ниниги выберет все-таки старшую из сестер. Но принц любил только дивно прекрасную принцессу Ко-но-хана-но-сакуя-бимэ и даже взором не оделил ее старшую сестру. Такое пренебрежение невероятно разозлило Ива-нага-химэ. Она, позабыв о скромности, закричала сгоряча:


– Если б ты выбрал меня, ты и твои дети жили бы долго на земле! Но раз ты выбрал мою сестру, ты и дети твои умрут так же быстро, как отцветают цветы на деревьях, так же быстро, как пропадет румянец на щеках моей сестры!


Вот поэтому, как считается, человеческая жизнь так коротка в сравнении с жизнью прежних богов…



Рис. 118. Цветы на деревьях недолговечны


Несмотря на это, Ниниги и Ко-но-хана-но-сакуя-бимэ какое-то время жили вместе счастливо.


Но однажды ревность лишила Ниниги спокойствия духа. Причин ревновать у него не было, и Коно-хана-но-сакуя-бимэ сильно обидело такое обращение мужа. В скорби и отчаянии заперлась принцесса в своем дворце и приказала поджечь его. Зашевелились огненные языки и стали въедаться все глубже и глубже в стены здания. Ниниги, увидев огонь, остолбенел в отчаянии и ужасе. Но внезапно из пылающего здания выбежали три маленьких мальчика. Это были сыновья Ниниги, которые родились в пламени. И к великой радости Ниниги его жена также не погибла в огне – она невредимая вышла к нему навстречу. Он бросился к ее ногам и молил о прощении…


Среди родившихся в огне детей Ниниги был и Хоори-но-микото, которому предстояло стать дедом первого Микадо (императора) Японии. А потомкам некоторых других богов из свиты принца Ниниги, спустившихся с ним с небес, предстояло стать родоначальниками крупных родов, действовавших в историческое время и чтивших каждый своего «божественного» предка. Так, Амэ-но-коянэ назван предком мурадзи (членов рода, считавшихся потомками богов и поэтому занимавших высокое положение) из рода Накатоми. Футодама считается предком высших членов рода Имибэ и т. д. («Кодзики», св. I).


Во дворце Бога – повелителя морей


Из трех сыновей Ниниги, появившихся в пламени, двое стали главными персонажами еще одного предания, которое по сюжету во многом пересекается с ранее упоминавшейся легендой (когда речь шла о подводных объектах возле острова Йонагуни).


Согласно этому преданию, Ходэри-но-микото был искусным рыбаком, а его младший брат Хоори-но-микото – умелым охотником. С этими занятиями связаны прозвища братьев: Ходэри – Умисатибико («Юноша, удачливый на море») и Хоори – Ямасатибико («Юноша, удачливый в горах»).


Однажды Хоори предложил брату поменяться занятиями и отдал ему свой лук, взяв его удочку. Так они и сделали, но старший брат, который всегда был удачлив на рыбалке, вернулся домой с охоты без добычи. Поэтому он отдал младшему брату лук и стрелы и попросил вернуть принадлежавший ему рыболовный крючок. Но так случилось, что Хоори, ловя рыбу, потерял крючок брата. Благородное предложение подарить брату новый крючок взамен потерянного было презрительно отвергнуто. Он также отказался принять целый поднос с горой крючков из-за убежденности в том, что каждая вещь имеет душу и потому уникальна. На предложение Хоори старший брат лишь ответил:


– Это не мой старый крючок, хоть этих новых и много, я все равно их не возьму!


Тогда Хоори, опечаленный такой непреклонностью брата, спустился к берегу моря и там дал волю своему горю. Добрый старик по имени Сико-цути-но-Одзи («Старец Соленых Морских Вод») спросил:


– О чем ты здесь так горюешь?


Когда Хоори поведал ему свою печальную историю, старец сказал:


– Не печалься. Я все устрою.


Верный своим словам, старец тут же сделал корзину, усадил в нее Хоори и опустил корзину в море. Погрузившись глубоко в воду, Хоори очутился на дне, густо заросшем морскими водорослями. Там он выбрался из корзины и в конечном итоге оказался перед Дворцом Морского Бога.


По неизвестным причинам в качестве Морского Бога в этом мифе фигурирует вовсе не Сусаноо, которому ранее (при распределении богами Идзанаги и Идзанами сфер влияния между своими детьми) были отданы морские просторы. Здесь у Морского Бога другое имя – Ватацуми-но Ками. И с Сусаноо не прослеживается никакой связи. Вдобавок, судя по контексту, Ватацуми-но Ками – не просто бог, он еще и Дракон…



Рис. 119. Морской Бог в образе Дракона


Дворец Ватацуми-но Ками выглядел очень внушительно. Он был обнесен зубчатыми стенами с бойницами и величественными башнями. У ворот бил чистый родник, а над родником росло коричное дерево, в тени которого Хоори и остановился.


Не долго успел он простоять там, как появилась красивая девушка. Это была дочь Морского Бога – Тоё-тама-бимэ («Дева Обильных Жемчужин»). Она уже собиралась зачерпнуть воды, когда, подняв глаза, заметила незнакомца и, обеспокоившись, тотчас же исчезла, чтобы рассказать об увиденном матери с отцом.


Морской Бог, услышав новость, «приготовил подушку, сложенную в восемь раз», и пригласил незнакомца во дворец, спросив своего гостя, чем они обязаны такой чести. Когда Хоори рассказал о печальной пропаже крючка старшего брата, Морской Бог призвал всех рыб своего царства «с широкими плавниками и с узкими плавниками». И когда тысячи и тысячи рыб собрались на его зов, у одной из них – рыбы Тай («Красная Дева») – во рту обнаружился застрявший крючок.


Затем Хоори взял в жены Тоё-тама-бимэ, и они зажили вместе в подводном дворце. Три года все было хорошо, но через некоторое время Хоори захлестнула ностальгия, и ему очень сильно захотел повидать свою родную землю. Возможно, он не забыл, что так и не вернул крючок своему старшему брату.


Такие вполне естественные чувства тронули сердце любящей Тоё-тама-бимэ. Она пошла к отцу и поведала ему о своей печали. Морской Бог, который всегда был вежлив и обходителен, никоим образом не осудил поведения своего зятя. Наоборот, он одарил его Драгоценным Камнем Прилива и Драгоценным Камнем Отлива, сказав при этом:


– Если ты бросишь в воду Драгоценный Камень Прилива, то внезапно наступит прилив и захлестнет твоего старшего брата. Но если твой брат раскается и станет просить прощения, брось в воду другой Камень, сразу наступит отлив, и так ты спасешь своего старшего брата. Если ты так напугаешь его, твой старший брат добровольно подчинится тебе.


Как раз перед тем, как Хоори-но-микото отправиться в путь, к нему пришла жена и сообщила, что вскоре подарит ему ребенка. На прощание она сказала:


– В один прекрасный день, когда ветры и волны взволнуются, я обязательно выйду на берег. Построй для меня дом и жди меня там.


Когда Хоори добрался, наконец, в родные места, он нашел там своего старшего брата, который очень сожалел о случившемся. Хоори сразу же отдал брату его крючок и принес свои извинения, которые были с готовностью приняты. Хотя через какое-то время Ходэри опять стал предъявлять претензии своему младшему брату, и Хоори пришлось все-таки воспользоваться Камнями Прилива и Отлива, которые ему подарил Морской Бог, после чего всяким конфликтам между братьями был положен конец…


Хоори построил на берегу хижину, крытую перьями баклана. И вскоре туда прибыла его жена Тоё-тама-бимэ со своей сестрой.


Наконец пришло время Тоё-тама-бимэ рожать, и она попросила супруга не смотреть на ее роды, но тот нарушил обещание и подсмотрел сквозь щель покоев царицы. Когда Хоори посмотрел на супругу, она превратилась в дракона и вернулась в море, оставив родившегося сына на попечение Хоори. Возмужав, мальчик женился на младшей сестре Тоё-тама-бимэ по имени Тамаёри-химэ (то есть на своей тетке) и стал отцом четырех детей, самый младший из которых был Каму-ямато-иварэ-бико-но микото («Юноша – Бог Иварэ из Божественного Ямато»). Он, как говорят, стал первым императором Японии и ныне известен как Дзимму-тэнно.



Рис. 120. Каму-ямато-иварэ-бико-но микото (Дзимму)


Небесное происхождение богов и людей


На этом повествование о богах в японской мифологии, собственно, практически заканчивается. Если где-то какие-то боги еще и упоминаются, то их активность минимальна, и складывается впечатление, что они введены в сюжет искусственно и исключительно ради усиления интриги или подчеркивания важности какого-либо действия главных персонажей. Так что другие легенды и предания мы рассматривать здесь не будем…


Как можно было уже неоднократно убедиться, оказывается, что японская мифология не является чем-то абсолютно уникальным или особенным. В ней обнаруживается целая масса пересечений с мифологией других, самых разных народов, и пересечений порой весьма детальных. Сходство сюжетов настолько велико, что при чтении легенд и преданий никакого ощущения сколь-нибудь значительной изоляции или оторванности японской культуры от общемирового хода истории совсем не возникает. Пожалуй, даже наоборот – постепенно нарастает уверенность в том, что в японской мифологии нашли отражение те же самые события, что зафиксированы в легендах и преданиях других народов. Только японская мифология (например, в сравнении с египетской, шумерской или мезоамериканской) выглядит каким-то урезанным, укороченным вариантом, в котором пропущены не только некоторые детали, но и целые куски.


В частности, практически ничего нет внятного по столь животрепещущему вопросу как происхождение людей. Да, вопрос генеалогии императорского дома и родоначальников крупных родов представлен довольно детально. Как утверждается, они происходят от небесных богов. А вот происхождению людей в целом внимания практически не уделяется. И в японской мифологии, и в мифологии айнов.


Вспомним, например, у айнов: «Обхватив друг друга, Небесный Змей и Богиня-Солнце слились в Первую Молнию. Радостно грохоча, спустились они на Первую Землю, отчего сами собой возникли верх и низ. Змеи сотворили мир, а с ним и Айойну, который создал людей, подарил им ремесла и умение выжить». И все…


Весь процесс появления людей сводится к единственному биту информации – людей создал бог Айойна. И ни слова о том, как, почему, зачем и с какой целью. Создал и создал. Даже менее информативно, чем в Ветхом Завете, где создание человека является частью общего процесса созидания мироздания. А уж с развернутым древнешумерским вариантом, где процедура создания человека описана вплоть до мельчайших деталей, и сравнивать не приходится.



Рис. 121. Откуда произошли обитатели Японских островов?..


Подобная «скромность» мифологии жителей Японского архипелага по вопросу происхождения человека на первый взгляд кажется странной. Однако она может иметь и вполне простое объяснение. Если верна высказанная ранее гипотеза о том, что мифология Японии начинается с описания событий, имевших место лишь после Всемирного Потопа, то отсутствие в ней информации о происхождении человека – естественное побочное следствие того, что в ходе Потопной катастрофы погибли все, кто мог бы сохранить хоть какие-то сведения о возникновении человечества, имевшего место существенно ранее. Ведь здесь нет повествований о Ное, Утнапишти или каком-то другом выжившем при Потопе персонаже…


В этой ситуации более чем загадочным выглядит утверждение еще одного айнского предания, которое гласит следующее:


«Было время, когда первые айны спустились из Страны облаков на землю, полюбили ее, занялись охотой и рыболовством, чтобы питаться, танцевать и плодить детей».


Фраза «спустились из Страны облаков на землю» достаточно однозначна. Она прямо указывает – предки айнов спустились на землю… с неба!..



Рис. 122. Предки айнов спустились с неба?..


Допустим, небесное происхождение богов нам совершенно привычно. На этом утверждении сходится подавляющее большинство легенд и преданий самых разных народов. Не противоречит оно и тому, что «богами» наши древние предки называли представителей древней высоко развитой в техническом отношении цивилизации, поскольку имеется целый ряд фактов, указывающих именно на инопланетное происхождение этой цивилизации (данный вопрос детально рассмотрен в уже упоминавшейся книге автора «Обитаемый остров Земля»). А откуда могли прибыть представители инопланетной цивилизации?.. Конечно же, с «неба»!..


Привычно также и утверждение, что император является потомком небесных богов. Многие европейские короли (по крайней мере до полного утверждения христианства) вели свою родословную от богов, а египетский фараон считался живым воплощение бога на земле – бога небесного. Но чтобы все человечество было потомками небесных предков!?. Утверждение, как минимум, весьма сомнительное…


Правда, на первый взгляд кажется, что в предании речь идет не обо всем человечестве, а лишь о предках айнов. Однако в айнской мифологии есть и такой текст:


«Позднее, когда дети Айойны во множестве расселились по свету, один из них – царь страны Пан – пожелал жениться на собственной дочери. Не было вокруг никого, кто не побоялся бы пойти против воли владыки. В отчаянии убежала царевна вместе с любимым псом за Великое Море. Там, на далеком берегу, родились у нее дети. От них-то и пошел народ, называющий себя Айны, что означает – «Настоящие люди»».


Из этого текста следует, что из некоей Страны облаков на землю спустились все-таки предки не только айнов.


Может ли быть такое?..



Рис. 123. Фигурка догу в Национальном музее Токио


Культура Дзёмон, связываемая историками именно с айнами (или протоайнами), характеризуется в том числе наличием таких забавных предметов, как догу.


Догу – глиняная, чаще всего антропоморфная (то есть изображающая человека или человекообразное существо) фигурка, покрытая резным или веревочным («дзёмон» – «веревка») орнаментом. Самые древние догу, датированные X-IV тысячелетием до нашей эры, имеют плоскую форму и характеризуются отсутствием четких контуров конечностей или лица. Появление первых объемных фигурок догу историки относят к III тысячелетию до нашей эры. Высота таких фигурок колеблется от 3 до 30 сантиметров. Археологи находят догу в земле зарытыми на небольшую глубину и прикрытыми камнями – словно бы похороненных по неизвестным уже канонам. Общее количество фигурок догу, найденных к настоящему времени, более 15 тысяч.


Вот, что по этому поводу пишет знаменитая электронная энциклопедия «Википедия»:


«Большая часть догу – это женские фигурки с ярко выраженными вторичными половыми признаками. Часто догу изображают беременную женщину. Эти фигурки находят как правило разбитыми или закопанными в землю. Точных данных о предназначении догу пока нет. Наиболее аргументированными являются предположения, что эти фигурки использовались в обрядах, связанных с культом плодородия. Японский исследователь Явата Итиро также полагает, что догу могли использовать при лечении больных, при этом разбивалась та часть тела статуэтки, что соответствовала больной части тела человека. Некоторыми исследователями отмечается характерное отсутствие правой руки у фигурок. Догу были, как предполагают, амулетами. С их помощью устанавливалась связь человека с высшими силами природы: дождем, ветром, грозой, вулканами, солнцем. Вся поверхность догу покрыта зигзагами, треугольниками, полукружиями и дисками – символическими изображениями высших сил. С помощью догу древние японцы пытались добиться прекращения стихийных бедствий: проливных дождей, засухи, извержения вулканов».


Однако «Википедия», провозглашая себя «свободной энциклопедией», совершенно не любит приводить какие-либо факты и версии, идущие вразрез с позицией академической истории и представляющие альтернативные направления исследований. Так и в этом случае. «Википедия» почему-то «забыла» упомянуть о том, что еще в середине ХХ века родоначальник палеоуфологии, известный писатель-фантаст Александр Казанцев предположил, что статуэтки изображают существ, одетых в космические скафандры со щелевидными очками, фильтрами для дыхания и манипуляторами в рукавах и штанинах.



Рис. 124. Писатель-фантаст Александр Казанцев


Скафандр, по мнению Казанцева, состоял из двух частей – жесткой и надувной. К аналогическому выводу позже пришли Эрих фон Деникен, другие палеоуфологи, а также американские конструкторы космических скафандров, которым Казанцев направлял фото статуэток. В благодарность за внимание к истории своих островов, японцы подарили ему для исследований несколько догу.


В 1990-е годы руководитель Объединения «Космопоиск» Вадим Чернобров выдвинул предположение, что кажущаяся излишней, почти карикатурная «округлость» форм догу возникла на самом деле не из-за надутого скафандра, а является следствием того, что существ относительно нормального телосложения в скафандрах очевидцы (пловцы и ныряльщики за жемчугом) наблюдали не на суше, а в воде – толща воды может создавать именно такие оптические искажения.


В настоящее время догу считаются важным свидетельством в подтверждение палеоконтакта. Кроме Японии такие статуэтки находятся всего в нескольких музеях в мире. В России имеется около двух десятков догу – все у членов «Космопоиска».


Историки же обычно при находке каких-либо древних статуэток считают их изображениями либо богов, которым поклонялись древние люди, либо особо почитаемых ими предков. И если соединить последний вариант с гипотезой Казанцева, то получится, что айны изображали своих предков… в космических скафандрах!..



Рис. 125. Вадим Чернобров


Действительно ли предки айнов облачались в космические скафандры?..


Лично мне это представляется крайне сомнительным. Есть ведь еще вариант, что догу изображают вовсе не предков айнов, а богов – представителей инопланетной цивилизации. Бог в скафандре – все-таки более вероятный образ. Однако и тут не все гладко.


Дело в том, что если действительно в данном случае мы видим изображение скафандра, то он имеет весьма примитивную и далеко не самую рациональную конструкцию. Для богов – представителей инопланетной цивилизации, способной преодолевать межзвездные расстояния (ведь в Солнечной системе нет других планет, пригодных для жизни антропоморфных существ), такая конструкция скафандра уж слишком архаична. Цивилизация, ушедшая далеко вперед в производстве летательных аппаратов и решении проблем преодоления огромных расстояний, заведомо должна была уйти и далеко вперед в технологиях и приемах в области создания одеяния, предназначенного для пребывания в условиях иного (высокого или низкого – не важно) давления. Это, по-моему, очевидно.


Так что более логичной представляется версия Черноброва о том, что если догу – изображение богов, то не в космическом скафандре, а в облачении для проведении каких-то специфических работ под водой. Хотя, на мой взгляд, и в этом случае столь высоко развитая цивилизация, каковой предстает в древних легендах и преданиях цивилизация «небесных богов», должна была иметь более совершенные скафандры…



Рис. 126. Догу из личной коллекции Александра Казанцева


Но как же тогда быть с мифом айнов о небесном происхождении их предков?..


Думаю, что здесь, как это часто бывает в отношении конкретных деталей древних мифов, текст нельзя воспринимать дословно. Фраза «предки… спустились из Страны облаков» вполне может иметь и иносказательный смысл.


Если взять, например, шумерский вариант, в котором создание человека, описанное до мельчайших подробностей, оказывается не просто делом рук богов, а представляет собой результат искусственной гибридизации местной «говорящей мартышки» и провинившегося мятежного бога, то получится, что один из «предков» человека… был небесным богом. Мало того, что часто в мифологии понятия «создатель» и «родитель» смешиваются. Так еще и в генетической основе человека оказывается частица генотипа богов. А это вполне можно обобщить фразой, что «предок» человека «спустился с неба». Впрочем, в некотором смысле тоже самое подразумевается и в христианстве – человек имеет в себе не только «тварное», материальное, но и «божественное начало»…


Тории


Однако параллели японской культуры с общемировой прослеживаются не только в мифологии. Определенные аналогии можно найти и в некоторых моментах религиозных представлений, традиций и обрядов. Например, в таком элементе как тории, которые считаются исключительно японским атрибутом.


Тории – это П-образные ритуальные ворота из двух чуть наклоненных друг к другу вертикальных столбов с двумя горизонтальными перекладинами сверху. Они являются непременным атрибутом любого синтоистского святилища и устанавливаются перед входом в храм. Хотя тории изначально были связаны с синтоизмом, со временем их заимствовали и японские буддисты, значительно изменившие их простую, но красивую форму – загнули вверх концы горизонтальных перекладин, снабдив надписями и всевозможными орнаментами.



Рис. 127. Тории перед входов в синтоистский храм


Число установленных в Японии торий подсчитать невозможно. Дело даже не в огромном количестве самих синтоистских храмов – их ныне в стране насчитывается более 85 тысяч. Каждый храм, большой или малый, может иметь по нескольку ворот, число которых определяется не столько религиозными канонами или архитектурными потребностями, сколько щедростью местных спонсоров, готовых в память о каком-то важном для себя событии раскошелиться на новые тории для местного храма.


Размер таких ворот может быть самым различным – от огромных, едва ли не циклопических сооружений высотой в несколько десятков метров до миниатюрных, в полтора метра высотой, пройти в которые можно лишь нагнувшись. Они могут одиноко возвышаться над тропинкой или дорогой, а могут составлять целую колоннаду, порой напоминающую частокол из жердей.


Весьма различен и материал, применяемый при их строительстве. Чаще всего это крашенная красным суриком древесина. Для более крупных сооружений употребляют целые стволы огромных, в два обхвата японских криптомерий – местной разновидности кипарисов. Бывают, хотя и достаточно редко, тории, сваренные или склепанные из железных балок. Встречаются храмовые ворота из бронзы и даже гранита. Нередки возводимые, особенно в последнее время, сооружения из некрашеного железобетона.



Рис. 128. Огромные тории из железобетона


Считается, что тории столь же характерны для Японии, как, скажем, купола православных колоколен для России. И столь же исключительны. В других странах их можно обнаружить очень редко и лишь в местах компактного обитания японских землячеств, если они получают разрешение на возведение собственного синтоистского святилища. Правда, бывали времена, когда японцы строили синтоистские храмы на захваченных в результате войн землях. Так, довольно активно эти культовые сооружения возводились на территории Маньчжоу-Го, на оккупированных землях в Юго-Восточной Азии. Но после поражения Японии в 1945 году практически все они были разрушены.


Наиболее распространено утверждение, что происхождение тории (букв. «птичий насест») тесно связано с мифологической историей Японии. В легенде о богине солнца Аматэрасу, спрятавшейся в пещере, боги предпринимают разные усилия, чтобы выманить ее оттуда. В том числе они прибегают к помощи голосистых петухов, способных пробудить даже спящую богиню. Перед пещерой был построен высокий насест (тории), на котором разместилась птичья стая, своими голосами аккомпанировавшая музыке, под которую танцевала полуобнаженная богиня танца и веселья Удзумэ (см. ранее). С тех пор тории и стали непременным атрибутом любого храма, посвященного синтоистским богам. Кроме того, в прошлом японцы верили, что души умерших уносят с собой птицы, которые нередко отдыхали на ториях. А ныне на верхней перекладине этих внушительных ворот петухи возвещают приближение начала нового дня, и их пение призывает монахов на утреннюю молитву.



Рис. 129. Петухи в синтоистском храме


Однако столь простое объяснение этих ритуальных ворот устраивает далеко не всех специалистов, которые на самом деле до сих пор не пришли к единому мнению относительно назначения и происхождения тории. Так, скажем, Хэдленд Дэвис в своей книге «Мифы и легенды Японии» приводит мнение профессора Чэмберлейн, который считает неправильным толкование тории как «птичьего насеста», равно как ошибочными и теории, выдвинутые на основании такой этимологии, и полагает, что тории изначально были заимствованы из Азии.


Чэмберлейн пишет: «Корейцы воздвигают нечто похожее на такие ворота при подходе к царским дворцам; китайские пайлоу (торжественные ворота перед входом в храм в виде мемориальной арки), служащие для записи мужских достоинств или женских добродетелей, кажутся похожими как по форме, так и по применению; а появление слова «туран» в Северной Индии и слова «тори» в Центральной Индии для обозначения удивительно похожих ворот дает тему для размышлений».


Доктор Астон также полагает, что тории пришли в Японию из других стран, «но сохранили уже существовавшее на тот момент название, которое первоначально означало «перемычка окна или двери», а затем приобрели религиозно-духовное значение».


Сходство тории с аналогичными воротами в Азии представляется вполне логичным и естественным – как-никак предки современных японцев считаются ведь выходцами из Кореи и Китая. Зато поразительным оказывается сильное внешнее сходство тории с широко распространенной трапецеидальной формой окон и дверных проемов по другую сторону Тихого океана – в древних перуанских сооружениях. На это обратила внимание одна из участниц форума Лаборатории Альтернативной Истории еще до нашей экспедиции в Японию. Но на мой взгляд, даже гораздо большее сходство тории обнаруживают с огромными странными «воротами», изображенными на скале в перуанском Араму-Муру на берегу озера Титикака. Здесь, конечно, сверху не две «перекладины», а всего одна, но она также выходит своими концами за наклонные вертикальные «стойки» ворот. При изображении этих «ворот» на каменной поверхности скалы в этом не было никакой рациональной необходимости и требовало проведения дополнительной работы, но все-таки зачем-то это было сделано.



Рис. 130. «Ворота» в Араму-Муру (Перу)


Любопытно, что изображение на скале в Араму-Муру, согласно древним преданиям, считается воротами в иной, параллельный мир. Есть даже легенда, что именно в этих воротах исчез жрец храма Солнца Кориканчи в Куско, который спас таким образом от конкистадоров главную святыню храма, выполненную из золота. А один местный пожилой перуанец поведал нам, что и ныне тут иногда происходят якобы исчезновения и появления людей, которые будто бы «проходят» через эти «ворота». И регулярно возле скалы появляется очередная группа медитирующих, которые пытаются «отворить ворота» и увидеть, что же располагается за ними...


Между тем считается, что и синтоистские тории обозначают вход в «другой, потусторонний мир» – владения ками, где каждый пришедший может пообщаться с духами. Не правда ли, странное совпадение?.. Случайно ли оно?..


Как бы то ни было, получается, что тории – не столь уж и уникальный, чисто японский атрибут…


Впрочем, в назначении торий как ворот в иной мир есть неумолимая логика. Ведь практически в любой религии пространство храма является в определенном смысле слова частицей «другого мира», в который человек попадает, пройдя через ворота. Здесь пришедший имеет возможность общаться с духами или богами.


А перед богами надо представать чистым – чистым не только душой, но и телом. Это общее правило практически во всех известных религиях. Так и в синтоизме. Поэтому рядом с ториями в синтоистских храмах, как и при входе в храмы в других странах, располагаются специальные чаши или емкости для омовения. И это – еще один элемент сходства японских традиций с традициями других народов.



Рис. 131. Дракон, стерегущий сосуд для омовения перед храмом возле Иси-но-Ходен


Синтоизм и Ветхий Завет


Александр Левченко в своей статье «А что, если и у японцев есть еврейские корни?» описывает целый ряд любопытных, на мой взгляд совпадений, которые вполне могут быть отнюдь не случайными.


Так, например, особой частью синтоистского культа являются храмовые праздники – мацури. Они устраиваются раз или два в год и обычно связаны либо с историей святилища, либо с мифологией, освящающей события, приведшие к его созданию. В подготовке и проведении мацури участвует много людей. Для того чтобы организовать пышное торжество, собирают пожертвования, обращаются к поддержке других храмов и широко используют помощь молодых участников. Храм убирают и украшают ветками дерева «сакаки». В больших храмах определенная часть времени отводится для исполнения священных танцев «кагура».


Центральным моментом празднования является вынос о-микоси – паланкина, представляющего, как полагают, уменьшенное изображение синтоистского святилища. В украшенный позолоченной резьбой о-микоси помещается какой-либо символический предмет. Считается, что в процессе переноса паланкина в него переселяется ками и освящает всех участников церемонии и пришедших на празднование. В это время японцы поют, танцуют и играют на музыкальных инструментах.



Рис. 132. Вынос о-микоси во время мацури


Все это очень похоже на ветхозаветное описание переноса Ковчега Завета. Например, в Первой книге Паралипоменон так описывается доставка царем Давидом Ковчега Завета в Иерусалим:


«И понесли сыновья левитов ковчег Божий, как заповедал Моисей по слову Господа, на плечах, на шестах.


И приказал Давид начальникам левитов поставить братьев своих певцов с музыкальными орудиями, с псалтирями и цитрами и кимвалами, чтобы они громко возвещали глас радования.


И поставили левиты Емана, сына Иоилева, и из братьев его, Асафа, сына Верехиина, а из сыновей Мерариных, братьев их, Ефана, сына Кушаии; и с ними братьев их второстепенных: Захарию, Бена, Иаазиила, Шемирамофа, Иехиила, Унния, Елиава, Ванею, Маасея, Маттафию, Елифлеуя, Микнея и Овед-Едома и Иеиела, привратников. Еман, Асаф и Ефан играли громко на медных кимвалах, а Захария, Азиил, Шемирамоф, Иехиил, Унний, Елиав, Маасей и Ванея – на псалтирях, тонким голосом. Маттафия же, Елифлеуй, Микней, Овед-Едом, Иеиел и Азазия – на цитрах, чтобы делать начало. А Хенания, начальник левитов, был учитель пения, потому что был искусен в нем.


Верехия и Елкана были придверниками у ковчега. Шевания, Иосафат, Нафанаил, Амасай, Захария, Ванея и Елиезер, священники, трубили трубами пред ковчегом Божиим. Овед-Едом и Иехия были придверниками у ковчега.


Так Давид и старейшины Израилевы и тысяченачальники пошли перенести ковчег завета Господня из дома Овед-Едомова с веселием» (1Пар., гл. 15).



Рис. 133. Царь Давид переносит Ковчег Завета


Указания бога по изготовлению Ковчега Завета, которые Яхве дал Моисею, гласят следующее:


«…и вылей для него четыре кольца золотых и утверди на четырех нижних углах его: два кольца на одной стороне его, два кольца на другой стороне его. Сделай из дерева ситтим шесты и обложи их [чистым] золотом; и вложи шесты в кольца, по сторонам ковчега, чтобы посредством их носить ковчег; в кольцах ковчега должны быть шесты и не должны отниматься от него» (Исх., гл. 25).


В тексте явно указано, что шесты должны были присоединяться к основанию ковчега. И именно по такому принципу строится и японский о-микоси. Ковчег Завета был сплошь покрыт золотом. О-микоси позолочен лишь местами, но иногда его покрывают золотом полностью. На обоих концах крышки Ковчега Завета располагались золотые херувимы с крыльями. На верхней части о-микоси также есть золотые птицы, называемые «Хо-ох», которые считаются небесными существами.


«На японском острове во Внутреннем Японском Море (Сето-Найкай) те, кого избрали нести о-микоси, перед тем, как участвовать в фестивале, живут вместе целую неделю. Это сделано для того, чтобы уберечь их от богохульства, которому они могут подвергнуть себя при других людях. Более того, за день до начала действа они купаются в морской воде, чтобы очиститься. Это очень похоже на древний израильский обычай: «И освятились священники и левиты для того, чтобы нести Ковчег Бога Израилева» (1Пар., гл. 15).


Библия говорит, что после того, как Ковчег внесли в Иерусалим, и долгое путешествие евреев по пустыне было закончено, Давид «раздал всем израильтянам, и мужчинам, и женщинам, по одному хлебу, и по куску мяса, и по кружке вина» (1Пар., гл. 16). Это опять же напоминает японскую традицию – после фестиваля всем раздаются сладости» (А.Левченко).


На синтоистском же фестивале «Гион-жинья» в Киото люди, несущие на шестах о-микоси, входят в реку и переходят ее. Александр Левченко вполне правомерно сравнивает эту церемонию с переходом древних евреев через Иордан...



Рис. 134. Переход евреев через Иордан


«…параллели с иудейской религией синтоизм имеет и в некоторых особенностях богослужения. Так, например, в большой синтоистской святыне Сува-Таиса с древних времен, еще до появления в Японии христиан, каждый год проводился древний праздник Онтохсай, во время которого происходило действие, похожее на историю жертвоприношения Авраамом своего сына Исаака на горе Мория в Иерусалиме. И это при том, что, за исключением этого праздника, жертвоприношение вообще не является синтоистским обычаем.


К деревянному столбу привязывали мальчика. Священник подходил к нему и отрезал ножом кусочек верхней части столба (обычно столб – фаллический символ, и не есть ли это память об обрезании крайней плоти у иудеев?). Внезапно появлялся «посланник» (другой священник) и останавливал первого. Мальчика освобождали, а вместо него в жертву приносили семьдесят пять ланей, ровно столько, сколько овец приносят в жертву нынешние самаритяне – принявший иудейскую религию народ, который был поселен в Израиле ассирийцами вместо уведенных в плен десяти еврейских племен. Ланей (кошерное животное в иудаизме) японцы, вероятно, использовали потому, что в древние времена в Японии не было овец.


Интересно, что недалеко от Сува-Таиси тоже есть гора Мория (на японском – Мория-сан). Люди из окрестностей округа Сува называют божество этой горы «Мори-но ками», что означает «бог Мори». Люди называют обряд «Онтохсай» праздником бога «Мисакучи». Если разложить это слово на части – «Ми-исаку-чи» – то «Ми» – означает «великий», «исаку» – похоже на имя Ицхак (Исаак), а «чи» – традиционное для японцев окончание слов. Это говорит о том, что, возможно, под влиянием многобожия люди Сувы в свое время сотворили из Ицхака божество» (А.Левченко).



Рис. 135. Жертвоприношение Авраама


Некоторые выводы Левченко, конечно, слишком категоричны и порой весьма сомнительны. Например, построенные на жонглировании терминологией и названиями. Но как бы то ни было, сходство синтоистских обрядов с текстами Ветхого Завета и иудейскими традициями достаточно очевидно. Однако для подобного сходства связи совсем даже не обязательно наличие у японцев еврейских корней (как об этом ставит вопрос Александр Левченко). Точно так же как распространение в России православия вовсе не является причиной для поиска у русского народа неких «византийских корней».


Во-первых, это сходство может быть лишь следствием переселения каких-либо выходцев из Земли Обетованной. Переселенцы вполне могли сохранить свою веру. Но это не значит, что синтоизм возник именно из иудаизма. Если что-то и было взято одной религией у другой, то оно было все-таки сильно изменено и «переадаптировано» к местным условиям. Легко найти в синтоизме, скажем, элементы буддизма, но это же не значит, что нужно у японцев искать индийские корни.


А во-вторых, иудейские обряды не были выдумкой или изобретением евреев, а были даны им в качестве строгих и весьма детальных указаний ветхозаветного Яхве, который сам устанавливал, как должно ему служить. Точно также как и, согласно легендам и преданиям самых разных народов, их боги сами устанавливали порядки соответствующего богослужения. Так почему бы японским богам (представителям все той же самой древней высоко развитой цивилизации) не установить схожие порядки и в синтоизме?..


Так, например, Левченко в качестве «аргумента» своей гипотезы об иудейских истоках синтоизма отмечает, что в передней части японского храма, есть две статуи львов, выполняющих функции стражей. Аналогично и в храме Соломона в Иерусалиме были статуи и рельефы львов. Хотя здесь Левченко не очень точен. Львы – это в Китае. В Корее подобную функцию выполняют собаки, а в Японии так называемые комайну, которые представляют собой смесь китайского льва и корейского пса. Кроме того, традиция ставить в храмах статуи львов (или аналогичных животных) была не только широко распространена, но и существовала задолго до строительства Соломоном стационарного храма ветхозаветному богу. Например, в хеттских храмах, а также в храмах Междуречья…



Рис. 136. Комайну – страж синтоистского храма


Оперативная связь с богами


Левченко подметил еще весьма любопытную деталь. Японские монахи-отшельники ямабуcи накладывают маленькие черные коробочки, которые называются токин, на лоб точно так же, как евреи – свой тфиллин. Размер токин практически тот же, что и у еврейского тфиллина, только тфиллин имеет форму кубика, а токин – круглый.



Рис. 137. Токин на голове ямабуси


Тфиллин – это небольшая коробочка из кожи, в которую вкладывается кусочек текста Торы. Эта коробочка имеет два ремешка. При наложении тфиллина используется два таких предмета. Одна коробочка прикладывается на руку в районе чуть выше запястья, и закрепляется ремнями, которые опоясывают почти всю руку до плеча (правши навязывают на левую руку, а левши – на правую). Другая коробочка крепится на голове.


Наложение тфиллина необходимо производить перед молитвой к Богу.


Но что такое «молитва к Богу»?.. Это – обращение к Богу, связь с Богом. Собственно, именно так это и трактуют иудеи, когда объясняют, что смысл ритуала – общение с Богом. Однако для чего при этом необходимы дополнительные элементы в виде коробочек на ремнях, никто не может уточнить.


С точки зрения обычной логики, если Бог является совершенным сверхъестественным существом, общение с которым происходит на духовном уровне, то причем тут какие-то дополнительные материальные приспособления?.. Для духовного общения они не нужны. Но они есть!.. И вся процедура очень сильно напоминает… общение по современному мобильному телефону или рации!.. Мы фактически реально имеем использование неких специальных устройств для связи с богом.



Рис. 138. Наложение тфиллина перед молитвой у Западной стены в Иерусалиме


Однако кожаная коробочка с кусочком текста (пусть даже и священной для иудеев Торы), с точки зрения приземленно-технической, средством связи служить не может. Она – лишь муляж, изображение некоего другого более реального технического устройства. То есть иудеи на самом деле сохранили только некий порядок действий в своем ритуале и образ некоего предмета, который был техническим устройством, позволявшим действительно осуществлять непосредственную связь с Богом.


Косвенно именно такой вывод подтверждается теми древними текстами, в которых упоминается, что тфиллин накладывал на себя и Бог. Из этого напрямую вытекает, что Богу тоже было необходимо какое-то дополнительное приемно-передающее устройство для удаленной связи. Вполне, между прочим, логично – для любой связи помимо передатчика должен быть и приемник.


Любопытно, что в одной из угаритских надписей описывается наложение тфиллина на голову Баалом, который был «главным конкурентом» ветхозаветного Яхве. С точки зрения монотеистической религии это не лезет ни в какие ворота, а вот если рассматривать «богов» (в том числе и Яхве!), как представителей высоко развитой цивилизации, которая имела какие-то мобильные средства связи в такой форме, то исчезают все противоречия. Ведь не в единственном же экземпляре было такое устройство...



Рис. 139. Тфиллин


В мифологии самых разных народов боги имеют «волшебные» предметы, которые надеваются на голову и которые дают возможность богам слышать, видеть и знать, что происходит где-то далеко. У нас, представителей цивилизации, ушедшей достаточно далеко по пути технического прогресса, подобные описания вызывают вполне четкие ассоциации как раз с какими-то приемо-передающими устройствами. Причем устройствами, позволяющими осуществлять передачу не только звуковой, но и визуальной информации. Например, с помощью видеокамер, отблеск света в объективе которой древний человек запросто мог бы принять за блеск драгоценного камня. И очень часто в описаниях «волшебных» предметов богов, надеваемых ими на голову, указывается, что эти предметы украшены «драгоценными камнями».


Вполне логично, что если боги по каким-то причинам считали необходимым общаться не только между собой, но и с кем-то из людей, то они должны были снабдить такими приемо-передающими устройствами и соответствующего человека. С этой точки зрения, привлекает к себе внимание так называемый урей, украшавший головное одеяние фараонов.


По мнению египтологов, урей – всего лишь стилизованное изображение богини-кобры Уаджит, покровительницы Нижнего Египта. Урей мог надеваться поверх царских головных уборов – двойной короны и немеса (полосатый платок). С уреем на лбу изображали не только фараонов, но и богинь, отражавших те или иные аспекты Уаджит, а также облеченных царской властью богов Гора и Сета.


В 1919 году при раскопках в Саккаре был обнаружен урей фараона Сенусерта II, выполненный из цельного слитка золота с вставками из гранита, сердолика, бирюзы и ляпис-лазури. Еще один подлинный царский урей был найден три года спустя в гробнице Тутанхамона. Понятно, что в этих случаях мы также (как и у евреев с японцами) мы имеем лишь имитацию некоего коммуникационного устройства…



Рис. 140. Урей на лбу маски Тутанхамона


Если сейчас тфиллин может надевать перед молитвой практически любой верующий еврей, то ранее на это имели право лишь представители высшего духовенства. Оно и понятно – боги снабжали коммуникационными устройствами далеко не всех, а только избранных. Определенные аналогии прослеживаются и в Японии – токин надевают далеко не все монахи, а лишь ямабуси.


Ямабуси в переводе означает «спящие в горах». Это последователи направления под названием сюгэндо, удалявшиеся в горы для аскетической практики. Другие их названия: яма-но хидзири – «горные мудрецы»; сюгэндзя – «занимающиеся практикой для обретения магических способностей»; сюгёся – «занимающиеся аскетической практикой»; гёдзя – «практикующие». Далеко не все из них оставались в горах постоянно, ведя жизнь отшельника в полном смысле этого слова. Подавляющее большинство совершало восхождения в горы лишь эпизодически. В остальное время они либо находились в храмах, связанных с сюгэндо, либо странствовали, забредая подчас в самые отдаленные уголки Японии. Постепенно они обрастали приверженцами из числа мирян. Когда наступало время восхождения на святые горы, ямабуси служили для них проводниками и наставниками в постижении таинств горного отшельничества. Таких ямабуси стали называть сэндацу.


Доктринальные вопросы для ямабуси были далеко не главным. Для них гораздо важнее была реальная аскетическая практика и ее результат – чудодейственные возможности. Основу практики ямабуси составляли длительные паломничества по святым горам. По сути, они и составляли жизнь наиболее ортодоксальных аскетов. Во время этих паломничеств последователи сюгэндо посещали различные места силы: водопады, священные пруды и озера, причудливые вершины. Там они совершали различные ритуалы и обряды в надежде, что ками и будды наделят их сверхъестественной силой.


Правительство в первый период существования движения сюгэндо (VII–VIII век нашей эры) относилось к нему крайне неодобрительно. Связано это было с тем, что сюгэндо, представлявшее синкретическое учение, которое соединяло буддизм, синтоизм и даосизм, никак не вписывалось в политику государственного буддизма.


Последователей сюгэндо делят на две группы: сюгэндзя – буквально означает сторонник школы Сюгэндо, и ямабуси, что означает монах-отшельник. В качестве ямабуси иногда выступают персонажи японской мифологии и легенд, например, божество Содзёбо.


Содзёбо (букв. «монашествующий правильный человек») – мифический король тэнгу, мелких божеств, населяющих горы и леса Японии. Содзёбо изображается как древний Ямабуси-тэнгу в красном платье с длинными белыми волосами и неестественно длинным носом, верный последователь учения Сюгэндо. Он носит с собой веер из семи перьев, как символ высшего положения в иерархии тэнгу. Он очень силен – в одной из легенд говорится, что он имеет силу тысячи обычных тэнгу. Содзёбо живет на горе Курама, находящейся к северу от Киото. По идее Хаяси Радзана, Содзёбо являлся главой тэнгу, живущих на горе Курама, которые представляют одних из трех Дайтэнгу (Великих тэнгу).



Рис. 141. Содзёбо обучает Минамото-но Ёсицунэ искусству владения мечом (гравюра XIX века)


Очень краткое заключение


Это лишь при поверхностном взоре Япония может показаться совершенно изолированной и обособленной от всего остального мира страной. Чуть более внимательный взгляд сразу же выявляет вовлеченность жителей Японского архипелага в общемировой процесс с самых древнейших времен.


Современные пробелы в наших знаниях древней истории этой страны огромны. Но их можно заполнить. И начинать этот процесс можно уже сейчас. Древние объекты и артефакты – как на суше, так и в прибрежных водах – способны не только помочь в заполнении этих пробелов, но и кардинально изменить всю картинку далекого прошлого Японских островов и населявших ее обитателей. И немалую помощь в этом могут оказать местные легенды и предания – то, что ныне считается лишь выдумками и фантазиями наших предков.


Понятно, что сделать это далеко не просто. На этом пути надо преодолеть сопротивление не только традиционных археологов и историков, которое имеет место во всех странах, но и местных культурных традиций с их многочисленными запретами и ограничениями, а также предвзятым отношением к айнам – коренным жителям архипелага, роль которых в прошлом Японских островов явно недооценена.


Но если исследователи смогут преодолеть эти барьеры (а особенно, если это захотят сделать сами японцы), думаю, нас ждут очень интересные открытия, связанные с самыми разными обитателями этого удаленного уголка планеты. И с предками современных японцев, и с айнами, и с мифическими героями и полубогами, и даже с земными и небесными богами – представителями древней высоко развитой цивилизации.


Хочется надеяться, что эта книга сможет хоть немного приблизить время таких открытий.


Источник: http://www.lah.ru/




ГлавнаяКарта сайтаПочта
Яндекс.Метрика    Редактор сайта:  Комаров Виталий