ГлавнаяКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Наше НаследиеИсследователи природыПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр
Библиотека | Поэзия


Напрасные слова

Лариса Рубальская


Плесните колдовства

В хрустальный мрак бокала.

В расплавленных свечах

Мерцают зеркала,

Напрасные слова —

Я выдохну устало.

Уже погас очаг, я новый не зажгла.


Напрасные слова —

Виньетка ложной сути.

Напрасные слова

Нетрудно говорю.

Напрасные слова —

Уж вы не обессудьте.

Напрасные слова.

Я скоро догорю.


У вашего крыльца

Не вздрогнет колокольчик,

Не спутает следов

Мой торопливый шаг.

Вы первый миг конца

Понять мне не позвольте,

Судьбу напрасных слов

Не торопясь решать.


Придумайте сюжет

О нежности и лете,

Где смятая трава

И пламя васильков.

Рассыпанным драже

Закатятся в столетье

Напрасные слова,

Напрасная любовь.


Я люблю выступать


(фрагмент автобиографической прозы )


Я люблю выступать


Стою на сцене, читаю стихи, рассказываю свои нехитрые истории и удивляюсь


Как замечательно люди слушают! Особенно женщины. Мужья-то их поначалу сидят с обиженными лицами их привели на аркане. Но я уже знаю, что минут через десять их лица потеплеют и сердиться на жен они перестанут


Мне бывает неловко стоять перед людьми на возвышении. Сцена мешает моему принципу – не возвеличиваться. Но ведь если встать вровень с залом, то сзади никто ничего не увидит и не услышит


Кстати, насчет «увидит»


Я все время мечтаю похудеть, но никак не удается. А дочка моего брата Светка однажды поставила мою мятущуюся по этому поводу душу на место. Она сказала: «Худеть и не думай. Так ты выходишь на сцену, и тебя с последнего ряда замечательно видно. А похудеешь – и тебя с первого нужно будет в бинокль разглядывать»


Я подумала – Светка права


Однажды я, как обычно, почитав стихи, отвечала на вопросы зала. И вдруг одна женщина встает и говорит: «Вас, Лариса, надо каждый день но телевизору показывать»


Я засмеялась: «Зачем же? Я же немолодая, некрасивая, толстая»


А женщина в ответ произнесла речь, которую я теперь часто пересказываю. Речь была такая: «Вот именно, Ларисочка! Вы подумайте сами! Если показывают только молодых, немолодые расстраиваются. Если только красивых – некрасивые переживают. А если только худеньких – толстым обидно. А так вы немолодая, некрасивая, толстая – всем на душе хорошо»


Вопросы из зала бывают разные. И хоть я всегда в шутку предлагаю рассказать про наших звезд – кто, с кем, когда и от кого, никто этих вопросов, как правило, не задает. А чаще всего говорят: «Почитайте еще» или «Расскажите о себе»


Рассказываю


Родилась я сразу после войны в Москве, в Грохольском переулке. Во дворе у нас было бомбоубежище. И, если на его крышу забраться, можно было через забор совершенно бесплатно смотреть трофейные фильмы, которые показывали в летнем кинотеатре «Перекоп». Фильм «Тарзан» мы всем двором смотрели раз двадцать


Звали мы друг дружку не по именам, а по прозвищам – Дыня, Каштан, Воробей


Меня, естественно, – Рубала. И вот совсем недавно иду я по улице, около меня останавливается «мерседес», и выходит из него солидный дядька. Я смотрю – Огурец из нашего двора. Как его звали-то, господи? А он ко мне подходит и говорит: «Привет, Рубала!» А я ему: «Здорово, Огурец!» И мы с ним замечательно поболтали, повспоминали наш двор и всех, кто там жил


Часто журналисты спрашивают меня: «Когда вы почувствовали себя знаменитой?»


Если честно – никогда. У меня нет такого ощущения. Но был один особенный день – когда Малинин получил в Юрмале Гран-при. И на гала-концерте впервые исполнил наш с Давидом Тухмановым романс «Напрасные слова». Зрители так аплодировали, так кричали «браво», что я от радости не знала, куда деваться. А через два дня Малинин уже пел романс в очень тогда популярной передаче «До и после полуночи» – «Напрасные слова – виньетка ложной сути…»


И меня стали знать – по имени и фамилии. Особенно всех зацепила «виньетка ложной сути». И с тех пор меня все время спрашивают – а что это такое?


А это вот что


Опять вернемся в наш послевоенный двор


Жили мы все тогда непросто. Самым вкусным, что только может быть на свете, был хлеб с шоколадным маслом. Одеты мы все были бедно – в перешитые и перелицованные вещички… Интересно, сегодняшняя ребятня догадается, что это такое – перелицованные?


И вот однажды зимой к нам во двор пришел фотограф. Он построил всех ребят и сфотографировал – вместе, по парам и по одному. Через несколько дней он принес готовые фотографии. Боже мой, какая же на них была изображена красота! Мы все синеглазые, краснощекие, на бледно-салатовом фоне. А вокруг нас рамочка с голубками, сердечками и цветочками. Одним словом, рай. А мы в нем – ангелочки. Или даже маленькие буржуи. Мы спросили у фотографа – а как это он так сделал? Тогда он и произнес очень необычное слово – «виньетка». А я его запомнила и через несколько десятков лет вспомнила – и фотографа, и эту виньетку. И написала про напрасные слова с виньеткой ложной сути – и, пожалуйста, прославилась!


Рубальская – это моя фамилия, девичья. Папка мой – Алексей Давидович Рубальский – родился в маленьком еврейском местечке Вчерайшее на Украине. Когда началась война, он ушел на фронт, воевал. А в это время всю его семью расстреляли немцы. Через тридцать четыре года после окончания войны его сердце, не забывшее эту боль, разорвалось. Папке было всего 59 лет


В 1944 году отец приехал в Москву, познакомился с мамой, потом родились мы с Валеркой. Валерка – мой брат. Сейчас он, конечно, Валерий Алексеевич, солидный человек, но для меня он до сих пор маленький. Младший братик. И мне все время хочется его опекать. Ему эта опека уже давно надоела, и он сердится на меня. Но я это выдерживаю и от своей линии не отступаю. Вместе с братом, его женой и дочкой живет моя мама Александра Яковлевна. Мы с ней разговариваем по телефону раз пять в день. Она очень всем интересуется, и у нее хорошая память. Она помнит даже то, что было лет пятьдесят назад, – в подробностях, с датами и цифрами


Летом мы все живем на дачах – наши домики рядом, мама переходит под мое крыло, и живет со мной и Давидом, а по соседству – брат, его жена Лера и Светка – дочка. Мы все дружим, и ходим от дома к дому – у нас обед, у них ужин, и наоборот. Мама говорит: «Лариса, ты у нас ГЛАВАРЬ семьи»


А в моей жизни ГЛАВАРЬ – Давид. Я про него песенку написала —


И кто Давида тронет,

Тому пощады нет —

Ведь он – мой муж в законе,

Он мой авторитет.


Это так и есть. Он часто бывает сердитый, прямолинейный, но справедливый и очень надежный. Это моя самая большая любовь. Он хороший врач. На первых порах моей песенной жизни Давид мне очень помог – открыл во мне способности, – во-первых, и привлек ко мне внимание многих композиторов и исполнителей, когда они садились пациентами в его стоматологическое кресло


Вот вроде бы и все. Есть еще мои друзья – о них я расскажу как-нибудь отдельно. Жизнь как жизнь. Все, как в моей песенке —


А я… Поэт парнасский

Открою утром глазки,

И мыть пойду посуду

И пол подметать.


НОЧЬ РАЗБИЛАСЬ НА ОСКОЛКИ


Ночь разбилась на осколки


Я вчера к себе на ужин

Позвала подругу с мужем.

Она замужем недавно и ужасно влюблена,

Я с улыбкой дверь открыла,

Увидала и застыла,

И не ведала подруга, что наделала она.


Не заметила подруга

Наших взглядов друг на друга

И болтала увлеченно о каких-то пустяках.

А шампанское искрилось,

Что в душе моей творилось,

Знал лишь ты и, сидя молча, сигарету мял в руках.


Время быстро пролетело,

Спать подруга захотела,

И, прощаясь в коридоре, протянул мне руку ты.

Гулко лифт за вами щелкнул,

Ночь разбилась на осколки,

На хрустальные осколки от несбывшейся мечты.


Посерединке августа


Ты повесил на гвоздь

Бескозырочку белую,

Бросил ты якоря

У моих берегов.

Я теперь не пойму,

Что такого я сделала,

Что уплыл твой корабль

И исчезла любовь.


Посерединке августа

На берегу осталась я.

А ты увел свой парусник

За дальние моря.

Не вспоминай, пожалуйста,

Про серединку августа,

Когда зашкалит градусник

В начале января.


Я забыть не могу

Ту походочку плавную,

Волны сильных штормов

В глубине синих глаз.

Я сейчас поняла,

Что любовь – это главное,

Только жаль, что она

Не сложилась у нас.


Посерединке августа

На берегу осталась я.

А ты увел свой парусник

За дальние моря.

Не вспоминай, пожалуйста,

Про серединку августа,

Когда зашкалит градусник

В начале января.


Я на фото смотрю

И роняю слезиночки.

Сколько ласковых слов

Ты сказал мне тогда.

Ненаглядной назвал

И своей половиночкой,

Поматросил меня

И забыл навсегда.


Растворимый кофе


Сегодня что-то грустно мне,

А к грусти не привыкла я.

Включу негромко музыку

И сигаретку выкурю.


Хоть было все неправдою,

Что ты наговорил,

Но все равно я радуюсь,

Что ты со мною был.


Хоть ты не настоящий,

Как растворимый кофе,

Но действуешь бодряще,

В любви ты супер-профи.


Считаю жизнь пропащей,

Когда мы врозь, любимый,

Хоть ты не настоящий,

Как кофе растворимый.


Ты не оставил адреса,

Мой сладкий, засекреченный.

Тебя искать отправлюсь я

Сегодня поздним вечером.


У кофе растворимого

Неповторимый вкус.

Тебя найду, любимый, я

И тут же растворюсь.


Лесные пожары


Солнце отпылало жарким шаром

И сгорело где-то в вышине.

Те лесные давние пожары

Снова искрой вспыхнули во мне.


Что со мной случилось, кто мне скажет,

В сердце тлеет серая зола.

Может, я на том пожаре страшном

Жив остался, но сгорел дотла?


Лесные пожары,

Лесные пожары,

Мне снятся и снятся

Ночные кошмары.

Сгорели осины,

Обуглились ели,

В стихии всесильной

Лишь мы уцелели.


На рассвете мы с тобой проснемся,

Ты не плачь, любимая моя.

Никогда мы больше не вернемся

В эти опаленные края.


Только кто пожары в нас потушит.

Мы навек остались в тех лесах.

Искрами взлетают наши души,

Догорая в темных небесах.


Белый катер


Солнце вздрогнет на закате

В синий миг остатка дня.

Ты уйдешь на белый катер

И уедешь от меня.


На песок прибой накатит,

Зачеркнет твой след волной.

Белый катер, белый катер

Разлучит тебя со мной.


На белом катере, на белом катере

По морю синему гони, гони.

Скажи, на что с тобой мы ночи тратили,

На что мы тратили с тобою дни?


Все проплакать – слез не хватит,

Все сказать – не хватит слов.

Ты ушел на белый катер

И увез мою любовь.


Синих вод морская скатерть,

Шепот волн – прощай, прощай.

Белый катер, белый катер,

Ты вернуться обещай.


Брызги Шампанского


Пенится опять Шампанское,

Бокалы вздрогнули в руках,

Раздался нежный тонкий звук,

Родная, верится, мы будем счастливы,

Опять с тобою мы вдвоем —

И нет разлук.


Карие глаза горячие

Так нежно смотрят на меня,

Как будто много лет назад.

Родная, кажется, вся жизнь заплачена

За этот миг, за этот час,

За этот взгляд.


Мой путь к тебе, твой путь ко мне

Позаметали метели.

Мы и в зимние вьюги

С тобой друг о друге

Забыть не сумели.

Но пробил час,

Звучит для нас

Мотив забытого танго.


На губах твоих

Лунный свет затих,

Танцуем танго для двоих.

Ночь нежна,

Так нежна.

Танго звук,

Нежность рук.

Ночь нежна,

Так нежна.

Этой волшебной ночью

Одна на свете лишь ты мне нужна.


Прогони все мысли грустные,

Горчит Шампанское немного на губах твоих

От слез.

Родная, так взгляни, чтоб я почувствовал,

Что все, о чем я так мечтал, сейчас

Сбылось.


Встретятся ладони ласково,

Огонь любви еще горит,

Он в наших душах не погас,

Родная, пенится опять шампанское,

И никого на свете нету,

Кроме нас.


В апельсиновом саду


(Моя поздняя радость)


Город мой заснежен,

Я в нем одинок.

Слышу в снах я грешных

Шепот волн у ног.

Остров в океане,

Замок из песка,

Ты мне так близка,

Моя поздняя радость.


Тот день был солнцем переполнен,

И разбивались в брызги волны,

В том апельсиновом саду

В растаявшем году.

А мне не верится, что где-то

Прошло, сгорело наше лето,

В том апельсиновом саду

В растаявшем году.


(Но это лето не забылось,

Лишь в уголок души забилось

В том апельсиновом саду

В растаявшем году.)


На часах песочных

Прежних дней отсчет

Серебристой точкой

Тает самолет.

Унесла наш замок

Времени волна,

Только в зимних снах

Моя поздняя радость.


Возраст любви


Третий день за окном

Ветер листья кружит.

А со мною третий день девочки не дружат.

Как мне им объяснить,

Что со мной случилось,

Что я первая из них в мальчика влюбилась.


Возраст любви и Амур-пострел

Тут как тут,

Рядышком.

Возраст любви, и одна из стрел

В сердце попала вдруг.

Возраст любви, он ко всем придет,

Разве с ним справишься?

Возраст любви не обойдет и моих подруг.


Если я расскажу,

Что мне ночью снится,

То девчонки на меня перестанут злиться.

А пока мой секрет

Пусть секретом будет.

А девчонки за спиной пусть жужжат-судят.


Голубой ангел


Когда насмешницей-судьбой

Я опечален безнадежно,

Мой нежный ангел голубой,

Явись ко мне в мой сон тревожный.


Явись, крылом меня коснись,

Чтоб сердца струны зазвучали.

Не торопись обратно ввысь,

Не оставляй меня в печали.


Не оставляй меня в тиши,

Согрей меня своим дыханьем,

В пустынный сад моей души

Опять придут воспоминанья.


И, очарован ворожбой,

Я быть хочу твоею тенью.

Мой нежный ангел голубой,

Мое желанное виденье.


Давай поженимся!


В черных лужах листья кружит

Вечер мокрый во дворе.

Вышло так, что все подружки

Вышли замуж в сентябре.


Говорят они при встрече

Слово новое – семья.

Но одна в осенний вечер

Под дождем гуляю я.


Я вижу свет в твоем окне,

Ты руки тянешь не ко мне,

Не для меня зажег свечу,

А я ведь тоже так хочу.

Хочу, чтоб ты других забыл,

Хочу, чтоб ты меня любил,

Хочу, чтоб мне сказал слова —

Давай поженимся, давай!


У меня на сердце рана

По ночам огнем горит.

В восемнадцать замуж рано —

Так мне мама говорит.


Сохнут слезы на подушке,

Снова ночь прошла без сна.

Вышли замуж все подружки,

Только я хожу одна.


В день, когда ты ушла


В день, когда ты ушла,

Снег засыпал дорогу у дома,

По которой могла

Ты еще возвратиться назад.

В день, когда ты ушла,

Стало все по-другому.

Намело седины

В золотой облетающий сад.


В день, когда ты ушла,

Еще долго шаги раздавались.

Это эхо твое

Не хотело мой дом покидать.

В день, когда ты ушла,

Твое имя осталось

Среди горьких рябин

В облетевшем саду зимовать.


В день, когда ты ушла,

От меня улетела синица.

Я ловил журавля,

А синицу не смог удержать.

День, когда ты ушла,

Больше не повторится.

Снег метет за окном.

И от холода ветки дрожат.


Зимнее танго


Мы сидели друг напротив друга,

Золотилось легкое вино.

За окном скулила песни вьюга,

И лазутчик-холод полз в окно.


Ты ко мне пришел дорогой длинной,

Ей, казалось, не было конца.

Отогрел холодный вечер зимний

Наши одинокие сердца.


Это было так странно —

В небе зимнее танго

Под мелодию грусти

Танцевала звезда.

Это было так странно,

Это зимнее танго

Нас с тобой не отпустит

Никуда, никогда.


Проведи холодною ладонью

По щеке пылающей моей.

Ты так долго был мне посторонним,

Ты так быстро стал мне всех родней.


Что случилось с зеркалом, не знаю,

Разве врать умеют зеркала?

На меня глядит совсем другая,

А не та, которой я была.


Зимний вечер


Фонари качают свет над улицей,

Снежный вечер путает следы.

Что гадать на «сбудется-не сбудется»,

Ведь как будет, знаешь только ты.


Дотронься теплыми ладонями,

Согрей меня среди зимы.

Друг другу мы не посторонние,

Друг другу не чужие мы.


На стекле мороз рисует кружево,

Сердце так устало без любви.

Ты забудь обиды все ненужные

И меня, как раньше, позови.


Дотронься теплыми ладонями,

Согрей меня среди зимы.

Друг другу мы не посторонние,

Друг другу не чужие мы.


Посмотри в окно свое морозное,

И прочтешь на выпавшем снегу:

Приходи, ведь все вернуть не поздно нам,

Без тебя я просто не могу.


Зажигалка


Гости пили, говорили,

Танцевали и курили.

Громко музыка играла, заглушая голоса.

Ты пришел незваным гостем,

Говорил смешные тосты.

Ты поднес мне зажигалку, наши встретились глаза.


Говорила мне гадалка,

Чтоб боялась я огня.

Зажигалка, зажигалка,

Ты дотла сожгла меня.

Говорила мне гадалка,

Я не слушала, смеясь.

Зажигалка, зажигалка,

Как я больно обожглась!


Расходились гости к ночи,

Кто и с кем. Не помню точно.

Было дымно, было жарко, а меня бросало в дрожь.

Я сказать боялась слово,

Прикурить ты дал мне снова,

А рука моя дрожала, я боялась, ты уйдешь.


Говорила мне гадалка,

Чтоб боялась я огня.

Зажигалка, зажигалка,

Ты дотла сожгла меня.

Говорила мне гадалка,

Я не слушала, смеясь.

Зажигалка, зажигалка,

Как я больно обожглась!


За окном явились тени,

Пол поплыл, качнулись стены.

Закатилась зажигалка, я гнала все мысли прочь.

Я не знала, кем ты станешь,

С кем предашь и как обманешь,

Как потом я буду плакать, проклиная эту ночь.


Исход


Солнце жгучим шаром

Нестерпимым жаром

В небе полыхало,

Землю обжигало.

Землю обжигало.

По пескам сыпучим,

Жаждою измучен,

Босиком, в лохмотьях,

Шел народ к свободе.


Шолом, уставший,

Шолом, страдавший,

Не потерявший лучшее, народ.

Живи спокойно,

Живи достойно,

И знай – не может вечным быть исход.


Кто судьбу пророчит?

Дни сменяли ночи.

К ночи жар остынет,

Нет конца пустыне.

Впереди идущий

Знал сердца и души.

Вел и вел народ он

От рабов к свободе.


Шолом, уставший,

Шолом, страдавший,

Не потерявший лучшее, народ.

Живи спокойно,

Живи достойно,

И знай – не может вечным быть исход.


Под звездою желтой

Сколько лет прошел ты?

Мой народ печальный

И многострадальный.

И смывало горе

Мраморное море.

Ты пришел в желанный

Край обетованный.


И стар, и млад


В небе вечернем зажжется звезда,

Свет свой подарит вселенной.

Прямо с афиши, волнуясь всегда,

Звезды выходят на сцену.


Кто-то в кулисах замрет не дыша,

Смотрит восторженным взглядом.

Через секунду он сделает шаг

И со звездой встанет рядом.


И стар, и млад, и стар, и млад,

Имен известных звездопад

И начинающий талант,

И каждый здесь друг другу рад.

Ударь по струнам, музыкант,

Пусть струны радостно звучат,

И каждый здесь друг другу рад —

И стар, и млад.


Если ты стар и от славы устал,

Если ты сыт и не беден,

Тем помоги, кто выходит на старт,

Чтобы пробиться к победе.


Если ты млад, если в сердце азарт,

Если к успеху стремишься,

Смело бери этот первый свой старт

И в суперстар превратишься.


Коварство и любовь


Сводя с ума уснувший сад,

Цвели полночные левкои.

Иду наощупь, наугад

Туда, где были мы с тобою.


Туда, где все тобой дышало

В недолгих наших нежных днях,

Ничто беды не предвещало

И не печалило меня.


В мой край волшебных снов ворвались злые тучи,

Опали лепестки причудливых цветов,

Коварство и любовь так часто неразлучны,

Коварство и любовь, коварство и любовь.


Я знаю, некого винить

За ту минуту отрешенья.

Судьбы причудливая нить

Оборвалась при натяженье.


О, как я болен был тобою,

Об этом я не ведал сам.

Пусть расплачусь за это болью,

Я благодарен небесам.


Кепочка


Говорила мне в юности девочка,

Так задумчиво глядя в окно,

Что моя хулиганская кепочка

Не дает ей покоя давно.


Что она совершенно не учится

И зачет не сдала до сих пор,

Что ее заставляет так мучиться

Легкомысленный этот убор.


Ах, кепочка ты, кепочка,

Да нет тебе цены.

У нас в России в кепочках

Гуляют пацаны.

Ах, кепочка ты, кепочка,

Фасончик высший класс.

Носите, люди, кепочки.

Кто в кепках, тот за нас!


Мне хотелось ответить ей: деточка,

Ты подумай немножко сама.

Ведь моя залихватская кепочка

Уже стольких сводила с ума!


Но на тополе хрустнула веточка,

Белый цвет полетел по двору,

И я снял перед девочкой кепочку,

И надел ее только к утру.


Кенгуру


У кенгуру с утра плохое настроенье,

У кенгуру с утра не ладятся дела.

И кенгуру с утра в газету объявленье

Об этом очень грустное дала:


Помогите кенгуру,

Потому что поутру

Кенгуру в своем кармане

Обнаружила дыру.


А дикобраз с утра в хорошем настроеньи,

А дикобраз с утра уладил все дела,

И дикобраз с утра, увидев объявленье,

Решил, что кенгуру нужна игла.


И дикобраз спешит на выручку подруге.

Характер у него колючий, но не злой.

Известен дикобраз как мастер на все руки,

Дыру зашил он собственной иглой.


И кенгуру теперь в хорошем настроеньи,

Спасен от сквозняков детеныш кенгуру.

Ненужное уже, слетело объявленье

И бабочкой кружится на ветру.


Летучая почта


Под самую ночку сгустился туман.

Летучая почта, летучий роман.

Ваш взгляд мимолетный, пленительный бал,

От жизни походной гусар так устал.


Ах, пол-листочка,

Пылкая строчка.

Короткая ночка,

Летучая почта.


Ах, шелест муара и запах духов,

На память вам пару в альбомчик стихов.

Любовь? Ну конечно, куда ж без любви?

Гусарская нежность с шампанским в крови.


Ах, пол-листочка,

Пылкая строчка.

Короткая ночка,

Летучая почта.


Качнет занавеску впорхнувший рассвет.

Не время, не место для пылких бесед.

В дорогу из ночи позвал барабан…

Летучая почта, летучий обман.


Милиция


Я живу, закон не нарушая,

На машине лихо не рулю.

Отчего же я, сама не знаю,

Милиционеров так люблю?


Впрочем, что искать в любви причины?

Объясненья будут так просты —

Просто первоклассные мужчины —

Наши драгоценные менты.


Эх, как жаль, что мне давно не двадцать,

Видно всем, что я не на диете.

Не к лицу, не к возрасту влюбляться.

Почему же сны мне снятся эти?


Мне в миллионера бы влюбиться

Иль в звезду эстрадную, к примеру.

Пусть миллионер другим приснится.

Вижу я во сне милиционера.


Снится мне высокий, синеглазый,

Или небольшой, но с карим взглядом.

Даже лысый снился мне три раза.

Все они – ребята то, что надо.


За бандитом, совершившим кражу,

Гнались мы по улицам столичным.

Дал померить мне фуражку даже

Милицейский дядька симпатичный.


Несмотря на шутки, анекдоты,

И не очень добрые подчас,

На плечах милиции забота,

Чтоб была спокойной жизнь у нас.


Женщины в погонах милицейских,

Хоть и строги, очень хороши.

На полях парижских – Елисейских

Нет прекрасней, сколько ни ищи.


Мы, конечно, часто забываем

Говорить вам добрые слова,

А случись чего, мы набираем

Номер ваш спасительный – 02.


Милицейский праздник самый важный.

И концерты лучшие – для вас.

Потому что понимает каждый,

Что вы в жизни значите для нас.


Я желаю вам поменьше риска

И спокойных взглядов, как сейчас.

Чтоб стоял на страже ваших жизней

Светлый ангел, охраняя вас.


Чтоб вы всех преступников схватили

И настал покой у нас в стране.

И чтоб денег больше вам платили,

Вы достойны этого вполне.


А себе желаю снов обычных,

Чтоб опять пригрезился во сне

Милицейский дядька симпатичный

И свою фуражку мерил мне.


Ночная кукушка


Не хочешь, не говори.

Я все без тебя узнаю.

Поверь, для меня пустяк

Какой-то твой страшный грех.

На самом краю зари

Кукушка твоя ночная

Тебя заколдует так,

Что ты позабудешь всех.


Не хочешь, не открывай

Той тайной заветной дверцы,

Где стынет твоя душа,

Закрыта на сто замков.

Но только пробьют едва

Двенадцать ударов сердца,

Влетит туда, чуть дыша,

Кукушки ночной любовь.


Не хочешь, не отвечай

На сотни чужих вопросов,

Пускай все горит огнем

И катится стороной.

А то, что в глазах печаль —

Так это крадется осень,

И холодно станет днем

Кукушке твоей ночной.


Новый год


Торопятся стрелки по кругу,

Готовятся к смене веков.

Давайте же скажем побольше друг другу

Хороших и радостных слов.


Считает минуты планета,

Наметив компьютерный сбой.

И кружится снег над частичкою света,

Где мы проживаем с тобой.


Разливайтесь, шампанского реки,

К нам другие идут времена.

С Новым годом, страна,

С Новым веком, страна,

С Новым тысячелетьем, страна!

Разливайтесь, шампанского реки,

Пьем за радость и счастье до дна!

С Новым годом, страна,

С Новым веком, страна,

С Новым тысячелетьем, страна!


Дней радостных, горьких и разных

Нам строит судьба этажи.

Но, как бы там ни было, все это праздник

С прекрасным названием – жизнь.


Другая эпоха у двери.

Ну что ж, раз пришла, проходи!

Мы в прошлом оставим плохое, поверив,

Что лучшее ждет впереди.


Разливайтесь, шампанского реки,

К нам другие идут времена.

С Новым годом, страна,

С Новым веком, страна,

С Новым тысячелетьем, страна!

Разливайтесь, шампанского реки,

Пьем за радость и счастье до дна!

С Новым годом, страна,

С Новым веком, страна,

С Новым тысячелетьем, страна!


Пускай в двадцать первом столетье

Над злом побеждает добро.

Пусть кто-то отыщет любовь в интернете,

А кто-то, как раньше, в метро.


Двадцатый, пора нам прощаться,

Мы будем тебя вспоминать.

Но замерли стрелки, часы бьют двенадцать,

Пора новый век начинать!


Ну что он смотрит?


Он жил в высотке на последнем этаже,

Он мне плеснул глоток шампанского в фужер.

На белых стенах кабинета

Портреты женщин неодетых,

И я сама уже почти что неглиже.


Ну что он смотрит сверху вниз,

Исполню я его каприз,

Он птица важная – я вижу по полету.

А я не то что влюблена

И от шампанского пьяна,

А просто так – сопротивляться неохота.


Печальный опыт я имела столько раз!

Вот на часы он должен посмотреть сейчас.

Зевнет и скажет: время – деньги,

Пойдем, хорош глазеть на стены,

И холодком плеснет из светло-серых глаз.


Ну что он смотрит сверху вниз,

Исполню я его каприз,

Он птица важная – я вижу по полету.

А я не то что влюблена

И от шампанского пьяна,

А просто так – сопротивляться неохота.


Он жил в высотке на последнем этаже,

Он так запутал мной придуманный сюжет,

И поняла я, что пропала,

В высотный плен навек попала,

И сам он тоже не торопится уже.


Она была с глазами синими


Она была с глазами синими,

Почти под цвет морской воды.

Благоухая апельсинами,

Цвели приморские сады.


Моя душа взрывалась гимнами,

И белый ангел пролетал.

Она была с глазами синими,

Я о такой всю жизнь мечтал.


Я шептал ей: дорогая,

Не могу я жить без вас.

Я шептал ей: пропадаю

В синих брызгах ваших глаз.

Мы стояли у причала,

Пароход вдали гудел.

Я шептал, она молчала,

Так весь отпуск пролетел.


Окутан дом мой снами синими,

Ведь все кончается, увы.

Исчезла та, с глазами синими,

Предмет моей морской любви.


Мы, мужики, должны быть сильными,

И сам я бросил не одну.

Но, вспомнив ту, с глазами синими,

Слезу невольную смахну.


Она любила бланманже


Она любила бланманже,

Она читала Беранже,

И были все ее движе…

Ужасно грациозны.

Ее увидев неглиже,

Сказал я только – надо же!

И полюбил ее уже

Теперь совсем серьезно.


В ее глазах был скрыт тайник,

В ее словах журчал родник,

Но разговор у нас возник

Про наши отношенья.

Она устроила вдруг крик,

И я, конечно, сразу сник,

Похож стал на пиратский бриг

На краешке крушенья.


Идя по лезвию ножа,

Стоп-кран я вовремя нажал.

Я был услужливей пажа

Распахивая двери.

Пока ее я провожал,

По пудре от мадам Роша

Текли остатки миража —

Я им уже не верю.


Остывший пляж


В парках осыпаются магнолии,

Море бьет прохладною волной.

Видно, что-то мы с тобой не поняли,

Обошло нас счастье стороной.


Остывший пляж,

Остывший пляж,

Сезон любви окончен наш,

Умчится поезд твой в сугробы и метели.

Ведь все кончается, увы,

Прошел и наш сезон любви,

А мы с тобой совсем не этого хотели.


Что же ты глаза отводишь в сторону,

На ветру дрожат обрывки слов.

Мы с тобой печаль разделим поровну,

Как делили поровну любовь.


Наступило время разлучальное,

Не вернуть былое, не зови.

Мы, как два кораблика, причалили

К берегу несбывшейся любви.


Отечество


В дни удачи и в трудные годы

Мысль одна согревает меня —

Что мы все из Отечества родом,

По Отечеству, значит, родня.


Сердцем чувствовал, где бы я ни был,

И куда б меня жизнь ни вела —

Над Отечеством хмурое небо

Мне дороже чужого тепла.


Живи, Отечество, живи,

Клянусь тебе в моей любви,

И как бы ни было в судьбе,

Клянусь я верным быть тебе.

Прости мне громкие слова,

Пока душа моя жива,

Клянусь тебе в моей любви,

Живи, Отечество, живи!!!


Прилетят к нам и теплые ветры,

К нам дотянутся солнца лучи,

И в потоке весеннего света

Побегут из-под снега ручьи.


Пусть пускает кораблики мальчик,

Он поймет, когда будет большой —

У него есть Отечество, значит,

Он на этой земле не чужой.


Пульт


Ты ключ в машине повернешь,

Нажмешь на газ, рванешь, как ветер,

Как бритвой, взглядом полоснешь

И на вопрос мой не ответишь.


К душе твоей так сложен путь,

А может, все от неуменья.

Чтоб быть с тобой, мне нужен пульт

С дистанционным управленьем.


Я б на кнопки нажимала,

Я б тебя переключала —

То погромче, то потише,

То пониже, то повыше.

Ты зависел бы от кнопки —

Ты бы наглым был и робким,

Ты был ярким бы и бледным,

То богатым был, то бедным.

Если б я с тобой скучала,

Я тебя бы выключала.


Ты массу тела накачал,

И тяжесть мне твоя приятна.

С тобой летаю по ночам

И не спешу обратно.


Ты идол мой, мой бог, мой культ,

Ты мой восторг и сожаленье.

Но где же взять мне чертов пульт

С дистанционным управленьем?!


Пустые хлопоты


Помню, ветер гнул сирень в аллее,

Произнес ты горькие слова.

Я еще сказала – пожалеешь,

Вот и оказалась я права.


Помню, как проплакала я ночью,

Представляя, как ты там с другой.

Ты теперь вернуть былое хочешь,

Это невозможно, дорогой.


Пустые хлопоты, пустые, мой хороший,

Пустые хлопоты, ты тратишь время зря.

Пустые хлопоты, цена им – медный грошик,

Не расцветет сирень в начале января.


Помню, как сидели мы с подругой

И решали, как мне дальше жить.

Но судьба умеет как разрушить,

Так и из кусочков все сложить.


Помню, ветер дул такой холодный,

Я с другим согрелась в холода.

Ты сказал, что хочешь быть свободным,

Ты теперь свободен навсегда.


Это сладкое слово – свобода


Я столько лет с тобой в недружном хоре пела,

И все сносила, и все терпела.

Твое вранье, всегда понятное до боли.

Все. Надоело. Хочу на волю.

Я отпускаю поводок, живи, как хочешь,

Сама я знаю, как мне тратить ночи!


Это сладкое слово – свобода!

Без скандала. Без развода.

Брошусь в это звенящее лето,

Без печали, забот и тревог.

Это сладкое слово – свобода!

Я танцую с небосводом,

На призывный гудок парохода

Я лечу, как на свет мотылек.


Хочу успеть я то, что раньше не успела.

Душа, как вишня, к любви поспела.

И я готова к приключеньям и романам,

Пускай недолгим, может быть, обманным.

Я отпускаю поводок, живи, как хочешь.

Сама я знаю, как мне тратить ночи!


Паразит


Давно известно – мужики – все паразиты.

На них свои надежды строить ни к чему.

Но вот однажды всем известный композитор

Такое спел, что я поверила ему.


Я на экран тогда смотрела, чуть не плача,

Какой же голос! А одежда! А лицо!

Хоть жизнь моя – одна сплошная неудача,

Должно же все же повезти в конце концов!!!


Что человек – кузнец, я слышала так часто,

И сам себе он все что хочет накует.

Я начала ковать немедленное счастье,

И билось сердце громким молотом мое.


Я написала: Дорогая передача!

Потом – спасибо, и немного о себе,

Потом – простите, что я ваше время трачу,

И попросила скорой помощи в судьбе.


А на отдельном бледно-розовом листочке

Я композитору писала самому:

Вы мой кумир, моя судьба… и многоточье…

Без вас на свете жить мне просто ни к чему.


Потом добавила, что он мой светлый лучик,

Про царство темное, конечно, ни гу-гу.

Как хорошо, что нас чему-то в школе учат

И перед ним блеснуть я знаньями могу.


Я расписалась – про Онегина с Татьяной,

И про Герасима и бедную Муму,

Про то, что музыка на сердце лечит раны,

Я намекнула тоже богу моему.


Полюбовалась я на свой красивый почерк,

Решила твердо – надоело мне страдать.

Конверт заклеила – лети, мой голубочек,

Поцеловала и ответа стала ждать.


Я в парикмахерский салон пошла с получки,

Решила химию я сделать для него.

К его приезду надо ж выглядеть получше,

Хоть и без химии я тоже ничего.


Подшила юбку, чтоб коленки стало видно,

Купила клипсы голубые, под глаза.

И так за жизнь свою мне сделалось обидно,

Что накатилась, тушь размазавши, слеза.


Однажды вижу – мой любимый на экране,

И вдруг блондиночка цветы ему дает.

Куда полезла эта дура, он же занят?!

Ко мне приедет он, как только все споет.


Но потянулись дни и долгие недели,

Слетели листья все и снегу намело,

И я подумала однажды: неужели

Мое письмо так до него и не дошло?


Уже всю химию мне срезал парикмахер,

Резинкой черненькой я хвостик собрала.

Давно пора бы мне послать все это… к черту,

А я сидела и, как дурочка, ждала.


Смотрю, законный мой чего-то заподозрил,

Не знаю, что он мог заметить с пьяных глаз?

Пришел однажды и дает мне в руку розы,

Пять лет живем мы, а такое в первый раз.


Потом он спать пошел, а я включила телек,

Шипом от розы укололась и реву.

Глотаю слезы – неужели, неужели

Так без него весь бабий век я проживу?


Летели дни, а он все реже на экране,

То в День милиции, то где-то в «Огоньке».

Вдруг стало легче чуть моей сердечной ране,

И я устала жить в печали и тоске.


Прости-прощай, моя любовь, мой композитор!

Душа еще чуть-чуть поноет и пройдет.

Ведь ты ж мужик, а мужики все – паразиты,

И мой сейчас, небось, подвыпивши, придет.


Сбитый летчик


Умелым летчиком был ты,

А я боялась высоты,

Но замирала в облаках,

Про все забыв в твоих руках.


Луна катилась в вышине,

И ты шептал на ухо мне,

Что будем вместе мы всегда,

Но я не верила тогда.


Короче, точка.

В блокноте строчка —

Как ошибалась я, мой малыш.

Ты – сбитый летчик,

Ты – сбитый летчик

И больше в небо не улетишь.


Короче, точка.

Прошла та ночка.

Теперь на сердце

Покой и тишь.

Ты – сбитый летчик,

Ты – сбитый летчик

И больше в небо не улетишь!


Совет мой будет очень прост —

Ты не считай на небе звезд,

А на земле твои следы —

Лишь путь от счастья до беды.


Зачем же снится мне опять,

Что учишь ты меня летать?

И, просыпаясь, я боюсь,

Что снова с облака сорвусь.


Не летай выше облаков


(фрагмент автобиографической прозы)


Было это не так уж и давно, но и не так уж и недавно. Многие еще помнят время, когда в магазинах не было ни вещей, ни продуктов. Зато в бесплатных городских туалетах можно было прикупить все, что хочешь, – от импортного свитерка до солнечных очков. Правда, был страх – как нагрянет милиция, как заберет всех – кто продает и кто покупает


В общем, мечтой каждого москвича были валютные «Березки». Окна этих магазинов были плотно зашторены, и тем, у кого не было бумажек, странно называвшихся сертификатами, узнать, что же продается в этом зашторенном раю, было невозможно


У меня была подружка Люська, а у Люськи эти сертификаты откуда-то были. Иногда она брала меня с собой за покупками. Я никогда не была особенно завистливой, но импортную кофточку, конечно, ужасно хотелось. Да что там кофточку, хотелось всего на свете, потому что ничего тогда у меня не было


В нашей с Люськой школе обучали машинописи и стенографии, я уже умела очень быстро и грамотно печатать и устроилась работать машинисткой в редакцию толстого литературного журнала


Каждое утро я приходила в машбюро. Начальница Варвара Васильевна уже резала ломтиками антоновское яблочко, заливала его кипяточком и пила этот кисленький напиток, чтобы после вчерашней серьезной выпивки голова не болела. Себе на перепечатку Варвара обычно брала стихи – там строчки коротенькие. А мне давала романы без абзацев


Мне работа очень нравилась, потому что в машбюро постоянно заходили настоящие писатели и поэты. Когда материал был нужен срочно, они сами диктовали, а потом еще шоколадку оставляли


Однажды смешно получилось. Я под диктовку печатала большую повесть. И пока печатала, героев этой повести всем сердцем полюбила и за судьбы их переживала. А писатель диктовал и радовался, что из глаз машинистки слезы на клавиши капают – значит, трогает материал, забирает


И вдруг события повести приводят к гибели одного из героев. У меня прямо сердце упало, я перестала печатать, замотала головой


Писатель сразу не понял, что со мной, говорит: «Ларисочка, ты что? Давай, давай, детка! Времени мало. Материал надо срочно в номер сдавать»


А я ему: «Не буду я дальше печатать, если Олега (так звали того героя) в живых не оставите»


Писатель сначала засмеялся, а потом рассердился: «Не выдумывай, пиши, как я говорю. Так надо, Иначе не интересно»


Я стала снова печатать. Писатель ходил по машбюро, диктовал, посматривал на часы. Осталось совсем немного – четыре всего странички. Как раз успеют сдать в набор. Печатала я очень быстро, странички получались чистенькие, без ошибок и опечаток. Наконец последний абзац, точка, шоколадка – спасибо, Ларисочка, – и бегом побежал писатель по коридору, – за подписью к главному редактору


Я сидела и размышляла – рассказать или нет Варваре Васильевне, что не стала я печатать, что Олег погиб. И вообще, с какого-то момента писателя не слушала, а печатала сюжет, который придумывала сама – что Олег остался жив, и вообще жизнь его сложилась очень счастливо – женился он на любимой красавице, и стал журналистом-международником, и купил себе «Волгу», и пошел однажды вместе со своей красавицей в «Березку», и купил ей там свитер импортный и солнечные очки


Как раз к концу диктовки я успела все это насочинять


Рабочий день кончался. Варвара опять пила свою кислятину – наверно, за весь день голова так и не прошла. А уже новая четвертинка из сумки выглядывала


Я закрыла машинку, чтоб не запылилась, и так, ничего не рассказав, собралась и поехала в институт


Я училась в педагогическом на учительницу русского языка и литературы. Никакой учительницей я быть не собиралась, просто в педагогический было поступить полегче. В школе я училась плохо – в аттестате зрелости не было ни одной четверки – только тройки. До сих пор у меня дома хранится школьная характеристика, в которой написано, что Лариса Рубальская обладает средними умственными способностями, занималась нерегулярно и с трудом окончила одиннадцать классов


Правда, сочинения мои всегда читали всему классу вслух, но все равно ставили тройки за неправильный подход к теме


На следующее утро я, как всегда, пришла в машбюро и попросила у Варвары ее кислятинки попить – у меня тоже болела голова – боялась, что за вчерашнюю проделку меня с работы выгонят


В середине дня с машбюро вошел тот писатель. Я замерла. Он подошел и положил передо мной узенькую серую коробочку: «Это тебе». Я открыла – заграничная авторучка с золотым перышком. И тут писатель сказал такие слова: «Ты, Лариса, будешь писать. У тебя литературный дар. Конечно, я должен был бы попросить главного, чтоб он тебя наказал. Ты сорвала номер. Но то, как ты это все придумала, остановило меня. Понимаешь, ты усвоила стиль, лексику, манеру. Если бы кто-то посторонний читал, ни за что бы не догадался, что этот кусок написан не мной. Я читал это жене, она не поверила, что девочка-машинистка могла так написать. И, самое смешное, она была рада, что ты изменила судьбу героя. Ведь я так и оставил. Только про „Березку“ выкинул. Пиши, у тебя получится»


Люськина мать работала в гастрономе – завсекцией. К ней с черного хода ходили всякие важные люди. Я их называла «всевозможные вельможи». И вот один вельможа, всегда приходивший за главным дефицитом – копченой колбасой, узнал, что дочка его благодетельницы машинисткой в какое-нибудь хорошее место устроиться хочет. И вельможа предложил устроить Людмилу машинисткой за границу. Он был очень большой шишкой, и уже через два месяца Люська присылала мне письма из знойной страны Марокко


Люська прожарилась на африканской жаре всего год с небольшим. Она вернулась сильно загоревшая, мне подарила три моточка сиреневого мохера – на шапку и шарфик


Она рассказала мне, что в Марокко за ней ударял один водитель из нашего посольства, а его жена об этом узнала, устроила скандал, и Люську отправили в Москву. Но Люська не очень-то и переживала, потому что соскучилась по березкам. Я удивилась – Люська никогда не была натурой романтичной. А она засмеялась и говорит: «Да не по тем березкам, которые и лесу растут, а по тем, где на валюту шмотки продаются»


В воскресенье Люська пришла ко мне – мы собирались в кино – в необыкновенно красивом пальто из мягкой кожи с меховым воротником


– Лайка-лама, – пропела Люська, довольная произведенным впечатлением. – Вчера в «Березке» купила


Как же мне хотелось такое же! Но ничего такого мне в ближайшей перспективе не светило


А наутро как всегда: машбюро – институт, и так день за днем


Недалеко от дома, где я тогда жила, был рыбный магазин. А рядом с ним кафетерий. И в день получки я устраивала себе праздник – заходила в этот кафетерий и покупала себе угощенье – два бутерброда со шпротным паштетом и стакан сливового сока, всего сорок копеек


Конечно, там были лакомства и подороже – бутерброды с дорогой севрюгой и апельсиновый сок. Но ничего такого на зарплату машинистки я себе позволить не могла. Иногда я думала: вот окончу институт, разбогатею и однажды куплю здесь себе все самое дорогое


Когда я была маленькой, бабушка мне часто говорила смешные пословицы: каждый сверчок знай свой шесток. Или: не летай выше облаков, не встань на точку дураков


Я бабушку слушала и запоминала. Я вообще многому научилась у бабушки – у нее был очень быстрый ум, она читала толстенные книги, меня заставляла. Конечно, можно было неинтересные места пропускать, но бабушка заставляла подробно все пересказывать, и еще выписывать непонятные слова, и в словарях искать их значение. Если все это не выполнишь, подзатыльник такой получишь, что не обрадуешься. Запомнила я тогда на всю жизнь про сверчка и точку дураков. Спасибо, бабушка


В юности мне жизнь представлялась лесенкой. Вот я стою где-то внизу, вот – на третьей ступенечке, вот – на двенадцатой. И так потихонечку – вверх, вверх


Окончила я институт, а учителей в школах больше, чем учеников. И что толку, что всего Пушкина и Маяковского я наизусть выучила, в школе все равно работы нет. Что ж получалось – сверчок есть, а где ж шесток?


Шесток подыскала мама. Однажды она прочитала в газете, что производится прием на курсы японского языка. Вот мама и говорит: «Иди, Ларис, учи. У тебя голова устроена как-то необычно, ты одолеешь. А потом и работу хорошую найдешь»


Где-то на горизонте показалось чудо – лайка-лама – мечта, одним словом. Японский язык я запоминала быстро, уже научилась тарахтеть на нем довольно бойко я даже распевала нехитрые песенки


Меня взяли на работу в представительство одного японского телеканала. Работа мне очень нравилась – встречи, интервью, съемки. Шеф был мной доволен и однажды за удачно подготовленный материал и классный перевод выдал мне зарплату в сертификатах. Это было целое неземное богатство. Мы пошли с мамой в «Березку» – ей купили кофточку, а мне солнечные очки


Лесенка моей жизни вела все выше и выше. Появились новые знакомые. Иногда я бывала в ресторанах, на театральных премьерах


Однажды, как раз был день зарплаты, я шла в театр за билетами на премьеру мимо того самого кафетерия. В памяти всплыла старая мечта о дорогих бутербродах и апельсиновом соке. Сейчас я могла всем этим угостить хоть десять человек


У прилавка передо мной стояла девочка, похожая на меня в возрасте поры бутербродов со шпротным паштетом


Она протянула продавщице свои сорок копеек и попросила: «Два со шпротным и сливовый сок, пожалуйста»


Я смотрела на девочку и думала – как все похоже! И в голове у нее, наверно, то же, что когда-то было у меня. Ничего, девочка, все у тебя будет. Жалко только, что в обмен на молодость


Подошла моя очередь. Я улыбнулась, кивнула на севрюгу и конус с апельсиновым соком. Продавщица назвала цену. Я полезла в сумку за кошельком, но кошелька не было. Я поискала еще раз по всем отделениям – нет! Неужели потеряла! Там столько денег! Сунула руку в карман, между прочим, лайкового пальто. Нащупала там мелочь, выгребла, сосчитала. Не может быть – ровно сорок копеек. Ровно на два бутерброда со шпротным паштетом и один стакан сливового сока. Сверчок удобно уселся на свой шесток и весело мне подмигнул. Я извинилась перед продавщицей и сделала новый заказ


Возвращаясь на работу, я думала о жизни, о славе, о деньгах. И вспомнила свою умницу бабушку. И пословицу: не летай выше облаков!


Вот так все и вышло. Жизнь сама мне указала, где мой шесток


Кошелек, между прочим, преспокойно лежал у меня на рабочем столе. Полный денег


Выше облаков я больше не летаю. Кстати, между прочим, я очень боюсь самолетов. Может быть, потому, что они летают выше облаков?


ВСЕ БЫЛО, КАК ПОЛОЖЕНО


Все было, как положено


Все было, как положено и как заведено,

Но утро непогожее с бедою заодно.

Расстались по-хорошему – он вовсе мне не враг.

Все было, как положено, да вышло все не так.


Все было, как положено, от счастья в стороне.

Казалось невозможным мне, что вспомнит обо мне.

Клубилась пыль дорожная любви ушедшей вслед.

Все было, как положено, когда надежды нет.


Все было, как положено, – жила и не ждала.

Но речка заморожена до первого тепла.

Пустое да порожнее заполниться должно.

Все вышло, как положено и как заведено.


Забытые истины


В предчувствии снега сады задремали

Под вялыми листьями.


В предчувствии снега луч солнца прощальный

Блеснул и погас.

А мы с опозданьем с тобой открывали

Забытые истины,

Как будто не знали, что все эти тайны

Открыты до нас.


В предчувствии грусти наш путь через полночь

Туманами выстелен.

В предчувствии грусти все точки расставить

Давно бы пора.


И, может, напрасно зовем мы на помощь

Забытые истины,

Ведь нет у любви ни законов, ни правил,

Любовь не игра.


А может, не стоит нам думать о снеге

За зимами быстрыми.

Горячее солнце вновь землю согреет,

Пройдет без следа.


А может, не стоит нам думать о грусти,

Мы поняли истину.

Чтоб солнца дождаться, нам надо с тобою

Прожить холода.


Невеселая пора


Невеселая пора – осень поздняя,

И в ушедшее тепло нам не верится.

В серых тучах так редки неба просини,

И они-то с каждым днем реже светятся.


Торопливые слова в строчки сложены,

Листьев вялых перелет стайкой рыжею.

И проходим мы с тобой вдоль по осени,

И надеется любовь – может, выживет.


Не спеши произносить слово горькое,

Пусть горячая обида остудится.

Лужи стынут по утрам льдистой коркою,

И печальная пора позабудется.


Осиновый огонь


Огнем горит любовь,

Осиновым огнем,

Оранжевым огнем,

Осенним наважденьем.

Давай от вечных слов

Немного отдохнем,

Над пламенем осин

Дождя сопровожденье.


Осиновый огонь – причуда сентября,

Каприз последних дней

Сгорающего лета.

А если навсегда

Осины отгорят,

То ты прошедший дождь

Не обвиняй за это.


Невольница-любовь

В плену огня осин,

В плену у перемен,

Случайных, неизбежных.

Но ветер налетел,

Осины погасил,

И в пламени осин

Сгорела наша нежность.


Признание в любви


Звезды, падая, качают ветки сада,

Я спою тебе сегодня серенаду.

Догорел закат пожаром,

Искры звезд взметнул в ночи,

Только не молчи, моя гитара.

Моя гитара, ты не молчи.


В миг цветенья и в пору листопада

Буду петь я под балконом серенады.

Мне поможет способ старый

Подобрать к тебе ключи,

Только не молчи, моя гитара,

Моя гитара, ты не молчи.


Сколько окон слушать пенье распахнулось,

Только ты от серенады не проснулась.

Видно, я тебе не пара,

Мед любви порой горчит.

Только не молчи, моя гитара,

Моя гитара, ты не молчи.


Орешник


Напоминаньем дней ушедших,

Живущих рядом где-то,

Зазеленел в лесу орешник

К концу весны, к началу лета.


Нам не найти тропинок прежних,

Тепло сменилось на прохладу.

Но тянет ветки к нам орешник,

И ничего уже не надо.


Мы дни торопим в вечной спешке,

Но память путаем напрасно.

Вернул друг другу нас орешник,

И это все-таки прекрасно.


В первый раз


У нас все будет, как в кино, —

Свеча и свет погашенный.

Качни на донышке вино

И ни о чем не спрашивай.

Испуг твоих коснется глаз,

Поможет хмель отчаяться.

Со всеми это в первый раз

Когда-нибудь случается.


Не так все страшно, не грусти

И не терзай вопросами.

За смелость рук меня прости,

Прости, что сделал взрослою.

Свет звезд ночных уже погас,

В окне рассвет качается.

Со всеми это в первый раз

Когда-нибудь случается.


Домой вернешься на заре,

Наврешь чего-то маме ты

И обведешь в календаре

Кружком денечек памятный.

В кино закончится сеанс,

Но ни к чему печалиться —

Со всеми это в первый раз

Когда-нибудь случается.


Нахал


Я как-то отдыхала

В объятиях нахала.

Он мне словами голову кружил.

Балдела я от счастья,

Душа рвалась на части,

А он шептал: «Ну что ты так дрожишь?»


И были так желанны

Горячих глаз каштаны.

Я жизнь свою поставила на кон.

Но был недолгим праздник,

Цветы завяли в вазе,

И оборвался мой недолгий сон.


Оборванным сюжетом,

Куплетом недопетым

Досталась мне на память эта ночь.

Я отравилась ядом

Каштанового взгляда,

И никаким лекарством не помочь.


Но я не стала злее

И вовсе не жалею,

Что жизнь свою сломала об него.

А то, что я вздыхала

В объятиях нахала —

Так то любовь. И больше ничего.


Ты полюбил другую женщину


Ты полюбил другую женщину —

Такие горькие дела.

Что в нашей жизни будет трещина,

Я совершенно не ждала.

И мне не верится, не плачется,

Я даже злиться не могу.

За что относится захватчица

Ко мне, как будто бы к врагу?


Ведь я звоню совсем не часто вам

И не затем, чтобы отбить.

Я даже рада, что вы счастливы.

Мне просто трудно разлюбить.

Как в нашей жизни все намешано!

И справедливо не всегда.

Ты полюбил другую женщину,

А мне от этого беда.


Помогут годы или месяцы.

А может, я надеюсь зря.

«Да он вернется, перебесится», —

Мне все подруги говорят.

Прости мне, небо, душу грешную,

Видала я в коротком сне,

Что, разлюбив другую женщину,

Ты возвращаешься ко мне.


Муха


Обидели муху, обидели.

В ней просто букашку увидели.

Подумаешь, муха!

Накрыли ладонью —

Ни слуха, ни духа.


Расстроена муха, расстроена,

Жужжит она с силой утроенной.

Заметили муху.

Отметили муху.

Летит она ввысь,

Ни пера ей, ни пуха.


Везучая муха, везучая,

В слона превратилась могучего.

Подумаешь, муха!

Обычная муха!

В слона превратилась не только по слухам.


Обидчики муху обидели,

Что станет слоном – не предвидели.

Подумаешь, муха!

Обычная муха!

Накрыла их лапой – ни слуха, ни духа!!!


Курортный роман


Там, в кипарисовой аллее,

Закат украсил летний зной.

Вы, о любви слова жалея,

Молчите пристально со мной.


Во взгляде вашем знак вопроса,

Шаги по гравию шуршат.

И прилетают альбатросы

Молчанье наше нарушать.


Сидеть в тени за чашкой кофе

Хоть вечность с вами я хочу.

У вас такой прекрасный профиль,

А про анфас я промолчу.


Страницы наших биографий

Зальет недолгий солнца свет.

Пейзаж курортных фотографий

С годами так теряет цвет…


И, может, я пишу напрасно

На оборотной стороне —

Я – третий справа в майке красной.

Не забывайте обо мне!


* * *


Мне тридцать лет, а я не замужем.

Как говорят, не первой свежести.

А в сердце чувств такие залежи,

Такой запас любви и нежности!


Моим богатством нерастраченным

Так поделиться с кем-то хочется.

«Да на тебе венец безбрачия», —

Сказала мне соседка-склочница.


Молчала б лучше, грымза старая,

Да помогла б мне с этим справиться.

Все говорят, я девка статная,

И не дурна, хоть не красавица.


Как вкусно я варю варение,

Как жарю кур с румяной корочкой!

И кто б мне сделал предложение,

Не пожалел бы ну нисколечко!


Тут заходил один подвыпивший.

Жену с детьми отправил к матери.

Час посидел, мне душу выливши,

Потом ушел. Дорога скатертью.


А скоро праздники подкатятся.

Пойду к подружкам на девичник я.

Вчера себе купила платьице,

Не дорогое, но приличное.


Надену лаковые лодочки,

Войду в метро, как манекенщица.

Потом с девчонками, под водочку,

Нам, может, счастье померещится.


На платье ворот в белых кружевах,

И в нем такая я красавица!

Подружки обе, хоть замужние,

Но, в общем, тоже несчастливые.


Мужья их в доме гости редкие.

Один – моряк. Все где-то плавает.

Другой встречается с соседкою.

Но дети есть, а это – главное.


Я им твержу – терпите, девочки.

Какие есть – а все ж мужья.

И в платье новеньком, с отделочкой,

Одна домой отправлюсь я.


И у метро куплю у тетеньки

Три ветки в бусинках мимоз.

Уткнусь лицом в букетик желтенький

Так, чтоб никто не видел слез.


Мне говорят – с твоей-то внешностью

Ну что такого в тридцать лет?

И кружат в сердце вихри нежности,

Как майских яблонь белый цвет.


Пионерский лагерь


Пацан из гипса, к небу горн,

И муравьи ползут из трещин.

Садится солнце за бугор,

На ужин нам пирог обещан.


Мы нижем бусы из рябин

И шепчем страшные секреты.

Волшебник добрый, Аладдин,

Прощался с нами в это лето.


Мы знаем все уже про джаз,

Зовем друг дружку стариками,

И вырастает что-то в нас,

Топорща майки бугорками.


Уже к мальчишкам интерес,

Кудрявых просто не хватало.

Осуществляющим ликбез

Был Мопассан под одеялом.


Французский фильм «Фанфан-Тюльпан»

Привез механик по ошибке

И загораживал экран,

Когда там целовались шибко.


На фотографии смешной

На фоне знамени с призывом

Та, что была когда-то мной,

В том, пятьдесят восьмом счастливом…


Горит открытый честный взгляд,

И сердце жаркое Тимура.

Все было столько лет назад,

Чего вдруг вспомнила, как дура?


При чем здесь гипсовый пацан?

Ведь все меняется с годами…

А просто фильм «Фанфан-Тюльпан»

Вчера был по второй программе.


Как юных дней недолог срок...


Закрой глаза и уплыви

На старом плотике любви

В тень той черемухи шальной,

Где ты была нежна со мной.

Где ночь упала черной масти,

Где я тебе шептал о счастье.

Как ты мне верила тогда!

Куда же делось все, куда?


Как юных дней недолог срок!

Летящий почерк, пара строк,

В твоих запутанных словах

Любовь забытая жива.


Страницы лет переверни и верни былые дни,

И мы останемся одни и свет погасим.

Вокруг черемуховый цвет,

И нам с тобой по двадцать лет,

Я, как тогда, опять тебе

Шепчу о счастье.


Не думай, что там впереди,

К гадалкам тоже не ходи.

Пускай трамвайчик нас речной

Прокатит по Москве ночной.


Опять мне что-нибудь наври

И виновато посмотри,

Как в те счастливые года.

Куда же делось все, куда?!


Моя душа настроена на осень...


Моя душа настроена на осень,

Гостит печаль на сердце у меня.

Опять часы показывают восемь —

Короткий миг сгорающего дня.


В тот день в саду проснулись хризантемы

И были так беспомощно-нежны… —

Когда вы вдруг коснулись вечной темы,

Я поняла, что вы мне не нужны.


Открыт мой белый веер

Сегодня не для вас.

Я укорять не смею

Прохладу ваших глаз.

Быть нежной вам в угоду

Я больше не могу.

Вы цените свободу?

Что ж, я вам помогу.


Я тороплю мгновенья к листопаду,

К холодным дням мгновенья тороплю.

Я вас прошу, тревожиться не надо.

Мне хорошо, но я вас не люблю.


Хрустальный дождь рассыпан по аллеям,

Вздохнете вы – погода так скверна!

А я, мой друг, нисколько не жалею,

Что прошлым летом вам была верна.


Вернулась грусть


Снег весенний, потемневший —

Солнце к снегу прикоснулось.

Все казалось отболевшим.

Но вернулась боль, вернулась.


Мы с тобой уже не в ссоре,

Нет ни встреч и ни прощаний.

В город маленький у моря

Прилетит воспоминанье.


Не в сезон – в начале марта

Я приду на пляж забытый,

Прошлогодние приметы

Я у моря прошу —

Прошлогодние свиданья,

Прошлогодние надежды,

Прошлогодние печали

Вспоминаю и грущу.


Зимовала, горевала,

Приучила сердце к грусти,

Но не думала, не знала,

Что вернется, не отпустит.


Здесь, у моря, вспоминаю

Про прошедшее тепло

И с надеждой понимаю,

Что не все еще прошло.


На сеновале


Мы с тобой на сеновале

В небе звездочки считали,

И летели с неба звезды,

Сеновал поджечь грозя.

Мы с тобой на сеновале

Два желанья загадали

И узнали слишком поздно,

Что загадывать нельзя.


Стороной пролетели тучи,

Стороной прошумели ливни,

Стороной прогремели грозы,

Нам дождиночки ни одной.

Может, все бы сложилось лучше,

Может, были бы мы счастливей,

Если б в небе июльском звезды

Не летели бы стороной.


Мы с тобой на сеновале

Вспоминали, горевали

И слова к хорошей песне

Все придумать не могли.

Мы с тобой на сеновале

Даже не подозревали,

Что о пламя звезд летящих

Мы сердца не подожгли.


Хочу продолженья!!!


Ты подуй на окно

Теплым облачком пара,

Нарисуй на стекле

Распрекрасный дворец.

И к истории грустной с названием старым

Измени ты названье

И придумай счастливый конец.


Ветер листья срывает, срывает,

И над нами несется круженье.

Но счастливых концов не бывает,

Продолженья хочу, продолженья.


Пусть ресницы дрожат

Над заплаканным взглядом,

Ты запутай сюжет,

Хочешь, новых героев введи.

Многоточье поставь, только точки не надо.

Ты закончи, дорогой,

И меня за собой уведи.


Разлука для любви


У моей тоски есть причина —

Нас с тобой судьба разлучила.

Разлучила нас ненадолго,

Я, пока ждала, вся продрогла.


Прожужжала уши подружкам,

Что мне без тебя очень скушно,

Торопила дни и минуты,

Ты меня забыл почему-то.


Разлука для любви,

Как ветер для огня.

Разлучник-ветер дул,

И ты забыл меня.

Разлучник-ветер дул,

Огонь любви погас,

А может, ничего

И не было у нас.


За окошком дождь бьет по лужам,

В зеркало смотрюсь – чем я хуже?

Может, что не так говорила?

Может, все сама натворила?


Может, ты при встрече случайной

Спросишь, почему я печальна?

Что тогда тебе я отвечу?

Что обиды время не лечит.


Эпизод


Ну и что из того, что мы ездили вместе на юг

И уснули вдвоем в пене волн на морском берегу?

Мне не нужен совет всех моих драгоценных подруг.

Я заставить себя, чтоб тебя полюбить, не смогу.


Ты не герой

Из моего романа,

Ты не герой,

Ты просто эпизод.

А мой герой,

Он поздно или рано

Ко мне придет,

Он все равно придет.


Ты, конечно, звони, я тебя рада слышать всегда.

Как-нибудь заходи, мне с тобой рядом очень тепло.

Если можешь, пойми: просто то, что случилось тогда,

На морском берегу, превратиться в любовь не смогло.


Арифметика простая


Я к тебе дорогу знаю,

Но идти не тороплюсь.

Все сижу да вычисляю —

Где твой минус, где твой плюс.

Снова вишня расцветает,

Белый май кипит в саду.

Арифметика простая,

Да ответа не найду.


Плюс на минус – будет минус,

Минус к плюсу – будет плюс.

Я б к тебе поторопилась,

Да боюсь, что ошибусь.


Всем суббота с воскресеньем,

У меня одни дела.

В вычитаньи и сложеньи

Я все время провела.

В синем небе птичьи стаи,

Ветер кружит вишни цвет.

Арифметика простая,

Да не сходится ответ.


Плюс на минус – будет минус,

Минус к плюсу – будет плюс.

Я б к тебе поторопилась,

Да боюсь, что ошибусь.


Небо тучами покрылось,

Дождь грозит: вот-вот прольюсь.

Ты во мне заметил минус,

Зачеркнув при этом плюс.

Ты ребром вопрос поставил:

Мол, душою не криви.

Арифметика простая

Не годится для любви.


Боярышник


Боярин и боярыня под липой пили чай.

А юная боярышня идет, в глазах печаль.

И рвет цветы рассеянно

С куста, по одному.

Заметно, что рассержена,

Неясно – почему?


Боярышник цветет,

Ему цвести пора.

И суженого ждет

Боярышня с утра.

На щеках румяный цвет,

Восемнадцать жарких лет.

Сердито ждет,

А он все не идет.


Коса с годами таяла,

Сад грезил о следах.

Надежда не оставила

Боярышню в годах.

Настало утро вешнее,

Как много лет назад.

Окно не занавешено,

В окне сердитый взгляд.


Боярышник цветет,

Ему цвести пора.

И суженого ждет

Боярышня с утра.

Уж давно пора прийти —

Два годка до тридцати.

Сердито ждет,

А он все не идет.


Колючками топорщится

Боярышника куст.

Она сердито морщится,

А сад, как прежде, пуст.

«Не злись, – твердят подружки ей,

– Тогда пройдет печаль».


Боярышник цветет,

Ему цвести пора.

И суженого ждет

Боярышня с утра.

На щеках румяный цвет,

Не узнаешь, сколько лет.

С улыбкой ждет,

И суженый идет.


Не ищите, друг мой...


Почуяв горький привкус осени,

Сгорает лета карнавал.

Еще деревья не набросили

Своих багряных покрывал.


Еще дожди не занавесили

Былого лета благодать,

А почему мне так невесело,

Вы не старайтесь угадать.


Не ищите нужных интонаций,

Не ищите подходящих слов,

Не ищите дом в тени акаций,

Там закрыты двери на засов.


Не права? – быть может, не взыщите,

Ничего я сделать не могу.

Не ищите, друг мой, не ищите

Васильки на скошенном лугу.


Я верю, вы грустите искренне

И не скрываете тоски.

Друг другу мы не стали близкими,

Хоть и бывали так близки.


Лиловый дым плывет колечками.

А вам, мой друг, к лицу страдать.

Как буду раны я залечивать,

Вы не старайтесь угадать.


Мне все равно


Приходишь ко мне, когда хочешь,

Обид на тебя не коплю.

На части разорванной ночью

Тебя я украдкой люблю.


Поспешно тебя обнимаю,

Целую тебя на бегу.

Я все про тебя понимаю

И все же понять не могу.


Мне все равно, женат ты или холост,

Хочу я слушать твой негромкий голос,

Мне все равно, кем для меня ты станешь

И сколько раз и с кем меня обманешь.


На время ты смотришь с опаской

И вечно куда-то спешишь.

Твои скоротечные ласки

От этого так хороши!


Тебе это кажется странным —

Я в сети тебя не ловлю,

Не строю коварные планы,

А просто бездумно люблю.


Мне все равно, женат ты или холост,

Хочу я слушать твой негромкий голос,

Мне все равно, кем для меня ты станешь

И сколько раз и с кем меня обманешь.


Изменим мы что-то едва ли,

И надо ли что-то менять?

Цветы твои утром завяли,

Когда ты ушел от меня.


Под музыку летнего ливня,

Под солнцем, взлетающим ввысь,

Ушел от меня торопливо

В свою непонятную жизнь.


Так и быть...


Ты мне сказал: «Куда ты в дождь?

И ночь такая темная!»

От слов твоих то в жар, то в дрожь

Меня бросало, помню я.


«Не уходи», – ты мне сказал

И ложкой чай помешивал.

Я, посмотрев в твои глаза,

Произнесла насмешливо:


«Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть.

Твой застенчивый взгляд голубой

Обещает так жарко любить.

Не единственный ты, а любой,

А меня так непросто забыть.

Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть».


Мерцала бледная звезда,

Последняя, печальная,

Не понимала я, куда

Я в эту ночь причалила?


Все понимает голова,

А сердце бьется бешено.

Но я опять свои слова

Произнесла насмешливо:


«Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть.

Твой застенчивый взгляд голубой

Обещает так жарко любить.

Не единственный ты, а любой,

А меня так непросто забыть.

Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть».


Ты на рассвете задремал

И видел сон таинственный.

И сам не знал, что ночью стал

Ты для меня единственным.


И я молила небеса

Простить мне душу грешную.

Но, посмотрев в твои глаза,

Я вновь скажу насмешливо:


«Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть.

Твой застенчивый взгляд голубой

Обещает так жарко любить.

Не единственный ты, а любой,

А меня так непросто забыть.

Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть».


Последний бал


Тронь, скрипач, смычком струну.

Звук разбудит тишину,

И грянет бал ночной,

Летящий и шальной.

К нам звезда летит в ночи,

Эта ночь нас разлучит,

С тобой в последний раз

Танцуем мы сейчас.


Ах, ночка, чаро-чародейка, не спеши,

К рассвету не спеши.

Разлука, мука и злодейка, боль души,

Разлука, боль души.


Все растает, как мираж,

И последний танец наш,

И скрипок нежный звук,

И нежность глаз и рук.

Будь что будет – все судьба.

Ты ночной запомни бал.

В шатре ночных огней

Ты даришь танец мне.


Ну и что ж?


Я уже ничего не ждала,

Начала привыкать к одиночеству.

Намекнули, грустя, зеркала:

Представляйся по имени-отчеству!

Мексиканские фильмы любя,

С героинями плакала поровну.

Но когда увидала тебя,

Жизнь рванула в обратную сторону.


Ну и что, что обжигалась

И не очень молода.

От ожогов не осталось

В моем сердце ни следа.

Обжигалась, что ж такого?

Это с каждым может быть.

Я еще сто раз готова

Обжигаться и любить.


Все забытые вспомнив слова,

Молодой я вдруг стала по-прежнему.

Снова кругом пошла голова,

Переполнившись мыслями грешными.

Как сладка мне ночей кабала,

Как к утру расставаться не хочется.

Намекнули, смеясь, зеркала:

Рановато по имени-отчеству.


Такая карта мне легла


Я так часто была не права

И не те говорила слова,

Я бывала не там и не тем,

Я запуталась в море проблем.

За свои я платила грехи,

Уходили к другим женихи.

Я ходила к гадалке, она

Мне сказала: «Ты будешь одна».


Такая карта мне легла,

Такая доля выпала,

Я так хотела стать другой,

Да, видно, не могу.

Я по теченью не плыла,

Но все ж на берег выплыла,

И ты меня, любимый, ждал

На этом берегу.


Я в твоих растворяюсь глазах,

Я боюсь оглянуться назад,

Заметаю я в прошлое след,

Где проснусь – а тебя рядом нет.

Ты не спрашивай, с кем я была,

Я тебя и с другими ждала,

И когда я была не одна,

Я тебе оставалась верна.


Не замужем!..


Я замуж никогда не выходила,

Вернее, выходила тыщу раз.

Женатых я из дома уводила,

Не замечая жен горючих глаз.

Любила, наряжалась, растворялась

В их жизнях без остатка и конца.

Но как-то вышло так, что я осталась

Без свадебного платья и кольца.


Не замужем, не замужем,

Хоть и давно пора.

Не замужем, не замужем,

Проиграна игра.

Не замужем, не замужем,

Не мил весь белый свет.

И побывать мне замужем

Уже надежды нет.


Порой мои замужние подруги,

Сочувственно вздыхая, мне звонят,

Но, помня мои прошлые заслуги,

В свой дом зовут не очень-то меня.

Одна проснусь я на Восьмое марта,

Сама себе букет мимоз куплю.

Ох, жизнь моя – проигранная карта,

И никого я больше не люблю.


Белый китель


Над спящим морем ночь рассыпала светила,

Луна блестела, волна кипела,

А на меня любовь волною накатила.

И ныло тело, а сердце пело.

Вы поднялись к себе на мостик капитанский,

Даль изучали горящим взглядом.

Вы только в море влюблены,

В порывы ветра, в плеск волны,

И вам не важно, кто с вами рядом.


Ваш белый китель, капитан,

Предмет моих сердечных ран.

Я понимаю, что пропадаю,

Я пропадаю, капитан.

И вы простите, капитан,

Мне сильный натиск и таран,

Я так страдаю. Я пропадаю.

Меня спасите, капитан.


Незваной гостьей поднимусь я к вам на мостик.

И вы за дерзость меня простите.

Не задавайте мне, пожалуйста, вопросов.

Снимите китель и обнимите.


А завтра мы к далекой пристани причалим,

И я вас больше нигде не встречу.

Вы, капитан, моя печаль,

Любви и нежности причал.

И я не верю, что время лечит.


Как никогда


Закатился серебряный месяц

В розоватый холодный рассвет.

Утро легкие росы развесит

В задремавшей, примятой траве.

Мы с тобой все решили, любимый,

Нам советы ничьи не нужны.

Одинокие грустные зимы

Будут, как никогда, холодны.


Как никогда, как никогда

Нагонит рано холода,

Как никогда, как никогда

Студеный ветер.

Как никогда, как никогда

На небе утреннем звезда

Как никогда, как никогда

Печально светит.


Мы в трех соснах с тобой заблудились

Среди горьких, никчемных обид.

Дни хорошие скоро забылись,

Память долго обиды хранит.

Никогда нам не быть больше вместе,

За семь бед есть один лишь ответ.

Ах, как жаль, что серебряный месяц

Закатился так быстро в рассвет.


Случайная связь


В той компании случайной

Были мы немного пьяны

И, от всех закрывшись в ванной,

Целовались долго, тайно.

А потом так получилось,

Что любви гремучим ядом

Мы с тобою отравились

И проснулись утром рядом.


Случайные связи

Обычно непрочны,

Случайные связи

Обычно на раз.

А нас этой ночью,

Случайною ночью

Связала навечно

Случайная связь.


Без обид и обещаний,

Без вопросов и ответов

Просто рядом мы лежали

В бликах позднего рассвета.

Без упреков и без фальши,

Все забыв о жизни прежней.

А что будет с нами дальше,

Знал лишь ангел пролетевший.


Западня


Не в свои я села сани,

Не хочу судьбы такой.

Умный муж мой вечно занят,

А года текут рекой.


А сосед такой красивый,

Он к любви всегда готов.

И была я с ним счастливой

В ту недолгую любовь.


Ничего себе, ситуация,

Муж пришел, а ты у меня.

Эта сложная комбинация

Называется западня.


Как два выстрела, два взгляда.

Это ж надо – так смотреть!

Где мне взять немножко яда,

Чтоб глотнуть и умереть.


У подруг моих годами,

Как во тьме, живут мужья.

Как обеими ногами

В западню попала я?


Ничего себе, ситуация,

Муж пришел, а у ты меня.

Эта сложная комбинация

Называется западня.


Бьюсь, как пойманная птица,

Не пойму, что делать мне.

Надо ж было очутиться

В этой страшной западне.


Что искать во мне причины?

Я жила, судьбу дразня.

Вы же взрослые мужчины,

Разберитесь без меня.


Двойная жизнь


Как долго я была одна…

Жила, забытая судьбою.

Сюжет несбыточного сна —

Вдруг в жизнь мою ворвались двое.


И я хожу от дома к дому,

От одного хожу к другому,

Сжигают сердце два пожара,

Я их никак не потушу.

И я хожу от дома к дому.

От одного хожу к другому.

Я так боюсь небесной кары,

Грешу, и каюсь, и грешу!!!


Всю ночь шел дождь, к утру затих,

Рассвет подкрался осторожно.

А то, что я люблю двоих,

Понять, наверно, невозможно.


И я хожу от дома к дому,

От одного хожу к другому,

Сжигают сердце два пожара,

Я их никак не потушу.

И я хожу от дома к дому.

От одного хожу к другому.

Я так боюсь небесной кары,

Грешу, и каюсь, и грешу!!!


Две радости, две страшных лжи,

Душа, разбитая на части.

Моя судьба – двойная жизнь,

Двойная боль, двойное счастье.


Страшная сказка


Были парни у меня тихие да скромные.

Кто цветочек принесет, с кем схожу в кино.

Но я встретила его, и других не помню я.

Мне теперь былую жизнь вспоминать смешно.


Отхватила парня я,

Жизнь пошла шикарная:

Шоколад, шампанское,

Шуба, «мерседес».

Отхватила парня я,

Только жизнь коварная,

Заманила сказкою,

Да в дремучий лес.


В волнах райской нежности, в море страсти бешеной

Прокачалась с милым я лишь четыре дня.

В сказке, переполненной ведьмами и лешими,

Ни одна волшебница не спасла меня.


Отхватила парня я,

Жизнь пошла шикарная:

Шоколад, шампанское,

Шуба, «мерседес».

Отхватила парня я,

Только жизнь коварная,

Заманила сказкою,

Да в дремучий лес.


Ведьма длинноногая мне сказала: «Дурочка,

Ты уйди с дороженьки. Это все мое».

И любовь растаяла, как весной Снегурочка,

Будто никогда у нас не было ее.


Ты изменяешь мне с женой


Я упрекать тебя не буду,

А вот не плакать не проси.

Приходишь ты ко мне по будням

И вечно смотришь на часы.


И ни остаться, ни расстаться

Никак не можешь ты решить.

А мне уже давно за двадцать,

И мне самой пора спешить.


Ты изменяешь мне с женой,

Ты изменяешь ей со мной.

Ты и женой, и мной любим.

Ты изменяешь нам двоим.


Прощаясь, смотришь долгим взглядом,

Рука задержится в руке.

А я следы губной помады

Тебе оставлю на щеке.


Придешь домой, жена заметит,

И ты решишь, что это месть.

А я хочу, чтоб все на свете

Узнали, что я тоже есть.


Ты изменяешь мне с женой,

Ты изменяешь ей со мной.

Ты и женой, и мной любим.

Ты изменяешь нам двоим.


Мне сон приснился невозможный.

И ты, явившись в странном сне,

Промолвил вдруг неосторожно,

Что навсегда пришел ко мне.


Но был недолгим сон тот чудный,

Тебя опять ждала жена.

Опять с тобой я буду в будни

И буду в праздники одна.


Старый друг


Ты разлюбил меня, ну что ж?

Не растопить слезами холод.

Мой новый друг собой хорош,

Мой новый друг горяч и молод.

Мой новый друг к тому ж умен,

Но я тобой, мой милый, грежу.

Звонит уставший телефон —

Я подхожу к нему все реже.


Ты, мой старый друг,

Лучше новых двух —

Поняла я вдруг

Эту истину.

И замкнулся круг —

Ничего вокруг,

Никого вокруг,

Ты – единственный!


Мой новый друг, он так богат!

Мне жить и радоваться можно.

Но я опять смотрю назад,

Хоть это, в общем, безнадежно.

Добра не ищут от добра,

Но мне дороже зло с тобою.

Пусть эта истина стара,

Но что поделаешь с судьбою?


Поросло быльем былое


Вечер розовой краской заката

Зачеркнул налетевшую грусть.

Неразгаданный мой, непонятный,

Ты не вместе со мной, ну и пусть.


Как далекое эхо былого,

Мне послышались вдруг в тишине

Три коротких, несбыточных слова,

Так тобой и не сказанных мне.


Поросло быльем былое

На забытом берегу,

Только сердце успокоить

До сих пор я не могу.


Ветер бродит в нескошенных травах,

Веет холодом, плечи знобя.

Мы с тобой были оба не правы,

Я – любя, ты – совсем не любя.


Я судьбою твоею не стану,

И не будешь ты суженым мне,

Но когда я грустить перестану,

Буду я несчастливей вдвойне.


Ровно год


У меня сегодня праздник,

Я цветы поставлю в вазу,

Я оденусь в дорогое

И налью себе вина.

У меня сегодня праздник —

Ровно год, как мы расстались,

Ровно год, как ты с другою,

Ровно год, как я одна.


У меня другого нет.

Ты один – в окошке свет.

Ровно год, как мы расстались,

Долгим был, как тыща лет.


Я сегодня отмечаю

Праздник грусти и печали.

За безрадостную дату

Выпью я бокал до дна.

Год, как слушаю ночами

Телефонное молчанье,

Год, как нету виноватых.

Может, только я одна.


У меня другого нет.

Ты один – в окошке свет.

Ровно год, как мы расстались,

Долгим был, как тыща лет.


Я одна живу отлично,

Все нормально в жизни личной,

И почти что не жалею,

Что не я твоя жена.

У меня свои заботы,

Плачу только по субботам.

И еще по воскресеньям.

И еще, когда одна.


Я ждала-печалилась


Я письмо напишу, но тебе не отправлю,

Чтобы ты не узнал, что я в нем напишу.

И надежд никаких я тебе не оставлю,

Что спустя столько лет я тобой дорожу.


Я ждала-печалилась,

А потом отчаялась,

Лодочкой причалилась

К берегам чужим.

И в конверте сложены

Мысли безнадежные.

Вспоминать нам прошлое

Стоит ли, скажи?


Было все, как у всех – время встреч и прощаний.

Засыпала с тобой, просыпалась одна.

Не ждала от тебя никаких обещаний,

Но считала сама, что тебе я жена.


Я ждала-печалилась,

А потом отчаялась,

Лодочкой причалилась

К берегам чужим.

И в конверте сложены

Мысли безнадежные.

Вспоминать нам прошлое

Стоит ли, скажи?


Ты меня разлюбил. Ничего не попишешь.

Я уже у небес ничего не прошу.

Засыпаю с другим. Он моложе и выше.

Ну, а что на душе, и тебе не скажу.


Первый день в сентябре


На заре туманной юности,

Так давно, и как сейчас.

На заре туманной юности

Помнишь наш десятый класс?

Ты и я и знак сложения —

Все равняется любви.

Ты летящих лет кружение

Хоть на миг останови.


На заре, на заре юности туманной

Первый день в сентябре

Самый долгожданный.

Мы на школьном дворе

Повзрослели странно

На заре, на заре юности туманной.


На заре туманной юности

Не спешили наши дни.

На заре туманной юности

С кленов – золота родник.

Школьный двор промок под ливнями,

Листья пламенем в костре.

Были мы с тобой счастливыми

В том далеком сентябре.


На заре, на заре юности туманной

Первый день в сентябре

Самый долгожданный.

Мы на школьном дворе

Повзрослели странно

На заре, на заре юности туманной.


На заре туманной юности

Свет качали фонари.

На заре туманной юности

Мы о главном говорим.

Дней далеких отражением

Вновь приходят сентябри…

Ты и я и знак сложения,

Школа, клены, фонари.


По воле волн...


С тобой ко мне вернулись весны,

С тобой ожил мой давний сон.

Ты мне сказал: «Забудем весла

И поплывем по воле волн»…


По воле волн, по воле волн

И прежней жизни берега

По воле волн, по воле волн

Уже оставила река.

По воле волн, по воле волн

Совсем иные острова.

По воле волн, по воле волн

У жизни новая глава.


Судьбою лодку развернуло,

Качнулось время за бортом.

Я в этот раз тебе вернула

Все то, что ты вернешь потом.


По воле волн, по воле волн

И прежней жизни берега

По воле волн, по воле волн

Уже оставила река.

По воле волн, по воле волн

Совсем иные острова.

По воле волн, по воле волн

У жизни новая глава.


Нас встречный ветер не печалит,

Попутный ветер к нам спешит.

К какой нам пристани причалить,

За нас любовь сама решит.


Мониста


Ночь яркие созвездия

Монистами развесила,

Кострами разукрасила

Цыганское житье.

А скрипки растревоженно

Поют в ночи восторженной,

Взлетает буйным праздником

Лоскутное шитье.


Мониста, мониста

Звенят, звенят, звенят,

Мониста, мониста

Цыган манят.


Напевы кони слушают,

Но гаснет в небе кружево,

Заходит серп за облако,

Светлеет край небес.

Ах, как кружит неистово

Цыганка голосистая,

И как звенит монистами

В нее вселенный бес.


Мониста, мониста

Звенят, звенят, звенят,

Мониста, мониста

Цыган манят.


К утру костром погашенным

И в платьях непоглаженных

Цыганки шумным табором

По городу пройдут.

Никто не догадается,

Что ночи дожидаются,

Когда над спящим табором

Мониста звезд взойдут.


Что я знаю про него?


Про весну календари

Говорят нам в марте.

Ничего не говорит

Мой сосед по парте.

Он записку мне вернул,

Даже не читая.

Что он знает про весну?

Ничего не знает.


И, судя по всему,

Не нравится ему

Ни этот синий март,

Ни мой влюбленный взгляд.


Белых пятен вовсе нет

Для него на карте.

В классе он авторитет,

Мой сосед по парте.

Очень много сложных слов

Он употребляет.

Что он знает про любовь?

Ничего не знает.


И, судя по всему,

Не нравится ему

Ни этот синий март,

Ни мой влюбленный взгляд.


Я застыла у окна,

Как бегун на старте.

За окном стоит весна —

Мой сосед по парте,

В такт качая головой,

Что-то напевает.

Что я знаю про него?

Ничего не знаю.


Люби меня, как я тебя


Когда-то в годы нэпа,

Когда-то в моду степа

И черно-бурых лис через плечо

Встречались, расставались,

На карточки снимались,

Слова любви писали горячо.


Малиновый бантик

И бантик зеленый,

Оранжевый кантик

И двое влюбленных,

Как колокольчики звенят

Слова далеких дней:

Люби меня, как я тебя,

И помни обо мне.


Все было по-другому,

Наивные альбомы,

Цветущие герани на окне.

Летящий чей-то почерк,

И двух коротких строчек

Хватало быть счастливыми вполне.


Малиновый бантик

И бантик зеленый,

Оранжевый кантик

И двое влюбленных,

Как колокольчики звенят

Слова далеких дней:

Люби меня, как я тебя,

И помни обо мне.


Смешно, но все же грустно,

Что мы скрываем чувства

И этих странных слов не говорим.

Я поливаю фикус,

Прошу тебя, откликнись

И пару строк на память подари.


Измена


Сколько лет закрыты двери

И потеряны ключи.

Но так часто в дом потеря

Грустным странником стучит.

И гудят пустые стены,

Дом покинуло тепло.

Слово горькое «измена»

Бьется мухой о стекло.


Зря говорят, зря говорят —

Время лечит.

Годы летят, годы летят —

Мне не легче.

Годы летят, годы летят —

Мне не легче.

Зря говорят, зря говорят —

Время лечит.


Как исправить ту ошибку,

Как измену зачеркнуть?

Весть недобрая спешила

В дом наш светлый заглянуть.

Ветер листья обрывает,

Чтобы лето унести.

Понимаешь, все бывает,

Ты забудь все и прости.


Зря говорят, зря говорят —

Время лечит.

Годы летят, годы летят —

Мне не легче.

Годы летят, годы летят —

Мне не легче.

Зря говорят, зря говорят —

Время лечит.


Каждый день, что нами прожит,

За собой оставил след.

Снова память растревожил

Дней далеких теплый свет.

Может быть, исчезнут тени,

Растворятся в светлом дне.

Ты забудешь об измене

И однажды скажешь мне:

Зря говорят, зря говорят…


Прикажу...


Ты взял билет с открытой датой,

Ты взял билет в один конец.

Перрон поплыл в лучах заката,

Качнулся в небе звезд венец.

Сказал ты: сердцу не прикажешь,

Как это просто доказать!

Ты одного не знаешь даже:

Могу я сердцу приказать.


Прикажу тебя помиловать,

Обвиненья отклонить.

Ну, а если хватит силы мне,

Прикажу тебя казнить.

Я сама приму решение,

Приговор свой объявлю —

Наказанье ли, прощенье ли,

А пока люблю, люблю…


Проходят дни, и я скучаю,

Забыв все то, что ты сказал.

Я поезда хожу встречаю

На разлучивший нас вокзал.

Смотрю на лица в окнах мутных,

Пока не выйдут все, стою.

Бывают странные минуты —

Тебя во всех я узнаю.


Прикажу тебя помиловать,

Обвиненья отклонить.

Ну, а если хватит силы мне,

Прикажу тебя казнить.

Я сама приму решение,

Приговор свой объявлю —

Наказанье ли, прощенье ли,

А пока люблю, люблю…


Поторопись, пока пургою

Не замело назад пути.

И я, на все махнув рукою,

Смогу однажды не прийти.

По опустевшему вокзалу

Никем не встреченный пойдешь.

И что я сердцу приказала,

Ты с опозданием поймешь.


Случайный попутчик


Вхожу в автобус переполненный

И вижу – место у окна.

Какой-то парень незнакомый мне

Сказал: «Так поздно, вы одна.

Куда вы едете в автобусе?

Хороших много мест на глобусе.

А не слетать ли вместе в Африку

И там поесть бананов к завтраку?»


Какой счастливый случай!

Какой счастливый случай!

Такое может с каждым вполне произойти.

Случайный мой попутчик!

Случайный мой попутчик!

А мне с ним оказалось надолго по пути.


Мне сразу стало очень весело,

Но я сказала: «Там жара,

А не слетать ли лучше вместе нам

Туда, где холод и ветра?

Не приземлиться ли на льдину нам

И с черно-белыми пингвинами

Там побродить в погоду вьюжную

И не поесть ли рыбы к ужину?»


Какой счастливый случай!

Какой счастливый случай!

Такое может с каждым вполне произойти.

Случайный мой попутчик!

Случайный мой попутчик!

А мне с ним оказалось надолго по пути.


На остановке вместе вышли мы,

Так ничего и не решив.

А вечер серп зажег над крышами

И небо звездами расшил.

И мы бродили с ним по городу,

Мы от жары летали к холоду,

Решив, что лучшее на глобусе

То место у окна в автобусе.


Коли спросят...


По всем календарям у осени в начале

Оставят холода в деревьях рыжий цвет.

А ты сидишь с утра у зеркала в печали —

Еще один сентябрь тебе прибавил лет.


Если кто-то спросит тебя о годах,

Пусть ответит осень красотой в садах.

А зимою спросят – пусть снега ответят,

Ты в такую осень не грусти о лете.


Как осени к лицу багряные наряды,

Тебе, поверь, идут твои не двадцать лет.

Так что ж рожденья день ты праздновать не рада

И смотришь за окном оранжевый балет?


Если кто-то спросит тебя о годах,

Пусть ответит осень красотой в садах.

А зимою спросят – пусть снега ответят,

Ты в такую осень не грусти о лете.


А ты опять грустишь – зима нас не минует,

Зимой не расцветут ни травы, ни цветы.

Пусть чья-нибудь весна меня к тебе ревнует.

Во мне весна одна, и ей зовешься ты.


Так сложилась жизнь


Привычных дней текучий караван,

Где дни в один сливаются.

Все думают, у нас с тобой роман,

И очень ошибаются.


В минуту между снегом и дождем

Предчувствия тревожные.

Друг к другу мы немедленно придем,

Как помощь неотложная.


Уж так сложилась жизнь,

Зачем ее менять?

Уж так сложилась жизнь,

Попробуй все понять.

Но на закате дня

Ты рядом окажись,

Зачем нам все менять,

Раз так сложилась жизнь.


Ну разве можно все определить?

У каждого по-разному.

Кто встретился, чтоб весны разделить,

Кто – первый снег отпраздновать.


Все чаще утро кутает туман,

Наверно, снег уляжется.

Все думают, у нас с тобой роман,

И мне порой так кажется.


Ворожи, ворожи...


Бей, цыганка, в звонкий бубен,

Фалды юбки теребя.

Все, что было, все, что будет, —

Все зависит от тебя.

Что в дороге? На пороге?

В дверь стучится? В дом войдет?

Ты уже гадала многим —

Что ж со мной произойдет?


Ворожи, ворожи,

Все, что было, расскажи,

Все, что было, все, что будет,

На ладони покажи.

Ворожи, ворожи.

За меня сама реши —

Разожги любовь звездою

Иль снежком запороши.


Протянула в горсти вишни —

Не спеши ответа ждать.

Понимаешь, так уж вышло —

Разучилась я гадать.

Сам ударь-ка в звонкий бубен,

Тишину ночи дробя,

Все, что было, все, что будет, —

Все зависит от тебя.


Пропадаю...


Ярко-красный закат – признак ветра.

И без ветра я мерзну одна.

От тебя нет так долго ответа,

И терзает мне душу вина.

Сколько раз я тебе говорила —

Не пиши, не звони – не прощу.

Я сама эту жизнь натворила,

А теперь вдруг вернуться прошу.


С веток вялая листва опадает,

Ветер травы покосил на лугу.

Пропадаю без тебя, пропадаю,

Пропадаю без тебя – не могу.


Дважды в реку ступить невозможно,

Нелегко все сначала начать.

Но поверь, мой любимый, несложно

Снова в паспорт поставить печать.

Я ж неправду тебе говорила.

Как же в это поверить ты смог?

От тебя не уйти мне, мой милый,

Сколько б ни было в мире дорог.


Объявленье об обмене


Долгий дождь прильнул к холодным стеклам,

Будто не бывало теплых дней.

Улица озябшая промокла,

В лужах отражение огней.

Ветер объявление полощет,

Буквы расплылись и вкривь и вкось.

Мы меняем общую жилплощадь

На любые две, подальше, врозь.


Объявленье об обмене

Поливает дождь осенний,

Но обмен нам не спасенье,

Не спасенье.


Долгий дождь, пора осенней скуки,

Что-то нам не удалось понять,

И одну любовь на две разлуки

Мы с тобой решили поменять.

Телефон звонит без передышки,

Трубку снять скорее ты спешишь.

Показалось мне, что часто слишком

– Не туда попали, – говоришь.


Объявленье об обмене

Поливает дождь осенний,

Но обмен нам не спасенье,

Не спасенье.


Долгий дождь, разбросанные листья.

Вот и мы не можем вместе быть.

Открывать не стоит старых истин.

Разойтись – не значит разлюбить.

Зачеркни: «Прекрасная жилплощадь,

Лифт, балкон, горячая вода».

Напиши: «Есть две души продрогших,

Долгий дождь и долгая беда».


Привыкай


Опять с утра похолодало:

Не плюс, не минус, просто ноль.

Я так старательно играла

Тобой придуманную роль.

Еще вчера цвела черешня,

Но утром сбросила цветы.

Я никогда не буду прежней,

Теперь, мой друг, меняйся ты.


Привыкай, привыкай к моим новым привычкам,

Привыкай, привыкай, ты же знаешь меня.

Разгорелась любовь, будто вспыхнула спичка,

Но подул ветерок, вот и нету огня.


Тепло из сердца выдул ветер,

А душу выстудил сквозняк.

Я знаю, что ты мне ответишь —

Что проживешь и без меня.

Не понимаешь ты, мой милый,

Тебе, наверно, невдомек,

Что я привычки изменила,

Чтоб без меня ты жить не смог.


Закатный час


Закатный час настоян на левкоях,

И дарит вдох круженье головы.

Зачем, зачем привычного покоя

В закатный час меня лишили вы?


Перевернув фарфоровую чашку,

Судьба стечет кофейным ручейком,

И я пойму, в словах нехитрых ваших

Укрыта тайна под замком.


Закатный час – не время для печали,

Чтоб вас слова мои не огорчали,

Я вам скажу, прелестная гадалка, —

Растаял день, мне, право, жалко.


Наворожу вам что-нибудь такое,

Чтоб позабыть не в силах были вы,

Как был закат настоян на левкоях

И вдох с круженьем головы.


Прошлогодний снег


Я растеряна немножко,

Виноватых в этом нет.

На заснеженной дорожке

Прошлогодний тает снег.

Ты ушел, но след оставил,

Что-то ты мне не простил.

Прошлогодний снег растаял,

Вместе с ним твой след простыл.


Мне не жаль, не жаль прошлогоднего снега,

Год пройдет, и опять наметет.

Жаль, что след растаял, растаял бесследно

И уже никуда не ведет.


Ты любовь, любовь перепрыгнул с разбега,

Без оглядки в весну убежал.

Мне не жаль, не жаль прошлогоднего снега,

А любви растаявшей жаль.


Я с весною не согласна,

Для чего цвести садам?

Я любовь ищу напрасно

По растаявшим следам.

Я весну не торопила,

Да не скрыться от тепла.

Утром солнце растопило

След, который берегла.


Осеннее прощание


Утро расставанья. Кофе остывает.

Все слова истратив, мы с тобой молчим.

Нету виноватых – просто так бывает —

Улетает нежность, как к зиме грачи.


Мы к осени причалили

В настурции печальные.

Прошла пора венчальная,

Настала разлучальная.


Вскинут клены ветки, опустев от листьев.

Опустели взгляды. Не нужны слова.

Что-то стали редки друг о друге мысли.

Может, так и надо? Может, ты права?


Мы к осени причалили

В настурции печальные.

Прошла пора венчальная,

Настала разлучальная.


Что ж тебя тревожит? Мы же шли к разлуке.

Можем друг без друга вроде обойтись.

Может, мы и сможем, но не смогут руки.

И глаза не смогут – ты не уходи.


Мы к осени причалили

В настурции печальные.

Прошла пора венчальная,

Настала разлучальная.


Бывший...


На оборвавшейся струне

Застыла нота, недопета.

А ты опять пришел ко мне

В страну погашенного света.

Мой мир жестоких холодов

Ветрами выстужен сурово.

Теперь ты все забыть готов,

А я все вспомнить не готова.


И ты не спрашивай меня,

Как согревалась без огня,

Мой бывший друг, бывший враг,

Ты ничего не спрашивай, прошу,

Я ничего не расскажу,

Мой бывший свет, бывший мрак.

Мы оба – прошлого тени.


На недописанной строке

Застыло слово, онемело.

Не отогреть твоей руке

Моей руки заледенелой.

Того, что было, не вернуть,

Не приходи в мой мир остывший.

Прошу, о будущем забудь,

Ты бывший мой, ты только бывший…


Уникум


(фрагмент автобиографической прозы)


Встаю я рано – кормлю Давида, Феньку, мою любимую собаку, подметаю чистенько – и на работу. Так было очень много лет. Кем я только не работала – машинисткой, библиотекарем, корректором, редактором, переводчиком японского языка. На японский язык у меня ушло целых двадцать пять лет


Сейчас я по привычке рано встаю, кормлю, подметаю. Мне никуда спешить не надо. Ходить на службу по утрам я недавно перестала, потому что мне сейчас гораздо интересней писать, выступать, ходить на телесъемки. Вообще, работать у японцев мне стало скучно. Чем больше времени я с ними проводила, тем сильнее обострялась моя любовь к российским людям


Вот, представляете, один японец мне как-то говорит: «Ничего я ни в вас, ни в ваших книжках не понимаю. Вот, например, у одного вашего гения, как там написано? „У нее были глаза цвета мокрой и спелой черной смородины“. У нас, у японцев, у всех – черные глаза, черные волосы, все понятно. А вы чудные какие-то»


Да, мы чудные, разные. И это здорово. Короче говоря, сижу я теперь дома и размышляю о нас – чудных, с разными глазами, судьбами, характерами. И вспоминаю свою дояпонскую жизнь


Как-то по телевизору я смотрела передачу, в которой спорили ученые. Среди участников я увидела знакомое лицо. Вспомнила его обладателя и засмеялась, потому что связана у меня с ним одна история


В то время я работала редактором в одном институте. Восемь женщин нашего отдела – каждая со своими заботами и проблемами – редактировали научные труды преподавателей


Одной из нас – матери-одиночке Нине – досталась работа как раз этого телегероя. В то время он был очень молодым доктором наук, метил в академики. Его фамилия была Ястребов. Нина нашла в его работе очень грубую, как ей показалось, стилистическую ошибку и внесла исправление. Через пару дней после сдачи работы в отдел грозно влетел Ястребов. Вместо «здравствуйте» он закричал: «Кто здесь работает?! Недоразвитые тупицы! Всех гнать. Никто из вас, наверно, никогда книги в глаза не видел! Какое ты, серое существо, имеешь право делать исправления в том, что написал Я!!! Уволю к черту!»


Он бросил работу Нине на стол и так же грозно вылетел. Нина стала плакать: «Ой, девочки! А вдруг уволят? Что я буду делать с двумя детьми без алиментов?»


Когда кто-то из нас плакал, а это случалось часто, отзывчивая Любка сразу бегала за сухим вином. В этот раз тоже – Любка, хоть и толстая была, сбегала быстро. Рислинг Нину успокоил, и она начала исправлять работу Ястребова, как было раньше


Я ненавижу, когда люди возвышаются над другими. Мне всегда хочется их стукнуть чем-нибудь по голове, как молотком по гвоздю, когда он вылезет и мешает. Нет, конечно, я никого никогда не била, но желание сделать это бывает часто и сейчас. Вообще, мне иногда кажется, что моим далеким предком был хан Мамай – чуть что не по мне, и приходится изо всех сил сдерживать чешущиеся кулаки. Все мне говорят – у тебя такой хороший характер, ты никогда не кричишь, не споришь. Про кулаки никто не догадывается


Так вот, в случае с Ястребовым кулаки дали себя знать. Но не пойду же я бить очень молодого доктора наук, метящего в академики? И созрел у меня коварный план мести


Ястребов появился на следующее утро – такой же великий и недовольный. В его глазах было написано: дуры! Серость тупая!


Я сидела за машинкой и очень быстро печатала. Настолько быстро – раньше же я долго работала машинисткой, – что Ястребов, на секунду забыв про презрение, спросил: «Где это ты так стрекотать научилась?»


Я ему не ответила, потому что меня позвали к телефону. Не переставая печатать, я прислонила трубку к уху и стала громко говорить по-японски – как раз в то время я его изучала. Ястребов замер: «Ты на каком это языке?» Я, не переставая печатать: «Да на японском. Приехала моя подруга японка, импресарио Рихтера, пригласила вечером на концерт маэстро»


Надпись в глазах Ястребова стала медленно меняться


Тут Татьяна Степановна ко мне с вопросом обращается: «Лариска, с утра хожу, как дура, не могу вспомнить, как „Илиада“ Гомера начинается?»


Я, печатая: «Гнев, о, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына…» Гекзаметром, в общем, ответила. А чтоб Ястребов не спросил вторую строчку, о которой я, естественно, понятия не имела, уже подоспела Анна: «Ларис, считать лень, сколько будет 1250 умножить на 1348?» Я, без запинки: 1685048


Ястребов остолбенел, схватил ручку, бумагу (калькуляторов в то время еще не было) и стал умножать. Все сошлось. Он закричал как сумасшедший: «Что ты тут делаешь? Ты же уникум!»


И тут мы хором как грянули: «А у нас тут все такие!»


Ястребов побледнел, осел на стул. Отзывчивая Любка накапала ему валокордина. Он пришел в себя, забрал работу и ушел. Наверно, так до конца ничего и не понял


Сейчас, по телевизору, молодой еще академик, он выступал перед аудиторией, а в глазах была знакомая надпись: «Все вы дураки и серые тупицы»


А я смеялась и вспоминала, как мы потом пили все вместе Рислинг, и я предложила тост – за Любку, которая так хорошо молчала в трубке, когда я лопотала по-японски, за Татьяну Степанну, и за Анну, и за Нинку, чтоб она больше никогда не плакала. А девчонки, наоборот, предложили выпить за меня, что я так здорово все это придумала


Кстати, а как все-таки начинается «Илиада»?


КТО УЧИТ ПТИЦ ДОРОГУ НАХОДИТЬ?


Последний мост


Кто учит птиц дорогу находить,

Лететь в ночи, лететь в ночи по звездам?

И нет сетей им путь загородить

К давно забытым гнездам.


Любовь ли их в дорогу позвала,

В дорогу позвала, где так недолго лето?

Зачем летят из вечного тепла, из вечного тепла?

Мне не узнать об этом.


Не сжигай последний мост,

Подожди еще немного.

В темноте при свете звезд

Ты найди ко мне дорогу.

Знаю я, что так непрост

Путь к забытому порогу.

Не сжигай последний мост,

Отыщи ко мне дорогу.

Не сжигай последний мост.

Не сжигай последний мост.


В моих краях такие холода.

Одни снега и ветры завывают.

А ты летишь неведомо куда,

Где дни не остывают.


Но теплые края не для тебя,

Они не для тебя, и, если обернешься,

Поймешь, что жить не можешь, не любя,

Не можешь, не любя,

И в холода вернешься.


Дальняя дорога


Ветер крышу сдул и прилетел в мой дом,

Он рояль раскрыл и ноты растревожил.

Больше я не буду вспоминать о том,