Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Исследователи природыПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр
Библиотека | Поэзия

Шицзин (Печатается в сокращении)


XI-VII вв. до н. э. Перевод Л.Эйдлина


ИЗ ПЕСЕН ЦАРСТВА ТАН

Осенний сверчок

живет уже в доме.

Видимо, год

кончается скоро...

Нам если сегодня

не веселиться,

С лунами дни

уйдут безвозвратно.

Но надо не гнаться

за наслажденьем,

А думать всегда

о собственномдолге,

Любить же веселье

не до разгула:

Достойному мужу

в нем бытьосторожным.


Осенний сверчок

живет уже в доме.

Видимо, год

покинет насскоро...

Нам если сегодня

не веселиться,

С лунами дни

уйдутпонапрасну.

Но надо не гнаться

за наслажденьем,

А думать еще

и онезавершенном,

Любить же веселье

не до разгула:

Достойному мужу

в трудах бытьусердным.


Осенний сверчок

живет уже вдоме.

Время повозкам

с поля наотдых...

Нам если сегодня

не веселиться,

С лунами дни

уйдут незаметно.

Но надо не гнаться

за наслажденьем,

А думать еще

о многихпечалях,

Любить же веселье

не до разгула:

Достойному мужу

быть невозмутимым.


ИЗ ПЕСЕН ЦАРСТВА ЦИНЬ

Быстро летит

сокол утренний ветер .

Густо разросся

северный лес...

Давно не видала

я господина,

И скорбное сердце

так безутешно.

Что же мне делать,

что же мне делать?

Забыл он меня

и, наверно, невспомнит!


Растет на горе

раскидистый дуб,

В глубокой низине -

гибкие вязы...

Давно не видала

я господина,

И скорбное сердце

неизлечимо.

Что же мне делать,

что же мне делать?

Забыл он меня

и, наверно, невспомнит!


Растет на горе

ветвистая слива,

В глубокой низине -

дикие груши...

Давно не видала

я господина,


  И скорбное сердце

как опьянело.

Что же мне делать,

что же мне делать?

Забыл он меня

и, наверно, невспомнит!

340-278 гг. до н. э.


ЦЮЙ ЮАНЬ


Перевод Л.Эйдлина


ЛИ САО

Покойный мой отец Бо-юном звался,

Чжуань, Сын Неба, - славный предок мой.

В седьмой день года я на свет явился,

Сей день всех дней счастливее в году.


Отец, на сына поглядев впервые,

Его счастливым именем назвал -

Чжэн-цзэ, как верная дорога, имя,

А прозвище - Высокий строй души .


Я, удостоясь счастия такого,

Его удвоил внешнею красой:

В цветущий шпажник, словно в плащ, облекся,

Сплел пояс из осенних орхидей.


И я спешил, боясь, что не успею,

Что мне отпущено немного лет.

Магнолию срывал я на рассвете,

Сбирал у вод по вечерам суман.


Стремительно текут светила в небе,

И осенью сменяется весна,

Цветы, деревья, травы увядают,

И дни красавца князя сочтены.


Ты возмужал, в пороках утопая,

О, почему не хочешь стать иным?

Мне оседлайте скакуна лихого!

Глядите! Путь забытый покажу.


Вот Юй, Чэн Тан, Вэнь-ван, - их окружили

Умов разнообразных цветники:

Там и душистый перец, и корица,

А не одни нежнейшие цветы.


В том слава Шуня и величье Яо,

Что смысл явлений ведали они,

А Цзе и Чжоу шли путем неверным

И потому от бедствий не спаслись.


Сановники веселью предаются,

Их путь во мраке к пропасти ведет.

Но разве о себе самом горюю?

Меня страшит династии конец.


Уж я ли не радел о благе общем,

Я шел дорогой праведных князей,

Но ты, всесильный, чувств моих не понял,

Внял клевете и гневом воспылал.


Я твердо знаю: прямота - несчастье,

Но с ней не в силах разлучиться я.

В свидетели я призываю небо, -

Все это ради князя я терплю.


Я говорю: сперва со мной согласный,

Потом сошел ты с этого пути.

С тобой, властитель, я могу расстаться,

Но мне твоя изменчивость горька.


Мои дела - цветущие поляны,

Я орхидеями покрыл сто му,

 Взрастил благоухающие травы,

А среди них - и шпажник и духэн.


Как я хотел увидеть их в расцвете

И в должный час их срезать и собрать.

Пусть я увяну - горевать не стоит,

Жаль, если луг бурьяном зарастет.


В стяжательстве друг с другом состязаясь,

Все ненасытны в помыслах своих,

Себя прощают, прочих судят строго,

И вечно зависть гложет ихсердца.


Все, как безумные, стремятся к власти,

Но не она меня прельщает, нет, -

Ведь старость незаметно подступает,

А чем себя прославить я могу?


Пусть на рассвете пью росу с магнолий,

А ночью ем опавший лепесток...

Пока я чую в сердце твердость веры,

Мне этот долгий голод нипочем.


Сбираю я тончайшие коренья,

Чтоб ими плющ упавший подвязать,

Коричные деревья выпрямляю,

Вяжу в пучки душистую траву.


За мудрецами шел я неотступно,

Но никакой хвалы не услыхал.

Пусть в наше время так не поступают,

Я, как Пэн Сянь, себя готов сгубить.


Дышать мне тяжко, я скрываю слезы,

О горестях народа я скорблю,

Хотя я к добродетели стремился,

Губила ночь достигнутое днем.


Пусть мой венок из шпажника разорван -

Из орхидей сплету другой венок.

За то, что сердцу моему любезно,

Хоть девять раз я умереть готов.


Твой дикий нрав, властитель, порицаю,

Души народа ты не постигал.

Придворные, завидуя по-женски

Моей красе, клевещут на меня.


Бездарные всегда к коварству склонны,

Они скрывают черные дела,

Всегда идут окольными путями,

Увертливость - единый их закон!


В душе моей - печаль, досада, горечь;

Несу один невзгоды этих дней,

Но лучше смерть, чтоб навсегда исчезнуть,

Чем примириться с участью такой!


Известно: сокол не летает в стае,

Так исстари на свете повелось.

И как квадрат и круг несовместимы,

Так два пути враждуют меж собой.


Я подавляю чувства и стремленья,

И оскорблениям не внемлю я,

Чтить чистоту и умереть за правду -

Так в старину учили мудрецы.


Я путь свой, каюсь, прежде не продумал,

Остановлюсь, не возвратиться ль мне?!

Я поверну обратно колесницу,

Покуда в заблужденьях не погряз.


Средь орхидей пусть конь мой погуляет,

Пусть отдохнет на Перечном холме.

Здесь буду я вдали от порицаний

И в прежние одежды облекусь.


Чилилл и лотос мне нарядом будут.

Надену плащ из лилий водяных.

Так скроюсь я, все кончатся несчастья,

О, только б верою цвела душа.


Себя высокой шапкой увенчаю

И удлиню нарядный пояс свой.

Благоухание и блеск сольются,

И совесть я нетленной сохраню.


Четыре стороны окинув взором,

Хотел бы я увидеть страны все.

Наряден свежий мой венок, и всюду

Струится благовоние его.


У каждого есть радость в этом мире,

Я с детства украшать себя привык,

И после смерти я таким же буду, -

Кто может душу изменить мою?


Прелестная Нюй-сюй, моя сестрица,

С упреками твердила часто мне:

Был Гунь чрезмерно прям,и вот несчастье

Его постигло под Юйшань, в степи.


Зачем ты прям и украшаться любишь?

Нет никого изысканней тебя.

Весь двор зарос колючками, бурьяном, -

Лишь ты один всегда обходишь их.


Скажи, как людям о себе поведать,

И чувства наши кто поймет, скажи?

Живя друг с другом, люди ценят дружбу,

И только ты внимать не хочешь мне .


Шел по стопам я мудрецов старинных,

Но участи печальной не избег...

Чрез реку Сян я направляюсь к югу,

Чтоб обратиться с речью к Чун-хуа:


Правленье Ци достойно песнопений,

Ся Кан в разврате гнусном утопал,

О будущих невзгодах он не думал

И братьями близ дома был убит.


Беспутный Хоу И, любя охоту,

Всегда стрелял усадебных лисиц.

Злодей за это должен поплатиться, -

Хань Чжо похитил у него жену.


Го Цзяо был насильником жестоким,

Его распутству не было границ,

Пороком предавался исступленно,

Пока не обезглавили его.


Ся Цзе всегда был с нравственностью в ссоре,

Но час настал, и вот пришла беда.

Всех честных Хоу Синь казнил придворных,

Тиранов иньских был недолог век.


Сурово правил Юй, но справедливо.

При Чжоу шли по верному пути,

Ценили мудрых, верили разумным

И соблюдали правила добра.


В могуществе ты бескорыстно, небо,

И только честным помогаешь ты,

Лишь дух свой просветившие наукой

Достойны нашу землю населять.


Я прошлое и будущее вижу,

Все чаянья людские предо мной.

О, можно ль родине служить без чести

И этим уваженье заслужить?


И если смерть сама грозить мне станет,

Я не раскаюсь в помыслах моих.

За прямоту свою и справедливость

Платили жизнью древле мудрецы .


Теснят мне грудь уныние и горесть,

Скорблю, что в век постыдный я живу,

Цветами нежными скрываю слезы,

Но слезы скорби льются без конца.


Склонив колени, чувства изливаю,

Моей душе я вновь обрел покой.

На феникса сажусь, дракон в упряжке,

Над бренным миром я взмываю ввысь.


Цанъу покинув при восходе солнца,

Я в час вечерний прилетел в Сяньпу.

Я погостить хотел в краю священном,

Но солнце уходило на покой.


Бег солнца я велел Си-хэ замедлить

И не спешить в пещеру - на ночлег.

Путь предо мной просторный идалекий.

Взлечу и вновь спущусь к своей судьбе.


В Сяньчи я напоил коня-дракона,

К стволу фусана вожжи привязал

И, солнце веткою прикрыв волшебной,

Отправился средь облаков бродить.


Мой проводник - Ван-шу, луны возница,

Фэй-ляню я велел скакать за мной,

Луаньхуан как вестовой мне служит,

Но бог Лэй-ши грохочет: Не готов!


И приказал я фениксу: в полете

Ни днем ни ночью отдыха не знать.

Поднялся ветер, зашумела буря,

И облака приветствовали нас.


Сходясь и расходясь, летели в вихре

И в яркий блеск ныряли облака.

Открыть врата велел я стражу неба,

Но он сурово на меня взглянул...


Вдруг тьма спустилась, будто при затменье,

Я замер с орхидеями в руке...

Как грязен мир, как слеп и неразборчив!

Там губят все и завистью живут.


Я утром реку Белую миную

И на Ланфыне привяжу коня.

Вдруг вспомнил старое и пролил слезы,

Увы! И в небе честных не найти.


Приблизился внезапно я к Чуньгуну,

Бессмертья ветвь сорвал я для венка.

Сойду на землю, чтоб цветокпрекрасный,

Пока он свеж, любимой подарить.


На облако воссевшему Фын-луну

Я приказал найти дворец Ми-фэй.

Я снял венок для подкрепленья просьбы,

Послал Цзянь Сю просить ее руки.


Ми-фэй сперва как будто сомневалась,

Потом с лукавством отказала мне.

По вечерам она в Цюныии уходит,

А утром моет волосы в Вэйпань.


Ми-фэй красу лелеет горделиво,

Усладам и забавам предана.

Она хоть и красива, но порочна, -

Так прочь ее! Опять пойду искать.


Смотрю вокруг, весь свет передо мною,

С небес на землю опустился я.

Там, на горе с террасою дворцовой,

Увидел я юсунскую Цзянь Ди.


Я повелел, чтоб выпь была мне сватом,

Но выпь сказала: Это не к добру .

Воркует горлица об уходящем,

Я ненавижу болтовню ее.


Сомнения в моем таятся сердце,

Пойти хотел бы сам, но не могу,

Свой дар принес юсунской деве феникс,

Увы! Ди-ку меня опередил.


Ушел бы я, но где найду обитель?

Я странствовать навеки обречен...

У Шао Кана не было супруги,

Когда две девы юйские цвели.


Но, видно, сват мой слаб, а сваха - дура,

И снова неудача ждет меня.

Мир грязен, завистью живя одною,

Там губят правду, почитают зло.


Длинна дорога к царскому порогу,

И не проснулся мудрый властелин.

Мне некому свои поведать чувства.

Но с этим никогда не примирюсь.


Собрал цзюмао и листву бамбука,

Велел по ним вещунье погадать.

Лин-фэнь сказала: Вы должны быть вместе,

Ведь где прекрасное, там и любовь.


Как девять царств огромны - всем известно.

Не только здесь красавицы живут.

Ступай вперед и прочь гони сомненья,

Кто ищет красоту, тебя найдет.


Где в Поднебесной нет травы душистой?

Зачем же думать о родныхместах?

Увы! Печаль все омрачает в мире,

Кто может чувства наши объяснить?


Презренье и любовь людей различны,

Лишь низкий хочет вознести себя;

На полке у него - пучки бурьяна,

Но орхидеей не владеет он.


И как таким понять всю прелесть яшмы,

Когда от них и мир растений скрыт?

Постели их наполнены пометом,

А говорят, что перец не душист!..


Хотел я следовать словам вещуньи,

Но нерешительность меня томит.

По вечерам У-сянь на землю сходит, -

Вот рис и перец, вызову ее.


Незримым духом, в бренный мир летящим,

Навстречу девы горные идут.

Волшебно яркий свет от них струится.

У-сянь мне радость возвестила вновь:


Бывать старайся на земле и в небе,

Своих единоверцев отыщи.

Тан, Юй, суровые, друзей искали,

И с мудрыми не ссорились они.


Будь только верен чистоте душевной,

К чему тогда посредники тебе?

Был мудрый Фу на каторгу отправлен,

А после первым у престола стал.


Люй-ван в придворных зрелищах сражался,

Его оставил при себе Вэнь-ван.

Был пастухом Нин Ци, создатель песен,

Но сделал князь сановником его.


Спеши, пока не миновали годы,

Пока твой век на свете не прошел,

Боюсь, что крик осенний пеликана

Все травы сразу запаха лишит.


Прелестен ты в нефритовом убранстве,

Но этого невеждам не понять.

Завидуя, они глаза отводят

И, я боюсь, испортят твой наряд .


Изменчиво в безумном беге время,

Удастся ль мне еще остаться здесь?

Завяла и не пахнет орхидея ,

А шпажник не душистей, чем пырей.


Дней прошлых ароматнейшие травы

Все превратились в горькую полынь,

И нет тому иной причины, кроме

Постыдного презренья к красоте.


Я орхидею называл опорой,

Не прозревая пустоты ее.

Она, утратив прелесть, опростилась,

Цветов душистых стоит ли она?


Был всех наглей, всех льстивей этот перец .

Он тоже пожелал благоухать.

Но разве могут быть благоуханны

Предательство и грязные дела?


Обычаи подобны вод теченью,

Кто может вечно неизменным быть?

Я предан перцем был и орхидеей ,

Что о цзечэ и о цзянли сказать?


О, как мне дорог мой венок прекрасный,

Пусть отвергают красоту его!

Но кто убьет его благоуханье?

Оно и до сих пор еще живет.


Мной движет чувство радости и мира,

Подругу, странствуя, везде ищу;

Пока мое убранство ароматно,

Я вышел в путь, чтоб видеть земли все.


Лин-фэнь мне предсказала счастье в жизни,

Назначила отбытья добрый день,

Бессмертья ветвь вручила вместо риса,

Дала нефрит толченый вместо яств.


Крылатого дракона обуздала

И колесницу яшмой убрала.

Несхожим душам должно расставаться, -

Уйду далеко и развею скорбь.


На Куэньлунь лежит моя дорога,

Я вдаль иду, чтоб весь увидеть свет.

Я стягом-облаком скрываю солнце.

И песня птицы сказочной звенит.


Тяньцзинь покинув рано на рассвете,

Я на закате прилетел в Сицзи.

Покорно феникс держит наше знамя,

И величаво стелется оно.


Мы вдруг приблизились к пескам сыпучим,

И вот пред нами - Красная река.

Быть мне мостом я приказал дракону.

Владыка Запада меня впустил.


Трудна и далека моя дорога,

Я свите ожидать меня велел.

Вела дорога влево от Бучжоу,

И Западное море - наша цель.


Мои в нефрит одеты колесницы,

Их тысяча, они летят легко,

И восемь скакунов в упряжке каждой.

Как облака, над ними шелкзнамен.


Себя сдержав, я замедляю скачку,

Но дух мой ввысь уносится один.

Священных Девять песен запеваю,

Пусть радостью мне будет этот миг.


И вот приблизился я к свету неба

И под собою родину узрел.

Растрогался возница... Конь уныло

На месте замер, дальше не идет.


ЭПИЛОГ

Все кончено! - в смятенье восклицаю.

Не понят я в отечестве моем, -

Зачем же я о нем скорблю безмерно?

Моих высоких дум не признают, -

В обители Пэн Сяня скроюсь...


 Перевод Л. Эйдлина


ПЛАЧУ ПОСТОЛИЦЕ ИНУ

Справедливое небо,

Ты законпреступило!


Почему весь народмой

Ты повергло всмятенье?


Люди с кровом расстались,

Растеряли другдруга,


В мирный месяцвесенний

На востокустремились -


Из родимого края

 

В чужедальние страны


Вдоль рекипотянулись,

Чтобы вечноскитаться.


Мы покинули город -

Как сжимаетсясердце!


 

  Этим утром я с ними

В путь отправилсятоже.


Мы ушли за столицу,

Миновали селенья;


Даль покрытатуманом, -


Где предел наших странствий?


Разом вскинутывесла,

И нет сил опуститьих:


Мы скорбим -государя

Нам в живых неувидеть.


О деревья отчизны!

Долгим вздохомпрощаюсь.


Льются, падаютслезы

Частым градомосенним.


Мы выходим из устья


И поплыли рекою.


Где Ворота Дракона?

Их уже я не вижу.


Только сердцемтянусь к ним,

Только думойтревожусь.


Путь далек, и незнаю,

Где ступлю я наземлю.


Гонит странникаветер

За бегущей волною.


На безбрежныхпросторах

Бесприютныйскиталец!


И несет меня лодка

На разливах Ян-хоу.


Вдруг взлетает, какптица.

Где желаннаяпристань?


Эту боль в моемсердце

Мне ничем неутишить


И клубок моихмыслей

Мне никак нераспутать.


Повернул свою лодку

И иду по теченью -


Поднялся по Дунтину

И спустился поЦзяну.


Вот уже и покинул

Колыбель моихпредков,


И сегодня волною

На восток язаброшен.


Но душа, как ипрежде,

Рвется к домуобратно,


Ни на миг я не всилах

Позабыть о столице.


И Сяпу за спиною,

А о западе думы,


И я плачу по Ину -

Он все дальше идальше.


Поднимаюсь наостров,

Взглядом дали пронзаю:


Я хочу успокоить

Неутешное сердце.


Но я плачу - земляздесь

Дышит счастьем имиром,


Но скорблю я - здесь влюдях

Живы предковзаветы.


Предо мною стихия

Без конца и безкраю,


Юг подернут туманом-


Мне и там нет приюта.


Кто бы знал, чтодворец твой

Ляжет грудойразвалин,


Что Ворота Востока

Обратятся в руины!


Нет веселья на сердце

Так давно и такдолго,


И печаль за печалью

Вереницей приходят.


Ах, дорога до Ина

Далека и опасна:


Цзян и Сяпротянулись

Между домом и мною.


Нет, не хочетсяверить,

Что ушел я из дома,


Девять летминовало,

Как томлюсь начужбине.


Я печалюсь и знаю,

Что печальбезысходна.


Так, теряя надежду,

Я ношу мое горе.


Государевой ласки

Ждут умильные лица.


Должен честный вбессилье

Отступить передними.


Я без лести былпредан,

Я стремился к вамближе,


Встала чернаязависть

И дороги закрыла.


Слава Яо и Шуня,

Их высоких деяний,


Из глубин поколений

Поднимается к небу.


Своры жалкихлюдишек

Беспокойная зависть


Даже праведных этих

Клеветойзагрязнила.


Вам противнораздумье

Тех, кто искреннеслужит.


Вам милеепоспешность

Угождающих лестью.


К вам бегут этилюди -

Что ни день, то ихбольше.


Только честный не свами -

Он уходит вседальше.


Я свой взор обращаю

  На восток и на запад.


Ну когда же смогу я

Снова в дом мойвернуться!


Прилетают и птицы

В свои гнездаобратно,


И лиса умирает

Головою к кургану.


Без виныосужденный,

Я скитаюсь визгнанье,


И ни днем и ниночью

Не забыть мне обэтом!


Перевод А.Гитовича


С КАМНЕМ ВОБЪЯТИЯХ


Прекрасен тихий день в начале лета,

Зазеленели травы и деревья.

Лишь я один тоскую и печалюсь

И ухожу все дальше-дальше к югу.


Все беспредельно-пусто предо мною,

Все тишиной глубокою укрыто.

Тоскливые меня терзают мысли,

И скорбь изгнанья угнетает душу.


Я чувства сдерживаю и скрываю,

Но разве должен я скрывать обиду?

Ты можешь обтесать бревно, как хочешь,

Но свойства дерева в нем сохранятся.


Кто благороден, тот от злой обиды

Своим не изменяет убежденьям.

Нам надо помнить о заветах предков

И следовать их мудрости старинной.


Богатство духа, прямоту и честность -

Вот что великие ценили люди.

И если б Чуй искусный не работал,

То кто бы знал, как мудр он и способен.


Когда мудрец живет в уединенье,

Его глупцом слепые называют.

Когда прищуривал глаза Ли Лоу,

Незрячие слепым его считали.


И те, кто белое считает черным

И смешивает низкое с высоким,

Кто думает, что феникс заперт в клетке,

А куры - высоко летают в небе;


Кто с яшмой спутает простые камни,

Не отличает преданность от лести, -

Те, знаю я, завистливы и грубы,

И помыслы мои им непонятны.


Суровый груз ответственности тяжкой

Меня в болотную трясину тянет.

Владею драгоценными камнями,

Но некому на свете показать их.


Обычно деревенские собаки

 Встречают злобным лаем незнакомца.

Чернить людей, талантом одаренных, -

Вот свойство подлое людей ничтожных.


Во мне глубоко скрыто дарованье,

Никто не знает о его значенье.

Способен я к искусству и наукам,

Но никому об этом не известно.


Я утверждать стараюсь справедливость,

Я знаю, честность у меня в почете.

Но Чун-хуа не встретится со мною,

И не оценит он моих поступков.


О, почему на свете так ведется,

Что мудрецы рождаются столь редко?

Чэн Тан и Юй из старины глубокой

Не подают ни голоса, ни вести.


Стараюсь избегать воспоминаний

И сдерживать нахлынувшие чувства.

Терплю обиды я, но верен долгу,

Чтобы служить примером для потомков.


Я ухожу, гостиницу покинув,

В последний путь под заходящим солнцем.

И, скорбь свою и горе изливая,

К границе смерти быстро приближаюсь.


Юань и Сян раскинулись широко

И катят бурные, седые волны.

Ночною мглой окутана дорога,

И даль закрыта мутной пеленою.


Я неизменно искренен и честен,

Но никому об этом не известно.

Бо Лэ давно уже лежит вмогиле,

И кто коней оценит быстроногих?


Жизнь каждого судьбе своей подвластна,

Никто не может избежать ошибок.

И, неуклонно укрепляя душу,

Я не пугаюсь приближенья смерти,


Все время я страдаю и печалюсь

И поневоле тяжело вздыхаю.

Как грязен мир! Никто меня не знает,

И некому свою открыть мне душу.


Я знаю, что умру, но перед смертью

Не отступлю назад, себя жалея.

Пусть мудрецы из глубины столетий

Мне образцом величественным служат.


Перевод А.Гитовича


ОДАМАНДАРИНОВОМУ ДЕРЕВУ


Я любуюсь тобой -

мандариновым деревомгордым.


О, как пышен убор твой -

блестящие листья иветви.

Высоко поднимаешься ты,

никогда не сгибаясь,


На прекрасной земле,

где раскинуты южныецарства.


Корни в землю вросли,


  и никто тебя с места не сдвинет,


Никому не сломить

вековое твоепостоянство.


Благовонные листья

цветов белизнуоттеняют,


Густотою и пышностью

радуя глаз человека.


Сотни острых шипов

покрывают тяжелыеветви,


Сотни крупных плодов

среди зелени свежейповисли,

  Изумрудный их цвет

постепенно становитсяжелтым,


Ярким цветом горят они

и пламенеют насолнце.


А разрежешь плоды -


так чиста и прозрачна ихмякоть,


Что сравню я ее

с чистотою душиблагородной.


Но для нежности дивной

тончайшего ихаромата,


Для нее, признаюсь,

не могу отыскать ясравненья.


Я любуюсь тобою,

о юноша смелый истройный,


Ты стоишь - одинок -

среди тех, кто тебяокружает.


Высоко ты возвысился

и, никогда несгибаясь,


Восхищаешь людей,

с мандариновымдеревом схожий.


Глубоко твои корни

уходят в родимуюземлю,


И стремлений твоих

охватить нам почтиневозможно.


Среди мира живого

стоишь независим икрепок


И, преград не страшась,

никогда не плывешь потеченью.


Непреклонна душа твоя,

но осторожны поступки-


Ты себя ограждаешь

  от промахов или ошибок.


Добродетель твою

я сравню лишь с твоимбескорыстьем.


И, живя на земле,

как луна и каксолнце, ты светел.

Все года моей жизни,

отпущенные судьбою,


Я хочу быть твоим

неизменным ипреданным другом!


Ты пленяешь невольно

своим целомудриемстрогим,


Но за правду святую

сражаешься стойко итвердо.


Пусть ты молод годами

и опытом не умудренты, -


У тебя поучиться

не стыдно и старцуседому.


С поведеньем Бо И

я сравнил бы твоеповеленье,


Да послужит оно

для другихблагородным примером.



Перевод Л.Эйдлина


ДЕВЯТНАДЦАТЬДРЕВНИХ СТИХОТВОРЕНИЙ


ПЕРВОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


  В пути и в пути,


и снова в пути и впути...


  Так мы, господин,


расстались, когда мыв живых.


  Меж нами лежат


бессчетные тысячили,


  И каждый из нас


у самого края небес.


  Дорога твоя


опасна, да и далека.


  Увидеться вновь,


кто знает, придетсяли нам?


  Конь хуских степей


за северным ветромбежит,


  И птицы Юэ


гнездятся на южныхветвях.


  А вот от меня


все далее ты, что нидень.


  Одежда висит

свободней на мне, что ни день.


  Плывут облака,


все белое солнцезакрыв,


  И странник вдали


забыл, как вернутьсядомой.


Тоска по тебе


состарила сразуменя.


  Вслед месяцам год


приходит внезапно кконцу.


  Но хватит уже,


не буду о томговорить...


  Себя береги,


ешь вовремя в долгомпути!


ВТОРОЕСТИХОТВОРЕНИЕ

Зелена, зелена

на речном берегутрава.

Густо, густо листвой

ветви ив покрыты всаду.


Хороша, хороша

в доме женщинанаверху -

Так мила и светла -

у распахнутогоокна.


Нежен, нежен и чист

легкий слой белил ирумян.

И тонки и длинны

пальцы белыхпрелестных рук.


Та, что в юные дни

для веселых пела домов,

Обратилась теперь

в ту, что мужа изстранствий ждет.


Из чужой стороны

он никак невернется к ней,

 

И пустую постель

очень труднохранить одной.


ТРЕТЬЕСТИХОТВОРЕНИЕ

Вечно зелен, растет

кипарис на вершинегоры.

Недвижимы, лежат

камни в горном ущельев реке.


А живет человек

между небом и этойземлей

Так непрочно, какбудто

он странник и вдальнем пути.


Только доу вина -

и веселье и радостьу нас:

Важно вкусвосхвалить,

малой мерою непренебречь.


Я повозку погнал, -

свою клячу кнутомподстегнул

И поехал гулять

там, где Вань, напросторах, где Ло.


Стольный город Лоян,-


до чего он роскошен игорд.

Шапки ипояса

в нем несмешиваются с толпой.


И сквозь улицы в нем

переулки с обеихсторон,

 Там у ванов и хоу

пожалованные дома.


Два огромных дворца

издалека друг вдруга глядят

Парой башен,взнесенных

  на сто или более чи.


И повсюду пиры,

и в веселых утехахсердца!

А печаль, а печаль

как же такподступает сюда?


ЧЕТВЕРТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


Такой уж сегодня

хороший праздничныйпир,


Что радость-веселье

словами не передать.


Играют на чжэне, -

и чудный напеввозник,


И новые песни

полны красотнеземных.


Искусники эти

поют о высоких делах.


Кто музыку знает,

их подлинный слышитсмысл.


У каждого в сердце

желанье только одно:


Ту тайную думу

никто не выскажетвслух,


Что жизнь человека -

 постоя единый век


И сгинет внезапно,

как ветром взметеннаяпыль,


Так лучше, мол, сразу

хлестнуть посильнейскакуна,

Чтоб первым пробиться

на главный чиновныйпуть,


А не оставаться

в незнатности да внищете,


Терпеть неудачи,

быть вечно в мукахтруда!


ПЯТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


На северо-западе


высится дом большой.

 Он кровлей своей


с проплывающим облаком вровень.


Цветами узоров


в нем окна оплетены,

 Он башней увенчан


в три яруса вышиною.


Из башни доносится


пенье и звуки струн.

 И голос и музыка,


ах, до чего печальны!


Кто мог бы еще


этот грустный напев сочинить?

 Наверное, та,


что зовется женой Ци Ляна...


Осенняя шан


вслед за ветром уходит вдаль,

 И вот уже песня


в каком-то раздумье кружит...


Сыграет напев,


трижды вторит ему затем.

В напевах волненье


ее безысходной скорби.


От песен не жалость


к певице за горечь мук,

 А боль за нее -


так друзья и ценители редки, -


И хочется стать


лебедей неразлучной четой

 И, крылья расправив,


взлететь и подняться в небо!


ШЕСТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


Вброд идя через реку,

лотосов я нарвал.


В орхидеевой топи

много душистыхтрав.


Все, что здесьсобираю,

в дар я пошлюкому?

К той, о ком мои думы,

слишком далекийпуть.


Я назад обернулся

глянуть на домродной.


Бесконечно дорога

 тянется в пустоте.


Тем, кто сердцемедины,

тяжко в разлукежить!


Видно, сгорем-печалью

к старости мыпридем.


СЕДЬМОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


  Сияньем луны


все ночью озарено.


  Сверчок на стене


ткать теплое платьезовет.


  Ручка Ковша


повернулась к началузимы.


  Множество звезд


так отчетливо-ясновидны!


  От белой росы


намокла трава налугах:


  Времени года

 смениться пришла пора.


  Осенних цикад


в деревьяхразносится крик.


  Черная ласточка


умчалась от наскуда?


  Те, что когда-то


росли и учились сомной,


  В выси взлетели


и крыльями машуттам.


  Они и не вспомнят


о дружбе руки вруке,

Кинув меня,


как оставленный следшагов.


  На юге Корзина,


на севере Ковш - длянебес.


  Небесной Корове


ярма не наденешьвовек.


  И друг, если нет


нерушимости камня внем, -


  Пустое названье:


что он доброгопринесет!


ВОСЬМОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


  Гнется, гнется подветром


тот бамбук, чторастет сиротою,


  Укрепившись корнями


на уступе горывеликой...


  Мы с моим господином

 поженились только недавно.


  Повилики стеблинка


в этот раз к плющуприклонилась.


  Как траве повилике


вырастать указановремя,


  Так обоим супругам


повстречаться часпредназначен.


  Я уже и от дома


далеко выходилазамуж.


  Но за далями дали,


и опять между намигоры.


  Думы о господине


очень скоро могутсостарить:


  Он в высокой коляске


что же так сприбытием медлит!


  Я горюю о том, что


распускаетсяорхидея,


  От цветенья которой


все вокруг осветитсяярко,


  И что вовремя если


орхидею сорватьзабудут,

Лепестки ее следом


за осенней травойувянут.


  Господин непременно


сохранит на чужбиневерность,


  И, рабе его низкой,


мне тревожиться разве надо!


ДЕВЯТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


У нас во дворе

чудесное деревоесть.


В зеленой листве

раскрылись на немцветы.


Я ветку тяну,

срываю ее красу,


Чтоб эти цветы

любимому поднести.


Их запах уже

наполнил мои рукава.


А он далеко -

цветы не дойдуттуда.


Простые цветы,

казалось бы, чтодарить?


Они говорят,

 как давно мы в разлуке сним!


ДЕСЯТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


  Далеко, далеко


в выси неба звездаПастух,


  И светла, и светла


ночью Дева, гдеМлечный Путь.


  И легки, и легки


взмахи белыхпрелестных рук.


  И снует, и снует


там на ткацкомстанке челнок.


  День пройдет, а она

не успеет соткать ничего,


  И от плача ее


слезы падают, точнодождь.


  Млечный Путь -Хань-река


с неглубокойпрозрачной водой

 Так ли непроходим


меж Ткачихою иПастухом?


  Но ровна и ровна


полоса этой чистойводы...


  Друг на друга глядят,


и ни слова не слышноот них!


ОДИННАДЦАТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


Я назад повернул

и погнал лошадей моихпрямо,


Далеко, далеко

их пустил по великойдороге.


Я куда ни взгляну -

беспредельныпросторы, бескрайни!


Всюду ветер восточный

колышет деревья итравы.


Я нигде не встречаю

 того, что здесь ранее было, -


Как же можно хотеть,

чтоб движеньезамедлила старость!


И цветенью и тлену

свое предназначеновремя.

Потому-то успех

огорчает нераннимприходом.


Ни один человек

не подобен металлу икамню,


И не в силах никто

больше срока продлитьсебе годы.


Так нежданно, так вдруг

превращенье и наспостигает,


Только добрую славу

оставляя сокровищемвечным.


ДВЕНАДЦАТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


Та стена на востоке

высока и тянетсядолго,

Извивается в далях

не разрывным нигдезаслоном.


И когда буйный ветер,

землю вверх взметая,поднялся,

Там осенние травы

разрослись и всезеленеют.


Времена - все четыре-

за одним другое насмену,

И уже вечер года

с быстротой какойнабегает!


В Песнях ,в Соколе быстром ,

есть избыток тяжкойпечали,

А Сверчок в этих Песнях

удручает робостьюдуха.


Так не смыть лизаботы,

волю дав велениямсердца:

Для чего людям нужно

на себя накладыватьпуты...


В Янь-стране, да и вЧжао

очень многопрекрасных женщин,

Среди них всехкрасивей -

светлолицая, словнояшма,


И она надевает

из тончайшего шелкаплатье,

И выходит к воротам,

чтоб разучивать чистые песни .


Звуки струн и напевы

до чего ж у нее печальны!

Когда звуки тревожны,

знаю, сдвинутыструн подставки;


И в возвышенныхчувствах

поправляю одеждучинно,

И, растроганный думой,

подхожу к певиценесмело,


Про себя же мечтаю

быть в летящихласточек паре,

Той, что глинуприносит

для гнезда к госпожепод крышу!


ТРИНАДЦАТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


Я погнал колесницу

из Восточных Верхнихворот,


Вижу, много вдали

от предместья насевер могил.


А над ними осины

как шумят, шелестятлиствой.


Сосны и кипарисы

обступают широкийпуть.


Под землею тела

в старину умершихлюдей,


Что сокрылись, сокрылись

в бесконечно длиннуюночь


И почили во мгле

там, где желтые бьютключи,

Где за тысячу лет

не восстал от сна ниодин.


Как поток, как поток,

вечно движутся инь иян,


Срок, отпущенный нам,


словно утренняя роса.


Человеческий век

промелькнет, каккраткий приезд:


Долголетием плоть

не как камень илиметалл.


Десять тысяч годов

проводили одиндругой.


Ни мудрец, ни святой

не смогли тот векпреступить.


Что ж до тех, кто вкушал ,

в ряд стремясь с бессмертнымивстать,


Им, скорее всего,

приносили снадобьясмерти.


Так не лучше ли нам

наслаждаться славнымвином,


Для одежды своей

никаких не жалетьшелков!


ЧЕТЫРНАДЦАТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


  Все то, что ушло,


отчуждается с каждымднем,


  И то, что приходит,


роднее нам с каждымднем...


  Шагнув за ворота


предместья, гляжувперед


  И только и вижу


холмы и надгробья вряд.


  А древних могилы


распаханы под поля,


  Сосны и кипарисы


порублены на дрова.


  И листья осин


здесь печальнымветром полны.

Шумит он, шумит,


убивая меня тоской.


  Мне снова прийти бы


ко входу в родимыйдом.


  Я хочу возвратиться,


и нет предо мнойдорог!


ПЯТНАДЦАТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ

Человеческий век

не вмещает и стагодов,

Но содержит всегда

он на тысячу летзабот.


Когда краток твой день

и досадно, что ночьдлинна,

Почему бы тебе

со свечою непобродить?


Если радость пришла,

не теряй ее ни на миг;

Разве можешь тызнать,

что наступитбудущий год!


Безрассудный глупец -

кто дрожит надсвоим добром.

 Ожидает его

непочтительныхвнуков смех.


Как преданье гласит,

вечной жизни Цяодостиг.

Очень мало притом

на бессмертьенадежд у нас.


ШЕСТНАДЦАТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


  Холодный, холодный


уже вечереет год.


  Осенней цикады


печальней в сумеркахкрик.


И ветер прохладный


стремителен стал ижесток,


  У того же, ктостранствует,


зимней одежды нет.


  Одеяло в узорах


отдал Деве с берегаЛо,


  С кем я ложе делила,


он давно рассталсясо мной.


  Я сплю одиноко


все множество долгихночей,


  И мне в сновиденьях


привиделся образего.


  В них добрый супруг,


помня прежнихрадостей дни,


  Соизволил приехать,


мне в коляску взойтипомог.


  Хочу, говорил он,


я слушать чудесныйсмех,


  Держа твою руку,


вернуться с тобойвдвоем...


  Хотя он явился,

но это продлилось миг,


  Да и не успел он


в покоях моихпобыть...


  Но ведь у меня


быстрых крыльевсокола нет.


  Могу ль я за ним


вместе с ветромвослед лететь?


  Ищу его взглядом,


чтоб сердце как-тоунять.


  С надеждою все же


так всматриваюсь я вдаль,


  И стою, вспоминаю,


терплю я разлукиболь.


  Текут мои слезы,


заливая створкиворот.


СЕМНАДЦАТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


  С приходом зимы

наступила порахолодов,

А северный ветер -

он пронизываетнасквозь.


От многих печалей

узнала длину ночей,

Без устали глядя

на толпы небесныхсветил:


Три раза пять дней -

и сияет луны полныйкруг,

Четырежды пять -

жаба с зайцем идут на ущерб...


Однажды к нам гость

из далеких прибылкраев

И передал мне

привезенное имписьмо.


В начале письма -

как тоскует по мнедавно,

И далее все -

как мы долго вразлуке с ним.


Письмо положила

в рукав и ношу ссобой.

Три года прошло,

а не стерлись этислова...


Что сердце одно

любит преданно навсю жизнь,

Боюсь, господин,

неизвестно тебе отом.


ВОСЕМНАДЦАТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ

Однажды к нам гость

из далеких прибылкраев,

И передал мне


  он узорчатой ткани кусок:


Меж нами легло

десять тысяч ибольше ли,

Но давний мой друг

все же сердцемсвоим со мной.


В узоре чета

юань-ян,неразлучных птиц.

Из ткани скрою

одеяло нарадость двоим .


Его подобью

ватой - нитямивечной любви.

Его окаймлю

бахромой -неразрывностью уз.


Как взяли бы клей

и смешали с лаком водно, -

Возможно ли их

после этого разделить!


ДЕВЯТНАДЦАТОЕСТИХОТВОРЕНИЕ


  Ясный месяц на небе -


белый и яркий, яркий-


  Осветил в моей спальне


шелковый пологкровати.


  И в тоске и печали


глаз я уже несмыкаю,


  И, накинув одежду,


не нахожу себеместа...


  У тебя на чужбине


хоть и бываетрадость,


  Ты бы все-таки лучше


в дом наш скорейвернулся.


  Выхожу из покоев,


долго одна блуждаю:

О тоске моей мысли


разве комуперескажешь?..


  И, вглядевшись вдорогу,


снова к себевозвращаюсь.


  Тихо падая, слезы

 платье мое орошают.


ДИНАСТИЯХАНЬ


III в. до н. э.-III в. н. э.


ЦЗЯ И


ПереводА.Ахматовой


ПЛАЧ О ЦЮЙЮАНЕ


Я прежде был приближен к трону,

Теперь изгнанье - жребий мой.

Здесь Цюй Юань свой путь преславный

Окончил в глубине речной.


Тебе, река Сяншуй, вверяю

Мой горестный, мой гневный стих.

Мудрец попал в коварства сети

  И умер, задохнувшись в них.


Увы! Увы! О том я плачу,

Кто радостных не знал часов.

Нет феникса и чудо-птицы,

И все под властью хищных сов.


Увы, глупец прославлен ныне,

Бесчестный властью наделен.

Вступивший в бой со злом и ложью,

Мудрец на гибель обречен.


Бо И корыстным называют,

Убийцу Дао Чжэ - святым.

Свинцовый нож считают острым,

А длинный меч Мо-се - тупым.


Вотще погиб учитель мудрый.

Как не грустить, не плакать мне?

Нет больше золотых сосудов,

А глина грубая в цене.


Волов впрягают в колесницы,

Осел опередил коней,

Породистый скакун уныло

В повозке тащит груз камней.


Уборов иньских шелк не в моде,

Он в обуви подстилкой стал.

О Цюй Юане я горюю -

Он в жизни это испытал.


Я говорю:

Нет княжества его, и он меня не знает,

Но я о нем грущу, я скорбью угнетен.

Крылами легкими взмахнув, умчался феникс,

И, устремляясь ввысь, все уменьшался он.

Чтобы сберечь себя, он прячется в глубинах,

На дне с драконами, под влагой быстрых рек:

Чтоб стать невидимым, он стер свое сиянье,

Но с мелкотой речной не будет знаться ввек.

Все почитать должны мудрейших добродетель,

От мира грязного таиться нужно нам,

Тот вороной скакун, который терпит путы

И уши опустил, - подобен жалким псам.

И все же Цюй Юань виновен в том, что медлил

Расстаться с князем Чу, от козней злых уйти, -

Покинуть бы ему любимую столицу

И, странником бродя, иной приют найти.

С высот заоблачных могучий феникс, видя

Всех добродетельных, слетает им помочь,

Но если зло и ложь скрываетдобродетель,

Он вновь взмывает ввысь и улетает прочь.

Известно это всем: в запрудах мелководных

Большие осетры не могут долго жить.

Лягушкам, что кишат в канаве узкой,

Огромной рыбы ход легко остановить.


ВАН ЦАНЬ


ПереводГ.Ярославцева


ВЗОШЕЛ НАБАШНЮ


В свободный день я поднялся на башню

И пристально смотрю вокруг, угрюм.

Мне хочется печаль мою рассеять

И разогнать поток тревожных дум.


Уходят вдаль открытые просторы,

Смотрю на землю с птичьей высоты.

 По сторонам от башни воды Чжана

Здесь разлились, прозрачны и чисты.


То место, где врастает в землю башня,

Примкнуло к острову в изгибе Цзу,

Каналы полноводные сверкают

Среди равнины далеко внизу.


На севере - курган могильный Тао,

А дальше - невозделанна земля;

На западе - холм Чжао, тучным рисом

Засеяны поемные поля.


Я вижу - все вокруг меня прекрасно,

Но не родная это сторона.

Удержат ли меня ее богатства,

И восхищенья стоит ли она?


Волнения и смуты в отчем крае

В чужие земли бросили меня.

Двенадцать лет я с родиной в разлуке,

Двенадцать лет, до нынешнего дня!


Как мне уйти от горестных раздумий,

Когда душа истерзана тоской?

Я вдаль смотрю, склонившись на перила,

И грежу возвращением домой.


Мне кажется, что там, за этой далью,

Где сблизился с землею небосвод,

Места родные различаю смутно,

Поля, леса за гранью гор и вод...


Но я оторван от моей отчизны:

Там, вдалеке, лишь цепь Цзиншаньских гор.

Непрошеной слезою отуманен,

Теряет остроту, слабеет взор.


Не суждено желанный край увидеть -

Так воздуха бы с родины хлебнуть!

И я навстречу северному ветру

Спешу подставить жаждущую грудь.


  Почтенный Ни, попавший в Чэнь когда-то

И там в тоске прожив трехлетний срок,

Воскликнул в горе: Дайте мне вернуться!

Без родины он больше жить не мог!


Чжун И из Чу, попав в тюрьму, на лютне

Лишь чуйские мелодии играл;

И Чжуан Си, как ни был знаменит он,

Родные песни юга вспоминал.


И бедняки, и знатные вельможи

Свой край навек забыть бы не смогли.

Как чувства у людей и мысли схожи,

Когда они от родины вдали!..


Дорога кружит и уходит в дали,

И поднялась вода у переправ.

О, если б ровным был путь государя!

О, если б мудр он был во всем и прав!


Тогда б и я в горении высоком

Ему бы мог все силы посвятить.

Но дни бегут и месяцы уходят,

А время - невозможно воротить.


Удастся ль мне способности и силы

На родине далекой применить?

Мне страшно оттого, что чист колодец,

Но люди из него не смогут пить.


 

Заходит солнце. Медленно шагаю,

Тоскою угнетенный, вдоль перил,

Теряет краски и темнеет небо,

И ветер с новой силою завыл.


В испуге сбилось стадо, и тревожный

Над головою слышу птичий хор;

А там, внизу, в полях - все так же тихо,

Там бесконечный тянется простор.


Вниз по ступенькам с башни я спускаюсь,

Печаль и гнев мою сдавили грудь.

Я места не найду себе до ночи,

В раздумье тяжком не смогу уснуть.


ДИНАСТИЯЦЗИНЬ


265-420


Перевод Л.Эйдлина


ТАО ЮАНЬМИН


ПРОШУПОДАЯНИЯ


Пришел недород...


Голод из дому гонитменя,


  Я просто не знаю,


куда от него мнебежать.


  Иду я, иду,


и сюда в переулокприбрел,


  И в дверь постучался,


и что-то промолвил струдом.


  Но добрый хозяин


беду мою понял безслов


  И, дар мне вручая.


меня к себе в гостизовет.


  Смеемся, толкуем,


пока не спускаетсяночь.


  Нам чашу приносят,


и мы осушаем ее.


И радость на сердце,


так новый знакомыймне мил.


  И, слово за словом,


слагаются этистихи...


  Ты вновьвозродил


древнейматушки-прачки добро,


  Но стыд меня гложет,


что я не талантливыйХань,


  Что я в благодарность


тебя отдарить немогу,


  Что только за гробом


мое воздаяньетебе!

Стихи о разном


x x x


  В мире жизнь человека


не имеет корнейглубоких.


  Упорхнет она, словно


над дорогой легкаяпыль.


  И развеется всюду,


вслед за ветром,кружась, умчится.


  Так и я, здесьживущий,


не навеки в телоодет...


  Опустились на землю -


и уже меж собой мыбратья:


  Так ли важно, чтоббыли


кость от кости, отплоти плоть?


Обретенная радость


пусть заставит насвеселиться, -


  Тем вином, чтонайдется,


угостим соседейсвоих!


  В жизни время расцвета


никогда не приходит снова,


  Да и в день тот жесамый


трудно дважды взойтизаре.


  Не теряя мгновенья,


вдохновим же себяусердьем,

Ибо годы и луны


человека не станутждать!


x x x


  К ночи бледное солнце


в вершинах западныхтонет.


  Белый месяц на смену


  встает над восточной горой.


  Далеко-далеко


на все тысячи лисиянье.


  Широко-широко


озаренье небесныхпустот...


  Появляется ветер,


влетает в комнатыдома,


  И подушку с циновкой


он студит вполуночный час.


  В том, что воздухдругой,


чую смену временигода.


  Оттого что не сплю,


нескончаемость ночиузнал.


  Я хочу говорить -


никого, кто бы мнеответил.


  Поднял чарку с вином

и зову сиротливую тень...


  Дни - и луны за ними -


покинув людей,уходят.


  Так свои устремленья


я в жизнь претворитьи не смог.


Лишь об этом подумал -


и боль меняохватила,


  И уже до рассвета


ко мне не вернетсяпокой!


x x x


Краски цветенья

нам трудно надолго сберечь.


День увяданья

отсрочить не можетникто.


То, что когда-то,

как лотос весенний,цвело,


Стало сегодня

осенней коробкойсемян...


Иней жестокий

покроет траву наполях.


Сникнет, иссохнет,

но вся не погибнетона!


Солнце с луною

опять совершают свойкруг,


Мы же уходим,

и нет нам возврата кживым.


Сердце любовно

к прошедшим зоветвременам.


Вспомню об этом -

и все оборветсявнутри!


x x x


Мыслью доблестный муж


  устремлен за ЧетыреМоря ,


Я ж хочу одного -


  чтобы старости вовсене знать;


Чтоб родные мои


  собрались под единойкрышей,


Каждый сын мой и внук -


  все друг другу спешилипомочь;

 Чтоб кувшин и струна


  целый день пребывалисо мною,


Чтобы в чаре моей


  никогда не скуделовино;


Чтоб, ослабив кушак,


  насладился я радостью полной,


И попозже вставал,


  и пораньше ко снуотходил...


Ну, а что мне до тех,


  кто живет всовременном мире,


Угль горящий и лед


  чью, враждуя,заполнили грудь?


Век свой кончат они


  и вернутся под сводмогильный,


И туда же уйдет


  их тревога о славе пустой!


x x x


  Вспоминаю себя


полным сил в молодыегоды.


  Хоть и радости нет,


а бывал постоянновесел.


  Неудержной мечтой

унесен за Четыре Моря,


  Я на крыльях парил


и хотел далекоумчаться.


  Чередой, не спеша


исчезали лета илуны.


  Те желанья мои


понемногу ушли заними.


  Вот и радость уже


не приносит с собойвеселья:


  Непрестанно теперь


огорчают меня заботы.


  Да и сила во мне


постепенно идет наубыль,


  С каждым днем для меня


все в сравнении спрошлым хуже.


  В тихой заводи челн


ни на миг не могу яспрятать:


  Сам влечет он меня,


не давая стоять наместе.


  А пути впереди


так ли много ещеосталось?

И не знаю пока,


где найду дляпричала берег...


  Людям прежних веков


было жаль и кусочкатени.


  Мысль об этом одном

в содроганье меня приводит!


  Я ведь, следуядревним,


не оставлю золотодетям.


  Не истрачу, то что же


после смерти с нимбуду делать?


x x x


Я, бывало, услышав

поученья старшихгодами,

Закрывал себе уши:

их слова меняраздражали.


И должно жеслучиться, -

проведя на свете полвека,

Вдруг дошел до тогоя,

что и сам теперьпоучаю!


Отыскать я пытаюсь

радость прежнейпоры расцвета.

И мельчайшей крупинки

у меня не найдетсябольше.


И уходит-уходит

все быстрее идальше время.

С этой жизнью своею

разве можешь встретиться снова?


Все, что в доме,истрачу,

чтоб наполнить еговесельем

И угнаться за этим

лет и лунстремительным бегом.


Уехать, уехать...

Куда же ведетдорога?

На Южную гору:

в ней старое естьжилище.


x x x


 Солнце с луною


никак не хотятпомедлить,


  Торопят друг друга


четыре времени года.


  Ветер холодный


обвеял голые ветви.

Опавшей листвою


покрыты длинныетропы...


  Юное тело


от времени сталодряхлым,


  И темные пряди


давно уже поседели.


  Знак этот белый


отметил голову вашу,


  И путь перед вами


с тех пор все уже иуже.


  Дом мой родимый -

всего лишь двор постоялый,


  И я здесь как будто


тот гость, чтодолжен уехать.


x x x


  Всем известно, чтолюди


получают то, что имнадо,

Я же в жизни неладной


отошел от полезныхправил.


  Значит, так и должнобыть,


ничего не поделать сэтим...


  И тогда остается

от наполненной чарки радость!


  Вместо пахоты службой


содержать я себя недумал,


  А увидел призванье


в листьях тутов,колосьях в поле.


Я своими руками,


никогда не ленясь,работал,


  Знал и холод и голод,


ел и отруби, пищубедных.


  Разве ждал я обилья,

 что превысит меру желудка?


  Мне другого не надо,


как наесться простойкрупою.


  Для защиты от стужи


мне довольнохолстины грубой.

Под некрашеной тканью


я спасусь от летнегосолнца.


  Даже скудости этой


не привык я иметь вдостатке -


  Вот что горько ибольно,

вот что ранит меня печалью!


x x x


Далеко от семьи


  я в скитаньях послужбе опять.


Мое сердце, одно,


  в двух местах этихразных живет.


  Слезы скрыл рукавом -


  на восток убегаетладья.


По теченью плыву,


  поспешая за временемвслед.


Все же солнце зашло,


  и созвездия Мао и Син


Тоже прячут себя


  за вершинами западныхгор.


Здесь унынье во всем,


  здесь сливается небо сземлей.


Я в тяжелой тоске

вспоминаю покинутый дом.


Рвусь душою к нему.


  Я мечтаю вернуться наюг,


Но дорога длинна,


  и надежда не тешитменя.


Цепь застав и мостов


  все равно не убратьмне с пути!


Даже весть не дойдет,


  и себя я вверяюстихам...


x x x


Я, пока не служил,


буйство помыслов дерзких смирял.

 Мчалось время стремглав,


я держать себя больше не мог.


Так я ринулся в путь,


где привалов и отдыха нет.

 Снарядился и сел


и погнал до восточных вершин.


Туч нависших туман


словно мускус пахучий принес

 И холодной волной


под одежду ударил мне в грудь.


 Смена лун и годов


проходила своею чредой,

 Я ж, однажды прибыв,


задержался на долгие дни.


Мне с волненьем сейчас


вспоминаются нити семьи,

 Эти чувства, каких


так давно уже был я лишен.


За годами года -


десять минуло лет наконец,

 Не навеки же я

был опутан чужими людьми.


Двор закрыла и дом


тень дерев, что остались в живых.

 Не заметишь, как вдруг


солнце тоже исчезнет с луной!


x x x


Я в скитаньях моих

не сказать чтоб ушелдалеко.


Но назад оглянусь -

как был ветерхолодный суров!


Снова ласточка в срок

поднимается в воздухвесной


И, летя в вышину,

пыль со стрехобметает крылом.


Гуси с дальних границ

о потере приютаскорбят -


Жили здесь, и назад

возвращаться им всеверный край.


В одиночестве кунь

прокричит средичистой воды:


Птица там и в жару,

и в осеннего инеядни.


Воспеваю бедныхученых


x x x


  Во вселенной все сущее


обретает свою опору.


  Сиротливому облаку


одному приютитьсянегде.


  В дали, далибезвестные


в пустоте небесисчезает,


  Не дождавшись довремени,


чтоб увидетьпоследний отблеск.


Чуть рассветное зарево


распахнет ночныетуманы,


  Как пернатые стаями


друг за дружкой ужелетают.


  Позже всех, оченьмедленно

вылетает из леса птица


  И задолго до вечера


возвращается в лесобратно...


  В меру сил и старания


не сходя с колеистаринной,

Разве тем не обрек себя


на лишения и наголод?


  А вдобавок и дружества


если более неузнаешь,


  Что случится от этого


и какая нужда впечали?


x x x


  Как пронзителен холод,


когда близится вечергода.


  В ветхой летней одежде


я погреться насолнце сел...


Огород мой на юге


потерял последнююзелень.


  Оголенные ветви


заполняют северныйсад.


  Я кувшин наклоняю,


не осталось уже никапли,


  И в очаг заглянул я,


но не видно в нем идымка.


  Лишь старинные книги


громоздятся вокругциновки.


  Опускается солнце,


а читать их всенедосуг.


  Жизнь на воле безслужбы


не равняю с бедоючэньской,


  Но в смиренности тоже


возроптать на судьбумогу.


  Что же мне помогает


утешенье найти впечали?


  Только память одревних,


живших в бедностимудрецах!


x x x


  Ученый Чжунвэй


любил свой нищенскийдом.


  Вокруг его стен


разросся густойбурьян.


  Укрывшись от глаз,


знакомство с людьмипрервал.


  Стихи сочинять


с искусством редкимумел.


  И в мире затем


никто не общался сним,


  А только один


Лю Гун навещал его...


  Такой человек,


и вдруг - совсемодинок?


  Да лишь потому,


что мало таких, какон:


  Жил сам по себе,


спокойно, безперемен -


  И радость искал


не в благах, не внищете!


  В житейских делах


беспомощный былпростак.

 

Не прочь бы и я


всегда подражатьему!

Поминальная песня


x x x

Если в мире естьжизнь,

неизбежна за неюсмерть.


Даже ранний конец

не безвремененникогда.


Я под вечер вчера

был еще со всемилюдьми,

А сегодня к утру

в списке душ уженеживых.


И рассеялся дух

и куда же, кудаушел?

Оболочке сухой

дали место в древепустом...


И мои сыновья,

по отцу тоскуя, кричат,

Дорогие друзья

гроб мой держат ислезы льют.


Ни удач, ни потерь

я не стану отнынезнать,

И где правда, где ложь,

как теперь смогуощутить?


Через тысячу лет,

через десять тысячгодов

Память чья сохранит

нашу славу и наш позор?


Но досадно мне то,

что, пока я насвете жил,

Вволю выпить вина

так ни разу и непришлось!


x x x


Прежде было ли так,

чтоб напиться явдоволь мог,


А сегодня вино

здесь нетронутоестоит.


На весеннем вине

ходят пенные муравьи.


Я когда же теперь

вновь испробую вкусего?


И подносов с едой

предо мноюполным-полно.


И родных и друзей

надо мной раздается плач.


Я хочу говорить,

но во рту моем звуковнет.


Я хочу посмотреть,

но в глазах моихсвета нет.


Если в прежние дни

я в просторном покоеспал,


То сегодня усну

я в травой заросшемуглу...


Так я в утро одно

дом покинул, в которомжил,


Дом, вернуться куда

никогда не наступитсрок!


x x x

Все кругом, всекругом

заросло сплошноютравой.

И шумят и шумят

серебристыетополя...


Когда иней суров

и девятый месяцнастал,

Провожают меня

на далекий глухойпустырь...


  Ни в одной стороне

человеческих нетжилищ,

И могильный курган

возвышается, какутес.


Кони, в грусти помне,


прямо к небу взывая, ржут.

Ветер, в грусти помне,

скорбно листьямишелестит...


Тихий темный приют

лишь однажды стоитзакрыть,

 И на тысячи лет

распрощаешься ты сзарей.


И на тысячи лет

распрощаешься ты сзарей,

Величайший мудрец

не сумеет тебепомочь...


Было много людей,

проводивших менясюда,

Поспешивших затем

воротиться - каждыйв свой дом.


Но родные мои,

может быть, ихранят печаль,

Остальные же все

разошлись и ужепоют...


Как я смерть объясню?

Тут особых не надослов:

Просто тело отдам,

чтоб оно смешалосьс горой!


СЕ ЛИНЪЮНЬ


ПереводА.Арго


ПРИВОСХОЖДЕНИИ НА ГОРОДСКУЮ БАШНЮ


Погрузился в прозрачные волны рогатый дракон, В голубых облаках пролетают кричащиегуси...

Ни нырять, ни летать мне судьбою, увы, не дано -

Вот причина для горькой досады моей и для грусти.


Но не так я умен, чтоб ученым философом стать.

  Чтобы землю родную пахать - силы я не имею.

Мне одно остается - чиновником ревностным


быть,

Ислужу добросовестно я, но все чаще болею...


Яв постели, я слаб, открываю окно широко;

Ялежу, но ликуют и слух мой усталый, и взоры:

Издалека доносится рокот ревучей волны,

Пред глазами возникли заросшие зеленью горы.


От прихода цветущей весны изменилась земля,

Даже тени вечерние стали как будто светлее.

Над прудами-озерами тянется к небу трава,

Заливаются птицы в раскидистой, пышной аллее...


Наш народ вспоминает мелодии княжества Бинь, И о чуских печальных напевах листвашелестит нам...

Было время: кто жил в одиночестве, ведал


покой;

Асейчас одинокое сердце грустит ненасытно...


Тем,кто скажет, что мудрость цвела только в


  прежние дни,

Мы докажем, друзья, что и нам она тоже сродни!..


ПереводЛ.Бежина


ЗАКАТ ГОДА


Я тоскою охвачен, никак не усну.

 Да и сон не избавит от горестных дум!

 Лунный свет озаряет снегов пелену,

 Дует северный ветер, и дик и угрюм.

 Жизнь куда-то уходит, не медля ни дня,

 И я чувствую:  старость коснуласьменя..


НОЧЬЮПОКИДАЕМ БЕСЕДКУ КАМЕННАЯ ЗАСТАВА


Я множество троп


исходил между гор и камней.


Десятую ночь

провожу я в лодчонке своей.


Причалив, стоим,


засмотревшись на птичий полет.


Мерцание звезд


нас опять поманило вперед.


 Повисла луна


на рассвете в пространстве пустом.


И россыпь росы


засверкала под лунным лучом...


ДИНАСТИЯ СУЙ


420-607


ПереводЛ.Бежина


ФАНЬ ЮНЬ


СТИХИ НАПРОЩАНИЕ


  На восток и на запад


  Отправлялся в скитанияты,


  И опять мы простились,-


  С той поры миновалцелый век.

Ты со мною прощался,


  И снег был похож нацветы,


  А сегодня вернулся,


  И цветы так похожи наснег.


СЕ ТЯО


ТО, ЧТО БЫЛОУ МЕНЯ НА ДУШЕ В СВОБОДНОЕ ОТ ДЕЛ ВРЕМЯ


На свете, говорят,   десятки тысяч гор,

Но холмиком одним   не налюбуюсья.

Здесь, у крыльца,  есть все, чторадует мой взор,

И не влечет меня   в далекие края.

Стою на берегу   во влажнойдухоте,

На осень посмотрю  в открытоеокно:

Как изменился сад,   и птицы в немне те,

Осенних орхидей  вокругполным-полно.

Достану из окна   ветвистый старыйсук

  И подойду к ручью,   что огибает дом,

Под мертвой чешуей   зазеленелбамбук,

Белеют стаи птиц   на полетравяном.

Цветов полна река  у южныхберегов,

У северной беседки -   лотосывидны.

Круг солнца за нее   вот-вот уйтиготов,

Воздушный полог мой -   в сияниилуны...

Пусть разожгут очаг,   нарежутовощей,

Я соберу друзей   за молодымвином.

Когда усталый сон   сморит моихгостей,

Кому еще нужна   природа заокном?!


ДИНАСТИЯ ТАН


608-906


МЭН ХАОЖАНЬ


ПереводЛ.Эйдлина


ПРОВОЖУ НОЧЬВ ГОРНОЙ КЕЛЬЕ УЧИТЕЛЯ Е. ЖДУ ДИНА. ОН НЕ ПРИХОДИТ


Вечернее солнце

ушло на запад загору.


Повсюду ущелья

внезапно укрылисьтьмой.


Над соснами месяц


рождает ночнуюсвежесть.


Под ветром источник

наполнил свободныйслух.


Уже дровосеки

все скоро уйдут излеса,


И в сумраке птицы

находят себеприют.


А он, этот друг мой,

прийти обещался кночи,


И цинь одиноко

все ждет на тропев плющах.


ОСЕНЬЮПОДНИМАЮСЬ НА ЛАНЬШАНЬ. ПОСЫЛАЮ ЧЖАНУ ПЯТОМУ


На Бэйшане

среди облаковбелых


Старый отшельник

рад своемупокою...


Высмотреть друга

я всхожу навершину.


Сердце летит,


вслед за птицамиисчезает.


Как-то грустно:

склонилось к закату солнце.


Но и радость:

возникли чистыедали.


Вот я вижу -

идущие в села люди


К берегу вышли,

у пристаниотдыхают.


Близко от неба

деревья, какмелкий кустарник.


На причале

лодка совсем какмесяц.


Ты когда же

с вином ко мнеприбудешь?


Нам напиться

надо в осеннийпраздник!


ЛЕТОМ ВЮЖНОЙ БЕСЕДКЕ ДУМАЮ О СИНЕ СТАРШЕМ

Вот свет над горою

внезапно упал назапад.

И в озере месяц

неспешно поплыл квостоку.


Без шапки, свободно

дышу вечернейпрохладой,

Окно растворяю,

лежу, отринувзаботы.


От лотосов ветер

приносит душистыйзапах.

Роса на бамбуках

 

стекает с чистым звучаньем.


Невольно захочешь

по струнам циняударить,

Но жаль не услышит

знаток, кому это врадость...


  При чувствах подобных

о друге старинномдумы,

А полночь приходит -

и он в моихсновиденьях!


НОЧЬЮВОЗВРАЩАЮСЬ В ЛУМЭНЬ


В горном храме колокол звонкий -


померк уходящий день.

 У переправы перед затоном


за лодки горячий спор.


Люди идут песчаной дорогой


в селения за рекой.

 С ними и я в лодку уселся,


чтоб ехать к себе в Лумэнь...


А в Лумэне месяц сияньем


деревья открыл во мгле.

 Я незаметно дошел до места,


где жил в тишине Пан Гун.


В скалах проходы, меж сосен тропы


в веках берегут покой.

 Только один лумэньский отшельник


придет и опять уйдет.


НА ГОРЕСИШАНЬ НАВЕЩАЮ СИНЬ Э


Колышется лодка -


  я в путь по рекеотправляюсь:


Мне надо проведать


  обитель старинногодруга.


Закатное солнце


  хоть чисто сияет вглубинах,


Но в этой прогулке


  не рыбы меняприманили...


Залив каменистый...


  Гляжу сквозьпрозрачную воду.


Песчаная отмель...


  Ее я легко огибаю.


Бамбуковый остров...


  Я вижу - на немрыболовы.


Дом, крытый травою...


  Я слышу - в нем книгу читают.


За славной беседой


  забыли мы оба о ночи.


Все в радости чистой


встречаем и утренний холод...


Как тот человек он,


  что пил изединственной тыквы,


Но, праведник мудрый,


  всегда был спокоен ивесел!


К ВЕЧЕРУГОДА ВОЗВРАЩАЮСЬ НА ГОРУ НАНЬШАНЬ


В Северный дом

 больше бумаг не ношу.


К Южной горе

вновь я в лачугупришел:


Я неумен -

мной пренебреггосударь;


Болен всегда -

и поредели друзья.


Лет седина

к старости гонитменя.


Зелень весны

году приноситконец.


Полон я дум,

грусть не дает мнеуснуть:


В соснах луна,

пусто ночноеокно...


НА ПРОЩАНЬЕС ВАН ВЭЕМ


  В тоскливом безмолвье

  чего ожидать мнеосталось?


  И утро за утром


теперь понапраснупроходят...


  Я если отправлюсь


искать благовонныетравы,

Со мной, к сожаленью,


не будет любимогодруга,


  И в этой дороге


кто станет мнедоброй опорой?


  Ценители чувства


  встречаются в мире так редко...


  Я только и должен


хранить тишинынерушимость, -


  Замкнуть за собою


ворота родимогосада!


ПИШУ НАСТЕНЕ КЕЛЬИ УЧИТЕЛЯ И


Учитель там,

где занятсозерцаньем,


Поставил дом

с пустынной рощейрядом.


Вдаль от ворот -

прекрасен холмвысокий.


У лестницы -

глубоко днооврага...


Вечерний луч

с дождемсоединился.

Лазурь пустот

на тени домапала...


Ты посмотри,

как чист и светеллотос,


И ты поймешь,

как сердце не грязнится!


НОЧЬЮПЕРЕПРАВЛЯЮСЬ ЧЕРЕЗ РЕКУ СЯН


  Путешествуя, гость


к переправе спешитскорей.


  Невзирая на ночь,


я плыву через рекуСян.


В испареньях росы


слышу запах душистыхтрав,


  И звучащий напев


угадал я - лотосы рвут ...


  Перевозчик уже


правит к свету наберегу.


  В лодке старый рыбак,


скрытый дымкойтумана, спит.


  И на пристани все


лишь один задаютвопрос -


  Как проехать в Сюньян,


он в какой лежитстороне.


НА ПУТИ ВСТОЛИЦУ ЗАСТИГНУТ СНЕГОМ

Здесь вдальпротянулась

дорога к Циньскойстолице.

Бескрайнее мрачно

здесь к вечеру годанебо.


И в сумраке зимнем

конец луны иначало.

Нападавшим снегом

закрыты горы иреки.


 Усталые гуси

пропавшую ищутотмель.

Без пищи вороны

кричат на пустынномполе.


И гость опечален -

напрасно он ждалприюта:

Нигде не увидел

он дыма людскихселений!


В ДЕРЕВНЕ УДРУГА

Мой старый друг

на курицу с пшеном

Позвал меня

в крестьянскоежилище...


Зеленый лес

деревню обступил,

Цепь синих гор

за ней уходит косо.


Сидим, глядим

на ток и огород.

Пьем, говорим

о конопле итутах...


Когда придет

двойнойдевятки день,


Сюда вернусь

к цветеньюхризантемы!


В РАННИЕХОЛОДА НА РЕКЕ. МОИ ЧУВСТВА

Листья опали,

и гуси на югпролетели.

Северный ветер

студен на осенней реке.


В крае родимом

крутые излучиныСяна.

В высях далеких

над Чу полосаоблаков.


Слезы по дому

в чужой сторонеиссякают.

Парус обратный

слежу у небеснойчерты.


Где переправа?

Кого бы спроситьмне об этом?

Ровное море

безбрежно вечернейпорой...


МОИ ЧУВСТВАВ ПОСЛЕДНЮЮ НОЧЬ ГОДА


  И тяжел и далек


путь за три горныхкрая Ба


  По опасным тропам,


где идти десятьтысяч ли.


  Средь неравных вершин


на проталине снежнойв ночь


  С одинокой свечой


из иной странычеловек.


  Отдвигается вдаль


кость от кости, отплоти плоть,


  И на месте родных


верный спутник -мальчик-слуга.


  Где же силы терпеть


эту в вечныхскитаньях жизнь?


  С наступлением дня


начинается новыйгод.


ВАН ВАНЬ


ПереводЛ.Эйдлина


ДОЕЗЖАЮ ДОПОДНОЖИЯ ГОРЫ БЭЙГУШАНЬ


Страннику путь

за зеленой горойпролег.


Лодка его

бирюзовой рекойплывет.


Ровен разлив -

и два берега далеки.

Ветер прямой -

и на глади парусодин...


Солнце в морях

на исходе ночивзошло.


В водах весна

вдруг вторгается встарый год.


Письма родных

где в дороге менянайдут?


Стаи гусей,

возвращаясь, летят вЛоян!


ВАН ВЭЙ


ПереводА.Гитовича


К СЛЮДЯНОЙШИРМЕ ДРУГА


У друга в доме

Ширма слюдяная


Обращена кцветам,

К деревьям сада-


В нее вошлаприрода


Как живая,


И оттого

Рисунка ей ненадо.


ЮНОШИ


Синфэнским винам


В мире равныхнет:


За доу платят


Тысячу монет.


Но удальцами


Этот край богат -


И каждый


Угостить другогорад.


  И кони спят,


Ненужные пока,


Привязанные


Возле кабака. ВЕСЕННЕЙ НОЧЬЮ В БАМБУКОВОЙ БЕСЕДКЕ ПОДНОШУ ШАОФУ ЦЯНЬЦИ, ВОЗВРАЩАЮЩЕМУСЯ В ЛАНЬТЯНЬ


Ночь тиха.

Сквозьнепроглядный мрак


Где-то слышен

Только лайсобак.


Мне завидно:


В хижине своей


Ты живешь

Далеко от людей,


Собираешь травы

Поутру,


Презирая

Власти мишуру.


ОТВЕЧАЮБРАТЦУ ЧЖАНУ ПЯТОМУ

В Чжуннани естьлачуга -

К ней заросладорожка.


Там на седые горы

Гляжу я из окошка.


Гостей там не бывает

И заперты ворота.


Никто не потревожит -

Безделье и дремота.


Один ловлю я рыбу

И пью вино хмельное.


Приехал бы сюда ты

И стал бы жить сомною.


ПРОВОЖАЯЦЗЫЧЖОУСКОГО ЛИ ШИЦЗЮНЯ


Десятки тысячдеревьев


К небу стремятсягордо,

  В тысячах гор кукушки


Кукуют где-товысоко.


Всю ночь, поднещадным ливнем,


Мокла в горахприрода,


И вот уже с каждойветки


Льются сотнипотоков.


Когда китайскиеженщины


Подать приносятутром,


Когда крестьяне,измучась,


Требуют правды вдеревне -


Тогда, подобно ВэньВэну,


Ты рассуди их мудро,


Чтобы народная слава


Касалась не толькодревних.


ПРОВОЖАЮДРУГА, ВОЗВРАЩАЮЩЕГОСЯ НА ЮГ

  Весенние реки


На юге несутся,бушуя,


И дикие гуси


Уже покидаютТрехречье.


А здесь, гдеспокойны


  Безбрежные воды Ханьшуя,


Я с другом прощаюсь


До новой, негаданнойвстречи.


В Юньго ты увидишь


Возделанных пашенквадраты,


Где вечно работают


Жители древнегокрая.


И я представляю,


Как будут родителирады,


Увидевши издали


Пестрый халат Лаолая.


ПРОВОЖАЮ ЦЮВЭЯ, ПРОВАЛИВШЕГОСЯ НА ЭКЗАМЕНАХ И ВОЗВРАЩАЮЩЕГОСЯ В ЦЗЯНДУН

Вы, к сожаленью,

Не добились цели,


И нам приходится

Прощаться снова.


Вы сделали

Все то, что высумели, -


И дома встретятвас

Уже седого.


За десять тысяч ли

 Вам ехать надо


К родным местам -

Вы не были давно вних.


Я должность быустроил

Вам в награду,


 Но сам я -

Только маленькийчиновник.


НА ПРОЩАНЬЕ

- Скорее слезайте, сударь, с коня,

Давайте выпьем вдвоем.

Куда вы держите долгий путь? -

Позвольте спросить о том.


Сложилась жизнь не так, как хотел, -

Вы отвечаете мне. -


И я возвращаюсь к Южным горам,

Монахом жить в тишине .


- Если так, - извините меня завопрос,

Я знаю, что жизнь нелегка.


Но помните: дружба наша чиста,

Как белые облака.


НАБЛЮДАЮОХОТУ

Ветер крепчает,

Но луков звенят голоса,


То у Вэйчэна

Охотятся вновьполководцы.


Высохли травы.

У соколов злые глаза.


Поступь коней

Молодою и легкоюстала.


Но уж промчалисьохотники

Мимо холмов,


В лагерь Силю

Возвратились. Ивсе-таки вскоре


Снова глядят

На восток, гдестреляли в орлов,


Где облака проплывали

В небесном просторе.


ПРОХОДЯ МИМОГОРНОЙ ХИЖИНЫ МОНАХА ТАНЬ СИНЯ У ОБИТЕЛИ ГАНЬХУАСЫ


День догорает...


С посохом в руке


Я жду вас


У Тигровогоручья,


Кричу - но только

Эхо вдалеке


Звучит. И к дому


Возвращаюсь я.


Поет мне птица


В зарослях цветов


Таинственную

  Песенку свою.


Деревня спит.


И ветер меж домов


Свистит, какосенью,


В глухом краю.


ОТВЕЧАЮШАОФУ ЧЖАНУ

 На склоне лет

Мне тишина дороже


Всех дел мирских -

Они лишь тлен ипрах.


Тщеславие

Меня давно негложет,


Мечтаю только

О родных лесах.


Сосновый ветер

Я приму какмилость,


Луну и лютню.

 Вот и все пока.


Вы знать хотите,

Что со мнойслучилось? -


Ответом будет

Песнярыбака .


ОДИНОКО СИЖУОСЕННЕЙ НОЧЬЮ

Одиноко сижу

И грущу о своейседине.


Скоро стражу вторую

Услышу я в домепустом.


Под осенним дождем

Опадают цветы в тишине


И цикады печально

Поют за восточнымокном.


Но, в конце-токонцов,

Что печалиться оседине -


Эликсира бессмертья,

Увы, изготовитьнельзя.


Пусть болезни истарость

Уже подступают ко мне-


Знаю: вечнымостанется

Только закон бытия.


ОЖИДАЮ ЧУГУАНСИ, НО ОН НЕ ПРИЕЗЖАЕТ


С утра все двери


Открываю снова,


Встаю, сажусь,


Но не сидитсячто-то.


Когда ж дождусь я


Гостя дорогого, -


Его встречая,


Выйду за ворота?


...Но отзвучали


Колокола звуки,


Весенний дождь


Пронесся надстолицей.


Ужель меня


Забыли вы вразлуке -


И грусть надолго

В доме воцарится?


ПОЗДНЕЙВЕСНОЙ МЕНЯ НАВЕСТИЛ ШАОИНЬ ЯНЬ С ДРУЗЬЯМИ


Совсем запущен старый сад -


Я не трудился столько дней.


Зато немало редких книг

  В библиотеке у меня;


Зато отличные грибы


Я приготовил для гостей,


Что навестить меня пришли


В убогий дом на склоне дня.


Птенцов выводят воробьи -


Едва появится трава;


А иволги - те запоют,


Когда увянут все цветы.


И грустно каждому из нас,


Что вот седеет голова,


Что вот опять проходит год


И снова не сбылись мечты. РАССТАВШИСЬ С МОИМ МЛАДШИМ БРАТОМ ЦЗЯНЕМ, ПОДНЯЛСЯ КХРАМУ СИНЕГО ДРАКОНА И ГЛЯЖУ ВДАЛЬ НА ГОРУ ЛАНЬТЯНЬШАНЬ


На осенней дороге


С тобою расстались мы снова,


Бесконечная мгла


Охватила немые просторы.


Я поднялся на холм,


Но не вижу тебя, молодого, -


Вижу только туман


И покрытые тучами горы.


Ты исчез - растворился


В тумане холодном и синем,


Равнодушное небо

Пронзили ночные зарницы.


И тоскует душа


О тебе, что живешь на чужбине,


И летит моя мысль


За походной твоей колесницей.


ЗИМНЕЙ НОЧЬЮПИШУ О ТОМ, ЧТО У МЕНЯ НА СЕРДЦЕ


Эта зимняя ночь


Тишиной донимаетменя.


Лишь в часах водяных


Разбиваются капли,звеня.


Побелела трава -


На траве, как намне, седина,


И сквозь голые ветви


Печальная светитлуна.


Дорогие одежды


  С моим несогласны лицом -


Свет жестокой свечи


Выделяет морщины нанем.


Знаю я: молодежь


Полюбилимператорский дом,


Я взглянул на себя -


И мне стыдно идти наприем.


ПРИБЫВ ВХУАЧЖОУ, СМОТРЮ ЧЕРЕЗ РЕКУ НА ГОРОД ЛИЯН И ВСПОМИНАЮ ДИН ЮЯ

За рекой зарявосходит -

Там светаетпонемногу,


Там деревья и кустарник

Разрослись в дремучийлес.


Мы пришли,полюбовались,

Но уже пора в дорогу,


Горный пик нагоризонте

В дымке облачной исчез.


Мы пришли,полюбовались

И уходим раннимутром.


Вас я, друг мой, неувижу -

Широка речная гладь.


Но надеюсь, что рассказы

О правленье вашеммудром


Всю далекую дорогу

Будут нассопровождать.


В РАЗГАРВЕСНЫ В ДЕРЕВНЕ


Весенняя горлица


Так говорлива!


Белы и свежи


Абрикосов цветы.


Рублю для плотины


Засохшие ивы,


  Слежу за путем


Родниковой воды.


Привет передалимне


Ласточки с юга,


Где старый мойдруг


В этом новом году


Свой кубок несразу


Подносит ко рту -


Сидит, вспоминает


Отшельника-друга.


КРЕСТЬЯНСТВУЮНА РЕКЕ ЦИШУЙ


Я - на покое,


На Цишуй-реке,


Гор не видать -


Равнина широка.


За рощей солнце


Скрылось вдалеке,


И вместо улицы


Блестит река.


Уходитпастушонок,


Глядя вдаль,


Собаки за людьми

  Бредут гурьбой.


Тот, кто развеял


Старую печаль,


Придет - запрет


Калитку за тобой.


НАПИСАЛ,ВЕРНУВШИСЬ НА РЕКУ ВАНЧУАНЬ

Слышу - у входа вдолину

Колокола зазвучали.


Пора домойдровосекам,

Пора домой рыбакам.


В сумерках, назакате,

Горы полны печали,


И я один возвращаюсь

К белеющим облакам.


Уже водяные орехи

Созрели - держатсяеле,


Ивовый пух летает,

Легкий и молодой.


Травы у тихой речки

Буйно зазеленели...


В глубокой тоскекалитку

Запер я за собой.


ПРОЖИВАЮ НАБЕРЕГУ ВАНЧУАНИ

С тех пор как домой

Я вернулся в Байшэ-


С тех пор я невидел

Зеленых ворот.


Живу потихоньку

В своем шалаше,


Работой встречаю я

Солнца восход.


Зеленые травы

Склонились к воде,


И белая птица

По речке плывет.


Я Чэню подобен

Всегда и везде:


С утра поливаю

Чужой огород.


ПРАЗДНОПРОЖИВАЯ НА БЕРЕГУ ВАНЧУАНИ, ПРЕПОДНОШУ СЮЦАЮ ДИ


  Здесь темно-лазоревыгоры,


  Хотя уж стоят холода,


  Хотя уже поздняяосень,


  А горные реки шумят.


Стою я у хижины жалкой,


  Где жить мне, бытьможет, всегда,


  И слушаю в сумеркахсветлых


  Вечернюю песню цикад.


  Гляжу: над речнойпереправой


  Закат догорает вдали.


  Гляжу: над соседнейдеревней


  Плывет одинокий дымок.


  Когда бы, подобно ЦзеЮю,


  Вы здесь бы напитьсямогли -


  Пять ив возле хижиныжалкой


  Я тоже представить бымог.


ПОДНОШУ ПЭЙДИ


  Все время,


  Исстрадавшийся вразлуке,


  Тебя я

Вспоминаю без конца:


  Когда соединялись


  Наши руки -


  Соединялись


  Братские сердца.


  Жизнь беспощадна:

Рукава халатов


  Разъединились .


  И моя тоска


  На склоне лет,


  Стремящихся к закату,


  Поистине


  Горька и глубока.


СМОТРЮ СВЫСОТЫ НА РЕКУ ХАНЬ


Три Сяна смыкаются


С Чуского царства границей,


И девять потоков


Сливаются тут воедино.


Здесь тесно реке -


Она землю покинуть стремится,


И гор не видать


За ее водяною равниной.


А на берегах


Разрослись города и деревни,

  Река омывает их


Грозно седыми волнами.


Прекрасен Сянъян


Красотой молодою и древней -


И, следуя Шаню,


Я тут запирую с друзьями.


ВЗДЫХАЮ ОСЕДИНЕ

Как стар я стал -

Усталый и седой,


Как тяжко ноют

Старческие кости!


Я словно

Между небом иземлей -


Живу здесь

Никому не нужнымгостем.


Печалюсь горько

О горах родных -


Тут - день и ночь

Пустые разговоры.


Что мне

До современниковмоих?


Оставлю город

И уеду в горы.


НАПИСАЛ,ВЕРНУВШИСЬ НА ГОРУ СУНШАНЬ

Река неустанно

Течет за каймойкамыша,


А лошадь устала

По трудной дорогетащиться.


Спокойные воды

Встречают меня неспеша,


Меня провожают

Летящие в сумеркахптицы.


Развалины города

У переправы видны,


На горных вершинах

Заката лежитпозолота.


Скорей бы добраться

К предгорьям роднойстороны,


Вернувшись домой,

Я тотчас же закрою ворота.


ОСЕНЬЮ ВГОРАХ

Дождь кончился,

И небо чистымстало.


Но по прохладечуешь:

Скоро осень.


Ручей стремится,

Огибая скалы,


Луна восходит

Среди старых сосен.


Вдали я слышу

Женщин разговоры,


Уж поздно - надо

К дому торопиться,


Пускай цветы

Совсем увянут скоро-


Я здесь останусь,

Не вернусь в столицу.


ЖИЗНЬ ВГОРАХ

Мучительноодинокий,

Калитку я запираю,


Кругом громоздятсягоры

В алом блеске заката,


Рядом со мной -деревья

Птиц приютили стаю,


А люди не навещают-

Не то, что былокогда-то.


Бамбук как будтоприпудрен,

Его окружают травы,


И лотос нарядроняет -

Ему он больше ненужен.


Костра огонекзажегся


  Налево от переправы,


То сборщик речныхорехов

Вернулся - готовитужин.


В ГОРАХЧЖУННАНЬ


  К столице древнейподошла


  Цепь величавых горТайи -


  Та, что от моря самого


  Хребты раскинула свои.


  Вверху сомкнулисьоблака,


  Любуюсь я - как бел ихцвет.


  Под ними дымки синева,

Войдешь в нее - ее уж нет.


  Цепь этих гордых горстрану


  Своей громадойрассекла:


  На юге - солнца ясныйсвет,


  На севере - сыраямгла.

С утра опять сюда приду,


  Вот только бы найтиночлег.


  Пойду, пожалуй, заручей -


  Там мне поможетдровосек.


ХИЖИНА ВГОРАХ ЧЖУННАНЬ


На середине жизни оценил я

 Путь истины и совершенства путь.


Теперь, на склоне лет, я поселился

 В горах Чжуннань: прожить бы как-нибудь.


Когда ко мне приходит вдохновенье,

 Один я в горы ухожу всегда.


Дела житейские - давно я понял -

 Перед природой - прах и суета.


Гуляю долго, прихожу к долине

 И слышу бормотанье ручейка,


Сажусь, смотрю на горы и на небо,

 Где тихо проплывают облака.


И если где-нибудь в горах случайно

 Я встречу дровосека-старика,


Болтаю с ним, смеюсь - и забываю,

 Что до дому дорога далека.


ПРОХОЖУ МИМОХРАМА СОБРАВШИХСЯ БЛАГОВОНИЙ


Храм Собравшихся благовоний ,


Где он скрыт, от людей вдали?


И взбираюсь по кручам вновь я


Вот уж несколько трудных ли.


Нет тропы меж старых деревьев,


Нет тропы среди горных скал,


 Но откуда же гулкий, древний,


Дальний колокол прозвучал?


Камни грозные - скал превыше -


Ручейка поглотили стон.


Зной полуденный, словно крышей,

  Тенью лиственной охлажден.


Но ты видишь воды мерцанье,


Пруд, заросший со всех сторон.


Укрощен твоим созерцаньем


Источающий яд дракон.


ПОСЫЛАЮ ГУБЕРНАТОРУВЭЙ ЧЖИ


  Лежит старинныйгородок -


  В развалинах, в пыли.


  Вокруг него пустынновсе


  На много тысяч ли.


  Бледна осенняя заря -


  И слышу я, старик,


  Лишь бормотаньеветерка


  Да лебединый крик.


  И возле хижины моей


  Осыпалась листва,


И отражается в пруду


  Увядшая трава.


  Так день за днем влачув глуши


  Скупую жизнь свою,


  И о Печальномстарике


  Я песенку пою.


  И даже ты, мой старыйдруг,


  Представить бы несмог,


  Как я теперь, насклоне лет,


  Печально-одинок.


ОСЕННЕЙНОЧЬЮ В ОДИНОЧЕСТВЕ ОБРАЩАЮСЬ К ЦУЙ СИНЦЗУНУ

Ночь тиха.

Лишь трепетныхцикад


Голоса печальные

Звенят.


Ветер - северный.

Он каждый год,


Днем и ночью,

К осени ведет.


Думаю,

Что ты уже не прост-


Хочешь получить

Высокий пост.


У меня же

Волосы белы -


Что мне

До придворнойпохвалы?


Впрочем,

Может быть, и тытакой -


И пойдешьотшельничать

Со мной?


ПРОЕЗДОМ УДОМА ЛИ И

Ворота закрыты

Немало, наверное,дней -


Здесь, вижу, давно

Не ступали копытаконей.


Я гостем случайным

Иду в переулкеглухом,


Собаки залаяли

Где-то за ближним леском.


Но вот и хозяин

Без шпилек в седыхволосах,


Даосскую книгу

Он в старческихдержит руках.


Мы с ним уж давно

От волнений мирскихдалеки.


Нам славы не нужно,

И бедность для нас -пустяки.


Как только допьем мы

Ичэнское наше вино,


В отшельничью хижину

Я возвращусь всеравно.


КРЕСТЬЯНЕ НАРЕКЕ ВЭЙЧУАНЬ


  Глухую деревню


  Закат озарил,неподвижен.


 Бараны и овцы


  Бредут возле нищенскиххижин.


  Старик, беспокоясь,


  Стоит, опершись наограду:


  Где внук его малый,


  Что пас проходящеестадо?


  Поют петухи,


  И желтеют колосьяпшеницы,


  И черви на тутах


  Не в силах ужешевелиться.


  Крестьяне с работ

Возвращаются к отчемукрову,


  Друг другаприветствуют -


  Ласково доброе слово.


  Вот так бы и мне


  Отдыхать и работатьбеспечно.


И я напеваю:


  Сюда бывернуться навечно...


ПОСЫЛАЮ ПЭЙДИ


День или ночь -


Прекрасно всевокруг.


Для вас пишу стихия,

Милый друг.


Гляжу спокойно


В голубую высь,


На посох


Подбородкомопершись.


Весенний ветерок

В сиянье дня


Колеблет орхидеи


У плетня.


Зайдут крестьяне


В хижину мою -


И каждого


В лицо я узнаю,


Всем радостно:


Воды полно кругом,


Образовавшей


Пресный водоем.


Еще, конечно,

  Сливы не цветут,


Но почки


Дружно набухают тут.


И я прошу вас,


Друг мой дорогой, -


Быстрее доставайте

Посох свой:


Осмелюсь доложить,


Что настает


Пора


Крестьянских полевыхработ.


ИЗНЫВАЮ ОТЖАРЫ

Багровое солнце

Сжигает и небо, иземлю.


И огненных туч

Громоздятся огромныегоры.


И травы, и листья

Сгорают, свернувшисьи дремля,


И высохли реки,

И быстро мелеютозера.


Одежды из шелка

Сейчас тяжелеежелезных.


И в лес не пойдешь -

Нету тени - от солнца сгоришь ты.


Оконные шторы

Уж несколько днейбесполезны,


И за день одежду

Стираю и дважды, итрижды.


 Но мысли мои

Ничему не подвластнына свете -


Они устремляются

В дальнюю даль повселенной:


На тысячи ли

Там несетсястремительный ветер,


И волны морские

Покрыты кипящеюпеной.


И понял я вдруг,

Что страдает лишьбренное тело:


Слабеет оно,

Но душа остаетсякрылатой.


Воротасладчайшей росы

Открывают несмело -


И дух наслаждается

Их чистотой ипрохладой.


ЛИ БО


ПереводА.Гитовича


ЛЕТНИМ ДНЕМВ ГОРАХ


Так жарко мне -


Лень вееромвзмахнуть.


Но дотяну до ночи


Как-нибудь.


  Давно я сбросил


Все свои одежды -


Сосновый ветер


Льется мне на грудь.


НАВЕЩАЮОТШЕЛЬНИКА НА ГОРЕ ДАЙТЯНЬ, НО НЕ ЗАСТАЮ ЕГО

Собаки лают,

И шумит вода,


И персики

Дождем орошены.


В  лесу

Оленей встретишьиногда,


А колокол

Не слышен свышины.


За сизой дымкой

Высится бамбук,


И водопад

Повис средивершин...


 Кто скажет мне,

Куда ушел мойдруг?


У старых сосен

Я стою один.


О ТОМ, КАКЮАНЬ ДАНЬЦЮ ЖИЛ ОТШЕЛЬНИКОМ В ГОРАХ

В восточных горах

Он выстроил дом


Крошечный -

Среди скал.


С весны он лежал

В лесу пустом


 И даже днем

Не вставал.


И ручейка

Он слышал звон,


И песенки

Ветерка.


Ни дрязг и ни ссор

Не ведал он -


И жить бы ему

Века.


ВЕСЕННИМДНЕМ БРОЖУ У РУЧЬЯ ЛОФУТАНЬ


Один в горах


Я напеваю песню,


Здесь наконец


Не встречу ялюдей.


Все круче склоны,


Скалы всеотвесней,


Бреду в ущелье,


Где течет ручей.


И облака


Над кручамиклубятся,


Цветы сияют


В дымке золотой.


Я долго мог бы


Ими любоваться -


Но скоро вечер,


И пора домой.


ЗИМНИМ ДНЕМВОЗВРАЩАЮСЬ К СВОЕМУ СТАРОМУ ЖИЛИЩУ В ГОРАХ


С глаз моихутомленных


Еще не смахнул яслезы,


Еще не смахнул япыли


С чиновничьегоубора.


Единственнуютропинку


Давно опутали лозы,


В высоком и чистомнебе


Сияют снежные горы.


Листья уже опали,


Земля звенит подногою,


И облака застыли

Так же, как вся природа.


Густо бамбукразросся


Порослью молодою,


А старое деревосгнило -


Свалилось в речнуюводу.


Откуда-то из деревни


Собака бежит и лает,


Мох покрывает стены,


Пыльный,пепельно-рыжий.


Из развалившейсякухни -

Гляжу - фазан вылетает,


И старая обезьяна


Плачет на ветхойкрыше.


На оголенных ветках


Молча расселисьптицы,


Легла зверинаятропка


Возле знакомой ели.


Книги перебираю -


Моль на нихшевелится,


Седая мышь выбегает


Из-под моей постели.


Надо правильно житьмне -


Может быть, мудрымбуду?


Думаю о природе,


Жизни и человеке.


Если опять придется


Мне уходить отсюда -


Лучше уйду в могилу,


Сгину в земленавеки.


СТИХИ ОЧИСТОЙ РЕКЕ


Очищается сердце мое


Здесь, на Чистойреке;


Цвет воды ее дивной-


Иной, чем у тысячирек.


Разрешите спросить


При Синьань, чтотечет вдалеке:


Так ли камешеккаждый


Там видит на днечеловек?


Отраженья людей,


Словно в зеркалесветлом, видны,


Отражения птиц -


Как на ширме рисунокцветной.


И лишь крик обезьян,


Вечерами, средитишины,


Угнетает прохожих,


Бредущих под яснойлуной.


СТРУЯЩИЕСЯВОДЫ


В струящейся воде

Осенняя луна.


На южном озере

Покой и тишина.


И лотос хочет мне

Сказать о чем-тогрустном,


Чтоб грустью и моя

Душа была полна.


СРЕДИ ЧУЖИХ

Прекрасен крепкийаромат

Ланьлинского вина.


Им чаша яшмоваявновь,

Как янтарем, полна.


И если гостя напоит

Хозяин допьяна -


Не разберу: своя лиздесь,

Чужая ль сторона.


ПОД ЛУНОЙОДИНОКО ПЬЮ


I

Среди цветов поставиля

Кувшин в тиши ночной


И одиноко пью вино,

И друга нет со мной.


Но в собутыльникилуну

Позвал я в добрыйчас,


И тень свою япригласил -

И трое стало нас.


Но разве, -спрашиваю я, -

Умеет пить луна?


И тень, хотя всегдаза мной

Последует она?


А тень с луной неразделить,

И я в тиши ночной


Согласен с нимипировать

Хоть до весны самой.


Я начинаю петь - ивтакт

Колышется луна,


Пляшу - и пляшет теньмоя,

Бесшумна и длинна.


Нам было весело, пока

Хмелели мы втроем.


А захмелели -разошлись,

Кто как - своимпутем.


И снова в жизниодному

 Мне предстоит брести


До встречи - той, чтомежду звезд,

У Млечного Пути.


II

О, если б небеса, мойдруг,

Не возлюбили бы вино-


Скажи: созвездьеВинных Звезд

Могло бы бытьвознесено?


О, если б древняяземля

Вино не стала былюбить -


Скажи: Источник Винный мог

По ней волну своюструить?


А раз и небо, и земля

Так любят честноевино -


То собутыльникам моим


Стыдиться было бы грешно.


Мне говорили, чтовино

Святые пили безконца,


Что чарка крепкоговина

Была отрадой мудреца.


Но коль святыемудрецы

Всегда стремилисьпить вино -


Зачем стремиться внебеса?

Мы здесь напьемся -все равно.


Три кубка дайте мнесейчас -

  И я пойду в далекий путь.


А дайте доу выпитьмне -

Сольюсь с природойкак-нибудь.


И если ты, мой друг,найдешь

Очарование в вине -

 Перед ханжами помолчи -

Те не поймут:расскажешь мне.


ПРОВОЖУ НОЧЬС ДРУГОМ

Забыли мы

Про старые печали -


Сто чарок

Жажду утолят едвали,


Ночь благосклонна

К дружескимбеседам,


А при такой луне

И сон неведом,


Пока нам не покажутся,

Усталым,


Земля - постелью,

Небо - одеялом.


ЗА ВИНОМ


Говорю я тебе:


От вина отказаться нельзя, -


Ветерок прилетел


И смеется над трезвым, тобой.


Погляди, как деревья -


Давнишние наши друзья, -


Раскрывая цветы,

Наклонились над теплой травой.


А в кустарнике иволга


Песни лепечет свои,


В золотые бокалы


Глядит золотая луна.


Тем, кто только вчера


Малолетними были детьми,


Тем сегодня, мой друг,


Побелила виски седина.


И терновник растет


В знаменитых покоях дворца,


На Великой террасе


Олени резвятся весь день.


Где цари и вельможи? -


Лишь время не знает конца,


И на пыльные стены


Вечерняя падает тень.


  -----


Все мы смертны. Ужели


Тебя не прельщает вино?


Вспомни, друг мой, о предках


Их нету на свете давно.


ЭКСПРОМТ


Подымаю меч


И рублю ручей -


Но течет он


Еще быстрей.


Подымаю кубок

  И пью до дна -


А тоска


Все так жесильна.


ПРОВОЖАЮДРУГА, ОТПРАВЛЯЮЩЕГОСЯ ПУТЕШЕСТВОВАТЬ В УЩЕЛЬЯ


  Любуемся мы,


  Как цветы озаряетрассвет,


  И все же грустим:


  Наступает разлукаопять.


  Здесь вместе с тобою


  Немало мы прожили лет,


  Но в разные стороны


  Нам суждено уезжать.


  Скитаясь в ущельях,


  Услышишь ты крикобезьян,


  Я стану в горах


  Любоваться весеннейлуной.


Так выпьем по чарке -


  Ты молод, мой друг, ине пьян:


  Не зря я сравнил тебя


  С вечнозеленой сосной.


ПОСВЯЩАЮ МЭНХАОЖАНЮ

Я учителя Мэн

Почитаю навек.


Будет жить егослава

Во веки веков.


С юных лет

Он карьеру презрели отверг -


Среди сосен он спит

И среди облаков.


Он бывает

Божественно-пьянпод луной,


Не желая служить -

Заблудился в цветах.


Он - гора.

Мы склоняемся передгорой.


Перед ликом его -

Мы лишь пепел ипрах.


ПРОВОЖАЮ ДУФУ НА ВОСТОКЕ ОКРУГА ЛУ У ГОРЫ ШИМЭНЬ


Мы перед разлукой


Хмельны уже несколько дней,


Не раз поднимались


По склонам до горных вершин.


Когда же мы встретимся

Снова, по воле своей,


И снова откупорим


Наш золоченый кувшин?


Осенние волны


Печальная гонит река,


Гора бирюзовою


 Кажется издалека.


Нам в разные стороны


Белено ехать судьбой -


Последние кубки


Сейчас осушаем с тобой.


ВОСПЕВАЮГРАНАТОВОЕ ДЕРЕВО РАСТУЩЕЕ ПОД ВОСТОЧНЫМ ОКНОМ МОЕЙ СОСЕДКИ

У соседки моей

Под восточным окном


Разгорелись гранаты

В луче золотом.


Пусть коралл отразится

В зеленой воде -


Но ему несравниться с гранатом

Нигде.


Столь душистыхветвей

Не отыщешь вовек -


К ним прелестные птицы

Летят на ночлег.


Как хотел бы ястать

Хоть одной изветвей,


Чтоб касатьсяодежды


Соседки моей.


Пусть я знаю,

Что нет мне надеждытеперь,


Но я все же гляжу

На закрытую дверь.


С ОСЕННЕГО БЕРЕГА ПОСЫЛАЮ ЖЕНЕ


Нету отдыха мне


Никогда и нигде -


Путь все дальшеведет


От родимого края.


Перебрался я влодку,


Живу на воде,


И расстроился снова,


Письмо посылая.


Не дано нам с тобою


Скитаться вдвоем,


Ты на севере,

  Я - на томительном юге.


С той поры,


Как семью я покинули дом,


Что я знаю - тригода -


О милой супруге?


Побледнело лицо,


На висках седина -


Как вернуть бы


Твою молодую улыбку?


Гость однаждыприехал,


Хмельной от вина,


И в руках он держал


Пятицветнуюрыбку .


Прочитал я


Парчовые знаки твои,


И казалось,


Что иероглифы рыдают.


Сотни рек, сотни гор


Преградили пути,


Но желанья и мысли


У нас совпадают.


ПОДНОШУ СЫМАПЭЮ

Цвет перьев зимородка-

Цвет наряда


Красавицы,

Что в зале танцевала.


Кого по красоте

Поставлю рядом?


Одну луну -

И не смущусь нимало.


За грацию,

За красоту такую


Ее все дамы

Дружно поносили -


И государь

Изгнал ее, тоскуя,


Он, клеветеповеривший

В бессилье.


И вот красавица

Живет в унынье,


Совсем изнемогая

 От печали.


К соседям

Не заглядывает ныне,


Сидит за прялкой

Целыми ночами.


Но пусть она

 

Работает напрасно


И не следит, какпрежде,

За собою -


И все-таки

Она еще прекрасна:


Таких немноговстретишь

Под луною.


  -----


Вот так и я, мойгосударь,

В печали -


Боюсь:

Надежды сбудутся едвали.


БЕЗ НАЗВАНИЯ

И ясному солнцу,

И светлой луне


В мире

Покоя нет.


И люди

Не могут жить втишине,


А жить им -

Немного лет.


Гора Пэнлай

Среди вод морских


Высится,

Говорят.


  Там, в рощах

Нефритовых и золотых,


Плоды,

Как огонь, горят.


Съешь один -

И не будешь седым,


А молодым

Навек.


Хотел бы уйти я

В небесный дым,


Измученный

Человек.


СТИХИ ОКРАТКОСТИ ЖИЗНИ


 День промелькнет -

Он короток,конечно,


Но и столетье

Улетит в простор.


Когда простерлосьнебо

В бесконечность?


Десятки тысяч кальп

Прошло с тех пор.


И локоны у феи

Поседели -


То иней времени

Оставил след.


Владыка

Взор остановил надеве -


И хохот слышен

Миллионы лет.


Остановить бы

Шестерых драконов


И привязать их

К дереву фусан,


Потом, НебесныйКовш

Вином наполнив,


Поить - чтоб каждый

Намертво был пьян.


  -----


Хочу ли

Знатным и богатымбыть?


Нет!

Время я хочуостановить.


УВИДЕВЦВЕТОК, НАЗЫВАЕМЫЙ БЕЛОГОЛОВЫМ СТАРИКОМ

У деревенских

Глиняных домов


Бреду уныло

По землесуровой,


И на лугу,

Средь полевыхцветов,


Гляжу - растет

Старикбелоголовый .


Как в зеркало,

Смотрю я нацветок:


Так на него

Виски моипохожи.


Тоска. Ужели

Этот карлик мог


Мои печалистарые

Умножить?


СУ У

Десять лет он уварваров

Прожил в жестокомплену,


Но сумел сохранить

Доверительный знакгосударев.

 Белый гусь столько раз

Пролетал, возвращаявесну,


Но письма не принес -

А скрывался, крыламиударив.


Пас овец он - Су У -

В чужедальнем и дикомкраю,


Там, в горах истепях,

Тосковал он о родинемилой.


Ел он снег, проклиная

И голод, и долю свою,


Пил он воду из ям,

Если летняя жаждатомила.


А когда, получившийсвободу,

Он тронулся в путь,


Обернулся на север -

И вспомнил снега и морозы,


Вспомнил нищенскийпир,

Где склонился ондругу на грудь,


И заплакали оба -

И в кровьпревращалися слезы.


ВЕТКА ИВЫ


Смотри, как ветвиивы


Гладят воду -


Они склоняются


Под ветерком.


Они свежи, как снег,


Среди природы


И, теплые,


Дрожат перед окном.


А там красавица


Сидит тоскливо,


Глядит на север,

На простор долин,


И вот -


Она срывает веткуивы


И посылает -мысленно


В Лунтин.


ОСЕННИЕЧУВСТВА


  Сколько дней мы вразлуке,


  Мой друг дорогой, -


  Дикий рис уже вырос


  У наших ворот.


  И цикада


  Уж свыклась с осеннейпорой,


Но от холода плачет


  Всю ночь напролет.


  Огоньки светляков


  Потушила роса,


  В белом инее


  Ветви ползучие лоз.


Вот и я


  Рукавом закрываюглаза.


  Плачу, друг дорогой,


  И не выплачу слез.


НОЧНОЙ КРИКВОРОНА

Опять прокаркал

 Черный ворон тут -


В ветвях он хочет

Отыскать приют.


Вдова склонилась

Над станком своим-


Там синий шелк

Струится, словнодым.


Она вздыхает

И глядит во тьму:


Опять одной

Ей ночевать вдому.


ГОРЕЧЬ


Цветку подобна новая жена,


  Хотя бы и достойнаялюбви.


  Я - старая - на яшмупохожу


  И не скрываю помыслысвои.


  Цветок непостоянен.Непрочна


  Его любви блистающаянить.


  Но яшмовое сердценикогда


  Не сможет разлюбитьиль изменить.


  И я была когда-томолодой,


  Но, постаревшая, живуодна.


  А ты увидишь: времяпролетит -


  И станет старой новаяжена.


  Не забывай же о царицеЧэнь,


  Той, что была любимоюженой, -


Ее покои в Золотом дворце


  Покрыты паутиноюседой.


ГАО ШИ


ПереводЛ.Эйдлина


ПРОВОЖАЮДУНА СТАРШЕГО


Желтые тучи на десять ли,


  в сумерках белый день.

  Северный ветер гонит гусей,


  сыплется, вьется снег.


Брось горевать, что в свой дальний путь


  едешь ты без друзей:


Есть ли под нашим небом такой,

кто бы не знал тебя!


ДУ ФУ


ПереводА.Гитовича


ВЗИРАЯ НАСВЯЩЕННУЮ ВЕРШИНУ


Великая горная цепь -


К острию острие!


От Ци и до Лу


Зеленеет Тайшань на просторе.


Как будто природа


Собрала искусство свое,


Чтобы север и юг


Разделить здесь на сумрак и зори.


Родившись на склонах,


Плывут облака без труда,


Завидую птицам


И в трепете дивном немею.


Но я на вершину взойду


И увижу тогда,


Как горы другие


Малы по сравнению с нею. СТИХИ В ПЯТЬСОТ СЛОВ О ТОМ, ЧТО У МЕНЯ БЫЛО НА ДУШЕ,КОГДА Я ИЗ СТОЛИЦЫ НАПРАВЛЯЛСЯ В ФЭНСЯН


В Дулине


Человек в пеньковом платье,


Хоть постарел -


А недалек умом:


Как мог такую глупость


Совершить я,


Чтоб с Цзи и Се


Равнять себя тайком?


А просто


Во дворце я непригоден.


И надо мне


Безропотно уйти.


Умру - поймут,


Что о простом народе


И сердца жар,


Бредя тропой земною,


Я отдавал народу


Всей душой.


Пусть господа


Смеются надо мною,


Но в громких песнях


Слышен голос мой.


Не то чтоб не хотел


Уйти от шума


И жить, не зная


Горя и тревог, -


Но с государем,


Что подобен Шуню,


Расстаться добровольно


Я не мог.


Не смею утверждать,


Что ныне нету


Людей, способных

Управлять страной,


Но, как подсолнечник


Стремится к свету,


Так я стремился


Верным быть слугой.


Я думаю

О стае муравьиной,


Что прячется


В тиши спокойных нор.


А я хотел,


Как истинный мужчина,


На океанский


 Вырваться простор.


Для этого


И жить на свете стоит,


А не искать вниманья


У вельмож.


Пусть пыль забвения


Меня покроет,


Но на льстецов


Не буду я похож.


Сюй Ю и Чао Фу


Не так страдали,


Стыжусь -


А измениться не могу.

  Вином пытаюсь


Разогнать печали.


И песнями -


Гнетущую тоску.


Теперь зима,


И листья облетели,


От ветра


Треснут, кажется, холмы.


Ночные небеса


Грозят метелью,


И я бреду


Среди угрюмой тьмы.


Окоченели пальцы -


Силы нету,


А пояс развязался,


Как на грех.


Но до Лишани


Доберусь к рассвету,


Где государь

Пирует без помех.


Колышутся знамена,


Как в столице,


В дозоре гвардия -


На склонах гор.


Над Яочи


 Горячий пар клубится,


И блеск оружья


Ослепляет взор.


Здесь государь


Проводит дни с гостями,


Я слышу -


Музыка звучит опять.


Те, кто в халатах


С длинными кистями,


Купаться могут здесь


И пировать.


Но шелк, сияющий


В дворцовом зале -


Плод женского


Бессонного труда.


Потом мужчин


Кнутами избивали -


И подати


Доставили сюда.


И если


Государь наш милостивый,


Тот дивный шелк


Сановникам даря,


Хотел, чтоб власти


Были справедливы


То не бросал ли он


Подарки зря?


Да, здесь чиновников


Полно повсюду,


А патриотам -


Не открыть сердца.


  К тому ж, я слышал,


Золотые блюда


Увезены


Из алого дворца.


И три небесных феи


В тронном зале,


Окутав плечи


Нежной кисеей,


Под звуки флейт,


Исполненных печали,


С гостями веселятся


День-деньской.


И супом

Из верблюжьего копыта


Здесь потчуют


Сановных стариков,


Вина и мяса


Слышен запах сытый,


А на дороге -

Кости мертвецов.


От роскоши


До горя и бесправья -


Лишь шаг.


И нет упрека тяжелей.


Я колесницу


К северу направил,


Чтобы добраться


К рекам Цин и Вэй.


Тяжелый лед


На реках громоздится


Везде,


Куда ни взглянешь на пути.


Уж не с горы ль Кунтун


Он вдаль стремится,


Как бы грозя


Небесный Столб снести?


Плавучий мост


Еще не сломан, к счастью,


Лишь балки


Неуверенно скрипят,


И путники


Сквозь ветер и ненастье


Скорее перейти его


 Спешат.


Моей семьи


Давно уж нет со мною,


И снег, и ветер


Разделили нас.


Я должен снова


Встретиться с семьею,


И вот ее


Увижу я сейчас.


Вхожу во двор -


Там стоны и рыданья:


От голода


Погиб сынишка мой.


  И мне ль - отцу -


Скрывать свое страданье,


Когда соседи


Плачут за стеной.


И мне ль - отцу -


Не зарыдать от боли,


  Что голод


Сына моего убил,


Когда все злаки


Созревали в поле,


А этот дом


Пустым и нищим был.


Всю жизнь


Я был свободен от налогов,


Меня не слали


В воинский поход,


И если так горька


Моя дорога,


То как же бедствовал


Простой народ?


Когда о нем


Помыслю поневоле


И о солдатах,


Павших на войне, -


Предела нет


Моей жестокой боли,


Ее вовеки


Не измерить мне!


ВЕСЕННИЙПЕЙЗАЖ

Страна распадается с каждым днем.

Но природа - она жива:


И горы стоят, и реки текут,

И буйно растет трава.


Трагедией родины удручен,

Я слезы лью на цветы.


И вздрогнет душа - если птица вдруг

Крикнет из темноты.


Три месяца кряду горят в ночи

Сигнальных костров огни.


Я дал бы десять тысяч монет

За весточку от семьи.


Хочу надеть головной убор,

Но так ослабела плоть,


И волосы так поредели мои,

Что шпилькой не заколоть.


РАННЕЙОСЕНЬЮ СТРАДАЮ ОТ ЖАРЫ, А ВОРОХ ДЕЛ НЕПРЕРЫВНО РАСТЕТ

Седьмой, осенний месяц.

День шестой.


Страдаю я -

Жара и пыль везде.


Сижу

Перед расставленнойедой,


Но не могу

Притронуться к еде.


Наступит ночь -

И ночи я не рад,


Коль скорпионы

Приползут ко мне,


Потом, попозже,

Мухи налетят,


И станет

Нестерпимее вдвойне.


Затиснутый

В чиновничий халат,


Хочу кричать

 

Неведомо куда:


О, почему

Служебные дела


Скопились ныне

Так, какникогда?


Смотрю на юг,

Где сосны над рекой


Вскарабкались

На горных кручпростор.


Вот если б мне

Ступить босой ногой


На толстый лед

Могучих этих гор!


ВОДИНОЧЕСТВЕ


В синем небе кружит


Одинокая хищнаяптица,


А под нею - двечайки


Плывут по реке неспеша.


Хищник может легко


За добычею внизустремиться,


Но не знает тревоги


Беспечная чаек душа.


Надвигается вечер,

Росой покрывается поле,


А паук на ветвях


Паутину плетет иплетет.


И законы природы


Близки человеческойдоле -


  Одиноко стою


Среди тысячи дел изабот.


ПОСВЯЩАЮ ВЭЙБА, ЖИВУЩЕМУ НА ПОКОЕ

В жизни нашей

Редки были встречи,


Мы как Шан и Шэнь

В кругу созвездий.


Но сегодняшний

Прекрасен вечер -


При свече сидим

С тобою вместе.


Молодость ушла

Бродить по свету,


Головы у нас

Седыми стали.


Спросишь о друзьях-

Иных уж нету -


 И душа

Сгорает от печали.


Нужно было

Два десятилетья,


Чтоб я вновь вошел

В твои покои.


  У тебя, гляжу,

Жена и дети,


И детей -

Не двое и не трое.


С уважением

Меня встречая,


  О дороге

Спрашивают длинной.


Но, вопросы эти

Прерывая,


За вином

Ты посылаешь сына.


И велишь

Пырей нарезатьсвежий,


Рис варить,

С пшеном его мешая.


И за то,

Чтоб быть в разлукереже,


Пьем,

За чаркой чаркуосушая.


Десять чарок выпил-

Не хмелею,


Но я тронут

Дружбойнеизменной...


Завтра ж нас разделят,

К сожаленью,


Горных кряжей

Каменные стены.


ПЕРВЫЙ ДЕНЬОСЕНИ

Луна - как и солнце:

Она остановки не знает.


Вчерашняя ночь

Разделила нам осень илето.


Цикада в траве

Непрерывно звенетьпродолжает,


А ласточка к югу

Уже улетела срассвета.


Всю жизнь я стремился

Уйти в одиночество, вгоры,


И вот уже стар -

А свое не исполнилжеланье.


Давно бы я бросил

Служебные дрязги иссоры,


Лишь бедность мешаетмне

Жить в добровольномизгнанье.


ТРИСТИХОТВОРЕНИЯ, В КОТОРЫХ ВЫРАЖАЮ СВОИ ЧУВСТВА


I

Дикого гуся

Несет из Монголииветер,


С севера дуя,

Он мелкую галькунесет.


Звонко свистит -

И в лесу содрогаются ветви,


Пышные травы

К земле в трипогибели гнет.


Семьи в богатых домах

Собираются вместе -


Флейты звучат там,

Тепло, и веселье, исвет.


Там не узнают

О путнике в южномпредместье -


Он до сих пор еще

В летнее платье одет.


II

Чтоб лак добывать,

Вековые деревьясрубают,


И сало сжигают,

Чтоб в лампе светилфитилек.


Цветок орхидеи

Под белой росойопадает,


Весенние ветры

Ломают коричныйцветок.


Министр из дворца

С подчиненными вышелсвоими.


Дорожка, как прежде,

Посыпана желтымпеском.


И только правителяСяо

Не видно меж ними -


И все современники

Горько жалеют о том.


III

Свирепый тигр

Страшит не толькослабых,


А все же

Попадается в тенета:


Уже зажаты

В крепких путах лапы -


Напрасно

Угрожает и ревет он.


Он мертвой шкурой

Ляжет на кровати,


И не ожить

Зрачкам его стеклянным.


С людьми бывает

И похуже, кстати!


Да будет это

Ведомо тиранам!


СВЕРЧОК

Так неприметен он имал,

Почти невидимыйсверчок,


Но трогает сердцалюдей

Его печальныйголосок.


Сверчок звенит средитравы,


  А ночью, забираясь в дом,


Он заползает подкровать,

Чтоб человеку петьтайком.


И я, от родины вдали,

Не в силах слез своихсдержать:


 Детей я вспомнил и жену -

Она всю ночь не спитопять.


Рыданье струн ифлейты стон

Не могут такрастрогать нас,


Как этот голосокживой,

Поющий людям в позднийчас.


СВЕТЛЯК


Он, говорят,


Из трав гнилыхвозник


Боится солнца,


Прячется во тьму.


 

 Слаб свет его ночной


Для чтенья книг,


Но одинокий путник


Рад ему.


Под дождиком -


Я видел иногда -


Он к дереву


Прижмется кое-как.


А вот когда


Настанут холода,


Куда, спрошу я,


Денется, бедняк?


НОЧЬЮ ВДЕРЕВНЕ

Погода стала

Ветреной, постылой,


Нет никого

На берегу реки.


Лишь мельница


Шумит себе уныло,


Да у соседей

Светят огоньки.


Здесь мне пришлось

Надолго поселиться-


Как много горя

Бунты принесли!


Есть братья у меня-

Они в столице,


И между нами -

Десять тысяч ли.


ОТДАЮСЬСВОИМ МЫСЛЯМ


На мокрой ветке


Иволга щебечет,


И чайки плавают


У островка.


Цветы совсемпоникли


В этот вечер,


И сталанеспокойною


Река.


Седой старик -


Варю вино изпроса.


Стучится дождь

У моего окна.


Я на судьбу


Не взглядываюкосо:


В уединенье


Слава не нужна.


ВЕСЕННИЕВОДЫ

 Когда весною


Персики цветут,


Вода в реке


Прибавитьсядолжна.


К полудню


Отмели не будеттут


И о калитку


Стукнется волна.


Наживку опускаю


На крючке


И трубы провожу


На огород,


А стаи птиц


Собрались нареке,


И каждая


По-своему поет.


БЕСЕДКА НАБЕРЕГУ РЕКИ


  Лежа греюсь на солнце

В беседке, у сонной реки,


  И, стихи повторяя,


  Гляжу я в далекуюдаль,


  Облака проплывают


  Спокойно, как мыслимои,


И усталому сердцу


  Ушедших желаний нежаль.


  А природа живет


  Непрерывною жизньюсвоей,


  А весенние дни


  Так прозрачны теперь итихи.


  Не дано мне вернуться


  На лоно родимых полей,


  Чтоб развеять тоску -


  Через силу слагаюстихи.


В ЕДИНЕНИИ СПРИРОДОЙ


I

 Скупое сердце


Дорожит лучом,


Речные струи -


В водяной пыли.


Все отмели


Покрыты камышом,


  От дома к дому


Тропки пролегли.


Халат


Я лишь накидываюсвой


И Тао Цяню


Следую во всем.


Нет пред глазами


Суеты мирской,


Хоть болен я -


А легок наподъем.


II


Встречаю я


Весеннюю зарю


Там, где цветы


Заполонили сад.


И с завистьютеперь


На птиц смотрю.


А людям

  Отвечаю невпопад.


Читая книги -


Пью вино за двух,


Где трудно -


Пропущу иероглиф.


 Старик-отшельник -


Мой хороший друг-


Он знает,


Что я истинноленив.


ЗАХОДЯЩЕЕСОЛНЦЕ


  Занавеску мою


  Озаряет закат,


  Ветерок над ручьем -


  Одинокий и кроткий, -


  Он приносит из сада


  Цветов аромат


  И струится


  К стоящей у берегалодке.


  На ветвях


  Воробьиный царитпроизвол,


  И стрекозы летят


  Из неведомых далей.


  Молодое вино,

Кто тебя изобрел:


  Раз хлебнешь -


  И развеются сотнипечалей.


ДЕНЬ ХОЛОДНОЙ ПИЩИ


В глухой деревне


В день холодной пищи


Опавшие


Кружатся лепестки.


Восходит солнце,


Осветив жилища,


И в легкой дымке -


Отмель у реки.


Крестьяне пригласят -


Пойду к их дому.


Пришлют подарки -


Не отвергну их.


Здесь все друг сдругом


Хорошо знакомы,


И даже куры -


Спят в дворах чужих.


ДЕРЕВОНАНЬМУ

Цвет кроны дерева

Темно-зеленый -


Она весной

 Подобна балдахину.


Я выстроил шалашсебе

Под кроной,


Что тень свою

Бросает наравнину.


Она и в поддень

Кажетсяпрохладной,


И ветерок

Всегда звенит наднею.


Когда напьюсь -

То мучаюсьнещадно,


А здесь - засну

И быстропротрезвею.


НЕГОДНЫЕДЕРЕВЬЯ

Когда бреду

Тропинкою знакомой,


Всегда топорик

Я беру в дорогу.


Деревья теньбросают

Возле дома,


Рублю негодные -

А все их много.


Кизиловые

Я не вырубаю,


А вот цзиси -

Вовек щадить небуду.


Негодное,

Теперь я это знаю,


Роскошно

Разрастаетсяповсюду.


НА БЕРЕГУРЕКИ В ОДИНОЧЕСТВЕ ХОЖУ, ЛЮБУЯСЬ ЦВЕТАМИ


I

Цветы с утра

Таким сияютблеском,


Что я поистине

Подавлен ими.


Бешусь:

Опять поговоритьмне не с кем


И поделиться

Чувствами своими.


Бегу

Соседа подымать спостели


И узнаю

Всегда одно и тоже:


Что он уж где-то

Пьянствует снеделю,


А дома -

Лишь его пустоеложе.


II

Весенним днем

На берегу покатом


Цветы переплелись

Сплошною чашей.


Шатаюсь,

Опьяненныйароматом,


Поистине

Боюсь весныпьянящей.


В стихах или вине -

Была б охота -


Сравнюсь

С любыми сыновьямивека:


Так что не надо

Сбрасывать со счета


Меня -

Уже седогочеловека.


ЗАСОХШИЕПАЛЬМЫ

Бесчисленные пальмы

В Сычуани


Высоко подняли

Свои вершины,


Но им, кору сдирая,

Тело ранят -


Не будет скоро их

И половины.


Они напрасно

Листья расстилали


Зеленые

И летом и зимою.


Но - раненные -

Выдержат едва ли


И скоро

Попрощаются слиствою.


Мне бедствия народа

Сердце ранят,


Чиновники забыли

Слово жалость .


Вы, жители долин

Янцзы и Ханя,


Скажите - что у вас

Еще осталось?


Вы, словно пальмы,

Выдержать не всилах,


И я о вас

Вздыхаю не впервые.


Те, кто мертвы,

Покоятся в могилах,


Но чем - спрошу -

Прокормятся живые?


Посвистывает иволга

Печально,


Вокруг нее

Зеленый луграскинут.


И я в печали

Думаю о пальмах,


Что в сорных травах

Пропадут и сгинут.


БОЛЬНОЕМАНДАРИНОВОЕ ДЕРЕВО


Больные деревья


Теряют последниесилы,


Судьба их печальна -


С годами все хуже ихуже.


Плоды завязались,


Но так они слабы ихилы,


И терпки на вкус,


И горьки, словнодикие груши.


Разрежь мандарин -


Он червями изъеденслепыми,


И, право, не стоит,


Плоды собирая,трудиться.


Плоды несъедобны -


Что делать прикажетес ними?


Одна кожура еще,


Может быть, в пищугодится.


Дрожащие листья


Совсем на ветвяхпожелтели,


Им больно и страшно


Расстаться с роднымиветвями.


Суровой зимою


Нагрянут снега иметели,


И сможет ли дерево


Снова бороться светрами?


В Пэнлайском дворце


Среди яркой и щедройприроды


На пышных деревьях


Под солнцем блестятмандарины.


Но если случаются


Неурожайные годы,


То стол императора


Блеск свой теряетстаринный.


Бесчинствуют банды,


Народ погибает без хлеба,


Пора б государю


Свой стол сократитьвполовину.


Болеют деревья


По тайному умыслунеба,


И я опасаюсь,

Что вновь пострадает невинный.


Когда-то гонец


От далекого Южногоморя


Скакал к государю


В карете, набитойдарами,


  И сотни коней


Погибали в горах ипредгорьях, -


Еще и поныне


Владеет печальстариками.


ИЗОБРАЖАЮТО, ЧТО ВИЖУ ИЗ СВОЕГО ШАЛАША, КРЫТОГО ТРАВОЙ


  В захолустной деревне


  Стоит мой шалаш. Уограды


  Зеленеет сосна,


  Тишина и безлюдьевокруг.


  Чья-то лодка плывет


  По реке, в пеленеснегопада,


  Под ударами ветра


  Склонился к тропинкебамбук.


  Рыбы мерзнут в воде,


  К тростникамприжимаясь бесшумно.


  И на отмели гуси


  Готовятся в дальнийполет.


  Сычуаньским вином


  Я развеял бы грустныедумы -


  Только нет ни гроша,


  А в кредит мне никтоне дает.


БОЯСЬ ЛЮДЕЙ


Цветы распускаются,


Полные жизни,


Поют на чужбине


Весенние птицы.


Отсюда -


За тысячи ли от отчизны -


Три года гляжу я,


Как солнце садится.


Людей опасался я,


Хижину строя,


И мне по душе

Эти дальние дали.


Тропинка


Давно зарастаеттравою:


Не жду,


Чтоб копыта конейпростучали.


ВЕСЕННЕЙНОЧЬЮ РАДУЮСЬ ДОЖДЮ

Добрый дождь -

Свою он знает пору-


И приходит вовремя,

Весною.


Вслед за ветром

Он уйдет не скоро,


Землю

Влагой напоивживою.


На реке, начелноках,

Повсюду


Огоньки мигают

Еле-еле...


На рассвете

Любоваться буду,


Как цветы

В Чэнду похорошели.


ОТПРАВЛЯЮСЬИЗ ЛАНЧЖУНА

Я знаю -

 Змеи впереди меня


И яростные тигры

Позади.


Весь день иду

Вдоль горногоручья,


Пустынно все -

Куда ни погляди.


Унылый ветер

Свищет с высоты,


И тучи

Прижимаются кземле.


  Печальные деревья

И кусты


Поникли под дождем

В осенней мгле.


Жена в тревоге -

Дочь больна опять,


 Я тороплюсь

Скорей домойприйти,


И разве можно вспешке

Сосчитать


Цветы,

Что я встречаю напути?


Три месяца,

Как я оставил дом,-


Одно письмо

Пришло за этотсрок.


Когда же я,

 Укрывшийся с трудом,


Избавлюсь

От печалей итревог?


ВЫРАЖАЮ СВОЕБЕСПОКОЙСТВО


Я слышал: опять

 Беспорядки в китайской столице -


В правдивости слухов

 Еще не могу убедиться.


Но все же слова мудрецов

 Вспоминаю при этом,


Что долг императора -

 Следовать мудрым советам.


На белых конях

 По Китаю несутся туфани,


Везде натолкнешься

 На всадника в желтом тюрбане.


Дворцы, что от Суйской династии

 Приняты нами,


Не слишком ли часто

 Сжигаются ныне врагами?


ПЕСНЯ О РЕКЕОКОЛО ЛАНЧЖОУ

Цвет быстрой воды,

Омывающей склоны,


С чем может

Сравниться навзгляд, -


Не с черной литушью

И яшмой зеленой,


Когда они

Рядом лежат?


 Гляжу я, как солнце

Блестит, пламенея,


Сквозь гребень

Зеленой волны, -


И всю эту прелесть


Ты ценишь сильнее,


Придя

Из песчанойстраны.


Мальчишки налодках

Несутся, ликуя,


Проносятся мимо

 Стрелой.


И белые чайки

С добычею в клюве


Летают

Над самой волной.


И эта,

 

Залитая светом картина


Мне сердце

Пронзает сейчас.


Такой благодати,

Как здесь, надЦзялином,


  Немного

В Китае у нас.


ВЕЧЕРНИЙХОЛОДОК

Туман укрыл

Деревья на равнине,


Вздымает ветер

Темных волн поток.


Поблекли краски,

Яркие доныне,


Свежее стал

Вечерний холодок.


Забили барабаны,

И поспешно


Смолк птичий гам

У крепостного рва.


Я вспомнил пир,

Когда по лютненежной


Атласные

Скользили рукава.


ЗАПИСАЛ СВОИМЫСЛИ ВО ВРЕМЯ ПУТЕШЕСТВИЯ НОЧЬЮ

В лодке с высокоюмачтой

Тихою ночью плыву я.


Гладя прибрежныетравы,

Легкий проноситсяветер.


Мир заливая сияньем,

Светит луна,торжествуя,


И над Великой рекою

Воздух прозрачен исветел.


Если бы литература

Мне помогла хотьнемного:


Освободила от службы-

Вечной погони захлебом.


Ныне ж мое положенье

Схоже своею тревогой


С чайкой, которая мечется

Между землею и небом.


ПОЛНОЧЬ


На башне,


В сотни саженвысотою,


Брожу я в полночь


У ажурных окон.


Комета


Пролетает над водою,


И слабо светит месяц-


Так далек он.


В густом лесу

Укрыться может птица,


И рыба в море -


Где б ни проплывала.


Друзей немало у меня


В столице,


А писем получаю


Слишком мало.


ОДИНОКИЙДИКИЙ ГУСЬ

Дикий гусь одинокий

Не ест и не пьет,


Лишь летает, крича,

В бесприютной печали.


Кто из стаи

Отставшего путникаждет,


Коль друг друга

Они в облакахпотеряли?


Гусю кажется -

  Видит он стаю, как встарь,


Гусю кажется -

Где-то откликнуласьстая.


А ворона -

Пустая, бездумнаятварь -


Только попусту каркает,

В поле летая.


О ЧЕМВЗДЫХАЮ

Честолюбья -

Нет давно со мною,


У чужих

Живу на попеченье.


Вся страна

Охвачена войною,


Не вернуться мне

В мое селенье.


Я подобен

Бедной обезьяне,


Плачущей

Во времяснегопада.


К временам

Удэ и Кайюаня


Нам давно бы


Возвратиться надо.


ПОДНЯВШИСЬНА ВЫСОТУ

Стремителен ветер, и небо высоко.

В лесу обезьяны вопят.


Над чистой осенней водою потока

Осенние птицы летят.


Осенние листья кружат, опадая.

Багряны они и легки,


И тянутся вдаль от родимого края

Просторы Великой реки.


Куда меня гнало и гонит доныне

По тысячам разных дорог?


На старой террасе, на горной вершине,

Я снова совсем одинок.


Сижу, позабывший о прежней отраде,

Покрыла виски седина, -


Печальный изгнанник, сижу я, не глядя

На чару хмельного вина.


НОЧЬЮ

Роса опадает, и небо высоко,

Осенние воды чисты.


В пустынных горах, в одиночестве, ночью,

Страшится душа темноты.


А парусник тоже один на причале -

Там еле горят огоньки.


Удары вальков я с трудом различаю,

Настолько они далеки.


Вторично цветут для меня хризантемы,

Слабею я день ото дня.


И дикие гуси письма не приносят -

Они не жалеют меня.


На звезды гляжу, опираясь на посох,

Дорога моя далека.


И, кажется, тянется прямо к столице

Серебряная река.


МЕЖДУЯНЦЗЫЦЗЯНОМ И РЕКОЙ ХАНЬ


Я - путник, скитающийся давно


Меж двух величавых рек,


  Ненужный ученый - в чужомкраю


Затерянный человек.


Брожу я от родины вдалеке,


И некому мне помочь,


И я одинок, подобно луне

В долгую зимнюю ночь.


Близится горестный мой закат,


Но душа еще молода.


Быть может, не будут болезни мои


Мучить меня всегда?


Я слышал, что в древние времена


Кормили старых коней


Отнюдь не за то, что они могли


Работать на склоне дней.


ПРИ ВИДЕСНЕГА


Снег с севера


Врывается в Чанша,


Летит по воле ветра


Над домами.


Летит,


Листвой осеннеюшурша,


И с дождиком


Мешается в тумане.


Пуст кошелек -


И не дадут в кредит


Налить вина


В серебряный мойчайник.


Где человек,

Что просто угостит?


Я жду:


Быть может, явитсяслучайно.


МЭН ЦЗЯО


ПереводЛ.Эйдлина


ПУТНИК


У матери нежной  иголка и нитка вруках:

Готовится путник  одеться вдорожный халат.

Чем ближе к прощанью,  тем чаще ичаще


стежки,

И страшно: домой он   не скоро, нескоро


  придет...

Кто может ручаться,  что малойтравинки


душа

Всей мерой отплатит  за теплуюласку весны!


ЛЮ ЮЙСИ


ПереводЛ.Эйдлина


ПРОВОЖАЮВЕСНУ


Ведь вчера еще только взошел на башню,

поздравляя весну с приходом,

А сегодня поднялся на башню снова,

чтобы с ней уже попрощаться.

И цветы орхидей в увядшем уборе

сбереженной росою плачут.

Ивы длинными рукавами веток

налетевшему ветру машут.

И красавица в гладком зеркале видит,

как лицо ее изменилось.

Чуский гость у речного берега знает,

что надежды его напрасны...

И за десять тысяч веков и доныне

одинаковы те печали.

Остается вином допьяна напиться

и забыть обо всем на свете.


ОСЕНЬ

С древности самой встречали осень


скукою и печалью.

Я же скажу, что осени время


лучше поры весенней.

Светлая даль, журавль одинокий


в небе над облаками

Могут поднять мое вдохновенье


прямо к лазурным высям.

Ясные горы, чистые воды,


с ночи лежащий иней.

В яркой листве краснота деревьев


тронута желтизною.

Если к тому же взойти на башню -


свежесть проникнет в кости.

Это не то, что дурман весенний


и от него безумье.


БО ЦЗЮЙИ


ПереводЛ.Эйдлина


НАПИСАЛ ПРИРАССТАВАНИИ О ТРАВЕ НА ДРЕВНЕЙ РАВНИНЕ


  Повсюду сплошная


на древней равнинетрава.

 Достаточно года,


чтоб ей отцвести иожить.


  Степные пожары


дотла не сжигают ее.


  Лишь ветер весенний


подул - и рождаетсявновь.


  И запах из далей


до старой дорогидостиг,


  И зелень - под солнцем


приникла кразвалинам стен...


  Опять провожаем


мы знатного юношу впуть.


  Травы этой буйством


печаль расставаньяполна.


Я СМОТРЮ,КАК УБИРАЮТ ПШЕНИЦУ


  Приносит заботы


крестьянину каждыймесяц.


  А пятый и вовсе


хлопот прибавляетвдвое.


  Короткою ночью


поднимется южныйветер,


  И стебли пшеницы,

  на землю ложась,желтеют...


  Крестьянские жены


в корзинах едупроносят,


  А малые дети


кувшины с водоютащат.


Один за другим


идут по дороге кполю.


  Мужчины-кормильцы


на южном холме, подсолнцем.


  Подошвы им ранит


дыханье землигорячей.


  Им спины сжигает


огонь палящего неба.


  В труде непрестанном,


как будто им зной нев тягость.


  Вздохнут лишь порою,


что летние дни такдолги...


  Еще я вам должен


сказать о женщинебедной,


  Что с маленьким сыном


стоит со жнецамирядом


  И в правой ладони


зажала поднятыйколос,


  На левую руку


надела свою корзину.


  Вам стоит подслушать

 бесхитростную беседу -


  Она отзовется


на сердце печальютяжкой:


  Все дочиста споля


ушло в уплатуналога.


  Зерно подбираю -

хоть так утолить быголод .


  А я за собою


какие знаю заслуги?


  Ведь в жизни ни разу


я сам не пахал, несеял.


А все ж получаю


казенные тристаданей,


  До нового года


зерно у меня визбытке.


  Задумаюсь только,


и мне становитсястыдно,


  И после весь день я


не в силах забыть обэтом.


СПРАШИВАЮ УДРУГА


Посадил орхидею,

но полыни я не сажал.


Родилась орхидея,

рядом с ней родиласьполынь.


Неокрепшие корни

так сплелись, чтовместе растут.


Вот и стебли и листья

появились уже насвет.


И душистые стебли,

и пахучей травы листы


С каждым днем, с каждой ночью

набираются большесил.


Мне бы выполоть зелье, -


орхидею боюсь задеть.


Мне б полить орхидею, -

напоить я боюсьполынь.


Так мою орхидею

не могу я политьводой.


Так траву эту злую

не могу я выдернутьвон.


Я в раздумье: мне трудно

одному решенье найти.


Ты не знаешь ли, друг мой,

как в несчастье моеммне быть?


СОБИРАЮТРАВУ ДИХУАН


Все погибли хлеба:

не смочил их весеннийдождь.


Все колосья легли:

рано иней осеннийпал.


Вот и кончился год.

Нет ни крошки во ртуу нас.


Я хожу по полям,

собираю траву дихуан.


Собираю траву -

для чего она мненужна?

  Может быть, за нее

мне дадут немногоеды.


Чуть забрезжит свет -

и с мотыгой своейиду.


Надвигается ночь -

а корзина все неполна.


Я ее отнесу

к красной двери вбогатый дом.


И продам траву

господину с белымлицом.


Господин возьмет -

и велит покормить скакуна,


Чтоб лоснились бока

и от блеска светиласьземля.


Я хочу в обмен

от коня остаткизерна.

Пусть они спасут

мой голодный тощийживот.


В ЖЕСТОКУЮСТУЖУ В ДЕРЕВНЕ


В год восьмой,

в двенадцатый зимниймесяц,


В пятый день


сыплет и сыплет снег.


Кипарис и бамбук

замирают в садах ирощах.


Как же вытерпят стужу

те, кто раздет и бос?


Обернулся, гляжу -

в этой маленькойдеревеньке


На каждый десяток

восемь-девять дворовв нужде.


А северный ветер,

как меч боевой, отточен,


И ни холст, ни вата

не прикроют озябшихтел.


Только греются тем,

что жгут в лачугахрепейник


И печально сидят

 

всю ночь, дожидаясь дня.


Кто же не знает,

что в год, когдастужа злее,


У бедного пахаря

больше всего невзгод.


А взгляну на себя -

я в это самое время


В домике тихом

затворяю наглуходверь.


Толстым халатом

накрываю шелк одеяла.


 Сяду ли, лягу -

вволю теплом согрет.


К счастью, меня

миновали мороз иголод.


Мне также неведом

на пашне тяжелыйтруд.


Но вспомню о тех,

и мне становитсястыдно:


Могу ль я ответить -

за что я счастливейих?


Я СШИЛ СЕБЕТЕПЛЫЙ ХАЛАТ

Холст из Гуэй

бел, точно свежийснег.

Вата из У

нежнее, чем облака.


И холст тяжелый,

и ваты взят толстыйслой.


  Сшили халат мне -

вот уж где теплота!


Утром надену -

и так сижу дотемна.

Ночью накроюсь -

спокойно сплю доутра.


Я позабыл

о зимних морозныхднях:

Тело мое

всегда в весеннемтепле.


Но как-то средь ночи

меня испугаламысль.

Халат я нащупал,

встал и заснуть немог:


Достойного мужа

заботит счастьедругих.

Разве он может

 

любить одного себя?


Как бы добыть мне

халат в десятьтысяч ли,

Такой, чтоб укутать

люд всех четырехсторон.


 Тепло и покойно

было бы всем, какмне,

Под нашим бы небом

не мерз ни одинбедняк!


БРОЖУ ВУЩЕЛЬЕ У ШИМЭНЬЦЗЯНЬ - ПОТОКА КАМЕННЫХ ВОРОТ


К водопаду в ущелье


  нет протоптанныхдавних троп.


Продираясь сквозь чащу,


  я ищу былого следы


И все время встречаю


  осень ясную гор и вод-


Так чиста и светла она,


  как, наверное, встарину.


Говорят, что когда-то


  Хуэй-юань и все те,кто с ним,


Написали стихи свои

на огромной этой скале.


Облака их накрыли,


  мох нарос и спрятал отглаз,


За зеленой стеною


  не узнаешь, где ихнайти.


Негустыми рядами


  обступает дикий бамбук


Обнаженные ветром


  груды тысячелетнихкамней.


С той поры, как исчезло


  государство ВосточнойЦзинь,


Никогда уже больше


  не проходит здесьчеловек.


Безраздельно в Воротах


  лишь осенний звучитпоток,


И бурлит и клокочет

в пустоте он и день и ночь.


ПОСЕТИВСЯНЪЯН, ДУМАЮ О МЭН ХАОЖАНЕ

Горы Чу - этот край

голубых высокихвершин.

Воды Хань - этот край

бирюзовых бегущихволн.


Их пленительный дух

воплотился в образывесь, -

В те, что Мэн Хаожань

нам оставил в своихстихах.


Я сегодня весь день

распеваю его стихи:

Я, поэта любя,

навещаю егострану...


Чистый ветер ее

не наследуетсяникем.

Тень вечернего дня

понапрасну сходит вСянъян.


Вдаль на юг я гляжу,

на вершину горыЛумэнь,

И как будто вдохнул

запах воздуха тех времен.


Сам старинный приют

потаенно там где-тоскрыт

Глубиной облаков

и деревьев зеленойтьмой.


ЛУНА НАЧУЖБИНЕ


  Гость недавно


пришел из Цзяннани кнам.


  В ночь прихода


месяц рождалсявновь.


  В странах дальних,


где путник долгобродил,


  Трижды видел он


чистый и светлыйкруг.


  Утром вслед


за ущербной луноюшел,


  Ночью рядом

  с новым месяцем спал.


  Чьи это сказки,


что нет у луны души?


  Тысячи ли


разделяла невзгоды сним!


  Утром встанет

на мост над рекою Вэй,


  Ночью выйдет


на старыйчанъаньский путь.


  Разве скажешь,


еще у кого в гостях


  Этой ночью


будет светить луна?


ЦВЕТЫ - НЕЦВЕТЫ


Как будто цветы.


Не цветы.

 Как будто туман.


Не туман.


В глубокую полночь


придет.

 Наутро с зарею


уйдет.


Приходит, подобно весеннему сну,


на несколько быстрых часов.

 Уходит, как утренние облака,


и после нигде не сыскать.


ХОЛОДНАЯНОЧЬ НА ЖЕНСКОЙ ПОЛОВИНЕ


  Вот полночь уже.


Постель моя холодна.


  Я сплю без него,


и нет даже сил привстать.


  Душистый огонь


в курильницеотгорел,


  И слезы в платке


застыли прозрачнымльдом.


  Боясь потерять


и тень, что всегдасо мной,


  Я всю эту ночь


не буду гаситьфонарь.


НОЧЬЮ В ДОМЕНАД РЕКОЙ ЧИТАЮ СТИХИ ЮАНЯ ДЕВЯТОГО


Прошедшею ночью


в том доме над самойрекою


Я пел до рассвета,

так было стихов твоихмного.


Слова разлетались

над красной резноюрешеткой,


И падали рифмы

пред быстробегушейрекою.


И, чисты и четки,

в гармонию звукисливались.


Возвышенно-тонки,

вошли в совершенноемысли.


Ты взял в свои песни

сияние белого снега,


Для них захватил ты

лазурного облакапрелесть.


В них каждый отрезок -

 литая из золота строчка,


Узоры двойные -

нефритом скрепленныепары.


Ветров сразу восемь

возникло в холоднойпустыне,


В пять радужных красок

зажженный пожарполыхает.


Петлей ледяною

свиваясь, звук стынетза звуком,


Жемчужною низью

круглятся за знакамизнаки.


В поэмах созвучья

сплетаются вышивкитоньше,


Их кости и мышцы

нежнее и мягче, чемхлопок.


Бурлят и клокочут,

вздымаясь кипящейволною,


Поют, разливаясь,

сильней, чем свирелии струны.


Медовый источник

забил, из земливырываясь,

Напев величавый

нисходит с высокогонеба.


И духи и бесы,

внимая, как будторыдают,


И рыбы-драконы,

услыша, застыли вмолитве.


В кругу своем звезды

смятенно сбиваются втолпы,


Луна, опускаясь,

на время осталасьпослушать.


Растрогались гуси -

они тишины ненарушат.


Грустят обезьяны -

и те погрузились вмолчанье.


И льются ручьями

у ссыльного странникаслезы,


Свой путь прерывает

торговца проезжеголодка...


О песнях украдкой

певицы тебя умоляют,


Мы внемлем неслышно

тоскующих жен перепевам.


Косыми рядами

стих пишут на стенахбеленых,


Короткие строфы

на красной бумагевыводят.


Вкус мяса забудешь

в часы наслажденьястихами.


Болезни проходят,

как только за песнивозьмешься.


Чжан Цзи их узнает -

и падает ниц от восторга,


Ли Шэнь их услышит -

и все забывает отсчастья.


Путь дао извилист,

но гений на нем лишьвоспрянет,


В свободе от службы

поэзия станет призваньем.


Велением неба

твой голос величияполон,


По правилам жизни

влачишь свои дни внеудачах.


Я вижу, как слабы

стихи, что написанымною,


Я знаю всю силу

души и талантовдругого.


В старанье, в работе

хоть мы и добились тогоже,


Но тонкость и грубость

все с разных сторонповисают.


Мы, каждый, имеем

по тысяче созданныхпесен,


Заброшены оба

  на берег далекого моря.


И головы наши

от песен все большебелеют,


И взглядом любовным

мы оба сквозь дальпроникаем.


Нам письма к поэтам

мешают трапезоватьутром,


И в поисках слова

мы глаз по ночам несмыкаем.


На старости платим

долгов поэтическихбремя,


Навечно связали

мы судьбы свои списьменами.


Мы часто вздыхаем

о Чэне - мыслителемудром,


Всегда мы тоскуем

 

о Ли - небожителе павшем.


Их громкая слава

лишила успеховжитейских,


И горечь раздумий

небесный им вексократила.


Им не было счастья

в их пору найтипониманье.


Что им после смерти

любовь или жалостьпотомков!


Скорбим друг о друге

сегодня и мы точнотак же:


В Пэньпу я в изгнанье,

ты в ссылке своей вТунчуани.


ДАРЮ ЖЕНЕ


  Белую голову


только склоню совздохом,

Темные брови


тотчас же и тыпечалишь.


  На зиму платье


ты чинишь при светелампы.


  Девочка наша


играет с тобоюрядом.


Дом обветшал -


все завесы и ширмыстары -


  И неуютен -


в циновках осеннийхолод.


  Бедность людская


ведь тоже бываетразной.


  Лучше за мною


быть замужем, чем заЦянь-лоу.


РАННЯЯ ВЕСНАНА ЮЖНОМ ОЗЕРЕ

Ветер ходит кругами, исчезли тучи,


только что прекратился дождь.

Отражается солнце в озерных водах,


потеплело, и ярче свет.


Воздух в далях как будто усеян алым -


абрикосы цветут в горах.

Полосами простерлась новая зелень -


окаймил берега камыш.


Низко крыльями машут белые гуси,


тяжело летят, как зимой.

Языки недвижимы у желтых иволг,


не ведут они разговор.


Этим я не хочу сказать, что в Цзяннани


уже не так хороша весна:

Год за годом болезни мои и дряхлость


ослабляют влеченье к ней.


ОБЪЯСНЕНИЕ КСТИХАМ


  Я новые песни

одну за другойслагаю.


Пишу не затем я,

что громкою славойпленяюсь.


Я старые строки

все время читаю и правлю.


Труды над стихами

душевную радостьприносят.


И если прикажут

мне областью правитьподольше,


Не стану искать я

путей, чтоб вернуться в столицу.


Хочу одного лишь -

на реках, на гладиозерной,


Стихи распевая,

всю жизнь провести докончины.


МОЙ ВЗДОХПРИ ВЗГЛЯДЕ НА ГОРУ СУН И РЕКУ ЛО


Наконец-то сегодня


  Сун и Ло у меня предглазами:


Я назад обернулся


  и вздыхаю о тяготахмира,


Где цветенье и слава


  преходящи, как быстрыеводы,


Где печали и беды


  поднимаются выше, чемгоры.


Только горе изведав,


  знаешь радости полнуюцену,


После суетной жизни


  станет милымблаженство покоя.


Никогда не слыхал я,


  чтобы птица, сидевшаяв клетке,


Улетев на свободу,


  захотела вернутьсяобратно.


ДУ МУ


ПереводЛ.Эйдлина


К ДОРОГЕ


Я окно растворил -


и остыла моя постель.

 Лежа, глаз не сомкну:


вспоминаю Сяо и Сян...


Видам горных вершин


не настанет время стареть,

 А людские сердца


день-деньской в суете хлопот...


В соснах ветра порыв -


то ли поздний, полночный дождь.

 За завесой луна -


то ли иней, наполнивший дом...


На коне одному


хорошо бы поехать домой:

Над рекою как раз


апельсинами пахнуть должно!


ДИНАСТИЯ СУН960-1279


ЛИ ЮЙ


Перевод  В.Марковой


x x x


  Грядою встала горнаяцепь.


  За ней подняласьдругая.


Как ясно видны их громадывдали!


  Как небо над нимивысоко!


  Клубится в лощинаххолодный туман,


  Но где он, мой другдалекий?


  Уже хризантемы в садахрасцвели,


  Уже отцвести успели.


  Кленовые листья горятогнем,


  И тянутся с северагуси,


  А друг мой еще невернулся ко мне,

Один я брожу безотрадно.


  Зачем на небе светитлуна


  И веет ласковый ветер?


x x x


Вновь весенняя светит луна,


Вновь раскрылся весенний цвет.


Ах, когда же придет конец


Этой вечной смене времен?


А когда-то бывало не так:


Сколько радостей знал я весной!


Прошлой ночью в лачуге моей

 Снова ветер с востокадохнул.


Тяжко родину вспоминать


При сиянье весенней луны.


Как, наверно, яшмой горят


В этом свете перила крыльца


  И резных ступеней ряды


Там, в далеком моем дворце!


Только юность моя прошла,


Алый цвет на щеках поблек.


Как, скажите, такую тоску

Может сердце одно вместить?


Нет конца ей, как водам весной,


Что разливом бегут на восток.


ОУЯН СЮ


ПереводГ.Ярославцева


СКВОЗЬСОН...

Дыханьем ночи, звуками свирели

  заполнено пространство подлуной,

И мудрено не потерять дорогу:


вокруг - такое множество цветов!

Как поменять мне отношенья с миром -


я не решу за шахматной игрой;

Не лучше ли всего за винной чаркой


мне, гостю, вспоминать родимый кров.


ДВАБЛАГОРОДНЫХ ДЕРЕВА ВОЗЛЕ ДОМА


Два дерева выросли около дома,


  тенисты и стройны;


Одно постоянно кивает другому,


  друг друга достойны.


Поднимется ветер иль выпадет иней -


  их зелень не реже;


В холодное время все вянет и стынет,


  а листья - все свежи!


О, сколько деревья желанной прохлады


  в жару навевают,


От стужи туманов их купы-громады


  в ночи укрывают.


Чуть персикам, грушам пора наливаться -


  тут малый и старый


Верхом и в повозках скорее стремятся


  к воротам базара.


А я - в одиночестве... Не покидаю


  привычные стены,


Печали отдавшись, все так же вздыхаю,


  томлюсь неизменно


И мыслю: ко времени ль ныне такое


  вокруг оживленье? -


Нет, благо провижу я только в покое


  и в уединенье.


Всегда в постоянстве своем укрепляться


  достойным приятно,


А низкие склонны менять да меняться -


  и неоднократно.


ВЭНЬ ТУН


ПереводА.Ахматовой


ЖИЗНЬ ВДЕРЕВНЕ

Упала тень на окна,

На сосны возле них,

Уплыли в небе тучи,

И летний дождьзатих.


Лучи проникли врощу, -

Зрей груша и орех!

На улице подсолнцем

Ребячий слышенсмех.


У горного потока

Стада коров мычат,

В пруду ныряют утки

И множество утят.


И каждый землепашец

Вином богат опять,

Друзей в селесоседнем

Он будет угощать.


ЛУ Ю


ПереводВ.Тихомирова


ДЕЛЮСЬЧУВСТВАМИ, МНОЮ ВЛАДЕВШИМИ В ХОЛОДНУЮ НОЧЬ


  Сижуперед полной чаркой -  не пью.

Печальные мысли  пьянят сильнее,чем хмель.

Многое видел,  побывал не в одномкраю -

Тоску схоронить не смог  ни водной из земель.

В столицу приехал,  помню, то былодавно.

Конь на бегу  гривой густою тряс.

На синей башне  ночью пили вино.

Веселая песня  в небесную дальнеслась.

Вернуть невозможно  счастьяминувших дней.

До шеи свисают  длинные прядиседин.

Прекрасна в окне  луна над горамиЭмэй:

Осень пришла, грущу с луною один на один.

Под утро луна  озаряет пустуюкровать:

Глаз не смыкал -  цикады пелиокрест.

  Понял давно:  от печали нельзя сбежать -

Чего же ради  уйду из родимыхмест.


ВЫЗДОРАВЛИВАЮ


В селенье горном болел - поправляюсь;

шапку надел - велика.

На юге, в долине Янцзы, - весна,

а мы все тепла ждем.

Грущу, - в пустынном краю герой

стал немощней старика.

Вижу - цветы, воспетые всеми,

обрывает ветер с дождем.

Удобно лежу в подушках; вдыхаю

цветочный дух у окна.

Стыдно выйти - так разрослись

дикие травы в саду.

Книги расставил; читаю письмо;

отставил чарку вина.

Печальные вести - много несчастий

случилось в этом году.


ЧИНОВНЫЕДЕЛА

Когда же смогу, хотя бы на время,


уйти от чиновных дел?

Годы идут; на моей голове


волос уже поседел.

Только отдамся душевной беседе -


высокого гостя встречай.

Только что видел светлые сны -


вставай, бубенец прозвенел.

Уйти бы в горы под облака -


век бы на них глядел.

Дружил бы с овчаром и с дровосеком


за трапезой вместе сидел.

Стихи записал - пора бы теперь


в сердце смирить гнев:

Птице в неволе крыло подрезают,


что делать - таков удел.


БОЛЕЮ


Болею; лежу в саду; стар, -

стала седой голова.


Снадобья пью - тем и живу;

одолело менянездоровье.


В дымке луна; в невысоких горах,

слышу, кричит сова.


Свет из окна; на высоких деревьях,

вижу, вороньегнездовье.


Силу мою подорвали несчастья,

ложь, наветы,злословье.


Душу мою истомила нужда -

 сердце бьется едва.


Юные годы вспомню - и вправду

будто прошли века.


Не о себе говорю - о государстве

мысли мои и слова. В НАЧАЛЕ ОСЕНИ НАПИСАЛ СТИШКИ НА РИФМУ: СТАРИК УОКНА ДОЖИВАЕТ ПОСЛЕДНИЕ ДНИ. К СТАРЫМ ДЕРЕВЬЯМ ОСЕНЬ ЯВИЛАСЬ ВДРУГ


Всяк о себе


думает в наши дни.


  По этой причине


столько несчастийвокруг.


Тот, кто не делитмир

на я и они ,


  Тот в этом мире

мой друг.


ВАН АНЬШИ


ПереводГ.Ярославцева


НА РЕКЕ


Ветер всколыхнул


Речную гладь,


Лепестки сорвал


Цветовприбрежных...


Боль разлуки


Так легко понять


В звуках флейты


Медленных инежных.


Вот склонилось


Солнце на закат,


И заря над речкой

  Потухает.


Звуки флейты


На восток летят,


На вершинахгорных


Замирают...


ПРОГУЛКА ЗАГОРОД


Предо мною открылись

Просторы долиныречной,

Там густые деревья

И берег с высокойтравой.

Но горячее солнце

Здесь так раскалилопесок,

Что открывшимся видом

Я любоваться не мог.

Лишь мелькомоглядевшись

И робко ступая ногой,

Поспешил я укрыться

От зноя в тутовникгустой.


СУ ШИ


ПереводЕ.Витковского В СЫЧЖОУ СНЕГ; НОЧЬЮ НАКАНУНЕ НОВОГО ГОДА ХУАН ШИШИПОСЫЛАЕТ МНЕ ВИНО И РЫБУ


Мельтешит-мельтешит на закате снежок,

подобно белейшей муке.

Звенит-звенит весенний ручей;

иду по песку не спеша.

Прежние странствия кажутся сном,

растаявшим вдалеке.

Скиталец бездомен, словно монах -

бредет всегда налегке.

Кисточку взял, но замерзла тушь,

тушечница холодна.

Зачем только в тусклой лампе моей

скручен фитиль из цветка?

В полночь посыльный - слуга от вас

рыбы принес, вина.

Ошеломленный, с постели вскочил, -

смеялись дети, жена.


x x x


Листья джута на солнце блестят,

летят семена конопли.

 Из чьей шелковарни по всей округе


запахи потекли?

 Девушки за веретена взялись,


слышны голоса вдали.

 Седые волосы, пьяный взор,


одеждой не скрыть худобы.

 Зерно незрелое трет в руках,


от голода руки слабы.

 Вопрошает: скоро ли в здешних краях


созреют бобы?


x x x


Ветер в одежде свистит, цветы


  опадают и там и тут.


Деревня слева, деревня справа,


  в шелковарне нитипоют.


На ивах мох, и желтые тыквы


  здесь продают.


Испил вина, но дорога длинна,


  мечтаю только о сне.


От полдневного солнца, от мысли о чае


  жажда сильнее вдвойне.


В дверь постучусь - в крестьянском дому


  напиться позволят мне.


x x x


Обновлены прошедшим дождем,

стали травы нежней.


Дорога песчаная не пылит,

еду верхом по ней.


Землю в поте лица пахать -

желания нет сильней.


Полдневное солнце печет вовсю,

свежи конопля и тут.


Благовонные запахи горькой полыни

в теплом ветреплывут.


Государев посланник, надо признать,

настоящий хозяин тут!


ЛИ ЦИНЧЖАО


ПереводМ.Басманова


x x x


Куда я с башни ни бросаю взор -

 Лазурь небес и дали синева.

 До горизонта выткала ковер

 Душистая зеленая трава...


Мне лучше бы на башню не всходить,

 Чтоб старых ран в душе не бередить.


Давно ль пробились первые ростки?

 Теперь бамбук у храма - в полный рост.

 Сошли цветы, опали лепестки,

 Смешались с глиной ласточкиных гнезд.


Гляжу на лес и всей душой скорблю

 Да крик кукушки из лесу ловлю.


x x x


Бескрайняя весенняя тоска,

И волосы убрать желанья нет.


Вдруг ветер налетел издалека,


На землю слива уронила цвет.


Бледны в холодном небе облака,


Бегущие за месяцем вослед.


А я опять наедине с собой


Вдыхаю ароматных трав дымок.


За пологом с жемчужной бахромой,


Как вишня, красный светит огонек.


Что, если холод будет, как зимой?


Поможет ли тогда волшебный рог?..


x x x


  Крик залетного гусяслышу,


  Вижу яшмовой тучиследы.


  Снова снег осыпаеткрыши,


  Из курильницы тянется дым.


  Птица-феникс - заколкарезная,


  И на ней отраженьесвечи.


  Отчего - я сама незнаю -


  Радость в сердце моестучит?


Где-то звуки рожка на рассвете


  Ускоряют утра приход.


  Ковш с Тельцом -


  Два созвездиявстретить


  На востоке зарявстает.


  Ни цветочка нигде невидно,


  Но я знаю: весна впути.


  Ветер западный - такобидно! -


  Холодам не дает уйти.


x x x


Стих ветер наконец-то. И вокруг

 В пыли цветы душистые лежат.

 Мне не поднять к прическе слабых рук,

 Гляжу с тоской на гаснущий закат.


Мир неизменен. Но тебя в нем нет,

 В чем жизни смысл - того мне не понять.

 Мешают говорить и видеть свет

 Потоки слез, а их нельзя унять.


Как хорошо на Шуанси весной,

 О том я слышала уже не раз.

 Так, может быть, с попутною волной

 По Шуанси отправиться сейчас?..


Но лодке утлой непосилен груз

 Меня не покидающей тоски.

 От берега отчалю - и, боюсь,

Тотчас же окажусь на дне реки.


x x x

Прозрачной дымкой, тучею кудлатой

Уходит долгий,

Непогожий день.

Девятый день грядет луны девятой,

Свеча курится пряным ароматом,

Пугливую отбрасывая тень.

К полуночи

Повеяло прохладой,

Под полог проникает ветерок.

И будет одиночеству наградой

 Лишь яшмовой подушки холодок.


Припомнилось мне: в тихий час заката

Мы за плетнем восточным

Пьем вино...

Еще поныне в рукавах халата

Таится запах сорванных когда-то

Цветов, которых нет уже давно.

Какой измерить мерою страданье!

А ветер западный

Рвет штору на окне...

Ты желтой хризантемы увяданье

Увидеть мог бы, заглянув ко мне.


x x x


Гладь озерную расколов,


Ветер волны нагнал без числа,


И едва уловим


Запах редких цветов -


Это поздняя осень пришла.


Блеск воды и горы синева


По душе мне в осенние дни.


Чтобы их описать,


Где найду я слова?


Как отрадны для взора они!


Желтый лотоса лист и плоды -


Здесь и там, за песчаной косой.


И на ряске


Прозрачные капли воды,


И трава под жемчужной росой.


А на отмели цапля стоит,


Отвернулась сердито она.


На меня она, видно,


Обиду таит,


Что так рано уйти я должна.


x x x


Там, где слились воедино


  Тучи с озернымпростором,


  Где предрассветнаядымка


  Тает над соннойволной, -


  Тысячи парусных лодок

В танце закружатся скоро.


  Небо бледнеет, игаснут


  Звезды одна за одной.


  Сон необычный мнеснился,


  Будто бы в Небо явзмыла,

Голос из бездны небесной


  Вдруг обратился комне.


  Ласково и с участьем


  Небо меня спросило,


  Путь свой куданаправляю


  В этой земной стороне.


  Горькое Небу признанье


  Было моим ответом:


  Солнце клонитсяк закату,


  Путь же, как прежде,далек.


  Вся моя жизнь - постиженье


  Трудного дела поэта,


  Но совершенных такмало


  Мною написанострок!..


  Ветер поднялся вокруге,


  Ветер от края до края.

Гордо парит надо мною


  В выси заоблачнойгриф...


  Мчи за Саньшань меня,ветер,


  Лодку волной подгоняя,


  Пусть ни на миг неослабнет

Твой дерзновенный порыв!


x x x


Ни души на унылом дворе.


Дует ветер, и дождь моросит.


Дверь циновкой закрою плотней.


Слышу - шепчутся с ивой цветы:


Приближается праздник Цинмин,


А за ним - непогожие дни,


Вереница мучительных дней!


Трудный стих завершен наконец,


Опьянение за ночь прошло,


И теперь я могу отдохнуть.


Где-то гусь пролетел в вышине -


Догоняет он стаю свою.


Много надо бы с ним передать,


Но далек и тяжел его путь.


А на башне последние дни


С холодами не сладит весна.


Я давно не касаюсь перил


И на сад из окна не смотрю.


Свет погас. Остывает постель,


Но от дум не могу я заснуть;


Если в сердце закралась печаль,


Лучше выйти и встретить зарю.


Поправляю прическу, а взгляд

Ловит чистые капли росы -


Я любуюсь на тунг молодой


И тянусь всей душою к нему,


В небе солнце стоит высоко,


И туман исчезает в лучах...

Ясный выдастся день или нет


Я еще и сама не пойму.


x x x


Грусть в сердце. И смятенье дум.

 Тревожит каждый звук.

 Холодный мир вокруг угрюм,

 И пусто все вокруг.


Луч обласкал - и вновь темно,

 И холодно опять.

 С ненастным ветром и вино

 Не может совладать.


Печальный голос слышен мне:

  Наш старый друг, прощай .

 То гуси где-то в вышине

 Летят в далекий край.


Здесь было много хризантем,

 Цвели - и отцвели.

 О них кто вспомнит и зачем?

 Валяются в пыли.


Я у окна чего-то жду,

 И скорбь меня гнетет,

 А тут еще, как на беду,

 Дождь без конца идет.


Утун, промокший до корней,

 И сумеречный свет.

 И в небе, как в душе моей,

 Просвета нет и нет.


СИНЬ ЦИЦЗИ


ПереводМ.Басманова


В НОЧЬ НАПРАЗДНИК ФОНАРЕЙ


Ночью ветер подул с востока,


И хлопушки вдруг в небе синем,


Словно сад, расцвели, и поблекли,


И рассыпались звездным ливнем.


  Ароматами пряными веет,


И повсюду в бурлящем потоке -


Люди, кони, коляски резные...


Слышен голос флейты далекий.


А часы водяные капелью

  Уж весеннее время считают.


Пляска рыбок и Танец дракона


Ни на миг до утра не стихают.


Мимо девушка промелькнула,


Прозвенел ее смех безмятежный,

  Да сверкнуло шитье золотое,


Ароматом повеяло нежным.


До утра средь толпы бродил я,


Только девушки этой не встретил.


Вдруг - увидел ее

  На балконе,


В фонаря догорающем свете.


В ХРАМЕ ВПОЛНОЧЬ РАЗДАЕТСЯ ЗВОН КОЛОКОЛА


Все тщетно и печально так на свете!

Я дни свои за чаркой коротаю.

Лишь несколько имен из тьмы столетий

Нам сохранила старина седая.


Дворцы где ханьские и циньские, ответьте? -

Дожди их смыли и развеял ветер.


Мне юность снилась, радость и веселье, -

Я пел, плясал, ничем неозабочен...

Старик монах поднял меня с постели,

Ударив в колокол зачем-то среди ночи.


И вот стою, заснуть не в состоянье,

И ветра западного слушаю рыданья.


БЕССОННИЦА


Когда болезни подползут и старость,

Бег времени всю душу растревожит, -

Тогда одно короткое мгновенье

Вам тысяч цзиней золота дороже!


Я был природы данником исправным,

Я дань воздал горам, долинам, рекам.

А страсть мою к истории и книгам

Не залечил бы и искусный лекарь.


На хитрость хитростью

И дерзостью на дерзость

Умел, корысть отбросив,

Отвечать я...

Пусть люди друг на друга непохожи,

Но в их глазах видны их душ печати!..


Я жизнь мою от самого рожденья

Теперь припомнил и за фразой фразу

Пишу о том, что пережил когда-то,

Для сборника Забавные рассказы .


x x x


Едва облетят и увянут


Цветы зеленеющей сливы,


Как следом пора наступает


Погоды холодной, дождливой.


Просвет - редким гостем на небе,


Дожди и туманы чредою...


Но силы весны закипают


В потоке бурлящей водою.


К чему мне богатство и знатность?


Они в суету повергают,


И только порой выдается


Досуга минута-другая.


Нет, ярким цветком у дороги


Цвести в этой жизни не надо -


К себе лишний раз привлекаешь


Людей любопытные взгляды.


x x x


Вернулся на озеро Эху


и после выздоровления


написал эти строки.


Я в храме у ручья всегда с циновкой.

Прохладой веет. Осень у порога.

Клубятся облака, с водой сливаясь,

И к вечеру редеют понемногу.


Алеют лотосы, кренясь друг к другу,

Как пьяные, - волною их качает.

Молчит, ни звука не проронит цапля -

Свои у ней заботы и печали!


И впрямь, пожалуй,

Мне пора на отдых, -

Я размышляю,

Сам с собой в разладе.

И, может быть, совсем не так уж плохо

Жить на природе среди гор и падей!


Еще не знаю, много иль немного

 Сил поубавилось за день вчерашний,

Но только чувствую, что нет желанья

Всходить на самый верх высокой башни.


x x x


Эти стихи написал в год жэнь-

сюй, вдень моего рождения, и


выразил в них свои чувства.


Я шестьдесят три долгих года прожил,

Счет потеряв деяньям и свершеньям.

Быть может, поздно сожалеть - и все же

Вся жизнь моя достойна сожаленья!


Теперь я знаю: все не так, как должно,

Я поступил от самого рожденья.

И что сегодня мыслил непреложным,

Назавтра снова ставил под сомненье.


Вино же,

Утоляющее жажду,

Не истина, скорее - заблужденье.

Вот почему, испив его однажды,

Нет нужды предаваться размышленью.


И впредь,

Чтобы забыться от недуга,

Продлю с гостями сладкие мгновенья:

Мы будем пить и, захмелев, друг другу

Читать всю ночь своистихотворенья.


ДИНАСТИЯЮАНЬ


1280-1367


ЦЗЕ СИСЫ


ПереводЕ.Витковского


СВИТОК СИЗОБРАЖЕНИЕМ ПЕЙЗАЖА


Чуть приметно деревья колышутся в дымке седой.

Светитлуна  над неровной горной грядой.

Удальнего берега  обратная лодка видна.

Слева и справа  утесы стоят надводой.

Является мысль от мирских соблазнов уйти,

Сдровосеками и рыбаками дружбу отныне вести.

Обширное озеро, синие горы вдали.

Вэту страну, увы, не знаю пути.


ГАО ЦИ


ПереводА.Арго


ПЕЧАЛЬНАЯПЕСНЯ


По горам, над крутым обрывом


Я нелегкой дорогой еду.


Наши кони страшно устали,


Люди тоже валятся с ног.


Ах, не лучше ль бедная юность,


Чем моя богатая старость?


Лучше с болью домой вернуться,


Чем, ликуя, вечно бродить...


Облака проплывают в небе


И, гонимые легким ветром,


Очертанья свои меняют,


Чтоб рассеяться без следа.


Я смотрю в голубое небо,


Я пою печальную песню,


И, как тонкие нити, слезы


Заструились из глаз моих.


ДИНАСТИЯ МИН


1368-1644


ТАН СЯНЬЦЗУ


ПереводЕ.Витковского


НОЧУЮ НАБЕРЕГУ РЕКИ


Лежит тишина над осенней рекой,


редки лодок огни.

 Ущербный месяц на небе слежу,

стоя в лесной тени.

 Водяные птицы от света луны


встрепенутся, снова заснут.

 Светлякам на крылья пала роса:


летать не могут они.


ДИНАСТИЯ ЦИН


 1644-1911


СЮЙ ЧЖО


ПереводГ.Ярославцева


МУЛ,ЗАПРЯЖЕННЫЙ В ТЕЛЕГУ

Ночь на исходе.

Прокричал петух.


Закаркала


  Ворона где-то.


Звезд яркий блеск

Рассеялся,  потух,


Земля холодным

Инеем одета.


Луна спешит назапад

 Отдохнуть.


День трудный

Начинается длямула.


Он раньше всех

Собрался в тяжкийпуть,


И сон в домах

Шагами всколыхнулон.


Бьешь лошадь -

Удержи у мордыкнут,


Бьешь мула -

Не разбей беднягеспину!


Вороны живо

Рану расклюют...


Как запряжешь

Несчастнуюскотину?


До поздней ночи

Мул не отдохнет,


От тяжестей

До крови стерласькожа.


Погонщик!

Если мул твойупадет,


Кто восемь ртов

 Кормить тебе поможет?


СЮЙ ЦЮ


ПереводА.Ахматовой


ПЕСЕНКА СОРВАННАЯ ВЕТКА ИВЫ

Уж сорок лет, как я приехал в Ляо,

Десятый год сыночку моему.

Он услыхал случайно речь родную,

Но те слова неведомы ему.


СИН ДЭ


ПереводА.Арго


СОБИРАЯТУТОВЫЕ ЯГОДЫ


Вижу теперь,


что тогда я жестоко ошиблась,

 Боль и тоска


овладели душою моей.

 Льются из глаз


и струятся кровавые слезы.

 Та же земля -


почему ты мне стала чужой?

 Разве тогда


я не знала, что он не вернется?

 Знала и все ж


назначала свидания час.

 Время прошло.


Я гляжу на отцветшую сливу.

 Месяц поблек


и склонился на запад.

 Я жду.


ЮЙ ЧЖИ


ПереводА.Ахматовой


ЛЮТЫЙ ТИГР

Тот лютый тигр внезапно появился,

Его кровавых подвигов не счесть,

Покинул он пещерное жилище,

Чтоб у дороги в зарослях засесть.


Ночной порой сквозь завыванье ветра

Везде рычанья страшные слышны,

И путники спешат домой вернуться

На всех путях своей родной страны.


Усильями всеобщими народу

Злодея удалось бы победить,

Но лисьи стаи под защитой тигра

Готовы когти в путниковвонзить.


Кто тигра взял бы голыми руками?

Такого не найдется храбреца.

Простые люди бродят, озираясь,

Испуганно трепещут их сердца.


 Где те, которые пред взглядомгрозным,

Не задрожав, на месте устоят?

Зверь в сумерках высматривал добычу,

Теперь и днем его сверкает взгляд.


Закрыв глаза, проходят мимо тигра,

Весь мир зверей от ужаса дрожит.

Но толстобрюхих разве беспокоит

Людей голодных истощенный вид?


О лютый тигр, о тигр великолепный!

Тебе неведом леденящий страх,

Но на холме Балинь вокруг беседки

Ковер осенних трав уже зачах.


Злорадно выпускают полководцы

Из луков стрелы золотым дождем, -

Они в скалу вонзаются глубоко,

Что ж о злодействе говорить твоем?


ЛЮБОВАНИЕФОНАРЯМИ


ПереводС.Северцева


Новый год миновал,


А на улице дождь все упрямей,


  И в весенней грязи


Увязают копыта коней...


А ведь нынче у нас


Любование фонарями -


Праздник чаш золоченых,


Нефритовых труб и огней!


Но огни фейерверка


Во мгле затерялись впустую,


Знают все в Лоудуне


Правителя строгую речь:


Чтоб дождя и тумана


Рассеять завесу густую,


В честь луны поскорее


Светильники всюду возжечь!


Чуть закончились танцы


И пенье гостей именитых,


Вдруг послышалось: иволга


Песню свою завела,


А сквозь красные окна


В узор занавесок расшитых


Глянул месяц - и вмиг


Разорвалась дождливая мгла.


 Словно утро пришло -


Так сверкают огни из тумана:


То блестят фонари


На шесть улиц и девять дорог.


В этот год наступила весна


Удивительно рано!


Как желанная гостья,


Явилась на праздники в срок.


Я надеюсь: не в пиршества


Души свои погружая -


Пребывают в молитвах

  Чиновники наши сейчас


И у неба для подданных


Будут просить урожая,


Вспоминая беду,


Прошлый год посетившую нас.


Помню: в эту же пору


Дремал я в покое и лени,


Дождь шумел за стеной,


Нам суля урожайные дни.


Пышный ряд фонарей


Сквозь туман улыбался весенний.


  Сколько было надежд!


Кто мог знать, что обманут они?


А потом, в сентябре,


Налетела, ярясь, непогода -


Урожай погубила


И прахом развеяла труд.


Страшный выдался год!


Продал землю и сына я продал,


Чтоб налог уплатить, -


До веселых ли праздников тут?


Впрочем, слух долетел,


Что чиновники наших провинций


Обо всем императору


Подали точный доклад.


Говорят, манифест уже должен


Вот-вот появиться,


  И арендную плату


Нам снизить должны, говорят.


Потому-то в Хайчэне


Сегодня веселье повсюду,


До рассвета без устали -


Музыка, пенье, игра.


Если слух достоверен,


То можно и бедному люду


Развлекаться сегодня


На радостях - хоть до утра!


Только это - мечты!

  Это только пригрезиться может


Недозрелым ученым


В их скудных и праздных умах.


Но заманчивый слух


В эту ночь хоть кого обнадежит -


  Все на праздник ушли,


И темно в опустелых домах.


Как хотел бы я взять


Мой нефритовый девятисвечник,


Что на кольца дракона


Изогнутой формой похож,


Чтобы путь озарить


К исполненью мечтаний извечных,


Чтобы в темных жилищах


Развеять извечную ложь!


ТАНЬ СЫТУН


ПереводА.Гитовича


ПИШУ, СИДЯ ВСЕДЛЕ


Всю юность я провел,


О странствияхтоскуя,


На жизнь домашнюю


С презрениемсмотрел.


И вот - гоню коня,


Лечу сквозь мглуночную,


И только снег кругом


Белеет, словно мел.


И птицы падают,


Окоченев от стужи,


Голодный волк трусит


За мною по следам.


Не говорите мне,


Что берег -это хуже,


Чем океан , -


На миг я не поверювам.


ГОРА КУНТУН


Большая Медведица в небе легла,

 И острые пики гор


Сквозь воздух колючий тянутся к ней

 Хотят посмотреть в упор.


Разверзлась Вселенная. Облака,

 Как море, плывут вослед.


И в небеса обозначен путь:

 Ворота к нему - хребет.


А сосны пошли в драконовый бой,

 Гоня туманы скорей,


И скалы пустились бежать наутек,

 Подмяв под себя зверей.


Кругом - куда ни глянешь - цветы

 Пылают среди долин.


И бесполезно спрашивать нам:

  Где источник Улин?


x x x

Крики гусей

Пробудили меня отмечты,


Вниз по долине Янцзы

Опускаюсь безмолвно.

 Чуский бамбук

На долину глядит свысоты,


Челн из Сяншуя

Вздымают вечерниеволны.


Если не сходит сюда


  Императора дочь -


Горные духи

Тоскуют и плачут обэтом.


В пору такую -

В ненастье, и ветер,и дождь


Строфы Лисао

Написаны были поэтом.


ПЕСЕНКА ОБОПИЙНОМ МАКЕ И МЕШКЕ ИЗ-ПОД РИСА


Проса нет в крестьянском чане,


Риса больше нет в мешке.


Помираем с голодухи,

Жизнь висит на волоске.


А помрем - и не заметят


Те, кто выручить могли.


Только горький мак посеян


На десятки тысяч ли.


  -----


Риса нет, а мак цветет -


Стонет гибнущий народ.


СТИХИ О ТОМ,КАК ВЕЗЛИ ПРОВИАНТ ПО ГОРАМ ЛЮПАНЬШАНЬ


По скалам медленно скользят копыта,

Трещит под грузом старая телега.


Здесь пропасти отвесны и опасны,

Оступишься - и нету человека.


Закрыто небо снежной пеленою,

Но не гневи чиновников, возница:


Все силы у тебя они отнимут -

А разве можешь ты не покориться?


Не думай, что везешь добра ты гору.

То пот и кровь крестьянского Китая.


Пожалуй, всем уже подумать впору

Про пот и кровь крестьянскогоКитая.


НОВАЯ ПОЭЗИЯ


ВЭНЬ ИДО


ПереводГ.Ярославцева


ПЕСНЯКИТАЙСКИХ ПРАЧЕК


Стирка  белья - самое распростра-


   ненное  занятие среди китайцев, прожива-


   ющих   в  Америке.  Поэтому  там часто


   задаютвопрос китайским студентам: Твой


   отецпрачка?


Раз, два, три!


  Чище белье стирай!


  Раз, два, три!


  Гладь и катай, гладь икатай!


С утра до ночи, с утра до ночи


стою у стиральной доски.

 Несите в стирку, несите в стирку


белье, платки и носки.

 От крови и грязи, от жира и пота


отмою и в срок отдам.

 Несите в стирку грязные вещи,


скорее несите к нам!


Затхлый, противный запах из чана,


но можешь ли ты не стирать?

 Вымоешь, выгладишь, накрахмалишь -


все грязным станет опять.

 Терпи, китаец, и знай свое дело:


стирать, стирать и стирать!


Ты говоришь мне: стирать - это низко,


мол, ниже нельзя упасть.

 Но не одних же потомков Танов


решила судьба проклясть!

 Мне говорили - отец Иисуса


плотником был.

 Знаешь ли ты, христианин, об этом


или забыл?


 С мылом, с водою - не станешьгероем.


Стирку чужого белья

 Трудно сравнить со строительством в доке


военного корабля.

 Вечно возиться с грязью и потом


мне ни к чему.

 Но надо, чтоб кто-то сделал работу.


Хочешь - найму!


Под Новый год по родине милой,


бывает, слезу прольешь.

В полночь опять за работу станешь


и лампу впотьмах зажжешь...

 Так не возьмешься? Не хочешь? - То-то!


Делай же дело свое.

 Грязна работа - твоя ли забота!

Знай требуй с китайцабелье.


  Раз, два, три!


  Чище белье стирай!


  Раз, два, три!


  Гладь и катай, гладь икатай!


С утра до ночи, с утра до ночи


стою у стиральной доски.

 Несите в стирку, несите в стирку


белье, платки и носки.

 От крови и грязи, от жира и пота


 отмою и в срок отдам.

 Несите в стирку грязные вещи,


скорее несите к нам!


ТИХАЯ НОЧЬ


Свет лампы мягко освещает стены,

 Солидны стулья, стол и гобелены.

 Я к дружеской их близости привык.

 Здесь аромат идет от старых книг,

 И белизна, и контур чаши стройной,

 Как добродетель женская, покойны.

 Сопит младенец, ухвативший грудь,

 И тут же ухитрился прикорнуть

 Мой старший...

Шепчет сердцу сон ихсладкий,

 Что мирно все вокруг, что все в порядке.

 В таинственной, уютной тишине

 Песнь умиления дрожит во мне,

 Но - тут же превращается в проклятье.

 Ночь, не отдамся я в твои объятья!

 Спокойствие в четырехстенном мире

 Не для меня: мой мир намного шире.

 Когда и через стены мне слышны

 Отчаянье, истошный вопль войны,

 Когда лишь по углам покой теснится,

 Ночь, как же сердцу моему не биться?


О, если б только собственные чувства

 Предметом были моего искусства,

 Лишь ради них я раскрывал бы рот -

 Пусть прах могильный этот рот забьет!

 Пусть в черепе кроты найдут жилище,

 Пусть станет плоть червям могильным пищей,

 Когда стенных часов уютный бой

 Вдруг для меня, довольного собой,

 Своим вином, своим стихописаньем, -

 Моих соседей заглушит стенанья,

 А книжица изысканных стихов

 Мне тени заслонит сирот и вдов,

 Окопников, что умирают стойко,

 Безумных, что грызут зубами койку!..


Нет, как бы ты меня ни подкупало,

 О счастье, этих стен мне слишком мало.

 Чу, выстрелы!.. Загубленные души...

 И вопль предсмертный снова лезет в уши.

 Мирком от мира не отгородиться.

 Ночь, как же сердцу моему не биться?!


ДУМЫ ОХРИЗАНТЕМЕ


  Пишу  накануне дня двойной

девятки -праздника осени.


Хризантемы в зеленой фарфоровой вазе,

Хризантемы в хрустальном граненом сосуде,

И в плетеной корзиночке феи небесной,

И с кувшином вина на эмалевом блюде;

Хризантемы средь тонких бокалов и крабов...

Хризантемами часто любуемся все мы:

Вот бутоны, вот те, что едва приоткрылись,

А подальше - там в полном цвету хризантемы!


Здесь куриные лапки кровавого цвета

Смотрят в небо, блестя золотистой каймою;

Пышный праздничный шар над землею


склонился

Розоватой причудливой бахромою.

Рядом - сонно-ленивые желтые астры,

Как пчелиные соты у них сердцевины;

Лепестки их, что тесно прижались друг к другу,

Прикрывают цветок занавескою длинной.


Хризантема - цветок и прекрасный и гордый -

Тяо Цяня великой души воплощенье!

Ты на празднике осени с нами ликуешь,

Это день твоего, хризантема, рожденья.

Не напомнишь ты нам сладострастную розу,

Незаметной фиалке с тобой не сравниться.

Прославляли тебя поколенья поэтов,

Ты - великой истории нашей частица.


О цветок благородный! Ты - сердце поэта!

Я пою о тебе - и душа оживает,

А когда я в раздумье о родине нашей -

Хризантемой надежды мои расцветают.

Вей же, вей над Китаем, о ветер осенний!

Я желаю воспеть - нет прекраснее темы! -

Хризантему - красу моей милой отчизны,

И отчизну, прекрасную, как хризантема!


Я прошу тебя, ветер, лети над Китаем,

 Пронеси над отчизною думы поэта;

Пусть слова мои станут твоим дуновеньем,

Разбросай их цветами по целому свету.

Вей же, вей над Китаем, о ветер осенний!

Воспеваю я в строках горячих поэмы

Хризантему - красу моей славной отчизны,

И отчизну, прекрасную, как хризантема!


ПАЛИТРАЖИЗНИ


Я полагал, что жизнь -


Бумажный листок бесцветный,

  Но на листе цвета


Все больше мне заметны:


Зеленый помогал


Развитью моему,


Дал красный сердцу пыл,


Направленность уму;


Цвет синий - целомудрие внушал,


Цвет розовый - надеждой окрылял,


И верности учила желтизна.


О, как в палитре сей она важна!


Познал и серый цвет я - цвет печали, -


Его разводов не было вначале...


О смерти возвестит мне черный цвет -


Его пока что на бумаге нет.


И что ж, бесцветный лист? -

  Нет, красок пестрота!


Так полюбил я жизнь,


Любя ее цвета.


ИНЬ ФУ


ПереводГ.Ярославцева


В БЕЗМОЛВИИНОЧИ


Ни песен, ни вздохов: все ночью молчит,

  В глухом тупике коромыслом стучит

Разносчик пельменей.

В каморке будильник печально трещит

И меряет время.


Мне вспомнилась прелесть младенческих дней:

Деревня, где стаи парят журавлей,

Хозяйка с обедом спешит поскорей

На ниву, где ждет ее друг...

Зеленые волны и спящих полей

Просторы вокруг.


Но вот пелена грозовых облаков

Окутала крылья степных ветряков

И неба лазурь.

Вещают глухие раскаты громов

О близости бурь.


И птицы укрыться от бури спешат,

Торопится женщина с поля назад.

Вот молния... гром!

Гневные строки стихов прозвучат

Вместе с дождем!


ОДИНОКОЕОКНО


  Подслеповатое окно


  Не пропускает света.

Тоскливо, тихо и темно...


  Играет флейта где-то.


  На небе месяц молодой


  Меж облаков ныряет,


  Моторов отдаленный вой


  С завода долетает.


  Раздумье горькое,тоска


  В тиши сверлят мнедушу,


  Да верещание сверчка


  Уныло лезет в уши.


  Чуть слышен жалобныймотив,


  Однообразен, скучен,


  Он по-осеннему тосклив


  И мысли так созвучен!


  Он говорит, что кровьмоя


  Кипеть уж перестала;

Глубоко в сердце ранен я,


  Надломленный, усталый.


  Живой порыв минувшихдней


  Иссяк во мне с годами,


  И свет померк в душемоей,

Угас отваги пламень...


  Но нет же, нет!Воспрянет вновь


  Мой дух неутомимый,


  Ведь к жизни жгучаялюбовь


  Со мной неразделима.


  Ночь темная еще царит,


  И думы одиноки...


  Скорей бы первый лучзари


  Зажегся на востоке!


НОЧЬЮ


Смотрят звезды

с неба в озернуюгладь,


Ветер приносит

трав полевых ароматы.


Мир мой - пустыня!

Как же мне в нем нестрадать?


Я - существую,

вечной тоскою объятый.


Дай мне, о небо,

ясный, сияющий день!


Новых страданий,

горестей новых не шлимне,


Душу больную

не потревожь, незадень,


Дай мне излиться

в искреннем,радостном гимне.


Падаю духом,

словно слезливыйпоэт.


 Завоевать ли

слабому горы и реки?


Днем - сновиденья

колют иголками веки,


Ночью - печалюсь,

сна и покоя мненет...

Жажда все видеть,

как ты сильна вчеловеке!


ВОСХИЩАЮСЬ...


Фиалка ранняя, цветок степей Хэчжуна,

 Перед ветрами ты обнажена;

 Свежа и ароматна, как весна,

 Киваешь им своей головкой юной.

 Нет у тебя соперниц, ты - одна!


Однообразные вокруг пески без края:

 Ни ручейка, чтоб корни напоить,

 Ни веточки, чтоб голову склонить,

 Когда сойдет на землю тьма ночная...

 Как тяжело одной в пустыне быть!


Я восхищен тобой, тебя благословляю.

 Как одинока ты и как горда!

 Лишь аромат пленительный, всегда

 Нас женственною статью покоряя.

 Спокойствие ли суть твоя? - О да!


Душа бесстрашная тверда и терпелива.

 И если гаснут в небе звезды вдруг -

 Нет, не сразят фиалку ни испуг,

 Ни тьма, ни ветров ледяных порывы.

 Она лишь вопрошает сиротливо:

  Когда пустыня превратится в луг?


Я восхищен тобой, цветок степей Хэчжуна!

 Перед ветрами ты обнажена.

 Свежа, благоуханна и нежна,

 Киваешь им своей головкой юной.

 Нет у тебя соперниц, ты - одна!


КТО ЖЕ ЕЩЕ?


  Кто же еще


заставит меняскорбеть?


  Кто же еще


раздумья моивстревожит?


  Я не хочу


ночами тайкомвздыхать


  И не хочу


ни убиваться, ниплакать.


  Нет никого


в моей бесприютнойжизни...


  Нет никого,


кто встал бы мне назащиту.


  Я в темноте


вокруг себяогляделся -


  Всюду молчанье...


  Есть мощь, есть жар,


зажечь бы мне жизнисветильник.


  Внять голосу моему


мог бы мирравнодушный.


  Только душа,


отбросив староеплатье,


  Обнажена

перед ненастной ночью.


  Студит ее


ветер в холодномобъятье...


ПРИМЕЧАНИЯ


Шицзин - Книга песен конфуцианского канона,состоящая  из  народных песен, а также из песен придворных и ритуальных. Песниэти относятся к XIVII вв. до н. э. По преданию, они были отобраны Конфуцием.


Цюй Юань(прибл. 340-278 гг. до н. э.)


Перваяпоэтическая индивидуальность в истории китайской  литературы. В поэзии Цюй Юаня нашла  также  отражение трагедия  его  жизни придворного, претерпевшего гонения в борьбе за благо родной егостраны Чу.


Лисао ( Скорбь ) - поэма, написанная Цюй Юанем впериод, когда он был отрешен от должности при дворе и сослан на юг Китая.Само  название  Лисао вызывает среди литературоведов и комментаторовразличные толкования. Лисао выражает скорбь  поэта;  однако одни  считают,  что это  скорбь  поэта в результате конфликта с придворной средой,  другие же  утверждают,  что это скорбь поэта в изгнании. В поэме описывается  не только  конфликт  поэта с правящей верхушкой, но и его решимость до концабороться за  справедливость, его  скорбь  о судьбе  своей  родины и  народа,  к которым  поэт   питает безграничную любовь. Чжуань, или  Чжуаньсюй (2513-2435  гг.  до  н.  э.)  - легендарный китайский император, считавшийся, потрадиции, предком  царского рода Чу, к которому принадлежал и сам Цюй Юань.


В седьмойдень года - то есть 7 января, которое в древности считалось самым счастливым днем для рождения.


Чжэн-цзэ -дословно значит: Правильные принципы . Имя  китайца всегда имеет свой смысл и значение; оно часто выражает цельили  принципы,  которые как бы обусловливают жизненный путь человека.


Суман -болотное растение, не увядающее зимой.  В  древнем Китае  его приносили в жертву луне.


...дникрасавца князя... - Имеется в виду Хуай-ван,  царь  государства Чу, где родился поэт.


Юй -легендарный  древнекитайский  император, правление  которого,  по традиционной китайской хронологии, относится  к 2205-2197  гг.  до н.  э., основатель династии Ся (2205-1783 гг. до н. э.).


Чэн Тан(1783-1753 гг. до н. э.) - основатель династии Шан  (1766-1154 гг. до  н.  э.) -  сверг  последнего правителя  династии  Ся -  Цзе-вана, отличающегося жестокостью.


Шунь - одиниз трех  легендарных  императоров древности,  по  преданию правивший в 2255-2208 гг. до н. э. Яо  - легендарный  китайский  император, якобы правивший в 2357-2258  гг.  до н.  э.  Время правления  Яо  и  Шуня конфуцианцы представляли как золотой век китайской истории.


Цзе, илиЦзе-ван - последний правитель династии Ся. Своими бесчинствами и жестокостью восстановил против себя народ ивладетельных князей.  Чэн  Тан пытался образумить правителя, но тот остался глух кего советам.  Тогда  Чэн Тан возглавил восстание и в 1784 г. до н. э. сверг Цзес престола. В 1766 г. до н. э. Цзе покончил с собой.


Чжоу, илиЧжоу-ван - последний правитель династии Инь (Шан),  правивший с 1154 по 1122 г. до н. э. Имя его стало синонимомжестокого тирана.  Против него поднял восстание основатель Чжоуской династииУ-ван. В 1122 г. до н. э. он разгромил иньские войска в битве при Муе, иЧжоу-ван  покончил  с собой, бросившись в огонь.


Му - мераплощади, равная 6,144 а. Духэн - душистое растение,  цветущее весной; встречается в тенистых местах среди скал.


Пэн Сянь -мудрый сановник  одного  из правителей  династии  Инь. Как говорит предание, правитель отвергал советы Пэн Сяня,и тот в знак  протеста утопился в реке.


Чилим-  разновидность  водяного каштана  (Тгара  па1апз). Однолетнее водяное растение с зубчатыми листьями  треугольной формы,  цветущее  белыми цветами.


Гунь - имяотца легендарного императора Юя. Предание говорит, что  Гунь был казнен императором Шунем в Юйшане  по обвинению  в  неумелой борьбе  с наводнением, которое якобы  произошло в  то  время в  Китае.  Это событие относится в XXIII в. до н. э.


Сян - рекана территории нынешней провинции Хунань.


Чун-хуа -имя легендарного  императора  Шуня (см.  выше).  Его могила находится на горе Цзюишань к югу от реки Сян.


Ци - сынимператора Юя, правивший Китаем с 2197 по 2188 г. до н. э.


Ся Кан, илиТай Кан - сын Ци, правивший с 2188 по 2159 г. до н. э.


Хоу  И -  правитель  княжества Цюн,  живший  в XXII  в.  до н.  э., узурпировавший власть династии Ся и убитый за этосвоим  близким  сановником Хань Чжо.


Хань  Чжо -  сановник,  убивший Хоу  И  и присвоивший  его   власть. Впоследствии, в 2079 г. до н. э., был убит одним изпридворных по  имени  Бо Ми, который возвел на престол наследника законной династии  Ся -  Шао  Кана (годы правл. 2079-2058 гг. до н. э.).


Го Цзяо -сын Хань Чжо. По приказу  отца  в 2119  г.  до н.  э.  убил правителя Сяна.


Ся Цзе -см. Цзе-ван.


Хоу Синь,или иньский Чжоу-ван  -  последний правитель  династии  Инь, известный своей жестокостью. Однажды в припадкегнева  он приказал  казнить своих преданных сановников и приготовить из нихкровавый соус.


Чжоу -династия Чжоу (1122-246 гг. до н. э.).


Цанъу -место, где, по преданию, умер легендарный император Шунь.


Сянъпу -священная высота в горах Куэньлунь.


Си-хэ -возница солнца, по китайской мифологии олицетворяемый в  образе девушки.


...неспешить в пещеру - на ночлег. - По китайской мифологии, солнце на ночь прячется в пещеру в горе Яньцзы.


Сяньчи -озеро, в котором по утрам умывается солнце.


К стволуфусана вожжи  привязал...  - Фусан  -  сказочное дерево,  за которым прячется солнце.


Фэй-лянь -божество ветра в китайской мифологии.


Луаньхуан -сказочная птица, олицетворяющая гуманных и мудрых людей.


Лэй-ши -божество грома в китайской мифологии.


...рекуБелую миную... - Белая река (Байхэ) -  берет  начало в  горах Куэньлунь. В китайских легендах говорится, что водаэтой реки дает  человеку бессмертие.


Ланфын -одна из вершин в горной цепи Куэньлунь, считающаяся обиталищем бессмертных.


Чуньгун(букв.: Дворец весны ) - по китайской мифологии,  находится в небесном царстве.


...бессмертья ветвь... - Ветвь сказочного  дерева  цюн, растущего  на Куэньлуне; дает бессмертие тому, кто ее носит.


Фын-лун -божество грома и облаков в китайской мифологии.


Ми-фэй -дочь сказочного императора Фу-си. Как гласит легенда,  Ми-фэй утопилась в реке Лошуй и стала духом этой реки.


Цзянь Сю -один из преданных сановников сказочного императора Фу-си.


Цюньши -местность на территории нынешней провинции Хэнань.  В  Цюньши будто бы жил Хоу И после захвата им власти у династииСя.


Вэйпань -древнее название реки, берущей начало на территории  нынешней провинции Ганьсу у горы Яньцзы, в пещере которой,  по китайской  мифологии, прячется на ночлег солнце.


Цзянь Ди -имя девицы, якобы жившей при легендарном императоре  Ди-ку, который впоследствии на ней женился.


...дарпринес юсу некой деве феникс... - Поэт имеет в  виду  предание, связанное с именем Цзянь Ди. Однажды Цзянь Ди сосвоей  сестрой  купалась в реке Сюаньцю. В это время над ней пролетала птица сюань (феникс) и уронила яйцо. Яйцо это было так красиво, что девушкаподобрала  его  и спрятала  на груди (по другой версии - проглотила), вследствие чегоона потом родила  Ци, который был предком основателя Шанской (Иньской)династии Чэн Тана.


Ди-ку - имялегендарного императора, будто бы царствовавшего в Китае  с 2435 по 2365 г. до н. э.


Шао Кан-  правитель  династии Ся.  Восстановил  власть династии  Ся, которую захватил Хань Чжо.


...две девыюйские... - две  жены  Шао Кана  из  семьи Яо, жившие  в княжестве Юй. Их обеих правитель княжества Юй отдал вжены Шао  Кану,  когда последний в поисках убежища скрывался от Хань Чжо вкняжестве Юй.


Когда ХаньЧжо приказал убить  правителя  Сяна, жена  последнего  была беременна. Она бежала в княжество  Чжэн и  там  родила сына  -  Шао Кана. Впоследствии придворный сановник Бо Ми убил Хань Чжо ипомог Шао Кану занять престол.


Цюй Юаньупоминает здесь о Шао Кане потому, что последний,  как  и  он сам, родился на чужбине и вынужден был проводить жизньв скитаниях.


Цзюмао -растение, цветущее красными цветами (Hibisus Syriacus).


Лин-фэнь -имя знаменитой прорицательницы в древнем Китае.


Как  девять царств  огромны...  - Подразумевается  Китай,  который в древности был разделен на девять округов.


...ноорхидеей не владеет он. - Здесь орхидея символ красоты.


У-сянь -имя мифической шаманки и прорицательницы.


...вот риси перец... - В древности китайцы приносили в жертву  рис  и перец, чтобы вызвать нужных им духов.


...девыгорные идут. - Имеется в виду могила и храм императора Шуня  на горе Цзюишань. Называется также Цанъу. Под горнымидевами, по-видимому, под- разумеваются прислужницы храма.


Мудрый Фу -один из мудрых придворных сановников иньского правителя  У Дина (1324-1265 гг. до н.  э.), долгое  время  находившийся на  каторге  в местечке Фуянь. Фу (полное  имя -  Фу  Юэ) проявил  себя  умным и  весьма способным человеком, за что был освобожден и получилот У Дина пост министра двора.


Люй-ван -один из сподвижников чжоуского Вэньвана, воспитатель его сына - У-вана. Существует предание, что однажды передвыездом на  охоту  Вэнь-ван гадал, и гадание показало, что Вэнь-ван  найдет себе  помощника.  Во время охоты Вэнь-ван встретился с Люй-ваном, который ловилрыбу на реке Вэйшуй,  и пригласил его к себе на  службу.  В это  время  Люй-вану было  уже  более семидесяти лет. Впоследствии Люй-ван пользовалсябольшим уважением У-вана  и оказал ему большую помощь в битве при Мус, где в1122  г. до  н.  э. У-ван разгромил войска династии Инь.


Нин Ци. -Рассказывают, что  первоначально  он был  пастухом.  Обладал прекрасным голосом. Однажды он был в столице княжестваЦи. Остановившись там на ночлег, он накормил своих волов и  запел. Пение  его  услышал правитель княжества Ци - Хуань-гун, который как раз  в это  время  вышел из  дворца. Хуаньгун был так поражен глубоким смыслом, заложеннымв песнях Нин  Ци,  что пригласил его к себе на службу и сделал своимсановником.


...крикосенний пеликана // Все травы сразу запаха лишит. - По поверьям древних китайцев, крик пеликана осенью возвещает  о потере  цветами  своего благоухания.


...внефритовом убранстве...  -  В  старину  китайцы носили  на  поясе различные привески  из  нефрита (яшмы),  которые  служили украшениями   и одновременно свидетельствовали о знатности ихвладельца.


Завяла и непахнет орхидея ... - Здесь: намек на младшего сына чуского царя  Хуай-вана,  которого звали  Цзы-лань.  Лань - по-китайски  значит орхидея .


...всехльстивей этот перец . - Намек на одного из чуских министров по прозвищу Перец , который изменил Цюй Юаню ипереметнулся в стан его врагов.


Цзечэ и цзянли - местные названия душистых травв провинциях  Хубэй и Хунань.


...песня  птицы  сказочной звенит.  -  Нефритовая птица  в  китайской мифологии - непременная спутница заоблачных  путешествий. Она,  звеня,  как колокольчик, сопровождает странника.


Тяньцзинь( Небесный брод ) - восточный край Млечного Пути.


Сицзи( Западный предел ) - западный край Млечного Пути.


Краснаярека, или Чишуй - древнее название неизвестной реки.


Бучжоу -название горы, расположенной к западу от хребта Куэньлунь.


СвященныхДевять песен запеваю... - Имеются в виду старинные  обрядовые песни времен династии Ся.


Девятнадцать древних стихотворений выбраны Сяо Туном(501-531) и  под этим названием  помещены  в его   антологии   Вэньсюань ( Литературный изборник ). Написаны они, по-видимому,  не ранее  I  в.  Имена  их авторов остались неизвестными.


Первоестихотворение.


Ли - мерадлины, равная приблизительно 0,5 км.


Коньхуских  степей  - конь  северных  степей. Ху  -  общее название народностей на севере Китая. Здесь, по-видимому,имеются  в  виду сюнну.  И птицы  Юэ  - птицы  Байюэ,  крайнего юга   страны.   Герои  стихотворения разъединены, как север и юг.


Третьестихотворение.


Дау - мераобъема, равная приблизительно 10 л, а также название  сосуда для вина.


И поехалгулять там, где Бань, на  просторах,  где Ло.  -  Ваньсянь - главный город  области  Наньян во  времена  Поздней Хань  (25-220),   так называемая Южная столица . Ло - Лоян,столица Поздней Хань. Шапки и пояса - чиновная знать. Там у ванов и хоу  пожалованные дома.  -  Ваны и  хоу  - титулованная владетельная знать. Чи - мера длины,равная 0,32 м.


Четвертоестихотворение.


Чжэн  -  двенадцатиструнный  музыкальный   инструмент,   напоминающий настольные гусли.


Пятоестихотворение.


Кто мог быеще этот грустный  напев  сочинить? //  Наверное,  та, что зовется женой Ци Ляна. - Ци Лян - сановник древнейстраны Ци, павший  в  бою под стенами страны Цзюй. Его жена безутешнооплакивала  мужа  в продолжение десяти дней, после чего покончила с собой. Согласнопреданию, оставила песню Вздохи жены Ци Ляна . По другой версии,песня эта  принадлежит  младшей ее сестре. Смысл процитированных строк следует пониматькак сравнение горестной судьбы жены Ци Ляна с судьбой той, кто поет в башне.


Осенняя шан вслед за ветром уходит  вдаль... -  Осенняя  шан , или чистая шан - печальная мелодия, в которойзвучат настроения осени.


 Седьмое стихотворение.


Сверчок настене ткать  теплое  платье зовет.  -  В китайском  тексте буквально сказано, что сверчок кричит на восточнойстене. Но  сверчок  здесь назван призывающим ткать , то естьпредупреждающим о наступлении холодов, а значит,  о  необходимости теплой  одежды.  Потому-то он  и  на восточной, встречающей солнце, стене.


Восьмоестихотворение.


Он ввысокой коляске что же так с прибытием медлит! -  Высокая коляска (по определению Палладия, чиновничий экипаж свысоким передком )  указывает на то, что молодой муж уехал за карьерой.


Девятоестихотворение.


Простыецветы, казалось бы, что дарить? // Они говорят, как давно мы  в разлуке с ним! - То есть напоминают о том, как многопрошло времени (снова и снова расцветают цветы).


Десятоестихотворение.


Стихотворение представляет собой, по-видимому,  один из  самых  ранних вариантов легенды о Ткачихе и Пастухе, разлученных  друг с  другом.  Старая легенда рассказывает о том, что  на восточном  берегу  Небесной Реки  жила Ткачиха, дочь Небесного царя. Из года в годтрудилась  она,  ткала небесную одежду из облачной парчи. Небесный царь пожалел ееодиночество и выдал замуж за Пастуха, жившего на западном берегу Реки. Послезамужества она  забросила тканье. Небесный царь разгневался, приказал ейвернуться на восточный  берег Реки и разрешил лишь раз в году видеться с Пастухом. Стех  пор их  встреча происходит ночью в седьмой день седьмого месяца полунному  календарю.  Надо думать, что в стихотворении  под Ткачихой  и  Пастухом все  же  разумеются разлученные государственной службой супруги ханьскоговремени.


Одиннадцатое стихотворение.


Такнежданно, так вдруг превращенье и нас постигает... - Превращенье  - смерть, то есть переход плоти в другую материю.


Двенадцатоестихотворение.


Та стена навостоке высока и тянется  долго...  - Возможно,  что  поэт говорит о городской стене восточной столицы Лояна.


В Песнях , в Соколе быстром ,  есть  избыток тяжкой  печали,  //  А Сверчок в этих Песнях удручаетробостью духа. - Песни - Книга  песен ( Шицзин ). В песне о соколе жена убиваетсяпо находящемуся на чужбине мужу, в песне о сверчке - призыв к тому, чтобы  не отдаваться  целиком  радостям, помня о необходимости ограничений в жизни.  Поэт осуждает  настроения  этих песен. В Янь-стране, да и в Чжао... - В период Сражающихся царств (453-221 гг. до н. э.) страна Янь была на территории уездаДасин  нынешней  провинции Хэбэй, страна Чжао соседствовала с ней, будучирасположенной на месте  уезда Ханьдань провинции  Хэбэй.  Здесь поэт  называет  старинными именами  эти северные края, славившиеся красотой и музыкальностьюженщин. И она  надевает из прозрачного шелка платье, // И выходит к воротам,чтоб разучивать чистые песни . -  Чистые  песни - мелодия  чистой  шан , или  осенней  шан , печальная, пронизанная  настроениями   увядающей  природы.   Когда   звуки тревожны... - то есть струны натянуты для высокоготона.


Тринадцатоестихотворение.


Я погналколесницу из Восточных Верхних ворот, // Вижу, много вдали  от предместья на  север  могил. -  Стена,  окружавшая столицу  Лоян,   имела двенадцать ворот, из них трое, выходивших навосток,  в  том числе  Верхние Восточные, расположенные севернее остальных.  И почили  во  мгле там,  где желтые бьют ключи... - Желтые  ключи  - могила.  В  древности белый  цвет относился к металлу, зеленый - к дереву, черный - кводе, красный - к огню и желтый - к земле. Вот почему бьющие в могиле ключиназываются  желтыми.  Как поток, как поток, вечно движутся инь и ян... - Инь иян - темное (женское) и светлое (мужское)  начало.  Их сменой  обусловливается   движение  жизни. Китайские комментаторы видят здесь, в смене инь  и ян,  переход  от одного времени года к другому: древние считали весну и лето -ян, светлым  началом, осень и зиму - инь, темным началом. Что  ж до  тех,  кто  вкушал ,  в  ряд стремясь с бессмертным встать,  // Им,  скорее  всего, приносили  снадобья смерти. - Вкушал - значит, пользовалсяснадобьями бессмертия,  которые  во время Поздней Хань часто давали обратный эффект и дажеприводили к смерти.


Пятнадцатоестихотворение. - Как  преданье  гласит, вечной  жизни  Цяо достиг. - Цяо - Ванцзы Цяо, наследник правившего в VIв. до н. э.  чжоуского Лин-вана, по преданию много лет  учившийся у  святого  даоса и,  приобретя бессмертие, улетевший  от  людей, как  полагается  бессмертным, на  белом журавле.


Шестнадцатое стихотворение.


Одеяло вузорах отдал Деве с берега Ло. - По преданию, дочь мифического царя Фу-си утонула в реке Ло и стала духом реки. Онаупоминается  в  Лисао Цюй Юаня. Она отдавала свою любовь, и надо думать, чтоупоминание Девы  реки Ло означает подозрение супруга в неверности.


Семнадцатоестихотворение.


Три разапять дней - и сияет луны полный круг.  //  Четырежды пять  - жаба с зайцем идут на ущерб...- В  пятнадцатый  день месяца  наступает полнолуние. С  двадцатого  дня луна  идет  на ущерб.  Жаба с  зайцем символизируют луну. По народному поверью, на лунеживут жаба и яшмовый заяц, толкущий снадобье  бессмертия.  В жабу  превратилась  Хэнъэ (или  Чанъэ), женамифического стрелка Хоуи,  проглотившая хранившееся  у  него лекарство бессмертия и улетевшая на луну.


Восемнадцатое стихотворение.


В узоречета юань-ян, неразлучных птиц. // Из ткани скрою  одеяло  на радость двоим . // Его подобью ватой - нитямивечной  любви.  //Его окаймлю бахромой - неразрывностью уз. - Одеяло нарадость двоим - одеяло с  узором неразлучных юань-ян, брачное одеяло. Этостихотворение, по мнению  китайских комментаторов, близко к народным песням. Как и внародных песнях, в нем есть слова-омонимы, имеющие  двойное  значение ( шуангуань ).  Так   иероглифы, означающие вечную любовь (чан сы), при чтении вслухдают значение и длинных нитей . Так неразрывность уз может относиться и  к окаймляющей  одеяло бахроме. Как будто романтическое содержание пригромком чтении приобретает и нарочито обыденный смысл. Цзя И (201-169 гг. до н. э.)


Плач о ЦюйЮане.


Дао Чжэ -известный разбойник; по преданию, жил во времена легендарного Хуан-ди - Желтого  императора (III тысячелетие  до  н. э.).  По  другим преданиям, Дао Чжэ - младший брат Лю  Сяхуэя, жившего  в  период Чуньцю  в царстве Лу. Он наводил страх своими налетами на земливладетельных князей.


Меч Мо-се.- Мо-се была женой Гань Цзяна. Уский князь Хо Люй  приказал Гань Цзяну выплавить металл для  изготовления меча.  Металл  не поддавался огню; тогда Мо-се спросила, что нужно  сделать, чтобы  металл  расплавился. Гань Цзян ответил: когда металл не плавится, духу  очага нужно  принести  в жертву женщину. Мо-се бросилась в плавильнуюпечь,  после  чего металл  был выплавлен и сделаны два меча. Мечи были названы именемМо-се.


Вань Цань(177-217)


Вань Цаньпрославился глубокими знаниями и талантом. Долгие  годы  жил поэт на чужбине и не привлекался  к  государственной  службе из-за  своего низкого происхождения.


Взошел набашню.


Чжан и Цзу- реки на территории нынешней провинции Хубэй.


Курганмогильный Тао - усыпальница  богача  Тао Чжугуна,  вельможи  из царства Юэ.


Холм Чжао -усыпальница одного из чуских князей по имени Чжао.


...навстречу северному ветру спешу подставить жаждущую грудь. - Имеется в виду ветер с севера, из родных мест поэта.


ПочтенныйНи, попавший в Чэнь когда-то... - Имеется  в  виду Конфуций (Кун Цю, или Кун Чжунни), которому пришлось три годапрожить на  чужбине,  в царстве Чэнь (на территории  нынешней  провинции Хэнань).  Все  это время Конфуций тосковал по родному княжеству Лу и своимученикам.


Чжун И(VII-VI вв. до н. э.) - уроженец княжества Чу. Попав  в плен  в царство Цзинь, Чжун И в ответ на предложение  цзиньского князя  сыграть  на лютне заиграл мелодию родного царства Чу.


Чжуан Си(VII-VI вв. до н. э.) - уроженец царства Юэ, занимал  высокий пост в царстве Чу. Однажды чуский князь сказал: Чжуан Си - уроженец Юэ,  но на родине он был  ничтожеством;  у меня  же  в Чу  он  знатный сановник. Вспоминает ли он свою родину? Один изприсутствовавших  при  этом ответил: Когда человек болен, он вспоминает родину.Сейчас Чжуан Си  лежит  больной, если он думает о, родине, то поет родные песниЮэ,  если же  нет,  то поет песни Чу . Князь послал к Чжуан Си человекапослушать.  Оказалось,  что тот лежит и напевает песни Юэ. Тао Юаньмин (365-427)


Прошуподаяния.


Но стыдменя гложет,  что  я не  талантливый  Хань... -  то  есть не знаменитый полководец III в. до н. э. Хань


Синь. Вюности, когда Хань Синь был беден, он удил  рыбу у городской стены. Одна из прачек накормила его. Он сказал ей: Я непременно отблагодарю тебя, матушка . Став богатым и знатным, оннашел  эту  прачку и  одарил  ее золотом.


Стихи оразном.


Вмире жизнь человек а... .


Опустилисьна землю - и уже меж собой мы братья... - то есть опустились впервые на землю из материнского лона.


Мыслью доблестный муж... .


Мыслью  доблестный  муж устремлен  за  Четыре Моря -   строка  из стихотворения поэта Цао Чжи (192232). Четыре моря -вся Поднебесная.


Вспоминаю себя... .


В тихойзаводи челн ни на миг не могу я спрятать - то есть  судьбу  не спрятать от времени: оно быстротечно и влечет  человека все  дальше.  Людям прежних веков было  жаль  и кусочка  тени.  -  Поэт имеет в  виду  тень, отбрасываемую солнечными часами и указывающую время.


Я,бывало, услышав... .


Я ведь,следуя древним, не оставлю золото детям. - Поэт намекает  здесь на Шу Гуана, по свидетельству Истории Хань жившего в I  в.  до н.  э.  Шу Гуан, достигнув высокого положения при дворе  Сюань-ди, подал  в  отставку. Государь подарил ему на прощанье  двадцать цзиней  золота,  а  наследник  - пятьдесят цзиней. Полученное золото Шу Гуан тратил напиры  с друзьями.  На все уговоры о покупке земли и домов для детей онотвечал, что дети  и  внуки должны достаточно усердно трудиться и на той земле,какая у них есть. Она  в состоянии прокормить их. Он же вообще не  собирается оставлять  им  золото, потому что не хочет, чтобы они изленились вдовольстве: умный, когда у  него слишком много  добра,  теряет свой  разум,  глупый  же   становится   еще безрассуднее.


Солнце с луною... .


На Южнуюгору: в ней старое есть жилище. - Имеются в  виду,  возможно, могилы предков в горе, то жилище, которое ждет исамого поэта.


Воспеваюбедных ученых.


Какпронзителен холод... .


Жизнь наволе без службы не  равняю  с бедою  чэньской...  - то  есть постигшими Конфуция и его учеников  лишениями в  Чэнь.  Разгневанный Цзылу спросил учителя, может ли оказаться в унизительной длянего бедности человек совершенный, и Конфуций разъяснил ему, что  может, но  человек  совершенный тверд в бедности, в то время как человек маленькийраспускает себя.


Ученый Чжунвэн...


УченыйЧжунвэй любил свой нищенский дом... И в  мире  затем никто  не общался с ним, // А только один Лю Гун навещал его...- В  книге  Хуанфу Ми Гао ши чжуань об отшельниках высокойдобродетели даны следующие  сведения: Чжан Чжунвэй,  уроженец  Пинлина, был   широко   образован,  искусен   в словесности, особенно любил в поэзии ши и  фу .  Жил бедно,  уединенно. Бурьян в его дворе был так высок, что скрывалчеловека. Современникам он  не был известен, и только Лю  Гунь (Лю  Мэнгун)  знался с  ним .  Се Линъюнь (385-433)


Фань Юнь(451-503)


Се Тяо(464-499)


Мэн Хаожань(689-740)


Провожуночь в горной келье учителя Е. Жду Дина. Он не приходит.


Цинь -струнный музыкальный инструмент, старинный предшественник цитры.


Доезжаю доподножия горы Бэйгушань.


Письмародных где в дороге меня найдут?  //  Стаи гусей,  возвращаясь, летят в Лоян! - Гуси, возвращаясь в Лоян, родной городпоэта, куда он едет с юга, донесут родным весть о нем. Ван Вэй (699-759)


Юноши.


Синьфэн -местность в  современной  провинции Шэньси,  в  окрестностях столицы Чанъаня, знаменитая своим вином.


Стр. 193.Весенней ночью в бамбуковой беседке подношу шаофу Цянь  Ц  и, возвращающемуся в Ланьтянь.


Шаофу -уездный чиновник, надзиравший за общественной безопасностью.


Цянь Ци -поэт, имевший высшую ученую степень цзиньши, как и Ван Вэй.


Ланьтянь -уезд в современной провинции Шэньси.


...собираешь  травы...  -  Намек   на   старинную  легенду   о   двух братьях-отшельниках - Бо И и Шу Ци. Когда в XIIв.  до н.  э.  князь У-ван сверг последнего императора  Иньской династии  Чжоу-синя  и  основал  новую Чжоускую династию, оба брата, отказавшиеся естьхлеб  У-вана,  которого они считали мятежником и узурпатором, удалились на горуШоуяншань и  стали  жить там, собирая для своего пропитания папоротники.


Отвечаюбратцу Чжану пятому.


Чжан пятый- друг и единомышленник поэта по буддизму. Он называл  поэта старшим братом , поэтому тот называет его братцем . Пятый - потому что тот был пятым мужчиной в роду.


Чжуннань -горы в провинции Шэньси.


Провожаяцзычжоуского Ли Шицзюня.


Цзычжоу -уезд в современной провинции Сычуань.


Ли Шицзюнь- друг поэта, занимавший разные должности.


Вэнь Вэн -известный в древности правитель области Шу (ныне  провинция Сычуань), много сделавший для того, чтобы просветитьи  эту страну,  бывшую тогда далекой варварской окраиной.


Провожаюдруга, возвращающегося на юг.


Трехречье -местность на границе современных провинций Хунань и  Хубэй, где сходятся реки Миньцзян, Лицзян и Сянцзян, у городаЮэяна. Гуси  покидают Трехречье, улетая весной на север.


Ханыиуй -река Хань, северный приток Янцзыцзяна.


Юньго - вдревности область, находившаяся в пределах  уезда  Аныгун в современной провинции Хубэй.


Увидевшииздали пестрый халат Лаолая - увидев возвращение почтительного сына. Лаолай один из превозносимых конфуцианствомобразцовых, почтительных к родителям сыновей. По преданию,  достигнув семидесятилетнего  возраста,  он продолжал носить  пестрые  детские платьица  и  играл в  игрушки,   чтобы порадовать и  повеселить  своих престарелых  родителей  и  не   дать   им почувствовать, как они стары.


ПровожаюЦю  Вэя, провалившегося  на  экзаменах и  возвращающегося  в Цзяндун.


Цю Бэй -друг Ван Вэя, тоже поэт.


Экзамены -в  феодальном  Китае существовала  трехступенчатая  система государственных  экзаменов   на   ученые  степени,   дававшие   доступ  к государственной службе. Экзамены на первую степень - сюцай - проводились в уездном центре, на вторую - цзюйжэнь - вобласти,  а  экзамены на  высшую ступень - цзиньши - проводились раз в  три года  в  столице. Часто  даже эрудированные и талантливые люди не выдерживалисхоластических  экзаменов  и иногда до старости лет являлись сдавать их заново.


Цзяндун -район современной провинции Цзянсу. Приехавшему на экзамены в столицу и провалившемуся Цю Вэю придется далеко ехатьдомой.


Напрощанье.


Южные горы- Наньшань, или Чжуннаньшань - горы в провинции Шэньси.


Наблюдаюохоту.


Вэйчэн -город в современной провинции Шэньси, недалеко от Чанъаня.


Силю -пригород Чанъаня.


Проходямимо горной хижины монаха Тань Синя у обители Ганьхуасы.


Ганьхуасы-  буддийский  храм, находившийся  в  горах Ланьтяньшань  в провинции Шэньси.


Одинокосижу осенней ночью.


Скоростражу вторую услышу я... - В древности в Китае ночное  время (с семи часов вечера до пяти часов  утра) делилось  на  двухчасовые  стражи , отмечавшиеся ударами гонга или колокола. Вторая стража- время от девяти  до одиннадцати часов вечера.


 Ожидаю Чу Гуанси, но он не приезжает.


Чу Гуанси -известный поэт, приятель Ван Вэя.


Позднейвесной меня навестил шаоинь Янь с друзьями.


Шаоинь -помощник начальника уезда.


Расставшисьс моим младшим  братом  Цзянем, поднялся  к  храму Синего дракона и гляжу вдаль на гору Ланьтяньшань.


Цзянь -любимый  брат  Ван Вэя,  тоже  поэт. Храм  Синего  дракона - находился к юго-востоку от Чанъаня.


Ланьтяньшань - горы  в  восточной части  уезда  Ланьтянь в  провинции Шэньси.


Зимнейночью пишу о том, что у меня на сердце.


...молодежьполюбил императорский дом... - Намек на историю с неким Янь Сы. Однажды, гласит предание, ханьский император У-ди(140-87 гг. до н.  э.) увидел в одном из своих приказов старого чиновника,имевшего  незначительное звание. Император спросил его, почему он, такойстарый,  все  еще в  низших чинах? Чиновник ответил: Меня зовут Янь Сы,и  я уже  во  времена Вэнь-ди (179-157 гг. до н. э.) получил  это  звание, но  император  Вэнь-ди любил гражданские дела, а я увлекался военными; потомимператор  Цзин-ди  (156-141 гг. до н. э.) любил  старых  чиновников, а  я  был еще  молод;  вы, ваше величество, любите молодых чиновников, а я уже стар.Вот так мне  в  течение трех царствований не везло . Император был тронутего словами и назначил его губернатором области Гуйцзи.


Прибыв вХуачжоу, смотрю через реку на город Лиян и вспоминаю Дин Юя.


Хуачжоу -ныне уезд Хаусянь в провинции Хэнань. Лиян. - Остатки старого танского города Лиян находятся в северо-восточнойчасти  уезда  Цзюньсянь в провинции Хэнань.


Дин Юй. -Подробности о нем неизвестны. Видимо, был чиновником в Лияне.


Крестьянствую на реке Цишуй.


Цишуй - рекав современной провинции Хэнань.


...запреткалитку за тобой. - В знак того, что он удаляется от мира.


Написал,вернувшись на реку Ванчуань.


Ванчуань -река в провинции Шэньси. На ее берегу находилось имение  Ван Вэя.


Проживаю наберегу Ванчуани.


Ванчуань -см. примечание к предыдущему стихотворению.


Байшэ -букв.: Белая община . Здесь поэт так называет свое  имение на реке Ванчуань.


Зеленыеворота - восточные ворота столичного города Чанъаня.


Чэнь. -Речь идет о Чэнь Чжунцзы, брате министра древнего  царства Ци. Видя, что последний поступает бесчестно и  несправедливо,  Чэнь Чжунцзы  не захотел дышать с ним одним воздухом ибежал с женой и детьми в царство Чу. Там он поселился в местности  Юйлин, отчего  получил  прозвище  Юйлинцзы . Князь царства Чу узнал о его добродетели и  послал к  нему  гонца с  двумя тысячами лан золота,  прося  Чэнь Чжунцзы  стать  его министром,  но  тот отказался и нанялся орошать огороды.


Стихотворение построено на противопоставлении белого цвета  зеленому - Байшэ ( Белая община ) - Зеленым воротам;зелень растительности отражается в белой реке и т. д.


Празднопроживая на берегу Ванчуани, преподношу сюцаю Пэй Ди.


Сюцай -первая ученая степень. Подробнее - см. примечание к экзаменам в стихотворении  Провожаю  Цю  Вэя,   провалившегося   на  экзаменах   и возвращающегося в Цзяндун .


Пэй  Ди -  поэт  и  друг  Ван Вэя,  упоминание  о   нем   встречается неоднократно.


Цзе Юй - прозвище  некого  Лу Туна.  В  царствование чуского  князя Чжао-вана (V в. до н.  э.).  Лу Тун,  видя,  что политическая  обстановка неустойчива, прикинулся сумасшедшим и покинул службу.Современники  прозвали его юродивым , или безумцем из  Чу . Однажды,  когда  Конфуций прибыл  в царство Чу, Цзе Юй проходил мимо ворот его  дома. Конфуций  захотел  с  ним поговорить, но тот отказался и убежал.


В этомстихотворении Ван Вэй сравнивает Пэй  Ди  с  Цзе  Юем, но,  не решаясь сравнить себя с Конфуцием, уподобляет  себя Тао  Цяню,  знаменитому поэту IVV столетий нашей эры, у  дома которого  росли  пять ив  и  который называл себя поэтому господином пяти ив .


Подношу  Пэй  Ди.  Рукава  халатов  разъединились - то   есть   мы расстались (в оригинале полыхалатов ).


Смотрю свысоты на реку Xань.


Хань -северный приток реки Янцзыцзян.


Три Сяна -три уезда в современной провинции Хунань, в название которых входит слово сян - Сяньтянь, Сянъинь,Сянсян.


Чуское  царство -  древнее   царство,  находившееся   на   территории современных провинций Хунань, Хубэй  и части  провинций  Цзянсу, Цзянси  и Чжэцзян.


Сянъян -город на берегу реки Хань в современной провинции Хубэй.


Шань -генерал Цзинской династии  (265-420  гг.) Шань  Цзянь,  который любил бывать в Сянъяне и любоваться его пейзажами,попивая вино.


Написал,вернувшись на гору Суншань.


Суншань -гора в современной провинции Хэнань.


...закроюворота. - В знак  того,  что  ухожу  от  мира и  хочу  жить отшельником .


Жизнь вгорах.


Речные орехи - водяные орехи, плоды их съедобны.


В горахЧжуннань.


Тайи -другое название гор Чжуннань.


Хижина вгорах Чжуннань.


...путьистины и совершенства путь. -  В  данном случае  речь  идет  о буддийском учении.


Прохожумимо храма Собравшихся благовоний .


Храм Собравшихся благовоний - находился около Чанъаня.


Укрощен  твоим  созерцаньем источающий   яд   дракон.  -   Буддийские монахи-отшельники, погружаясь в созерцание, стремятсяподавить  в  себе все страсти и желания, всякое  стремление к  жизни.  Поэт сравнивает  страсть, стремление к жизни с ядовитым драконом, заимствуя этотобраз  из буддийской священной книги О нирване .


Посылаюгубернатору Вэй Чжи.


Вэй Чжи -был губернатором  разных  областей: Сянъян,  Хэдун,  Чжунли, Цзянчжоу и др. Где он был губернатором во время  написания Ван  Вэем  этого стихотворения - неизвестно.


...и о Печальном старике я песенку пою. - Старинная песнь типа юэфу.


Осеннейночью в одиночестве обращаюсь к Цуй Синцзуну.


Цуй Синцзун- родственник и друг поэта, упоминание о  нем  встречается неоднократно.


Проездом удома Ли И.


Ли И - другпоэта, его имя часто встречается в стихах поэта.


...безшпилек в седых волосах... - В древности в Китае мужчины  носили волосы, собранные на макушке в  пучок, и  прикалывали  их шпильками.  Без шпилек - значит, небрежно причесанный, неследящий за своей внешностью.


Даосская  книга.  - Даосизм  -  философская и  религиозная   система, основоположником которой считается легендарный Лао-цзы(VI в. до н. э.).


Как  только допьем  мы  // Ичэнское  наше  вино... -  Город  Ичэн  в современной провинции Хубэй был известен прекраснымвином.


Изнываю отжары.


Ворота сладчайшей росы - образное обозначение буддийскогоучения.


Ли Бо(701-762)


Навещаюотшельника на горе Дайтянь, но не застаю его.


ГораДайтянь, или Дакан - находится на территории современной провинции Сычуань.


О том, какЮань Даньцю жил отшельником в горах.


Юань Даньцю- известный даосский алхимик, живший отшельником  на  горе Хуашань в современной  провинции  Шэньси. Император Сюаньцзун  (712-756), увлекавшийся даосизмом, высоко ценил и почиталего,  неоднократно  приглашал ко двору для беседы и выслушивал его поучения. Ли Босвязывала с Юань Даньцю крепкая дружба. Многие стихотворения поэта посвященыэтому отшельнику.


Весеннимднем брожу у ручья Лофутань.


Лофутань -ручей в современной провинции Шэньси, названный по имени Л о Фу - целомудренной красавицы ханьских времен.


Стихи оЧистой реке.


Чистая река(Цинси) - в современной  провинции  Аньхуэй; получила  это название благодаря прозрачности своих вод.


Синьань(Цзян) - тоже знаменитая чистотой и прозрачностью  вод река  в той же провинции Аньхуэй.


И лишькрик  обезьян...  - Крик  обезьян  в китайской  поэзии  всегда ассоциируется с глубокой тоской.


Струящиесяводы.


Южное озеро- то есть озеро к югу от того места, где находился поэт.  В Китае ориентация по странам света гораздораспространеннее, чем у нас.  Там, например, не скажут: идите направо или  налево ,  а,  в зависимости  от реальной обстановки, идите на север или на  запад .  Отсюда часто  горы, озера, деревни, веранды, даже окна  в доме  называются  северными, южными, восточными или западными.


Средичужих.


Ланьлинскоевино - знаменитое  вино,  изготовлявшееся  в Ланьлине,  на территории современной провинции Шаньдун.


Под лунойодиноко пью (II).


...созвездье Винных Звезд - три звезды (Цзюци)  в  правом южном  углу созвездия Большой Медведицы.


Источниквинный - источник в уезде Цзюцюань (букв.: Винный  источник ) провинции Ганьсу, вода в котором, по свидетельствудревних книг, имеет  вкус вина.


За вином.


И терновникрастет // В знаменитых покоях дворца...- Речь идет о дворце Ши Ху, племянника  Лэ,  князя царства  Позднее  Чжао (одного  из  царств, существовавших на территории Китая в V-III вв. до н.э.). После смерти Лэ Ши Ху, отстранив законного наследника Хуна, завладелпрестолом  и  провозгласил себя правителем.  В  этом дворце  он  задавал пиры  своим   приближенным. Знаменитый маг того времени Фо  Тучэн предсказал,  что  скоро  этот  дворец зарастет терновником. Так и случилось: после смерти ШиХу род его иссяк, - и царство погибло.


Великая  терраса.  - Речь  идет  о террасе  Гусу,   построенной  для торжественных пиров в эпоху Борющихсяцарств (V-III вв. до н. э.) У-ваном, князем царства У, после его победы над  царством Юэ.  Однако  вскоре У-ван забросил воинские дела,  увлекшись любовными  утехами,  и  был  свергнут с престола.


Экспромт.


Выражение  рассекать  воду в  ручье   (реке)  мечом -   метафора, показывающая бесполезность какого-либо  действия, невозможность  остановить что-либо.


Провожаюдруга, отправляющегося путешествовать в ущелья.


Ущелья - три знаменитых ущелья в верхнемтечении реки Янцзыцзян.


Сосна -символ вечности.


ПосвящаюМэн Хаожаню.


Мэн Хаожань- известный поэт, старший современник и друг Ли Бо.


...средисосен  он спит  и  среди облаков.  -  То есть ведет  жизнь отшельника.


Провожаю ДуФу на востоке округа Лу у горы Шимэнь.


Шимэнь -гора в северо-восточной  части  уезда Цзюйфу,  на  территории современной провинции  Шаньдун.  В глубокой   древности   на  Шаньдунском полуострове находилось царство, а затем округ Лу.


Осенниеволны печальная гонит река... - Имеется в виду  река  Сышуй в провинции Шаньдун, протекающая через уезд Цзюйфу.


...горабирюзовою кажется издалека. - Имеется в  виду  гора Цулай  на юго-востоке уезда Тайань в провинции Шаньдун.


С Осеннего берега посылаю жене.


Пятицветная рыбка - образное название письма.


Подношу   сыма   Пэю.  Сыма   -   начальник  военного   приказа   при генерал-губернаторе.


Цвет перьевзимородка - бирюзово-лазоревый цвет. В этом  стихотворении Ли Бо, описывая брошенную фаворитку, рассказывает осебе: он  тоже  когда-то пользовался расположением государя, но потом  по навету  своих  врагов был изгнан из столицы. Стр. 269. Без названия. Гора Пэнлай-  даосский  рай; по повериям древних китайцев, находится на одном изостровов,  расположенных  в Восточном море против берегов Китая. Вера всуществование этого рая было так крепка, что, например, при императоре Цинь Шихуанди(221-210 гг. до  н.  э.) были даже снаряжены экспедиции для розыска этойобители блаженных.


Стихи ократкости жизни.


Кальпа(инд.) - буддийский термин, означающий огромный период времени.


...локоны уфеи поседели... - Здесь речь идет о фее Ма-гу, которая,  по преданию, живет так долго,  что видела,  как  море трижды  превращалось  в поросшее тутовыми деревьями равнины, а затем опятьсады сменялись морем.


...хохотслышен миллионы лет. - Речь идет о Небесном владыке - даосском верховном божестве, которое, увидев как-то Яшмовуюдеву, прислужницу  богини фей Си-ванму, расхохотался; этот хохот слышен до сихпор в грохоте грома.


Остановить  бы  шестерых драконов...  -  Согласно легенде,  шестеркой драконов запряжена колесница солнца, которой правитСи-хэ.


НебесныйКовш - созвездие Большой Медведицы.


...поить -чтоб каждый намертво  был  пьян. -  То  есть чтобы  пьяные драконы не могли дальше  везти  колесницу солнца  и  таким образом  время остановилось бы.


Увидевцветок, называемый белоголовым старике м .


Белоголовый старик - цветок, имеющий на стебле белые, какбудто седые волоски, отчего и произошло его китайское название.


Су У.


В 100 г. дон. э. Су У был послан ханьским императором У-ди к  племени сюнну в качестве посла. Там он был предательскисхвачен и брошен в  темницу, где его морили голодом и жаждой, добиваясь изменыродине.  Когда  же шаньюй (вождь сюнну) убедился, что Су У не удастся склонить кизмене,  его  сослали навечно - пока бараны не станут ягниться -далеко на север, в район  озера Байкал, где он много лет пас овец. При ханьском  императоре Чжао-ди  (87-74 гг. до н. э.) отношения Китая с сюнну наладились,и  новый китайский  посол потребовал освобождения Су У, но ему ответили, что тотумер. Через несколько лет в те места прибыл другой китайский посол. К немуночью  тайно  пробрался человек из бывшей свиты Су У и рассказал о судьбепоследнего.  На  следующий день посол, по совету этого человека, заявил шаньюю,что  китайцам  известно все о Су У из письма, которое тот якобы привязал клапке  перелетного  гуся, по счастливой случайности  сбитого стрелою  самого  китайского императора. Пораженный шаньюй признался, что сообщение о  смерти Су  У  было ложью,  и распорядился освободить его и отпустить в Китай.  Когда Су  У  уезжал, его провожал старый друг Ли Лин, в свое времякомандовавший китайскими  войсками в походе против сюнну и после проигранного  сражения оказавшийся у  них  в плену. Ли Лин дал прощальный обед Су У, на  котором восхвалял  непреклонную верность последнего и горевал, что сам не можетвернуться вместе  с  ним  на родину, о чем и написал стихотворение, частичноиспользованное Ли Во.


Ветка ивы.


Ветка ивы -символ разлуки и сопутствующей ей тоски.


Лунтин -местность на территории современной Внутренней Монголии. Здесь находилась ставка хана племени сюнну.


Ночной крикворона.


По поверью,ворон каркает ночью, когда потеряет свою пару.


Стихотворение написано  в  стиле старинных  песен  юэфу под  этим  же названием.


Горечь.


Царица Чэнь- любимая жена ханьского императора У-ди (140-87 гг. до  н. э.); покинутая им ради нового  увлечения, она  была  переселена из  покоев Золотого дворца во дворец Чанмэнгун.  Так и  ты,  -  говорит  поэт устами старой, покинутой жены, - когда-нибудь разлюбишь  новую жену,  и  ее покои будут так же заброшены .


Гао Ши (702-765)


Ду Фу(712-770)


Взирая насвященную вершину.


Стихотворение написано в 737 г., когда молодой Ду  Фу, путешествуя  по нынешней провинции  Шяньдун,  любовался горой  Тайшань,  одной  из   пяти знаменитых и священных гор Китая, на которую,  по преданию,  в  свое время подымался Конфуций.


Великаягорная цепь... - Речь идет о горе Тайшань.


От Ци и доЛу...  - княжества  Ци  и Лу,  которые  в древности  были расположены на территории современной провинцииШаньдун.


Стихи впятьсот слов о том, что у меня было на душе, когда я из столицы направлялся в Фэнсян.


Дулин -местность в современной провинции Шэнси в окрестностях Чанъаня. танской столицы. Здесь некоторое время жил Ду Фу.Семья его находилась тогда в Фэнсяне, тоже в провинции Шэньси.


Человек впеньковом платье -  то  есть простолюдин,  не  состоящий на государственной службе.


Цзи и Се -мудрые министры легендарного императора  Шуня,  проявлявшие заботу о простом народе.


Шунь -  один из  пяти  легендарных древних  императоров,  считавшихся образцовыми и мудрыми правителями: Хуан-ди, Чжуаньсюй,Ди-ку, Яо, Шунь  (III тысячелетие до н. э.).


Сюй Ю и ЧаоФу - знаменитые отшельники времени легендарного императора Яо.


Лишань -гора к востоку от Чанъаня. На ней находился Хуацингун - летний дворец танского императора Сюаньцзуна.


Яочи  - букв.:  Яшмовый  пруд . Согласно  китайской  мифологии, так называлось озеро в райских  садах  богини  фей Си-ванму,  расположенных  на отрогах гор Куэньлунь. Здесь подразумевается теплыйисточник на горе Лишань.


...вхалатах  с  длинными кистями...  -  Такие халаты  носили  высшие чиновники.


...золотыеблюда увезены из алого дворца. - Ходили  слухи,  что семья фаворитки императора Ян Гуйфэй обкрадывает дворец.


...тринебесных феи - имеются  в  виду Ян  Гуйфэй,  любимая наложница императора Сюаньцзуна, и ее две сестры.


И супом изверблюжьего  копыта  ...потчуют... -  изысканным  китайским кушаньем.


Цин и Вэй -реки к северу от Чанъаня, по дороге оттуда в Фэнсян.


Кунтун -гора в провинции Ганьсу.


НебесныйСтолб ~  по  китайской мифологии,  медный  столб поддерживал небеса и находился у горы Бучжоу, в западной частихребта Куэньлунь.


Плавучиймост - понтонный мост через  реку  Хуанхэ у  города  Хэяна в современной провинции Хэнань. Через этот мостпроходила дорога из  Лояна  на север.


...ябыл  свободен  от налогов...  -  Ду Фу  принадлежал  к сословию чиновников и поэтому был освобожден от налогов ивоенной службы.


Стихотворение написано за несколько дней до  восстания  Ань Лушаня  и прекрасно рисует положение и настроение в канун  этого восстания,  кровавой волной прокатившегося по стране.


Весеннийпейзаж.


Стихотворение написано Ду Фу, когда он был задержан отрядами мятежников в Чанъане и ему казалось, что все рушится. Однако  то, что  природа  родной страны осталась неизменной  и весна  вновь  пришла в  захваченный  врагами Чанъань, - залог того, что все в свое времявозродится.


... горятв  ночи сигнальных  костров  огни -  из-за  идущих военных действий.


Я дал быдесять тысяч монет // За весточку от семьи. -  Ду  Фу в  это время был отрезан от семьи, находившейся в деревнеЦянцунь.


ПосвящаюВэй Б а, живущему на покое.


Шан и Шэнь- созвездия Орион и Люцифер, которые почти никогда не бывали видны на небе одновременно.


Первый деньосени.


Вчерашняяночь разделила нам осень и лето. - По  китайскому  народному календарю, связанному с сельскохозяйственнымиработами, год  делится  на  24 отрезка времени-сезона. Одним из таких  сезонов, начинающимся  в  двадцатый день шестого месяца (приблизительно 6 августа) ипродолжающимся до  седьмого дня седьмого лунного месяца, является началоосени (ли цю). Таким образом, ночь с девятнадцатого на двадцатый день шестоголунного месяца отделяет лето от осени.


Три стихотворения,в которых выражаю свои чувства (II).


ПравительСяо в 749 г. был ложно обвинен в измене и смещен с должности.


Светляк.


...из травгнилых возник... - В Китае существует поверье  о  том, что светляки зарождаются в гнилой траве.


Слаб светего  ночной  для чтенья  книг...  - Видный  государственный деятель IV в. Цзюй Инь в молодости был так беден,что  даже не  мог  купить свечей или масла для светильника, и поэтому, какгласит легенда,  читал  при свете светляков.


Весенниеводы.


...и трубыпровожу на огород... - Водопровод из  бамбуковых  труб для орошения огорода.


Беседка наберегу реки.


...усонной  реки...  - Речь  идет  о реке  Цзиньцзян  в современной провинции Сычуань.


В единениис природой (I).


Тао Цянь,или Тао Юаньмин - знаменитый поэт, одним из  мотивов  поэзии которого был призыв  к  опрощению, к  слиянию  с природой.  Стихотворение написано в крытой травой хижине , как поэтназывал домик, в котором жил  на берегу ручья Хуаньхуаси в окрестностях Чэнду впровинции Сычуань.


День холодной пищи .


Накануне  дня  поминовения умерших,  примерно  в начале   апреля   по современному календарю, в очагах в течение трех днейне  разводили  огня, и потому эти дни назывались днями холоднойпищи .


Деревонаньму.


Наньму -род кедра. Это дерево росло около крытою травой  хижины ,  в которой жил поэт в окрестностях Чэнду, и  он его  упоминает  в целом  ряде стихотворений.


Негодныедеревья.


Цзиси -локустовое, иначе - рожковое дерево.


Больноемандариновое дерево.


Пэнлайскийдворец - императорский дворец в Чанъане.  Назван  по имени обители бессмертных,  Пэнлая,  находившейся якобы  на  острове в  далеком Восточном море.


...гонец отдалекого  Южного  моря... -  Гонец  из Наньхая  (нынешняя провинция Гуандун) привез ханьскому императору Хэ-ди(89-105) плоды личжи. В действительности же автор, как видно их последующихстрок, имеет в виду  тот известный факт,  что  по приказу  танского  императора Сюаньцзуна   (годы царствования 713-755) к столу  его возлюбленной  Ян  Гуйфэй привозились  с далекого юга любимые ею  плоды личжи.  Для  этого из  столицы  до берегов Южно-Китайского моря были учреждены почтовые станции,и гонцы, рискуя жизнью и загоняя коней, день и ночь скакали по  этому тракту,  доставляя  к столу императорской фаворитки ее любимое лакомство.


Боясьлюдей.


...затысячи ли от отчизны... - То есть бесконечно  далеко  от родных мест. Поэт в это время жил  в провинции  Сычуань,  а  его  родные места  - окрестности столицы.


...не жду,чтоб копыта коней простучали. -  То  есть  не  жду  приезда гостей .


Весеннейночью радуюсь дождю.


Чэнду, -Вплоть до настоящего времени главный город провинции  Сычуань. В танские времена его называли Южнойстолицей (Наньду).


Отправляюсьиз Ланчжуна.


Ланчжун -город на реке Цзялинцзян в современной провинции Сычуань.


...ятороплюсь скорей домой прийти... - После трехмесячного  пребывания в Ланчжуне поэт торопился домой, к семье, находившейсяв это время в Цзычжоу (в той же провинции Сычуань).


Выражаюсвое беспокойство.


...опятьбеспорядки в китайской столице... - В октябре 763  г. туфани, тибетские племена, совершили набег на Китай иворвались в  столицу  Чанъань, но знаменитый генерал Го Цзыи, подавивший мятеж АньЛушаня, прогнал их.


Суйскаядинастия (589-618 гг.) - предшествовала династии Тан.


Песня о реке около Ланчжоу.


Цзялин -река Цзялинцзян.


Вечернийхолодок.


Забили  барабаны... -  Удары  барабанов городской   стражи   отмечали наступление ночи; после этого ворота города запиралисьи движение на  улицах прекращалось.


Записал свои мысли во время путешествияночью.


...и надВеликой рекою... - Речь идет о реке Янцзыцзян, вниз по которой из Чэнду медленно передвигался на джонке Ду Фу ссемьей.


Ныне ж моеположенье... - Положение Ду Фу в это время было чрезвычайно тяжелым: с государственной  службы он  ушел,  не выдержав  царившей  среди чиновничества атмосферы взяточничества,низкопоклонства, взаимной  вражды  и подозрительности, здоровье его  непрерывно ухудшалось,  денег  не было,  и будущее было совершенно неясно.


Полночь.


На башне -речь идет о башне в городе Куйчжоу, на берегу Янцзыцзяна  в восточной части  провинции  Сычуань, где  Ду  Фу прожил  около  двух лет (766-768). Это был период последнего мощного прилива творческих  сил поэта, еще не старого - ему было 55 лет,  - но  тяжело  больного и  надломленного жизнью. В Куйчжоу Ду Фу написал около 430стихотворений.


О чемвздыхаю.


Удэ иКайюань - названия годов правления танских императоров  Гаоцзу и Сюаньцзуна, когда в стране царил мир. Удэ - 618-626гг., Кайюань  -  713-741 гг.


Поднявшисьна высоту.


Великаярека - Янцзыцзян.


Этостихотворение написано Ду Фу во время его  последних  скитаний по Янцзыцзяну, и мотив поздней осени в природе сочетаетсяс мотивом  осени  его жизни. Стихотворение считается  китайскими  критиками чуть  ли  не лучшим семисложным люйши не только в творчествеДу Фу, но  и  во всей  китайской поэзии, написанной в этом размере.


Ночью.


Ударывальков я с трудом различаю... - Поэту рисуется такая картина: на берегу реки женщины стирают при свете луны, ударяявальками о камни.


Вторичноцветут для меня хризантемы... - Поэт второй год  находился  в юго-восточной части провинции Сычуань (в 765 г. он былв Юньане, а в 766  г. - в Куйчжоу), и таким  образом  он вторично  видит  здесь цветение  южных хризантем.


...дикиегуси письма не приносят... - По старинной легенде,  перелетные гуси доставляют письма. Подробности см. в примечании кстихотворению  Ли  Бо Су У .


На звездыгляжу... - Букв.: на Волопаса и Ковш (Большую Медведицу).


Серебрянаярека - Млечный Путь.


При видеснега.


Снег ссевера врывается в Чанша. - Чанша - столица  провинции  Хунань. Снег здесь редкость.


Мэн Цзяо(751-814)


Лю Юйси(772-842)


Бо Цзюйи(772-846)


Написал прирасставании о траве на древней равнине.


Опятьпровожаем мы знатного юношу в путь. // Травы этой буйством печаль расставанья полна. - Опять, то есть так,  как проводили  знатного  юношу в далекий путь в стихах древнего поэта. Знатный юноша,отправляющийся в  путь, и буйство травы - нарочитое заимствование из Чуских строф ,  поэзии  IV-III вв. до н. э.


Брожу вущелье у Шимэнь цзянь - потока Каменных Ворот.


Шимэнъцзянь- находится на  западном  склоне горы  Лушань  в нынешней провинции Цзянси. Говорят, что когда-то Хуэй-юань ивсе те, кто с  ним...  - Хуэй-юань -  буддийский  наставник времени  государства  Восточная Цзинь, основатель сообщества Белого Лотоса. Государство  династии Восточная  Цзинь существовало с 317 по 420 г.


ПосетивСянъян, думаю о Мэн Хаожане.


Наюго-востоке Сянъяна на горе Лумэнь жил уединенно поэт  Мэн Хаожань. Стихотворение написано в 794 г., когда Бо Цзюйивпервые  приехал  в Сянъян, место службы его отца.


Цветы - нецветы.


Этостихотворение о предутренней дымке.


Ночью вдоме над рекой читаю стихи Юаня девятого.


Вкус мясазабудешь в часы наслажденья стихами. - Как некогда  Конфуций, который во время пребывания в Ци услышал древнюю  мелодию шао  легендарного государя Шуня и после в продолжение трех месяцевне  знал вкуса  мяса,  так поразила его совершенная эта музыка.


Чжан Цзи -поэт, один из друзей Бо Цзюйи.


Ли Шэнь -поэт (ум. 846).


Мы частовздыхаем о Чэне- мыслителе мудром, // Всегда мы тоскуем о Ли - небожителе павшем. - Чэнь  -  поэт Чэнь  Цзыан  (656-698). Ли  -  великий китайский поэт Ли Бо. Так удивительны были егогениальные стихи, что поэт Хэ Чжичжан (659-744) назвал его падшим небожителем,сосланным к людям с небес.


Дарю жене.


Лучше замною быть замужем, чем за Цянъ-лоу. -  Древний  Цянь-лоу был нищ, но не соблазнился приглашениями государей странЦи и  Лу на  должность советника. Когда он умер, то в доме не оказалосьодеяла,  которое  могло бы целиком покрыть его тело. Бедность же Бо Цзюйипозволяла ему иметь и  пологи и циновки.


Ранняявесна на Южном озере.


Южным озеромназывается южная часть озера Поянху.


Мой вздохпри взгляде на гору Сун и реку Ло.


Стихотворение написано поэтом, когда он на склоне лет вернулся в Лоян.


Ду Му(803-852)


Ли Юй(937-978)


Оуян Сю(1007-1072)


Вэнь Тун(ок. 1010)


ЛуЮ(1125-1210)


Ван Аньши(1026-1070)


Су Ши(1037-1101)


В Сычжоуснег; ночью накануне Нового года Хуан Шиши посылает мне вино и рыбу.


Хуан Шиши-  один из  друзей  Су Ши;  подробных  сведений о  нем  не сохранилось.


Листья джута на солнце блестят... .


Это и дваследующих стихотворения написаны в жанре цы ( мелодии ). Этот жанр при своем возникновении был тесно связан  с музыкой,  но  со временем связь утратилась, хотя цы и продолжали создаваться наопределенные  мелодии, которые определяли ритмический рисунок стиха,  количество знаков  в  строке (неодинаковое, в отличие  от  классического жанра  ши).  Первоначально цы писались почти  исключительно  на любовную  тематику;   Су  Ши   выступил реформатором жанра и блестяще продемонстрировал,что  в цы  можно  касаться широкого круга тем.


Ли Цинчжао(1084-1151)


Бескрайняявесенняя тоска.


Волшебныйрог - рог мифического животного единорога (кит. цилинь). Тот, кто имел этот рог, обладал, по преданию,чудодейственной силой.


Стихветер наконец-то. И вокруг... .


Шуанси  - река  на  территории нынешнего  уезда  Цзиньхуа, провинции Чжэцзян.


Прозрачной дымкой, тучею кудлатой...


Девятый деньлуны девятой - то есть девятый  день  девятого месяца  по китайскому лунному календарю, время глубокойосени.  В этот  день  в Китае отмечался праздник Чунъян,  когда,  по установившимся  обычаям,  население отправлялось в горы.  Первоначально  прогулки носили  характер  шествий с молениями о предотвращении бедствий и ниспосланиисчастья. Постепенно Чунъян превратился в веселый праздник осени, во времякоторого участники загородных прогулок пили вино, настоянное на лепесткаххризантемы,  и  развлекались на лоне природы.


В канунпраздника поэтесса в тоскливом одиночестве вспоминает прошедшие годы, когда она встречала этот праздник вместе сосвоим возлюбленным.


...яшмовойподушки холодок. - Имеется в виду деревянное  или  каменное изголовье в виде валика.


...мыза  плетнем  восточным пьем  вино...  - Поэтесса  перефразирует известные строки стихов китайского поэта Тао Юаньмина:


Хризантему сорвал


под восточной оградой в саду,

И мой взор в вышине


встретил склоны Южной горы.


Из стихов За вином .


Перевод Л. Эйдлина


Там,где слились воедино... .


Стихотворениепозднего периода творчества Ли Цинчжао, свидетельствующее о том, что годы лишений, скитаний и одиночества начужбине  не  сломили дух поэтессы. Ей по-прежнему не чужды дерзновенныепорывы .  Беседуя  с Небом, она выражает неудовлетворенность своимтворчеством  и  вместе с  тем  полна решимости достичь вершин поэтического мастерства.


Гриф (кит.пэн) - легендарная птица; один взмах ее крыльев позволяет ей преодолеть расстояние в  девять тысяч  ли  и взмыть  в  небесную высь  на девяносто тысяч ли.


Саньшань(букв.:  Три  горы ) -  горы,  существующие якобы  на  трех островах Восточного моря близ  берегов Китая,  где,  по преданию,  обитают бессмертные.


Нидуши на унылом дворе... .


Цинмин -пятый из двадцати четырех сезонов сельскохозяйственного  года по лунному календарю. Отмечается в пятый и шестой деньчетвертого  месяца  и знаменует начало весенних  полевых работ.  В  эти дни  приносились  жертвы предкам.


Синь Цицзи(1140-1207).


Крупнейшийпоэт, писавший в жанре цы.


В ночь напраздник фонарей.


Праздникфонарей  -  последний день  праздника  весны, приходится  на пятнадцатое число первого месяца по лунному календарю.По традиции в ночь на праздник фонарей устраиваются  уличные шествия  с  фонариками и  различные представления ( Танец дракона ,  Танец льва и  т. д.).  В  ночном небе вспыхивают огни фейерверков. Праздничные гуляньяпродолжаются до утра.


В храме вполночь раздается звон колокола.


Дворцы гдеханьские и циньские.... - Имеется в виду Китай при династиях Цинь (246-207 гг. до н. э.) и Хань (206 г. до н. э. -220 г. н. э.).


Бессонница.


...пишу  о  том, что  пережил  когда-то, //  Для  сборника  Забавные рассказы . - Поэт считает, что его  жизнь, полная  разочарований,  напрасно затраченных усилий и несбывшихся надежд,  была бы  хорошим  материалом для подобных рассказов.


Цзе Сисы(1274-1344)


Гао Ци(1336-1374)


Тан Сяньцзу(1550-1617)


Сюй Чжо(1624-1713)


Сюй Цю (ок.1650)


Песенка Сорванная ветка ивы .


Сорванная ветка ивы - жанр  поэтических  произведений, говорящих  о разлуке. Существует следующее объяснение этомуназванию. В древности на реке Башуй, к востоку от города Чанъаня,  был мост.  По  обычаю, жители  города провожали уезжающих до этого моста,  около которого  срывали  ветку ивы  и дарили ее на память уезжающему, с тем чтобы онпосадил  ее  на чужбине  как воспоминание о родине.


Ляо -название округа на территории нынешней южной Маньчжурии.


Син Дэ(1655-1685)


Юй Чжи (ок.1700)


Лютый тигр.


Лютый тигр- образ жестокого временщика, захватившего  власть  в  свои руки.


.. .лисьистаи под защитой тигра готовы когти в путников вонзить. -  То есть толпы хитрых чиновников, окружающих  временщика и  прикрывающихся  его именем для совершения беззаконий.


Любованиефонарями.


Любование фонарями - праздник фонарей в  начале года,  когда  каждая китайская семья вывешивала у дверей дома фонарики.


...сквозькрасные окна... -  Красить  ворота и  окна  в красный  цвет разрешалось только феодальной знати.


...блестятфонари на шесть улиц  и  девять дорог.  -  То есть  фонари зажжены на всех улицах города.


Тань Сытун(1865-1898)


ГораКунтун.


ИсточникУлин. - Имеется в виду легенда об Улинской Персиковой  долине. В легенде рассказывается о рыбаке, случайно попавшем всказочную долину, за- росшую персиковыми деревьями и заселенную людьми,оторванными от  остального мира. Они жили блаженной жизнью, не зная, что делаетсяна свете.  Вернувшись на родину, рыбак рассказал обо всем виденном своемуправителю. Тот  отправил людей на поиски сказочной страны.  Но во  второй  раз рыбак  уже  не смог отыскать Улинский источник.


Легенда этазаписана поэтом Тао  Юаньмином  под названием  Персиковый источник .


Вэнь Идо(1896-1945)


Песнякитайских прачек.


...потомковТанов  решила  судьба проклясть.  -  Автор имеет  в  виду китайцев, называя их по имени династии Тан (618-907гг.)


Инь Фу(1909-1931)




Яндекс.Метрика    Редактор сайта:  Комаров Виталий