|
Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Философия КультурыПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр


Экспедиции | Зарождение полярки.Экспедиции

Вадим Литинский

Денвер, Колорадо

Зарождение полярки

50-летию мгс и полярной экспедиции НИИГа)


Документальная байка с элементами стёба и новорусского языка


(http://www.from-ua.com/voice/42132fd524622/).


Все фотографии автора, за исключением двух, оговоренных.          


Сначала, как всегда, празднование юбиляра открывает официалная часть. На сайте «Полярная морская геологоразведочная экспедиция» http://www.pmge.ru/index.php?id=1&lang=RUS в разделе Новости помещена статья (автора нет):


2 октября 2012 года ФГУ НПП «Полярная морская геологоразведочная экспедиция» отмечает 50-летний юбилей!


В юбилейный год, оглядываясь на пройденный путь и оценивая результаты работ Полярной морской геологоразведочной экспедиции, нельзя не вспомнить исследователей и руководителей, стоявших у истоков создания экспедиции и возглавлявших её деятельность на разных этапах поисков и открытий.


Это руководитель геологической службы Министерств, геологии член корреспондент Академии наук В.В. Федынский, по инициативе которого была создана экспедиция, её организаторы и многолетние научные руководители - директор НИИГА Б.В. Ткаченко, начальник отдела геофизики Р.М. Деменицкая и её заместитель А.М. Карасик.


В более поздний период нельзя не отметить Первого Заместителя Министра геологии Б.М. Зубарева, который лично участвовал при рассмотрении планов и результатов работ по поискам золота на о. Большевик. При нём было начато и построено новое здание экспедиции площадью 9000 кв. м в г. Ломоносове, где и поныне размещается экспедиция. В начале уже нового тысячелетия Борис Матвеевич снова привлек экспедицию к проведению поисково – оценочных работ на Новой Земле, увенчавшегося открытием крупного свинцово – цинкового месторождения.


В перестроечные «лихие» годы большую помощь оказывал Министр природных ресурсов Орлов В.П., который, несмотря на все финансовые проблемы, лично находил возможность ежегодно отправлять экспедицию в Антарктиду, в результате ни одна очередная экспедиция не была пропущена.


Большой вклад в укрепление морского направления внесли руководители морской службы Министерства Н.П. Будников, Ю.Б. Казмин, И.Ф. Глумов, А.Г. Краев Р.Р., Мурзин, И.М,Мирчинк, Б.А.Бондаренко, А.А.Гагельганц, Ю.В.Сорокин.


В развитии регионального блока огромную роль сыграл Заместитель руководителя Федерального агентства по недропользованию А.Ф. Морозов, который лично посетил все наши объекты на Новой Земле и Шпицбергене, а так же совершил поездку в Антарктиду, побывав на самой суровой внутриконтинентальной станции Восток.


Вдумчиво и обстоятельно рассматривали планы и результаты работ по региональному направлению Липилин А.В. и Чепкасова Т.В.


Конечно, мы благодарны руководителю Роснедр А.А. Ледовских, который неоднократно рассматривал деятельность экспедиции и находил приемлемые решения в разрешении возникающих проблем. Неоднократно финансовую поддержку для проведения морских работ на НИС «Академик Александр Карпинский» в Антарктиду оказывал заместитель руководителя Роснедр Садовник П.В. Благоприятно относились к проведению работ на глубоководные сульфиды в Атлантике на НИС «Профессор Логачев» руководители по твердым полезным ископаемым Бавлов В.Н. и Михайлов Б.К.


Весьма положительную роль в обеспечении четкого оформления государственных контрактов и их бесперебойного финансирования сыграл департамент Моргео во главе с его руководителями Бордуковым Ю.К., Задорновым М.М., Ширяевым Б.К., Беденко В.В. и их помощниками Махонской М.В., Айвазовой М.А., Ежовой А.И., Корчагиной Т.В.


Ну и конечно, надо вспомнить, что Полярная экспедиция родилась в недрах НИИГА, пережила несколько структурных преобразований в период вхождения её в объединение «Севмогеология», которое много лет возглавлял выдающийся ученый и организатор, академик РАН Грамберг И.С. Игорь Сергеевич удивительно трепетно относился к сотрудникам Полярной экспедиции, всегда внимательно следил за её деятельностью и высоко оценивал её результаты.


Мы всегда находили полную поддержку и взаимопонимание у руководителей ведущих служб института и объединения: Равича М.Г., Карцевой Г.Н., Иванова В.Л., Гапоненко Г.И., Егиазарова Б.Х., Вишневского А.И., Матвеева Ю.И., Каминского В.Д., Ушакова В.И., Ивановой А.М., Лопатина Б.Г., Додина Д.А., Андреева С.И., Черкашева Г.А., Топорского Ю.Н., Грикурова Г.Э., Лейченкова Г.Л., Даценко В.А., Милашева В.А., Портновой Т.П., Смирнова А.Н., Евдокимова А.Н., Бондарева В.И., Супруненко О.И., Бурского А.З., Каменева Е.Н., Шимараева В.Н., Поселова В.А., Неизвестнова Я.В.


Мы так же выражаем глубокую признательность всем ведомствам и организациям, их руководителям и сотрудникам за плодотворное сотрудничество на протяжении всех 50–ти лет деятельности Полярной морской геологоразведочной экспедиции.


Вступая во второе пятидесятилетие, сотрудники экспедиции сохраняют оптимистичный настрой и готовы к выполнению заданий любой сложности в самых труднодоступных районах планеты.


Конец статьи о юбиляре.


Мне показалось, что начальные 6-8 лет Полярной экспедиции, когда она называлась не Морская геологоразведочная экспедиция, а Полярная Высокоширотная Воздушная Геофизическая экспедиция (ПВВГЭ), в этой парадной статье, наполненной выражением благодарностей вышестоящим товарищам и организациям, отражены недостаточно полно, а то и ошибочно. В частности, уважаемый мной А.М. Карасик никогда не являлся ни её организатором,  ни научным руководителем, каковыми, как справедливо сказано в статье, являлись директор НИИГА Б.В. Ткаченко и начальник отдела геофизики Р.М. Деменицкая. Справедливо также отмечено в статье, что “Ну и конечно, надо вспомнить, что Полярная экспедиция родилась в недрах НИИГА, пережила несколько структурных преобразований в период вхождения её в объединение «Севмогеология», которое много лет возглавлял выдающийся ученый и организатор, академик РАН Грамберг И.С.”. Но справедливости ради надо сказать также, что Игорь Сергеевич стал возглавлять Объединение НИИГА-Севморгеология в 1972 году, то есть через 10 лет после организации Полярной экспедиции. А до этого он занимался своей любимой стратиграфией Восточной Сибири и не имел к рождению экспедиции  никакого отношения. Поэтому я, как один из немногих остающихся в живых свидетелей её создания и первого десятилетия существования в качестве ПВВГЭ, хочу внести свою лепту в историю первых дней её сотворения. Итак:


“В России всё секрет, но ничего не тайна”


Баронесса Анна-Луиза Жермена де Сталь, 1821 г.


Вот и я открою вам тайну времени.


Придётся начать издалека, вы уж потерпите. В 1961 Центральный Комитет родной Коммунистической партии, наше любимое советское правительство, и лично Председатель Совета Министров СССР, дорогой Никита Сергеевич Хрущёв, приняли под грифом «совершенно секретно»  Постановление Совета Министров о проведении Мировой Гравиметрической Съёмки (МГС). Задача –  обеспечить наши Стратегические ракетные войска и, главным образом, подводные ракетоносцы, и, в первую очередь, на морях Северного Ледовитого океана и в Центральной части Арктического бассейна, гравитационными данными. Каковые крайне важны для введения поправок при расчётах траекторий наших ракет с ядерными боеголовками, направленных на главного врага всего прогрессивного человечества – США. А то шандарахнеш ракетой, например, по Денверу, а попадёшь в мирный Роки Флатс, где на расстоянии 10 или 15 миль от Денвера находится (в ту пору находился, сейчас уже нет) главный американский завод по производству плутониевых зажигалок для ядерных боеголовок (http://en.wikipedia.org/wiki/Rocky_Flats_Plant). Ну, в 1961 году нашей прославленной отважной разведчицы, а ныне красивенькой телеведущей Анечки Чапман (в девичестве Кущенко) ещё и в проекте не было (она родилась только через 21 год после описываемых событий). Поэтому никто в Союзе не знал, что пиндосы (нет, такого прозвания в ту пору ещё не было, так что лучше сказать – америкосы) клепают зажигалки в Роковом Флатсе. Я и то узнал об этом аж через двадцать лет – только в 1980 году, когда поселился в Денвере, найдя там работу по своей специальности через два месяца после прилёта в Америчку. Так что представляете, какой позорный конфуз перед всем прогрессивным человечеством мог бы получиться, если бы не ввели поправку за гравитационное поле, и вместо даунтауна Денвера долбанули бы ядерной ракетой по мирной Скалистой Флатсе. А целились-то точно в даунтаун! Так вот, чтобы не промазать, необходимо ввести поправки в траекторию. Вот для этого и нужны гравитационные данные по трассе полёта ракеты. А иначе ракета будет нырк-прыг – где гравитационная аномалия большая положительная – нырк вниз, где большая отрицательная – прыг вверх. Я понятно объясняю? Девушки, вам всё ясно? Вот так и получится, если без поправки – целились в Денвер, а попали в эту Скалистую Плоскотину. Ну, а почему гравитационные даные в первую очередь нужны по СЛО – Северному Ледовитому Океану – догадайтесь с трёх раз. Девушки, слабо? Объясняю для недогадливых. Потому как из СЛО подводным ракетоносцам пулять ядерными ракетами самое короткое расстояние до Амерички. Экономия ракетного горючего. С этим вопросом всё ясно?


           Так. А где у нас скрываются славные геофизики-гравиметристы? Ну, Главный Гравиметрист СССР, он же по совместительству Главный Геофизик СССР, он же Начальник Геофизического Главка Министерства геологии и охраны недр СССР, он же профессор МГУ Всеволод Владимирович Федынский. Он и возглавлял подготовку этого постановления. А где у нас обитают секретные арктические геофизики? Вестимо, где – быстро сообразил Всеволод Владимирович. В ленинградском НИИ геологии Арктики. А подать сюда Ляпкина-Тяпкина! Раиса Михайловна Деменицкая, начальник отдела геофизики НИИГА, тут же, как лондонский джин из бутылки, возникла на ковре в кабинете всесильного начальника Главка, что на Большой Грузинской улице, 4/6, недалеко от зоопарка. Федынский шепотом, оглядываясь на стены и потолок, поведал Раисе Михайловне страшную тайну о МГС.


– Хотите, как бы, делать гигантскую работу – заснимать гравикой как бы все  арктические моря СССР, да? За казённые деньги вы будете иметь как бы навар, да не от яиц, а настоящий, тектонический, или там геологический, да? Все эти моря  – где? Как бы на шельфе, да? А на шельфе – что? Поясняю для малограмотных – как бы нефть и газ, да? А ваш институт какой? Как бы геологии и как бы и Арктики, да? Ну? Секёте? А гравика – что? Как бы главный инструмент для первичной тектонической интерпретации, да? Глядя на гравиметрическую карту, грамотный как бы специалист скажет – вот тут нефти может быть как бы навалом, а вот там – как бы ни в жисть. Да? Да ещё магнитную съёмку, да сейсмику за те же деньги добавите, да? Ващще будет как бы полная энчилада (это, кто мексиканского языка не знает, – полный песец, да? Ну, как бы можешь есть, что хочешь. Ну, как бы шведский стол, да? Халява, если как бы по-простому сказать). А ЦАБ (Центральный Арктический Бассейн СЛО) мы поручим заснимать как бы Гидрографии Краснознамённого Северного Флота. Им всё равно как бы до лампочки – есть там нефть-газ или марганцевые конкреции, или как бы и нет. Главная их задача – батиметрическую карту дна создать, чтобы подводные ракетоносцы на подводную гору как бы не наткнулись. А гравика им как бы с боку припёка, но чтобы поправки в ракеты были, да? Ну, как, уговорил?


– Вау! – воскликнула Раиса Михайловна. [Ой, пардон ми. Не могла она так сказать. Вау – это только сейчас главное междометие в русском языке. Тогда, полстолетия тому назад, его ещё не было].


–  Хочу! Берём! Заверните! – вместо вау храбро сказала Р.М.


– А грамотные гравиметристы у вас есть?


– Нетути...  То есть есть один… Но мы тут же как бы наделаем сколько хотите, если партия прикажет комсомолу!


– Окей, – сказал всесильный Главный Гравиметрист СССР, – но чтоб по-быстрому, да? И чтоб как бы без базара! Секрет блюдите!


[Это я вам, ребята, «накакбыкал» и «надакал» здесь только для того, чтобы своей образованностью похвастать – мол, смотрите, как я, как бы, новорусский язык хорошо знаю, а хотя 30 лет и 3 года вдали от родных берёзок проживаю. Специально для вас раскрою секрет: я же ведь постоянно смотрю русское телевидение. А в ту-то пору мы ещё не вставляли как бы в качестве каждого третьего слова в свою речь, дикий народ тогда ещё были, в коммунизьм через 20 лет, в 1980 году, обещанный родной коммунистической партией и лично дорогим Никитой Сергеевичем, свято верили. И, конечно, профессор Федынский в ту пору не “какбыкал” и не “дакал”, как современные россияне].  


Радостно-возбуждённая Раиса Михална пулей на «Красной Стреле» понеслась домой, в Ленинград.


– Вадим Арпадович, зайдите, пожалуйста, ко мне в отдел, срочно.


– Здрасьте, Раиса Михайловна. Пошто вызвали?


– Вадим Арпадыч, тут такие дела завариваются... – И Раиса Михайловна, указывая пальцем сначала на свои сжатые губы, потом на стенки и потолок, все гостайны по поводу гравиметрической съёмки СЛО мне тут же и выложила.


– Хотите делать гигантскую работу – заснимать гравикой все арктические моря СССР?


– Раис Михална, об чём речь, да я, конечно, со всем моим, но вот сейчас диссертацию по поискам алмазоносных кимберлитовых трубок с помощью высокоточной магниторазведки, металлометрической съёмки и каппаметрии заканчиваю! Новое слово в геофизической науке! Никто ж до меня это не! Магнитку с точностью две гаммы в Арктике, в год повышенного солнца, даю! Любые самые слабомагнитные трубки находим! Я же впервые в мире геохимию на кимберлиты вместо тяжёлого и трудоёмкого шлихования успешно применил! Сегодня последнюю страницу дописываю! Десять статей опубликовал, ещё пяток на подходе – во диссертуха будет!


– Вадим Арпадыч, я думала, что Вы адекватный человек! [О, нет, меня опять заносит в новорусский язык, в котором прилагательное  адекватный и даже существительное адекват  сейчас играют ведущую роль, и вставляются в речь россиян где нужно, и где не нужно (см. докубайку «В Ленинград через 30 лет...» http://world.lib.ru/l/litinskij_w_a/wleningradcherez30letilijakwamprishelnawekiposelitxsja.shtml)  Не могла она тогда так сказать!].


– Вадим Арпадович, я была о Вас лучшего мнения! – сказала на самом деле Раиса Михайловна. – Я Вам руководство огромной экспедицией предлагаю, а Вы мне про какую-то ещё каппаметрию лапшу вешаете! Да вы на этом материале по всем арктическим морям три докторских и две академических диссертации защитите, а кому нужна Ваша геохимия и какая-то металлометрия, прости, Господи! – сказала сейсмик Раиса Михайловна.


Ну, тут я, конечно, скис и, надвинув забрало, кинулся в атаку. Из алмазной Биректинской экспедиции (http://world.lib.ru/l/litinskij_w_a/birekta-1.shtml) я сразу же, послав ей воздушный поцелуй, и отложив до лучших времён уже законченную диссертацию, перешёл под начало Раисы Михалны в отдел геофизики. Ну, и тут же с Николаем Николаевичем Трубятчинским, подполковником-гидрографом и к тому же коммунистом, только что принятым Деменицкой в отдел геофизики, помчались мы в Керчь, в филиал ВНИИГеофизики, осваивать морскую гравику на Азовском море. Я-то коренной гравиметрист, даже оленьей упряжкой научился командовать, чтобы перевозить гравиметры (http://world.lib.ru/l/litinskij_w_a/guli.shtml), но сухопутный, а не морской. А Ник Ник – ващще военный гидрограф, об гравике впервые услышал… Да вы что, Ник Ника Трубятчинского не знаете?! Ну, вы даёте! Прогуглите его имя вместе с Сашей Городницким, и сразу вспомните! Ой, да ладно, лентяи вы, гуглить всё равно не будете, вот вам линк, почитайте и послушайте Сашину песню про него, Саша сам поёт: http://gorodnitsky.com/texts/196.html...



Н.Н. Трубятчинский. Керчь, Капканы, 1961 г


…Но гравиметристом он так и не стал, а стал морским магнитометристом и каротажником. Потом как-нибудь расскажу, какую штуку наши НИИГАвские морские геофизики придумали, чтобы советские атомные подводные ракетоносцы могли, выключив двигатели, тихонечко лечь на слой скачка плотности в морской воде. Который образуется из-за резкого изменения солёности или там температуры в соседних слоях морской воды. Верхний приповерхностный слой тёплый и малосольный, а соседний нижний слой – солёный и холодный, от того и более плотный. Хрен их тогда америкосские акустики услышат, с выключенными-то винтами! Вы же знаете, что подлодки, в отличие от рыб, не могут просто так, регулируя воздушный рыбий пузырь, зависнуть в воде. (Кстати, о рыбках! А почему бы и не? Надо дать такую идею нашим судостроителям – создать такой регулируемый резиновый рыбий пузырь снаружи корпуса подлодки. Только – шшш! Америкосам об этой совсекретной идее не говорите! А то быстренько скоммуниздят!). Подлодка всегда должна, хоть тихонечко, но подрабатывать винтом, из-за чего америкосы её всегда слышат.  Если выключить винт – то лодка либо всплывёт, либо на дно рухнет. А если знаешь, что где-то есть слой скачка – тихохонько подплыл к нему, двигатель вырубил, и пузиком на этот пограничный слой возлёг. Но только тогда в лодке – тс! – молчок! Ни тебе хохотливых анекдотов, ни пукать громко нельзя, чтобы американские слухачи ничего не услышали. Хорошая идея, да? Вот! А вы говорите, что лампочку Ильича Эдисон изобрёл! Вот и тут тоже мы. А простым каротажем для измерения температуры и электрического сопротивления жидкости в скважине, которым все скважинные геофизики  при бурении скважин постоянно пользуются, этот слой скачка плотности в морской воде можно запросто усечь. Но, эмигрировав в ноябре 1979 года, я так и не узнал, удалось ли осуществить эту прекрасную совсекретную идею об использовании слоя скачка плотности для отдыха подводных лодок…


Да… А умер он, Николай Николаевич, в Израиле, царство ему, хоша, вроде, и не еврей…


Да, так из Керчи я по указу Раисы Михайловны  – пулей в Москву, в Министерство Геологии, знакомиться с Федынским и его замом, Львом Владимировичем Петровым. С Федынским, а ещё больше с Петровым, мне в дальнейшем пришлось очень много и плодотворно работать над созданием нашей любимой Полярной экспедиции, которая была под личным контролем Всеволода Владимировича. Ну, и потом постоянно мы были в контакте, для чего я многократно приезжал в главк геофизики по разным научным поводам, но чаще бороться и бодаться. Петров (а потом заменивший его Игорь Французов) каждый год приезжали в Ленинград принимать полевые материалы нашей экспедиции с отличной оценкой (у меня же и во время учёбы в Горном институте за все 5 лет ни одной хорошей оценки не было). Кстати, и вы тоже можете с Федынским, Петровым и с Раисой Михайловной познакомиться в моей докубайке “О положительном влиянии алкоголя на кучность стрельбы” (http://world.lib.ru/editors/l/litinskij_w_a/alkogol-1.shtml), в которой приведены энциклопедические данные о них. И не только энциклопедия. Там подробно описано, как я однажды рявкнул на олимпийского громовержца Федынского, когда он отказался выслушать мои доводы, и что произошло от моего рыка с присутствовавщей при этом Деменицкой. И как я упаивал Льва Владимирыча с прибаутками и песнями (до плясок у меня дело не дошло) в доме (ну, в квартире, конечно) Раисы Михайловны по её заказу. И как потом я пьяненького Льва Владимирыча в «Асторию» доставлял. Вот по пути домой после гостиницы мне и открылось, как алкогольное опьянение положительно влияет на кучность стрельбы.


Ай, да всё равно вы, ленивые, никуда не полезете, поэтому приведу эти данные о краеугольных камнях Полярной экспедиции, опубликованные в книге «Геофизики России», прямо здесь.





  Ну, продолжим наши игры. Из Мингео я, по наводке Федынского, мчусь в ЦНИИГАиК – московский Институт геодезии, аэрофотосъёмки и картографии, знакомиться с создателем морского маятникового гравиметрического прибора для подводных лодок МПП-П Михаилом Ефимовичем Хейфецом. Михаил Ефимыч показывает мне свой совсекретный прибор, объясняет, как он работает, и полностью поддерживает мою идею об использовании его в качестве дрейфующего опорного пункта на дрейфующих ледовых базах при авиадесантной съёмке арктических морей. (Потом-то я его в 1967 году и на ледоколе «Киев» в Карском море использовал в качестве плавучего опорного пункта для предложенной мной методики авиадесантной съёмки с ледокольным вертолётом. Интересующихся я отсылаю к своей статье в сборнике "Морские гравиметрические исследования", вып. 6, изд. МГУ, 1972). Ну, об этой эпопее в моей биографии потом как-нибудь напишу большую фото-докубайку. Как и о морской гравитационной съёмке Берингова моря на гидрографическом судне «Дмитрий Лаптев». С набортными и донными гравиметрами. И тоже с маятниковым прибором в качестве опорного пункта. И как я в первый же день после выхода из Владивостока во время 9-балльного шторма сутки в обнимку с унитазом просидел, благо каюта начальника экспедиции на этом судне большая и индивидуальная. Потом, слава Богу, прикачался и все последующие штормы переносил совершенно спокойно.


После Москвы по команде Федынского и Р.М. я мчусь в Архангельск, в Гидрографическую экспедицию Краснознамённого Северного флота, знакомиться с капитаном  первого ранга Леонидом Ивановичем Сенчурой, начальником Высокоширотной Воздушной  Экспедиции (ВВЭ) «Север». СовМин по наводке Федынского поручил выполнять гравиметрическую съёмку ЦАБ – центральной части Арктического Бассейна – Главному управлению навигации и океанографии (ГУНиО) МВФ, которому и принадлежит эта экспедиция. Они-то, моряки-гидрографы своё дело – измерение глубин моря эхолотом – туго знают, а в геофизике – ни бум-бум. Учить их ещё, как детей малых, нам надо было.


На следующий год, в марте 1962 года, я, в качестве начальника только что созданной гравиметрической партии отдела геофизики лечу вместе с Колей (Николаем Дмитриевичем) Третьяковым, Никитой (Борисовичем) Стожаровым, Сергеем (Прокофьевичем) Поповым, Витей Козыревым и другими сотрудниками этой партии на совсекретную дрейфующую ледовую базу ВВЭ «Север-14» ГУНиО (Главного Управления Навигации и Океанографии) ВМФ, руководимую моим новым знакомцем капитаном первого ранга Леонидом Ивановичем Сенчурой. Главной задачей ВВЭ «Север-14» в этом году была авиадесантная батиметрия – измерение глубины дна и картирование приполюсной части подводного хребта Ломоносова с помощью самолётов Ан-2 и вертолётов Ми-4. Чтобы наши подводные ракетоносцы на подводную гору не налетели. Задача нашей партии  – опробовать и отработать предложенную мной методику авиадесантной гравиметрической съёмки в условиях дрейфующих льдов вблизи Северного полюса над подводным хребтом Ломоносова, над которым наблюдается огромная гравитационная аномалия. Чтобы внедрить эту методику в работы ВВЭ «Север». Поэтому к Никите Стожарову и Серёже Попову, нашим маятниковистам, был приставлен офицер ВВЭ для обучения, а Коля Третьяков и я обучали офицеров на съёмочных вертолётах и самолётах работе на сухопутных гравиметрах, специально «затушенных» нашим умельцем Серёжей Поповым, чтобы исключить пагубное влияние микроколебания льда. Мы учились сами гравитационным измерениям в совершенно необычных условиях и одновременно обучали офицеров-гидрографов экспедиции «Север-14». С тем, чтобы они в дальнейшем могли выполнять гравитационную съёмку в Центральном Арктическом бассейне самостоятельно, попутно с главной задачей гидрографов – картированием дна Северного Ледовитого океана. Ту же самую методику через год использовали мы, НИИГАпники, на всех ледовитых арктических морях СССР. Методику эту предложил я, обговаривая её подробно с Федынским, Петровым и Хейфецом.


Наша работа в ВВЭ «Север-14» описана в докубайке «Дрейфующая Россия» (http://world.lib.ru/l/litinskij_w_a/sever-67.shtml), щедро иллюстрированной фотографиями.


В «Дрейфующей России» (кстати, о секретах) рассказано, как в 1967 году на совсекретную дрейфующую базу экспедиции ВВЭ «Север-67» Краснознамённого Северного флота прилетел и нагло сел американский самолёт с собратьями-геофизиками. Ахти мне и всем нам, россиянам! Как тут не вспомнить старушку баронессу де Сталь, сказавшую правду-матку о наших советских секретах, которые ни для кого не тайна! Даже шила в мешке не утаить, а что уж тут говорить о ледовой экспедиции Военно-Морского Флота с десятками самолётов и вертолётов неподалеку от Аляски! А как наши славные разведчики скоммуниздили у америкосов карту посадок наших съёмочных самолётов и вертолётов экспедиции «Север-14», заснятых из космоса со спутников (гораздо более точную карту, чем была наша карта по результатам астрономических и радиогеодезических определений координат этих точек), любопытствующие могут прочесть в этой же докубайке.


 []


Волокушно-тракторный поезд. Волокутся с нашим грузом Никита Стожаров (в центре) и Коля Третьяков (справа). Ледовая база ВВЭ «Север-14».



Коля разгружает газовые баллоны из Ан-12. ВВЭ «Север-14».



Никита в палатке маятникового прибора.



Витя Косарев измеряет горизонтальную составляющую магнитного поля.


ВВЭ «Север-14».



Бравый начальник гравиметрической партии ВВЭ «Север-14» идёт в туалет.  


Карабин – чтобы отстреливаться от мишек.



Празднование 1-го Мая 1962 г. На дрейфующей базе ВВЭ «Север-14».


На трибуне слева – капитан первого ранга Л.И. Сенчура.



Америкос прилетел с дружеским визитом на совсекретную базу ВВЭ «Север-67». Как видите, америкосы в хвост и в гриву используют в Арктике самолёт «Си-47», он же «Дуглас-3 », он же «Ар-4 Ди», как и мы используем Ли-2, являющийся лицензионной копией этого прекрасного самолёта. (Автор фотографии мне не известен)


Ну, и пошло-поехало! Кручусь, как белочка! Сочиняю многие десятки совсекретных писем командующему Краснознамённого Северного флота адмиралу Сергееву, командованию и начальникам аэропортов Полярной авиации, директорам ВНИИГеофизики, ЦНИИГАиК, и многим другим директорам... Ну, конечно, не от своего скромного имени, а от имени директора НИИГА Б.В. Ткаченко. Какая там, к чёрту, алмазная диссертация! Совсем забросил! А зря! Была бы у меня тогда кандидатская по поискам алмазоносных кимберлитовых трубок, так когда я вторую диссертацию защищал, мне бы без базара докторскую дали. А так, когда я в 1972 году защищал в МГУ у Федынского совсекретную 300- или 600-страничную кандидатскую (не помню через сорок-то лет, склероз, батеньки!) по съёмке восточных арктических морей, головной институт ВНИИГеофизики записал в отзыве, что эта диссертация – чисто докторская. Новых статей по гравике у меня уже была куча. Но Деменицкая уговорила Федынского, чтобы мне докторскую не присуждать, ибо докторская взамен кандидатской нужна будет коммунисту Г.И. Гапоненко, моему бывшему подчинённому, сменившего меня на посту главного инженера ПВВГЭ – его же по протекции Деменицкой на должность замдиректора НИИГА по геофизике назначили. А для этой должности докторская нужна обязательно. А две кандидатских диссертации, переквалифицированные в докторские, из одного института с небольшим отрывом во времени – это чересчур. Мол, шибко много умников вы там у себя в НИИГА наплодили, сказали бы доктора в ВАКе. Вот так я и остался в дураках. А всё потому, что забыл вставить в соавторы Раису Михайловну, «руководителя и организатора всех наших побед», в самую первую статью о геологических результатах наших работ «Геолого-тектоническое строение дна морей Лаптевых и западной части Восточно-Сибирского по геофизическим данным», написанную мной от А до Я осенью 1965 года. Я изложил свою идею о платформенном строении шельфа этих морей и подробно пересказал точку зрения геолога Якова Ивановича Полькина, принимавшего участие в интерпретации наших материалов, и примкнувшего к нему начальника одного из лётных отрядов Жоры (Георгия Ивановича) Гапоненко, о продолжении геосинклинальных структур суши на шельфе. В качестве соавторов, помимо Полькина и Гапоненко, я включил ещё Д.В. Левина, чей отчёт об аэромагнитной съёмке я частично использовал, а также начальника ещё одного лётного отряда, Андрея Орлова, моего однокашника по Горному институту. Последние двое в обсуждении тектоники морей участия не принимали, я их вставил просто из уважения. Статья была опубликована в сборнике НИИГА «Геофизические методы разведки в Арктике», выпуск 5, 1968. Пользуясь правами редактора сборника, Деменицкая поставила фамилию Гапоненко в авторах статьи впереди моей.


Раиса Михайловна принимала самое горячее участие в создании Полярной экспедиции на первом этапе, а потом, когда всё пошло у нас гладко, она со всей энергией переключилась на организацию морской геофизики в своём отделе. А к нам не только на приёмку полевых материалов не заглядывала, но даже на защиты отчётов не приходила. Вот я и забыл вставить её в соавторы, склеротик! История перехода от нежной любви Деменицкой к злобной ненависти ко мне описана в докубайках «Отважные дрейфуньи» (http://world.lib.ru/editors/l/litinskij_w_a/dreyfuni.shtml) и «Обыск и допросы» (http://world.lib.ru/l/litinskij_w_a/obyskidoprosy.shtml). Кстати, в этой второй докубайке рассказано, как эта моя совсекретная диссертация пропала по дороге из Петербурга в Москву, хотя была отправлена со спецкурьером (в это самое время меня таскали на допросы в Большой Дом в Ленинграде и в Лефортовскую тюрьму в Москве по делу Якира-Красина). Я уж думал, было, что спецкурьер продал мою диссертацию америкосам за бутылку лондонского джина. И как благодаря моей любимой жене Мине эта пропавшая грамота была обнаружена, и на следующий день благополучно доставлена в спецотдел МГУ, так что моя защита не сорвалась. Низкий поклон за это старшему следователю по особо важным делам подполковнику КГБ Геннадию Васильевичу Кислых, ведшему дело Якира-Красина, и многократно допрашивавшему меня в Ленинграде и в Москве (http://world.lib.ru/l/litinskij_w_a/pobeg.shtml).


Всё, ребята, конец уже не за горами. Но нужно сказать маленько об методике этой авиадесантной съёмки. Для измерения гравитационного поля на колеблющемся льду мы впервые использовали специально сделанные для этой цели «затушенные» гравиметры (обычные наземные гравиметры на льду не применимы – риска в окуляре из-за микровибраций льда непрерывно «бегает» по шкале, и отсчет снять невозможно). Для этого Серёжу Попова (Сергея Прокофьевича), нашего классного техника-гравиметриста, с которым я работал ещё в 1952 году в гравиметрической экспедиции Николая  Николаевича Самсонова (это была моя первая работа в НИИГА, еще до окончания Горного института, см. «Обыск и допросы. Самсонов. Якир. Буковский» http://world.lib.ru/editors/l/litinskij_w_a/obyskidoprosy.shtml), так вот, Серёжу мы направили в Москву, во ВНИИГеофизики, обучиться на кварцедува. Главная-то часть в гравиметре – кварцевая система – тончайшие кварцевые пружинки, оськи, и другие штуковинки. И вот Серёга, научившись у тамошних кварцедувов, и научив моего верного оруженосца Юру Жирова-Классика, который мне в Биректинской экспедиции «Парабеллум» из топора сделал, денежную купюру классно подделывал (под микроскопом не отличишь от натуральных), и директору НИИГА Б.В. Ткаченко громадный стальной сейф вскрыл (см. «Жировиану» http://world.lib.ru/editors/l/litinskij_w_a/zhiroviana.shtml), вдвоём  наклепали для нас кучу затушенных (демпфированных, по-нашему) гравиметров ГАК, с которыми на дрейфующем льду работать можно.


 []


Классик Юра Жиров (слева) демонстрирует однофамильцу Глебу Жирову (в центре) выдранный у него зуб мудрости, чем он спас Глеба от неминучей смерти. Начальник отряда Валя Волков (справа) – наблюдает. «Алмазная» Биректинская экспедиция, 1958 год.





Мой персональный значок Полярной экспедиции, сделанный Юрой Жировым к 10-ти (или 15-летию?) экспедиции. Материал – мамонтовый бивень. Техника – гравировка, заполненная тушью.


Моя жена уверена, что бородатый персонаж – это я. Правда, без очков. Мой рост здесь – 11 мм. Диаметр монеты (пенни) – 19 мм.



Пат и Паташон – самый большой (Сергей Попов) и самый маленький (Кирилл Самсонов) техники (потом инженеры) Полярной экспедиции.



Наблюдение на точке на трёх сухопутных «затушенных» гравиметрах ГАК (на переднем плане). Справа на треноге – магнитометр ждёт своей очереди. На заднем плане астроном наблюдает звёзды с помощью теодолита для определения координат этой точки. Полярная экспедиция, Восточно-Сибирское море, 1966 г


Это одно. А теперь вот другое. Нуль-пункт всех гравиметров постоянно меняется (дрейфует, «плывёт»), поэтому на суше его сползание обязательно учитывается путём наблюдений в начале и конце маршрута на той же или на другой опорной точке с известным значением силы тяжести. А при обработке эта разница раскидывается по времени для каждой точки наблюдения. Но на дрейфующей льдине это невозможно – льдина к вечеру уплывает чёрт-те знает куда, на другое место, с другим значением силы тяжести. Поэтому я и предложил использовать морской маятниковый прибор МПП-П, созданный М.Е. Хейфецом в ЦНИИГАиК для наблюдений на подводной лодке, в качестве дрейфующего опорного пункта. У маятникового прибора нет смещения нуля – это «абсолютный» прибор, дающий «истинное» значение силы тяжести. Наблюдения с маятниковым прибором трудоёмкие, и производятся редко – два-три раза в день. В самолёт его на съёмку не возьмёшь. Но на дрейфующей базе рядом с ним находятся ещё два «стационарных» гравиметра, наблюдения на которых легко выполнять в любое время, когда лётные отряды вылетают на съёмку и возвращаются на базу. Сопоставляя показания относительных стационарных гравиметров, привязанных к показаниям маятникового прибора, со съёмочными гравиметрами до вылета в маршрут и после возвращения из него, мы таким образом используем дрейфующий опорный пункт. Эта методика и была применена в дальнейшем для измерения гравитационного поля на дрейфующем льду в центральной части Северного Ледовитого океана Высокоширотными Воздушными Экспедициями (ВВЭ) «Север» ГУНиО ВМФ, и на дрейфующем льду советских арктических морей – Полярной Высокоширотной Воздушной Геофизической Экспедицией (ПВВГЭ) НИИГА по грандиозной программе Мировой гравиметрической съёмки.



 Гравиметрические измерения на дрейфующем «опорном» пункте.


В палатке КАПШ-2 находится маятниковый прибор. Слева от палатки – оператор наблюдает на двух «стационарных» гравиметрах СН-3. Перед палаткой оператор наблюдает на съёмочных («летающих») гравиметрах ГАК.



К сожалению, у меня нет фотографии морского маятникового прибора ММП-П в палатке, но есть его фотография в гравиметрической лаборатории на ледоколе «Киев» (прибор за моей спиной). Его электронная аппаратура справа от меня. Я делаю измерения на стационарном гравиметре «Норгард». Справа стоит съёмочный ГАК – гравиметр астазированный кварцевый. Карское море, 1967


Одновременно с нами в ВВЭ «Север-14» работала сейсмическая партия отдела геофизики НИИГА, возглавляемая Юрием Георгиевичем Киселёвым. Начали они сотрудничать с этой экспедицией на год раньше нас, а продолжали много позже нас. Задача у них была аналогична нашей – обучить морских офицеров выполнять сейсмические измерения глубины моря, которые существенно более точные, чем традиционные измерения эхолотом. Ну, и естественно, при этом наши сейсмики получали «навар» в виде геологической информации о строении океанического дна.


Как и сейсмическая группа Киселёва, от отдела геофизики НИИГА в экспедициях ВВЭ «Север» постоянно работала аэромагнитная партия, возглавляемая Аркадием Моисеевичем Карасиком. Они выполняли аэромагнитную съёмку Северного ледовитого океана.  О встрече Карасика с американскими коллегами на совершенно секретной дрейфующей ледовой базе ВВЭ «Север-67» вы при желании сможете прочесть всё в той же докубайке «Дрейфующая Россия».


В августе 1962 года В НИИ геологии Арктики во исполнение постановления СовМина о МГС в соответствии с указанием Министерства геологии была создана Полярная Высокоширотная Воздушная Геофизическая Экспериция (ПВВГЭ), в просторечии – «Полярка». В её состав входили 6 лётно-съёмочных отрядов, радиогеодезическая партия, камеральная группа, хозяйственное подразделение.


Я был назначен главным инженером этой экспедиции. Начальником её я быть не мог по причине полной беспартийности, так как должность начальника такой экспедиции входит в номенклатуру райкома КПСС. Раиса Михайловна безуспешно открывала передо мной блестящие перспективы роста, если я вступлю в славные ряды КПСС. Даже подключила к уговорам всемерно уважаемого мной директора НИИГА Б.В. Ткаченко. Но я был принципиален, и мараться категорически не хотел (Сара – мужу:  “Абрам, ты всегда во что-то вступаешь – вчера в говно, а сегодня в партию большевиков”). Поэтому в качестве начальника экспедиции Раиса Михайловна взяла отставного капитана первого ранга из военной Гидрографии Александра Павловича Витязева, как знак дружбы отдела геофизики НИИГА с ГУНиО (Раиса Михайловна была великая политесса). Витязев был незнаком с геофизикой, поэтому всей наукой, методикой и техникой руководил я, а Витязеву, как не знакомому с ведением сложного экспедиционного хозяйства в Арктике и взаимоотношением с Полярной авиацией, помогали рекомендованные мной два отличных зама по хозчасти – Фёдор Ковров и Борис Горбачёв, с которыми я несколько лет работал в Биректинской экспедиции и знал их, как отличных хозяйственников. Поэтому я и рекомендовал их в качестве помощников Витязеву. Четыре года – с 1963 по 1966 годы – я руководил экспедицией в поле (точнее, в море), будучи начальником дрейфующих баз при съёмке восточных арктических морей. После 1966 года дрейфующие базы больше не использовались. (В докубайке «Отважные дрейфуньи» описано, как в 1965 году Витязев пытался вручить мне печать экспедиции, отказываясь от её руководства, говоря, что я являюсь её фактическим начальником).



Главный инженер ПВВГЭ. Дрейфующая база, 1965 год. 



Начальник ПВВГЭ А.П. Витязев. База экспедиции в аэропорту Чокурдах.


Экспедиция в полевой период включала в себя шесть лётно-съёмочных отрядов на самолётах Ан-2 (позже использовались и вертолёты Ми-4). Обычно два отряда базировались на дрейфующей ледовой базе, четыре – в маленьких аэропортах на островах или побережье заснимаемого моря. Съёмочный отряд включал в себя 5 человек – начальник, он же гравиметрист, второй оператор-гравиметрист, он же обычно оператор-магнитометрист, оператор-сейсмик, если глубина моря превышала 100 метров, взрывник-буровик, буривший лёд для опускания в воду заряда ВВ, оператор зонда радиогеодезической системы «Поиск» (он же – астроном, если отряд работал вне пределов досягаемости «Поиска», обычно при базировании отряда на дрейфушщей базе). При глубинах моря менее 100 метров – буровик измерял глубину дна обычным лотом (стальным тросиком). Экипаж съёмочного самолёта или вертолёта тоже состоял из пяти человек – командир, второй пилит, штурман, борт-механик, и радист. В местах базирования съёмочных отрядов работали небольшие камеральные группы для оперативной обработки полученных материалов.


Ядро экспедиции составляли бывшие сотрудники алмазной Биректинской экспедиции, которых я перетащил в Полярку – инженеры-геофизики и мои однокашники по Горному институту Валя Волков, Андрей Орлов, Коля Третьяков, техники-геофизики Боря Генин (потом он кончил горный институт),  Юра Жиров-Классик, и другие, хозяйственники Федя Ковров и Боря Горбачёв, а также другие знакомые мне сотрудники НИИГА. Несколько позже в Полярку пришли геофизики Володя Шимараев, Коля Ржевский, Жора Гапоненко, Женя Зацепин, Алик Коган, Витя Ласточкин, Евгений Донец (отставной морской офицер и коммунист, по рекомендации Раисы Михайловны), и другие.


В 1963-66 годах были засняты моря Лаптевых, Восточно-Сибирское и западная часть Чукотского моря. В 1967 я был смещён с должности главного инженера и переведён на  специально созданную для меня должность главного геофизика экспедиции (Ткаченко не разрешил Деменицкой уволить меня из экспедиции). Главным инженером стал Г.И. Гапоненко. Я стал заниматься морскими гравиметрическими исследованиями – в 1967 году на ледоколе «Киев» в Карском море была выполнена опытно-методическая съёмка с использованием судового вертолёта по прдложенной мной методике. На следующий год, преодалев огромные организационные трудности, я подготавил съёмку на судне «Владимир Обручев» тоже в Карском море. Но Деменицкая, воспользовавшись отсутствием директора в это время в институте, добилась снятия меня с судна в день отплытия. В 1969 году стараниями Деменицкой я был переведён на дожность старшего геофизика – начальника отряда Полярной экспедиции, в каковой должности  я выполнял отдельным съёмочным отрядом на вертолёте Ми-4 съёмку на льду Байдарацкой губы Карского моря.


В этом же году меня совсем убрали из родной Полярки, и я стал работать в отделе горючих ископаемых. В 1972 году я руководил гравиметрической съёмкой на вездеходах на осрове Котельный (архипелаг Новосибирские острова). В 1974 году Полярная экспедиция мне снова предложила на время вступить в её ряды и провести набортную и донную гравиметрическую съёмку на гидрографическом судне «Дмитрий Лаптев» в северо-западной части Берингового моря. В 1976 году в должности старшего научного сотрудника отдела геологии нефти и газа я проводил гравиметрическую съёмку на вездеходах на острове Котельном, а в 1977 году – на острове Новая Сибирь. Это был мой последний полевой сезон в СССР (http://world.lib.ru/l/litinskij_w_a/smert.shtml).


Занимаясь геологической интерпретацией геофизических данных в тематических партиях отдела нефти и газа, я составил карту строения фундамента Момо-Зырянской впадины на основе изостатической редукции. Используя её, я определил также, что Верхоянский хребет надвинут на Предверхоянский прогиб в его северной части до 80 километров. Это открытие надвига (шарьяжа) такого масштаба впервые в России существенно повышает перспективы нефтегазоносносри Предверхоянского прогиба.


Ниже приведены несколько фотографий о ледовых буднях Полярной экспедиции.



Строительство ледового лагеря на дрейфующей базе.



Газовая плита в палатке КАПШ-2.



Снежный туалет



Подготовка и расчистка ВПП – взлётно-посадочной полосы на ледовой базе.



Погрузка Ли-2. ВПП рядом с лагерем – удобно.



Баня на Ледовой базе: на 8 пустых бочек кладутся доски, на них


ставится палатка без пола. На 4-х-конфорной газовой плите греется вода.


Отопление подаётся по гибкой трубе от печки для подогрева авиационных двигателей.



Вид дрейфующего лагеря из кабины АН-2.



Руководители НИИГА (директор Б. В. Ткаченко и начальник планово-экономического отдела М.И. Гуревич) встретились на ледовой базе в Восточно-Сибирском море (1965 год).



Ткаченко честно отрабатывает свой обед на ледовой базе – крутит лебёдку сейсмической косы. А Мария Исааковна Гуревич так и вообще работала на нашей базе вычислителем в камеральной группе, чтобы заработать на немного повышенную пенсию.



Редкие годы наши ледовые базы не подвергались разломам – приходилось перебазироваться на новое место... В 1966 году – аж три раза!



Свежая трещина, отделившая основной лагерь от группы сейсмиков.



Пока всё ещё шуточки – начальник базы катается на льдинках. Но ВПП-то (видите флажки) – сломана! Придётся искать место для новой базы!



Я даю установку Борису Горбачёву, завхозу-коменданту ледовой базы: “Боря, без паники! Сначала всем завтракать по три порции, а потом перебазироваться – день будет очень тяжёлый! Без обеда!”



Вывозка трактора с расколовшейся ледовой базы. Погрузка вручную.



Часть нашего ледового лагеря (группа РП – руководителя полётов) уплыла далеко – их спасали на шлюпке. Восточно-сибирское море, 1966 год.



Погрузка спасательной лодки.



Дальше её не пропихнуть. Так и летели со снятой дверью.



Геофизические наблюдения на точке. Начальник лётного отряда Андрей Орлов измеряет магнитное поле, астроном наблюдает звезды для определения координат. Слева три гравиметра ждут своей очереди.



Начальник лётного отряда Валентин Волков измеряет магнитное поле на базе.



Сейсмические наблюдения на точке – бурение лунки бензобуром.


Справа – сейсмик Альберт Коган.



Астроном-радиогеодезист Зябликов (в центре)


следит за погрузкой аппаратуры «Поиск».



Впервые в мире в работе камеральной группы на дрейфующей базе принимали участие женщины. Слева направо: 60-летняя Мария Исааковна Гуревич, начальник планово-экономического отдела НИИГА, автор, геофизик Инна Яковлева, техник-геодезист Мария Карапузова, инженер-геодезист Эльвира Кузьмина, геофизик Людмила Викторовна Моисеева. Восточно-Сибирское море, 1965 год



Будни ледовой базы. Любишь утепляться – люби и саночки возить!


М.И. Гуревич бурлачит газовый баллон в свою палатку


Таково было рождение пол-столетия тому назад нашей любимой Полярной долгожительницы.


Работе Полярной Высокоширотной Воздушной экспедиции НИИГА на морях Восточно-Сибирском и Чукотском посвящены мои фото-докубайки «Будни дрейфующей ледовой базы» (http://world.lib.ru/editors/l/litinskij_w_a/budni.shtml), «Отважные дрейфуньи» – о работе впрвые в мире пяти женщин на дрейфущей ледовой базе в Восточно-Сибирском море (http://world.lib.ru/l/litinskij_w_a/dreyfuni.shtml), «Дрейфующая Америка» – о находке и посещении нами в 1966 году раздавленной и покинутой в 1959 году американской дрейвующей станции Чарли (http://world.lib.ru/l/litinskij_w_a/drejfujushajaamerika.shtml), и уже упоминавшаяся «Жировиана» – о пожаре во время пурги на ретрансляционной радиостанции системы «Поиск» на северном берегу острова Врангеля, руководимой Юрой Жировым, и о чудесном спасении троих работников этой радиостанции (Боженька не фраер, он правду видит, и Юрина слюна полетела в правильную сторону), и о нападении белого медведя (другой случай) на его палатку (http://world.lib.ru/editors/l/litinskij_w_a/zhiroviana.shtml). О том, как самолёт начальника съёмочного отряда Володи Шимараева (ставшего впоследствии начальником Полярной экспедиции) при посадке на точке провалился под лёд, вы можете прочесть в «Провальной истории» геофизика Коли (теперь к тому же и писателя) Николая Николаевича Ржевского в книге «Простая история» (www.rzhevsky.net). Моя следующая докубайка (Иншалла!) будет о спасении оставшихся на льдине 10 сотрудников отряда Шимараева и экипажа самолёта на основе дневника Коли Третьякова, принимавшего участие в их спасении. Героические были времена!...



Самолёт отряда Шимараева неудачно приледнился (приводнился?).


Восточно-Сибирское море, 1966 год. Автор снимка мне не известен.


И тем не менее я, как Герцен или как бы Владимир Ильич, покинул Родину. О причинах и обстоятельствах моего отъезда в Америчку заинтересованные могут прочесть в докубайке «Отъезд в эмиграцию, 1979 год» (http://world.lib.ru/l/litinskij_w_a/emigration.shtml).


Пятьдесят лет – большой срок, не многие геологические и геофизические экспедиции доживают до такого преклонного возраста... Вот и многие сотрудники, работавшие в ПВВГЭ в первые годы её создания, ушли от нас навсегда – Валентин Волков, Андрей Орлов, Виктор Ласточкин, Николай Третьяков, Борис Фрeйдкин, Людмила Моисеева, Тамара Маркова, и, наверное, многие другие, о судьбе которых я просто не знаю в своей далёкой Америчке... Ушли из жизни зачинательница Полярной экспедиции Раиса Михайловна Деменицкая, первый начальник экспедиции А.П. Витязев, мной глубоко уважаемый директор НИИГА Борис Васильевич Ткаченко. (Когда мне надо было пробить приём в экспедицию какого-нибудь классного специалиста, но, к сожалению, еврея, ну, например, того же покойного Борю Фрейдкина, я обращался только к хохлу Ткаченко, но ни в коем случае к заместителю директора, комсомольцу двадцатых годов Мойше Гиршевичу Равичу, который зарубил бы соплеменника без малейшего колебания, см. докубайку «Русские – хамы. Американцы – нет!»  http://world.lib.ru/l/litinskij_w_a/russkiekhamy.shtml)...


Но, к счастью, живы ещё другие полярники-старперы – Боря Генин, Никита Стожаров, Алик Коган, Коля Ржевский, Сева Голубенцев, Володя Шимараев, Валя Мошкович, Евгений Донец, Женечка Третьякова, Люсенька (Эльвира) Кузьмина, Ниночка Ласточкина, и, наверное, другие наши первопроходцы, о которых у меня нет сведений...



Редкие сборы старых Полярников, 2008 год. Сидят – Ниночка Ласточкина (геофизик) и Люсенка Кузмина (геодезист). Стоят: Фирочка Коган (сейсмик, НИИГАпница, но не Полярница, а жена Алика Когана, крайнего справа), Коля Ржевский (геофизик, а сейчас к тому же и писатель), Женечка Третьякова (старший техник-картограф, жена Коли, который положил руку на её плечо), Коля Третьяков (мой друг и правая рука всегда и везде, но сейчас уже покойный), Мария Владимировна Лебедева (НИИГАпница, но не Полярница, а жена Володи Шимараева, который стоит справа от неё), Володя Шимараев – геофизик и одно время начальник Полярной экспедиции. Крайний справа – Алик (Альберт) Коган (сейсмик), специально прилетевший из Германии, где они с Фирой живут постоянно. Я был в Ленинграде в августе 2008 года; к сожалению, этот сходняк состоялся уже после моего отлёта. Фото Н.Н. Ржевского.


Здоровья и долгих вам лет, дорогие друзья!

Вадим.

1 октября 2012 г.


Добавление

от 13 октября 2012 г.


2 октября я послал первый (не дополненный, как данный) вариант этой документальной байки всем своим корреспондентам, а также руководству Полярной Морской Геологоразведочной Экспедиции. Через насколько дней я получил ответ от Владимира Дмитриевича Крюкова - начальника экспедиции:


Глубокоуважаемый Вадим Арпадович!


С большим интересом прочитал Ваши замечания о создании и первых годах деятельности Полярной экспедиции. Они конечно справедливы, поскольку Вы являетесь очевидцем и непосредственным участником всех тех событий. Ваши некоторые материалы будут достойны для размещения в музее экспедиции. Главное, в чем мы с Вами солидарны, что Полярная экспедиция живет и уже преодолела 50-летний рубеж свой активной деятельности.


12 октября, в день, когда состоится наше официальное торжество, мы обязательно особо отметим “первопроходцев” – тех заслуженных людей, о которых Вы упоминаете и которые принесли славу нашей “Полярке” в первые годы её существования.


Мы от всей души поздравляем и Вас с 50-летием экспедиции, желаем сохранить верность и преданность своему “детищу”.


С искренним уважением Владимир Крюков - начальник экспедиции с 1987 года.


Я сразу же ответил:

Дорогой Владимир Дмитриевич,


Спасибо за отклик. Передайте, пожалуйста, мои самые добрые пожелания Полярникам, которые соберутся на празднование 50-летия экспедиции, особенно старичкам, у которых у большинства проблемы со здоровьем.


Сообщите им, пожалуйста, что если они имеют доступ к интернету и желание поискать себя на моих многочисленных фотографиях, помещённых в нескольких документальных байках о работе Полярной экспедиции на её начальном этапе, то они смогут легко это сделать, набрав кириллицей в Гугле или в Яндексе моё имя и фамилию. Они попадут на мой сайт в Библиотеке Мошкова, а там уже легко выберут по подходящему названию, какая докубайка их заинтересует. Половину срока жизни Полярной Морской Геофизической Экспедиции Вы стояли у её штурвала и благополучно провели её в штормовые 90-е годы. Всего Вам самого доброго и долгих лет жизни!


Вадим


Ну, вот и состоялось 12 октября празднование полувекового юбилея Полярной экспедиции. Правда, на самом деле не той экспедиции (ПВВГЭ – Полярной Высокоширотной Воздушной Геофизической), которая была создана 50 лет тому назад. А той, которой исполнилось в тот день 25 лет - Полярной Морской Геологоразведочной Экспедиции (ПМГРЭ, http://www.pmge.ru/index.php?id=118&lang=RUS). Доклад директора (начальника) ПМГРЭ В.М. Крюкова был посвящён почти полностью достижениям морской экспедиции за последние четверть века её существования. О начальном, арктическом, периоде воздушной экспедиции было упомянуто только вскользь и названы Федынский, Ткаченко, Деменицкая, Карасик, Грамберг – то есть использовался текст, приведённый в самом начале этой докубайки. Даже имя её первого начальника – А.П. Витязева – не было произнесено, не говоря уже о её главном инженере. Мне об этом рассказали сегодня по Скайпу мои старые друзья-полярники, побывавшие вчера на юбилейной встрече в Ломоносове. Никто из участников “первопроходцев – тех заслуженных людей, которые принесли славу нашей «Полярке» в первые годы её существования” - не был упомянут в докладе. Так что данная докубайка - это пока единственный фото-документальный рассказ с упоминанием имён (к сожалению, далеко не всех!) участников тех событий о первом периоде ПВВГЭ, который так и не нашёл отражения в официальных анналах истории экспедиции.


Вадим.

13 октября 2012 г.



ГлавнаяКарта сайтаПочта
Яндекс.Метрика    Редактор сайта:  Комаров Виталий