|
Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Философия КультурыПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр
Библиотека | Раритеты

Абу Али ибн Сина | Канон врачебной науки


     «Канон врачебной науки»: Фан; Ташкент; 1981


Аннотация


     Гениальный труд Ибн Сины «Канон врачебной науки» – величайший по значению и содержанию памятник культуры – написан в 1012-1024 годах. Этот колоссальный свод медицинских знаний представляет собой одну из вех на пути развития подлинных идей гуманизма, связанных с борьбой за охрану здоровья человека.


Величайшие памятники человеческого ума, к которым принадлежат и «Канон», вошли в сокровищницу мировой науки и культуры.


Канон врачебной науки


Избранные главы


Абу Али ибн Сина (Авиценна) (980 – 1037)


Об определении понятия медицины


Об определении медицины


Я утверждаю: медицина – наука, познающая состояние тела человека, поскольку оно здорово или утратит здоровье, для того, чтобы сохранить здоровье и вернуть его, если оно утрачено. Кто-нибудь, однако, может сказать: «Медицина разделяется на теорию и практику, а вы, говоря, что это наука, превратили всю медицину в теорию». На это мы отвечаем: говорится, что есть искусства теоретические и искусства практические, философия теоретическая и философия практическая; говорят также, что медицина бывает теоретическая и практическая, при этом в каждой части под словом «теоретическая» и «практическая» подразумеваются разные вещи, но нам сейчас нет нужды говорить о различиях, которые имеются в данном случае в виду где-либо, кроме медицины.


Когда говорят, что в медицине есть нечто теоретическое и нечто практическое, то не следует думать, что воображают многие исследователи данного вопроса, будто этим хотят сказать, что одна часть медицины – познание, а другая часть – действие. Напротив, тебе должно знать, что под этим подразумевается нечто другое. А именно: каждая из двух частей медицины – не что иное, как наука, но одна из них – это наука об основах медицины, а другая – наука о том, как ее применять. Первой из этих частей присвоено название науки или теории, а второй – название практики. Под теорией медицины мы понимаем ту часть, которая учит только основным правилам и не входит в изложение сущности каких-либо процедур. Так, например, в медицине говорят, что число разновидностей лихорадки – три, и что натур существует, допустим, девять. А под практикой в медицине мы понимаем не [только физическое] действие и производство каких-нибудь телодвижений, но и ту часть медицинской науки, обучение которой заключает полезный совет, и совет тот связан с изложением сущности какой-либо процедуры. Так, например, в медицине говорится, что к горячим опухолям следует вначале прикладывать что-нибудь отвлекающее, охлаждающее и вскрывающее; потом, после этого отвлекающие средства смешиваются с мягчительными, а после того, как дойдет до опадания, ограничиваются мягчительными и разгоняющими лекарствами, но только не при опухолях, образовавшихся от дурных соков, выделяемых главенствующими органами.


Такое наставление сообщает тебе полезный совет, то есть изложение сущности некоей процедуры. Когда ты изучишь обе эти части, то приобретешь знания научные и знания практические, хотя бы ты сам никогда не практиковал.


Никто не вправе сказать: «Телу человека присущи три состояния: здоровье, болезнь и третье состояние – не здоровье и не болезнь, а ты ограничился двумя частями». Если тот, кто это говорит, подумает, то он, вероятно, не сочтет обязательным ни такого деления на три, ни упреков в том, что мы его опустили. К тому же, если это и необходимо, то наши слова «утрата здоровья» заключают в себе и болезнь и то третье состояние, которое назвали. К нему неприложим термин «здоровье», ибо здоровье – это способность или состояние, благодаря которому функции [органа], предназначенного для их выполнения, оказываются безупречными, но ему не подобает также и противоположный термин, если только не определять здоровье, как хочешь, обусловливая его ненужными условиями. Об этом не пререкаются с врачами, и врачи не такие люди, с которыми спорят о подобных вещах. Такие препирательства с врачами и с теми, кто с ними спорит, не приводят ни к чему полезному в медицине, а что касается познания истины в данном вопросе, то это относится к основам другой науки, то есть к основам науки логики. Там пусть и ищут истину.


О задачах медицины


Медицина рассматривает тело человека, поскольку оно здорово или утрачивает здоровье. Познание всякой вещи, если оно возникает, достигается и бывает совершенным через познание ее причин, если они имеются; поэтому в медицине следует знать причины здоровья и болезни. Причины эти бывают явные, а бывают и скрытые, постигаемые не чувством, а умозаключением на основании акциденций; поэтому в медицине необходимо также знать и акциденции, которые имеют место при здоровье и при болезни. В истинных науках изъяснено, что познание вещи приобретается через познание ее причин и начал, если они ей присуди, а если их нет, то через познание ее акциденций и обязательных существенных признаков.


Причины, однако, бывают четырех разновидностей – материальные, действенные, формальные и конечные. Материальные причины это заложенные [в теле] основы, в которых существует здоровье и болезнь. Ближайшая основа – орган или пневма, более отдаленная основа – соки, еще более отдаленная – элементы. Эти две [последние] основы [различаются], смотря по сочетанию, хотя при сочетании имеет место также и превращение. Все то, что устроено таким образом, стремится при сочетании и превращении к некоему единству; в данном положении единством, связанным с этим множеством, является либо натура, либо определенная форма. Что касается натуры, то она [возникает] по превращению, определенная же форма [возникает] по сочетанию.


Действенные причины – это причины, которые изменяют состояние тела человека или сохраняют его неизменным. Таковы [состояния] воздуха и то, что с ними связано; еда, вода, напитки и то, что с ними связано; опорожнение, запор, страна, жилище и то, что с ними связано, телесные и душевные движения и покой. К этим же [причинам относятся] сон, бодрствование, переход из одного возраста в другой, различия по возрасту, полу, ремеслу, привычкам, а также то, что происходит с человеческим телом и соприкасается с ним – либо не противоречащее природе, либо находящееся в противоречии с природой.


Формальные причины – это натуры и возникающие после них силы, а также сочетания.


Что же касается конечных причин, то это действия. В познание действий неизбежно входит познание сил, а также познание пневмы, несущей силы, как мы это изъясним в дальнейшем.


Таково содержание врачебной науки, поскольку она исследует тело человека – как оно бывает здоровым и как болеет. Однако, с точки зрения конечной цели этого исследования, то есть сохранения здоровья и прекращения болезни, у [медицины] должны быть также и другие предметы; соответственно средствам и орудиям, [применяемым] при этих двух состояниях. Средствами здесь являются целесообразное пользование едой и напитками, правильный выбор воздуха, определение меры покоя и движения, лечение лекарствами и лечение рукой. Все это у врачей [применяется] в соответствии с тремя разновидностями [людей]: здоровых, больных и средних, о [средних] мы еще будем говорить и скажем, почему можно считать, что они стоят между двумя группами, которые в действительности не связаны никаким посредствующим звеном.


И вот [теперь, когда] мы привели эти объяснения по отдельности, в совокупности у нас получилось, что медицина рассматривает элементы, натуры, соки, простые и сложные органы, пневмы с их естественными, животными и душевными силами, действия и состояния тела – здоровье, болезнь и среднее состояние, а также причины этих состояний: кушанья, напитки, воздух, воду, страну, жилище, опорожнение, запор, ремесло, привычки, движения и покой тела и души, возраст, пол, те необычные события, которые случаются с телом, разумный режим в еде и напитках, выбор [подходящего] воздуха, выбор движения и покоя, а также лечение лекарствами и действия рукой, ведущие к сохранению здоровья, и терапию каждой болезни по отдельности.


Некоторые из этих вещей [врачу] следует, поскольку он врач, представлять себе только по существу, научным представлением, и подтверждать их существование тем, что это вещи общепризнанные, принятые знатоками науки о природе; другие же он обязан доказывать в своем искусстве. Говоря о тех из них, что подобны аксиомам, врач должен утверждать их существование безусловно, ибо начала частных наук бесспорны и они доказываются и поясняются в других науках, стоящих впереди них; так идет все далее и далее до тех пор, пока начала всех наук не поднимутся до первой мудрости, которую называют наукой метафизики. Когда кто-нибудь из притязающих на звание врача начинает и пускается рассуждать, доказывая существование элементов, натур и того, что за ними следует и является предметом науки о природе, он совершает ошибку, так как вводит в искусство медицины то, что не принадлежит к искусству медицины. Ошибается он и в том отношении, что полагает, будто что-то такое пояснил, тогда как он совершенно не пояснил этого.


Вещи, которые врач должен представлять себе только по сущности, безусловно утверждая существование тех из них, бытие коих не очевидно, сводятся к следующей совокупности: что элементы существуют и их столько-то; что натуры существуют, их столько-то и они представляют собой то-то и то-то; что соки тоже существуют, представляют собой то-то и то-то и их столько-то; что пневмы существуют, их столько-то и они помещаются там-то; что изменение и неизменность всегда имеют причину; что причин столько-то. А органы и их полезные функции врач должен познавать при помощи внешних чувств и анатомии.


Что же касается тех вещей, которые врач обязан и представлять себе, и доказывать, то это болезни, их частные причины, их признаки, а также и то, как прекращать заболевание и сохранять здоровье. Врач обязан дать доказательства [существования] тех из этих вещей, которые существуют скрыто, во всей подробности, указывая их величину и периодичность.


Гален, когда старался обосновать логическими доказательствами первую часть медицины, предпочитал подходить к этому не с точки зрения врача, а с точки зрения философа, рассуждающего об естественной науке. Точно так же и законовед, стараясь обосновать, почему «необходимо следовать единогласному решению [авторитетов], может это сделать не в качестве законоведа, а в качестве богослова. Впрочем, если врач, поскольку он врач, и законовед, поскольку он законовед, не в состоянии решительно доказать [свои положения], то при этом получится порочный круг.


Об элементах


Элементы суть некие простые тела. Это – первичные частицы человеческого тела и других вещей, неспособные делиться на различные по форме части, т. е. такие частицы, на которые делятся сложные [тела]. Из смешения [элементов] возникают различные по форме виды существующих вещей.


Врач должен принимать на веру слова природоведа, что [элементов] всего четыре, не более. Два из них – легкие, два – тяжелые; легкие – это огонь и воздух, тяжелые – вода и земля. Земля есть простое тело, естественное место которого – середина всех вещей; по естеству она в этом месте покоится и по естеству к нему движется, если находится от него в отдалении; это есть абсолютная тяжесть земли.


Земля холодна и суха по своему естеству, иначе говоря, в естестве земли, когда оно пребывает само по себе с тем, что его обусловливает, и его не изменяет что-либо, [находящееся] во вне, проявляются ощутимый холод и сухость. Наличие [земли] в существующих вещах способствует сцеплению и прочности, сохранению очертаний и форм.


Что же касается воды, то это простое тело, которое по своему естественному месту окружает землю и окружено воздухом, когда воздух и вода находятся в своем естественном состоянии; это есть относительная тяжесть воды. Вода холодна и влажна; иначе говоря, в естестве воды, когда оно пребывает само по себе с тем, что его обусловливает, и ему не противостоит что-либо извне, проявляются ощутимый холод и состояние, называемое влажностью. Влажность же означает, что в естестве воды заложена способность распадаться от малейшей причины на мельчайшие частицы вплоть до [полного] разъединения, а [также] соединяться и принимать любую форму, не сохраняя ее в дальнейшем. [Вода] находится во всем существующем, чтобы мягки были формы, частям которых желательно придать известную фигуру, очертания и соразмерность. Дело в том, что все влажное легко теряет форму какой-либо фигуры, оно так же легко и принимает ее, подобно тому, как сухое, хотя оно и с трудом принимает форму [какой-либо] фигуры, теряет ее [тоже с трудом].


Всякий раз, как сухое смешивается с влажным, оно приобретает от влаги способность легко растягиваться и принимать [известные] очертания, а влажное приобретает от сухого способность прочно сохранять возникшую в нем крепость и соразмерность. Сухое благодаря влажному соединяется и не рассыпается, а влажное благодаря сухому сдерживается и не растекается.


Что же касается воздуха, то это простое тело, естественное место которого выше воды и ниже огня; это есть его относительная легкость. Естество воздуха горячее и влажное, подобно тому, что мы говорили [раньше. Воздух] находится в существующих вещах, чтобы они были рыхлыми, разреженными, легкими и разобщенными.


Огонь – это простое тело, естественное место которого выше всех остальных элементов. Природное местонахождение огня – вогнутая поверхность небесной сферы, у которой оканчиваются становление и разрушение. Это есть его абсолютная легкость. Естество огня горячее и сухое. Он находится в существующих вещах, чтобы они созревали, были разреженнее и смешивались. Огонь течет в вещах.проводя [сквозь них] воздушную субстанцию, чтобы сломилось [свойство] чистой холодности обоих тяжелых элементов и они бы перешли из состояния элементарности в состояние смешанности.


Два тяжелых [элемента] полезнее для бытия органов и пребывания их в покое; а два легких – полезнее для бытия пневм и пребывания их в движении, а также для приведения органов в движение, хотя первым двигателем и является душа. Вот [и все] элементы.


О натурах


О натуре


Я утверждаю: натура есть качество, возникающее от взаимодействия противоположных качеств, когда они останавливаются у некоего предела. Эти качества существуют в малых частицах элементов для того, чтобы наибольшее количество каждого элемента вошло в соприкосновение с наибольшим количеством другого. Когда они воздействуют своими силами друг на друга, из совокупности их возникает качество, сходное с ними всеми, то есть натура.


Первичных сил в упомянутых элементах четыре – это теплота, холодность, влажность и сухость. Ясно, что натуры в существующих и разрушающихся телах возникают только из этих сил, и происходит это, если смотреть вообще, сообразно требованиям рационального теоретического деления, безотносительно к чему-нибудь, двояким образом.


В одном случае натура является уравновешенной, ибо доли взаимно противоположных качеств в смеси равны и противостоят друг другу, так что натура оказывается качеством, действительно посредствующим между ними.


Второй случай – это когда натура не является абсолютной серединой между взаимно противоположными качествами, но больше склоняется в ту или другую сторону, либо в отношении одной из противоположностей, [существующих] между теплотой и холодом и между влажностью и сухостью, либо в обеих. Однако то, что считается во врачебной науке уравновешенностью и нарушением равновесия, не относится ни к тому, ни к другому [случаю]. Врач обязан принимать на веру слова природоведа, что «уравновешенное» в этом смысле – одна из тех вещей, допустить существование которых совершенно невозможно; тем более такой не может быть натура человека или орган человека. Он должен знать, что [слово] мутадил – «уравновешенное», которое медики употребляют в своих исследованиях, образовано не от таадул, то есть «распределение веса поровну», а от адл – «справедливая [доля]» при распределении. Это значит, что при такой уравновешенности в смешанном [составе], будь то все тело человека или какой-либо орган, сполна присутствует в надлежащей мере и пропорции та доля элементов, по количеству и по качеству которой полагается быть в человеческой натуре. Однако случается, что присущая человеку доля бывает очень близка к первой, истинной уравновешенности.


Эта уравновешенность, [взятая] по отношению к телам людей и [определяемая] сравнительно с другими вещами, не обладающими такой уравновешенностью и не столь близкими, как человек к [состоянию] истинной уравновешенности, упомянутой в первом случае, может иметь восемь типов.


[Ее рассматривают]:


1) либо, по отношению к виду – сравнительно с различными вещами, стоящими вне данного вида;


2) либо по отношению к виду – сравнительно с различными вещими, входящими в данный вид;


3) либо по отношению к роду вида – сравнительно с различными весами того же вида, стоящими вне данного рода;


4) либо по отношению к роду вида – сравнительно с различными вещами, входящими в данный род;


5) либо по отношению к особи данного рода и вида – сравнительно с различными вещами того же рода и вида, стоящими вне этой особи;


6) либо по отношению к особи – сравнительно с различными состояниями самой этой особи;


7) либо по отношению к [отдельному] органу – сравнительно с различными органами, находящимися вне этого органа, но в теле данной особи;


8) либо по отношению к [отдельному] органу – сравнительно с [различными] состояниями самого этого органа.


Тип первый. Уравновешенность, присущая человеку по сравнению с прочими существами.


[Такая уравновешенность] есть нечто, обладающее [известной] широтой; [широта ее] не ограничена [каким-либо] пределом, но и не зависит от случая; напротив, избыток и недостаток ее имеют границы, при выходе из которых натура перестает быть натурой человека.


Что же касается второго типа , то это середина между крайностями широты натуры. [Такая уравновешенность] бывает у человека самой средней категории, находящегося в самой середине того возраста, когда рост достигает крайнего предела. Хотя она и не является той истинной уравновешенностью, что упомянута в начале параграфа, и существование которой считают невозможным, но все же это одна из тех вещей, которые найти трудно. Такой человек тоже приближается к упомянутой истинной уравновешенности не по прихоти; случая; его горячие органы, как например, сердце; холодные, как например, мозг; влажные, как например, печень; и сухие, как например, кости, – [все] под стать друг другу. Когда они соответственны [по силам] и соразмерны, то приближается к истинной уравновешенности. Что же касается [уравновешенности] с точки зрения каждого органа самого по себе, то нет. Они не уравновешены, за исключением одного органа, а именно кожи, как мы это опишем после.


Что же касается до уравновешенности в отношении пневмы, и главенствующих органов, то [тело] не может приблизиться благодаря этому к истинной уравновешенности; напротив, оно всегда переходит к [чрезмерной] теплоте и влажности. Дело в том, что начало жизни – сердце и пневма – оба очень горячи и склонны к избытку [теплоты]. Жизнь происходит от теплоты, а рост от влажности; больше того, теплота возникает от влажности и питается влажностью.


Как мы это изъясним впоследствии, главенствующих органов – три. Холодный из них один – это мозг, и холод его не таков, чтобы сравняться с жаром сердца. Сухой или близкий к сухости среди главенствующих органов [тоже] один – это сердце, но сухость его не такова, чтобы сравняться с натурой влажности мозга или печени. Мозг тоже не так холоден, [как горячо сердце], и сердце не так сухо, [как влажен мозг], но сердце по сравнению с другими органами является сухим, а мозг по сравнению с другими органами является холодным.


Что касается третьего типа , то он менее широк, чем первый тип, то есть видовая уравновешенность, но ему [все же] присуща порядочная широта. Это натура, подходящая для того или иного народа, в соответствии с той или иной зоной обитания и той или иной атмосферой. Так, индийцам присуща общая им всем натура,благодаря которой они здоровы, а у славян – другая натура, свойственная исключительно им одним и сохраняющая их здоровыми. Каждая из этих двух натур уравновешенна по отношению к данному роду [людей] и не уравновешенна по отношению к [людям] другого рода. Если придать телу индийца натуру славянина, то индиец заболеет или [даже] погибнет; таким же будет и состояние тела славянина, если ему придать натуру индийца. Следовательно, каждому роду жителей обитаемого мира присуща особая натура, соответствующая атмосфере его климата. Эта натура обладает [известной] широтой и этой широте присущи две крайности – избыток и недостаток.


Четвертый тип – это середина между крайностями широты натур [определенной] зоны обитания. Такая натура является наиболее уравновешенной для данного рода [людей].


Пятый тип более узок, чем первый и третий. Это натура, которой должно обладать определенное лицо, чтобы существовать, жить и здравствовать. Ей тоже присуща широта, ограничиваемая двумя крайностями – избытком и недостатком. Тебе должно знать, что каждый отдельный человек предрасположен к [определенной] натуре, присущей ему лично; редко бывает или совсем невозможно, чтобы кто-нибудь другой имел одинаковую с ним натуру. Что же Касается шестого типа,то это тоже нечто среднее между теми же двумя границами. Когда человек имеет такую натуру, то этот человек обладает наибольшей уравновешенностью, какую ему положено иметь.


Седьмой тип – это натура, которую должно иметь каждой разновидности органов и которая отличает ее от другой разновидности. Уравновешенность, присущая кости, состоит в том, что в кости преобладает сухое, а присущая мозгу – в том, что в мозгу преобладает влажное; уравновешенность, присущая сердцу – в том, что в сердце преобладает горячее, а присущая нерву – в том, что в нерве преобладает холодное. Эта натура тоже обладает известной широтой, которая ограничена крайностями избытка и недостатка; она меньше широты упомянутых прежде натур.


Восьмой тип – это уравновешенность, особо присущая каждому органу, чтобы орган имел наилучшую натуру, какая у него может быть. Она – средняя между двумя этими пределами, и если какому-либо органу достается такая натура, он оказывается в превосходнейшем состоянии, в каком ему положено пребывать.


Когда мы рассмотрим виды [живых существ], то наиболее близкими из них к истинной уравновешенности окажется человек; рассмотрев роды [людей], мы удостоверимся, что, если люди живут в месте, равном по благоденствию экватору, и если благоденствию не препятствует какая-либо причина, относящаяся к земным вещам – я разумею горы или моря, – то его обитатели должны быть родом людей, наиболее близким к истинной уравновешенности. Достоверно, что мнение, которое иногда встречается [в книгах], будто в таких местах уравновешенность нарушена по причине близости солнца, есть мнение порочное. Дело в том, что в подобных местах пребывание солнца в зените менее мучительно и не так изменяет [температуру] воздуха, как близость солнца [к земле] в иных областях или более высоких широтах, даже если солнце и не стоит в зените. К тому же все [жизненные] обстоятельства [обитателей близких к экватору мест] превосходны и взаимно подобны; воздух не нарушает их [благосостояния] ощутимым образом, а наоборот, всегда соответствует их натуре. Для доказательства правильности такого мнения мы уже раньше составили трактат.


Наиболее уравновешенным родом людей после них являются обитатели четвертого климата, они не так страдают от жары, как жители большинства областей второго и третьего [климата], от того, что солнце через известные промежутки времени долго оказывается у них над головой, после того, как удалится от них, но и не являются, [так сказать], «сырыми» и «недозрелыми», как обитатели большинства областей пятого климата и более отдаленных от него широт, из-за того, что солнце долго находится не над их головами.


А среди отдельных особей человек является самой уравновешенной особью самого уравновешенного рода, самого уравновешенного вида [существ].


Что же касается [уравновешенности] органов, то [из предыдущего] уже ясно, что главенствующие органы не очень близки к истинной уравновешенности. Напротив, даже должно знать, что мясо – наиболее близкий к такой уравновешенности орган, а еще ближе него – кожа: ведь на кожу почти не оказывает действия вода, смешанная поровну – наполовину ледяная, наполовину кипящая, и в ней почти уравновешенно согревающее [действие] жил и крови и охлаждающее действие нервов. Кожа также не испытывает воздействия тела хорошо смешанного из самого сухого и самого мягкого [вещества], когда оба [эти вещества] присутствуют в нем поровну. Известно, что такое тело не действует на кожу только потому, что [кожа] его не чувствует. Оно подобно коже и поэтому кожа не испытывает его действия; если бы оно отличалось от кожи, то кожа, наверное, ощущала бы его действие. Вещи, сходные по элементам и противоположные по естественным свойствам, испытывают воздействие друг друга. Не испытывают воздействия других вещей только вещи, имеющие те же качества, так как эти одинаковые по качествам вещи сходны с ними.


Наиболее уравновешенный [участок] кожи – кожа руки; наиболее уравновешенный [участок] кожи руки – кожа кисти; наиболее уравновешенный [участок] кожи кисти – кожа ладони; наиболее уравновешенный [участок] ее – кожа на пальцах, причем самой уравновешенной является кожа указательного пальца, а на указательном пальце самой уравновешенной является кожа ногтевого сустава. Поэтому именно кожа ногтевого сустава указательного пальца, а также и других пальцев, почти всегда судит, в силу [своего] естества, о величине осязаемых вещей. Ведь судья должен быть одинаково склонен к обеим сторонам, чтобы чувствовать, что какая-либо сторона вышла за пределы середины и справедливости. Вдобавок к тому, что ты уже знаешь, тебе следует знать, что когда мы говорим: «лекарство уравновешено», то не имеем в виду, что оно уравновешено на самом деле, ибо это невозможно, и [не хотим также сказать], что его натуре присуща человеческая уравновешенность; в таком случае это лекарство принадлежало бы к самой субстанции человека. Нет, это значит, что, когда лекарство подвергается действию прирожденной теплоты в теле человека и приобретает новое качество, это качество не отходит от качества человека в сторону нарушения равенства и не оказывает действия, разрушающего уравновешенность, являясь как бы уравновешенным в отношении своего действия на тело человека.


Таким же образом, говоря, что лекарство горячее или холодное, мы не разумеем, что лекарство по всей субстанции является предельно горячим или холодным или же – что оно по субстанции своей холодней или горячей человеческого тела; будь это так, уравновешенной являлась бы вещь, натура которой [тождественна] натуре человека. Нет, мы подразумеваем под этим, что от такого лекарства в теле человека возникают теплота или холод, превосходящие теплоту или холод человеческого тела. Поэтому лекарство бывает холодным по отношению к телу человека и горячим по отношению к телу скорпиона, горячим по отношению к телу человека и холодным по отношению к телу змеи; больше того; одно и то же лекарство бывает более горячим по отношению к телу Амра, чем по отношению к телу Зейда; поэтому лечащимся больным велят не употреблять постоянно одно и то же лекарство для изменения натуры, если оно не полезно.


Теперь, когда мы все скапали об уравновешенной натуре, перейдем к неуравновешенной и скажем, что неуравновешенных натур, – все равно, брать ли их по отношению к виду, роду, особи или органу – будет восемь, и у них есть то общее, что они противоположны уравновешенной натуре.


Эти восемь натур возникают следующим образом.


Натура, выходящая за пределы уравновешенности, может быть либо простой – в этом случае нарушение уравновешенности имеет место в отношении одной из двух противоположностей, – либо сложной – тогда нарушение равновесия происходит одновременно в отношении обеих противоположностей. Простое нарушение, касающееся одной из противоположностей, может относиться к противоположности активной, и в таком случае [это проявляется] двояким образом. А именно, [натура] бывает более горячей, чем следует, но не более влажной, чем следует, и не более сухой, чем следует, или же более холодной, чем следует, но не более сухой, чем следует, и не более влажной, чем следует. Но [нарушение] может относиться и к противоположности пассивной, и что [тоже] происходит двояким образом. А именно: натура может быть суше, чем следует, не будучи горячей или холодной.чем следует, и может быть влажней, чем следует, не будучи горячей или холодней, чем следует. Но эти четыре [нарушения] не постоянны и не остаются устойчивыми сколько-нибудь продолжительное время. Более горячая, чем следует, [натура] делает тело суше, чем следует, а более холодная, благодаря посторонней влаге, делает тело человека влажнее, чем следует. Более сухая, чем следует, [натура] быстро делает тело холоднее, чем следует, а более влажная, чем следует, если [влажность] чрезмерна, охлаждает тело [еще] скорее, чем более сухая; если же [влажность] не чрезмерна, то такая [натура] сохраняет тело здоровым более долгое время, но в конце концов делает его холоднее, [чем следует]. Из этого ты поймешь, что уравновешенность и здоровье более связаны с теплотой, нежели с холодом. Вот таковы четыре простых [неуравновешенных натуры].


Что же касается сложных, при которых нарушения [уравновешенности] относятся к обеим противоположностям одновременно, то натура может быть, например, вместе и горячей, и влажнее, чем следует, или горячей и суше, чем следует, или холодней и влажней, чем следует, или холодней и суше, чем следует; [однако], невозможно, чтобы натура была сразу горячей и холодней, чем следует, или влажней и суше, чем следует.


Каждая из этих восьми натур обязательно бывает:


1) либо без материи, [т. е. дурного сока]; это значит, что такая натура возникает в теле как одиночное качество, а не так, чтобы тело приобрело это качество вследствие проникновения в него жидкости, придающей такое качество, и соответственно изменилось; такова, например, теплота вещей, растертых в порошок, и холодность студеной, остуженной, охлажденной снегом воды;


2) либо с материей [т. е. с дурным соком]; это значит, что тело приобретает качество такой натуры благодаря присутствию проникшей в него жидкости, в которой преобладает данное качество. Таково охлаждение тела человека из-за стекловидной слизи или разгорячение его из-за желчи, имеющей цвет порея. В Книгах третьей и четвертой ты найдешь примеры для каждой из этих шестнадцати натур.


Знай, что натура с материей бывает двух видов. А именно, орган иногда погружен в материю [т. е. в дурной сок]; и омочен ею, иногда же материя заключена в его протоках и внутренних частях. Иногда заключенная [в органе] и проникшая [в него] материя вызывает опухание, а иногда – нет.


Вот все, что следует сказать о натуре. А то, что врач не может постигнуть сам, пусть принимает на веру от природоведа, как нечто установленное всеобщим согласием.


О натуре органов


Знай, что творец, да возвысится слава его, даровал каждому животному и каждому органу такую натуру, которая ему наиболее подходит и наиболее пригодна для его действий и [жизненных] обстоятельств, сообразно тому, что допускают его возможности, но подтверждение этого – задача философа, а не врача. И даровал [творец] человеку наиболее уравновешенную натуру, какая может быть в этом мире, в соответствии с силами, благодаря которым он действует и испытывает воздействие. Каждому органу [творец тоже] дал натуру, наиболее для него подходящую, и некоторые органы он сделал более горячими, другие – более холодными, одни – более сухими, другие – более влажными.


Самое горячее, что есть в теле, это пневмы, а также сердце, которое является местом возникновения пневмы. Затем следует кровь. Хотя кровь зарождается в печени, но она тесно связана с сердцем и поэтому приобретает такое количество теплоты, которого нет у печени. Затем следует печень, ибо она подобна сгустку крови, далее – легкие и затем – мясо. Мясо менее горячо, чем легкие, так как его пронизывают нити холодных нервов. Затем следуют мышцы. Они менее горячи, чем простое мясо, так как их пронизывают нервы и связки.


Затем идет селезенка, так как в ней есть сгусток крови, далее – почки, ибо [количество] крови в них невелико. Затем идут ряды бьющихся сосудов, [которые теплы] не потому, что у них нервная субстанция, но вследствие того, что они подвергаются нагреванию находящимися [в артериях] пневмой и кровью. Затем следуют ряды спокойных сосудов, [которые согревает] одна лишь кровь, и после этого – уравновешенная [по своей натуре] кожа ладони. Самое холодное, что есть в теле – это слизь, затем внутреннее сало, жир, волосы, кости, хрящи, связки, сухожилия, перепонки, нервы, спинной мозг, головной мозг и кожа.


А самое влажное, что есть в теле – это слизь, затем кровь, жир, внутреннее сало, головной мозг, спинной мозг, мясо соска и яичек, легкие, печень, селезенка, почки, мышцы и кожа.


Вот тот порядок, который установил Гален. Однако тебе должно знать, что легкие по своей субстанции и прирожденным свойствам не являются сильно влажными, ибо каждый орган по своей прирожденной натуре сходен с тем, чем он питается, а по своей акцидентной натуре схож с тем, что в нем скопляется, а легкие питаются самой горячей кровью, большая часть которой смешана с желтой желчью. Именно этому учит нас Гален. Но в легких собирается большой остаток влаги от поднимающихся паров тела и спускающихся к легким [соков]. Поскольку дело обстоит таким образом, то печень по своей прирожденной влажности является гораздо более влажной, чем легкие, а легкие больше смачиваются. Впрочем, постоянное смачивание делает легкие влажнее также и в их веществе. Таким же образом в известном смысле следует тебе понимать и состояние слизи и крови. Дело в том, что увлажнение слизи происходит в большинстве случаев путем смачивания [извне], а увлажнение крови путем сосредоточения влаги в ее веществе, хотя естественная водянистая слизь сама по себе иногда бывает влажнее [крови]. Когда кровь достигает полной зрелости, из нее исчезает большое количество влаги, находившейся в естественной водянистой слизи, которая превратилась в кровь. Впоследствии ты узнаешь, что естественная водянистая слизь – это кровь, которая претерпела некоторое превращение.


Что же касается самого сухого в теле, то это волосы, ибо волосы состоят из дымного пара, из которого выделилась содержавшаяся в нем примесь пара, и чистое [начало] дыма сгустилось. Далее следуют кости, ибо [кости] – самый твердый орган, но кости влажнее волос, так как кости возникают из крови, и расположение их таково, что они впитывают естественную влагу и завладевают ею. Поэтому кости служат пищей многим животным, а волосами не питается ни одно животное, или, может быть, питаются немногие из них. Так, например, полагают, что летучие мыши переваривают волосы и легко глотают их. Однако, если мы возьмем равное по весу количество костей и волос и подвергнем их перегонке в колбе и в алембике, то из костей вытечет больше жидкости и жира, и тяжести останется у них меньше, [чем у волос]. Значит, кости влажнее волос.


Следующими за костями по сухости являются хрящи, затем идут связки, сухожилия, перепонки, артерии, вены, двигательные нервы, сердце, чувствительные нервы. Двигательные одновременно и гораздо холоднее и гораздо суше, чем уравновешенный [орган], а нервы чувствительные холодней, но они не намного суше, чем уравновешенный [орган].


Напротив они, вероятно, близки к уравновешенному [органу по сухости], а также не очень далеки от него по холодности. Затем следует кожа.


О натурах разных возрастов и полов


Возрастов в совокупности – четыре: возраст роста, который называется [также] «возрастом юности» и [оканчивается] около тридцати лет; возраст остановки [роста], то есть возраст молодости, который [оканчивается] около тридцати пяти или сорока лет; возраст понижения при сохранении части сил, то есть возраст зрелых людей, который оканчивается около шестидесяти лет, и возраст упадка при появлении ослабления сил, то есть возраст старости, [который продолжается] до конца жизни. Но возраст юности делится на возраст младенчества, когда органы новорожденного еще не подготовлены для движений и для вставания, и на возраст детства, – а это [период] после вставания и раньше укрепления [органов], когда зубы еще не полностью выпали и не выросли. Затем [следует] возраст подростков, то есть [период] после скрепления и появления [коренных] зубов, [но] раньше половой зрелости; далее – возраст отрочества и половой зрелости, [продолжающийся до тех пор], пока лицо [юноши] не покроется пухом; далее – возраст юноши, [продолжающийся до тех пор], пока не остановится рост.


Натура детей – я разумею [период] от младенчества до юности – по горячности подобна уравновешенной, а по влажности превосходит [уравновешенную]. Между древними врачами существует разногласие относительно горячности [натуры] ребенка и юноши. Некоторые считают, что горячность у ребенка сильнее и поэтому он больше растет и его естественные функции – аппетит и пищеварение – сильнее и продолжительнее, к тому же прирожденная теплота, которую дети получили от семени [отца], более собрана и более нова.


Другие же думают, что прирожденная теплота значительно больше у юношей, так как кровь их обильнее и крепче, поэтому у них чаще и больше идет кровь из носа. К тому же натура юношей больше клонится к желтой желчи, а натура детей больше клонится к слизи. [У юношей] движения сильнее, а движение [осуществляется] теплотой, и они лучше усваивают и переваривают пищу, что тоже осуществляется теплотой. Что же касается аппетита, то он [будто бы] существует не благодаря теплоте, но благодаря холодности, поэтому «собачий» аппетит возникает в большинстве случаев от холодности [натуры]. Доказательством, что юноши лучше усваивают пищу, служит то, что у них не бывает такой тошноты, рвоты и расстройства желудка, какие бывают у детей от несварения желудка. А что натура [юношей] более склонна к желтой желчи, доказывается тем, что все болезни у них горячие, как например, трехдневная лихорадка, и рвота у них желчная. Что же касается детей, то большинство их болезней–влажные и холодные, а лихорадки у них слизистые, и большая часть того, что они извергают при рвоте – это слизь. Что же касается роста у детей, то он происходит не от сильной горячности, но вследствие значительной влажности их [натуры]. Более частое [проявление] аппетита у детей тоже указывает на недостаток теплоты [в их натуре].


Таково учение [врачей] обеих [упомянутых] групп и их доказательства. Что же касается Галена, то он возражает и тем и другим сразу. А именно, он считает, что теплота у детей и юношей в основе своей одинакова, но у детей теплота больше по количеству и меньше по качеству, то есть по остроте, а теплота у юношей меньше по количеству и больше по качеству, то есть по остроте.


Доказательство этого, как говорит Гален, таково: надо себе представить, что некая теплота, совершенно одинаковая по количеству или, [иначе говоря], тонкое горячее тело, одинаковое по качеству и количеству, иногда распространяется во влажной, обильной субстанции, как [например], в воде, а иногда распространяется в сухой скудной субстанции, как например, в камне. Поскольку это так, то мы обнаруживаем, что горячее водянистое больше по количеству и мягче по качеству, горячее каменистое – меньше по количеству и острее по качеству. В соответствии с этим суди о существовании горячего [начала] у детей и у юношей. Дети рождаются от семени, которое изобилует жаром и с этим жаром не происходит [никаких] обстоятельств, которые бы его угасили. Ведь ребенок непрерывно развивается, постепенно растет и еще не остановился [в росте]; как же может он пойти [в своем развитии] назад?


Что же касается юноши, то нет причин, которые бы увеличивали его теплоту, не существует также и причин, ее угашающих. Наоборот, эту теплоту сберегает у юноши влага, уменьшающаяся одновременно и по качеству и по количеству, пока он не войдет в возраст понижения. [Указанная] скудность влаги считается скудной не в отношении сохранения теплоты, а в отношении к росту.


Сначала влага как будто существует в количестве, достаточном для того и для другого; это количество сберегает теплоту, а также прибавляет рост. Потом, в конце концов, количество влаги становится уже недостаточным для [осуществления] обеих этих вещей, а затем она оказывается в таком количестве, которого не хватает даже на одну из них. Между тем количество влаги должно быть средним, чтобы его хватило, [хотя бы] для одной из этих двух вещей без другой.


Было бы, однако, нелепостью сказать, что влаги хватает для взращивания и не хватает, чтобы сохранять естественную теплоту. Как может увеличить что-либо [фактор], который не может сохранить основу [увеличиваемой] вещи? Выходит, что этого количества влаги хватает лишь для того, чтобы сохранить естественную теплоту, и не хватает для роста. А известно, что тот возраст, [когда это имеет место] – возраст юности.


Что касается утверждения [представителей] другой части [врачей], будто рост у детей происходит по причине одной лишь влажности, а не теплоты, то это утверждение ложно. Дело в том, что влажность – материя роста, а материя подвергается воздействию и принимает какие-либо качества не сама по себе, а при действии на нее активной силы. Здесь же активной силой является, по изволению великого, славного Аллаха, душа или природа, и действует эта сила только при посредстве некоего орудия, а именно – прирожденной теплоты. Утверждение [этих врачей], что большой аппетит у детей объясняется только холодностью натуры, тоже ложно. Ведь при нездоровом аппетите, происходящем от холодности натуры, пища не усваивается и не питает [тело]. А у детей усвоение пищи происходит в большинстве случаев наилучшим образом. Не будь этого, дети не вводили бы [в себя],чтобы расти, больше обмениваемых веществ, то есть пищи, чем их всасывается [в тело]. А между тем случается, что дети плохо усваивают пищу вследствие прожорливости и потому, что они мало приучены к тому, что едят, поглощают скверные, сырые вещи в большом количестве, и после того совершают вредящие движения. Поэтому в [теле] детей скопляется больше, [чем нужно], излишков, и [их тело], особенно легкие, больше нуждается в очистке. Из-за этого пульс у детей более частый и напряженный, [чем у взрослых], и у него нет полноты, так как силы [детей] не вполне [развиты].


Затем тебе должно знать, что после периода возраста остановки теплота начинает уменьшаться вследствие поглощения окружающим воздухом ее материи, то есть влаги. [В этом воздуху] способствует прирожденная теплота, которая тоже находится внутри [тела], и помогают душевные и телесные движения, необходимые в повседневной жизни, а также и бессилие естества [человека] постоянно противостоять этому. Ведь все телесные силы конечны, как это изложено в естествознании, и действие их при введении [веществ в тело] не является постоянным. Если бы эти силы тоже не были бы конечными и постоянно вводили бы [в тело] в одном и том же равном количестве замену того, что в нем всосалось, а всасывание [ведь происходит] в одном и том же количестве и постоянно, каждый день увеличивается, – то замена [все равно полностью] не могла бы противостоять всасыванию, и всасывание уничтожало бы влажность. И как же [не быть этому], когда и то и другое взаимно способствует возникновению недостатка [влаги] и обратному развитию [тела]. А раз так, то [все это] необходимо и обязательно должно уничтожать материю и даже угашать теплоту, особенно когда угасанию теплоты благодаря помощи материи способствует также и другая причина, то есть посторонняя влажность, которая постоянно возникает из-за отсутствия замены переваренной пищи. Она помогает гашению теплоты двояким образом: во-первых, душит и заливает теплоту, во-вторых, противопоставляет [теплоте свои] качества, ибо эта [посторонняя] влага – слизистая и холодная. [Угасание внутренней теплоты] и есть естественная смерть, [время которой] для каждого человека, в соответствии с его первоначальной натурой, отложено до [конца] того срока, в течение которого его сила обеспечивает сохранение влажности [в теле]. «Для каждого из них есть срок названный, и для каждого срока – запись», но этот срок различен для отдельных людей соответственно различию их натуры.


Итак, [из сказанного] следует, что тело у детей и юношей умеренно горячее, а тело зрелых людей и стариков холодное. Однако тело у детей вследствие роста более влажное, чем [того требует] уравновешенность, и это узнается на опыте, – то есть по мягкости их костей и нервов, а также путем умозаключения, ибо они [еще] недавно были близки к семени и к пневме, подобной пару.


Что же касается зрелых людей и особенно стариков, то они, будучи холоднее, в то же время и более сухи. Это узнается на опыте по твердости их костей и сухости кожи и путем умозаключения, ибо они много времени тому назад были близки к семени, к крови и к пневме, подобной пару.


Землистости у людей средних лет и у стариков больше, чем у детей и юношей; у стариков ее больше, чем у людей средних лет.


Уравновешенность натуры юноши выше уравновешенности ребенка, но юноша по сравнению с ребенком имеет сухую натуру, а по сравнению со стариком и со зрелым человеком – горячую натуру. Старик суше, чем юноша и зрелый человек, по натуре своих основных органов, но влажнее их в отношении посторонней, смачивающей влажности.


Что же касается различия натуры людей разного пола, то женщины по натуре холодней мужчин, поэтому они уступают мужчинам в [крепости] сложения и [их натура] более влажная. Вследствие холодности натуры у женщин [в теле] много остатков, а недостаток телесного упражнения делает вещество их мяса более рыхлым. Хотя мясо у мужчин в отношении сочетания с входящими в него [веществами] рыхлое, но вследствие своей грубости оно сильнее охлаждено, чем проходящие через него сосуды и нити нервов.


У жителей северных стран более влажная [натура]. Люди, работа которых [связана] с водой, влажнее [по натуре], а те, кто противоположен, – наоборот. Что же касается признаков натуры, то мы о них скажем, когда будем говорить об общих и частных признаках.


О соках


О сущности соков и об их частях


Сок есть влажное текучее тело, в которое первоначально превращается пища. Сок бывает достохвальный, назначение которого превращаться, – одному или [в сочетании] с чем-либо другим, – в частицу питательного вещества, или, – одному или [в сочетании] с чем-либо, – становиться похожим [на питательное вещество], словом, замещать ту часть [питательных веществ], которая растворилась в [теле].


[Сок] бывает также излишний и дурной, участь которого не такова, и он редко превращается в достохвальный сок. Его участь – быть выведенным из тела и извергнутым раньше [чем он переварится в хороший сок].


Мы говорим: жидкости в теле бывают первичные и вторичные. Первичные жидкости – это четыре сока, о которых мы [еще] скажем, а вторичные разделяются на две части: это либо излишки, либо нет. Об излишках мы еще будем говорить, а жидкости, не являющиеся излишками, – это те, которые изменяют свое первоначальное состояние и проходят в органах, не становясь, однако, полностью и на деле частицей какого-либо простого органа. Таких жидкостей [существует] четыре вида. Один из них – это жидкость.заключенная в ямках на концах маленьких сосудов, смежных с основными органами и орошающих их кровью. Вторая жидкость разбрызгана в основных органах наподобие росы; она способна превращаться в питательное вещество, когда тело лишено пищи и смачивает органы, когда они почему-либо высохли – от резкого движения или другой причины. Третья – это жидкость.которая недавно сгустилась, то есть пища, превратившаяся в вещество органов путем смешения и уподобления, но еще не претерпевшая полного превращения по существу. Четвертая – это влага, которая входит в основные органы с [момента] начала роста и связывает между собой частицы органов. Начало этой влаги – от капли [семени], а начало семени – от соков.


Мы скажем еще, что влаги соков – достохвальные и излишки заключены в четырех веществах: в веществе крови, которое является превосходнейшим из них, в веществе слизи, в веществе желтой желчи и в веществе черной желчи. Кровь горяча по естеству и влажна, и она бывает двух видов: естественная и неестественная.


Естественная [кровь] красного цвета, не имеет дурного запаха и очень сладка, а неестественная кровь [тоже бывает] двух видов. Иногда она изменяется и утрачивает доброкачественную натуру не потому, что к ней что-либо примешалось, но вследствие ухудшения ее собственной натуры, когда ее натура стала, например, холодной или горячей. Иногда же кровь изменяется оттого, что в ней появилась дурная примесь. Это тоже происходит двояким образом: примесь либо появляется извне и, проникнув в кровь, портит ее, или же она зарождается в самой крови, например, в том случае, если часть крови загнила и ее жидкая [часть] превратилась в желтую желчь, а густая – в черную желчь и оба эти вещества или одно из них остались в крови. Эта разновидность [неестественной] крови с обоими своими подразделениями бывает различной в зависимости от того, что [именно] к ней примешивается; это могут быть различные виды слизи; различные виды черной желчи, различные виды желтой желчи и водянистой [влаги].


Поэтому [такая кровь] иногда бывает густой, иногда – жидкой, иногда очень черной, иногда – светлой; также изменяется ее запах и вкус – она становится горькой или соленой и кисловатой.


Что же касается слизи, то она тоже бывает естественная и неестественная. Естественная слизь – такая, которая может когда-либо превратиться в кровь, ибо слизь – это не вполне созревшая кровь. Такая слизь является разновидностью сладкой слизи; она не сильно холодна, а, напротив, по сравнению с телом мало холодная, но сравнительно с кровью и желтой желчью холодная. Сладкая слизь бывает также и неестественная. Это безвкусная слизь, если к ней примешалась естественная кровь, о чем мы еще будем говорить. Такая слизь часто обнаруживается в катарах и плевках.


Что же касается естественной сладкой слизи, то Гален утверждал, что природа не уготовала для нее какого-либо особого органа наподобие сосуда, как для обоих видов желчи, ибо эта слизь имеет близкое сходство с кровью, и в ней нуждаются все органы. Поэтому она [распространена в теле] подобно крови. Мы же скажем, что такая нужда [в слизи] вызвана двумя обстоятельствами: одно из них – необходимость, другое – польза. В отношении необходимости существуют две причины. Первая – та, что слизь должна находиться близко от органов: когда органы лишены пищи поступающей извне, слизь превращается в хорошую кровь, годную для захватывания ее вещества желудком и печенью. [Она превращается в кровь] также и вследствие случайных факторов, силы которых влияют на нее своей прирожденной теплотой, доводят ее до созревания, переваривают ее и питаются ею. Как прирожденная теплота доводит слизь до созревания, переваривает ее и превращает в хорошую кровь, так посторонняя теплота гноит и портит ее. Такая причина необходимости не присуща желчи обоих видов, так как обе желчи не разделяют со слизью способности превращаться в кровь под влиянием прирожденной теплоты, хотя и имеют с ней то общее свойство, что случайная теплота делает их гнилостными и портит.


Вторая [причина] необходимости [слизи] заключается в том, что [слизь] должна примешиваться к крови и приспособлять ее для питания органов слизистой натуры, каков, например, мозг, ибо в питающей их крови должна на деле присутствовать слизь в определенной доле. Это справедливо также и для желчи обоих [видов].


Что же касается полезности слизи, то слизь должна смачивать суставы и члены, которые много двигаются, чтобы суставы не становились сухими вследствие движения членов и от трения. Такая полезность входит в пределы необходимости.


Что же касается неестественной слизи, то сюда принадлежит остаточная слизь, имеющая различную густоту, [что обнаруживается] даже чувствами. Такова носовая слизь. Сюда же относится слизь, густота которой кажется по ощущению всегда одинаковой, но на самом деле различна. Это – сырая слизь. [Неестественной] является и очень жидкая, водянистая слизь, а также очень густая слизь, а именно – белая, которую называют «гипсовой». Это такая слизь, у которой жидкая часть рассасывается вследствие того, что она часто задерживается в суставах и проходах, и такая слизь всего гуще.


Существует также разновидность соленой слизи, и это самая горячая, сухая и безводная слизь, какая только бывает.


Причина солености всегда заключается в том, что к водянистой влаге, имеющей слабый вкус, или безвкусной, примешиваются землистые частицы – сгоревшие, сухие по натуре, горькие на вкус и равномерно смешанные. Если их [слишком] много, то они придают горечь. Отсюда рождаются соли, и воды становятся солеными. Соль делают из золы, поташа, извести и других [веществ], варя их в воде и отцеживая. Воду кипятят до тех пор, пока [вещества] не сгустятся в соль, или [раствор] оставляют [стоять], и он сгущается. Такова жидкая слизь – безвкусная или со слабым, не выраженным вкусом. Когда к такой слизи примешивается сухая по естеству, перегоревшая и равномерно смешанная желчь, она придает ей соленость и горячит ее. [Получается] желчная слизь.


Что же касается достойного врача Галена, то он говорит, что эта слизь солона из-за своей гнилости или потому, что к ней примешивается нечто водянистое. Мы же говорим: «гниение делает [слизь] потому соленой, что в ней происходит сгорание и появляется зола, которая примешивается к ее влаге. А что до водянистости, примешанной к гнилой слизи, то одна водянистость не вызывает солености, если нет налицо второй причины. По-видимому, [в словах Галена] вместо разделительного „или“ должно быть одно только соединительное „и“, и тогда речь станет законченной. Слизь бывает также и кислая. Подобно тому, как сладкая слизь существует в двух разновидностях: сладкая сама по себе и сладкая из-за примеси извне, так у кислой слизи кислота бывает двоякая: либо вследствие посторонней примеси, то есть кислой черной желчи, о которой мы вскоре будем говорить, либо по причине свойства, заключающегося в самой слизи, а именно: с упомянутой сладкой или сладковатой слизью происходит то же самое, что происходит с прочими выжатыми сладкими соками – она начинает сначала кипеть становится кислой.


Бывает также и терпкая слизь и состояние ее такое же [как и у слизей других разновидностей]. Иногда терпкость ее происходит от примеси черной терпкой желчи, а иногда вследствие того, что слизь сильно охлаждается сама по себе и вкус ее делается терпким из-за застывания ее водянистой части, так что слизь становится от сухости слегка землистой. Поэтому легкая теплота не может заставить такую слизь закипеть и стать кислой, а сильная теплота не делает ее созревшей.


Существует также стекловидная слизь – густая и плотная, похожая по своей тягучести и тяжести на расплавленное стекло. Иногда такая слизь бывает кислой, иногда пресной. Похоже, что густая часть пресной стекловидной слизи – это сырая слизь или что она превращается в сырую.


Такая слизь – разновидность слизи, которая сначала была водянистой и холодной. Она не загнила и к ней ничего не примешалось, но она [так долго] оставалась сжатой, что загустела и стала более холодной.


Таким образом, ясно, что слизь, имеющая дурной вкус, бывает четырех разновидностей: соленая, кислая, терпкая и пресная. В отношении состава – их [тоже] четыре: водянистая, стекловидная, носовая и гипсовая; сырая слизь считается относящейся к носовой.


Что же касается желтой желчи, то она тоже бывает естественная и бывает остаточная, неестественная. Естественная желчь – это пена крови; она чисто красного цвета, легкая, острая; чем она горячей, тем краснее.


Когда желчь рождается в печени, она делится на две части: часть уходит с кровью, а часть отцеживается в желчный пузырь. Часть желчи, уходящая с кровью, уходит ради необходимости и ради пользы. Необходимость состоит в том, что желчь должна примешиваться к крови для питания органов, которым положено иметь в своей натуре добрую часть желчи в соответствии с причитающейся им долей. [Таковы], например, легкие. А польза [желчи] состоит в том, что она должна разжижать кровь и проводить ее по тесным путям.


[Желчь], отцеженная в желчный пузырь, тоже направляется туда ради необходимости и ради пользы. Необходимость может распространяться либо на тело и относиться к освобождению тела от [остатков], либо на один из органов, который [желчь] должна питать горечью.


А что до пользы, то она бывает двоякой. Во-первых, желчь вымывает из желудка осадок и липкую слизь и, во-вторых, вызывает жжение в кишечнике и в мышцах заднего прохода, чтобы почувствовать потребность выйти для испражнения. [Именно] поэтому и появляется иногда куландж вследствие закупорки протока, ведущего из желчного пузыря вниз, в кишечник.


Что же касается неестественной желчи, то бывает, что желчь теряет естественность вследствие какой-либо посторонней примеси, а иногда желчь теряет естественность по причине, заключающейся в ней самой, ибо такая желчь неестественна по своему веществу. Первая разновидность [неестественной желчи] знакома и известна: это желчь, в которой посторонней примесью является слизь, и зарождается такая желчь чаще всего в печени. Вторая разновидность менее известна; в ней посторонней примесью является черная желчь. Хорошо известная желчь либо [ярко] желтая, либо цвета яичного желтка. Это происходит потому, что примешивающаяся к желчи слизь иногда бывает жидкая, и тогда возникает первая [разновидность желчи], а иногда густая, и тогда возникает вторая желчь, то есть желчь, похожая на яичный желток.


Менее известная желчь – это желчь, которую называют перегоревшей, она возникает двояким образом. Во-первых, желчь может перегорать сама по себе, тогда в ней появляется зольность, и жидкая часть желчи не отделяется от золистой, напротив, золистая часть захвачена [жидкой частью]. Это наихудший [случай], и такая разновидность желчи называется перегоревшей.


Во-вторых, бывает, что черная желчь проникает [в желтую] извне и примешивается к ней; это более благоприятный [случай]. Если такая разновидность желчи и красна, то окраска у нее все же чистая и не блестящая; наоборот, эта желчь больше похожа на кровь, но только она жидкая и изменила свой цвет по [многим] причинам.


Что же касается желчи, которая утратила естественность в своем веществе, то к ней относится желчь, большая часть которой зарождается в печени, и желчь, большая часть которой зарождается в желудке. Желчь, большая часть которой зарождается в печени, [существует] в одной разновидности. Это жидкая часть крови, когда кровь перегорит и ее густая часть превратится в черную желчь.


Желчь, большая часть которой зарождается из того, что находится в желудке, имеет две разновидности: цвета порея и цвета ярь-медянки. [Желчь] цвета порея, по-видимому, зарождается из перегоревшей желтковидной желчи: когда [желтковидная желчь] перегорит, то перегорание создает в ней черноту, которая примешивается к желтизне, и между этими [окрасками] рождается зелень.


Что же касается желчи цвета ярь-медянки, то она, по-видимому, рождается от желчи цвета порея, когда эта желчь [настолько] сильно перегорает, что жидкости из нее исчезают, и она начинает белеть вследствие высыхания. Ведь жар сначала создает во влажном теле черноту, потом, когда жар начинает уничтожать влагу, чернота совлекается, а если [жар сушит] чрезмерно, то делает [предмет] белым. Понаблюдай [этот процесс] на дровах: они сначала чернеют, как уголь, потом становятся серыми, как пепел. Это происходит потому, что жар производит во влажном [теле] черноту, а в противоположном ему – белизну, а холод производит во влажном белизну, а в противоположном ему – черноту. Эти мои суждения о желчи цвета порея и ярь-медянки являются [лишь] предположениями.


[Желчь] цвета ярь-медянки – наиболее горячий вид желчи, самый скверный и самый убийственный. Говорят, что она [возникает] из субстанции ядов.


Что же касается черной желчи, то она бывает естественная, а бывает и остаточная, неестественная. Естественная [черная желчь] – это гуща хорошей крови, ее тяжелая, оседающая часть. Вкус этой желчи сладко терпкий; когда она рождается в печени, то делится на две части: одна часть угоняется с кровью, а другая направляется к селезенке. Та часть, что угоняется с кровью, уходит ради необходимости и ради пользы. Необходимость [состоит] в том, что желчи надлежит примешаться к крови в количестве, необходимом для питания каждого из тех органов, в натуре которых должна присутствовать добрая часть желчи. Таковы, например, кости. А что до пользы, то черная желчь усиливает и укрепляет кровь, сгущает ее и не дает ей растворяться.


Часть желчи, которая направляется к селезенке, – а это та часть, без которой кровь может обойтись, – тоже направляется туда ради необходимости и пользы. Что касается необходимости, то она может относиться либо ко всему телу, и в таком случае это – [необходимость] очистить [тело] от излишков, либо к [определенному] органу, и тогда это – необходимость питать селезенку. А что до пользы [черной желчи], то она обнаруживается при переходе [желчи] в устье желудка, и польза эта бывает двоякой: во-первых, желчь укрепляет устье желудка, усиливает его и делает более плотным; во-вторых, она раздражает устье желудка кислотой, возбуждает в нем голод и вызывает аппетит.


Знай, что желтая желчь, просачивающаяся в желчный пузырь, – это желчь, которая не нужна крови, а желчь, которая просачивается из желчного пузыря, не является необходимой для желчного пузыря. Таким же образом черная желчь, просачивающаяся в селезенку, – это желчь, без которой может обойтись кровь, а [черная желчь], сочащаяся из селезенки, это та желчь, что не нужна селезенке. Как последняя [из упомянутых разновидностей] желтой желчи возбуждает силу, толкающую [соки] снизу, так последняя [из упомянутых разновидностей] черной желчи возбуждает силу, которая тянет [соки] сверху. Да будет же благословен Аллах, лучший из творцов и правосуднейший из судей!


Что же касается неестественной черной желчи, то такая желчь [образуется] не вследствие оседания и сгущения, но вследствие зольности и перегара. Дело в том, что когда влажные вещи смешиваются с землистыми, то землистые отделяются от них двояким образом. Это происходит либо вследствие осаждения, – так [бывает], например, с кровью, [когда от нее отделяется] естественная черная желчь, – либо вследствие перегорания, когда жидкая часть растворяется, а густая остается. Примером этого служат кровь и соки, [когда от них отделяется] остаточная черная желчь, которую называют «черной горечью».


[Однако] способность давать осадок присуща только крови, ибо слизь вследствие своей вязкости не дает никакого осадка или отстоя, а желтая желчь жидка, в ней мало землистости, она постоянно находится в движении и в малом количестве отделяется от крови в теле [человека; поэтому] она [тоже] не дает сколько-нибудь существенного осадка. Когда же [желтая желчь] отделяется [от крови], то немедленно загнивает или разгоняется [по телу]; когда она загнивает, ее жидкая часть растворяется, а густая часть остается [в виде] перегоревшей черной желчи, не дающей осадка.


Остаточная черная желчь [иногда] представляет собой золу и шлак желтой желчи и горька [на вкус]. Разница между нею и желтой желчью, которую мы называли «перегоревшей», состоит в том, что в желтой желчи эта зола [существует] в виде примеси, а черная желчь [представляет собой] золу, которая выделилась сама по себе, когда растворилась жидкость [черной желчи].


А иногда [остаточная черная желчь] представляет собой золу и перегар слизи. Если слизь была очень жидкой и водянистой, то ее золистые части солоноваты, в противном случае они кисловаты или терпки.


Иногда [остаточная черная желчь] представляет собой золу и перегар крови. Эта [желчь] соленая и слегка сладковатая.


А иногда [остаточная черная желчь] представляет собой золу и перегар естественной желтой желчи. Если [желтая желчь] была жидкой, то ее зола и перегар очень кислы, как уксус; она кипит [прямо] на земле и имеет кислый запах, которого боятся мухи и другие подобные [насекомые]. Если же [желтая желчь] была густой, то [ее зола и перегар] менее кислы и имеют слегка терпкий и горьковатый вкус.


Разновидностей дурной черной желчи – три, [а именно], желтая желчь, если она перегорела и ее жидкая часть растворилась, и те две другие разновидности, что упомянуты после нее.


Что же касается слизистой черной желчи, то она вредит медленнее и не так дурна.


Когда эти четыре сока перегорят, то по степени вредности они располагаются в определенном порядке: черная желчь – самая дурная, [причем] больше всего бед причиняет и скорее всего вредит [черная желчь, образовавшаяся] из желтой желчи, но она лучше всего поддается лечению. Что же касается двух других разновидностей, то та, которая кислее, более вредна, но если ее захватить с самого начала, то она лучше всего поддается лечению.


А третья [разновидность] не так сильно кипит на земле, [меньше] пристает к органам и медленно доходит до губительного действия, но [зато] труднее растворяется и созревает и [не так легко] поддается лечению лекарствами.


Вот [каковы] разновидности естественных и остаточных соков. Гален сказал: «Не прав тот, кто утверждает, что естественный сок – это кровь, и ничего больше, а остальные соки это остатки и они совершенно не нужны». Это «неправильно» потому, что если бы кровь была единственным соком, который питает органы, то они несомненно сходствовали бы по натуре и по составу. Но кости не были бы тверже мяса, если бы к крови костей не примешивалось твердое вещество черной желчи, а мозг не был бы мягче мяса, если бы к его крови не примешивалось мягкое слизистое вещество. Самая кровь тоже оказывается смешанной с различными соками и освобождается от них, когда ее выводят и помещают в сосуд. [Она разлагается] прямо на глазах на часть, подобную пене, то есть желтую желчь, на часть, подобную белку яйца, то есть слизь, на часть, подобную отстою или осадку, то есть черную желчь, а также на жидкую часть, то есть водянистую [влагу], излишек которой выделяется с мочой. Водянистая [влага] не принадлежит к сокам, ибо она [образуется] от напитков, которые не питательны; она нужна только для того, чтобы разжижать пищу и проводить ее. А сок образуется из кушаний и напитков, которые являются питательными. Наше выражение «питательный» означает нечто потенциально сходное с телом, а то, что потенциально сходно с телом человека, является телом смешанным, не простым, тогда как вода – простое тело.


Некоторые люди полагают, что телесная сила есть следствие обилия крови, а слабость – следствие малокровия. Это не так. Тут имеет значение то, что тело отнимает от крови, то есть ее доброкачественность.


Другие придерживаются мнения, что если [даже] соков больше или меньше, [чем следует], но они находятся в таком количественном соотношении друг к другу, какого требует человеческое тело, то здоровье сохраняется, однако это не так. Напротив, каждый сок должен присутствовать в неизменной по количеству доле, [которая определяется] сама по себе, а не по отношению к другому соку, и вместе с тем сохранять [нужное] количественное соотношение с прочими соками. В делах, связанных с соками, остались и другие вопросы, которые подобает исследовать не врачам, ибо они не относятся к их искусству, а философам. Поэтому мы ими пренебрегли.


О естестве органа и его частей


Мы говорим: органы суть тела, рождающиеся из первого смешения достохвальных соков, так же, как соки суть тела, рождающиеся из первого смешения элементов.


Среди органов есть органы простые и есть сложные. Простые органы суть те, любая ощутимая частица которых, взятая [в отдельности], носит то же название вне ограничения, что и весь орган. Таково, например, мясо с его частицами, кость с ее частицами, нерв и его частицы и тому подобное. Поэтому такие органы называются «сходными в отношении своих частиц».


А сложные органы суть такие, любая частица которых, взятая [в отдельности], не носит того названия, что и весь орган, и ограничена [своим наименованием]. Таковы, например, рука или лицо, ибо часть лица не есть лицо, а часть руки не есть рука. Они называются «органы-орудия», ибо являются орудиями души во всех движениях и действиях.


Первым из «органов, сходных в отношении частиц», является кость. Она создана твердой, ибо служит опорой тела и основой движений.


Затем следуют хрящи. Они мягче костей, так что могут сгибаться, но тверже остальных органов. Полезная функция, ради которой созданы хрящи, состоит в том, что благодаря хрящам кости хорошо соединяются с мягкими органами и твердое не соприкасается с мягким непосредственно. Поэтому мягкое не страдает от [соприкосновения] с твердым, в особенности при ударе или сжатии, ибо такое соединение – опосредствованное. Так обстоит дело, например, с лопаточной костью, хрящами задних ребер и с кинжаловидным хрящем, [находящимся] под грудиной. [Хрящи существуют] также для того, чтобы трущиеся друг о друга суставы как следует примыкали один к другому и не ломались из-за своей твердости.


И еще: когда какая-нибудь мышца тянется к органу, не имеющему кости, она опирается на хрящи и хрящ ее укрепляет. Таковы, например, мышцы век, где хрящи служат опорой и поддержкой для сухожилий. Во многих местах возникает также необходимость в опоре, расположенной на чем-либо прочном, но не слишком твердом, как [например], в гортани.


Затем следуют нервы. Это тела, берущие начало в головном или спинном мозгу, белые, гибкие и мягкие при сгибании, но с трудом отделяемые. Они созданы для того, чтобы органы имели полную [возможность] чувствовать и двигаться.


Затем следуют сухожилия. Это тела, берущие начало на концах мышц и похожие на нервы. Они примыкают к движущимся органам и либо притягивают их вследствие натяжения, когда мышца сокращается, сжимается и отходит назад, либо отпускают, когда мышца растягивается, возвращаясь в прежнее положение, или становится по величине длинней, чем она была в своем естественном положении, как мы это видим у некоторых мышц. В большинстве случаев [сухожилия] состоят из нервов, которые проникают в мышцу и выходят с другой стороны, и тех тел, описание которых следует за описанием сухожилий, то есть тел, называемых связками; эти тела также по виду и на ощупь походят на нервы и идут от органов к мышцам. Сухожилия, как и нервы, распределяются на волокна; те волокна, которые примыкают к мышцам, прослоены мясом, а те, что отделяются от мышц и идут к суставу и к движущимся органам, собираются и скручиваются в сухожилие мышц.


Затем следуют связки, о которых мы [только что] упомянули. Они также представляют собою тела, похоже на нервы. Некоторые из них называются связками вообще, другие, [кроме того], носят особое название жил.


Те из них, что тянутся к мышцам, называются только связками; что же касается тех, которые не тянутся к мышце, но соединяют концы костей сустава или другие органы и укрепляют какое-либо соединение, то они, называясь связками, носят также особое наименование жил. Ни одна из связок не имеет чувствительности; это объясняется тем, что связки не должны испытывать боли от присущего им частого движения и трения. Полезная функция связок видна из предшествующего.


Затем следуют артерии. Это полые тела, которые выходят из сердца и тянутся в длину; по своей субстанции они подобны нервам и связкам и способны к движению, то есть к расширению и сужению, которые отделяются [друг от друга моментами] покоя. Артерии созданы, чтобы продувать сердце, удалять из него дымный пар и, по божьему изволению, распределять пневму по частям тела.


Затем следуют вены, которые похожи на артерии, выходят из печени и пребывают в покое; они служат для распределения крови в частях тела.


Затем следуют оболочки. Это тела, сотканные из незаметных нервоподобных волокон, тонкие и неплотные, расходящиеся в ширину. Они покрывают и охватывают поверхность других тел ради различных полезных целей. Так, например, оболочки удерживают весь [данный орган] в присущей ему форме и в свойственных ему очертаниях, а также подвешивают одни органы к другим и соединяют их между собою при посредстве нервов и связок, распадающихся на нити, из которых сплетается оболочка; так [например, связана] почка со спинным хребтом. Они служат еще и для того, чтобы создать у органов, вещество которых лишено чувствительности, поверхность, способную непосредственно ощущать то, что с нею происходит, и косвенно ощущающую то, что случается в теле, которое она окутывает. К таким органам принадлежат, например, легкие, печень, селезенка и почки, ибо они совершенно ничего не ощущают своим веществом и чувствуют [толчки] соприкасающихся с ними предметов только через посредство покрывающих их оболочек. Когда в этих [органах] образуется ветер или опухоль, то это чувствуется всего сильнее. Что касается ветра, то оболочка косвенно ощущает его, так как подвергается растяжению. Что же до опухоли, то место, где начинается и прикрепляется оболочка, косвенно ощущает опухоль, так как орган клонится книзу из-за тяжести опухоли.


Далее следует мясо, которое заполняет промежутки между [перечисленными] органами в теле и составляет их силу и опору.


Каждый орган имеет в себе самом прирожденную силу, с помощью которой осуществляется дело питания, т. е. притягивание [усвоение] и удерживание, уподобление и связывание пищи, а также извержение излишков. Но в отношении всего прочего органы несходны, так как некоторым из них присуща, помимо этой силы, еще и сила, переходящая от них на другие органы, а у иных органов этого свойства нет.


С другой стороны, отдельным органам присуща, помимо [прирожденной] силы, еще и сила, переходящая к ним от другого органа, а у иных органов этого свойства нет. При сочетании [всего этого] имеются органы, получающие и дающие, органы дающие, но не получающие, органы получающие, но не дающие, и органы не получающие и не дающие.


Что касается органа, который получает и дает, то никто не сомневается в его существовании. В отношении мозга и печени [врачи] согласны, что каждый из этих органов получает от сердца животную силу, прирожденную теплоту и пневму, и что каждый из них является в то же время источником силы, которую он передает другим органам.


Мозг есть начало [восприятия] ощущений, по словам одних, – безусловно, а по мнению других, – не безусловно; печень же является источником питания, по словам одних, – безусловно, а по мнению других, – не безусловно.


Что же касается органа, который получает, но не дает, то сомнение в существовании его еще меньше. Таково, например, мясо: оно получает [извне] силу чувствовать и жить, но само не является началом какой-либо силы, которую оно тем или иным образом передавало бы другому органу.


Что же до двух других [категорий], то в отношении одной из них врачи не согласны со многими философами. Большинство древних [философов] говорят, что такой орган есть сердце, ибо оно является первопричиной всякой силы и передает остальным органам силы, посредством которых они питаются, живут, воспринимают [ощущения] и движутся. Врачи же, как и некоторые древние философы [наоборот], распределяют эти силы по различным органам и не говорят о [существовании] такого органа, который передавал бы силу и не получал ее. Мнение большинства [древних философов], после тщательной проверки, оказывается более правильным, но мнение врачей с первого взгляда [кажется] более ясным.


В отношении второй категории не согласны между собой и врачи и философы. Некоторые полагают, что нечувствительные кости и мясо и другие подобные органы существуют только благодаря тем силам, которые им [изначально] присущи и не переходят в них из иных источников; и что такие органы, когда к ним поступает питание, не передают своей силы какому-либо другому органу, и никакой орган также не передает и им какой-либо иной силы.


Другие [врачи и философы] считают, что эти силы не присущи [изначально] подобным органам, а изливаются из печени и сердца при первом [их] возникновении и остаются там.


Врач не обязан искать выхода к истине из этих разногласий посредством доказательств, так как врач, поскольку он врач, не имеет к этому пути и это ему не мешает при каких-либо исследованиях и действиях. Однако, в отношении первого спорного вопроса, врач должен знать и быть убежден, что для него не важно, является или не является сердце источником [способности] к ощущению и движению для мозга и способности питания для печени, так как мозг либо сам, либо после сердца, является началом душевных функций по отношению к остальным органам, а печень также является началом естественных питательных функций по отношению к остальным органам. Относительно второго спорного вопроса врач должен знать и быть убежден, что для него не важно, как возникает прирожденная сила, например, в кости: [изливается ли она] из печени при первом возникновении, или [кость] располагает ею по своей собственной натуре, или же не происходит ни того, ни другого; однако теперь врачу необходимо твердо знать, что сила не изливается в кость из печени [постоянно]. Если бы путь между костью и печенью оказался бы закупоренным и кость имела бы при себе питательную пищу, функции кости [все же] прекратились бы, как это бывает с ощущением и движением, когда закупорен нерв, идущий из мозга; наоборот, эта сила является для кости прирожденной, пока она сохраняет [неизменной] свою натуру.


[Когда врач уяснит это], перед ним раскроется [смысл] разделения органов на категории. Для него станет обязательным существование главенствующих органов и органов, обслуживающих главенствующие органы, а также органов подчиненных, но не служебных, и органов, не подчиняющих и не подчиненных.


Главенствующие органы суть те, что являются источником первоначальных сил в теле, необходимых для сохранения особи или вида. В отношении сохранения особи главенствующих органов три: сердце – источник животной силы, мозг – источник силы ощущения и движения, и печень – источник питающей силы. В отношении сохранения вида главенствующими органами являются те же три, и еще четвертый, связанный с [сохранением] вида, а именно яички у данной особи, которой они необходимы для одного дела и в то же время полезны для другого дела. Что до необходимости, то это относится к образованию семени, сохраняющего способность к воспроизведению, а их полезность [выражается] в завершении мужского и женского образа и натуры, которые оба являются привходящими свойствами, обязательно присущими видам животных, но не являются свойствами, входящими в самое [понятие] «животности».


Что касается служебных органов, то некоторые из них выполняют службу подготовительную, а другие выполняют службу проводника. Подготовительная служба называется полезной функцией, а служба проводника называется службой в абсолютном смысле.


Подготовительная служба предшествует действию главенствующего органа, а служба проводника следует за действием главенствующего органа. Что касается сердца, то подготовляющим слугой для него являются, например, легкие, а проводниками служат, например, артерии. Для мозга подготовляющим слугой являются, например, печень и прочие органы питания и сохранения пневмы, а проводниками служат, например, нервы.


Для печени подготовляющим слугой является, например, желудок, а проводниками, например, вены. Для яичек подготовляющими слугами являются, например, органы, которые прежде них порождают семя, а проводниками у мужчин – мочевой канал и сосуды между яичками и мочевым каналом, а у женщин – сосуды, по которым семя проникает в место зачатия. Сверх того у женщин есть еще матка, в которой завершается полезная функция семени.


Гален говорит:


«Есть органы, которым присущи только действие, есть и такие, которым присуща только полезная функция; а некоторым органам присущи и действие и полезная функция одновременно. К первым относится, например, сердце, ко вторым – легкие, а к третьим – печень».


Я же говорю: под действиями нам следует разуметь те действия, относящиеся к жизни особи или сохранению вида, которые полностью совершаются каким-либо одним [органом], как например, действие, присущее сердцу при порождении [им] пневмы. А под полезной функцией надлежит понимать [функцию], служащую для восприятия действия другого органа; тогда становится полным действие, сообщающее жизнь особи или обеспечивающее сохранение вида; такова, [например], подготовка воздуха легкими.


Печень производит сперва второе переваривание и подготовляет для третьего и четвертого переваривания [пищу], которая полностью переварилась при первом переваривании, чтобы кровь стала годной для питания самой [печени]; этим она производит действие; постольку же, поскольку она производит действие, способствующее какому-либо ожидаемому действию, она оказывается полезной.


Мы говорим также, возвращаясь к началу [изложения], что в числе органов есть такие, которые возникают из семени; это суть органы, сходные в отношении частиц, за исключением мяса и сала, а также такие, которые возникают из крови, как [например], сало и мясо, ибо все [органы], кроме этих двух, возникают из обеих разновидностей семени, т. е. семени мужского и семени женского. Но только по мнению ученых, которые это исследовали, они возникают из мужского семени, как сыр возникает от [действия] сычуга, а из женского семени они возникают, как сыр возникает из молока. Подобно тому, как активное начало створаживания заключается в сычуге, так действующее начало [образования] формы присуще мужскому семени; подобно тому, как пассивное начало створаживания находится в молоке, так пассивное начало [образования] формы, то есть страдательная сила, заключается в семени женщины.


Подобно тому, как сычуг и молоко являются каждое частью вещества образующегося из них сыра, так каждая из двух разновидностей семени является частью вещества зародыша. Это мнение незначительно, а пожалуй и значительно, расходится с мнением Галена, который считает, что каждая из двух разновидностей семени обладает [и] связывающей силой и способностью связываться. Это не мешает ему говорить, что связывающая сила больше в мужском семени, а способность связываться сильнее в женском семени.


Что же касается исследования мнений об этом вопросе, то оно находится в наших книгах об основных науках.


Далее, кровь, которая выделяется [в организме] женщины во время месячных, превращается в питательное вещество. Одна часть ее обращается в нечто подобное веществу семени и возникающих из него органов, и становится пищей, которая увеличивает их рост. Другая часть не превращается в пищу для прочих органов, но годна для того, чтобы свертываться в промежутках между ними и заполнять [пустые] места в основных органах, обращаясь в мясо и сало. Есть у этой крови и остаток, непригодный ни для одной из этих двух целей. Он остается [в теле] до послеродового периода, когда природа его выталкивает как излишек.


Когда же плод родится, то кровь, которую производит его печень, занимает место той крови, и из нее возникает то, что [ранее] возникало из материнской крови.


Мясо рождается из твердой части крови, которую сгущает теплота и сухость, а сало возникает из водянистых и маслянистых частей крови, которую сгущает холод; поэтому теплота растворяет сало. Если [ткани] тех органов, которые созданы из обеих разновидностей семени, разойдутся, они уже не могут сойтись путем настоящего [естественного] соединения; [это возможно] только для некоторых из них в редких случаях, в годы детства. Таковы, например, кости и мелкие разветвления вен, в отличие от больших вен и от артерий. Когда частица их исчезает, ничто не вырастет вместо нее; это бывает, например, с костями и нервами. А те органы, что возникли из крови, [продолжают] расти [даже] после повреждения, [частицы их] соединяются с себе подобными. Таково, например, мясо. Что же касается органов, родившихся из крови, в которой еще сохранилась сила семени, то, пока время ее связи с семенем остается недавним, такие органы, в случае гибели, могут вырасти еще раз, как например, зубы в детстве; однако, когда над кровью получит власть другая натура, то эти органы не вырастают вторично.


Мы говорим также: иногда начало ощущения и движения у чувствующих и движущихся органов находится сразу в одном нерве, а иногда это разделяется, и началом каждой силы является отдельный нерв. А также мы говорим, что пленки всех внутренностей, обернутых пленкой, вырастают из одной-двух пленок, выстилающих внутри грудь или живот. Что касается [органов, расположенных] в груди, как например, грудобрюшная преграда, вены, артерии, легкие, то пленки их вырастают из пленки, выстилающей внутри ребра, а пленки органов и сосудов, находящихся в брюхе, растут из оболочки, выстилающей изнутри мышцы живота. Далее [надо сказать], что все мясистые органы либо являются волокнистыми, как [например], мясо мышц, либо не имеют волокон, как [например], печень. Всякое движение [осуществляется] при помощи волокон. Причиной произвольных движений служат волокна мышц; что же касается [движений] естественных, как [например], движения матки и сосудов, а также сложных движений, [например], глотательных, то они [осуществляются] особыми волокнами, расположенными вдоль, поперек или вкось. Для притяжения служат продольные волокна, для отталкивания – сжимающие волокна, которые идут вширь, а для удержания – [волокна], идущие вкось. В органах, состоящих из одного слоя, как [например], вены, эти три разновидности волокон переплетаются, а если орган состоит из двух слоев, то поперечное волокно находится во внешнем слое, а оба других – во внутреннем. Теперь: волокна, идущие вдоль, более наклонны к внутренней поверхности. Они созданы так, чтобы притягивающие и отталкивающие волокна не были [расположены] вместе; напротив, волокнам притягивающим и удерживающим наиболее подобает быть [расположенными] вместе [везде], за исключением кишок, так как кишкам нужна не [способность] крепко удерживать, а [способность] притягивать и выталкивать.


Мы утверждаем также, что нервные органы, окружающие тела, чуждые им по веществу, [разделяются] на такие, которые состоят из одного слоя, и на такие, которые состоят из двух слоев. Те из них, что созданы из двух слоев, созданы такими ради многих полезностей. Одна из них – необходимость прочно оберегать крепость этих тел, чтобы они не разорвались вследствие сильного движения того, что в них заключается. Таковы, например, артерии. Вторая [полезность связана] с необходимостью надежно охранять тело, заключенное в этих органах, чтобы оно не рассосалось или не вышло [наружу]. Рассасывания можно было бы опасаться из-за неплотности [органа], если бы он состоял из одного слоя, а выход наружу был бы возможен вследствие податливости [окружающего органа], на разрыв по той же причине. К телам, заключенным [в органах, богатых нервами], относятся, например, пневма и кровь, которые заключены в артериях; крепость артерий должна быть обеспечена, [ибо] следует опасаться, чтобы [кровь и пневма] не пропали; пневма [может пропасть] вследствие рассеяния, а кровь – из-за разрыва. В этом заключается большая опасность.


Третья полезность проявляется в том, что поскольку [окруженный] орган должен осуществлять притягивание и выталкивание посредством сильного движения, то для [каждого из этих движений] отводится особое орудие, [и эти орудия] не сплетаются. Так обстоит дело в желудке и в кишках.


Четвертая полезность [такова]: когда каждый из слоев [данного] органа предназначен для особого действия и одно действие порождается натурой, противоположной другой, то их целесообразней разделить. Так обстоит дело с желудком. Желудок должен обладать ощущением, – а ощущение осуществляется только при помощи нервного органа, – и совершать пищеварение, которое происходит только при помощи мясистого органа. И вот на каждую из этих функций отводится [особый] слой – нервный слой для ощущения и мясистый слой для пищеварения. При этом внутренний слой создан нервным, а внешний – мясистым, ибо переваривающий [орган] должен достигать перевариваемой пищи путем усилия, а не [самопроизвольной] встречи, тогда как нельзя допустить, что ощущающее не встретит ощущаемого, – я хочу сказать: [не встретит] при осязании.


Я утверждаю также, что среди органов есть такие, которые близки по натуре к крови, и поэтому кровь не должна, питая их, подвергаться многочисленным превращениям. Таким [органом] является, например, мясо. Поэтому в нем не создано полостей и пустот, в которых бы пребывало поступающее питательное вещество в то время, когда мясо его не употребляет. Наоборот, пища превращается в мясо, [будучи] в том самом виде, в каком мясо ее встречает.


А другие органы далеки от крови по натуре, так что кровь, превращаясь в эти органы, должна предварительно пройти ряд постепенных преобразований, чтобы уподобиться их веществу. Таковы, [например], кости, которые поэтому имеют либо одну полость, где находится питательное вещество, в то время, когда оно превращается в нечто однородное с костью, – такова, [например], кость голени и предплечья, – либо разбросанные в кости пустоты, какова, например, кость нижней челюсти. Органы, которые [устроены] таким образом, должны принимать пищу больше, чем нужно в данное время, чтобы они могли превращать ее в однородное [с собою] вещество часть за частью. Сильные органы толкают свои излишки к соседним слабым [органам]. Так, сердце толкает [излишки] к подмышкам, мозг – к тому, что [лежит] за ушами, а печень – к пахам.


О силах


Общие рассуждения


О родах сил, говоря вообще а затем для каждого [из пяти] чувств имеется отдельный орган, из которого проявляется действие [ощущения].


Однако, если расследовать и проверить, как [должно быть] по необходимости, то окажется, что дело обстоит так, как думал Аристотель, а не те люди, и утверждения этих последних окажутся извлеченными из предпосылок, удовлетворяющих [их], но необязательных, [и выяснится, что] они следуют при этом лишь внешности вещей. Однако врач, поскольку он врач, не обязан дознаваться, какое из этих дел истинно – это возлагается на философа или природоведа. Врач, если для него бесспорно, что упомянутые органы являются некими источниками для этих сил, не должен знать, при его занятиях медициной, почерпнуты ли раньше эти силы из другого источника или нет, тогда как философу непозволительно не знать этого.


Силы и действия познаются одни через другие, поскольку всякая сила является началом некоего действия, а всякое действие происходит только от какой-либо силы. Поэтому мы объединили [силы и действия] в одном отделе. Родов сил и родов происходящих от них действий, по мнению врачей, [существует] три: род душевных сил, род естественных сил и род животных сил. Многие из философов и все врачи, особенно Гален, считают, что для всякой силы [существует] главенствующий орган; он [является] месторождением этой силы, и от него исходят производимые ею действия. [Сторонники этого мнения] полагают, что местом пребывания душевной силы и источником ее действий является мозг и что естественная сила имеет две разновидности. Целью одной из них является сохранение особи и ее режима. Эта [сила] распоряжается делом питания и питает тело, пока оно существует, а также взращивает [его] до [времени] окончания его роста. Местом пребывания этой разновидности и источником ее действия является печень.


Другая разновидность имеет целью сохранение вида. Она распоряжается делом размножения и выделяет из смесей тела вещество семени, а затем придает ему образ с соизволения ее творца. Местом пребывания этой разновидности и источником ее действий являются яички.


Животная сила упорядочивает дело пневмы, которая является носителем ощущения и движения; она приготовляет пневму к их восприятию, когда пневма возникает в мозгу, и делает ее способной войти [в тело], в котором распространяется жизнь. Местом пребывания этой силы и источником ее действия является сердце.


Что же касается достойного мудреца Аристотеля, то он считает, что началом всех этих сил является сердце, но для проявления их первичных действий [служат] эти упомянутые источники.


Также началом ощущения, по мнению врачей, является мозг.


О естественных обслуживаемых силах


Что касается естественных сил, то к ним принадлежат силы служебные и силы обслуживаемые. Обслуживаемые силы [бывают] двух родов. Один род [сил] распоряжается питанием ради сохранения существования особи и разделяется на два вида: на питающую и взращивающую силы. [Другой] род [сил] распоряжается питанием ради сохранения вида и [тоже] делится на две разновидности: на порождающую и на формообразующую.


Что касается питающей силы, то это та сила, которая превращает питательные вещества в нечто подобное питаемому [органу], чтобы они послужили заменой того, что растворилось [в теле], а взращивающая [сила] это та сила, которая увеличивает размеры тела, [сохраняя] естественные соотношения, чтобы оно достигло полного роста благодаря поступающей в него пище. Питающая [сила] обслуживает взращивающую.


Питающая сила вводит [в тело] пищу иногда вровень с тем, что в нем растворилось, иногда меньше, а иногда больше.


Рост осуществляется только благодаря тому, что поступающая [в тело пища] превосходит то, что в нем растворилось, хотя и не всякий раз, когда так бывает, происходит рост. [Например], полнота после худобы в годы остановки роста принадлежит к этому же роду [явлений], но она никак не является ростом. [Ведь] рост происходит только при [сохранении] естественных соотношений всех измерений тела, чтобы тело достигло,благодаря этому полного развития, после чего роста совершенно не бывает, хотя тело и полнеет.


Точно так же до остановки роста не бывает увядания, хотя и бывает исхудание; однако [исхудание] бывает реже и дальше отходит от обязательного [порядка вещей].


Питающая [сила] осуществляет полностью свои функции при помощи трех частных действий. Одна из них – добывание вещества замены, то есть крови и сока, которые по своему потенциальному [состоянию], близкому [к переходу] в действие, сходны с [питаемым] органом. Иногда эта функция [питающей силы] нарушается; так бывает при болезни, называемой атрофия, то есть отсутствие питания. Второе – это «склеивание»; оно состоит в том, что добытое [вещество] фактически полностью становится питательным веществом, то есть превращается в часть органа. Иногда это [отравление] нарушается; так бывает при «водянке мяса».


Третье – это уподобление, которое состоит в том, что добытое [вещество], став частью органа, делается ему подобным во всех отношениях, даже по составу и цвету. Иногда эта [функция] нарушается, как бывает при барасе и бахаке; [при этих двух заболеваниях] имеют место замена и «склеивание», но уподобления не происходит.


Это действие принадлежит изменяющей силе, входящей в число питающих сил. У человека она едина в отношении рода и первоисточника, но и различается по виду в органах, сходных в отношении частиц, ибо в каждом из этих органов, в соответствии с его натурой, наличествует сила, изменяющая питательное вещество в сторону уподобления, отличного от уподобления, производимого другой [разновидностью питающей] силы. Однако изменяющая сила, находящаяся в печени, производит действие, общее для всего тела.


Порождающая сила бывает двух видов. Один вид порождает семя у мужчин и у женщин; другой разделяет силу, пребывающую в семени, и смешивает ее в [различных] смешениях, соответствующих каждому органу в отдельности. Она присваивает особую натуру нервам, особую натуру костям, особую натуру артериям; причем это [относится] к семени, [создающему] органы, сходные по частицам или сходные по смешению. Эту силу врачи называют первой изменяющей силой.


Что же касается силы формообразующей, то это та сила, которая производит, с дозволения ее создателя, очертания органов, их фигуры, имеющиеся в них полости и отверстия, их гладкость и шероховатость, а также [определяет] их положение, то, что есть у них общего, расстояние [между ними] и вообще функции, связанные с их границами и размерами. Служебной для этой силы, распоряжающейся питанием в целях сохранения вида, является сила питающая и взращивающая.


О служебной естественной силе


Что же касается чисто служебных сил среди сил естественных, то это служанки питающей силы. Таких сил четыре: привлекающая, удерживающая, переваривающая и изгоняющая.


Привлекающая сила создана, чтобы привлекать полезные [вещества]; она делает это при помощи тянущихся в длину волокон того органа, в котором имеет пребывание.


Удерживающая сила создана для того, чтобы удерживать полезные вещества, пока ими распоряжается изменяющая сила, которая изменяет их и добывает из них [питание. Удерживающая сила] делает это при помощи волокон, идущих наискось, которым иногда помогают поперечные [волокна].


Сила переваривающая – это сила, которая превращает то, что привлекла привлекающая сила и удержала удерживающая сила, в состав, приспособленный [к восприятию] действия изменяющей силы, и придает [этому составу] натуру, пригодную для превращения его в фактически питательное вещество.


Таково действие этой силы на полезные вещества, и [действие это] называется перевариванием. Что же касается ее действия на излишки, то она превращает их, пока возможно, в такой вид – это тоже называется перевариванием – или облегчает им возможность выделиться из органа, в котором они заключены, под напором изгоняющей силы. [Это достигается] путем размягчения их состава, если помехой является плотность, либо путем уплотнения, если помехой является мягкость, или же путем разрыва, если помехой является вязкость. Такое действие называется «доведением до зрелости», причем иногда [термины] «переваривание» и «доведение до зрелости» употребляются как однозначащие слова.


Изгоняющая сила выталкивает излишки, остающиеся от питательных веществ, которые либо непригодны для питания, либо превышают достаточное для питания количество, или без них можно обойтись, или же использование их в желательном направлении закончено. [Такова], например, моча.


Эта сила устремляет излишки в приуготованные для них направления и проходы; если же нет таких проходов, то излишки изгоняются из более благородного органа в менее благородный и из более плотного в более рыхлый. В тех случаях, когда направление выталкивания совпадает с тем направлением, куда стремится материя излишка, изгоняющая сила не отклоняет его пока возможно, от этого направления.


Этим четырем естественным силам служат четыре первичных [естественных]. качества, то есть теплота, холодность, влажность и сухость.


Что касается теплоты, то ее служение, в действительности, является общим для [всех] четырех сил. А что до холодности, то, часть ее служения является служением акцидентным, а не по существу. Ведь дело холодности, по существу, – быть противоположной всем [прочим] силам, ибо действия всех сил [выражаются] в движении. Что касается притягивания и отталкивания, то это ясно, а относительно переваривания пищи [надо сказать], что переваривание осуществляется до конца путем разделения частиц того, что толсто и грубо, и соединения их с тем, что тонко и мягко, и [происходит] это с помощью разделяющих движений. А удерживающая сила действует, двигая косые волокна [и придавая им] расположение, [помогающее] крепко схватывать.


Что же касается холодности, то она умерщвляет, вызывает онемение и препятствует всем [упомянутым] действиям, хотя акцидентно помогает схватыванию, удерживая волокна в расположении, [помогающем] хорошо хватать. Таким образом, холодность не участвует в функциях схватывающей силы как сила, действующая по существу, но придает [захватывающему] орудию расположение, которое сохраняет его действие.


Что же до изгоняющей силы, то она использует [качество] холодности, которое мешает разрежать ветер, способствующий изгнанию излишков, и помогает его сгустить, а также соединяет и уплотняет сжимающие поперечные волокна. И это тоже [делается] ради приспособления орудия, но не ради помощи в самом действии. Холод вступает в служение этим силам акцидентно, а если бы он вмешивался в самое их действие, то несомненно принес бы вред и неизбежно ослабил бы движение.


Что же касается сухости, то в ней есть нужда при действиях трех сил: обеих перемещающих и удерживающей. Обе перемещающие силы, то есть привлекающая и изгоняющая, [находят] в сухости добавочное усиление устойчивости, необходимой при движении. Я разумею движение пневмы, несущей все эти силы к [объекту] их действия в могучем порыве, которому препятствует расслабление от влаги, если оно имеет место в субстанции пневмы или в субстанции орудия.


Удерживающей силе [сухость нужна] для схватывания, а переваривающая сила более настоятельно нуждается во влажности.


Если сравнить активные и пассивные качества в отношении их необходимости для этих сил, то обнаружится, что удерживающая сила больше нуждается в сухости, чем в. теплоте, так как удерживающей силе [требуется] больше времени, чтобы привести поперечные волокна в состояние покоя, чем для того, чтобы заставить их двигаться и хватать. Дело в том, что время, [нужное], чтобы привести их в движение, – а при этом необходима теплота – кратко, тогда как остальное время действия [удерживающей силы] тратится на то, чтобы удерживать и приводить в состояние покоя. Поскольку натура детей более склонна к влажности, то эта сила в них слабее.


Что же касается привлекающей силы, то нужда в теплоте у нее сильнее, нежели в сухости, ибо теплота помогает при привлечении [питательных веществ]. Больше того: преобладающая часть времени действия [этой силы] уходит на то, чтобы приводить в движение, и необходимость двигать для нее более настоятельна, чем надобность привести части своего орудия в состояние покоя и сжать их при помощи сухости. [К тому же] эта сила нуждается не только в многочисленных, но и в энергичных движениях.


Привлечение осуществляется либо действием привлекающей силы, как в магните, который притягивает железо, либо по «принуждению пустоты», как когда вода втягивается [из колодца] в ведро, либо вследствие теплоты, как пламя светильник вытягивает масло. [Впрочем], эта третья разновидность... По мнению исследователей, относится к «принуждению пустоты», вернее сказать, это именно так и есть. Следовательно, когда при наличии привлекающей силы имеется помощь теплоты, то привлечение [происходит] сильнее. Что же касается изгоняющей силы, то она нуждается в сухости меньше двух других, то есть привлекающей и удерживающей, ибо ей не нужно хватать, как удерживающей, и постоянно [привлекать] и захватывать, как привлекающей, и она не должна завладевать влекомым [веществом], захватывая часть [влекомого], чтобы за ним последовали другие части. В общем изгоняющей силе совершенно не нужно что-либо останавливать, наоборот, ей нужно двигать и немного уплотнять, что способствует сжатию и толканию, но [уплотнять] не в такой мере, чтобы [изгоняющее] орудие сохранило форму и фигуру, [удобную] для сжатия и схватывания на долгое, как у удерживающей силы, или на короткое, как у привлекающей силы, время – пока части [влекомого] не будут привлечены одна за другой. Поэтому нужда в сухости [у изгоняющей силы] невелика.


Больше всех сил нуждается в теплоте переваривающая. Сухость ей не нужна, но она нуждается во влажности, чтобы сделать питательные вещества текучими и приспособить их для прохода в протоках и восприятия [различных] очертаний.


Никто не вправе сказать, что если бы пищеварению помогала влажность, то силы детей не отказывались бы переваривать плотную [пищу]. Дело в том, что дети бессильны переваривать такую пищу, тогда как юноши на это способны, не по упомянутой причине, а по причине сродства и отсутствия сродства. Вещи, отличающиеся плотностью, не сродны натуре детей, и переваривающие силы [ребенка] не берутся за них. Его удерживающие силы не принимают [плотных веществ] и изгоняющие силы быстро их изгоняют. Что же касается юношей, то [плотная пища] соответствует их натуре и пригодна для их питания.


Из всего этого в совокупности следует, что удерживающей силе нужно схватывать и на долгое время сохранять устойчивым расположение к схватыванию, и она также нуждается в небольшой помощи при движении; привлекающая сила нуждается в схватывании и сохранении [расположения] к схватыванию на очень короткое время, а также в значительной помощи при движении; изгоняющая сила нуждается только в схватывании, не [нуждаясь] в такой устойчивости [расположения к схватыванию], которую следовало бы принимать в расчет, а также в помощь при движении, а переваривающая сила нуждается в способности разжижать и смешивать. Вот почему эти силы разделяются в отношении использования [упомянутых] четырех качеств и [в отношении] нуждаемости в них.


О животных силах


Что же касается животной силы, то под ней подразумевают силу, которая, возникнув в органах, располагает их к восприятию ощущений, движений и жизненных действий. Сюда прибавляют еще движения страха и гнева, ибо при этом возникают расширение и сжатие, которое происходит с пневмой, связанные с этой силой.


Изложим же это общее [определение] подробно и скажем [следующее]. Как из грубых соков зарождается вследствие [влияния] некоей натуры плотное вещество, а именно орган или часть органа, так из парообразных и летучих частей [соков], в соответствии с некоей натурой, рождается летучая субстанция, а именно пневма. Как печень является, по мнению врачей, источником зарождения первого, так сердце является источником зарождения второго. Пневма, когда она возникает вследствие [наличия] натуры, которую ей надлежит иметь, способна к восприятию некоей силы; это та сила, которая делает все органы способными воспринимать другие силы – душевные и прочие.


Душевные силы возникают в пневме и в органах только после возникновения этой же силы. Если орган лишился душевных сил, но еще не лишился [животной] силы, то он живой. Разве не видишь ты, что онемевший член или член парализованный сейчас же теряет силу ощущения и движения, восприятию которых мешает [болезненная] натура, или закупорка, образовавшаяся между мозгом и данным органом в идущих к органу нервах, но при этом член все же живет. А орган, который постигла смерть, теряет ощущение и движение и подвергается гниению и разложению. Следовательно, в парализованном органе имеется сила, которая сохраняет ему жизнь, так что, когда препятствие устраняется, к нему течет сила ощущения и движения и он способен ее воспринимать, ибо животная сила в нем здорова; препятствием же [являлось] лишь то, что мешало воспринимать эту силу фактически. А в мертвом органе дело обстоит не так.


Подателем этой способности является не одна только питающая сила, так что [нельзя сказать], что пока эта сила сохраняется, орган жив, а когда перестает существовать, он мертв. То же самое рассуждение касается также и питающей силы: иногда ее действие в каком-нибудь органе прекращается, но он остается живым, а иногда действие питающей силы сохраняется, а орган [идет] к умиранию.


Если бы питающая сила, поскольку она является питающей силой, делала [органы] способными к ощущению и движению, то растения несомненно были бы способны воспринимать ощущения и движения. Остается, следовательно, признать, что [началом], придающим эту способность, является нечто другое; [это начало] подчиняется особой натуре и именуется животной силой. Это первая сила, которая возникает в пневме, когда пневма возникает из летучих [частей] соков.


Затем, по мнению премудрого Аристотеля, пневма направляется с этой силой к первоначалу и к первой душе, из которой распространяются прочие силы, но только действия этих сил не исходят из пневмы с самого начала, так же как и ощущения. По мнению врачей, тоже не исходят от душевной пневмы, находящейся в мозгу, пока пневма не проникнет к кожным покровам, к языку и к другим [органам]. Когда часть пневмы оказывается в полости мозга, то она принимает натуру, пригодную для того, чтобы от пневмы впервые начали исходить при ее посредстве действия пребывающей в нем силы. То же самое происходит и в печени и в яичках.


Врачи считают, что пока пневма не примет в мозгу другую натуру, она не способна к восприятию души, являющейся началом ощущения и движения. То же самое [происходит] и в печени, хотя первичное смешение сообщило [печени возможность] восприятия первой животной силы. Точно так же для всякого органа существует, по мнению [врачей], особая душа для каждого рода действий. Не [верно], что душа – единое [начало], из которого проистекают все действия, или что душа является совокупностью множества [душ].


Дело в том, что если первичная натура и сообщила [способность] воспринимать первую животную силу [везде], где возникла пневма и сила, являющаяся ее совершенным [проявлением], то одной этой силы, по мнению врачей, недостаточно, чтобы пневма воспринимала при ее посредстве все прочие силы, пока в ней не возникнет особая натура.


[Врачи] говорят: эта сила, наряду с тем, что она приуготовляет к жизни, является также началом движения тонкой субстанции пневмы к органам и началом ее сжатия и расширения при вдыхании и очищении. Как говорят, эта сила по отношению к жизни как бы подвергается воздействию, а по отношению к действиям дыхания и биения пульса [сама] сообщает действие. Эта сила тем походит на естественные силы, что в исходящих от нее действиях отсутствует произвольность, и в том сходна с душевными силами, что ее действия многообразны, ибо она одновременно и сжимает и расширяет, то есть производит два противоположных действия. Но только древние [философы], называя «душой» земную душу, разумеют совершенство естественного тела, являющегося орудием, и имеют в виду начало всякой силы, от которой, как таковой, исходят отличающиеся друг от друга движения и действия. По мнению древних, эта сила является силой душевной; естественная сила, о которой мы упоминали, также называется у них душевной силой.


Если же не придавать слову «душа» такого смысла, а разуметь под ним некую силу, являющуюся началом постижения и движения, исходящего [от нее] по некоему произволу, в результате некоего постижения, а под «естеством» разуметь всякую силу, от которой исходит действие в теле отличным от [вышеописанного] образом, то сила, [о которой мы говорили], будет не душевной силой, а естественной силой, стоящей на более высокой ступени, чем сила, которую врачи называют «естественной». Если же называть «естественной силой» [силу], которая распоряжается делом питания и превращения [питательных веществ] – все равно, ради сохранения особи или ради сохранения вида – то это не естественная сила, а сила третьего рода. Поскольку гнев, страх и сходные с ним [чувства] суть [результат] действия этой силы, хотя источником их является ощущение, мнение и силы постигающие, то их приписывают этим силам. Проверка изложения [сути] этих сил и [установление], одна ли это сила или их больше одной, относится к науке о природе, являющейся частью философии.


О душевных постигающих силах


Душевная сила охватывает две силы, для которых она является как бы родовым [понятием]. Одна из них – постигающая сила, другая – движущая сила. Постигающая сила является как бы родовым понятием для двух сил: силы, постигающей во вне, и силы, постигающей внутри. Сила, постигающая во вне, это сила ощущения, и она является как бы родовым понятием, по мнению одних, – для пяти, по мнению других – для восьми сил. Если считают пять, то это будет сила зрения, сила слуха, сила обоняния, сила вкуса и сила осязания, а если считают восемь, то причина этого в том, что большинство исследователей видит в осязании множество сил, точнее – четыре силы. Они связывают каждый из четырех родов осязаемых вещей с особой силой, хотя эта сила действует сообща [с другой силой] в ощущающем органе, как вкус и осязание в языке, зрение и осязание в глазу. Но проверка истинности этого – дело философа.


Сила, постигающая внутри, то есть животная сила, является как бы родовым понятием для пяти сил. Одна из них – это сила, которую называют общим чувством и воображением. Врачи считают [общее чувство и воображение] за одну силу, а исследователи-философы – за две. Общее чувство – это чувство, которым постигаются все ощущаемые вещи. Оно испытывает действие их образов, и [эти образы] в нем собираются. А воображение – это [сила], которая сохраняет [образы ощущаемых вещей] после того, как они соберутся, и удерживает их, когда они скрываются от чувства. Из этих двух сил воспринимающая сила не [тождественна] сохраняющей. Установление истины в этом [вопросе] – тоже дело философа.


Как бы то ни было, но местом пребывания [этих сил] и источником их действия является передний желудочек мозга.


Вторая сила есть сила, которую врачи называют силой мыслящей, тогда как исследователи иногда называют ее воображающей, а иногда – мыслящей. Если ее использует животная сила инстинкта, о которой мы будем говорить после, или она принимается действовать сама по себе, ее называют «воображающей», если же к ней обращается логическая сила и расходует ее на то, что дает от нее пользу, то ее называют «мыслящей силой». Различие между этой силой и первой, какова бы она ни была, [заключается] в том, что первая воспринимает или сохраняет ощущаемые образы, которые притекают к ней, а вторая распоряжается образами, хранящимися в воображении, производя [над ними] сочетание или разделение, и вызывает [различные] образы, подобные тому, что доставляется ощущением, или отличающиеся от них, как например, [образ] летящего человека, горы из изумруда [и тому подобное] Что же касается воображения, то [эта сила] призывает его только для восприятия [впечатлений] от ощущения. Местопребыванием этой силы является средний желудочек мозга.


[Вышеупомянутая] сила есть орудие силы, которая в действительности является у животного внутренне постигающей, то есть инстинкт. [Инстинкт] – это та сила, которая определяет [в сознании] животного не логическим путем, что волк есть враг, что детеныш дорог, что тот, кто заботится о корме – друг, и от него не бегут. Враждебность и любовь не являются ощутимыми вещами, и животное не постигает их чувством; следовательно, [о любви и о вражде] судит и их постигает другая сила, хотя это постижение и не является логическим. Однако это обязательно будет постижением, [хотя и] не логическим. Человек тоже пользуется этой силой при многих своих решениях и идет в этом по пути животного, не [способного] к логическому [мышлению].


Эта сила отличается от воображения, ибо воображение закрепляет ощущения, [а инстинкт] судит об ощущаемых вещах при помощи сущностей неощущаемых. [Инстинкт] отличается также от силы, которую называют «мыслящей» или «представляющей», ибо действия, [порождаемые] инстинктом, не сопровождаются каким-либо суждением, тогда как действие [мыслящей силы] сопровождается неким суждением; вернее сказать, она представляет собой [ряд] суждений. [Кроме того], действие [воображающей силы] сочетается в ощущаемых вещах, а действие, [порождаемое] инстинктом, есть суждение об ощущаемом, вытекающее из сущностей, стоящих вне ощущаемого. Так же, как чувство у животных судит об ощущаемых образах, так и инстинкт судит о [тех] сущностях этих образов, которые достигают инстинкта, но не достигают чувства.


Есть люди, которые, говоря в переносном смысле, называют эту силу воображением. Это им [позволительно], ибо нечего пререкаться о названиях, а нужно, чтобы было понятно значение [определений] и различие [вещей].


Эту силу врач не стремится познать, так как вред от ее действий является следствием вредоносных действий других сил, которые функционировали раньше, как например, представления, воображения, воспоминания, о чем мы будем говорить после. Врач же рассматривает только такие силы, которые, когда их действия становятся вредоносными, [вызывают] болезнь. Если же за действием силы следует вред, являющийся результатом вреда, вызванного действием силы, которая [функционировала] раньше, и этот вред порожден дурной натурой или плохим сочетанием [частиц] в каком-либо органе, то врачу достаточно знать, что этот вред последовал по причине дурной натуры данного органа или плохого сочетания [частиц], чтобы исправить его лечением или остерегаться его; он не обязан знать, каково состояние силы, до которой что-либо доходит только через посредствующее звено, если ему известно состояние силы, до которой [то же самое] доходит непосредственно.


Третья сила, о которой говорят врачи, – при философском исследовании она [оказывается] пятой или четвертой – есть сила, сохраняющая или памятующая. Она служит хранилищем доходящих до разума сущностей ощущаемых вещей, но не их образов, воспринимаемых ощущениями, и местом ее пребывания является задний желудочек мозга. Здесь [как будто] уместно философски рассмотреть [вопрос], являются ли сохраняющая сила и сила памятующая, которая возвращает исчезнувшие из памяти впечатления разума, одной силой или двумя силами, но это не обязательно для врача, так как повреждения, постигающие какую-либо из этих сил, сродни между собой: это повреждения, которые поражают задний желудочек мозга и принадлежат либо к категории натур, либо к категории сочетаний [частиц].


Что же касается остающейся силы из постигающих сил души, то это сила логическая, присущая человеку. Но поскольку сила инстинкта не подлежит рассмотрению врачей по причине, которую мы изложили, то им тем более не следует рассматривать силу [логическую]. Напротив, их рассмотрение ограничивается только действиями трех [упомянутых] сил, не более.


О болезнях, об их общих причинах и проявлениях


О болезнях


Об определении понятий «причина», «болезнь», «проявление»


Мы говорим: причиной в книгах о медицине называется [обстоятельство], которое возникает первично и обусловливает бытие того или иного состояния человеческого тела или же устойчивость этого состояния. Болезнь же есть неестественное состояние человеческого тела, обусловливающее по существу первичным образом расстройство в действии [больного органа]. Это [происходит] либо от неестественной натуры, либо от неестественного сочетания [частиц]. А проявление есть нечто такое, что следует за этим состоянием, и оно неестественно, [причем] безразлично, является ли оно противоположным естественному, как например, боль при куландже, или не является, как например, чрезмерное покраснение щек при воспалении легких.


Пример причины – гнилостность; пример болезни – лихорадка; пример проявления – жажда и головная боль. И еще пример причины – переполненность сосудов, спускающихся к глазу; пример болезни – закупорка [сосудов] в виноградной оболочке; это болезнь орудия, [зависящая] от сочетания [частиц]; пример проявления – утрата зрения. И еще пример причины – острый катар; пример болезни – язва в легких; пример проявления – покраснение щек и искривление ногтей.


Проявление называют «проявлением», рассматривая его само по себе или по отношению к тому, у кого оно имеет место, и называют «признаком» с точки зрения исследования его врачом, который переходит от этого признака к познанию сущности болезни. Болезнь иногда бывает причиной другой болезни – так куландж [вызывает] обморок, паралич или падучую. Больше того, [даже] проявление болезни может быть причиной болезни: так, сильная боль становится причиной обморока; сильная боль может также быть причиной опухоли при излиянии материи к болящему месту. Проявление и само по себе становится болезнью. Такова, [например], головная боль, проистекающая от лихорадки: порой она так утверждается и укрепляется, что становится болезнью.


Иногда что-либо бывает – по отношению к самому себе, к тому, что было прежде, и к тому, что следует после, – болезнью, проявлением и причиной. Такова, [например], чахоточная лихорадка. Она есть проявление язвы в легких и болезнь сама по себе и причина, например, слабости желудка. А [взять], к примеру, головную боль, вызванную лихорадкой: она есть проявление лихорадки и болезнь сама по себе, а иногда она навлекает барсам или сарсам и становится, таким образом, причиной двух упомянутых болезней.



О разных состояниях человеческого тела и о родах болезней


Состояний человеческого тела, по Галену, [существует] три: здоровье – то есть состояние, при котором тело человека по натуре и по сочетанию [частиц] таково, что все исходящие от него действия [совершаются] здраво и полностью. Болезнь есть состояние человеческого тела, противоположное этому, а [третье] состояние, по Галену, не есть ни здоровье, ни болезнь – либо по причине отсутствия полного здоровья и полной болезни, как бывает, [например], с телом стариков, выздоравливающих и.детей, либо по причине совпадения обоих состояний одновременно в двух органах или одном органе, но в двух далеких друг от друга категориях, как например, когда [орган] здоров в отношении натуры, но болен в отношении сочетания [частиц], или же в одном органе и в близких друг к другу категориях, как например, когда [орган] здоров в отношении формы, но не здоров в отношении размера и положения, или здоров в отношении пассивных качеств, но не здоров в отношении [качеств] активных.


А иногда это состояние возникает от того, что [здоровье и болезнь] следуют друг за другом в разное время, как например, когда кто-нибудь здравствует зимой и болеет летом.


Болезни бывают простые и сложные. Простая болезнь – это болезнь, являющаяся одной из разновидностей заболевания натуры или одной из разновидностей болезни сочетаний [частиц], о которых мы будем говорить после. А сложная болезнь – такая, в которой соединяются две из этих разновидностей или больше, сливающиеся в одно заболевание.


Начнем же прежде всего с простых болезней и скажем:


Родов простых болезней бывает три. Род первый – это болезни, относимые к органам, сходным в отношении частиц, то есть болезни [от] расстройства натуры. Их относят к органам, сходным в отношении частиц, потому, что они прежде всего и по существу случаются с [органами], сходными в отношении частиц, и [только] из-за этого поражают сложные органы. [Такие болезни] могут образоваться и стать существующими в каком угодно органе, сходном в отношении частиц, тогда как для сложных болезней это невозможно.


Второй род – это болезни органов-орудий. Это болезни сочетаний [частиц], которые возникают в органах, составленных из органов, сходных в отношении частиц и являющихся орудиями действий. Третий род – это общие болезни, которые случаются с органами, сходными в отношении частиц, но случаются и с органами-орудиями, поскольку это органы-орудия, без того, чтобы появление таких болезней у органов-орудий следовало за появлением их у органов, сходных в отношении частиц. Таковы, например, [болезни], называемые «нарушением непрерывности» и «распадом единого». Нарушение непрерывности иногда происходит с сочленением, совершенно не поражая сходных в отношении частиц органов, из которых слагается сочленение, а иногда происходит, например, с одними лишь нервами, костями и сосудами.


В общем, болезней существует три рода – болезни, следующие за расстройством натуры, болезни, следующие за расстройством образа сочетания [частиц], и болезни, следующие за нарушением непрерывности. Всякая болезнь следует за одним из этих [явлений], происходит от него и приписывается ему. Болезни расстройства натуры [хорошо] известны; их шестнадцать, и мы о них уже говорили.


О болезнях сочетания


Болезни сочетания также сводятся к четырем родам: [это] болезни сложения, болезни величины, болезни количества и болезни положения.


Болезни сложения сводятся к четырем родам. Это, [во-первых], болезни очертаний. Они состоят в том, что очертания изменяют свой естественный облик, и такое изменение вредно отзывается на действии. Таково искривление прямого, выпрямление изогнутого, придание квадратной формы круглому, округление квадратного. Сюда относится, [например], плоскоголовие, если от него происходит вред, большая округленность желудка, отсутствие ширины у зрачка.


Второй род – это болезни проходов. Их три разряда, так как [проходы] либо расширяются, как расширяется зрачок, или паннус, или расширенные вены, либо суживаются, как суживается зрачок, дыхательные пути или пищевод, или же закупориваются, как закупориваются отверстия виноградной оболочки, сосуды печени и других [органов]. Третий род – это болезни сумок и полостей. Они разделяются на четыре разряда, так как [сумки и полости] либо увеличиваются и расширяются, как расширяется мошонка, либо уменьшаются и суживаются, как суживается желудок и суживаются желудочки мозга при падучей, либо закупориваются и наполняются [кровью], как закупориваются желудочки мозга при сакте, или же опорожняются и пустеют, как пустеют полости сердца, [лишаясь] крови при губительно-сильной радости и губительно-сильном наслаждении.


Четвертый разряд – это болезни поверхности органов, когда, [например], становится гладким то, что должно быть шероховатым, как, [скажем], желудок и кишки, когда они делаются гладкими, или же то, что должно быть гладким, становится шероховатым, как, [скажем], легочная трубка, когда она делается шероховатой. Что же касается болезней величины, то их два разряда: они относятся либо к категории увеличения, как слоновость или [огромность] члена – а эта болезнь называется приапизмом, – или как то, что случилось с одним человеком по имени Никомах, у которого так увеличились все члены, что он не был в силах двигаться, либо к категории уменьшения, как [например], сморщивание языка и [уменьшение] глазного яблока или высыхание [всего тела].


А что касается болезней количества, то они относятся либо к категории увеличения, которое бывает природным, как излишние зубы и добавочные пальцы, или неестественным, как шишки или камни [в органах], либо к категории уменьшения безразлично, будет ли это уменьшение от природы, как у человека, созданного без пальцев, или уменьшение не от природы, как у человека с отрезанными пальцами. Что же до болезней положения, то положение, по Галену, означает «место» и означает [также] «совместность». Болезней положения четыре: вывих органа из его сочленения, изменение [нормального] положения без вывиха, как при грыже, относимой к кишкам, движение [органа] неестественным и непроизвольным образом, как при дрожи, при пребывании на месте без движения, как бывает при окаменении суставов от болезни подагры. Болезни совместности обнимают всякое состояние органа по отношению к соседнему органу, выражающееся в неестественном сближении или отдалении, и их существует две разновидности. Одна состоит в том, что [органу] невозможно или трудно двинуться в сторону [соседнего органа] после того, как это было возможно, – так, например, [бывает] с пальцами, когда им невозможно двинуться, чтобы прижаться к соседним [пальцам], или когда возникает невозможность отодвинуться и отдалиться от них, хотя раньше это было возможно, либо, когда органам трудно отдалиться друг от друга, – а это, например, бывает при расслаблении век или при расслаблении суставов от паралича, – или же, когда трудно разжать ладонь и раскрыть веки.


О болезнях от нарушения непрерывности


Что касается болезней от нарушения непрерывности, то они случаются на коже и называются царапинами и ссадинами, а бывают также и в мясе. Недавние [разрывы в мясе], которые не загноились, называются ранами, а те, что загноились, называются язвами. Гной появляется в них потому, что к ним устремляются [вредные] излишки, ибо [пораненные места] слабы и не могут использовать и усвоить питательные вещества, которые тоже превращаются в них в излишки. Иногда раной и язвой называют нарушение непрерывности, случившееся не в мясе. Оно происходит, [например], в кости, ломая ее на две части или большие куски, либо кроша кость или же раскалывая ее вдоль. [Нарушение] происходит также в хрящах, [встречаясь] во всех этих трех видах, и в нервах. Если [такое нарушение непрерывности] пришлось поперек, оно называется разрезом, если оно пришлось вдоль и глубина его невелика, его называют расщеплением; если же глубина велика, оно называется пробитием.


Иногда [нарушение] происходит в [различных] частях мышц; если оно имеет место на конце мышцы, то его называют разрывом, все равно, случилось ли оно в нерве или в сухожилии; если же оно произошло по ширине мышцы, то его называют срезом, а если оно пришлось по длине, причем количество нарушения невелико, но глубина значительна, это называется смятием; если же [нарушений] много и они разошлись вширь и вглубь, это называется раздроблением и раздиранием. Иногда смятием, разрывом и раздроблением называют всякое [нарушение], случающееся в середине мышцы, каково бы оно ни было.


Если же [нарушение] происходит в артериях или венах, оно называется прорывом. При этом он либо проходит поперек [сосуда], и это называют разрывом или расхождением, либо по длине, и это называют расщепом. Иногда нарушение происходит таким путем, что устья сосудов раскрываются, [подобное нарушение] называется прорывом. Когда [нарушение] имеет место в артерии и артерия не закрывается, так что кровь, течет из нее в окружающее пространство, пока это пространство не заполнится, тогда [кровь] под давлением возвращается обратно в сосуд, и это называется кровоизлиянием. Некоторые говорят «кровоизлияние» о всяком [внутреннем] артериальном кровотечении.


Знай, что не всякий орган допускает распад единого [целого]. Сердце, [например], не допускает его, и при [таком распаде] наступает смерть.


[Нарушение] случается либо в перепонках и оболочках и называется тогда разрывом, либо происходит между двумя частями сложного органа и отделяет эти части одну от другой без того, чтобы органы, сходные в отношении частиц, постигло нарушение непрерывности; это называется разъединением или вывихом. Когда такое явление происходит в нерве, который отошел от своего места, то это называется смещением.


Нарушение непрерывности бывает и в протоках, которые из-за этого расширяются, а бывает и не в протоках, и тогда создаются протоки, которых не было. Когда нарушение непрерывности, ранение и тому подобное происходит в органе с хорошей натурой, то он быстро [снова] становится годным, если же это происходит в органе с дурной натурой, он иногда не поддается лечению, особенно в таком теле, как тело людей, у которых водянка или расстройство усвоения, или же проказа.


Знай, что если летние язвы долго [не заживают], то дело доходит до омертвения. В книгах [Канона], содержащих подробное изложение [болезней], ты найдешь полное исследование вопроса о нарушении непрерывности, которое отодвинуто нами на это место.


Что касается сложных болезней, то скажем о них сначала также общее слово.


Мы говорим: под сложными болезнями мы не разумеем любые болезни, которые случаются одновременно, но те болезни, которые, когда они сочетаются, создают своим сочетанием нечто, являющееся единой болезнью. Таковы, например, опухоли. Прыщи [тоже] принадлежат к категории опухолей, ибо прыщи – это маленькие опухоли, а опухоли – это большие прыщи.


При опухолях [можно] найти болезни всех родов. Так, при них имеет место заболевание натуры вследствие какого-либо повреждения, ибо нет опухоли, которая бы не возникла от расстройства натуры с материей. При опухоли имеет место также болезнь сложения, и сочетания, ибо нет опухоли, при которой бы не было повреждения очертаний и [изменения] размеров. Нередко [при опухолях] имеют место и болезни положения, наличествует при них также и общее заболевание, то есть нарушение непрерывности, ибо нет опухоли, при которой бы не было нарушения непрерывности. Ведь нельзя сомневаться в наличии нарушения непрерывности, если излишняя материя изливается в опухший орган, размещается между его частями и отделяет их одну от другой, чтобы получить Для себя место.


Опухоль бывает в мягких органах, но нечто сходное с опухолью случается и в костях, от этого утолщается их тело и в них становится больше влаги. Неудивительно, что [орган], поддающийся увеличению от питания, поддается ему [также и] от действия [материи] если [она] проникает в этот [орган] или в нем образуется.


Всякая опухоль такова, что у нее нет видимой причины. Ее телесная причина заключается в переходе материи из какого-либо органа в нижележащую область; это называется катаром.


Иногда материя, от которой рождаются опухоли и прыщи, скрыта другими соками, не вредоносными по своему качеству.


Когда хорошие соки [полностью] изливаются при различных видах опорожнений, либо естественного, как бывает у роженицы во время родов, либо неестественного, как случается, когда рана источает достохвальную кровь, – дурные соки остаются немешанными, обособленными; естество страдает от [этих соков] и изгоняет их, причем иногда направление извержения идет к коже; в этом случае возникают опухоли и прыщи.


Опухоли разделяются на различные виды, но наиболее достойны внимания те из этих разновидностей, которые возникают из источника [опухоли], то есть из дурных соков, от коих происходят опухоли. Дурные соки, от которых происходят опухоли, бывают шести [видов]: это четыре сока, водянистая [влага] и ветер. Опухоль может быть горячей, но может и не быть [горячей].


Не следует думать, что горячая опухоль образуется только из крови или желч и – нет, [она образуется] из всякой материи, которая горяча по своей субстанции или в которой появилась теплота вследствие гниения, хотя эти роды опухолей также разделяются соответственно разделению видов всякой материи; но [об этом] лучше говорить [при рассмотрении] различных видов опухолей.


[Врачи] имеют обыкновение называть чисто кровяную опухоль флегмоной, а чисто желчную карбункулом. Сочетание этих двух опухолей они именуют составным названием и ставят впереди преобладающее, так что иногда говорят: «карбункульная флегмона», а иногда – «флегмонный карбункул». Когда [такая опухоль] наберет [гной], она называется «чирьем». Если чирей образуется в рыхлом мясе, во впадинах за ушами или на пахах и принадлежит к роду злокачественных, – мы еще будем говорить об этом в соответствующем [отделе] частной [патологии], – то он называется «бубоном».


Горячие опухоли имеют начальную [стадию], в которой сок устремляется [вниз], и становится видно тело [опухоли]. Затем [скопление сока] увеличивается и вместе с тем увеличивается и распространяется тело [опухолей]. Достигнув предела [своего] объема, [опухание] останавливается и затем начинает опадать; созрев, оно рассасывается или гноеточит. [Опухоль] оканчивается либо рассасыванием, либо накоплением гноя, либо же переходом в затвердение.


Что касается не горячих опухолей, то они образуются либо из черножелчной, либо из слизистой, либо из водянистой, либо из ветреной материи. [Опухоли] из черножелчной материи бывают трех родов: это цирроз, рак – они чаще всего бывают осенью – и железистые виды, к которым относятся, [в частности] свинка и шишки. Различие между разновидностями железистых опухолей и первыми двумя родами опухолей в том, что железистые опухоли [растут] отдельно от окружающей среды, как [например], «чистые» шишки, или же примыкают к ней только снаружи, как [например], свинка, а другие [опухоли] сливаются с веществом органа, в котором они находятся, и проникают в него. Различие между раком и циррозом состоит в том, что цирроз – это неподвижная, спокойная опухоль, которая уничтожает или повреждает чувствительность, так что при ней не бывает боли. А рак – это [опухоль] подвижная, разрастающаяся, вредоносная, у которой есть корни, растущие в органах [тела]. Не обязательно, чтобы при раке пропадала чувствительность, если только он не длится долго; в этом случае он умерщвляет [больной] орган и чувствительность в нем пропадает. Недалеко от истины [утверждение], что цирроз отличают от рака их проявления, но не различия в веществе.


Твердые черножелчные опухоли иногда в начале своего существования бывают твердыми, а иногда [потом] становятся твердыми, особенно [опухоли] кровяные, но это случается иногда также и со слизистыми опухолями.


Железистые опухоли и наросты отличаются от похожих на них нервных клубков тем, что такой клубок крепче держится своего места и представляется на ощупь [состоящим] из нервов. Если его надавить так, чтобы он раздался, то он образуется снова; если же разъединить его сильным лекарством, без массажа, то он не восстанавливается. Чаще всего такие клубки [образуются] от утомления; их уничтожают тяжелыми давящими [предметами] из свинца и ему подобных.


Что же касается опухолей из рода слизистых, то они разделяются на два вида: на рыхлые опухоли и мягкие шишки; различаются они тем, что шишки обособлены в сумке, а рыхлые опухоли врастают [в органы] и не обособлены. Большинство зимних опухолей является слизистыми, и даже горячие из них имеют белесый цвет.


Знай, что слизистые опухоли различаются по густоте слизи, ее мягкости и жидкости, так что иногда они походят на черножелчные [опухоли], иногда на ветровые. Зачастую жидкая слизь спускается при катарах в промежутки между нервными волокнами, так что даже доходит, к примеру, до нижних мышц гортани и нижележащих [областей].


Что же касается водянистых опухолей, то это [опухоли], подобные водянке или водянке яичка. Опухоли, которые случаются в черепе, тоже принадлежат к числу водяных и им подобных. Ветровые опухоли тоже разделяются на две разновидности; одна из них – это вспучивание, другая – это вздутие. Различие между вспучиванием и вздутием двоякое: с одной стороны – по составу, с другой – по проникновению. Изъяснение этого следующее: при вспучивании ветер смешивается с веществом органа, а при вздутии он собирается в одном [месте] и растягивает орган, не смешиваясь с ним.


Вспучившаяся [опухоль] размягчается от прощупывания, а вздувшаяся оказывает прижимающему [опухоль] значительное или незначительное сопротивление.


[Разновидностей] прыщей по количеству столько же, сколько опухолей. Прыщи бывают кровяные, как [при] оспе; чистожелчные, как при желчной крапивнице; просовидный герпес; сливающиеся, как при кори; герпес; [прыщи, называемые] «гвоздиками»; джараб, бородавки и другие [виды прыщей]. Прыщи бывают водяные, как [например], волдыри, и воздушные, как [например], пузыри. Ты найдешь [все] это в Книге четвертой, с подробным изложением качества опухолей и прыщей, как подобает для той книги.


О явлениях, сопричисляемых к болезням


Существуют явления, выходящие [за пределы] болезней, но сопричисляемые к ним, а именно явления, входящие в область косметики. Одни из них касаются волос, другие – цвета лица, третьи – запаха, четвертые – внешности [вообще], кроме цвета лица. Роды болезней волос следующие: выпадение, вылезание, короткость, жидкость, сечение, тонкость, грубость, чрезмерная курчавость, чрезмерная гладкость, седина, изменение цвета, каков бы он ни был.


Расстройства цвета лица входят в четыре категории: в категорию его изменения благодаря расстройству натуры с материей, как при желтухе, или без материи, как при гипсово-белой окраске, возникающей из-за [преобладания] одной [лишь] холодной натуры, и при желтизне, которая иногда появляется от [преобладания] одной [лишь] горячей натуры, в категорию изменения от внешних причин – так, [например], солнце, холод и ветер опаляют цвет лица; в категорию распространения на коже, несущей окраску лица, тел постороннего цвета, как при черном бахаке, или точечного внедрения их в коже, как [при] родинках и веснушках. [Четвертая] категория – это следы, [оставшиеся] после зарубцевания случившегося нарушения непрерывности: таковы следы от оспы и шрамы от язв.


Изъяны запаха – это когда, например, пахнет от подмышек или от тела [идут] другие неприятные запахи. Изъяны внешности, кроме цвета, выражаются в чрезмерном исхудании или чрезмерном ожирении.


О периодах болезней


Знай, что для большинства болезней [существует] четыре периода: период начала, период усиления, период предельного [развития] и период спада. [Время] вне этих [периодов] относится к периодам здоровья. Под периодом начала и предельного развития мы не разумеем двух крайних моментов, когда не видно состояния болезни: нет, для каждого из этих периодов существует особое время и в каждом из них следует поступать особо.


Период начала – это время, когда болезнь проявляется, но она кажется как бы сомнительной по своим обстоятельствам и усиления ее еще не видно. Усиление – это период, когда час от часу нарастает ухудшение болезни; предельное [развитие] –тот период, когда болезнь во всех отношениях останавливается [и остается] в одном положении; спад – это тот период, когда проявляется уменьшение болезни. Чем дальше он продолжается, тем уменьшение виднее.


Эти периоды иногда существуют по отношению к болезни от начала и до конца во [всех] ее приступах и называются общими периодами. А иногда они существуют по отношению к каждому отдельному приступу и называются частными периодами.


В заключение слова о болезнях


Наименование приходит к болезням с [различных] сторон. [Их называют] либо по органам – носителям недуга, как например, [«болезнь] бока» и [«болезнь] легкого», либо по проявлениям, как «падучая», либо по причинам, как когда мы говорим: «болезнь от черной желчи», либо по уподоблению, как когда мы говорим: «львиная болезнь», «слоновая болезнь», либо связывая [название] с человеком, который первый сказал, что это заболевание случилось с ним. Так, [врачи] говорят: «Телефова язва», относя [ее] к человеку, которого звали Телеф. Или же название болезней связано с городом, где они часто встречаются, так [врачи] говорят: «балхские язвы», либо оно относится к [врачу], который прославился успешным лечением данной болезни, как [например], «язва Хирона». [Иногда болезнь именуют] по ее субстанции и существенным качествам, как лихорадку или опухоль.


Говорил Гален: болезни либо являются наружными и узнаются с помощью ощущения, либо внутренними, но легко распознаваемыми, как боли в желудке и в легких, или же трудно распознаваемыми, как повреждения печени и желчных протоков. [Иногда же] их можно постигнуть только по догадке, как повреждения, случающиеся в мочевых путях.


Заболевания бывают обособленные, а бывают и болезни по соучастию, когда орган соучаствует с другим органом в его болезни, – либо потому, что они взаимно связаны по естеству и их соединяют [некие] орудия. Таковы, [например], мозг и желудок, которые связаны нервами, или матка и соски, которые связаны венами, или потому, что один из органов является дорогой к другому – так паха [предоставляют путь] опухоли голени.


Или же оба органа соседствуют, как [например], шея и мозг, так что каждый из них действует как сообщник другого, особенно, если один из органов является слабым соседом и поэтому принимает излишки от своего сообщника; таковы подмышки по отношению к сердцу.


[Болезнь по соучастию бывает] и от того, что один из органов является источником и началом функций другого, как [например], грудобрюшная преграда для легкого в отношении дыхания, либо от того, что один [орган] служит другому, как [например], нервы [служат] мозгу, или же потому, что оба они соучаствуют [в действиях] третьего органа. Так, например, мозг соучаствует с почками, так как они оба участвуют [в действиях] печени.


Иногда соучастие превращается во вред. Так, например, если мозг испытывает боль, то желудок соучаствует с ним [в боли], и пищеварение в нем слабеет. Он посылает мозгу дурные пары и непереваренные питательные вещества и тем прибавляет боль самому мозгу. Соучастие [в болезни] протекает согласно законам [недуга] основного [органа] в отношении продолжительности и периодичности.


Степеней здоровья и болезни тела существует шесть, как мы это [сейчас] опишем. Бывает тело здоровое до предела, тело здоровое, но не до предела, тело не здоровое, но и не больное, как об этом уже говорилось [выше], затем – тело в хорошем состоянии, быстро воспринимающее здоровье, затем – тело больное легким недугом, затем – тело больное до предела.


Болезни бывают покорные и непокорные. Покорная болезнь – такая, которую можно беспрепятственно лечить подобающим образом, а непокорная – это такая болезнь, с которой сочетается препятствие, не позволяющее правильно обойтись с нею. Такова головная боль, если с нею сочетается катар.


Знай, что болезнь, соответствующая натуре, возрасту, времени года, менее опасна, нежели болезнь, которая не соответствует этим и случается только вследствие значительной причины; знай так же: можно надеяться, что болезни каждого времени года пройдут в противоположное ему время года.


Знай, что есть болезни, которые переходят в другие болезни, причем последние изгоняются и в этом есть благо; таким образом, одна болезнь дает исцеление от [нескольких] других болезней. Так, например, четырехдневная лихорадка часто излечивает от падучей, от подагры, от расширения вен, от болей в суставах, от зуда и чесотки, от прыщей и от спазм. Также зараб [излечивает] от воспаления глаз, от скользкости кишок, от плеврита и от раскрытия сосудов заднего прохода. Зараб полезен при всякой черножелчной болезни, при боли в бедре, при болях в почках и в матке.


[Но бывает], что некоторые болезни переходят в другие болезни и положение становится от этого хуже. Так, плеврит переходит в воспаление легких, а болезнь, называемая фаранитус, в литаргус.


Среди болезней есть болезни, переходящие [на других], как например, чесотка, проказа, оспа, моровая лихорадка, гнилые язвы, особенно, если жилища [людей] тесны, а также если сосед находится под ветром; воспаление глаз, особенно [легко переходящее] на того, кто рассматривает [больные веки] своими глазами, оскомина на зубах – ее вызывает даже мысль о кислом – или, например, чахотка и барас. Некоторые болезни передаются по наследству потомкам, как например, барас, естественная лысина, подагра, чахотка, проказа. Бывают болезни, свойственные только [определенным] племенам или обитателям [данной] области и часто встречающиеся у них.


Знай, что слабость членов есть следствие расстройства натуры и дряблости сложения.


О причинах


      О вещах, которые возникают от причины, принадлежащей к общим причинам


Общее рассуждение о причинах


Причин [различных] состояний тела, о которых мы уже говорили раньше, то есть здоровья, болезни и среднего состояния между ними, [бывает] три: [причина] предшествующая, [причина] внешняя и [причина] связующая. Предшествующая и связующая причины имеют то общее, что они являются вещами телесными, то есть [связаны] с соком, или с натурой, или со сложением, а внешняя причина относится к вещам, стоящим вне вещества тела, [и приходит] либо от внешних тел, как например, то, что случается от удара, от жаркого воздуха, от еды, горячей или холодной, поступающей в тело, либо со стороны души, так как душа есть нечто иное, отличное от тела. Таково,например,то,что случается от гнева и страха и от того, что подобно им. Предшествующие и внешние причины сходятся в том отношении, что между ними и [вышеупомянутыми] состояниями [тела] иногда существует некое посредствующее звено, а причины внешние и причины связующие сходятся в том, что между ними и вышеупомянутыми состояниями [тела] иногда не бывает посредствующего звена. Однако предшествующие причины расходятся со связующими в том, что за предшествующими причинами не следует [тотчас же то или иное] состояние, и между ними стоят другие причины, примыкающие к [тому или иному] состоянию [тела] ближе, нежели предшествующие. Предшествующие причины расходятся с внешними в том, что [первые] являются телесными. И еще: между предшествующими причинами и состоянием [тела] непременно имеется посредствующее звено, а при внешних причинах это не обязательно. Между связующими причинами и состоянием [тела] совершенно не бывает посредствующего звена, а при внешних причинах это не обязательно, и оба обстоятельства [одинаково] возможны.


Предшествующие причины являются причинами телесными, то есть относящимися к сокам, к натурам или к сложению, которые обусловливают [то или иное] состояние не в качестве первопричины, то есть обусловливают его при помощи посредствующего звена, а связующие причины суть телесные причины, которые обусловливают [различные] состояния тела как первопричина, то есть [обусловливают их] без посредствующего звена. Внешние причины суть причины не телесные, которые обусловливают [различные] состояния тела и как первопричина и не как первопричина. Пример предшествующих причин: переполнение [соками], вызывающее лихорадку, переполнение сосудов глаза, вызывающее катаракту; примеры связующих причин: гнилостность, вызывающая лихорадку, влага, текущая к [отверстиям] виноградной оболочки, [как причина] закупорки [сосудов] и закупорка [как причина] слепоты.


Пример внешних причин: солнечный зной, усиленное [физическое] движение, заботы, бессонница, употребление пищи, обладающей горячим свойством, как [например], чеснока, – все это вызывает лихорадку, а также удар [по глазу], вызывающий расширение [зрачка] и катаракту.


Всякая причина является либо причиной по существу, как перец, который горячит, или опиум, который холодит, – либо побочно, как холодная вода, которая согревает путем стягивания [пор] и запирания теплоты, или горячая вода, которая охлаждает путем растворения [соков], или скаммоний, который охлаждает, изгоняя горячительные соки.


Не всякая причина, достигающая тела, оказывает на него действие; иногда при этом нужны [еще] три вещи: сила, исходящая от активной силы, сила, исходящая от предрасполагающей силы тела, а также возможность встречи одной из этих сил с другой на время, достаточное чтобы проявилось данное действие причины.


Характер причин как обусловливающих [факторов] бывает неодинаков. Иногда причина является одной [и той же], но вызывает в телах различных [людей] различные болезни или вызывает различные болезни в различное время; действие [одних и тех же причин] на сильного и на слабого, на очень чувствительного и на мало чувствительного [человека] не одинаково.


Некоторые причины [болезни] оставляют за собой [след], другие не оставляют за собой следа. Причины, оставляющие [след], – это такие причины, влияние которых сохраняется, когда они покинут [тело], а причины, не оставляющие следа, – это такие причины, после исчезновения которых наступает выздоровление.


Мы говорим: причины, изменяющие состояние тела и сохраняющие его состояние неизменным, являются либо обязательными причинами, которым человек не может противиться в течение [всей] своей жизни, либо не обязательными. Обязательных причин существует шесть категорий: категория окружающего воздуха, категория пищи и питья, категория движений и покоя тела, категория движений души, категория сна и бодрствования, категория опорожнения и задержания. Начнем же прежде всего с категории воздуха.


О влиянии на тело окружающего воздуха


Воздух есть элемент, [входящий в состав] нашего тела и нашей пневмы. Хотя воздух является элементом нашего тела и пневмы, он вместе с тем представляет собой подкрепление, приходящее к пневме, и служит причиной его улучшения не только как элемент, но и как активный, то есть как уравновешивающий [фактор]. Мы уже изложили в предшествующем, что мы разумеем под пневмой: под [этим словом] мы не разумеем то, что философы называют душой.


Уравновешивание, происходящее в нашей пневме от воздуха, связано с двумя действиями, а именно с освежением и с очищением.


Освежение есть уравновешивание натуры горячей пневмы чаще всего тогда, когда она чрезмерно замкнута, и изменение ее.


Под уравновешиванием я разумею уравновешивание относительное, о котором ты уже знаешь. Такое уравновешивание сообщается [пневме] посредством втягивания [воздуха] через легкие, а также сквозь поры, прилегающие к артериям.


Воздух, окружающий наше тело, является очень холодным в сравнении с прирожденной натурой пневмы, не говоря уже о натуре, возникающей вследствие замкнутости [пневмы]. Достигнув [пневмы], воздух ударяет ее, сливается с ней и не дает ей перейти в состояние огненности, происходящей от замкнутости, которая ведет к порче натуры и лишает ее способности воспринимать влияние души, являющейся причиной жизни, а также [препятствует] рассеиванию самого вещества [пневмы], парообразной и влажной.


А очищение состоит в том, что воздух захватывает с собой при выдыхании дымный пар, который отдает ему различающая сила. Дымный пар находится в таком же отношении к пневме, как излишний сок к телу.


Уравновешивание происходит благодаря поступлению воздуха в пневму при вдыхании, а очищение – благодаря уходу воздуха [из пневмы] при выдыхании. Дело в том, что для уравновешивания [пневмы] нужно, чтобы воздух, поступая [в тело], был вначале фактически холодным; когда же он изменится и превратится, нагревшись от долгого пребывания [в теле], в качество пневмы, то полезность его прекратится. Он становится ненужным, и возникнет необходимость в новом воздухе, который вошел бы [в тело] и заступил его место. [Поэтому] по необходимости понадобится его вывести, чтобы освободить место для последующего [воздуха] и чтобы с ним вместе выделить излишки вещества пневмы. Пока воздух остается уравновешенным и чистым и к нему не примешивается инородная субстанция, несовместная с натурой пневмы, он действует на пользу здоровью и сохраняет его; когда же он изменяется, то производит противоположное действие.


С воздухом случаются изменения естественные, изменения неестественные и изменения, [далеко] отходящие от естественного пути, ему противоположные. Естественные изменения – это изменения по временам года: в каждое время года воздух меняется [и приобретает] другую натуру.


О естествах времен года


Знай, что эти времена года у врачей не то же самое, что у астрономов. У астрономов четыре времени года – это периоды [последовательного] перехода солнца из одной четверти зодиака в другую, начиная от точки весеннего [равноденствия], а у врачей весна – это такое время, когда в странах умеренного [пояса] не требуется сколько-нибудь значительного согревания вследствие холода или сколько-нибудь значительного освежения от жары, и когда начинают расти деревья. Время весны, – это период между весенним равноденствием – [он может начинаться] немного раньше или немного позже – до вступления солнца в половину созвездия Тельца. Осень является в таких странах, как наша, соответствующим [по продолжительности] весне периодом; в других странах весна может начинаться раньше, а осень позже.


Летом [называется] весь период жары, а зимой весь период холода. Весна и осень – каждый из этих периодов – по [расчету] врачей короче каждого [из остальных] периодов, [то есть] лета и зимы. Период зимы соответствует [по продолжительности] лету или продолжается меньше или больше, в зависимости от страны. Похоже, что весна – это период цветов и начала [появления] плодов, а осень – время изменения цвета листьев и начала их падения; прочие же периоды – это зима и лето.


Мы говорим: натура весны есть натура уравновешенная, а не жаркая и влажная, как думают [некоторые], но глубокое исследование этого составляет часть науки о природе, относящейся к философии. Будем же считать бесспорным, что весна – [период] уравновешенный, а лето – жаркий и сухой вследствие близости солнца к зениту, и силы исходящих от него лучей, которые летомл представляются отражающимися либо под очень острым углом, либо возвращающимися назад по тем же линиям, по которым они упали. При этом лучи [как будто] сгущаются. На самом же деле причина этого в том, что как будто место падения лучей солнца – это конус с осью в виде цилиндра, а конус этот как бы исходит из центра тела солнца, падая на то, что ему противолежит. Иногда же [место падения солнечных лучей] представляет собой плоскость, круг или [фигуру] близкую к кругу. Сила лучей солнца у оси всего больше, так как [их] действие направляется к оси со всех концов, а в местах, прилежащих к концам, она слабее. Мы же находимся летом на оси или вблизи от нее, и этот [период] продолжается для нас, обитателей северных широт, длительное время. А зимой мы находимся как бы по краям.


Поэтому-то свет [солнца] летом более ярок, хотя расстояние от места, где мы находимся, до солнца, стоящего близко к апогею, и больше. Относительная степень этой близости и отдаленности изъясняется в отделе астрономии математической части философии, а исследование усиления теплоты вследствие усиления света [солнца] изъясняется в природоведческой части философии.


Лето, будучи жарким, является вместе с тем и сухим вследствие испарения влаги от сильного жара, от разрежения вещества воздуха, которое уподобляется естеству огня, а также от того, что летом выпадает мало росы и дождя. Зима же холодна и влажна по причинам, противоположным вышеописанным.


Что же касается осени, то осенью жара уменьшается, тогда как холод еще не укрепился. [В это время года] мы как будто оказываемся в отношении отдаленности посередине между упомянутой осью и краями; поэтому [осень] в отношении жара и холода близка к уравновешенности, но она не уравновешена по влажности и сухости. Да и как [это может быть], если солнце высушило воздух и не создало еще факторов увлажнения, противостоящих высушивающему действию осушающих факторов.


В отношении охлаждения дело обстоит не так, как с увлажнением, ибо переход в холодное состояние происходит с легкостью, а переход во влажное состояние происходит не с такой легкостью. К тому же переход к влажности благодаря холоду не таков, как переход к сухости благодаря жару, ибо переход к сухости благодаря жару происходит с легкостью: ведь малейший жар [уже] высушивает, тогда как малейший холод [еще] не увлажняет. Наоборот, иногда [бывает так], что малейший жар действует сильнее в смысле увлажнения, когда в материи имеется ничтожнейшее количество холода, но малейший жар превращает [влагу] в пар, но не рассеивает ее, тогда как малейший холод не сгущает и не собирает [влагу]. Поэтому весна не в такой мере сохраняет влажность зимы, как осень сохраняет сухость лета, ибо влажность весны уравновешивается жаром [лета] в такой промежуток времени, за который сухость осени не [успевает] уравновеситься холодом [зимы]. Похоже, что это увлажнение и осушение сходно с действием и с отсутствием [действия] некоей способности, но не с действием двух противоположных [начал], ибо осушение есть здесь не что иное, как лишение [чего-либо] влажной субстанции, а увлажнение есть не лишение [чего-либо] сухой субстанции, а доставка влажной субстанции. Ведь мы не говорим здесь: «влажный воздух» и «сухой воздух», разумея природную форму или природное качество, – в данном случае это даже сюда не относится или относится в малой степени. Говоря: «влажный воздух», мы хотим лишь сказать: «воздух, к которому примешались густые водяные пары», или «воздух, который превратился, благодаря сгущению, в нечто подобное водяному пару». [В таком смысле] мы говорим: «сухой воздух», то есть воздух, из которого вышли примешанные к нему водяные пары, или же вследствие разрежения приобрел сходство с огненной субстанцией, или же к нему примешались земляные пары, сходные с землей по впитывающему влагу [действию].


Весной излишек зимней влаги уничтожается при самом небольшом жаре, возникающем вследствие приближения солнца к зениту, тогда как осенью от малейшего холода воздух не становится влажным. Если ты хочешь это узнать, то посмотри, сыреют ли сухие вещи на холодном воздухе, как высыхают влажные вещи на горячем воздухе, если считать, что холодный воздух по [степени] холодности приблизительно таков, как горячий воздух по теплоте.


Когда ты понаблюдаешь за этим, то увидишь, что дело в этих двух случаях обстоит различно.


Однако тут есть и другая причина, более важная: дело в том, что влага сохраняется и в холодном, и в горячем воздухе только при постоянном притоке подкрепления [новой влагой], а высыхание совершенно не нуждается в подкреплении. Влага в телах, открытых для воздуха или в самом воздухе потому удерживается лишь благодаря подкреплению, что воздух называют очень холодным только по отношению к нашему телу. Ведь холодность воздуха в обитаемых странах, по нашему мнению, никогда не достигает [такой степени], чтобы совершенно не было растворения; наоборот, при всех обстоятельствах происходит растворение, так как в [воздухе действует] сила солнца и звезд; когда прекращается поступление [влаги], а растворение продолжается, то высыхание происходит быстрее. А весною растворяется больше, чем превращается в пар. Причина этого в том, что превращение в пар производят два обстоятельства: небольшая, легкая теплота во внешнем воздухе и сильный жар, скрытый в земле, малая часть которого доходит до пространства, близкого к поверхности земли. Зимою же внутренность земли теплая [и даже] очень горячая, как это изъяснено в основных естественных науках, а теплота воздуха невелика. В этом случае объединяются обе причины увлажнения, то есть поднятие [паров] и сгущение их, тем более, что холод тоже производит в самой субстанции воздуха сгущение и превращение в пар.


А весной воздух растворяет сильней, чем превращает в пар. Внутренний скрытый жар [земли] очень уменьшается; та часть этого жара, которая направляется к поверхности земли, выходит [из недр], гонимая началом, которое накрепко захватило вещество и поэтому сильнее начала, превращающего в пар или того, что [лишь] слегка превращает в пар; это начало разжижает вещество, так как его легкое превращение в пар встречает усилившийся жар в воздухе и благодаря этому совершается полностью растворение. [Мы говорим] это в соответствии с тем, что бывает чаще всего, в соответствии с каждой из [упомянутых] причин по отдельности, но не других причин, вызывающих не те [явления], о которых мы говорим.


Далее, [весной] не бывает изобилия вещества, которое настигало бы то, что поднимается вверх и разжижается. Поэтому естество весны должно быть [склонно] к уравновешенности в отношении влажности и сухости, как оно уравновешено в отношении тепла и холода, хотя мы не считаем невозможным, чтобы начало весны было [более склонным] к влажности. Однако эта [влажность] не так отдалена от уравновешенности, как сухость натуры осени отдалена от уравновешенности.


Затем [скажу]: кто не считает осень весьма уравновешенной в отношении и теплоты и холода, тот недалек от истины. Ведь внешние признаки осени – летние, ибо осенний воздух очень сух и хорошо подготовлен к восприятию нагревания и к превращению в подобие огненной [субстанции], так как лето предрасположило его к этому. А ночи и утра осенью холодные, ибо солнце в этот период отдалено от зенита, а также потому, что все редкое, разреженное очень подвержено действию охлаждающего [начала].


А весна ближе к уравновешенности в отношении обоих этих качеств, ибо причина, сходная с причиной, [действующей] осенью, не производит в [весеннем] воздухе нагревания и охлаждения, которое она производит в воздухе осенью; поэтому ночь [весной] не очень отличается от дня. Если же кто-нибудь спросит: «А почему осенние ночи холоднее весенних, хотя осенью воздуху надлежит быть теплее, так как он разреженнее? » – то мы скажем в ответ: сильно разреженный воздух скорее принимает тепло и холод так же, как и сильно разреженная вода. – Поэтому, если ты нагреешь воду и подвергнешь ее замораживанию, она замерзнет скорее, чем холодная, ибо охлаждение [легче] пройдет сквозь нее вследствие ее разреженности. Однако весенний холод не столько чувствителен для тела, как холод осенний, ибо тела, переходящие весной от холода к теплу, приучены к холоду, а осенью – наоборот. К тому же осень шествует к зиме, а весна от нее уходит.


Знай, что смена времени года производит во всяком климате какой-нибудь вид заболеваний. Врачу необходимо хорошо это знать в отношении каждого климата, чтобы меры предосторожности и назначение режима были основаны на [подлинном] знании. Отдельные дни в отличие от других также походят на то или иное время года: бывают дни зимние, бывают дни летние, а бывают и осенние, [иногда] в один и тот же день бывает и жарко и холодно.


О влиянии времен года и их изменениях


Всякое время года подходит тому, у кого здоровая натура, ему соответствующая, и не подходит тому, у кого дурная натура, ему не соответствующая, [за исключением тех случаев], когда [время года] значительно отклоняется от уравновешенности – тогда [данное время года] не соответствует ни подходящей, ни неподходящей для него натуре, так как ослабляет силы [человека]. Таким же образом всякое время года подходит больной натуре, ему противоположной. Если же два времени года отклоняются от своего естества, причем их отклонения взаимно противоположны, но это тянется не слишком долгое время, например, когда зима оказывается «южной», а за ней следует «северная» весна, то приход второго после первого оказывается подходящим для тела и уравновешивает его: весна исправляет проступок зимы.


То же самое [бывает], если зима очень сухая, а весна – очень влажная: весна уравновешивает сухость зимы. Пока влажность не чрезмерна и [влажное] время не затянулось, действие [весны] не отклоняется от уравновешенности к вредному увлажнению. Изменение погоды в течение одного сезона меньше навлекает мор, чем изменение [погоды] в течение многих сезонов; [такое изменение] есть изменение, навлекающее мор, а не изменение, исправляющее то, что принесло с собой первое изменение, как мы это описывали выше.


Скорее всех натур воздуха становится гнилостной натура воздуха теплого и влажного. Чаще всего случаются изменения воздуха в местностях с неровной поверхностью и низменных, [тогда как] в ровных и особенно на возвышенных местах они редки.


Временам года надлежит быть такими, как должно: [чтобы] лето было жарким, зима холодной, и всякое [другое] время года – тоже [таким, как следует]. Если [это] нарушается, то оно часто бывает причиной нехороших болезней.


Год, когда все сезоны отличаются одним и тем же качеством, – плохой год, как например, когда весь год сыро или сухо, или жарко или холодно, В таком году часто возникают болезни, соответствующие его качеству, и сроки этих болезней длительны. Ведь [даже] один сезон вызывает подобающие ему болезни, что же говорить о [целом] годе! Например, холодный сезон, воздействуя на тело слизистой [натуры], способствует падучей, [общему] параличу, сакте, параличу лицевого нерва, судорогам и тому подобным болезням; горячий сезон, воздействуя на тело желчной натуры, порождает безумие, острые лихорадки и горячие опухоли. Что же говорить, если весь год сохраняется естество одного сезона!


Когда зима приходит ранее [обычного], то скорее [начинаются] зимние болезни, а если торопится прийти лето, скорее начинаются летние болезни, а болезни, которые были раньше, изменяются по законам [данного] сезона. Если какой-нибудь сезон длится [слишком] долго, то [соответствующие] заболевания умножаются. особенно летом и осенью.


Знай, что перемена сезонов оказывает действие, обусловленное не периодом времени как таковым, а сопровождающим [перемену сезона] изменением [его] качества. Это оказывает большое влияние на изменение состояния [здоровья]. Точно так же, если погода перейдет в один день от жары к холоду, это непременно вызовет [соответствующее] изменение в [здоровье] тела. Самое здоровое время – это когда осень дождливая, зима – умеренная,не лишенная холода, но и не чрезмерно холодная для данной страны. А если весна [тоже] придет дождливая и лето будет не совсем без дождя, то это всего здоровее.


О хорошем воздухе


Воздух, хороший по субстанции, – это воздух, в котором нет посторонней примеси пара или дыма. Он должен быть открыт под небом и не замкнут в стенах и под крышей, конечно, кроме тех [случаев], когда воздух подвергся общей порче, тогда открытый воздух более восприимчив к ней, нежели закрытый и замкнутый. А в других случаях открытый воздух лучше. Этот хороший воздух чист и прозрачен: к нему не примешиваются испарения из низин, зарослей, рвов, заболоченных земель и огородов, особенно таких, где [посеяны], например, капуста и индау, а также [испарения из тех мест, где растут] густо деревья и деревья дурные по субстанции, как например, орех, шаухат, инжир, и [дуют] гнилостные ветры. При этом он, [однако], не должен быть закрыт для хороших ветров, так как они дуют с возвышенных и ровных мест. Такой воздух не замкнут в низине, которая быстро нагревается после восхода солнца и [быстро] охлаждается после заката, и не заперт в стенах, недавно покрытых известковой штукатуркой или чем-нибудь в этом роде и еще не совсем высохших, а также не противится дыханию, как бы хватая [человека] за горло.


Ты уже знаешь, что изменения воздуха бывают естественные, но бывают и неестественные, а есть и такие, которые, не будучи естественными, в то же время не выходят [за пределы] естественного.


Знай, что изменения воздуха, которые не исходят от естества, бывают противоположны [естеству], а бывают и не противоположны.


[Некоторые из них] происходят периодически, другие не сохраняют периодичности. Обстоятельства времен года всего здоровее, когда они соответствуют своему естеству, а изменение [естества] навлекает болезни.


О действии разновидностей воздуха и требованиях времен года


Горячий воздух растворяет и расслабляет. Если он умеренно горяч], то делает лицо красным и привлекает кровь наружу, а если теплота его] чрезмерна, то цвет лица делается желтым, так как воздух] растворяет привлекаемую [наружу] кровь.


[Горячий воздух] увеличивает пот и уменьшает [количество] мочи; он ослабляет пищеварение и вызывает жажду.


А холодный воздух усиливает и укрепляет пищеварение и делает обильной мочу вследствие задержки влаги и малого выхода их с потом и тому подобным. Он уменьшает количество кала вследствие сжатия мышц заднего прохода, которым прямая кишка помогает [сохранять] такое положение. Кал не спускается вниз, так как проходы не способствуют этому, и остается обильным, причем водянистая его часть рассасывается в мочу.


Влажный воздух размягчает кожу и увлажняет тело, сухой обезвоживает тело и сушит кожу, а мутный воздух наводит на душу тоску и поднимает соки. Мутный воздух – это не то же, что плотный воздух. Плотный воздух однороден в отношении компактности своего вещества, а мутный воздух – это такой, к которому примешаны плотные тела. На оба эти качества [воздуха] указывает малая видимость небольших звезд и слабый, как бы мерцающий блеск блистающих [в данный момент] светил. Причиной того и другого является изобилие [в воздухе] паров и дымов и недостаток хороших ветров. Рассуждение об этом возобновится и будет [изложено] полностью, когда мы приступим [к изложению] изменений воздуха, выходящих из ряда естественных.


Каждое время года, протекающее как ему полагается, имеет свои особые законы. Конец всякого сезона и начало следующего имеют законы и болезни, общие для обоих этих сезонов.


Весна, когда она имеет свою [надлежащую] натуру, является лучшим временем года. Она соответствует натуре пневмы и крови и при своей уравновешенности, о которой мы упоминали, вскоре переходит к небольшой, «небесной» жаре и к естественной влажности. [Весна] румянит лицо, так как умеренно привлекает к нему кровь, не доходя при этом до того, чтобы растворять ее, как она растворяется жарким летом. Весной возбуждаются хронические болезни, так как [весна] гонит и заставляет течь застоявшиеся соки; по этой причине у меланхоликов обостряется весной меланхолия. Те [люди], у которых обильны соки зимой вследствие обжорства и малого моциона, предрасположены весной к болезням, возбуждаемым этими [видами] материи вследствие весеннего растворения ее. Если весна длится долго, [оставаясь] уравновешенной, то летние болезни уменьшаются.


Весенние болезни – это кровавый понос, кровотечения из носа, обострение меланхолии, [заложенной] в естестве желчи, опухоли, гнойники, ангины – они бывают смертельными – и прочие [виды] чирьев. [Весной] часто случаются разрывы сосудов, кровохарканье, кашель, особенно в зимний [период] весны, когда она похожа на зиму. Положение людей, [больных] этими болезнями, особенно чахоткой, [весной] ухудшается.


Так так [весна] приводит в движение материю слизи у людей с избытком слизи, то [весной] бывает сакта, паралич, боли в суставах. К числу [причин], ввергающих [людей] в эти болезни, принадлежат чрезмерные телесные и душевные движения, а также употребление горячительного: и то и другое оказывает помощь естеству воздуха.


Ничто так не избавляет от весенних болезней, как кровопускание, опорожнение, уменьшение еды и увеличение питья, а также ослабление силы опьяняющих напитков путем разбавления [их водой]. Весна – [время года], подходящее для детей и для тех, кто близок к детям [по возрасту].


Зима – наилучшее [время] для пищеварения, ибо холод сжимает субстанцию прирожденной теплоты, и теплота усиливается и не рассеивается, а также вследствие того, что [зимой] мало плодов и люди ограничиваются истинной пищей, мало двигаются [зимой] с переполненным [желудком] и укрываются в теплых местах.


Зима лучше [всех] времен года разбивает черную желчь вследствие своей холодности и краткости дня при длинной ночи. Она больше [прочих сезонов] запирает дурные соки и делает необходимым принимать отрывающие и разрежающие [лекарства].


Большинство зимних болезней – слизистые. Зимой слизи так много, что в рвотных веществах больше всего слизи. Цвет опухолей зимой в большинстве случаев белесый.


Зимой часто болеют насморками. Они начинаются с переменой осеннего воздуха [на зимний; за насморком] следуют плеврит, воспаление легких, хрипота, боль в горле. Затем бывают боли в самом боку, в спине, страдания нервов, хроническая головная боль и даже сакта и падучая – все это вследствие запора слизистой материи и ее изобилия. Старики зимой страдают, как и люди, похожие на стариков, а люди средних лет имеют от зимы пользу.


Зимой в моче больше осадка в сравнении с летом, и по количеству ее тоже больше.


Что же касается лета, то [оно] растворяет соки и ослабляет силы и естественные функции вследствие чрезмерного растворения [соков]. Летом уменьшается [количество] крови и слизи и становится обильной желтая желчь, а потом, в конце лета, и черная желчь по причине растворения жидкой [части желчи] и задержания и запора густой. Стариков и тех, кто с ними сходен, ты найдешь летом сильными.


Лето делает цвет лица желтым, растворяя кровь, которую [оно] увлекает к [лицу]. Сроки болезней летом сокращаются, ибо силы [больного], если они велики, находят в воздухе помощника для растворения [соков], доводят материю болезни до зрелости I и изгоняют ее. Если же силы слабы, то жар воздуха увеличивает их слабость, делая [тело] вялым, силы падают и обладатель их умирает.


Жаркое и сухое лето быстро разрешает болезни, тогда как сырое лето упорно и сроки болезней тогда долгие; поэтому большинство язв [в такое] лето заканчивается омертвением. B [сырое лето] случается водянка, «скользкость кишок», «размягчение естества». Этому всему способствует обильное нисхождение соков сверху вниз, особенно из головы. Что же касается болезней знойной поры, то это, например, трехдневная лихорадка, постоянная лихорадка, жгучая лихорадка, похудание тела. Из болей [в этот период бывают] боли в ухе и воспаление глаз. Летом, особенно если оно безветренное, часто бывают рожа и прыщи, которые соответствуют [этому сезону]. Когда лето «весеннее», то состояние при лихорадках бывает хорошее, они не отличаются жесткостью и сухой остротой. В сырое лето бывает обильная испарина, обычно она ожидается [только] во время кризисов, так как жаркое и влажное [лето] этому способствует, ибо горячее растворяет, а влажное делает [кожу] мягкой и расширяет поры. Если лето [похоже на] «южное», то часты повальные болезни и заболевания оспой и корью; что же касается «северного» лета, то оно способствует созреванию [соков], но [в такое лето] учащаются «болезни сжатия». «Болезни сжатия» – это такие болезни, которые случаются, когда дурной сок течет от внутренней или внешней теплоты и внешний холод ударяет и сжимает его. Все эти болезни подобны катарам и сходным с ними [заболеваниям].


Когда «северное» лето бывает сухим, это полезно людям со слизистой [натурой] и женщинам. [В такое лето] у людей с желчной [натурой] бывает сухое воспаление глаз, [случаются и заболевания] хронической жгучей лихорадкой. Из-за сгорания желтой желчи вследствие [ее] запора [иногда] возникает преобладание черной желчи.


Что же касается осени, то осенью бывает много заболеваний, ибо люди часто ходят на горячем солнце, а потом переходят в холодное [место], а также из-за обилия плодов, которые портят соки, и вследствие упадка сил летом. Соки портятся осенью из-за дурных кушаний, а также по причине растворения легких [частиц сока] и сохранения плотных [частиц], которые сгорают [в теле]. Всякий раз, когда [какой-либо] сок поднимается [осенью], возбуждаемый естеством для изгнания или растворения, холод снова запирает его.


Осенью кровь сильно уменьшается в количестве, больше того: осень противоположна крови по натуре и не способствует ее зарождению, а раньше уже лето растворяло кровь и от этого ее стало меньше. Из соков осенью умножается желтая желчь, остающаяся от лета, и черная желчь – вследствие того, что [соки] летом сжигаются. Поэтому осенью бывает много черной желчи, ибо лето сжигает [соки], а осень охлаждает.


Начало осени до некоторой степени подходит для [натуры] стариков, а конец ее для них очень вреден.


Осенние болезни – это шелушащаяся чесотка, короста, раковые [опухоли], боли в суставах, смешанная лихорадка, четырехдневная лихорадка – [все это] из-за обилия черной желчи по причине, которую мы изъяснили.


[Осенью] также увеличивается селезенка и бывает истечение мочи по каплям, так в мочевом пузыре происходит изменение натуры от жары и от холода. Бывает [осенью] и задержание мочи, которое случается чаще, чем истечение мочи по каплям; бывает и скользкость кишок – и это потому, что холод гонит жидкие части


соков внутрь тела, – а также воспаление седалищного нерва. Забх бывает осенью [как бы] жалящим, желчным, а весной – слизистым, так как и тот и другой происходят от сока, который поднимает [и гонит] предшествующее время года.


[Осенью] часты случаи сухого илеуса, бывают также [случаи] сакты, болезни легких и боли в спине и бедрах по той причине, что излишки летом движутся, а [осенью] сжаты.


[Осенью] часто бывают черви в животе, так как [телесные] силы слишком слабы, чтобы переваривать [пищу] и изгонять [излишки]. Часто бывают, главным образом, если осень сухая, [заболевания] оспой, особенно, если ей предшествовало жаркое лето. Учащаются [осенью] и [случаи] помешательства – опять-таки вследствие дурного качества желчных соков, к которым примешивается черная желчь.


Осень – самое вредное время года для больных бугорчаткой легких, то есть чахоточных. В это время разъясняется то, что было неясным в обстоятельствах болезни, если она началась до [осени] и проявления ее не были очевидны. Это один из вреднейших периодов для болеющих худосочием – опять-таки по причине иссушающего влияния [лета]. Ведь осень – как бы поверенный лета в отношении оставшихся после него болезней.


Наилучшая осень – самая влажная и дождливая, а сухая осень наиболее дурна.


О действии сочетания [времен] года


Когда после «южной» зимы приходит «северная» весна, а за ней следует душное, влажное лето и изобилие воды, и весна сохраняет дурные соки до лета, то осенью учащается мор среди юношей и бывает много случаев ссадин и язв в кишках и длительной, неоднородной трехдневной лихорадки. Если же зима была очень сырая, то женщины, которые ожидают родов весной, выкидывают от малейшей причины, а если рожают, то рожают слабых, или мертвых, или больных. У людей учащаются случаи воспаления глаз и кровавого поноса. Катары в такое время становятся часты, особенно у стариков: [соки] изливаются у них в органы, и [больные] иногда внезапно умирают от этого, так как [соки] разом, в изобилии устремляются в пути прохождения пневмы.


Если весна была дождливой, «южной» и пришла после «северной» зимы, то летом учащаются острые лихорадки, воспаление глаз, «размягчение естества» и кровавый понос. Большинство этих [заболеваний происходит] от катаров и устремления накопившейся за зиму слизи, движимой теплотой, во внутренние полости. Особенно [часто] это бывает у людей влажной натуры, например, у женщин.


В такое время учащается и гнилостность и [порождаемые ею] лихорадки. Если летом во время восхода Сириуса случается дождь и подует ветер, то [можно] надеяться на благо, и болезни разрешаются.


Такое время года наиболее вредно для женщин и детей. Те из них, которые спасаются, заболевают четырехдневной [лихорадкой], так как соки сгорают и превращаются в золу, а после четырехдневной [заболевают] водянкой, как следствием четырехдневной лихорадки. Боли в селезенке и слабость печени тоже происходят от этого. Вредность [этого времени года] меньше для стариков и для тех людей, телу которых опасно охлаждение.


Если за сухим «северным» летом приходит дождливая «южная» осень, это предрасполагает тело людей к головным болям зимой, к кашлю, к хрипоте в горле, и к чахотке, так как им часто приходится болеть насморком. Поэтому, если после сухого «южного» лета приходит дождливая «северная» осень, то зимой тоже учащаются головные боли, затем – катар, кашель и хрипота. Если после «южного» лета приходит «северная» осень, то учащаются болезни от сжатия и запирания [соков], о которых ты уже знаешь.


Если же лето и осень сходны и оба оказываются «южными» и сырыми, то становится много влаги, и с приходом зимы проходят и упомянутые болезни от сжатия. Запор [соков] и нагромождение материи вследствие ее обилия и закрытия пор легко приводит к гнилостным заболеваниям. Зима неизменно вызывает заболевания, так как встречает [в телах людей] обильные дурные и запертые соки.


Если же [лето и осень] являются вместе сухими и «северными», то от этого имеют пользу те, кто жалуется на сырость, и женщины. А у других людей случается в такое время сухое воспаление глаз, хронический катар, острые лихорадки и меланхолия.


Знай далее, что холодные, дождливые зимы вызывают жжение при мочеиспускании.


Если лето очень жаркое и сухое, это порождает ангину – смертельную или несмертельную, лопающуюся и нелопающуюся. Лопающаяся [ангина] бывает наружная и внутренняя. [В такое время] случается затрудненное мочеиспускание, корь, ветряная оспа, доброкачественная оспа, воспаление век, «порча крови», сердечная тоска, задержание менструальной крови и кровохарканье. Если зима сухая и весна [после нее] тоже сухая, то это плохо. Изменение вещества воздуха губит деревья и растения; это губит скот, который ими питается, а это губит поедающих скот людей.


О влиянии изменений воздуха, не слишком противоположных естественному ходу вещей


Теперь нам следует дополнить [наше] рассуждение, [упомянув] о прочих необычных изменениях воздуха, которые не противоположны естеству и происходят в зависимости от обстоятельств небесных и обстоятельств земных. Мы уже указали на многие из них, говоря о временах года.


Что касается [изменений], подчиняющихся обстоятельствам небесным, то это, например, то, что происходит из-за небесных


светил. Дело в том, что иногда на одном участке неба собирается много ярких звезд и они встречаются с солнцем, это вызывает большое нагревание в том месте, над которым они находятся, или вблизи от него. А иногда они удаляются от зенита на значительное расстояние и нагревание оказывается недостаточным. [Самый факт] пребывания [солнца] в зените не так действует в отношении нагревания, как длительность пребывания солнца над головами [людей] или близко [от зенита].


Что же касается обстоятельств земных, то иные из них обусловлены широтами [тех или иных] стран, другие – возвышенным или низменным положением местности, некоторые – горами, некоторые – морями, некоторые – ветрами, некоторые – почвой.


Что касается обстоятельств, обусловленных широтой, то во всякой местности, близкой к тропику Рака на севере и к тропику Козерога на юге, летом жарче, чем в местности, отстоящей дальше по направлению к экватору и к северу. Следует считать правильными слова тех, кто полагает, что местности, лежащие под экватором, близки к уравновешенности. Дело в том, что небесный согревающий фактор здесь один – это пребывание солнца в зените. [Однако] пребывание солнца в зените само по себе не оказывает значительного действия; действие оказывает лишь длительность пребывания солнца над головой. Поэтому-то жара после средней молитвы сильней, нежели зной в полдень, и по той же причине жара в конце месяца Саратан и в начале месяца Асад сильнее, чем когда : солнце [достигло] предела склонения. Вследствие этого солнце, когда оно отошло от тропика Рака к какому-либо участку [Зое], расположенному ниже склонения, греет сильней, чем когда оно находится на том же участке по степени склонения, но еще не дошло до тропика Рака. В местности, прилегающей к экватору, солнце стоит в зените несколько дней, потом удаляется с [большой] быстротой, ибо у точек равноденствия увеличение [градусов] склонения относительно друг друга много больше, нежели у точек солнцеворота, иногда даже движение [солнца] у точек солнцеворота в течение трех, четырех или больше дней не производит ощутимого впечатления. Далее, солнце остается там долгое время на одном участке [неба], близком [от людей], и греет все сильнее. Исходя из этого, следует полагать, что страны, широты которых близки к полному склонению, – самые жаркие страны. За ними идут местности, удаленные от [экватора] в обе стороны к полюсам, [на расстояние], близкое к пятнадцати градусам. Жара на экваторе не столь чрезмерна, как при пребывании солнца в зените, вблизи тропика Рака, в обитаемой части земли, однако холод в странах, удаленных от этого тропика к северу, больше. Вот то, что является обязательным, если принимать во внимание широты местностей, хотя в других отношениях эти местности и сходны между собой.


Что же касается [явлений], обусловленных положением той или иной области на возвышенности или в низине, то [местность], расположенная в низине, всегда жарче, а та, что поднята и находится высоко, всегда холоднее. Ведь та часть окружающего нас воздуха, которая ближе к земле, жарче, вследствие усиления зноя солнечных лучей вблизи от земли, а та, которая отдалена от земли до известного предела, холоднее; причина этого излагается в природоведческой части философии. Когда низина при этом подобна впадине, она [еще] сильнее сжимает лучи солнца и [поэтому еще] жарче.


Что же касается того, что обусловлено горами, то [рассуждение] о горе как местопребывании входит в ту часть [книги], которую мы уже изложили; теперь же мы хотим поговорить о горе как о близлежащей [возвышенности]. Мы скажем: гора действует на воздух в двух направлениях: во-первых, тем, что она отбрасывает на местность лучи солнца или закрывает их перед нею, и, во-вторых, тем, что она не пускает ветер или, [наоборот], помогает ему дуть.


Что касается первого [момента], то если, например, в какой-нибудь местности, даже в северной, имеются горы, примыкающие к этой местности с севера, то, когда солнце в своем круговом движении оказывается над этими горами, нагревание гор [солнцем] отражается на местность и нагревает ее, если даже [местность] лежит на севере. То же самое [происходит], если горы находятся с западной стороны, так что восток остается открытым; если же горы находятся с восточной стороны, это явление наблюдается в меньшей степени. Дело в том, что, когда солнце заходит и освещает эти горы, оно с каждым часом отдаляется от них, и [согревающее] качество лучей, падающих от солнца на гору, уменьшает, а когда горы расположены к западу, дело обстоит не так, ибо солнце с каждым часом к ним приближается.


В отношении задержания ветра [надо сказать], что гора либо преграждает [путь] к местности дуновению холодного ветра, либо усиливает веяние горячего южного ветра, либо же, если местность расположена между крутыми склонами двух гор и открыта для ветра, то ветер дует там сильнее, чем в равнинной местности, так как воздуху свойственно не успокаиваться, если его втягивает в узкий проход и втягивание продолжается долгое время. То же самое происходит с водой и другими [жидкостями], и причина этого известна в естественных науках. Лучше всего для местности, в отношении прикрытия горами или отсутствия прикрытия, чтобы она была открыта в сторону востока и севера и прикрыта с западной и южной стороны.


Что же касается морей, то они вызывают увеличение влажности во всех соседних странах вообще. Если море прилегает с северной стороны, то это способствует охлаждению местности, так как северный ветер проносится над водой, которая по своей природе холодна. Если же море прилегает с юга, это вызывает увеличение уплотняющего [ветер действия] юга, особенно, если он не находит прохода, так как в этой стороне стоит гора. Если море лежит в направлении на восток, то оно больше увлажняет воздух, чем если находится на западе, так как солнце постоянно находится над [восточным морем] и производит испарение, которое увеличивается с приближением солнца, а над западными морями [солнце] бывает не всегда. Вообще же соседство моря вызывает увлажнение воздуха.


Если ветров много и они разносятся, не преграждаемые горами, то воздух более предохранен от гнилостности; если же ветер не может дуть свободно, то он предрасположен к гнилостности и способствует загниванию соков. Наиболее полезные в этом отношении ветры северные, а затем – восточные и западные, а самые вредные – это южные ветры.


Что же касается [изменений воздуха], обусловленных ветрами, то рассуждать об этом [можно] двояко: говоря вообще, безусловно, и говоря в связи с той или иной страной и ее особенностями. Если говорить вообще, то южные ветры в большинстве стран горячие и влажные. Жаркие они потому, что они приходят из областей, нагретых вследствие близости солнца, а влажность их объясняется тем, что большинство морей находится от нас к югу. Хотя [эти моря] южные, солнце действует на них с [большой] силой и производит испарения, которые примешиваются к ветру. Поэтому южные ветры становятся расслабляющими.


А северные ветры – холодные, так как они проходят над горами и холодными местностями, где много снега, и сухие, ибо к ним примешано немного паров вследствие того, что испарение на севере меньше. [К тому же] они не проходят над текучими и морскими водами, а проходят в большинстве случаев над застывшими водами или над пустынями.


Восточные ветры уравновешены в отношении жара и холода, но они суше западных, ибо на северо-востоке меньше пара, чем на северо-западе, а мы, во всяком случае, обитатели севера.


Западные ветры немного влажнее, так как они пролетают над морями и так как движение солнца противоположно их движению. Солнце и [западные] ветры как бы противостоят друг другу в движении, и солнце не так иссушает их, как оно иссушает восточные ветры, тем более, что восточные ветры чаще всего дуют в начале дня, а западные чаще всего дуют в конце дня. Поэтому западные ветры менее горячи, чем восточные, и более склонны к холоду, а восточные более жарки, хотя и восточные и западные ветры в сравнении с южными и северными являются уравновешенными.


Влияние ветров [в различных] местностях изменяется в зависимости от других причин. Бывает, что в некоторых странах южные ветры оказываются холодней, так как поблизости находятся снеговые горы, стоящие на юге, и южные ветры, проходя над ними, становятся холодными. Иногда северные ветры бывают горячее южных, если они проходят над раскаленными пустынями. Что же касается самумов, то это либо ветры, проходящие над очень горячими пустынями, либо ветры из рода дымов, которые производят в воздухе ужасающие явления, похожие на огонь. Если [такие ветры] тяжелые, то им случается загораться и воспламеняться. Тогда легкий [воздух] покидает их, а тяжелый опускается вниз, [сохраняя] остатки пламенности и огненности. По мнению древних ученых, все сильные ветры начинаются сверху; хотя источник их материи [идет] снизу, но начало их движения, веяния и дуновения [распространяется] сверху. Это суждение является либо общим, либо относится к большинству случаев; выяснение истинности этого [составляет задачу] физической науки, принадлежащей к философии. В разделе о жилищах мы посвятим этому [особый] параграф. [Пока же] этого достаточно.


Что же касается различия местностей в отношении почвы, то [это различие вызвано]тем, что почва иногда бывает глинистая, иногда каменистая, иногда песчаная, иногда илистая, иногда солончаковая, а иногда в почве преобладает минеральная сила. Все это оказывает действие на воздух и воду [данной местности].


О влиянии дурных изменений воздуха, противоположных естественному порядку вещей


Что же касается изменений, выходящих за пределы естества, то [они происходят] либо вследствие [тех или иных] превращений в [самом] веществе воздуха, либо вследствие превращений, [имеющих место] в его качествах. Что касается превращений, [совершающихся] в веществе, то они состоят в том, что вещество воздуха изменяется и становится дурным, так как одно из его качеств чрезмерно усилилось или, [наоборот], уменьшилось. Это и [называется] «поветрием», то есть некоторым загниванием, происходящим в воздухе и похожим на загнивание стоячей, испорченной воды.


Под «воздухом» мы не разумеем простой, обнаженный [элемент], ибо это не тот воздух, который нас окружает. Если он существует в чистом виде, то наверное существует и другой [воздух]. Ведь всякий простой, обнаженный элемент не загнивает, он либо подвергается превращению в своем качестве, либо превращается по [самому] своему веществу в другой простой [элемент], когда, например, вода превращается в воздух. Нет, мы разумеем под воздухом тело, рассеянное в пространстве, то есть вещество, смешанное из истинного воздуха, из частиц водяного пара и из частиц земли, поднимающихся вверх в дыме и пыли, а также из огненных частиц.


Мы говорим, что это воздух, так же, как говорим «вода» про морскую воду и болотную воду, хотя это и не чистая простая вода, а вода, смешанная с воздухом, землей и огнем, но только вода в ней преобладает. Такой воздух может загнивать и вещество его превращается в нечто дурное, подобно тому, как болотная йода загнивает и вещество ее становится дурным. Чаще всего «поветрие» и загнивание воздуха случаются в конце лета и осенью; о проявлениях, сопровождающих «поветрие», мы упомянем в другом месте.


Что же касается [превращений] качеств [воздуха], то они [состоят] в том, что воздух, по [своему] жару или холоду, переходит в качество непереносимое и из-за этого портятся посевы и приплод, [животных]. Это бывает либо вследствие изменения однородного [по существу], как например, при палящем зное, когда он [остановит] вредным, либо вследствие превращения противоположного [по существу], как, например, при сильном холоде летом из-за какого-либо обстоятельства.


Когда воздух изменяется, то в теле происходят из-за этого [различные] явления. Загнивая, воздух делает гнилыми соки и прежде всего гноит сок, заключенный в сердце, так как ему легче добраться до этого [сока], чем до других [соков]. Если воздух сильно нагревает, то расслабляет сочленения и растворяет [внутреннюю] влагу, увеличивая жажду, а также растворяет пневму, вызывая упадок сил, и препятствует пищеварению, рассеивая внутреннюю прирожденную теплоту, являющуюся орудием естества.


[Горячий воздух] делает желтым цвет лица, растворяя кровянистые соки, придающие [лицу] румянец, и, доставляя желчи преобладание над прочими соками, горячит сердце неестественным жаром, гноит и заставляет течь соки, направляя их в полости и в слабые органы. [Такой воздух] отнюдь не хорош для тела, находящегося в здоровом состоянии, но иногда полезен водяночным, параличным и страдающим холодным кузазом, холодным катаром, влажными спазмами и влажным параличом лицевого нерва.


Что же касается холодного воздуха, то такой воздух запирает внутри прирожденную теплоту, если не становится до того [холоден], что проникает внутрь [тела] – тогда это смертельно. Не слишком холодный воздух препятствует течению [дурных] соков и запирает их, но он вызывает катары, ослабляет нервы и приносит большой вред легочной трубке и легким. Если он не сильно чрезмерен [по холодности], то укрепляет пищеварение, усиливает все внутренние функции [тела] и возбуждает аппетит. Такой воздух в общем полезней здоровым людям, нежели чрезмерно горячий, а вредность его отражается на функциях, связанных с нервами, и состоит также в том, что он закупоривает поры и сдавливает содержимое в промежутках между костями.


Увлажненный воздух полезен и подходит для большинства натур. Он улучшает цвет лица и кожу и смягчает ее, очищает поры, так что они раскрываются, но предрасполагает [соки] к гниению. Сухой же воздух действует наоборот.


О явлениях, обусловленных ветром


О северных ветрах.


Мы уже сказали кое-что о ветрах в разделе об изменениях воздуха, а теперь мы хотим привести о них объединяющее рассуждение в другом порядке. Начнем с севера.


Северный ветер придает силу и крепость. Он препятствует наружным истечениям, закрывает поры, укрепляет пищеварение, связывает живот, делает мочу обильной и оздоровляет гнилой, зараженный воздух. Когда северному ветру предшествует южный, а за ним следует северный, то южный ветер вызывает течение [соков], а северный – сжатие их [и вдавливание] внутрь: иногда это приводит к тому, что [соки] прорываются наружу. Поэтому тогда учащается [внутреннее] течение соков из головы, болезни груди и [всякие] северные недуги: боли нервов и из-за них [боли] в мочевом пузыре и в матке, затрудненное мочеиспускание, кашель, боли в ребрах, в боку и в груди, а также чувство озноба.


О южных ветрах.


Южный ветер расслабляет силу, раскрывает поры, поднимает соли и движет их наружу, а также притупляет чувства. Он является одной из причин ухудшения язв, возврата болезней, ослабляет, вызывает зуд при язвах и подагре, возбуждает головную боль, навлекает сон и порождает гнилостные лихорадки, но не делает горло шершавым.


О восточных ветрах.


Если ветры приходят в конце ночи или в начале дня, то они приходят от воздуха, уравновешенного солнцем, мягкого и маловлажного, и тогда они суше и мягче; если же они приходят в конце дня и в начале ночи, то дело обстоит наоборот. В общем, восточные ветры лучше, чем западные.


О западных ветрах.


Если эти ветры приходят в конце ночи и в начале дня от воздуха, на который не действовало солнце, то они гуще и плотнее; если же они приходят в конце дня и в начале ночи, то дело обстоит наоборот.



О явлениях, обусловленных местом жительства


Общее рассуждение


В разделе об изменениях воздуха мы уже упоминали о некоторых обстоятельствах, связанных с местом жительства; теперь же мы хотим привести о них еще краткое рассуждение в другом порядке, не боясь повторить кое-что из уже сказанного.


О влиянии местожительства.


Мы говорим: ты знаешь, что места жительства различно действуют на тело [человека] по причине возвышенного или низменного расположения самих [жилищ], а также в связи с тем, что по соседству находится [возвышенность, либо низменность] или гора, и в зависимости от почвы – глинистая она, болотистая или илистая, или же в ней имеется минеральная сила. [Действие местожительства зависит также] и от обилия или недостатка воды, от того, что находится по соседству: деревья, рудники, кладбище, [свалка] падали, и тому подобное. Тебе уже известно, как узнаются натуры воздуха по широте, почве, по наличию вблизи морей, гор и по [качествам] ветров. Теперь же мы скажем вообще, что всякий воздух, который быстро остывает, когда скроется солнце, и согревается, когда солнце взойдет, – хорош, а противоположный [по качествам] воздух – наоборот. Затем, самый худший воздух – такой, который хватает за сердце и спирает


дыхание. А теперь изложим подробно обстоятельства каждого рода поселений.


О поселениях, где жарко. Жаркие поселения делают [кожу] черной, а волосы курчавыми и ослабляют пищеварение. Когда испарение там очень значительно и влаги мало, то к обитателям их быстро приходит старость, как например, в Эфиопии; обитатели ее, живя в своей стране, стареют к тридцати годам, и сердца их очень пугливы вследствие растворения пневмы. У обитателей жарких мест тело мягче [обычного].


О холодных поселениях. Обитатели холодных мест сильнее и смелее, они лучше переваривают пищу, как ты знаешь. Если там влажно, то обитатели таких мест мясисты и жирны и сосуды у них заложены глубоко. Суставы у них сухие, [а сами они] цветущи и красивы.


О влажных поселениях. У обитателей влажных мест хороший вид, мягкая кожа, они быстро слабеют от физических движений. Летом у них не очень жарко, зимой не очень холодно. У них часто бывают хронические лихорадки, понос, сильные кровотечения при месячных и при почечуе, многочисленны [случаи] почечуя, часты язвы, гнилостность кула, многочисленны случаи падучей.


О сухих поселениях. Случается, что у обитателей сухих мест высыхают натуры, и кожа у них морщится и трескается, а к мозгу их поспешает сухость. Летом у них жарко, а зимой холодно по причинам, противоположным тому, что мы изъяснили [выше].


О поселениях, [расположенных) высоко. Обитатели возвышенных мест – здоровые, сильные и выносливые [люди] и живут они долго.


О поселениях, [расположенных] низко. Обитатели низин постоянно пребывают в жаре и духоте, и вода у них не холодная, особенно, если это стоячая болотная или солончаковая вода. По причине [дурного] воздуха вода у них скверная.


О поселениях на каменистых открытых местах. В таких местах воздух очень жаркий летом и холодный зимой. Тело у [их обитателей] плотное, поджарое, обильно [покрытое] волосами, с крепкими сочленениями, и преобладает в них сухость. Они мало спят, [у них] дурной нрав, они горды и самовластны, [отличаются] мужеством в войнах, мастерством в ремеслах и вспыльчивостью.


О поселениях на снеговых горах. Об обитателях поселений на снеговых горах следует судить так же, как и о жителях всех холодных стран. Страна [горцев] –страна ветреная; пока снег остается [лежать], от него рождаются хорошие ветры, а когда снег растает и горы задерживают ветры, они снова становятся удушливыми.


О приморских поселениях. В этих местностях жара и холод – умеренные, так как влага противится воздействию (жары] и не принимает проникающего в нее [тепла], что же касается влажности и сухости, то [приморские местности] безусловно являются скорее влажными. Если местность [лежит] на севере, то близость моря и расположение в низине делают [ее климат] более умеренным, а если она южная, теплая, то наоборот.


О поселениях, [находящихся] на севере. Об этих поселениях следует судить так, как о холодных странах и [холодных] временах года, когда часты болезни задержания и сжатия соков и соки изобильны и собраны внутри [тела]. К обязательным свойствам [их жителей] относятся хорошее пищеварение и долгая жизнь, [но у людей] там часто бывают кровотечения из носа, вследствие большого переполнения [соками] и малого [их] всасывания, и лопаются сосуды. Что касается падучей, то ее у [жителей этих мест] не случается, так как внутри у них все здорово, и прирожденная теплота их велика, но если уж [падучая] случится, то бывает сильной, ибо она [может у них] произойти только от сильной причины.


Язвы на теле [у северян] быстро исцеляются, ибо они сильны и кровь у них хорошая, и так как вовне нет причины, которая бы разрыхляла и размягчала [эти язвы]. Из-за горячности сердца у этих людей есть зверские качества.


Случается, что у их женщин очищение во время месячных бывает неполным, так как менструальная кровь не истекает у них в достаточном количестве вследствие сжатия проходов и отсутствия [соков], которые бы текли и расслабляли [сжатие]. Поэтому женщины у них как говорят, [часто] бывают бесплодными, ибо матка у них не [вполне] чистая.


Это противоположно тому, о чем свидетельствуют обстоятельства в странах тюрков. Наоборот, скажу я, сила прирожденной теплоты возмещает недостаток воздействия внешних причин, заставляющих течь [соки] и расслабляющих [сжатие протоков]. Говорят, что [на севере] женщинам редко случается выкидывать; это верное доказательство того, что силы у обитателей тех стран могучи. Рожать им трудно, так как органы рождения у них сжаты и закупорены: выкидывают они чаще всего из-за холода, молока у них мало и оно густое, [тоже] из-за холода, который мешает ему проходить и течь.


В этих местностях, особенно у слабосильных, например, у женщин бывают кузаз и чахотки, в частности, у тех, что рожают. Чахотка и кузаз часто бывают у них из-за сильных стонов при трудных родах. Сосуды, расположенные в области груди, или части нервов и волокон лопаются, и от первого случается чахотка, а от второго – кузаз; стенки живота являются у них, [так сказать], слабым местом для разрывов из-за большой трудности родов.


У детей [в этих местностях] случается водянка яичка, которая с возрастом проходит. У девушек бывает вода в животе и в матке; это [тоже] проходит с возрастом. Воспаление глаз случается у них редко, но когда случается, бывает сильным.


О поселениях, расположенных на юге. О южных поселениях [следует] судить так же, как о жарких странах и [жарких] временах года. Воды там большей частью соленые, серные, и головы жителей наполнены влажной материей, ибо таково действие юга. Животы у них постоянно расстроены, вследствие неизбежного истечения [соков] из головы в желудок, у них вялые, слабые органы и тупые чувства; аппетит к кушаньям и напиткам у них [тоже] слабый, и у них бывает сильное похмелье от [хмельных] напитков из-за слабости головы и желудка. Язвы у них с трудом заживают и становятся дряблыми.


У их женщин часто бывают [чрезмерные] кровотечения при месячных; они беременеют лишь с трудом и в большинстве случаев выкидывают вследствие частых болезней, а не по какой-либо другой причине. Мужчин [там] часто поражает кровавый понос, почечуй и воспаление глаз, влажное, быстро рассасывающееся. Что касается зрелых мужчин, то тех из них, кому перешло за пятьдесят, поражает паралич из-за обильного истечения [соков]. Вследствие переполнения головы [соками] у них всех бывает астма, остолбенение и падучая. Поражают их лихорадки, при которых сразу бывает и жарко и холодно, а также лихорадки длительные, зимние, ночные. Горячие лихорадки у них редки вследствие частых поносов и растворения жидкой части соков.


О поселениях, находящихся на востоке.


Город, открытый в сторону востока и обращенный к нему, – город прекрасный, с хорошим воздухом. Солнце поднимается над его [обитателями] в начале дня и очищает воздух, потом уходит от них, когда воздух уже чист. На них дуют легкие ветры, которые посылают солнце, [причем] оно само следует за ними и движение его соответствует [движению ветров].


О поселениях, [находящихся] на западе.


В город, открытый в сторону запада и закрытый с востока, солнце не приходит до [известного] времени, а придя, сейчас же начинает от него удаляться, но не приближаться к нему. [Солнце] не делает там воздух мягче и не высушивает его; наоборот, оно оставляет [воздух] влажным и плотным.


Если солнце посылает в такой город ветры, то посылает [ветры] западные, и [притом] ночью, и о таких городах [приходится] судить, как о городах с влажной натурой, умеренных по жаре, и с плотным [воздухом]. Если бы не имеющая там место плотность воздуха, то свойства [городов на западе] были бы очень сходны со свойствами весны, но они значительно уступают восточным городам) в отношении здорового воздуха. Поэтому не следует обращать внимания на слова тех, кто решительно утверждает, будто сила этих городов есть сила весны, говоря в абсолютном смысле. Нет, [это не так, но] они очень хороши в сравнении с другими местностями. К порицаемым особенностям [этих городов] относится то, что солнце приходит туда лишь тогда, когда до предела нагревает данную область вследствие своей [большой] высоты, поэтому появляется [в обращенных на запад городах] сразу после ночного холода. Из-за влажности натуры воздуха голоса у [жителей западных городов] бывают хриплые, особенно осенью.


О выборе и расположении места жительства.


Тому, кто выбирает себе место жительства, следует знать, какова там почва, насколько земля возвышенна или низменна, открыта или закрыта, какова там вода, какова субстанция воды, в какой степени она открыта и выходит наружу, находится ли она высоко или низко. [Он должен знать], доступно ли [данное место] ветрам или находится в котловине, и какие там ветры – здоровые ли они и холодные, а также какие по соседству моря, болота, горы и рудники. [Ему надлежит] дознаться, каково состояние местных жителей в отношении здоровья и болезни и какие болезни у них обычны, и разведать, каковы у них силы, аппетит, пищеварение и род пищи. Следует ему также разузнать, какова у них вода – широка ли она и открыта или идет через узкие проходы и пути ее тесны. Затем следует, чтобы окна и двери выходили на восток и на север; а также, чтобы восточные ветры могли проникать в здание и солнце достигало в них любого места, ибо именно солнце оздоровляет воздух, а также, чтобы по соседству была вода – сладкая, благородная, текучая, глубокая, чистая, которая в противоположность скрытой [воде] холодна зимой и тепла летом – хорошее, полезное дело.


[Итак], мы подробно поговорили о воздухе и жилищах. После этого нам надлежит поговорить о вещах, которые к ним сопричисляются.



О явлениях, обусловленных движением и покоем


Действие движения на тело человека [бывает] различное, смотря по тому, сильно оно или слабо, чередуется ли с покоем и много или мало [человек двигается] – это, по мнению философов, составляет самостоятельный раздел, – а [также], с каким веществом [человек] имеет дело. Сильные движения, частые и редкие, чередующиеся с покоем, сходны в том, что возбуждают теплоту, однако сильные и нечастые [движения] тем отличаются от несильных и частых, а также от частых, чередующихся с покоем, что они очень разогревают тело, но растворяют меньше, если [вообще] растворяют. Что же касается частых [движений], то они растворяют понемногу, но больше, чем разогревают. Когда же каждая из этих [разновидностей движения] становится чрезмерной, то они охлаждают вследствие чрезмерного растворения прирожденной теплоты, а также иссушают. Если же [движения] связаны с каким-нибудь веществом, то иногда вещество производит действие, способствующее действию движения, а иногда его действие ослабляет действие движения.


Так, например, если движения суть движения, [производимые] в прачечном ремесле, то они, случается, порождают холод и влажность, если же это движения, [производимые] в кузнечном ремесле, то они, случается, порождают избыточную теплоту и сухость. Что же касается покоя, то он всегда охлаждает вследствие прекращения подъема теплоты и запирания ее, а также увлажняет, так как излишки перестают рассасываться.


О явлениях, обусловленных сном и бодрствованием


Сон сильно походит на покой, а бодрствование сильно походит на движение, но и то и другое состояние имеет, кроме того, свои особенности, которые нам необходимо рассмотреть.


Мы говорим: сон укрепляет все естественные силы, задерживая прирожденную теплоту, и ослабляет душевные силы, увлажняя и расслабляя пути прохождения душевной пневмы; субстанция пневмы мутнеет в этих проходах, и растворимые [частицы ее] задерживаются там. Однако [сон] устраняет все разновидности утомления и задерживает чрезмерное опорожнение; дело в том, что движение увеличивает текучесть материй, способных течь, кроме той, что находится близ кожи; сон иногда [даже] помогает ее изгонять, задерживая теплоту внутри и распределяя в теле питательные вещества так, что то, что близко к коже, устремляется [к ней] и задерживается то, что от нее далеко. Однако бодрствование в этом отношении более действенно, хотя сон заставляет сильнее потеть, нежели бдение. Дело в том, что сон вызывает испарину путем [полного] овладения соками, а не путем постоянного легкого растворения. Кто часто потеет во сне при отсутствии к этому других причин, тот, значит, так переполнен пищей, что не может этого вынести. Если сон находит материю, готовую для переваривания или дозревания, он превращает ее в естество крови и нагревает. Жар рассеивается по телу, и тело разогревается от прирожденной теплоты. Если же [сон] находит горячие желчные Соки и продолжается долгое время, то тело разогревается от посторонней теплоты. Когда же [сон] находит пустоту, то охлаждает [тело], растворяя [соки], а если он находит соки, не подчиняющиеся пищеварительной силе, то охлаждает путем распространения их.


Бодрствование же производит действия, противоположные всему этому, но когда оно становится чрезмерным, то портит натуру мозга, [придавая ей] некую сухость, и ослабляет ее, производя умопомешательство; [чрезмерно долгое бдение] сжигает соки и вызывает острые болезни.


А чрезмерный сон производит нечто противоположное всему этому. Он порождает вялость душевных сил, тупость мозга и холодные болезни и [происходит] это потому, что сон препятствует растворению соков. Бодрствование усиливает аппетит и голод, так как растворяет материю и ослабляет пищеварение, уменьшая [пищеварительную] силу. Метаться [в постели] между бодрствованием и сном – [самое] худшее из всех состояний.


Преобладающее [свойство] состояния сна то, что теплота [во сне] уходит внутрь, а холод выходит наружу; поэтому [люди] нуждаются в покрывале для всех своих членов, что не нужно бодрствующему. В следующих книгах ты найдешь много рассуждений о влиянии сна и о [связанных со сном] обстоятельствах.


О явлениях, обусловленных душевными движениями


За всеми душевными проявлениями следуют или им сопутствуют движения пневмы либо наружу, либо внутрь, причем это происходит либо разом, либо мало-помалу. За движением наружу следует холод внутри. Иногда это становится чрезмерным и [пневма] сразу растворяется и охлаждает [тело] как внутри, так и снаружи; это вызывает обморок или смерть. За движениями внутрь следуют холод снаружи и жар внутри. Иногда [пневма] задыхается от сильного стеснения и охлаждает [тело] снаружи и внутри; за этим следует глубокий обморок или смерть.


Движение [пневмы] наружу происходит либо разом, как при гневе, либо понемногу, как при наслаждении и умеренной радости.


Движение внутрь [происходит] либо разом, как при испуге, либо понемногу, как при печали; что же касается упомянутых [явлений] растворения и задушения [пневмы], то они всегда следуют за тем, что происходит разом, а уменьшение и истощение прирожденной [теплоты] всегда следует за тем, что [происходит] мало-помалу.


Под «уменьшением» я разумею задушение [пневмы] постепенно, а не сразу, и притом часть за частью, а под «истощением прирожденной [теплоты]» – растворение, [происходящее] не разом, но мало-помалу.


Бывает, что [пневма] движется одновременно в двух направлениях, когда это явление вызвано двумя причинами. Такова, например, тревога, которую сопровождают гнев и печаль, и тогда оба [душевные.] движения различны, или, к примеру, стыд: он сначала сжимает [пневму] во внутрь, потом разум и рассудок возвращаются, и сжатая [пневма] отпускается и устремляется наружу; и цвет лица становится красным.


Тело испытывает воздействие и от [других] душевных настроений, кроме тех, которые мы упомянули. Таковы [всевозможные] психические представления, которые воздействуют на физические состояния. Бывает, что новорожденный похож на человека, образ которого [родители] представляли себе при совокуплении, или цвет его лица близок к цвету [предмета], на который [родители] неотрывно смотрели во время извержения семени.


Эти положения иногда ужасают людей, не сведущих в сокровенных обстоятельствах бытия, и они отказываются их признать; однако те, кто углубился в познание, не отвергают их как вещь, существование которой допустить невозможно.


Сюда же относится движение крови из [органов], расположенных к этому, когда [человек] часто смотрит и вглядывается в красные предметы; из этой же области – оскомина на зубах, когда кто-нибудь другой ест кислое, и боль в членах, которые болят у другого, если [такая боль] пугает. По этой же причине изменяется натура, когда представишь себе что-нибудь страшное или радостное.


О явлениях, обусловленных тем, что едят и пьют


То, что едят и пьют, действует на человеческое тело трояко: [пища и питье] оказывают действие только своим качеством, действуют как элемент и действуют всем своим веществом. Иногда понятия, заключающиеся в этих словах, сближаются в общепринятом языковом употреблении, но мы, пользуясь ими, согласимся разуметь вещи, на которые [сейчас] укажем.


Что касается [фактора], действующего своим качеством, то это [пища], которой свойственно становиться горячей или холодной, когда она попадает в тело человека и она согревает своей теплотой и охлаждает своим холодом, не уподобляясь при этом [составу тела].


[Пища], действующая как элемент, такова, что ее [вещество] претерпевает превращение и принимает образ части какого-либо органа человека, но при этом случается, что в ее элементах, принявших образ этого органа, остается с начала до завершения [процесса] связывания и уподобления остаток прежних качеств, более сильных в своем роде, чем качества, присущие человеческому телу. Такова, например, кровь, рожденная латуком: ей сопутствует холодность большая, нежели [холодность] натуры человека, хотя [эта кровь] и стала кровью, пригодной, чтобы быть частью органа человека. А кровь, рожденная чесноком, [действует] наоборот.


Что же касается [пищи], действующей своим веществом, то она действует видовой формой, в которой существует как таковая, а не качеством, не уподобляясь телу человека или уподобляясь ему.


Под «качеством» я [здесь] разумею одно из четырех [первичных] качеств [вещей].


В воздействии того, что действует качеством, материя не принимает участия. [Пища], действующая как элемент, когда ее элементы изменяют свою субстанцию и претерпевают превращение, обусловленное какой-либо силой в теле, выступает, во-первых, как замена [пищи], усвоенной [телом], и, во-вторых, разжигает прирожденную теплоту, увеличивая количество крови. Иногда она, в-третьих, действует также благодаря оставшимся у нее качествам.


[Пища], действующая своим веществом, действует благодаря видовой форме, возникающей после смешения [элементов].


Когда простые тела ее смешиваются и из них образуется нечто единое, она делается способной к восприятию видового [отличия] и формы, более совершенной, нежели у простых тел. Эта форма не [тождественна] первичным качествам, присущим элементам, и не является натурой, возникающей из элементов; это есть некая совершенная [форма], приобретаемая элементами соответственно способности [к этому], полученной благодаря смешению.


Таковы, например, притягивающая сила магнита и естество всякого вида растений и животных, приобретенные после смешения [элементов], благодаря созданному им предрасположению. [Эта сила возникла] не от элементов натуры и не есть caма натура так как это не теплота, не холодность, не влажность и не сухость. Это не простое тело и не смесь – нет, это нечто подобное цвету, запаху, душе или другой форме, не принадлежащей к ощущаемым вещам.


Эта форма, возникающая после смешения, случается, находит свое совершенное проявление, подвергаясь воздействию чего-либо другого, поскольку она является [в том случае] пассивной силой. Случается, однако, что совершенство этой формы выражается в воздействии на что-либо другое, если она является силой, способной к воздействию на другие вещи. Когда она действует на что-либо другое, то иногда ее действие [проявляется] в теле человека, а иногда она и не имеет места. Когда эта сила есть сила, действующая в теле человека, то иногда она производит действие подходящее, а иногда оказывает действие не подходящее; это действие в своей совокупности исходит не от натуры [данной вещи], а от ее видовой формы, возникшей после смешения. Поэтому оно называется «действием всего вещества», то есть видовой формы, а не качеств – [я хочу сказать], не четырех [первичных] качеств и не того, что является результатом их смешения. Что касается действия подходящего, то это, например, действие пиона, которое прекращает падучую, а действие не подходящее – сила аконита, разрушающая вещество [тела] человека.


Вернемся теперь [к предмету речи] и скажем, когда мы говорим про что-либо принятое внутрь или применяемое снаружи, что оно горячее или холодное, то разумеем, что оно является таким в потенции, но не на деле; мы хотим лишь сказать, что эта вещь в потенции горячей или холодней нашего тела. А под «потенцией» мы разумеем силу, рассматриваемую в то время, когда на нее действует теплота нашего тела, [имея в виду], что после того, как носитель силы подвергается воздействию существующей в нас прирожденной теплоты, это свойство станет ей присущим на деле.


Но иногда мы разумели под «потенцией» нечто другое, а именно брали слово потенция в смысле «хорошее предрасположение», «способность». Так, мы говорим, что сера «горяча в потенции». Иногда мы довольствуемся словами, что такая-то вещь горяча или холодна, разумея в большинстве случаев: «по смешению первоначальных элементов», и не принимая во внимание действие на нее нашего тела. Так, мы говорим про лекарство, что оно [действует] в потенции. Так [обстоит дело], когда слово потенция употребляется в смысле «приобретенная способность», как, скажем, способность писца к писанию, который [в данную минуту] перестал писать. Мы говорим, например, «аконит потенциально вреден». Разница между этим [значением] и первым та, что в первом случае [потенция] не переходит в действие, пока [вещество] не претерпит в теле явного превращения, а в этом случае [сила] действует либо самим фактом соприкосновения, как например, яд гадюк, или после самого незначительного изменения своего качества, как аконит.


Между первой силой и той, о которой мы [сейчас] упомянули, стоит посредствующая сила. Она подобна силе ядовитых лекарств.


Далее мы скажем, для лекарств установлено четыре степени. Первая – [такая], когда действие принятого [лекарства] в теле является по своему качеству действием неощутимым, например, когда оно горячит или холодит, но согревание и охлаждение не осознается и не ощущается, если не [принимать это лекарство] повторно или часто. Вторая степень – это когда [лекарство] действует сильнее, но не настолько, чтобы принести явный вред функциям [тела] и только несущественно изменяет их естественный ход, если не принимать его повторно и часто. Третья степень – это когда действие лекарств причиняет явный и существенный вред, но не доходит до того, чтобы погубить и разрушить [тело]. Четвертая степень – когда лекарства до того [сильны], что губят и разрушают; таково свойство ядовитых лекарств.


Вот таково [действие лекарств] по качеству, что же касается вещества, губительного по всей своей субстанции, то это яд.


Скажем снова: всякое [вещество], из тех, которые поступают в тело, и между ними и телом происходит взаимное воздействие друг на друга, либо изменяется телом, но не изменяет его, либо изменяется телом и [само] изменяет его, либо не изменяется телом, но изменяет его. Что касается [веществ], которые изменяются телом, но не производят в нем сколько-нибудь значительного изменения, то они либо уподобляются телу, либо не уподобляются. То, что уподобляется телу, это питательные вещества в абсолютном смысле, а то, что не уподобляется, это лекарства умеренной [силы].


[Вещества], которые изменяются телом и [сами] изменяют его, обязательно должны либо измениться и [сами] изменять тело, но в конце концов, изменившись, перестать его изменять, или же дело происходит не так, и в конце концов само вещество [окончательно] изменяет тело и разрушает его.


В первом случае [вещество] либо таково, что уподобляется телу, либо не таково, чтобы уподобляться телу. Если оно уподобляется, то это – лекарственная пища, а если не уподобляется, то это лекарство в абсолютном смысле. Во втором случае это ядовитые лекарства.


Что же касается [вещества], которое совершенно не изменяется от [действия] тела, но изменяет его, то это яд в абсолютном смысле. Говоря, что [такое вещество] не изменяется от действия тела, мы не разумеем, что оно не согревается в теле от действия существующей там прирожденной теплоты; это не так, ибо большинство ядов, которые не согреваются в теле от действия его прирожденной теплоты, не производят на него действия. Нет, мы хотим сказать, что такое вещество не изменяется по своей природной форме, но продолжает действовать, будучи устойчивым по силе и форме, пока не разрушит тело. Естество этого [вещества] иногда бывает горячим, и тогда помогает его особому качеству растворять пневму, как [это делает] яд гадюк и аконит, а иногда она бывает холодной, и тогда помогает особому качеству угашать и ослаблять пневму, как это [делает] яд скорпиона и болиголов.


Все, что питает, в конце концов производит в теле естественное изменение, а именно, согревание. Дело в том, что когда [питательное вещество] превращается в кровь, то оно неизбежно усиливает согревание, даже латук и тыква производят такое согревание. Но мы разумеем под изменением не это согревание, а то, что исходит от качества данной вещи, тогда как форма ее еще остается [неизменной]. Пищевое лекарство претерпевает от [влияния] тела превращение в своем веществе и подвергается превращению в своем качестве, но превращение качества происходит раньше. Некоторые [питательные вещества] сначала превращаются в теплоту и согревают, как например, чеснок, а некоторые превращаются сначала в холод и охлаждают, как например, латук.


Когда превращение в кровь завершается, то действие [вещества] более всего выражается в согревании вследствие увеличения [количества] крови, да и как ему не согревать, когда оно стало горячим и сбросило с себя холодность? Однако каждому из этих двух [процессов] сопутствует некая доля прирожденного качества, [сохраняющаяся] в субстанции и после превращения. Так, в крови, образующейся от латука, остается некоторая [способность] охлаждать, а в крови, образующейся от чеснока, – некоторая [способность] согревать, но [только] на известное время.


Среди пищевых лекарств есть такие, которые ближе к лекарствам, и такие, которые ближе к пище, как и самые пищевые вещества, из коих некоторые ближе к веществу крови, как [например], вино, яичный желток, мясной сок, некоторые от нее несколько дальше, например хлеб и мясо, а некоторые много дальше, как [например], лекарственная пища.


Мы говорим: питательное вещество изменяет состояние тела своим качеством и своим количеством. Что качается [изменения] качеством, то это уже объяснено, а при [изменении] количеством [последнее] либо больше [необходимого], и тогда это вызывает несварение и закупорки, а затем загнивание [соков], либо меньше, и тогда это вызывает худосочие. Излишняя по количеству [пища] всегда охлаждает, конечно, если от нее не происходит загнивание, [при котором] она согревает. Дело в том, что как самое загнивание возникает от посторонней теплоты, так и от [загнивания] возникает посторонняя теплота.


Мы говорим также: питательные вещества бывают мягкие, бывают грубые, а бывают уравновешенные. Мягкая [пища] это такая, из которой рождается жидкая кровь, грубая – такая, из которой рождается густая кровь. Каждая из этих разновидностей [пищи] бывает либо очень питательной, либо – малопитательной. Образцом мягкого, очень питательного вещества служат вино, мясной сок, нагретый яичный желток и яйца всмятку – все эти [вещества] очень питательны, так как большая часть их вещества превращается в пищу. А образцом грубой малопитательной пищи являются сыр, вяленое мясо, баклажаны и тому подобное. То, что превращается из этой [пищи] в кровь, незначительно.


Грубой, [но] очень питательной пищей являются, например, А вареные яйца и говядина, а образцом пищи мягкой, [но] малопитательной могут служить джулаб, овощи, уравновешенные по консистенции и по качеству, а из плодов – яблоки, гранаты и тому подобное.


В каждой из этих разновидностей пищи есть такая, что дает дурной химус, а есть и такая, что дает хороший химус. Образцом мягкой, очень питательной пищи, дающей хороший химус, служат яичный желток, вино, мясной сок; образцом мягкой малопита; тельной пищи, дающей хороший химус, – латук, яблоко, гранат; мягкой, малопитательной пищей, дающей дурной химус, являются редька, горчица и большинство овощей, а пример мягкой, очень питательной пищи, дающей Дурной химус; – это легкое и цыплята. Грубой, очень питательной пищей, дающей хороший химус, являются вареные яйца и мясо годовалых ягнят, а образцом грубой, очень питательной пищи, дающей дурной химус, могут служить говядина, гусятина, конина. Грубая, малопитательная пища, дающая дурной химус, это, например, вяленое мясо. Среди всего этого ты найдешь и уравновешенную в [отношении мягкости и грубости пищу].


О качествах воды


Вода есть один из элементов и отличается среди совокупности элементов тем, что она входит во все, что мы принимаем [внутрь] –не потому, что вода питает, а ради того, что она проводит питательные вещества и улучшает их консистенции. Мы сказали, что вода не питает, ибо то, что питает, есть, в потенции, кровь и, в более отдаленной потенции – часть какого-либо органа человека, а простое тело не способно, претерпев превращение, принять образ крови и образ органа, человека, пока оно не вступит в сочетание с [другими элементами]. Но вода есть вещество, способствующее течению питательных веществ и их размягчению, и сопутствует им, когда они проходят к сосудам и устремляются к проходам. Без такого рода помощи нельзя обойтись во всем процессе питания.


Далее, вода различается не в отношении водянистого вещества, а смотря по тому, что к ней примешано, и по преобладающим в ней качествам. Лучшая вода – это вода родников, но не всех родников, а [протекающих] по чистой земле, в почве которой не преобладают никакие посторонние свойства и качества, или по земле каменистой, которая лучше [сохраняется] от загнивания земной гнилью. Но земля, состоящая из чистой глины, лучше, чем каменистая.


[Хорошая вода] не всякого чистого родника, а такого, который вместе с тем и течет, да и не всякого текущего родника, а родника, текущего и при этом открытого для солнца и для ветров, – ведь это одно из качеств, благодаря которым проточная вода приобретает достоинство. Что касается стоячей воды, то иногда она, являясь открытой, приобретает дурные свойства, которых не имеет, [будучи] в низине и [являясь] скрытой [от солнца]. [Хороша] также не всякая текучая вода, открытая для солнца, а лишь такая, у которой глинистое русло.


Знай, что воды с глинистым руслом лучше, чем те, что текут по камням. Ведь глина очищает воду, отнимает у нее посторонние примеси и делает ее прозрачной, а камни не делают [всего] этого. Но глина в русле должна быть чистой, без [примеси] ила, соли или чего-либо другого, ибо случается, что если воды много и она течет с силой, примеси, вследствие своего обилия, переходят в ее естество.


Течение воды должно быть направлено к солнцу. [Если] она течет на восток, особенно на летний, то такая [вода] – самая лучшая, тем более, если она очень далеко ушла от своего начала. Затем [следует] вода, направляющаяся к северу, а та, что течет на запад или на юг – плоха, особенно когда дует южный ветер. Вода, что спускается с возвышенных мест, при наличии прочих достоинств, лучше.


Вода, обладающая такими качествами, пресна и кажется сладкой. Если смешать вино с такой водой, вино допускает это лишь в небольшой части. Она легка на вес и вследствие своей разреженности быстро охлаждается и нагревается, холодна зимой и тепла летом, не имеет никакого вкуса или запаха, легко спускается во внутренности, скоро разваривает, то, что в ней варят, и быстро кипятит то, что в ней кипятят.


Знай, что взвешивание – один из удачных способов узнать качество воды: более легкая [вода] в большинстве случаев лучше. Вес иногда определяется при помощи мерки, иногда узнается [следующим образом]; две тряпки или два куска хлопка одинакового веса смачивают водой различного качества, потом высушивают насухо и взвешивают. Вода, [которой был смочен] хлопок, оказавшийся более легким, лучше.


Возгонка и перегонка – один из [путей] исправления плохой воды, а если это невозможно, то кипячение. Кипяченая вода, как свидетельствуют ученые, меньше раздувает [живот] и быстро спускается [во внутренности]. Невежественные врачи думают, что в кипяченой воде легкие части поднимаются [и испаряются], а тяжелые остаются, поэтому от кипячения [будто бы] нет пользы, так как оно делает воду более плотной. Однако тебе должно знать, что [все] частицы воды, пока она остается водой, сходны между собой в отношении легкости и плотности, ибо вода – тело простое не сложное. Но вода становится плотной либо вследствие усиления действия на нее качества холода, либо вследствие значительной примеси землистых частиц, которые чрезвычайно малы и не могут отделиться от воды и осесть в ней, ибо они, вследствие своей малости, не такого размера, чтобы быть в состоянии разорвать сцепление [частиц] воды и образовать в ней осадок. Это по необходимости приводит к тому, что между ними и веществом воды происходит смешение. Кипячение сначала уничтожает плотность, возникшую от холода, потом подвергает частицы воды сильному


разрежению, так что они становятся жиже по консистенции, и делается возможным отделение от воды тяжелых землистых частиц, заключенных в ней, когда она была плотной. Они пронизывают [воду], осаждаясь в ней, и отделяются от нее [в процессе] осаждения, так что вода становится чистой, близкой к простому телу. То, что отделилось благодаря испарению, является однородным с оставшейся водой, недалеким от нее [по составу], ибо, когда вода освобождается от примеси, ее частицы становятся сходными в отношении тонкости, и поднявшиеся [при испарении] частицы не имеют большого преимущества над тем, что осталось. Кипячение лишь утончает воду, устраняя уплотнение от холода и примеси, примешанные к воде, выпадают в осадок. Доказательством этого служит то, что, если оставить густую воду [стоять] долгое время, из нее не выпадет сколько-нибудь значительного осадка; если же ее вскипятить, то сейчас же выпадет большой осадок, причем оставшаяся вода станет легкой на вес и чистой. Причиной выпадения осадка является утончение, вызванное кипячением [воды]. Разве не знаешь ты, что вода больших рек, – таких, как например, река Джейхун, особенно если ее зачерпнуть в конце реки, – крайне мутная, когда ее черпаешь, но затем она в короткое время с первого раза очищается, так что если процедить ее второй раз, совершенно не выпадает осадка, о котором стоило бы говорить?


Некоторые люди допускают крайнее преувеличение, расхваливая воду Нила, и объединяют ее похвальные качества в четырех [свойствах]: в отдаленности начала ее течения, в ее обилии, в том, что у нее хорошее русло, и в том, что она направляется на север с юга, придавая нежность текущим [в русле] водам. Что касается обилия воды, то это [свойство] разделяют [с Нилом] и другие [реки].


Если ежедневно очищать дурную воду, [переливая ее] из сосуда в сосуд, от из нее обязательно будет каждый день снова появляться осадок; при этом то, что должно осесть, станет оседать лишь постепенно, не быстро, и [воду] все же нельзя будет хорошо очистить. Причина этого в том, что землистые примеси легко выпадают из вещества тонкого по субстанции, не имеющего густоты, вязкости и маслянистости, и не так легко осаждаются из плотного [вещества], а кипячение придает веществу тонкость. За кипячением [в этом смысле] следует перемешивание.


К хорошей воде относится и дождевая вода, особенно та, что [выпадает] летом из грозовых туч. Вода же, которая [выпадает] из облаков, [пригнанных] бурными ветрами, – мутная от пара, из которого рождаются [облака], а также мутная и от облака, из которого она капает. Поэтому вещество такой воды имеет примесь и она не чиста. К тому же гнилостность спешит к дождевой воде, даже если эта вода наилучшая, какая бывает, так как [дождевая] вода очень жидка и на нее быстро действует разрушающее [начало] земли и воздуха.


Гнилостность [дождевой воды] является причиной загнивания соков, и она вредна для груди и для голоса. Некоторые люди говорят: «причина этого в том, что [дождевая] вода рождается из паров, поднимающихся от разнообразной влаги». Но если бы причина была такова, то дождевую воду наверное порицали бы, а не хвалили, однако это не так. [Причина здесь] в большой тонкости вещества [дождевой воды]. Состав всякого тонкого вещества [легко] подвергается воздействию, и если поторопиться вскипятить дождевую воду, то ее способность гнить становится небольшой.


Если принимать внутрь кислые вещи, когда приходится по необходимости пить дождевую воду, способную загнивать, то это предохранит от ее вреда.


Что же касается воды из колодцев и подземных каналов, то по сравнению с водой родников она дурная, ибо [состоит из] спертых вод, в течение долгого времени смешанных с частицами земли и не свободных от некоторой гнилостности. Она извлекается [из глубины] и приводится в движение понуждающей [внешней] силой, а не силой, заложенной в ней самой, склонной устремляться наружу; [извлечение из глубины] достигается искусственно, с помощью хитрости, тем, что воде облегчают возможность просочиться. Хуже всего вода, для которой проложили проход в свинцовых [трубах]; она заимствует силу [свинца] и часто вызывает язвы в кишках.


Подпочвенная вода хуже колодезной, так как вода в колодце быстро натекает вследствие вычерпывания и постоянно находится в движении, не оставаясь надолго запертой. Что же касается подпочвенной воды, то она долго блуждает в порах гниющей земли и движение ее, когда она выбивается наружу, медленное, проистекающее не от силы собственного стремления, а от обилия массы [воды. К тому же подпочвенная вода] находится только в испорченной, гниющей земле.


Что же касается воды от льда и снега, то она густая.


Стоячая болотная вода, в особенности открытая, дурная и тяжелая. Она охлаждается зимой только от снега и порождает слизь [в теле], а летом она нагревается от солнца и от гниения и порождает желчь. Из-за своей плотности и примеси землистых частиц, а также вследствие испарения жидкого [вещества], она порождает у пьющих ее заболевания селезенки, истончает брюшные стенки и запирает внутренности. Конечности, плечи и шея у них высыхают, их одолевает позыв к еде и питью, живот у них запирается и рвота затруднена. Вследствие задержания вещества воды [такие люди] нередко подвержены водянке, а иногда их поражает воспаление легких, а также скользкость кишок и болезни селезенки. Ноги у них становятся тонкими, печень слабеет, и они мало едят из-за болезни селезенки; у них возникают умопомешательство, почечуй, расширение вен воспаление легких и рыхлые опухоли, особенно зимой. У женщин, [пьющих болотную воду], и беременность и роды проходят трудно; они рождают распухших младенцев, и у них часто бывает ложная беременность. У детей [таких людей] часто образуется водянка яичка, а у взрослых – расширение вен и язвы на голени; язвы у них не заживают.


У [таких людей] большой аппетит. У них трудно вызвать понос, и он сопровождается страданием и изъязвлением внутренностей. У них часто случается четырехдневная [лихорадка], а у стариков – жгучая, по причине сухости их естества и живота.


Стоячие воды, каковые бы они ни были, не подходят для желудка. Действие [воды], зачерпнутой из родника, близко к действию стоячей воды, но [вода родника] лучше стоячей, так как ее пребывание на одном месте недолговременно; однако, пока [вода в роднике] не течет, в ней неизбежно бывает некоторая тяжесть. Иногда большое количество [такой воды] вызывает запор. Она быстро начинает разогревать [тело] внутри и поэтому не подходит для больных лихорадкой и для тех, кого одолела желчь и, наоборот, лучше всего подходит при болезнях, нуждающихся в запирании и дозревании [соков].


Вода, к которой примешивается минеральное вещество или нечто подобное, а также воды, в которых водятся пиявки, всегда хуже, но у некоторых из них есть полезные свойства. Вода, в которой преобладает сила железа, полезна тем, что укрепляет внутренности, препятствует расстройству желудка и поднимает все силы желания. Мы еще будем впоследствии говорить о качествах такой воды и того, что с нею сходно.


Когда снег и лед чисты и не смешаны ни с какой дурной силой, то все равно растворять ли их, [превратив] в воду, или остуживать ими воду снаружи, или же бросить в воду – они [во всех случаях] хороши и качества их разновидностей не различаются между собой резко и значительно. Однако вода [льда и снега] плотнее всякой другой воды и вредна для тех, у кого болят нервы; если ее вскипятить, она снова становится пригодной [для таких больных].


Если же лед образовался из дурной воды или снег приобрел в местах, где он выпал, постороннюю силу, то лучше всего охлаждать ими воду, оградив ее от смешения с ними.


Холодная вода в умеренном количестве – наиболее подходящая вода для здоровых, хотя она иногда вредна для нервов и для тех людей, которые страдают опухолями внутренностей. [Такая вода] – одна из [веществ], возбуждающих аппетит и укрепляющих желудок.


Горячая вода портит пищеварение и гасит [аппетит к] еде. Она не утоляет жажду сразу и нередко приводит к водянке и худосочию и иссушает тело.


Что же касается теплой воды, то если она [только] тепловатая, от нее тошнит; если же она теплее, и ее пьют натощак, то она нередко промывает желудок и «отпускает естество»; однако употреблять ее в большом количестве дурно, – это ослабляет силу желудка.


Очень горячая, вода иногда разрежает куландж и разбивает ветры из селезенки. Люди, которым помогает вода, согретая ис кусственно, – это больные падучей, меланхолики, больные, страдающие от холодной головной боли и воспаления глаз, а также те, у кого прыщи в горле и на деснах и опухоли за ушами, и [люди], страдающие катарами, язвами грудобрюшной преграды и нарушением непрерывности в области груди. [Горячая вода] увеличивает [отделение] крови при месячных и мочи и успокаивает боли.


Что же касается соленой воды, то она сначала истощает, иссушивает и вызывает понос благодаря своему очищающему [действию], потом, в конце концов, связывает [желудок] вследствие [заложенного] в ее естестве высушивающего действия. Она портит кровь и порождает зуд и чесотку.


Мутная вода порождает камни и закупорку; после нее следует принимать мочегонные. Однако люди, страдающие животом, нередко получают пользу от [мутной воды] и прочих [разновидностей] густой тяжелой воды, так как она задерживается в животе и медленно спускается вниз. К средствам, противодействующим [мутной воде], принадлежат жиры и сладости.


Вода с примесью нашатыря «отпускает естество», [все равно], пить ее, сидеть в ней или поставить [из нее] клизму.


Квасцовая вода помогает при излишне [обильных] месячных очищениях, при кровохарканье и при почечуе, но только она сильно возбуждает лихорадку в теле [людей], к ней расположенных.


Железистая [вода] устраняет заболевания селезенки и способствует [усилению] похоти; медистая вода хороша при порче натуры.


Если смешиваются различные воды, хорошие и дурные, то одолевает сильнейшая [из них].


Мы изъяснили, как обращаться с дурной водой, в главе о режиме путешественников. Остальные [сведения] о действии воды, ее качествах и силах ее разновидностей мы излагаем в разделе о воде [в Книге] о простых лекарствах.


О явлениях, обусловленных задержанием и опорожнением


Запор того, что должно быть по естеству извергнуто, бывает либо от слабости изгоняющей [силы], либо от мощности удерживающей силы, которая вцепляется в [подлежащее извержению] вещество. [Это бывает также] от слабости переваривающей силы, вследствие чего вещество долго остается во вместилище, где естественные силы задерживают его до полного завершения переваривания.


[Случается это также] вследствие узости проходов и закупорки их, либо из-за плотности или вязкости вещества, либо если оно так обильно, что изгоняющая сила неспособна с ним справиться, или же вследствие утраты ощущения необходимости изгнать [подлежащее извержению вещество], ибо опорожнению способствует также и сила воли; [такая утрата] случается при желтушном куландже.


[Причиной задержки опорожнения] бывает также и то, что [часть] естественной силы обращена в другую сторону, как бывает при кризисах [болезни], когда происходит сильное задержание мочи или испражнений, ибо кризисное опорожнение осуществляется другим способом.


Когда происходит задержание того, что должно быть извергнуто, от этого случаются [различные] болезни. Это либо болезни из области сочетания [частиц], то есть закупорка, расслабление, влажные спазмы и тому подобное, либо болезни натуры, то есть гниение, а также запирание прирожденной теплоты и переход ее в отненность, или угасание прирожденной теплоты от длительного или сильного запирания, следствием которого является холод, или же преобладание в теле влажности. Что же касается соучаствующих болезней, то это разрыв и вскрытие сосудов.


Несварение желудка – одна из худших причин болезней, особенно если оно случилось вслед за привычным недоеданием, как это бывает, например, от чрезмерного насыщения при обильном урожае после чрезмерного голодания при недороде.


Что же касается сложных болезней [задержания], то это опухоли и прыщи.


Извержение того, что должно быть задержано, [происходит] либо от мощности изгоняющей силы, либо от слабости удерживающей силы, или же от того, что материя беспокоит либо своей тяжестью, когда она обильна, либо растягивает своим ветром, либо обжигает своей остротой и едкостью, а также от жидкости материи, которая как будто течет сама по себе и изгоняется легко. В этом ей иногда способствует расширение проходов, как бывает при [излишне обильном] истечении семени, их расщепление вдоль или разрыв поперек, или же [чрезмерное] раскрытие устий, как случается при кровотечениях из носа. Такое расширение возникает от причин внешнего или. внутреннего [порядка].


Когда происходит извержение того, что должно быть задержано, от этого возникает охлаждение натуры вследствие извержения воспламеняющейся материи, которой питается прирожденная теплота. [Но] иногда от этого происходит согревание натуры, когда то, что извергнуто, холодно по натуре, как например, слизь, или близко по натуре к уравновешенности, как например, кровь. Тогда берет верх очень горячий [сок], как, [скажем], желчь и согревает [натуру].


Иногда от [излишнего опорожнения] возникает сухость – постоянная и по существу, а иногда возникает и влажность – по аналогии с тем, что мы сказали о возникновении теплоты. Это происходит при умеренном извержении сушащего сока и невозможности для прирожденной теплоты полностью переваривать пищу, вследствие чего увеличивается количество слизи. Однако такая влажность не полезна прирожденной натуре и [сама] не является] прирожденной, так же как не является прирожденной и [упомянутая выше] теплота. Напротив, следствием всякого чрезмерного опорожнения являются холод и сухость в веществе и природа органов, хотя в некоторых случаях к ним присоединяются посторонняя теплота и недоброкачественная влажность.


Иногда за чрезмерным опорожнением следует такое заболевание орудий, как закупорка – также вследствие чрезмерной сухости и закупоривания сосудов; следуют за ним также кузаз и спазмы.


Что же касается умеренного задержания и опорожнения, Соответствующих времени надобности в них, то они полезны и сохраняют [тело] в здоровом состоянии.


Итак, мы говорили о [болезнетворных] факторах, являющихся обязательными по своему роду, хотя большинство их разновидностей и не бывает обязательным. Возьмемся же [теперь] за другие причины.


Общее рассуждение о необязательных и невредоносных факторах, действующих на тело


Поговорим же теперь о факторах необязательных и невредоносных, то есть таких, которые по своему роду не [заложены] в естестве и не противоположны естеству. Это вещи, соприкасающиеся с телом, [но только] не воздух, ибо воздух обязателен [для тела], а, например, купанье в бане, всевозможные растирания и прочее. Начнем с общих рассуждений об этих факторах и скажем [следующее].


Вещи, действующие на тело человека извне путем соприкосновения, действуют на него двумя способами: либо тем, что тонкие [части их вещества] проникают в поры благодаря заложенной в них способности погружаться и проходить [вглубь], либо потому, что органы втягивают их через поры; [иногда же] оба эти процесса взаимно способствуют друг другу. А иногда [это осуществляется] без всякого смешения с телом, одним лишь чистым качеством [фактора], изменяющим [состояние] тела. Это качество иногда действует фактически, как [например], охлаждающее смазывание, которое действительно охлаждает, и согревающее смазывание, которое действительно согревает, или, [скажем], согревающие припарки, которые фактически согревают, а иногда – потому, что данное качество присуще [фактору] потенциально, но прирожденная теплота возбуждает в нем деятельную силу и выводит ее [из потенциального состояния] в активное. В некоторых случаях [вещи действуют] благодаря своим специфическим свойствам.


К вещам, которые изменяют [тело] при соприкосновении и не изменяют его при приеме внутрь, относится, например, лук; если его приложить снаружи он изъязвляет, но не изъязвляет при приеме внутрь. А некоторые вещи [действуют] противоположным образом, например, свинцовые белила: если их выпить, они производят большое изменение, а если смазать ими – не действуют никак. Некоторые [вещи] действуют при обоих способах [употребления].


Причина действия [факторов] первой разновидности – одна из [следующих] шести. Первая [причина заключается в том], что если ввести внутрь тела [вещество] вроде лука, то переваривающая сила спешит его разбить и изменяет его натуру, не оставляя его неприкосновенным на такой срок, в течение которого он может произвести свое действие и вызвать изъязвление внутри.


Вторая причина в том, что такие вещества в большинстве случаев принимаются внутрь в смеси с чем-нибудь другим, третья – в том, что оно также смешивается в сосудах питания с жидкостями, которые его заливают и разбивают его силу.


Четвертая [причина] в том, что [такое вещество] остается снаружи на одном месте, а внутри оно все время перемещается; пятая – в том, что снаружи оно крепко пристает [к телу], а внутри [лишь] прикасается, не приставая [к органам]. Шестая причина в том, что, когда такое вещество оказывается внутри, его получает в свое распоряжение естественная сила, и излишек его немедленно изгоняется, а доброкачественное [вещество] превращается в кровь.


Что же касается отличия свинцовых белил [от лука], то причина его в том, что частицы свинцовых белил плотны и не проходят в поры извне, а если и проходят, то не углубляются до мест выхода пневмы и до главенствующих органов: если же принять их внутрь, то дело обстоит наоборот. И еще [следует добавить], что заключающееся в свинцовых белилах ядовитое естество возбуждается только при чрезвычайном воздействии на него имеющейся в нас прирожденной теплоты, а такое воздействие не возникает от самого [факта] соприкосновения извне. В Книге о простых лекарствах тебе еще нередко придется снова встретиться с рассуждениями, относящимися к этой области.


О явлениях, обусловленных купаньем в бане, нагреванием тела на солнце, лежанием на песке и закапыванием в него, погружением в жирные вещества и поливанием лица водой


Сказал один из знатоков: «Лучшая баня – та, что давно построена, обширная по пространству и имеет мягкую воду», а другой добавил: «И та, где топку печи разжигают сообразно натуре тех, кто хочет в нее зайти».


Знай, что естественное действие бани состоит в нагревании воздухом или увлажнении водой. Первая комната [в бане] охлаждает и увлажняет, вторая согревает и увлажняет, третья согревает и высушивает. Не следует обращать внимания на слова тех, кто говорит, что вода не увлажняет основных органов ни при питье, ни при соприкосновении: [это неверно], ибо от бани, кроме того действия и изменения, о котором мы говорили, происходят и другие изменения как побочного [свойства], так и по существу. Так, [например], баня иногда охлаждает своим воздухом вследствие большого рассеяния прирожденной теплоты, а также высушивает вещество органов вследствие значительного растворения прирожденной влаги; [иногда же баня] придает [дополнительную] постороннюю влагу. Если вода в бане очень горяча, то появляется «гусиная кожа» и поры суживаются, так что влага совершенно не доходит до тела и не осуществляет хорошо растворение.


Вода в бане иногда согревает, а иногда охлаждает. Согревает вода своим жаром, если она тепла до горячности; если же она холоднее тепловатой воды, то охлаждает и увлажняет.


[Охлаждает вода также] и при клизме, если она холодная, ибо запирает теплоту, черпаемую [в бане] из воздуха, и собирает ее во внутренностях, когда поступает в тело холодной.


Что же касается охлаждения, то оно происходит, если долго оставаться погруженным [в воду], причем [вода] холодит по двум причинам: во-первых, потому, что вода по своему естеству холодна, и, в конце концов, холодит. Даже если ее согреть побочной теплотой, последняя не является устойчивой, а проходит, и остается естественное действие воды, которую тело впитывает [в себя], именно – охлаждение. Во-вторых, вода, будь она горячей или холодной, – влажное [вещество]; когда она чрезмерно увлажняет, то запирает вследствие обилия влаги прирожденную теплоту, угашает ее и производит охлаждение.


Баня согревает также благодаря растворению. Когда какое-либо питательное вещество не переварилось или не дозрел какой-либо холодный сок, баня [содействует] перевариванию этого питательного вещества и созреванию сока.


Иногда пользуются сухой [баней], и тогда она высушивает и помогает страдающим водянкой и рыхлостью [сложения], а иногда пользуются влажной баней, и тогда она увлажняет. Иногда в бане сидят подолгу, и тогда она высушивает, производя растворение [соков] и потение, а иногда в ней сидят недолго, и тогда она увлажняет, так как тело впитывает влагу прежде чем [успеет] вспотеть.


Баней иногда пользуются натощак и с почти пустым желудком, и тогда она сильно высушивает, изнуряет и ослабляет, но иногда ею пользуются вскоре после насыщения, и тогда она утучняет тело, увлекая материю к его наружным покровам. Однако это вызывает закупорки, ибо к органам подтягивается из желудка и печени недозревшее питательное вещество.


Пользуются баней также и в конце первого переваривания, перед освобождением [желудка от химуса]; это приносит пользу и умеренно утучняет.


Если кто-нибудь пользуется баней для увлажнения, как это делают страдающие худосочием, то им следует сидеть, погрузившись в воду, пока силы их не начнут слабеть, а затем натереться жиром, дабы увеличить увлажнение, запереть воду, проникшую в поры, и задержать ее под кожей. [Им] не должно затягивать пребывания [в бане] и надлежит выбрать место, умеренное [по теплоте] и лить на пол в бане побольше воды, чтобы образовалось много пара и воздух стал влажным. Им следует переходить из бани [домой] без усилий и затруднений, [передвигаясь] на носилках, для них устроенных, и умащаться при выходе холодными благовониями.


[Таких больных подобает] оставлять на некоторое время в предбаннике, пока не вернется ровное дыхание, и дать им выпить чего-нибудь увлажняющего, например, ячменной воды или молока, ослицы. Тому, кто [слишком] долго остается в бане, угрожает обморок от перегрева сердца; [при этом] у него сначала поднимается тошнота.


Баня при многих своих полезных свойствах имеет вредные стороны. Она облегчает излияние излишков в органы, [пораженные] слабостью, делает [тело] вялым, вредит нервам, растворяет прирожденную теплоту; [от нее] падает аппетит к еде и слабеет половая сила.


Баня приобретает [различные] достоинства от находящейся в ней воды. Если вода содержит соду и серу, либо она морская, либо золистая, либо соленая – по естеству или искусственно, – после того, как в ней кипятили какое-либо из этих веществ, либо если в ней кипятили, например, живокость, ягоды лавра, серу и прочее, то она растворяет и размягчает, устраняет рыхлость и ожирение, препятствует излиянию материи к язвам и помогает [людям], имеющим [в теле] «мединскую жилку». Медистые, железистые и соленые воды тоже помогают от болезней, [вызван] холодностью и влажностью [натуры], от болей в суставах, подагры, расслабления [органов], астмы и заболеваний почек. Они усиливают срастание переломов и приносят пользу при фурункулах и язвах. Медистые воды полезны для рта, язычка и при опущении века, а также при течи из ушей; от железистых вод есть польза для желудка и селезенки. Соленые воды с бавраком полезны при склонности головы [накоплять дурные] соки и для груди, если грудь в таком же состоянии. Они помогают при влажности желудка [и полезны] страдающим водянкой и вздутием [живота].


Что же касается квасцовой и купоросной воды, то купанье в ней помогает от кровохарканья, а также кровотечений из заднего прохода и при месячных, от выпадения прямой кишки, от беспричинного выкидыша, от отечности и чрезмерной потливости.


Серная вода очищает нервы, успокаивает боли при тамаддуде и спазмах, очищает наружную поверхность тела от прыщей и хронических дурных язв, от безобразных пятен, веснушек, бараса и бахака. Она растворяет излишки, изливающиеся к суставам, к селезенке и к печени, и помогает при затвердении матки, но от нее делается вялым желудок и падает аппетит.


Что же касается битуминозной воды, то купанье в ней вызывает приливы к голове, поэтому купающемуся не следует окунать в нее голову. [Такой воде] присуще свойство нагревать в течение долгого срока, особенно матку, мочевой пузырь и толстую кишку, но она дурная, тяжелая.


Кто хочет купаться в бане, тот должен купаться там неторопливо, спокойно, осторожно, [входя в воду] постепенно, не сразу. В части о сохранении здоровья ты иногда снова встретишь (сведения] о бане, рассмотрение которых необходимо добавить к тому, что было рассмотрено раньше, а также и рассуждения о пользовании холодной водой.


Что же касается пребывания на солнцепеке, особенно если находишься в движении, и тем более, когда движешься усиленно, [например], при быстрой ходьбе и беге, то оно сильно растворяет излишки, вызывает испарину, устраняет вздутие живота, снимает опухлость при рыхлости и водянке, помогает при астме и «стоячем» дыхании, уничтожает хроническую холодную головную боль и укрепляет мозг, натура которого холодна.


Если под [человеком] не сыро и он сидит на сухом, [то пребывание на солнце] помогает от болей в бедре и в почках, а также при болях от проказы и от «удушения матки» и очищает матку.


Если тело подвергается [действию] солнца, то солнце его сушит, покрывает загаром и горячит. Оно как бы прижигает устья пор и препятствует испарению. При пребывании [под лучами] солнца на одном месте оно сильнее обжигает кожу, чем когда находишься в движении и больше препятствует испарению.


Сильнее всякого другого песка высушивает влагу на поверхности кожи морской песок. Иногда на него садятся, когда он горяч, а иногда в него зарываются, иногда же его понемногу сыплют на тело. [Песок] рассеивает боли и недуги, упомянутые в разделе о солнце, и вообще сильно высушивает тело.


Что же касается погружения в [вещество] вроде оливкового масла, то иногда оно помогает страдающим от усталости и тем больным длительными холодными лихорадками, у кого лихорадки сопровождаются болями в нервах суставов, страдающим спазмами, кузазом и задержанием мочи.


Масло следует нагревать вне бани, если же сварить в нем лисицу или гиену, так, как опишем [в дальнейшем], то это лучшее лечение для страдающих болями суставов и подагрой.


Что же касается смачивания лица и опрыскивания его водой, то это взбадривает силы, ослабевшие от сердечной тоски и от пламени лихорадки, а также при обмороке, особенно, [если обрызгивать] розовой водой и уксусом; иногда это улучшает и возбуждает аппетит. [Обрызгивание] вредно для страдающих катарами и головными болями.


О пульсе


Общее рассуждение о пульсе


Пульс – это движение сосудов, слагающееся из сжатия и расширения, [для того], чтобы охладить пневму легким дуновением воздуха.


Рассматривать [можно] пульс либо вообще, либо в частности по отношению к каждой болезни. Здесь мы поговорим об общих правилах науки о пульсе, а частные отложим до рассуждения о частных болезнях.


Мы говорим: каждая пульсация слагается из двух движений и двух [моментов] покоя, ибо пульс всегда состоит из сжатия и расширения, а между каждыми двумя противоположными движениями обязательно должен иметь место момент покоя, ибо одно движение не может быть [непосредственно] связано с другим, после того, как фактически наступил конец и предел его расстояния. Это относится к тем [явлениям], которые объясняются в физике. А раз так, то у каждой пульсации, пока за ней не последует другая, необходимо должно быть четыре части: два движения и два [периода] покоя – движение расширения, период покоя между расширением и сжатием; движение сжатия и период покоя между сжатием и расширением. Движение сжатия, по мнению многих врачей, совершенно не ощущается; другие, [однако], считают сжатие ощутимым при сильном пульсе из-за его силы, при большом пульсе – из-за его высоты, при твердом пульсе – из-за сильного сопротивления [при щупаньи], а при медленном – вследствие длительности периода его движения. Говорил Галан: «Некоторое время я постоянно упускал [период] сжатия, потом стал повторять прощупывание, пока не почувствовал его признаки, а затем, недолго спустя, [воспринял его] вполне. После этого передо мной открылись врата [познания] пульса, и [всякий], кто будет так же усердно его [прощупывать], как я, постигнет то, что я постиг». Однако, если дело и обстоит так, как говорят, то в большинстве случаев сжатие пульса не ощутимо.


Причиной того, что для ощупывания сосуда было выбрано предплечье, служат три обстоятельства: до него легко добраться, его мало стесняются показывать, оно находится напротив сердца, поблизости от него. Прощупывать [пульс] следует, когда рука повернута боком, так как рука, лежащая ладонью вниз, более широка и приподнята и менее длинна, особенно у худощавых, а [рука], лежащая ладонью вверх, более приподнята и более длинна, но менее широка. Прощупывать [пульс] должно в такое время, когда человек свободен от гнева и радости, не делает физических усилий, не испытывает каких-либо воздействий, отягчающей сытости или голода, не прекращает обычного [образа жизни] и не [усваивает] новых привычек. [Предварительно] следует испытать пульс уравновешенного [по натуре] человека, с превосходным [здоровьем], чтобы сравнить с ним пульс другого.


Далее мы скажем: разновидностей, по которым врачи узнают состояние пульса, существует, в соответствии с тем, как это описывают врачующие, десять, хотя следовало бы считать, что их девять.


Первая разновидность устанавливается по величине расширения, вторая разновидность – по качеству удара бьющейся [артерии] в пальцы, третья разновидность – по [длительности] времени движения, четвертая разновидность – по состоянию [стенки] артерии, пятая разновидность – по степени пустоты и наполнения [пульса], шестая разновидность – по теплоте и холодности прощупываемого места, седьмая разновидность – по [времени] покоя, восьмая разновидность – по ровности и неровности пульса, девятая разновидность – по [наличию какого-либо] порядка в неровности и отсутствию [всякого] порядка. Десятая разновидность – по «размеру» [пульса].


Что касается разновидности величины пульса, то она свидетельствует [о состоянии пульса] по его трем измерениям, то есть длине, ширине и глубине. В этом отношении у пульса бывает девять простых качеств, а также сложные, [сочетающиеся] из них.


Девять простых [разновидностей пульса] – это долгий, короткий и уравновешенный; широкий, узкий и уравновешенный;низкий, высокий и уравновешенный. Долгий пульс – такой, части которого ощущаются по длительности большими, чем то, что ощущаешь обычно, [либо] вообще, то есть при истинно уравновешенной натуре, либо обычной для данного человека, то есть при уравновешенной натуре, свойственной ему лично. Различие между этими двумя [натурами] ты уже узнал раньше. Короткий пульс противоположен [долгому], а уравновешенный стоит между ними. По аналогии с этим суди и об остальных шести разновидностях.


Что касается [разновидностей] сложных, [сочетающихся] из этих простых, то у некоторых из них есть названия, а у некоторых названия нет. Пульс, превосходящий [обычный] по длине, ширине и глубине, называется большим, [пульс], уступающий [обычному] в этих трех отношениях – малый; уравновешенный [стоит] между ними. Пульс, превосходящий [обычный своей] шириной и подъемом [артерии], называется толстым; уступающий в этих двух отношен – тонким; уравновешенный [стоит] между ними.


Что же касается разновидности, черпаемой из качества удара в пальцы при движении [артерии], то видов [удара] бывает три: сильный, то есть такой, который противится прощупыванию при расширении, слабый – противоположный сильному, и уравновешенный, [стоящий] между ними.


Разновидность, взятая по [длительности] времени каждого движения [пульса], имеет три вида: скорый, то есть такой, который заканчивает движение в короткое время, медленный – ему противоположный и уравновешенный, стоящий между ними. Разновидность, взятая по качеству артерии, [тоже] имеет три вида: мягкий, то есть такой, который способен легко уходить внутрь при надавливании, твердый – противоположный ему, и уравновешенный. Разновидность [пульса], взятая по качеству того, что содержит в себе [артерия], имеет три вида: полный, то есть такой, когда в полости [артерии] нащупывается значительное количество наполняющей ее жидкости, а не чистая пустота; пустой, противоположный этому, и затем уравновешенный. Разновидность, взятая по ощущению на ощупь, имеет три вида: горячий, холодный и уравновешенный, [стоящий] между ними.


Разновидность, взятая по [длительности] периода покоя, имеет три вида: частый, то есть [пульс] с короткими ощущаемыми [перерывами] между двумя ударами, – его называют также «настигающим» и «уплотненным», – редкий, противоположный ему, – его также называют «отстающим» и «вялым» и, между ними, уравновешенный. Этот период [определяется] в зависимости от того, как ощущается сжатие [артерии], если сжатие не ощущается вовсе, то периодом [покоя считается] промежуток времени между каждыми двумя расширениями; если же сжатие, уловимо, то [период покоя определяется] по времени конца обоих [состояний].


Что касается разновидности, взятой по ровности и неровности [биения пульса], то пульс бывает либо ровный, либо неровный, причем имеется в виду сходность ударов, частей ударов или одной какой-либо части удара в отношении пяти качеств: большой [или] малой величины, силы [или] слабости, скорости [или] медленности, частоты [или] редкости, твердости или мягкости. Ведь даже у одного и того же [человека] части расширения пульса бывают иногда быстрей из-за большой разгоряченности [натуры] или слабей из-за слабости. Если угодно, можно расширить [это] рассуждение и иметь в виду, в отношении ровности и неровности [биения] пульса, не [только] три упомянутые разновидности, но и все другие разновидности, однако главное внимание обращается на эти [три разновидности].


Пульс ровный вообще – это пульс ровный во всех [упомянутых] отношениях; если же он ровен в одном из них, то называется ровным только лишь в этом отношении, так что можно сказать: «ровный в силе», «ровный в скорости». То же самое неровный пульс: он бывает неровный вообще или в том, в отношении чего он является неровным.


Что касается категории, взятой по [наличию] порядка или беспорядка [биения пульса], то в этой категории две разновидности: [пульс] неровный упорядоченный и неровный неупорядоченный. Упорядоченный – это такой [пульс], неровность которого сохраняет известный порядок и [повторяется] циклически. [Неровный упорядоченный пульс] бывает двояким: это либо [неровный пульс], упорядоченный вообще, когда [постоянно] повторяется лишь одна какая-либо неровность, либо упорядоченный циклический, когда бывает два цикла неровностей или больше. Так, например, при этом может быть один цикл и другой, отличный от него, но только они [всегда] возвращаются вместе, друг за другом, как один цикл, а неупорядоченный [неровный пульс] – нечто противоположное этому. Если тщательно исследовать, то окажется, что эта девятая разновидность [в действительности есть] как бы вид восьмой разновидности и подходит под [категорию] неровного [пульса].


Тебе должно знать, что у пульса существует некое музыкальное естество. Как искусство музыки совершенно благодаря сочетанию звуков в известном соотношении по остроте и тяжести и кругам такта величины промежутков времени, разделяющих удары [по струнам], таково и качество [ударов] пульса. Отношение быстроты и частоты их темпа есть отношение ритмическое, а отношение их качеств по силе и слабости и по достоинству есть отношение как бы сочетательное. Так же, как темпы такта и достоинство звуков бывают согласные, а бывают и несогласные, так и неровности [пульса] бывают упорядоченные, а бывают и неупорядоченные. И еще [скажу], что отношения качеств [ударов] пульса по силе и слабости и по достоинству могут быть согласными, а могут быть и несогласными и. даже несходными, и [тогда] это выходит из категории определения [какого бы то ни было] порядка [неровностей пульса].


Гален считает, что ощутимым достоинством соотношения ритма пульса является достоинство, выраженное одним из следующих соотношений, [встречающихся] в музыке, о которых упоминалось выше. Это может быть отношение «целого к целому с пятью», то есть отношение утроенной величины [к ординарной величине], ибо такое отношение есть отношение удвоенной величины [к ординарной величине] с добавлением половины удвоенной величины. Это и есть то, что называется «отношением с пятью». Либо это [может быть] «отношение с целым», то есть удвоение, либо «отношение с пятью», то есть увеличение наполовину, либо «увеличение с четырьмя», то есть увеличение на одну треть; либо увеличение на одну четверть. Дальше [изменение] уже не ощущается.


Я считаю очень важным установить эти отношения на ощупь. Это легче всего для человека, который по ремеслу привык [иметь дело] со степенями такта и соотношениями звуков и обладает способностью изучить музыку [теоретически] и сопоставить сделанное [на практике] с известным [из теории]. Такой человек, когда обратит наблюдение на пульс, быть может, почувствует эти отношения на ощупь.


Скажу [еще]: выделение особо категории упорядоченного и неупорядоченного [пульса], которая является одной из десяти [категорий], хотя и полезно, но неправильно при делении, ибо эта категория подходит в [разряд] неровного [пульса] и как бы является одним из его видов.


Что касается категории, взятой по ритму, то эта [разновидность определяется] сравнением величин отношений четырех промежутков времени, присущих двум «движениям» и двум «остановкам». Если ощущение не в силах установить все эти [величины], то эта разновидность определяется сравнением величин отношения времени расширения [артерий] ко времени, [протекающему] между двумя расширениями, и вообще [отношения] периода движения ко времени покоя. Те люди, которые вводят в эту область сравнение времени движения со временем [другого] движения и времени периода покоя с временем [другого] периода покоя, вводят одну область в другую. Впрочем, такое введение тоже допустимо и не невозможно, но только это нехорошо.


Ритм [пульса] – это [качество], к которому приложимы [упомянутые] музыкальные отношения. Мы говорим: пульс бывает либо хорошего ритма, либо дурного ритма. Разновидностей [пульса] дурного ритма – три. Одна из них – это пульс изменяющегося ритма и переходящего ритма, то есть пульс, ритм которого является ритмом, присущим возрасту, смежному с возрастом обладателя [исследуемого] пульса; так, у детей бывает ритм пульса юношей.


Вторая разновидность – это пульс отдаленного [по возрасту] ритма, как например, когда у детей ритм пульса стариков, и третья – пульс, выходящий из ритма, то есть пульс, непохожий по своему ритму на пульс какого бы то ни было возраста. Выход пульса из ритма часто указывает на значительное расстройство состояния [здоровья].


О мочеиспускании и испражнении


Общее рассуждение о моче


Доверять способам заключения [о болезнях] по качествам мочи надлежит только при соблюдении известных предварительных условий. Это должна быть первая утренняя [порция] мочи, выделение которой [больной] не откладывал на долгое время. [Встав] после ночного [сна], больной не должен [до мочеиспускания] пить воду и есть пищу и вкушать какую-либо красящую снедь или напиток, как например, шафран, гранаты и кассию, так как это окрашивает мочу в желтый и красный цвет, или, например, овощи – они окрашивают мочу в зеленый цвет, – и муррис – он окрашивает мочу в черный цвет. Опьяняющие напитки изменяют цвет мочи на свой собственный цвет. И пусть к коже [больного] не прикасается что-либо красящее, вроде хенны; у того, кто ею красится, моча иногда бывает окрашенной в цвет хенны.


[Больной] не должен принимать ничего такого, что гонит соки, как например, желчегонные и слизегонные, и не предаваться усиленным движениям и работе. Из факторов, выходящих из ряда естественных, ничто так не изменяет цвет мочи, как пост, бдение, усталость, голод, гнев. Все это придает мочевой жидкости желтизну и красноту. Совокупление делает мочу очень жирной, рвота и опорожнение, например, изменяют должный цвет и консистенцию мочи. Таким же образом действует на мочу течение часов [времени], поэтому говорят: «Не следует смотреть в мочу через шесть часов [после мочеиспускания], ибо [диагностические] признаки ее ослабевают, цвет ее меняется и осадок ее распускается и изменяется или еще более уплотняется». А я говорю: и через час тоже [не следует].


Всю мочу должно собрать в широкую бутыль, ничего из нее не отливая, и исследовать ее не сразу после испускания, но когда она успокоится в бутыли, [находясь] в таком месте, где на нее не попадает солнце или ветер, который мог бы ее всколыхнуть или остудить, пока не выделится осадок и не закончится исследование. Когда мочу только что выпустили, она не дает осадка, даже если она вполне и совершенно зрелая. Не выпускают мочу в бутыль, не вымытую после предыдущего мочеиспускания.


Моча детей [дает] мало признаков, особенно моча младенцев, вследствие своей молочности, а также потому, что красящее вещество [мочи] находится у них в спокойном состоянии и скрыто в глубине; в естестве [младенцев] вследствие их слабости и оттого, что они много спят, [заложено] нечто убивающее признаки зрелости [мочи]. Сосудом для приема мочи является прозрачное тело, чистое по существу, как например, прозрачное стекло или хрусталь. Знай, что моча, когда ты приближаешь ее [к глазам, кажется] менее прозрачной, а когда отдаляешь ее [от глаз] – более прозрачной. Благодаря этому можно распознать все примеси в том, что приносят врачам для исследования.


Когда мочу взяли в бутыль, ее надлежит оберегать от изменений [под влиянием] холода, солнца и ветра. Смотреть мочу следует на свет, но так, чтобы лучи [солнца] на нее не падали, а наоборот, прикрывая ее от лучей. Тогда можно судить о моче по качествам, которые в ней видны.


Да будет известно, что первоначальное указание, даваемое мочой, это [указание] на состояние печени и протоков для влаги, а также на состояние сосудов. При посредстве этого делаются заключения насчет других болезней. Наиболее достоверные признаки – это те, которые указывают на [состояние] печени, особенно на состояние ее выпуклой части.


Признаки, получаемые по моче, извлекаются из семи категорий: категории цвета, категории консистенции, категории прозрачности и мутности, категории осадка, категории количества по скудости и обилию, категории запаха и категории пенистости. Есть люди, которые включают в эти категории еще категорию осязания и категорию вкуса, но мы опустим такие категории, избегая и чуждаясь их введения.


Под словами «категория цвета» мы разумеем те цвета, которые глаз видит в моче, то есть черноту, белизну и то, что [стоит] между ними; под категорией консистенции мы разумеем качество мочи в отношении густоты и жидкости, под категорией прозрачности и мутности мы разумеем легкость или трудность для взора проходить сквозь мочу. Разница между этой категорией и категорией консистенции состоит в том, что моча может быть одновременно и густой по консистенции, и прозрачной, подобно яичному белку, разведенному рыбьему клею или оливковому маслу. А иногда жидкое по консистенции бывает мутным, как например, мутная вода, [хотя] она ведь гораздо жиже яичного белка.


Причиной мутности является примесь частиц постороннего цвета, коричневых или имеющих другую окраску: они неразличимы зрением, не являются прозрачными, невидимы по отдельности и отличаются от осадка, так как осадок иногда различим зрением, а также отличаются от цвета, ибо цвет расходится по [всему] веществу жидкости и крепче с ней смешан, [чем эти частицы].


О признаках, определяемых калом


Признаки могут определяться количеством кала, то есть по тому, будет ли он меньше съеденного, или больше его, или равным ему. Известно, что излишек [кала] вызывается большим количеством соков, а малое количество его – малым же количеством [соков] или большей задержкой в слепой кишке и в толстой кишке, или же в подвздошной кишке. Такая [задержка] является наступлением куланджа и свидетельствует о слабости изгоняющей силы.


Признаки могут определяться также консистенцией кала: мокрый [кал] указывает на наличие закупорки или же на плохое переваривание пищи, или на слабость мелких вен, которые не отсасывают влагу. [Мокрый кал] может быть вызван истечениями из головы или употреблением таких вещей, которые увлажняют кал. Мокрый, липкий кал свидетельствует о наличии таяния, и тогда он бывает зловонным; а иногда это указывает на множество липких и дурных соков, но тогда кал не будет слишком зловонным. Иногда [такой кал] свидетельствует о значительном количестве съеденной липкой пищи при сильной теплоте натуры, при этих двух [условиях] переваривания не произойдет.


Пенистый [кал] бывает при наличии кипения от сильного жара или же смешения [с ним] большого количества ветра.


Что касается сухого кала, то это указывает на усталость и на растворение, или на обильное выделение мочи, или же на огненный жар, или на сухость пищи, или на продолжительное пребывание [кала] в кишке, о чем мы еще скажем в своем месте.


Если твердый и сухой кал выделяется в смеси с влагой, то причиной его сухости является задержка его в жидкости, которая препятствует его выходу, и отсутствие едкой желчи, ускоряющей [выход кала].


Если [кал] не задерживается [в жидкости] и отсутствуют признаки влаги в кишках, то причиной [выделения сухого кала] служит прилив ихорообразного обжигающего излишка из печени в соседние с ней [кишки; этот излишек] не позволяет [калу] перемешиваться с влагой и ускоряет его [выход].


Признаки определяются также и цветом кала. Естественная окраска кала бывает огненно-желтой, а если окраска его будет темнее, то это указывает на избыток желчи, а в случае бледной окраски – на незрелость его.


Причиной белой окраски кала служит закупорка желчного протока, что является признаком желтухи. Если же к белому [калу] будет примешан еще белый гной, имеющий запах обычного гноя, то это свидетельствует о течи гнойников.


Если кал здорового человека, ведущего неподвижный образ жизни и не занимающегося физическими упражнениями, выделяется вместе с ихором и гноем, то это говорит о том, что он очищается и избавляется от дряблости, вызванной отсутствием физических занятий, о чем мы уже упоминали, говоря о моче.


Знай, что чрезмерно яркая окраска кала в конце болезни свидетельствует большей частью о его зрелости, а также часто указывает на ухудшение состояния [болезни].


[Признаки, определяемые] черным калом, такие же, как и признаки, определяемые черной мочой. Такой кал свидетельствует о наличии сильного горения, или о созревании черножелнной болезни, или об употреблении в пищу красящих веществ, или о принятии таких напитков, которые выводят [из тела] черную желчь. Первое из них – дурной [признак]. Для суждения об образовании [кала]из одной черной желчи недостаточно [черного] цвета [кала], а он должен быть еще кислым, вяжущим и кипеть на земле. Наличие этих качеств является плохим признаком, будь то кал или блевотина. Одним из свойств такого кала является блеск. Короче говоря, выделение чистого черножелчного сока является губительным, то есть оно служит признаком смерти.


Что касается черного химуса, то он выделяется довольно часто. Но выделение основного черного сока указывает на чрезмерное горение тела и исчезновение в нем влаги.


Зеленцй, а также тусклый зеленый кал указывает на угасание прирожденной теплоты.


Признаки определяются также состоянием кала, который может быть тонким или разбухшим. Разбухший, как навоз скота, [кал] свидетельствует о наличии в нем ветра.


Признаки определяются также временем выделения [кала]. Если кал выделяется скоро и раньше обычного времени, то это является плохим признаком, свидетельствующим о множестве желчи и слабости удерживающей силы. Если выделение его задерживается, то это указывает на слабость пищеварения, холодность кишок и обилие влаги.


Звук [при выделении] кала является признаком наличия раздувающего ветра.


Неопределенная и неоднородная окраска [кала] служит плохим признаком, о чем мы еще скажем в Книге о частных [заболеваниях].


Самым лучшим считается скомканный кал, частицы которого однородны и в котором есть водянистые и сухие частицы, хорошо перемешанные, по густоте же он напоминает мед. Такой [кал] выходит легко, не жжет, имеет желтоватую окраску и не слишком зловонный запах, а также не урчит и не пенится [при выделении]. Кроме того, он выделяется в обычное время и по количеству бывает близким к количеству съеденного.


Знай, что не всякий однородный и гладкий [кал] служит хорошим признаком, потому что это происходит не только от хорошей зрелости [кала] и однородности его частиц, а иногда и от горения и сплошного таяния [в теле]. В таких случаях те два [качества] кала принадлежат к числу плохих признаков.


Знай, что кал умеренной консистенции бывает жидковатым, но он считается хорошим в том случае, если не урчит [при выделении] и не смешан с ветром, а также не выделяется прерывисто и понемножку. В противном случае он должен быть смешан с ихором, который тревожит его и не дает ему собраться. Вот и все.


Заслуживают внимания также признаки, определяемые потом и другими вещами. Однако рассуждение о них больше относится к рассуждению о частных [заболеваниях], поэтому ты найдешь в Книге о частных [заболеваниях] лучшее разъяснение всего того, что касается кала, мочи и прочего.


О сохранении здоровья


О причине здоровья и болезни и неизбежности смерти


Медицина, прежде всего, разделяется на две части: теоретическую часть и практическую часть. Каждая из этих [частей] является наукой и теорией. Однако та часть, которая особо именуется теорией, говорит только о воззрениях, а никак не о практических знаниях, то есть это та часть, при помощи которой познаются натуры, соки, силы, разновидности болезней, их проявление и причины.


Та часть, которая особо именуется практической, дает познание того, как производить процедуры и устанавливать режим, то есть это та часть, которая учит тебя, как сохранить здоровье при таком-то состоянии тела или же как лечить тело при таком-то состоянии тела или же как лечить тело при таком-то заболевании. Ты не думай, что практическая часть есть только практика и приемы [лечения]. Наоборот, она является той частью [медицины], которая обучает этой практике и приемам [лечения], как мы разъяснили выше.


В первой и второй частях [Книги] мы закончили [изложение] общей теоретической части медицины.


Теперь в остальных двух [частях] мы изложим практическую часть [медицины] в общих чертах.


Практика разделяется на две части. Первая из них – знание режима здоровых тел, то есть она посвящена вопросам сохранения здоровья и поэтому называется наукой сохранения здоровья. Вторая же часть – знание режима больного тела, указывающее пути возврата к здоровому состоянию; она называется наукой лечения.


В настоящей [третьей] части кратко изложим рассуждения о сохранении здоровья.


Мы говорим: первоисточник образования нашего тела состоит из двух вещей, а именно: семени мужчины, служащего как бы активным началом, и женского семени и менструальной крови, служащей как бы почвой. Ввиду того, что эти два начала обладают общими качествами текучести и влажности, а также противоположными свойствами, выраженными преобладанием водянистости и землистости в крови и в женском семени, и преобладанием воздушности и огненности в мужском семени, то необходимо, чтобы первичное соединение их было влажным, хотя в образовавшемся от них существе содержится также землистость и огненность.


Землистость в силу своей твердости и огненность благодаря свойству заставлять созревать взаимно содействуют друг другу, завязывают зародыш и превращают его в очень твердое состояние. Однако это затвердение не достигнет степени затвердения таких твердых тел, как камень и стекло, которые нисколько не распадаются или распадаются в такой незначительной степени, что оно незаметно. По этой причине они остаются навсегда или на очень долгое время в безопасности от разрушения, вызываемого распадом. Но [с зародышем] дело обстоит иначе. А именно, наше тело служит объектом двух видов разрушения, каждый из которых обусловливается внутренними и внешними причинами. Один из видов разрушения – постепенное исчезновение влаги, из которой мы созданы, а другой – загнивание и порча влаги и утрата ею способности поддерживать жизнь. Однако это отличается от первого вида разрушения, хотя тоже наносит [влаге] ущерб вплоть до ее высыхания; при этом влага сначала портится, затем изменяет свое пригодное для нашего тела состояние и под конец, вследствие гниения, она исчезает.


Загнивание сначала портит влагу, а затем уничтожает ее, а сухие золоподобные вещи рассыпает. Кроме этих двух [видов] разрушения имеются и другие [виды] разрушения, вызываемые другими причинами, как-то: холод, заставляющий замерзать, знойный ветер, различные виды губительного нарушения непрерывности и другие заболевания. Однако только два первых упомянутых вида нарушения принадлежат к трактуемому вопросу и более достойны внимания для сохранения здоровья.


Каждый из этих [видов] разрушения вызывается причинами внешними или внутренними.


К внешним причинам относится воздух, уничтожающий и заставляющий загнивать [влагу].


К внутренним причинам относятся находящиеся в нас прирожденная теплота, уничтожающая в нас влагу, и побочная теплота, образующаяся внутри нас от пищи и других гнилостных [веществ].


Все эти причины содействуют друг другу в усыхании нашего [тела]. Ведь даже наше начальное развитие и достижение зрелости, а также наша способность производить различные действия, сопровождаются большим усыханием, имеющим место в нашем [теле]. В дальнейшем такое усыхание продолжает иметь место до полного завершения.


Усыхание, которое происходит в нашем [теле], есть необходимость, которой нельзя избежать. С самого начала мы представляем собой крайнюю влажность, поэтому, безусловно, необходимо, чтобы наша теплота осилила влагу, иначе она будет задушена [влагой]. Теплота, безусловно, постоянно действует [на влагу] и постоянно ее высушивает. [Теплота] сначала высушивает [тело] до степени умеренной [сухости].


Когда наше тело достигает степени умеренной сухости и притом теплота остается неизменной, дальнейшее усыхание уже не будет таким, как сначала, а будет становиться сильнее, ибо чем меньше [масса] вещества, тем сильнее оно подвергается [усыханию]. В конечном счете сухость выходит за пределы умеренности и продолжает расти до тех пор, пока влага не исчезнет.


В силу того, что прирожденная теплота становится причиной уничтожения своей материи, она при случае превращается в причину самоугасания и гаснет точно так же, как лампа, когда [в ней] кончается масло.


По мере возрастания сухости уменьшается теплота, и таким образом постоянно происходит одряхление [тела], вместе с тем ослабевает способность к замене исчезающей в возрастающих количествах влаги.


Увеличение сухости [тела] происходит по двум причинам: а) по причине уменьшения поступления [в тело] вещества, б) по причине уменьшения самой влаги вследствие ее исчезновения, вызываемого теплотой. Ослабление же теплоты обусловливается [следующими] факторами: а) в силу преобладания сухости в веществе тела, б) в силу уменьшения прирожденной влаги, служащей [для теплоты] как бы материей, то есть она выполняет роль масла в лампе, ибо в лампе имеются две влаги – вода и масло. Одна из них поддерживает [горение лампы], а другая гасит ее. Точно так же прирожденная влага поддерживает прирожденную теплоту, а посторонняя влага подавляет ее вследствие увеличения [количества] посторонней влаги, обусловленного слабостью пищеварения; эта влага служит как бы водой в лампе.


Когда завершается высыхание [прирожденной влаги], то угасает [прирожденная] теплота и наступает естественная смерть.


Существование тела, пока оно живо происходит не оттого, что первоначальная естественная влага противостоит в течение долгого времени уничтожающему ее [действию] теплоты внешнего мира, прирожденной теплоте самого тела и теплоте, образуемой движением [тела], ибо эта [влага] бессильна для такого противостояния, но противостоит она благодаря [постоянной] замене питательным, веществом исчезнувшей части [влаги]. Мы уже говорили о том, что сила [тела] перерабатывает пищу и использует ее до определенно предела.


Искусство сохранения здоровья не является искусством, предотвращающим смерть, или избавляющим тело от внешних бедствий, или предоставляющим каждому телу очень долгую жизнь, что свойственно желать человеку. Оно обеспечивает только предотвращение загнивания [прирожденной влаги] и предохранение влаги от быстрого исчезновения.


В течение определенного времени влага может оставаться в силе, что зависит от ее первоначальной натуры.


Это [обеспечение] достигается следующим образом: а) установлением правильного режима для замены той [влаги], что исчезает из тела, б) установлением режима, предотвращающего преобладание причин, ускоряющих и вызывающих усыхание и в) установлением режима, предохраняющего [влагу] от загнивания, что достигается путем защиты и охранения тела от преобладания побочной теплоты, как внешней, так и внутренней.


Не все тела одинаковы по силе основной влаги и основной теплоты, а каждое в этом отношении отличается. Каждое тело имеет определенный предел противостояния неизбежному усыханию, что определяется натурой [каждого тела], прирожденной теплотой и количеством прирожденной влаги. Тело не переходит этого предела, но иногда случается так, что оно не в состоянии достичь его в силу проявления новых причин, способствующих усыханию или же приводящих к гибели иным путем.


Многие люди говорят, что [первый случай] является естественной смертью, во втором же случае смерть называют случайной.


Таким образом, искусство сохранения здоровья является как бы средством доведения каждого человеческого тела путем сохранения необходимых для него благоприятных условий до того возраста, когда [наступает смерть], называемая естественной смертью. Такое сохранение поручено двум силам, которым служит врач. Одна из них – сила естественная, то есть питающая и обеспечивающая замену того, что исчезает из тела, вещество которого близко к землистости и водянистости. Вторая – животная сила, то есть сила, заставляющая биться пульс. Она обеспечивает замену исчезнувшей части пневмы, имеющей воздушную и огненную субстанцию.


Ввиду того, что пища не обладает фактическим сходством [по натуре] с использующими ее органами, была создана изменяющая сила, чтобы изменять пищу до сходного с использующими ее органами состояния, то есть, чтобы она стала пищей действительно и на деле. Для этой цели были созданы различные органы и каналы, служащие для привлечения, выталкивания, удержания и переваривания.


Таким образом, мы говорим, что основное в исскустве сохранения здоровья – это есть уравновешивание необходимых, общих факторов, о которых упоминалось [выше]. Основное внимание нужно уделять уравновешиванию семи факторов.


Они суть:


1) уравновешенность натуры,


2) выбор пищи и питья,


3) очистка [тела] от излишков,


4) сохранение [правильного] телосложения,


5) улучшение того, что вдыхается через нос,


6) приспособление одежды,


7) уравновешенность физического и душевного движения.


К последнему относятся в какой-то мере сон и бодрствование.


О воспитании


О режиме ребенка с момента его рождения до того, как он встанет на ноги


Что касается режима беременных и близких к родам женщин, то об этом мы напишем в отдельных статьях.


Относительно режима новорожденного, обладающего уравновешенной натурой, ученые люди сказали, что первым долгом необходимо перерезать пуповину, оставляя ее на четыре пальца, затем перевязать ее слабо скрученной чистой шерстью, чтобы не было больно; после этого надо положить на это место лоскут ткани, смоченной оливковым маслом. После обрезания пуповины необходимо взять поровну куркумы, драконовой крови, анзарута, кумина, ушны и мирры, растерев их, посыпать на пуповину. После этого нужно поспешить обмыть тело ребенка слегка соленой водой, чтобы поверхность тела отвердела и окрепла его кожа. Лучше всего следует смешать с солью немножко кровавика, костуса, сумаха, пажитника и са'тара. Нос и рот не смачивают соленой водой. Мы сочли нужным сразу же укрепить тело [ребенка] потому, что он вначале испытывает неприятность от всего того, что прикасается [к его телу] и все ему кажется жестким и холодным. Это происходит от нежности его кожи и от его теплоты. По этой причине всякая вещь для него является холодной, жесткой и грубой. Если ребенок будет слишком грязен и влажен, то надо будет вторично обмыть соленой водой. Затем нужно купать его в теплой воде. При этом постоянно нужно очищать его ноздри пальцами со стрижеными ногтями. После этого нужно капнуть в глаза немного оливкового масла. Нужно также пощекотать задний проход мизинцем, чтобы он открылся, при этом надо остерегаться действия холода.


Когда пуповина отпадает, что случается через три-четыре дня, то лучше всего следует посыпать на [пупок] золу раковины, или золу, сухожилия теленка, или жженого олова, растертые в вине.


Когда нужно будет пеленать [ребенка], то необходимо, чтобы восприемница сначала нежненько прикоснулась кончиками пальцев и помяла части его тела. При этом она должна расширять то, что желательно расширить, и суживать то, что желательно сузить, чтобы каждой [части тела] придать более красивую форму. Все это следует повторить несколько раз легким ощупыванием концами пальцев. Глаза постоянно нужно вытирать чем-нибудь вроде шелковой материи. Надлежит также слегка подавить мочевой пузырь, чтобы облегчить испускание мочи. Затем необходимо вытянуть обе руки [ребенка] так, чтобы локтевая часть его рук прикоснулась к коленям. Голову ребенка обертывают тканью или надевают подходящий колпачок. Кладут его спать в комнате с умеренным воздухом, то есть ни холодным, ни жарким; при этом необходимо, чтобы в комнате была тень и сумрак, то есть туда не должен проникать резкий свет. Также необходимо, чтобы в колыбели голова его лежала выше остальных частей тела, и нужно остерегаться того, чтобы не погнулись его шея, конечности и спинной хребет.


Летом нужно купать [ребенка] водой умеренно горячей, а зимой более горячей, но не обжигающей.


Лучше всего купать ребенка и мыть горячей водой после продолжительного сна. Иногда можно купать в день по два-три раза; при этом в летнее время можно постепенно переходить к менее теплой воде, но зимой надо купать только водой умеренной теплоты. Надо купать его до тех пор, пока тело его не разгорячится и не покраснеет. Затем вынуть его [из воды].


При [купании] надо предохранять его уши от попадания воды. Во время купания ребенка нужно держать следующим образом. Сначала купающий кладет ребенка грудью, а не животом, на свою левую руку и придерживает правой рукой. Затем во время мытья он старается чтобы обе ладони [ребенка] слегка и осторожно касались его спины, а стопы – его головы. Затем ребенка осушают мягкой тряпкой и потихоньку обтирают, причем сначала кладут на живот, а затем на спину. В течение всего этого времени не перестают поглаживать, пощупывать и придавать форму [его членам]. Затем приводят [ребенка в надлежащее положение], пеленают и капают ему в нос сладкого оливкового масла, что промывает его глаза и очищает оболочки глаз.


О режиме кормления грудью и отнятия от груди


Относительно обстоятельства кормления грудью и [иного] питания нужно сказать следующее: по мере возможности надлежит кормить молоком матери, потому что оно как пища более похоже на вещество той пищи, которую [ребенок] получал в виде менструальной крови, будучи еще в чреве [матери]. Именно эта кровь превращается в молоко, и поэтому ребенок легче воспринимает его и быстрее привыкает [к нему]. Практикой установлено, что при сосании соска матери ребенок получает очень большую пользу для предотвращения различных страданий. Надо ограничиться кормлением два-три раза в день, притом вначале не надо кормить много.


К тому же желательно, чтобы сначала кормил кто-нибудь другой, а не мать, до тех пор, пока натура матери уравновесится. Перед кормлением хорошо давать ребенку полизать немного меду.


По утрам, прежде чем кормить ребенка, нужно два-три раза потянуть сосок, чтобы отцедить [немного] молока, в особенности, если молоко имеет изъяны, а затем уже прикладывать к груди. Если молоко недоброкачественное и горькое, то кормилице лучше всего, не поевши прежде самой, не кормить ребенка.


К числу необходимых для младенцев полезных средств для укрепления натуры относятся: во-первых, легкое покачивание и, во-вторых, музыка и песня, напеваемая обычно при убаюкивании. По степени восприятия этих двух вещей ребенком предрасполагают его к физическим упражнениям и музыке. Первое относится к телу, а второе – к душе.


Если имеется какое-нибудь препятствие для кормления ребенка материнским молоком по причине слабости матери или испорченности или жидковатости [молока], то необходимо выбрать кормилицу, отвечающую описываемым ниже требованиям по возрасту, по внешности, по натуре, по форме груди, по качеству молока, по времени, истекшему с момента родов до момента кормления [чужого ребенка], и по полу ее ребенка.


Когда такая кормилица найдется, нужно улучшить ее пищу, давая ей кушанья из пшеницы, полбы, мяса ягненка, козленка и рыбы, не имеющей вонючего и жесткого мяса; латук, миндаль и лесной орех тоже являются достохвальной пищей. Из овощей для кормилицы плохим являются индау, горчица и базилик огородный, потому что они портят молоко; такое действие оказывает и мята обыкновенная.


Что касается требований, предъявляемых к кормилице, то начнем с требования к ее возрасту: мы говорим, что самый лучший возраст – между 25 и 35 годами. Это считается молодостью; и возрастом здоровья и совершенства.


Что касается внешности и телосложения [кормилицы], то она должна иметь приятный цвет [кожи], сильную шею, сильную и широкую грудь, развитые упругие мышцы, должна быть не слишком толстой и не слишком худощавой.


У [кормилицы] должен быть хороший и добрый характер, то] есть она не должна быстро поддаваться таким дурным душевным? реакциям, как гнев, печаль, страх и тому подобное, потому что все это портит натуру и часто отражается на кормлении. По этой причине посланник божий, да благословит его Аллах и да приветствует, запретил [нанимать] в качестве кормилиц бесноватых женщин. К тому же дурной характер кормилицы служит причиной плохого ухода за младенцами и уменьшает заботливость кормилиц.


Что касается формы грудей, то они должны быть плотными и большими, но не отвислыми, при этом, однако, они не должны быть безобразно большими и должны быть ни мягкими, твердыми.


Молоко [кормилицы] должно обладать умеренной густотой и [выделяться] в умеренном количестве, его цвет должен быть белым и не изменяться, но не быть ни зеленоватым, ни желтоватым ни красноватым; оно должно иметь приятный, а не дурной запах; вкус его должен быть сладковатым, ни горьким, ни соленым и не кислым.


Частицы его должны быть однородными, тогда оно не бывает жидким, не растекается и в то же время не бывает очень густым, как квашеное. Частицы такого [молока] не разнородны, и оно не образует много пены,


Качество молока испытывается капанием его на ноготь: если оно растечется, значит, оно жидкое, если же не растечется по ногтю, то оно густое. Оно испытывается и в стеклянной чаше: добавляя в молоко немного мирры, размешивают пальцем, в результате узнается количество свернувшейся части и отделившейся жидкости. У хорошего молока свернувшаяся часть и жидкая часть бывают равны.


Если поневоле приходится пользоваться кормилицей, молоко которой не обладает описанными качествами, то поступают следующим образом: поят [ребенка этим молоком] и одновременно же лечат кормилицу.


Что касается [искусственного] кормления, то при густоте и дурном запахе молока лучше всего поить им после выдерживания его на воздухе, если же молоко бывает слишком теплым, то не следует, конечно, поить им [ребенка] натощак.


Что до лечения кормилицы, то, если у нее густое молоко, надо поить ее сиканджубин ал-бузури ем, кипяченным вместе с такими разжижающими средствами, как пулегиевая мята, иссоп, тимьян и горный са тар; ей дают цитрона и тому подобного; к ее еде нужно добавлять и немного редьки. Рекомендуется вызвать рвоту у кормилицы путем поения горячим сиканджубином. Ей также рекомендуется умеренно заниматься физическими упражнениями. Если у нее горячая натура, то ей следует пить сиканджубин вместе с жидким вином или отдельно.


Если у нее молоко жидковатое, то ей не рекомендуется заниматься физическими упражнениями, и надо ей давать пищу, образующую густую кровь. Иногда ей дают сладкое вино или виноградную патоку, если тому нет никакого препятствия; рекомендуется также длительный сон.


Если [у нее] молока окажется мало, то нужно выяснить причину этого. Причиной же может быть дурная горячая натура всего тела или только грудей, что можно выяснить по приметам, изложенным в предыдущих главах. Если при ощупывании грудей замечается наличие в них жара, то надо давать ей ячменный отвар, шпинат и тому подобное. Если чувствуются признаки холодности натуры, иди наличие закупорки, или слабости привлекающей силы, то надо добавить к ее пище легкие вещи с более горячим свойством. Нужно также осторожно поставить банки под грудями. В данном случае полезными являются и семена моркови, очень полезна сама морковь. Если причиной нехватки молока является малое употребление пищи, то надо кормить ее супом, изготовленным из ячменя, отрубей и различных круп. Полезно и говяжье сало с чистым вином. Надо добавить ей в суп и вообще в пищу корня и семян фенхеля лекарственного, укропа и чернушки посевной.


Говорят, что в этом случае очень полезно кушать овечье или козье вымя вместе с находящимся в нем молоком. Оно полезно по своему сходству с [женской грудью] или по своему качеству. Опытом установлено, что если в течение нескольких дней подряд [давать кормилице пить] ячменную воду с добавлением одного дирхема личинок древесного точильщика или сушеных дождевых червей, то это оказывает большую пользу, а равно и бульон из голов соленой рыбы, заправленный соком укропа.


К числу увеличивающих количество молока средств относятся также следующие: к одной укийе говяжьего сала добавляют немного чистого вина и дают выпить, или же берут молотое кунжутное семя, смешивают с вином, процеживают и дают пить, или прикладывают к грудям [кормилицы] лекарственную повязку от отстоя нарда с оливковым маслом и молоком ослицы, или же берут одну укийю мякоти сваренного баклажана, и, намочив ее в вине, дают [кормилице], или же кипятят в вине отруби с редькой и дают пить, или же берут три укийи семян укропа и по одной укийе семян пажитника голубого, семян порея и по две укийи семян люцерны и пажитника сенного, все это смешивают с выжатым соком фенхеля лекарственного, медом и салом и дают пить.


Если молока [у кормилицы] выделяется настолько много, что причиняет ей беспокойство и оно портится из-за большого прилива и сгущения [в грудях], то его [количество] уменьшают путем убавления пищи кормилицы или даче ей менее питательной [пищи]. Прикладывают также к грудям и телу повязку из смеси кумина и уксуса, или смеси чистой глины с уксусом, или же варенной в уксусе чечевицы; затем ей дают пить соленую воду.


Употребление обильного количества мяты или прикладывание ее к грудям увеличивает [выделение] молока.


При неприятном запахе молока [кормилицу] лечат приятно пахнущим вином, а также кормят ее хорошей пищей с приятным запахом.


Что касается требования, предъявляемого к сроку, истекающему от родов кормилицы, то необходимо, чтобы ее разрешение от бремени было не слишком близким, то есть полтора-два месяца. Необходимо также, чтобы ее ребенок был мальчиком и чтобы она носила его в течение естественного периода, то есть чтобы у нее не было преждевременных родов или не было в обычае делать выкидыш.


Кормилице рекомендуется умеренно заниматься физическими упражнениями и питаться пищей, дающей хороший химус. Ни в коем случае нельзя с ней иметь половое сношение, потому что приводит в движение менструальную кровь, что портит запах молока и уменьшает его количество. Она даже может забеременеть, что будет очень вредно для обоих детей. Грудной ребенок пострадает от израсходования лучшей части молока на питание зародыша, а зародыш – от уменьшения питания, вызванного Потребностью грудного ребенка в молоке.


При каждом кормлении, в особенности при первом кормлении, необходимо отцедить немного молока и, слегка массируя [грудь], помочь [ребенку], чтобы усиленное сосание не причинило вреда [его] горлу и пищеводу. Таким образом облегчается [сосание].


Полезно давать [ребенку] перед каждым кормлением ложку меда, будет неплохо, если примешивать [к меду] немного вина. Не нужно в один раз кормить слишком много, а лучше всего кормить понемножку и многократно. Если сразу накормить [ребенка] досыта, то это часто приводит к остолбенению, вздутию [живота], скоплению ветра и делает мочу бесцветной. Если [у ребенка] все это случается, то его не нужно кормить и следует заставить изрядно поголодать и уложить спать до [полного] переваривания.


В первые дни нужно кормить самое большее три раза в день. Как мы уже упомянули выше, если в первый день кормит [ребенка] не мать, то это лучше. Когда у кормилицы ухудшается натура, или появляется причиняющая страдания болезнь, или сильный понос, или беспокоящий запор, то лучше поручить кормление другой [женщине], до тех пор, пока [кормилица] не поправится. Таким же образом нужно поступать, если [кормилица] вынуждена принимать различные сильно действующие лекарства.


Если [ребенок] спит после кормления, то не следует сильно качать колыбель, ибо при этом молоко взбалтывается в его желудке, а нужно двигать [колыбель] тихонько. Небольшой плач перед кормлением является полезным.


Естественный период кормления – два года. Если у ребенка появляется аппетит к чему-нибудь другому, кроме молока, то надо давать постепенно и не понуждать его.


Когда появляются передние зубы, нужно постепенно переходить к более плотной пище, исключая твердые для жевания вещи. Нужно начинать с хлеба, жеванного кормилицей. Затем дают хлеб с водой и медом, или вином, или молоком, при этом дают выпить еще немного воды; иногда к воде примешивают немного вина.


Ни в коем случае не нужно кормить досыта. Если случится с ним перенасыщение, вздутие живота и моча станет белой, то ничего ему давать не следует. Лучше всего кормить ребенка после смазывания [его тела] и купанья.


В дальнейшем, когда [ребенка] отнимают от груди, то переходят к [чему-либо] вроде похлебки и легкоусвояемого мяса.


Нужно, чтобы отнятие от груди происходило постепенно, а не [Вдруг сразу. При этом занимают ребенка [кушаньем], изготовлен в виде желудей из хлеба и сахара. Если [ребенок] неотступно требует грудь, просит кормить и плачет, то надо смазать [сосок] груди растертой смесью из мирры и пулегиевой мяты, взятых по одному дирхему.


В заключение мы скажем: уход за ребенком заключается в его увлажнении, ибо его натура сходна с [влагой] и нуждается в ней для питания, роста и умеренного, но частого движения. Это естественно для него, и сама природа требует этого, в особенности тогда, когда он переходит от поры детства к юношеству.


Когда ребенок начинает становиться на ноги и передвигаться, то надо предохранять его от насильственных движений. Не следует ему давать ходить или сидеть до тех пор, пока он сам этого не пожелает, ибо так могут повредиться ноги и позвоночник.


Когда ребенок начинает сидеть и ползать по земле, необходимо сажать его на мягкое и гладкое место, чтобы шероховатость земли не поцарапала его; при этом оттуда убирают щепки, ножи и тому подобные колющие и режущие предметы. Нужно предохранить его от скольжения с высокого места.


Когда начинают прорезаться клыки, нужно воспрепятствовать ребенку есть твердые для жевания вещи, чтобы в результате усиленного жевания не исчезло вещество, образующее клыки. В это время нужно смазывать его десны мозгом кролика и внутренним куриным жиром, чтобы облегчить прорезание [зубов]. Если десны препятствуют [прорезанию], то нужно смазать голову и шею [ребенка] оливковым маслом, промытым путем взбалтывания с горячей водой. Нужно также покапать такого оливкового масла в уши.


Когда [зубы] вырастут до такой степени, что дадут возможность кусать, [ребенок] сует к ним свои пальчики и прикусывает их. В таком случае нужно дать ему кусок не слишком сухого солодкового корня или его сгущенного сока, потому что в данном случае это очень полезно.


[Солодковый корень] полезен также при различных язвах и болях в деснах. Необходимо также потереть [полость] его рта солью с медом, чтобы не появились боли. Затем, когда усилится рост [зубов], нужно давать [ребенку] куски леденца из сока солодки или же [кусок] не слишком сухого ее корня, которые он должен держать во рту.


Когда [у ребенка] растут зубы, то очень подходяще смазывать ему шею сладким оливковым маслом или вообще сладким маслом. Когда же [он] начнет говорить, нужно постоянно смазывать ему основание языка.


О заболеваниях грудных детей и их лечении


Под лечением [грудных] детей здесь подразумевается установление режима для кормилицы: если у нее наблюдается переполнение кровью, то ей пускают кровь путем приставления [отсасывающих] банок или вскрытия [вены]. В случае переполнения каким-либо соком, ее очищают от [избытка] этого сока. Если требуется закрепить естество или ослабить его, или же приостановит [поднятие] паров в голову, или улучшить [работу] дыхательных органов, или изменить дурную натуру, то кормилицу лечат посредством соответствующих средств.


Если кормилица лечится послабляющими [средствами] или у нее случается сильный понос сам по себе, или она лечится [посредством] вызывания рвоты, или у нее случится сильная рвота сама по себе, то лучше всего в тот день поручать кормление [ребенка] другой [женщине].


Теперь упомянем частные заболевания, случающиеся у [грудных] детей. К таким [заболеваниям] относятся воспаления [букв. опухоли], которые случаются в деснах при росте зубов, или воспаление в области сухожилий обеих челюстей, и спазма этих [сухожилий]. Если это случается, то необходимо осторожно пощупать эти места пальцами и помазать маслами, упомянутыми выше в связи с ростом зубов. Некоторые полагают, что в таком случае надо прополаскивать рот смесью меда с маслом ромашки лекарственной или смолой терпентинового дерева. Поливают голову [ребенка] водой, вскипяченной с ромашкой лекарственной и укропом.


Относительно поноса, случающегося у детей, в особенности во время прорастания зубов, некоторые полагают, что это вызывается тем, что [ребенок] всасывает вместе с молоком соленое, гноеобразное выделение на деснах. Возможно, что это и не является причиной [поноса], а происходит он от того, что естество [в это время] бывает занятым созданием органов, а не пищеварением. [Может быть, причиной является] боль, которая тоже препятствует пищеварению в слабых телах.


Если [понос] будет незначительным, то не следует им заниматься. При наличии опасности его усиления нужно сделать припарку на живот [ребенка] из семян розы, или сельдерея, или аниса, или кумина, или же прикладывать к его животу повязку из намоченных уксусом кумина и розы, или из проса, кипяченного в воде с добавлением небольшого количества уксуса.


Если это не поможет, то нужно дать ему в холодной воде один данак сычужины козленка-сосунка. При этом надо предотвратить свертывание молока в желудке [ребенка], для чего в тот день следует давать ребенку такие заменители молока, как яичный желток всмятку, сваренный в воде мякиш хлеба и сваренное в воде толокно. Если появляется [у ребенка] запор, то в задний проход вкладывают кал мыши, или свечку из чистого, варенного до густоты меда, или из смешанного с пулегиевой мятой или «фиалковым корнем» в обычном или жженом виде. Или же [ребенку] дают немного меда, или [кусочек] смолы терпентинового дерева, величиной с горошину, и осторожно обтирают ему живот оливковым маслом или мажут пупок бычачьей желчью с цикламеном. Иногда, у ребенка] на деснах появляется как бы ожог, в таком случае (мажут нагретым маслом и воском; полезно также соленое тухлое мясо.


Иногда, в особенности при прорастании зубов, появляется спазма. Большей частью она вызывается расстройством пищеварения вместе с крайним ослаблением нервов, в особенности это бывает у толстых и влажных детей. В этом случае лечат ирисовым маслом, или маслом касатика или хенны, или маслом желтофиоля.


Иногда случается [у детей] кузаз, в этом случае нужно лечить водою, в которой сварен бешеный огурец, или смесью фиалкового масла и масла бешеного огурца.


Если спазмы случаются после лихорадки и сильного поноса или же они появляются понемногу, то можно предположить, что они обусловлены сухостью [натуры]. В этом случае из суставов нужно вызвать пот при помощи чистого фиалкового масла или же смешанного с небольшим количеством чистого воска. Кроме того, несколько раз нужно полить голову [ребенка] оливковым маслом, фиалковым маслом и другими. Таким же образом нужно поступать, если случается сухой кузаз.


[Грудные] дети страдают также кашлем и насморком; в этом случае рекомендуется полить на голову больного [ребенка] большое количество горячей воды и несколько раз помазать медом его язык; затем щекочут пальцами заднюю часть языка, чтобы вызвать обильную рвоту слизью, после чего он выздоровеет. Или же берут гуммиарабик, трагакант, семена айвы, сгущенный сок солодки и леденец и каждый день дают понемногу всего этого пить с парным молоком.


Иногда дети страдают расстройством дыхания, тогда нужно мазать оливковым маслом под ушами и заднюю часть языка и вызвать рвоту. Полезно также покрыть весь язык [маслом]. Кроме того, нужно капать в рот горячую воду и дать полизать немного льняного семени с медом.


Дети также часто страдают болезнью кула, ибо кожа их рта и языка очень мягкая и не выдерживает даже нежного трения, тем более трения водянистой части молока. Поэтому это беспокоит их и вызывает кула.


Самое скверное кула – это имеющее угольно-черную окраску, оно смертельно.


Излечиваются только белое и красное [кула], причем нужно лечить более легкими средствами от кула, упомянутыми в Книге о частных [заболеваниях]. Иногда достаточно одной растертой фиалки или смешанной с розой и с небольшим количеством шафрана, или [можно ограничиться] одним сладким рожком. Иногда достаточно дать выжатый сок латука, черного паслена и астрагала. Если понадобятся более сильные средства, то надо употребить растертый солодковый корень.


Иногда от прыщей десен и кула помогают тщательно растертая с медом мирра, чернильный орешек и корочки ладана. Иногда можно ограничиться сгущенным соком кислых ягод шелковицы ил» незрелого винограда. Полезно также полоскать рот медовым вином или медовой водой с последующим употреблением некоторых упомянутых нами сушащих средств.


Если потребуются более сильные средства, то надо брать по шести дирхемов куркумы, гранатовой корки, гранатового цвета и сумаха, чертыре дирхема чернильных орешков и два дирхема укропа. Все это истолочь, просеять и сыпать [в рот].


Иногда [у детей] из уха течет жидкость, это происходит оттого, что их тело, в особенности их мозг, очень влажны. В таких случаях нужно всунуть в ухо немного шерсти, смоченной смесью меда и вина, в которую добавляется еще немного квасцов или шафрана, или природной соды. Иногда можно ограничиться смачиванием шерсти только терпким вином. Иногда употребляют также немного шафрана, но и в этом случае добавляется вино.


У детей часто болят уши от ветра или сырости. Их нужно лечить соком ликия, са таром, каменной солью, чечевицей, миррой, семенами колоквинта и можжевельником. Все это кипятят в масле и капают в уши.


Иногда в мозгу детей появляется горячая опухоль, называемая «жаждой», вследствие чего боль распространяется на глаза и горло и желтеет лицо. В таком случае нужно охладить и увлажнить мозг путем прикладывания кожуры тыквы и огурца, [примочки] из сока паслена и, в особенности, портулака огородного и розового масла в смеси с небольшим количеством уксуса и яичного желтка с розовым маслом. [Кожуру или примочку] нужно постоянно менять.


В голове у [грудных] детей собирается вода; о лечении этого мы упомянули в связи с болезнями головы.


Когда у детей опухают глаза, то нужно их мазать соком ликия и молоком, затем промывать отваром ромашки, а также настоем базилика огородного. Оттого, что дети много плачут, у них иногда на зрачках появляется бельмо, и в этом случае нужно лечить выжатым соком паслена. Если же от плача на веках появляется сулак, то также нужно лечить соком паслена.


Если [у грудных] детей случается лихорадка, то в таком случае лучше всего тепло одеть кормилицу, а также дать ей выпить что-либо вроде гранатового сока с сиканджубином и медом, или огуречного сока с небольшим количеством камфоры и сахара. Затем заставляют пропотеть [ребенка]; для этого выжимают сок свежего тростника, и этот сок прикладывают к темени и к ногам, затем закутывают, вследствие чего он будет потеть.


Когда дети страдают резями [в животе], то они корчатся и плачут; в таком случае делают им припарку на живот горячей водой или большим количеством согретого масла, смешанного с небольшим количеством воска.


: Дети иногда непрерывно чихают, что может быть вызвано опухолью в области мозга; в таком случае лечат опухоль путем охлаждения и смазывания [головы] охлаждающими средствами, как-то: соками и маслами, а если [чиханье] вызвано не опухолью [в области мозга], то нужно вдувать в обе ноздри порошок базилика огородного.


Иногда на теле детей появляются прыщи. Если они превращаются в черные язвы, то это смертельно, а белые, как и красные, излечимы. Если смертельны язвы кула [во рту], то почему им не быть смертельными, когда они [покрывают все тело] в виде прыщей. Иногда появление прыщей бывает очень полезным. Во всех случаях лечат такими сушащими средствами, как роза, мирт, листья мастикового дерева и тамариска, путем обмывания [ребенка] водою, в которой вскипячены эти средства. Лечат также маслами этих растений.


Доброкачественные прыщи нужно оставлять до их созревания и потом уже лечить. Если [прыщи] превращаются в язвы, то употребляют пластырь, изготовляемый из свинцовых белил. Иногда нужно промывать медовой водой с добавлением небольшого количества природной соды. Так же поступают и при кула. Если [прыщи] становятся очень плотными и потребуется применить более сильные средства, то нужно промывать раствором одного баврака, только нужно добавлять молока, чтобы [ребенок] легче переносил [промывание].


Если поверхность кожи [ребенка] покрывается волдырями, то надо купать его в теплой воде, вскипяченной с миртом, розой, ситником ароматным и листьями мастикового дерева. В таком случае нужнее всего улучшать пищу кормилицы.


Иногда у детей опухает пупок от чрезмерного плача или порождается одна из причин, вызывающих грыжу. В таких случаях рекомендуется измельчить ажгон, замесить его на яичном белке и приложить к больному месту, а сверх него тонкую льняную тряпку; или жженый люпин и мирру, смоченные набизом, и потом перевязать. Более действенными являются такие вяжущие средства горячего качества, как мирра, кора и шишки кипариса, акакийа, сабур и то, что указано в связи с грыжей.


Бывает и так – на пупке, в особенности сразу же после перерезания пуповины, появляется опухоль. В таком случае надо дать выпить ребенку шанкаля, а это есть воловик, и смолы терпентинового дерева, [предварительно] растворив оба в кунжутном масле; нужно также смазать этой смесью пупок.


Иногда случается так, что ребенок не спит, беспрестанно и очень громко плачет, и в результате возникает необходимость в искусственно вызванном сне. Может быть, он заснет, если приложить ему к темени и к вискам кожуру или семена мака, предварительно смешав их с [маслом] латука и маковым маслом.


Если потребуется более сильное средство, то следует исходить из следующего рецепта: нужно взять семян конопли, леканоры, белого мака, желтого мака, льняного семени, плодов хузистанской розы, семян астрагала, семян подорожника большого, семян латука семян фенхеля, аниса и кумина, все это осторожно вскипятить, затем потолочь и добавить туда нетолченого и жареного подорожника блошного. Затем, все это смешав с равным количеством сахара, нужно дать ребенку выпить два дирхема. Если нужно сделать это средство более сильным, то надо добавить к нему опия в количестве одной трети одной из составных частей [смеси] или еще меньше.


Когда дети икают, надо дать им выпить кокосового ореха с сахаром. В случае сильной рвоты иногда полезно дать выпить ребенку полданака гвоздики, а иногда прикладывать к желудку что-нибудь из слабых средств, приостанавливающих рвоту.


Если у ребенка ослабевает желудок, то надо смазать его живот майсусаном с розовой или миртовой водой, а также дать выпить ему айвового сока в смеси с небольшим количеством гвоздики и сукка или смеси одного кирата сукка с небольшим количеством майбиха.


Иногда случается, что ребенок видит страшные сны; большей частью это происходит от переедания из-за чрезмерной жадности. Когда пища испортится в такой степени, что это ощущается желудком, то страдание передается силе представления и воображения, и в результате [ребенку] снятся дурные, страшные сны. Поэтому не нужно укладывать спать [ребенка], обремененного пищей, а дать ему меда, чтобы переварилось, то что находится в желудке, дабы оно спустилось.


Иногда у детей опухает горло между ртом и пищеводом, и нередко эта опухоль распространяется на мышцы и шейные позвонки. В этом случае нужно смягчить естество при помощи свечки, затем лечить сгущенным шелковичным соком и тому подобным.


Если ребенок громко храпит во сне, то нужно дать ему толченого льняного семени с медом или же толченого, замешанного на меду кумина.


Бывает, что дети страдают падучей. Лечение ее мы упомянули в связи с болезнями головы. Но мы все же упомянем здесь очень полезную [от этой болезни] вещь, а именно: нужно взять по равной части са тара, бобровой струи и кумина, смешать и истолочь их и дать выпить в количестве трех хаббов.


Когда у ребенка выпадает прямая кишка, нужно взять по одному дирхему гранатовой корки, свежего мирта, внутренней оболочки желудя, сухой розы, жженого рога, йеменских квасцов, козьего копыта, гранатового цвета и чернильного орешка, сильно кипятить все это в воде, чтобы выделить их силу. Затем в эту теплую воду нужно посадить [ребенка].


Если ребенок страдает [поносом] захир вследствие простуды, то в таком случае полезно взять по три дирхема кресса посевного и кумина, потолочь, просеять, замесить на старом говяжьем сале и дать ребенку выпить с холодной водой.


В животе детей иногда появляются маленькие черви, которые беспокоят их. Большей частью они находятся в области заднего Прохода. Появляются также и длинные [черви], но плоские образуются очень редко. При [появлении] длинных червей лечат малым количеством настоя цитварной полыни, давая его пить в молоке соразмерно с силами [ребенка]. Иногда к животу прикладывают горькую полынь, эмбелию, бычачью желчь и мякоть колоквинта. Что касается мелких [червей], появляющихся в заднем проходе, то нужно брать по одной части девясила высокого и чистотела большого, ко всему этому добавить столько же сахара и дать пить [ребенку] с водою.


Иногда у детей натирается кожа на бедрах, в таких случаях нужно присыпать эти места порошком мирта, порошком «фиалкового корня», порошком розы или сыти, или ячменной мукой, или же чечевичной мукой.


О режиме детей в период перехода в отрочество


Необходимо обратить должное внимание на уравновешенность характера ребенка, что достигается предохранением [ребенка] от сильного гнева, сильного испуга, печали или бессонницы. Нужно постоянно быть готовым к тому, чтобы подать ему то, чего он захочет и пожелает, и отстранить от него то, что он не любит. При этом достигается двоякая польза. Одна – для души ребенка, ибо он с самого детства растет добронравным, что превратится в обязательную привычку. Другая – для тела, ибо злой нрав обусловливается различного вида дурной натурой, как равно, если [злой нрав] войдет в обычай, то он повлечет за собой соответствующую дурную натуру. Например, гнев сильно горячит [тело], печаль сильно высушивает его, апатия ослабляет душевную силу и склоняет натуру к слизистости.


В итоге уравновешивания характера достигается сохранение здоровья одновременно для души и тела.


Когда ребенок просыпается от сна, то хорошо выкупать его в теплой воде и затем дать ему возможность поиграть некоторое время, потом дают чего-нибудь немного поесть и отпускают для продолжительной игры. После этого нужно его опять выкупать и накормить, но при этом, по мере возможности, не следует давать после еды пить воду, чтобы [пища] не проскочила непереваренной.


Когда [ребенок] достигает шестилетнего возраста, нужно передать его воспитателю и учителю. [Обучение] тоже должно протекать постепенно; не следует сразу привязывать его к книге. Когда он достигает этого возраста, нужно сократить купанье в теплой воде и усилить физические занятия перед едой.


Не надо [ребенку] давать набиза, в особенности если он имеет горячую и влажную натуру, ибо это причиняет вред, заключающийся в образовании [лишней] желчи. Этот вред быстро и легко поражает детей. Польза от питья набиза, состоящая в обильном выделении [избыточной] желчи или в увлажении суставов, для [детей] нежелательна, потому что их желчь не увеличивается в силу обильного выделения с мочой, и их суставы тоже не нуждаются в увлажении. [Ребенку] надо давать чистую, прохладную и пресную воду, столько, сколько он захочет.


Таков режим для детей до тех пор, пока они не достигнут четырнадцати лет. Еще надо помнить, что детям присуща ежедневная утрата влажности, усыхание и отвердение [их тела], поэтому нужно постепенно сокращать физические упражнения. В период между детством и юношеством [дети] не должны заниматься упражнениями, требующими силы, а должны ограничиваться умеренными [упражнениями].


Режим детей последующих возрастов есть режим роста и сохранения здоровья их тела. Теперь перейдем к [изложению] этого вопроса и расскажем о вещах, представляющих собой суть в деле режима здоровых людей, достигших возмужалости.


Начнем с физических упражнений.


О режиме, общем для людей, достигших возмужалости


Краткое слово о физических упражнениях


Поскольку самое главное в режиме сохранения здоровья есть занятие физическими упражнениями, а затем уже режим сна, то необходимо начать изложение с физических упражнений.


Мы говорим, что физическое упражнение есть произвольное движение, приводящее к непрерывному глубокому дыханию. Умеренно и своевременно занимающийся [физическими упражнениями человек] не нуждается ни в каком лечении, направленном на устранение болезней, вызываемых испорченными соками, а также болезней, обусловливаемых натурой и зависящих от предыдущих [болезней]. При этом, конечно, и другие режимы должны быть соответствующими и правильными. И вот почему: как ты знаешь, мы нуждаемся в пище и в сохранении здоровья, которое тоже достигается [употреблением] подходящей пищи, умеренной по количеству и качеству. Нет никакого потенциально питательного вещества, которое целиком превращалось бы в питательное вещество в действительности. После каждого переваривания остается какой-то излишек. Естество [человека] старается выделить его, однако одного только выделения, произведенного естеством [человека], оказывается недостаточно, и в результате после каждого переваривания непременно остаются некоторые следы излишка. Кое-что накапливается в значительном количестве, и от его скопления образуются излишние вещества, которые причиняют вред телу по многим причинам. Одна из них следующая: если [излишек] гниет [в теле], то появляются гнилостные болезни, а усиление такого состояния [излишка] приводит к порче натуры, увеличение же количества [излишка] порождает вышеупомянутые болезни, связанные с переполнением [тела]. Если же [излишек] вливается в какой-нибудь орган, то там образуются опухоли, и пары [излишков] портят натуру субстанции пневмы. В результате всего этого, непременно возникает необходимость опорожнения от [излишков]. Однако опорожнение будет полным и хорошим тогда, если производится при помощи ядовитых лекарств, ядов. Эти средства вместе с тем, безусловно, истощают естество человека; употребление же неядовитых [лекарств] тоже обременяет естество, ибо, как сказал Гиппократ, лекарство и очищает и раздражает. [Лекарство] также отнимает [от тела] добрую часть превосходных соков, прирожденной влаги и пневмы, представляющей собой субстанцию жизни.


В результате всего слабеют силы главенствующих и служебных органов. Итак, все это и прочее относится к разряду вреда от переполнения, независимо от того, останется ли [переполняющее] нетронутым или же будет [тело от него] опорожнено.


Физические упражнения при правильном соблюдении других режимов являются наиболее сильными факторами, предотвращающими скопление зачатков переполнения, вместе с тем они повышают прирожденную теплоту и придают телу легкость, потому что они возбуждают легкую теплоту и растворяют те излишки, которые ежедневно накопляются.


Движение также помогает [излишкам] скользить и двигаться по выводным протокам, в результате чего с течением времени накапливается сколько-нибудь значительного количества [излишков].


Вместе с тем, как мы уже сказали, [физическое упражнение] увеличивает прирожденную теплоту, укрепляет суставы и сухожилия, и в результате усиливается способность к действию и способность к испытанию действия на себе, органы снова принимают пищу вследствие уменьшения в них излишков. Также придет в движение привлекающая сила, разгладятся и смягчатся узлы в органах, различные влаги станут более жидкими, а поры более широкими.


Бросивший заниматься физическими упражнениями часто чахнет, ибо сила его органов слабеет вследствие отказа от движения, привлекающего [в органы] прирожденную пневму, являющуюся для каждого органа орудием жизни.


О видах физического упражнения


К физическим упражнениям относятся и упражнения, производимые во время занятия какой-нибудь работой, и чисто физические упражнения. Здесь имеются в виду именно эти последние, ибо они являются физическими упражнениями, и ими занимаются только ради получаемой от них пользы.


Физические упражнения бывают разные, а именно: малые или большие, очень сильные и слабые, быстрые или медленные, или же проворные, состоящие из резких и быстрых [движений], бывают и вялые упражнения. Кроме того, между каждыми двумя крайностями имеются и умеренные [виды упражнений].


Что касается видов физических упражнений, то к ним относятся: Перетягивание, кулачный бой, стрельба из лука, быстрая ходьба, метание копья, подскакивание [вверх] к какому-нибудь предмету, чтобы на нем повиснуть, подпрыгивание на одной ноге, фехтование мечом и копьем, верховая езда, размахивание обеими руками, причем человек поднимается на носках и вытягивает обе руки вперед и назад, делая быстрые движения. Это относится к числу быстрых упражнений.


К числу плавных и легких упражнений относятся качанье на качелях и в люльках стоя, сидя и лежа; катание на лодках и судах. К более сильным [упражнениям] относятся верховая езда на лошади, верблюде и [езда] в паланкинах и в повозках.


К сильным относятся упражнения на площади, заключающиеся в быстром движении человека по площади до края [ее] и затем возвращении назад, не меняя положения, при этом он каждый раз уменьшает расстояние до тех пор, пока не остановится на середине.


К [сильным упражнениям] относится и бой с собственной тенью, удары ладонями, прыганье, удары острием копья, игра в чоуган с большим и малым шаром, игра в мяч, борьба, поднятие камней, гоньба и осаживание коня.


Борьба тоже имеет различные виды. Один из видов такой: каждый из двух мужчин руками хватает за пояс другого и притягивает его к себе, при этом каждый из них стремится освободиться от своего противника, а тот не отпускает его. Другой вид: один из двух [мужчин] обнимает обеими руками другого, пропуская свою правую руку под правую руку противника, а левую под левую. Затем он прижимает его [к себе] и переворачивает, при этом то сгибается, то выпрямляется. К [борьбе] относится также отражение грудью или схватывание за шею другого и притягивание книзу, или [следующие приемы]: схватывание друг друга ногами, подножка, раздвигание ног другого своими ногами и тому подобные приемы, применяемые борцами.


К числу быстрых упражнений относятся следующие: быстрая перемена мест двумя партнерами; непрерывные скачки назад, затем вперед, причем [очередность может быть] правильной и беспорядочной. Сюда же относится упражнение с двумя большими иглами, которое заключается в следующем: человек стоит на определенном месте и с обеих сторон втыкает в землю две большие иглы на расстоянии маховой сажени друг от друга. Затем он поворачивается к игле с правой стороны и переносит ее на левую сторону, а иглу с левой стороны переносит на правую, причем старается проделывать все это как можно быстрее.


Резкие и быстрые упражнения проделываются с перерывами или вместе с более легкими упражнениями. Необходимо, чтобы в упражнениях было разнообразие, не задерживаться на одном.


Для каждого члена имеются особые упражнения. Что касается упражнений рук и ног, то они известны. А упражнения груди и дыхательных органов [делаются следующим образом: человек] поочередно подает то очень низкий голос, то высокий и средний, при этом упражняются и такие органы, как рот, язычок, язык, а также шея; кроме того, улучшается цвет [лица] и очищается грудь. К числу упражнений относится также дутье и задержание дыхания, при котором упражняется все тело и расширяются все каналы.


Подача сильного голоса в течение очень продолжительного времени является весьма опасной, потому что большая сила [голоса] требует вдыхания большого количества воздуха, что опасно, а продолжительность [голоса] требует выдыхания большого количества воздуха, что тоже очень опасно. Сначала нужно начинать с тихого чтения вслух, затем постепенно нужно повышать голос, притом продолжительность громкого и резкого голоса должна быть умеренной; в этом есть явная и большая польза. Увеличение продолжительности пользования таким [голосом] опасно для лиц с умеренным здоровьем.


Упражнения должны быть соответствующими для каждого человека. Такой вид легкого упражнения, как качанье на качелях, подходит для лиц, ослабевших от лихорадки, и для таких, которым трудно двигаться и сидеть; [они полезны также] для выздоравливающих и для потерявших силы от употребления чемерицы и тому подобного, а также для страдающих болезнью грудобрюшной преграды. Если осторожно [качать человека], то он уснет и в нем рассасываются ветры. Это полезно также от последствий болезней головы вроде рассеянного внимания и забывчивости; оно возбуждает аппетит и придает бодрость естеству.


Качанье на кровати более подходяще для лиц, страдающих трехдневной лихорадкой, смешанной лихорадкой и слизистой [лихорадкой]; подходит качанье и для страдающих водянкой, подагрой и болезнями почек.


Итак, в результате качанья дурные соки подготавливаются к удалению. При этом качают сильно, когда [соки] сильны, и слабо, когда [соки] слабы. Езда в повозках тоже оказывает такое действие, но более сильное. Езда в повозке, сидя спиной вперед, приносит большую пользу при слабом зрении и помутнении его.


Катанье на лодках и судах поблизости от берега полезно от проказы, водянки, сакты, охлаждения [натуры] желудка и от вздутия его. Если [больного] от качанья тошнит, а затем он успокаивается, то это полезно для желудка.


Плавание на кораблях в открытом море оказывает более сильное действие на искоренение упомянутых болезней в силу того, что душа [больного] испытывает то радость, то печаль.


Что касается пищеварительных органов, то их упражнение подчиняется физическим упражнениям всего тела. Упражнение зрения производится путем пристального вглядывания в мелкие предметы, а время от времени бросания беглых взглядов на возвышенности. Слух нужно упражнять путем слушания нерезких звуков, и реже – сильных звуков.


Для каждого органа имеются особые упражнения, о чем мы упомянем [ниже], в связи с сохранением здоровья каждого органа в отдельности в Книге о частных [заболеваниях].


Желательно, чтобы занимающийся физическими упражнениями предохранял свои слабые органы от напряженного движения.


[Упражнения] должны находиться в зависимости от [состояния органов], например, страдающий расширением вен на ногах должен заниматься такими видами упражнения, в которых движений ног не много, а мало; все движения он должен перенести на верхнюю часть тела, как-то: шею, голову и руки, причем так, чтобы влияние упражнения на ноги исходило от верхней части [тела].


Для слабого тела физические упражнения должны быть легкими, а для сильного – сильными.


Знай, что каждый орган имеет свои особые упражнения, например, глаз упражняется путем пристального вглядывания в мелкие [предметы], горло – путем постепенного усиления голоса; имеются упражнения также и для зубов и ушей, о чем [мы скажем] в своем месте.


О времени начинания и прекращения физических упражнений


При начале физических упражнений тело должно быть чистым, то есть во внутренних органах и сосудах не должно содержаться плохих, незрелых химусов, потому что физические упражнения распространяют их по всему телу.


Кроме того, вчерашняя пища уже должна быть усвоена желудком, печенью и сосудами и уже должно подходить время следующего принятия пищи. Это устанавливается зрелостью мочи по составу и окраске, что наступает после переваривания [пищи]. Если пройдет после [переваривания] пищи много времени, и естество [человека] на определенное время остается свободным от переработки пищи, и в результате этого в моче загорится огненная окраска, которая переходит границы естественной желтизны то в таком случае [занятия] физическими упражнениями вредны, ибо они истощают силы. Поэтому говорят: если состояние [человека] нуждается в сильных упражнениях, то желательно, чтобы его желудок был не очень пустым, а зимой в нем находилось бы немного пищи тяжелой, а летом легкой.


Заниматься физическими упражнениями сытому лучше, чем голодному, и лучше заниматься,имея горячее и влажное [тело], чем холодное и сухое. Самая лучшая пора – это состояние уравновешенности. Иногда [человек] с горячей и сухой натурой впадает в болезненное состояние вследствие физических упражнений. Если же он прекращает их, то выздоравливает.


Занимающийся физическими упражнениями сначала должен вытряхнуть излишки из кишок и мочевого пузыря, а потом уже заниматься упражнениями. Чтобы подготовить себя к [физическим упражнениям], сначала нужно растереть тело грубой [тканью] отчего оживает естество [человека] и расширяются поры [кожи]. Затем натираются сладким маслом и постепенно переходят к не слишком сильному массажу. Это достигается многочисленным. нажатием руками в различных местах, чтобы охватить ими все части мускулатуры. Затем заканчивают [массаж] и начинают заниматься упражнениями.


В весенние дни лучше всего заниматься в близкое к полудню время в комнате умеренно [теплой], а летом переносить на более раннее время. Что касается зимы, то по сравнению с летом нужно было бы перенести [занятия] на вечер, но этому препятствуют разные обстоятельства. Зимою нужно нагревать помещение до умеренной [теплоты]. Затем нужно заниматься упражнениями в наиболее подходящее время с точки зрения переваривания пищи и вытряхивания излишков, о чем мы уже упомянули выше.


Что касается продолжительности [курса] упражнений, то необходимо обратить внимание на следующие три вещи: первое – это цвет [кожи человека] :если он продолжает улучшаться, то это значит, что еще можно продолжать [упражнения], второе – движения: если они продолжают оставаться легкими, то, значит, еще не пришло время [прекращать упражнения]; третье – состояние органов: если они продолжают набухать, то еще можно заниматься. Если же все эти состояния начинают исчезать и выступающий пот превращается в растекающиеся капли, то необходимо прекратить [упражнения]. После прекращения [упражнений] нужно [натираться] маслом, вызывающим пот, в особенности [после упражнений, связанных] с глубоким дыханием.


Если ты в первый день установил предел упражнений и питания, то в таком случае ты знаешь и то количество пищи, которое можно перенести, поэтому ты ничего не изменяй на другой день, ибо количества пищи и упражнений на второй день должны быть такими же, какими они были в первый день.


О массаже


Массаж бывает [различным]: сильным, который укрепляет [тело]; слабым, в результате чего [тело] смягчается; продолжительным, отчего [человек] худеет, и умеренным, от которого [тело] процветает.


Если все эти виды сочетать вместе, то образуются девять различных комбинаций. Имеется еще и грубое растирание, производимое грубой тканью; при таком [растирании] кровь быстро притягивается к поверхности [тела]; бывает и легкое растирание, производимое ладонью или мягкой тряпкой;при этом кровь собирается и удерживается в органах.


Массаж [преследует] следующие цели: уплотнение рыхлых органов, затвердение мягких [органов], разрыхление плотных и размягчение твердых [органов]. Кроме того, имеется еще подготовительный массаж, производимый перед физическими упражнениями. Такой [массаж] начинается с легкого и затем, когда приближается время упражнения, его усиливают. Имеется также восстанавливающий массаж, производимый после физических упражнений; он также называется успокаивающим массажем. Он преследует цель рассасывания излишков, задержавшихся в мышцах и не успевших выделиться во время упражнений, и устранения [этих излишков], чтобы они не создавали утомленность.


Необходимо, чтобы такой массаж был произведен не сильно, а умеренно, и лучше всего производить его с маслом. Не следует заканчивать [массаж] жестким и грубым, ибо тогда орган огрубеет, а у детей приостановится рост, но все же от него для возмужалых людей вреда мало.


Вред от грубого массажа более исправим, чем вред от легкого массажа, ибо исправление чрезмерного растворения проще, чем устранение приученности тела к восприятию порчи, что имеет место при мягком растирании. Хотя чрезмерно сильный и грубый массаж препятствует росту детей.


Потом мы тебе определим время и правила массажа, а сейчас мы остановимся на восстановительном массаже. Мы говорим, что в действительности он является завершающей частью физических упражнений. Нужно начинать с сильного [массажа] с маслом, а. затем перейти к умеренному и не прекращать его на сильном. Лучше всего следует побольше [массировать] руками. При этом необходимо, чтобы после массажа человек напрягал массированные члены, дабы вытряхнуть из них излишки. Затем берут кусок ткани и проводят им по всем членам, которые при этом должны находиться в растянутом положении. В это время по мере возможности нужно вбирать в себя воздух, не напрягая мышц живота, а грудь должна быть расправлена, если это сделать нетрудно. Под конец напрягаются мышцы живота, чтобы хотя немного довести [действие] такого восстановления до внутренностей. В течение этого времени [человек] ходит, лежит на спине и переплетает свои ноги с ногами своего партнера.


Выдающиеся [гимнасты] во время упражнений прибегают к задержке дыхания. Иногда они прибегают к восстановительному массажу и во время упражнений, прекращая [их], а затем опять возобновляют упражнения, если хотят продлить их.


При восстановительном массаже лицу, не желающему возобнови упражнения, если это допускает его состояние, нет надобности в длительном массаже. Если же оно себя чувствует утомленным, то нужно слегка растереться с маслом, как нами описано. Если же оно находит [свое тело] сухим, то нужно усилить массаж [с маслом], чтобы привести свое тело в равновесие.


Иногда бывает полезным произвести перед сном массаж и сильное надавливание пальцами, потому что это сушит тело и предотвращает прилив влаги в суставы.


О купанье в бане и о банях


Что касается людей, о режиме которых мы говорим, то для них нет нужды купаться в бане для устранения [излишков в теле], ибо их тело чисто [от этих излишков]. Баня нужна тем, кто желает получить пользу от нее, заключающуюся в легком тепле и умеренном увлажнении. Для этого им не следует находиться в бане долго, а лишь принять ванну, причем ее нужно принимать до тех пор, пока кожа продолжает краснеть и набухать; [баню] нужно оставить, как только начинает исчезать [покраснение].


Необходимо сначала увлажнить воздух вокруг себя разбрызгиванием пресной воды, затем быстро умыться и выйти. Занимающийся физическими упражнениями не должен спешить в баню, пока совсем не отдохнет. Что касается особенностей бани и ее правил, то это мы разъяснили и говорили о них в другом месте. Здесь же мы хотим сказать что все моющиеся в бане должны входить в ее помещение постепенно, не стоять в жарком помещении так долго, пока не станет им дурно;тогда они будут испытывать приятное чувство от растворения излишков [в теле] и от того, что тело получает способность к [принятию] пищи. Вместе с тем они предохраняют себя от расслабления и от сильнейшей причины из причин, вызывающих гнилостные лихорадки.


Кто хочет пополнеть, пусть ходит в баню после еды, если только он не расположен к образованию закупорок. Для предохранения от закупорок при горячей натуре нужно употреблять сиканджубин, а в случае холодной натуры нужно употреблять фуданаджи и фалафили.


А тот, кто желает растворения [излишков] и похудания, должен ходить в баню голодным и сидеть в ней долго. Кто преследует лишь цель сохранения здоровья, тот должен ходить в баню, переварив то, что находится у него в желудке и печени. В случае, если он опасается возбуждения желчи, то должен перед купаньем натощак съесть чего-нибудь легкого. Человек с горячей натурой и множеством желчи никак не должен обходиться без такой [закуски]. Такому человеку запрещается входить в парильное помещение. Лучше всего закусить [перед баней] хлебом, размоченным во фруктовой или розовой воде.


После выхода из бани или же в самой бане нужно воздерживаться пить холодные напитки, потому что [в это время] отверстия тела бывают открыты, и холод немедленно устремится к веществу главенствующих органов и сломит их силу. Нужно также остерегаться слишком горячего, в особенности [горячей] воды, ибо употребление ее опасно, так как она быстро проникает до главенствующих органов и вызывает чахотку и худосочие.


Следует остерегаться выходить из бани сразу, обнажать голову, остуживать тело, а следует выходить из бани в зимнее время, закутавшись в одежду. Больной лихорадкой должен остерегаться бани, когда у него бывает приступ, а также имеющий нарушение непрерывности или опухоли.


Ты уже понял из предыдущего, что баня бывает согревающей, осаждающей, увлажняющей, сушащей, полезной и вредной. Польза от нее заключается в навевании сна, раскрывании [пор], придаче блеска [телу], в рассасывании [излишков], способствовании созреванию густых веществ, разжижая их, и притягивании питательных веществ к внешней поверхности тела. Она оказывает помощь в растворении того, что нужно растворить, в вытряхивании естественным путем того, что желательно вытряхнуть, в приостановлении поноса и в устранении усталости.


Вред [от бани] выражается в ослаблении сердца, если в ней [находиться] долго, в наступлении обморока и тошноты, в движении неподвижных дурных соков, в склонении их к загниванию и в направлении их [в таком виде] в полости и к слабым органам, в результате чего образуются опухоли на наружных и внутренних частях органов.


О купанье в холодной воде


[Купанье в холодной воде] благоприятствует тому, у кого режим во всех отношениях является совершенным. Возраст, сила и наружные данные, а также сезон должны подходить для этого.


[Человек] не должен страдать несварением [желудка], рвотой, поносом, бессонницей, катарами. Кроме того, он не должен быть ни ребенком, ни стариком; тело его должно быть бодрым и движения соразмерными. Иногда купаются [в холодной воде] после горячей воды, чтобы укрепить кожу и удержать [в теле] прирожденную теплоту. Если желают купаться в холодной воде для этой [цели], то необходимо, чтобы она была не слишком холодной, а умеренной.


Иногда [купаются в холодной воде] после физических упражнений, при этом массаж перед [упражнениями] должен быть более сильным, чем обычный. Что касается растирания с маслом, то оно должно быть обычным. Физические упражнения после такого массажа и растирания с маслом должны быть умеренными и производиться намного быстрее, чем обычно. После физических упражнений следует сразу же войти в холодную воду, чтобы последняя покрыла одновременно все члены. [Купающийся] остается в воде, пока ему приятно и сносно и у него не появляется «гусиная кожа». Когда он выйдет [ из воды], ему нужно сделать массаж таким образом, как упомянуто нами, побольше накормить [его] и поменьше напоить. Затем нужно заметить, через сколько времени возвратятся [в первоначальное состояние] цвет его [кожи] и теплота. Если они возвратятся быстро, то это значит, что он пробыл в воде умеренно; если они будут [восстанавливаться] медленно, то это значит, что он пробыл в воде больше, чем нужно. Исходя из этого устанавливают продолжительность [пребывания в воде] для следующего дня. Иногда после массажа, восстановле ния цвета [кожи] и теплоты вторично входят в воду. Если кто-нибудь хочет [купаться в холодной воде], то он должен сделать это постепенно, в первый раз в середине жаркого летнего дня. Кроме того, в этот день не должно быть ветра.


Нужно остерегаться [купанья в холодной воде] после полового сношения, после еды или до того, как переварилась пища, после рвоты, после опорожнений и хайды, при бессоннице, при слабости тела и желудка, после физических упражнений, за исключением очень сильных людей. Кроме того, надо [купаться] столько, сколько мы сказали.


Купанье в холодной воде так, как нами упомянуто, сразу же осаживает прирожденную теплоту вовнутрь [тела], затем она заново приливает к поверхности [тела], усиленная в несколько раз.


О режиме питания


Берегущий свое здоровье должен стремиться к тому, чтобы основную часть его пищи не составляли какие-нибудь целебные, питательные вещества, вроде овощей, фруктов и прочего, ибо та пища, которая обладает разжижающим свойством, зажигает кровь, а имеющая свойство сгущать делает организм слизистым и тяжелым. Поэтому [человек] должен употреблять такую пищу, как мясо, в особенности мясо козленка, маленьких телят, барашка, очищенную от сора пшеницу, собранную со здорового поля, не подвергнувшегося какому-нибудь бедствию; сласти, соответствующие его натуре, хорошее душистое вино. Не следует обращать внимания на другие виды [пищи], за исключением тех случаев, когда [они необходимы] из лечебных или предупредительных целей. К фруктам, более подходящим к [обычной] пище, относятся инжир, очень спелый, и виноград, а также финики в тех городах и местностях, где они обычны.


Если в результате употребления [пищи] почувствуется излишек, то нужно поспешить вывести его.


Следует есть только с аппетитом, а также не сдерживать аппетита, когда он разгорается. Вместе с тем аппетит не должен быть ложным, как у людей пьяных и страдающих несварением желудка.


В результате терпения голода желудок наполняется плохими ихорообразными соками.


Зимой следует есть фактически горячую пищу, а летом холодную или теплую, при этом она не должна быть столь горячей или холодной, чтобы нельзя было терпеть.


Знай, что нет ничего хуже, чем переедать в урожайный год, а потом сидеть голодным в неурожайный, или же наоборот, причем последнее хуже. Мы видели людей, стесненных в питании в голодный год, а когда питание стало обильным, они объелись и умерли. Действительно, чрезмерное перенасыщение при всех обстоятельствах, будет ли оно от еды или питья, приводит к смерти. В результате чрезмерного насыщения немало людей задохнулось и умерло.


Если кто-нибудь по ошибке употребит целебные питательные вещества, то нужно принять меры к перевариванию и созреванию [этой пищи]. Нужно предотвратить имеющее место вследствие расстройство натуры путем употребления после них противоположных [по натуре] средств, чтобы переварить их. Если [были съедены] такие холодные вещи, как кисса, огурец и тыква, то [их действие] уравновешивается противодействием таких средств, как чеснок и порей. Если же [были съедены] горячие [вещи], то это также уравновешивается вещами с противоположным качеством, вроде кассы и портулака огородного. Если же [были съедены] образующие закупорку вещи, то нужно употребить то, что раскрывает [закупорку] и действует опорожняюще. После этого надо хорошенько поголодать и ничего не есть. Так, конечно, должен поступать всякий, кто желает быть здоровым, пока у него не появится настоящий аппетит, и его желудок и верхние кишки не освободятся от предыдущей пищи.


Вреднее всего для тела – принятие пищи на несозревшую и непереваренную пищу. Нет хуже, чем несварение желудка, в особенности от плохой пищи. Когда несварение желудка происходит от грубой пищи, то оно влечет за собой боль в суставах и почках, астму, стесненное дыхание, подагру, отвердение селезенки и печени, а также различные болезни, связанные со слизью и черной желчью. Если [несварение] происходит от тонкой пищи, то влечет за собой острые злокачественные лихорадки и острые злокачественные опухоли.


Иногда возникает необходимость принимать после еды еще какую-нибудь пищу или что-нибудь другое, заменяющее пищу, которое служит как бы лекарством. Например, люди, употребляющие острую или соленую пищу, в случае неполного переваривания съедают что-нибудь увлажняющее из пищи, не имеющей вкуса, вследствие чего улучшается химус, [образованный] от первой пищи. Людям, принимающим такие меры, нет надобности заниматься физическими упражнениями [для пищеварения].


В другом случае, то есть, когда человек съедает грубую [пищу], то через определенное время он должен съесть что-нибудь острое и быстро переваривающееся и делать после еды легкие движения, сообразно с количеством пищи в желудке, в особенности, если он после еды захочет поспать. Подавленное душевное состояние, а также тяжкие телесные движения препятствуют пищеварению.


Зимой не следует принимать малопитательную пищу, вроде овощей, а надо есть более питательные злаки, а также более плотную [пищу]. А летом – наоборот. Кроме того, не следует наполнять [желудок] в такой степени, при которой не остается места для дополнительной [пищи], а надо переставать есть еще при наличии некоторого аппетита. Этот остаток аппетита является продолжением [чувства] голода, которое через незначительное время исчезает. Следует придерживаться обычного режима в [еде].


Самая плохая пища та, которая обременяет желудок, а плохое питье то, когда оно переходит умеренность и наполняет желудок доверху.


Если когда-нибудь было [съедено] слишком много, то на следующий день нужно оставаться голодным и долго спать в таком месте, где умеренно тепло, то есть не жарко и не холодно. Если же сон не помогает, то следует долго и медленно ходить, причем непрерывно и не отдыхая. Кроме того, надо выпить немного чистого вина.


Сказал Руф: «Я одобряю такое хождение, в особенности после еды, ибо оно хорошо подготавливает место для вечерней еды».


Спать нужно сначала немного на правой стороне, потом на левой, затем [снова] на правой.


Знай, что одеяло и высокая подушка содействуют пищеварению. Короче говоря, члены должны располагаться так, чтобы голова была выше ног.


Количество [съеденной] пищи зависит от привычки и силы [человека]. У [человека] с нормальной силой количество пищи должно быть таким, что, когда он съест ее, она не обременяла бы, не растягивала оконечностей ребер, не раздувала [живота], не урчала и не всплывала наверх.


Кроме того, после нее не должно наступать тошноты, «собачьего аппетита», упадка [сил], одури, бессонницы, и не должен ощущаться вкус пищи при отрыжке через некоторое время после [еды]. Крайне нехорошо [есть столько], что вкус пищи будет ощущаться [при отрыжке] еще долгое время после [еды].


[Количество съеденной] пищи считается умеренным, если [после еды] не увеличивается пульс и не укорачивается дыхание, ибо по причине давления желудка на грудобрюшную преграду укорачивается и учащается дыхание, вследствие чего возрастает необходимость [в усиленной работе] сердца и таким образом увеличивается пульс, если сила не слабеет.


Если у кого-нибудь после еды появляется тепло и жар, то пусть он не съедает [дозволенную норму] сразу, а понемногу, чтобы у него не возникало состояние, похожее на озноб, за которым в результате согревания от пищи может последовать еще жар, как бывает при однодневной лихорадке.


Тот, кто не в. силах переварить достаточное [количество], должен есть почаще, но поменьше.


У кого [в натуре] преобладает черная желчь, тот должен есть очень увлажняющую и слегка согревающую пищу, а [человек, в натуре которого преобладает] желчь, должен есть охлаждающую и увлажняющую [пищу. Человек], у которого образуется горячая кровь, нуждается в малопитательной и холодной пище, а человек, у которого образуется слизистая кровь, должен употреблять малопитательную, но горячащую и разжижающую пищу.


Для принятия пищи имеется определенный порядок, которого должен придерживаться каждый берегущий свое здоровье. Нужно воздерживаться от употреблений жидкой и быстро усвояемой пищи после сильной и твердой пищи, так как [жидкая пища] переваривается раньше, еще находясь над [твердой], и, не находя путей для прохождения, загнивает, портится, и портит то, с чем она смешивается. [Это бывает] за исключением тех случаев, о которых мы упомянем ниже.


Также не следует употреблять пищу, которая [обладает способностью] заставлять проскальзывать, и после нее сразу употреблять сильной и твердой пищи, ибо последняя проскользнет вместе с первой при ее проникновении в кишки, не достигнув полного переваривания.


Не следует также есть рыбу и тому подобное после тяжелого физического упражнения, ибо она портится и портит соки.


Имеются люди, которым перед едой следует съесть что-нибудь закрепляющее. Это люди со слабым желудком, у которых пища быстро спускается и не задерживается до [полного] переваривания; тогда постоянно нужно следить за состоянием и натурой желудка. Бывают и такие люди, в желудке которых легкая и быстро усвояемая пища портится, а медленно усвояемая переваривается. Это люди, у желудка которых [преобладает] огненность. Бывают и противоположные этому люди. С каждым [из перечисленных] следует обращаться так, как того требует их привычка.


Страны имеют свои природные особенности, а что касается натур, то имеется еще много кое-чего, что выходит за пределы аналогии. Следует помнить это и отдавать предпочтение опыту перед аналогией. В большинстве случаев привычная пища, если даже она и немного вредит, бывает более подходящей, чем непривычная превосходная пища.


Для каждой комплекции и каждой натуры соответствует и благоприятствует определенная пища. В случае, если желательно изменить их [комплекцию и натуру], нужно употреблять [пищу] с противоположными [свойствами].


Некоторым людям приносит вред хорошая, достохвальная пища; в таком случае пусть они от нее воздерживаются.


Человек не должен обманывать себя [мнением], что он может переваривать недоброкачественную пищу, ибо в результате этого со временем образуются злокачественные соки, вызывающие болезни,и смерть.


Чаще всего лицам, в теле которых имеются плохие соки, разрешается в изобилии употреблять достохвальную пищу, в особенности, если они по своей слабости не переносят слабительного.


Человеку с пористым и легко рассасывающим [излишки] телом следует употреблять легко усвояемую влажную [пищу]. К тому же пористое тело легче переносит грубую и разнообразную пищу и менее подвержено вредным воздействиям, вызываемым внутренними причинами, а более подвержено вредному действию, вызываемому внешними причинами.


Кто много употребляет мяса и [ведет] неподвижный образ жизни, пусть заботится о кровопускании. Человек с холодноватой натурой должен употреблять джуваришны, атрифулы к то, что очищает желудок, кишки и находящиеся около них мелкие вены.


Хуже всего мешать разнообразную пищу и есть слишком долго, ибо тогда пища, съеденная позже, соединяется со [съеденной] раньше, когда та уже начала перевариваться. Таким образом, в переваривании частей пищи не будет единообразия.


Ты должен знать, что пища считается подходящей тогда, когда она будет вкусной, потому что желудок и схватывающая сила охватывает ее сильнее тогда, когда вещество [пищи] полезно и все главенствующие органы здоровы и благоприятствуют друг другу. Это обязательное условие. Если натуры [органов] нездоровы или органы противодействуют [друг другу] по натуре и если печень [по натуре] противодействует желудку сверх естественного, тогда не имеет значения, что [пища кажется вкусной].


К вреду, [причиняемому] очень вкусным кушаньем, относится то, что его можно съесть слишком много. При еде досыта лучше всего кушать один день – раз, а на другой день – два раза, утром и вечером. При этом нужно строго придерживаться привычки. Если человек, привыкший есть два раза в день, станет [есть] один раз, то его силы ослабнут, поэтому он должен есть два раза, хотя бы пищеварение у него ослабло, однако, каждый раз понемногу. Если привыкший есть один раз [в день] станет есть два раза, то у него появятся слабость, леность и вялость. Если он [поест] утром, то к вечеру на него нападет слабость, а если поест вечером, [пища] не переварится, появятся кислая отрыжка, дурное настроение, тошнота, горечь во рту и ослабление желудка, вызываемое введением в желудок непривычной для него [пищи]. У него появится и то, что появляется у человека вследствие непереваривания, о чем ты узнаешь дальше. Сюда относятся боязливость, беспокойство, боль и изжога в устье желудка. Оттого, что желудок пуст, сжимается и сморщивается, человеку кажется, что его кишки и внутренние органы как бы повисли в воздухе. [Такой человек] испускает и жгучие мочу и кал. Иногда же у него холодеют конечности вследствие изливания желчи в желудок. Последний [случай] большей частью бывает [у людей] с желчной натурой, а также у тех, у кого желчь преобладает только в [натуре] желудка, а не [во всем] теле. Сон у него портится и становится неспокойным.


Людям, в желудке которых собирается много желчи, следует есть по частям, но почаще, а также [есть] до бани.


Что касается остальных, то им следует заниматься физическими упражнениями, [сначала] сходить в баню, а потом уже есть, но не есть до бани.


Если кто-нибудь чувствует нужду поесть до занятия физическими упражнениями, то пусть поест одного только хлеба в таком количестве, чтобы хлеб начал усваиваться до того, как [человек] приступит к своим упражнениям.


Движения [при физических упражнениях] до еды не должны быть слабыми; точно также движения после еды должны быть только легкими и плавными.


Извращенный аппетит, выраженный в стремлении к острым вещам, в отвращении к сладостям и жиру, можно исправить путем вызывания рвоты при помощи таких средств, как сиканджубин и редька, даваемые после рыбы.


Тучным людям не следует есть сразу же после бани, а следует выждать и немного поспать. Лучше таким людям есть один раз в день. Нежелательно, чтобы [человек] спал после переполняющей [желудок] еды. Нужно всячески остерегаться резких движений после еды, ибо последняя может проскочить или выскользнуть,не успев перевариться, или же натура [тучного человека] может испортиться вследствие взбалтывания [пищи]. После [еды] не следует выпивать много воды, ибо она отделяет [пищу] от тела желудка и заставляет ее всплывать, поэтому нужно подождать пить, пока [пища] не спустится из желудка, на что указывает [чувство] облегчения в верхней части живота. Если человека мучает жажда, пусть он выпьет немного холодной воды небольшими глотками. Чем холоднее вода, тем больше удовлетворения от небольшого количества ее. Такое количество воды расширяет и сжимает желудок. Короче говоря, позволительно пить [холодную воду] после еды, но не во время еды, в количестве, содействующем [перевариванию] пищи.


Терпеть жажду и спать полезно для лиц с холодной и влажной [натурой], но вредно Для тех, у кого [натура] горячая с преобладанием в ней желчи. Такие же последствия бывают, если терпеть голод. При терпении голода у лиц желчных в желудок изливается желчь, и когда они что-нибудь съедят, то оно испортится, и у них во сне и наяву произойдет то, что случается у лиц с испорченной пищей [в желудке], о чем мы уже упомянули. У них также может испортиться аппетит к еде, в таком случае надо выпить чего-нибудь такого, что спустило бы все, [что есть в желудке], и смягчило бы естество. Сюда относятся такие легкие и не беспокоящие средства, как слива, или же небольшое количество ширхушта. Когда аппетит возвратится, надо кушать. К тому же тела, увлажненные естественной влажностью, бывают готовы к быстрому всасыванию, вследствие чего они не выносят такого голода, как сухие тела, за исключением случая, когда увлажненные тела насыщены влагой, не входящей в [состав] вещества органов, но она благоприятствует и способна полностью превращаться в действительную пищу [под действием человеческого] естества.


К числу наиболее вредных вещей относится употребление вина после еды, ибо оно усваивается и проскакивает быстро, вследствие чего и пища проскальзывает не переварившись. В итоге появляются закупорки, загнивание, а иногда и образование чесотки. Сласти ускоряют образование закупорок, так как естество [человека] притягивает их еще до переваривания. Закупорки же вызывают многие болезни, как например, водянку.


Густота воздуха и воды, в особенности летом, портит [съеденную] пищу, в таком случае не вредно выпить [после еды] чашу [вина], разбавленного водой, или горячей воды, в которой варились алойное дерево и мастика. Если кто-нибудь съест много грубой [пищи], когда у него внутренности находятся в слишком горячем состоянии, то происходит превращение пищи в ветер, который растягивает желудок и находящиеся в его области [органы]. Это сопровождается недомоганием.


Если человек на пустой желудок съест легкую пищу, то желудок схватит ее; если же после нее он поест еще грубой пищи, то желудок [будет] отвращаться от нее, не переварит ее, и она испортится, за исключением того случая, когда между [приемами легкой и грубой пищи] пройдет определенное время. В таких случаях лучше всего сначала есть понемножку грубую пищу, и тогда желудок не будет бояться легкой [пищи].


Если кто-нибудь допустил излишество в еде досыта, так что при движении [пища] в его желудке взбалтывается, или его беспокоит питье, то пусть он поспешит отрыгнуть [содержимое желудка]. Если рвота становится невозможной, нужно выпить немного горячей воды, вследствие чего переполнение [желудка] спустится и нападет дремота. Тогда нужно лечь и спать вдоволь.


Если это не удовлетворит или оно не удастся, тогда нужно посмотреть, достаточна ли естественная [сила] для испражнения; если это так, то хорошо, а если нет, тогда нужно помочь ей легкими слабительными. Людям с горячей [натурой] дают атрифул и послабляющий джуланджубин, смешанный с небольшим количеством сгущенного сока са тара. А тем, у кого холодная [натура], следует давать также упомянутые [в Фармакопее] средства, как каммуни, шахрийаран, тамри. Лучше перепить, чем переесть.


К числу хороших [мероприятий]после такой еды относится употребление сабура в количестве трех химмус, или же надо принять полдирхема сабура, полдирхема набатейской смолы и один данак баврака. К числу легких средств относится употребление смолы терпентинового дерева в количестве двух или трех химус. Иногда добавляется к ним столько же или немного поменьше баврака.


Очень полезно принять с вином немного тонкостебельной повилики. Если от этого ничего не получится, следует спать долгим сном и на день отказаться от еды. Если [больной] почувствует облегчение, пусть сходит в баню и поест легкой пищи. Если же после этого [пища] не усвоится и будет чувствоваться тяжесть и натянутость [в желудке] и общая вялость, то знай, что сосуды переполнены излишками. Это оттого, что чрезмерная пища хотя и переваривается в желудке, но редко переваривается в сосудах, остается в них сырой, растягивает их, а иногда даже и разрывает их. Потом наступают вялость, зевота и потягивание, и тогда нужно лечить тем, что действует на сосуды послабляюще. Если же такое состояние не наступит, а появится только усталость, тогда на некоторое время нужно [больному] дать покой и затем лечить Согласно тому, какой вид усталости наступил, о чем мы скажем дальше.


Когда человек уже в летах, его тело не будет принимать столько пищи, сколько он принимал в молодости. Пища будет превращаться в нем в излишки. Поэтому ему не следует есть столько, сколько он привык [есть раньше], а должен [количество еды] уменьшить. Если кто-либо привык к режиму тяжелой пищи и перейдет к [режиму] легкой, у того воздух займет те проходы, которые раньше при режиме тяжелой пищи были заняты и которые теперь не может занять легкая пища. А если он снова перейдет к режиму тяжелой [пищи], то у него образуются закупорки.


Вред от пищи с горячими свойствами устраняется сиканджубином и в особенности с добавлением [известных] семян. Более полезно брать сиканджубин сахарный, а если он медовый, то достаточно и простого сиканджубина. После [пищи] с холодными свойствами нужно принять медовую воду, медовое вино и каммуни. Человек с горячей натурой после тяжелой пищи должен принять крепкий сиканджубин с семенами. Человек же с холодной натурой [в таких случаях] должен принять фалафили и фуданаджи.


Легкая пища больше сохраняет здоровье, но менее поддерживает силу и крепость, а тяжелая пища – наоборот.


Кто нуждается в укреплении [тела], тот должен принимать пищу с сильным химусом, при этом надо выжидать сильного [чувства] голода и затем есть понемногу, чтобы [пища лучше] переваривалась.


Люди, которые занимаются физическими упражнениями и много работают, легче переносят тяжелую пищу. У них пищеварению помогает крепкий и глубокий сон. Однако вследствие того, что они сильно потеют и в их теле происходит [сильное] рассасывание, печень притягивает [к себе] еще непереваренную пищу, и это располагает их к смертельным заболеваниям в конце или в начале жизни, в особенности, когда они сами полагают, что переваривают пищу с помощью сна, который, однако, не имеет места, когда случается у,них постоянная бессонница, особенно, когда они уже в летах.


Для тех, у кого в натуре преобладает желчь и кто занимается физическим трудом и физическими упражнениями, бывают полезны свежие фрукты летом, если они употребляют их перед едой. К числу [плодов] относятся такие, как абрикос, ягоды шелковицы, дыня, а также персик и слива. А если можно обойтись другими средствами, то это будет лучше, ибо все, что наполняет кровь водянистостью, кипит в теле так же, как кипят соки фруктов вне [тела]. Это хотя и полезно, но в то же самое время подготовляет [кровь] к загниванию; так же действует и все то, что переполняет кровь сырыми соками, хотя и они часто бывают полезными; к числу таких [овощей] относятся кисса и огурцы. Поэтому люди, употребляющие много такого рода пищи, становятся мишенью для лихорадок, хотя вначале [фрукты] и освежают [их].


Знай, что водянистый сок часто превращается в ихор, если он«к рассасывается и задерживается в сосудах. Если заниматься физическими упражнениями до того, как произойдет скопление этих водянистостей, или даже сразу же после кушанья фруктов, тогда обязательно эти водянистости рассосутся и уменьшится причиняемый ими вред.


Также знай, что если в крови имеется сырая слизь или водянистость, то это препятствует прилипанию крови к телу, отчего уменьшается питание [тела].


Если кто-нибудь поест фруктов, то ему следует немного походить и затем покушать другого, чтобы последнее проскользнуло [вместе с фруктами].


Пища, от которой образуется водянистость, густой и липкий сок и желчь, вызывает лихорадки, потому что водянистый [сок] заставляет загнивать кровь. Липкий и густой сок образует закупорки в проходах и каналах, а желчный сок согревает тело. [Лихорадка вызывается еще] и тем, что кровь, образующаяся от этой [пищи], бывает острой. Горькие овощи зимой оказываются часто очень полезными, точно так же как летом бывают полезны пресные [овощи].


Если кого-нибудь клонит к употреблению плохой пищи, то пусть он сократит число раз принятия пищи и кушает с большими промежутками времени; кроме того, следует мешать пищу противоположного качества.


Если кому-нибудь неприятны сладости, то пусть он пьет после них такие кислые напитки, как уксус, гранатовый [сок], уксусный и айвовый сиканджубин и тому подобное. Он также не должен забывать об опорожнении [тела].


Если кому-нибудь неприятно кислое, то пусть употребляет после такой [еды] мед и старое вино. При этом он должен принимать их до созревания и усвоения [ранее съеденной пищи]. В случае, когда неприятной кажется жирная [пища], надо употреблять такие терпкие средства, как каштан, ягоды мирта, сирийский сладкий рожок, плоды ююбы и боярышника, также горькие средства, вроде девясила. Кроме того, [нужно употреблять] соленые и острые вещи, как камахи, чеснок, лук. И наоборот.


Человеку, в теле которого имеются плохие и жидкие соки, нужно давать больше хорошей пищи. Если же его тело легко всасывает [вещества], то его следует кормить влажной и легкоусвояемой пищей.


Гален сказал, что влажная пища та, которая лишена всех качеств, и как бы безвкусна, то есть ни сладкая, ни кислая, ни горькая, ни острая, ни вяжущая и ни соленая.


Рыхлое [тело] легче переносит тяжелую пищу, чем плотное.


Вследствие чрезмерного употребления сухой пищи пропадает сила, портится цвет [кожи], высыхает естество; [чрезмерное употребление] жира влечет за собой вялость и отсутствие аппетита; [пища] с холодным качеством приводит к слабости и вялости; [чрезмерное употребление] кислой [пищи] ведет к дряхлости; [чрезмерность] острой и соленой пищи вредит желудку, а соленая [пища] вредит еще и глазам.


Если после жирной и соответствующей [натуре] пищи употреблять плохую пищу, то последняя испортит первую. Липкая пища проходит медленно. Не очищенный от кожуры огурец быстрее проходит, чем очищенный. Также хлеб с отрубями проходит быстрее, чем очищенный от отрубей [хлеб].


Если занимающиеся физическим трудом [люди] после [привычки к] легкой пище принимают на голодный желудок тяжелую пищу, вроде риса с молоком, то кровь их становится более горячей и возбужденной, отчего они нуждаются в кровопускании, даже если они его сделали недавно. Все это касается и гневливых людей.


Знай, что естество [человека] захватывает сладкую пищу еще до того, как она созреет и переварится, отчего портится кровь.


Смешение различной пищи оказывает различные влияния. Опытные люди из жителей Индии и другие говорят, что не следует есть молоко вместе с кислыми [вещами], а также рыбу с молоком, ибо это порождает хронические болезни, как например, проказу. Они также говорят, что не следует кушать кислого молока с редькой или с мясом птиц; также не следует есть толокно после риса с молоком. В пищу нехорошо употреблять масло или жир, хранящиеся в медных сосудах. Не следует есть жаркое, жаренное на жару [углей] клещевины.


Употребление разнообразной пищи может оказаться вредным по двум причинам: первая – неодновременное переваривание каждой из них и несовместимость удобоваримой и неудобоваримой [пищи]; вторая–возможность съесть больше, чем это можно при однообразной пище.


В древности люди, воздержанные в жизни, избегали этого; они довольствовались тем, что утром ели мясо, а вечером хлеб.


Летом самой лучшей порой для еды является прохладное время.


Подавление [чувства] голода часто приводит к переполнению желудка плохим ихором.


Знай, что шашлык, когда он [в желудке] переварится, является наиболее питательной пищей, однако он медленно проходит и задерживается в слепой кишке.


Шурбадж является хорошей пищей, и если кушать его с луком, то он действует ветрогонно, а если употреблять его без лука, то он возбуждает ветер.


Некоторые считают, что хорошо кушать виноград после жареной головизны, однако это не так, как они считают, а наоборот, это очень плохо. То же самое и о набизе. В этом случае необходимо есть зерна граната без их ядрышек.


Знай, что куропатка [по своему качеству] суха и связывает, цыпленок влажен и действует послабляюще.


Лучшее куриное [мясо] то, которое изжарено в сычуге козленка или ягненка; в таком случае оно сохраняет свою влажность. Знай, что бульон из цыпленка больше и сильнее уравновешивает соки, чем куриный бульон. Но куриный бульон более питателен.


Лучше [есть] мясо козленка в холодном виде, ибо в этом случае от него не исходит пар, а мясо барашка лучше [есть] в горячем виде, так как тогда исчезнет его неприятный запах.


Люди с горячей натурой должны употреблять зирбадж без шафрана, а люди с холодной натурой должны употреблять с шафраном.


Сласти, когда они изготовлены из сахара, как фалузадж, вредны, так как они образуют закупорки и вызывают жажду.


Знай, что если хлеб не переварится [в желудке], то это очень вредно, а если мясо не переварится, тогда его вред меньше.


О режиме питья воды и напитков


Для уравновешенных натур самой лучшей является вода умеренно холодная или же охлажденная льдом извне, в особенности [это важно], если лед плохой, но [желательно поступать так], если даже лед хороший, потому что растворенный в воде [лед] вредит нервам, дыхательным органам и всем внутренностям. Такую [воду] не переносит никто, кроме полнокровных людей. Хотя она сразу и не повредит, но вредность ее скажется с течением времени и по мере старения. Опытные люди говорят, что не следует смешивать колодезную воду с речной водой до тех пор, пока одна из них не успеет пройти через [тело].


Что касается выбора воды, то об этом мы уже сказали, сказали также и об улучшении плохой воды. Добавление уксуса улучшает воду.


Знай, что вредно пить [воду] натощак, после физических упражнений и в особенности после бани на пустой желудок. Вредно также пить, поддаваясь ложной ночной жажде, что бывает у пьяных и страдающих от похмелья, или перед тем, как естество приступит к перевариванию пищи. О крайней вредности чрезмерного питья уже сказано выше. Если неудержимо хочется [пить], то следует удовлетвориться свежим воздухом и полосканием рта холодной водой. Если же это не удовлетворит, то [нужно пить] из кувшина с узким горлышком, что часто утоляет [жажду] при похмелье. Иногда бывает не вредно пить [воду] натощак. Если [человек] не сможет не пить натощак, в особенности после физических упражнений, тогда пусть перед тем, [как выпить воды натощак], выпьет вина, разбавив его горячей водой.


Пусть знает тот, у кого случается ложная жажда, что [ее] успокаивают сон и терпеливость, потому что во время [сна] естество [человека] рассасывает вещество, которое возбуждает жажду, в особенности, если сочетать терпенье со сном.


Если, подчиняясь [ложной жажде] выпить [воду] и этим угасить [силу] естества, доводящего [соки] до зрелости, то жажда [снова] возвратится, так как при этом возбуждающий жажду сок продолжает оставаться.


Пить воду следует не залпом, а глотками, в особенности при ложной жажде. Пить очень холодную воду нехорошо. Если нет другого выхода, то следует пить после достаточной пищи. Теплая вода вызывает тошноту, а еще более теплая при большом употреблении ослабит желудок. Если же пить ее время от времени, то она промывает желудок и послабляет естество.


Что касается вина, то белое и легкое [вино] является более подходящим для людей с горячей [натурой] и оно не вызывает головной боли, наоборот, оно увлажняет [их] и облегчает головную боль, вызванную жаром желудка.


[Другое вино], очищенное каком или хлебом, может заменить [легкое вино], в особенности, если смешать его [с водой] за два часа до питья. А сладкое и густое вино более подходит для тех, кто хочет поправиться и окрепнуть; при этом нужно остерегаться образования закупорок.


Для лиц с холодной и слизистой натурой более подходящим является старое красное вино.


Употреблять вино после любой пищи нехорошо, ибо это влечет за собой недомогание, о чем мы уже рассказали. Его не следует пить иначе, как после переваривания [пищи] и после того, как она спустится.


Если [употребляется] пища с плохим химусом, то пить вино нехорошо, независимо от того, пьется ли оно во время еды или после переваривания [пищи], потому что при этом плохой химус проникает в более отдаленные [части] тела. Также [не следует пить] после фруктов, в особенности после дыни. Начинать пить [нужно] лучше маленькими чашами, чем большими. Если пить во время еды две или три чаши, то это не вредно для привычного человека; то же и для здоровых людей после кровопускания. Для лиц, в теле которых преобладает желчь, вино приносит пользу вследствие выделения желчи, а для лиц, в теле которых преобладает влага, – вследствие доведения влаги до зрелости.


Чем больше аромата и приятности в вине и чем оно вкуснее, тем оно лучше.


Вино является прекрасным средством, заставляющим проникать пищу во все [части] тела. Оно отсекает и растворяет слизь, выводит желчь через мочу и прочее, заставляет скользить черную желчь и легко выводит ее, своим противодействием устраняет ее вредность и растворяет все сгустившееся, не вызывая чрезмерного и неприятного согревания. О видах вина мы упомянем в своем месте.


Человек с сильным мозгом не пьянеет быстро: его мозг не принимает поднимающегося дурного пара. Ничего не доходит до его мозга, кроме приятного тепла. Его разум проясняется в такой степени, в какой не могут проясниться другие разумы. А для лиц с противоположным по свойству [мозгом] оно [действует] наоборот. Если у кого-нибудь слабая грудь и зимой у него стесняется дыхание, то он не может пить много вина. Желающий выпить много вина пусть не ест досыта и добавляет в пищу немного мочегонного средства. Когда случается переполнение от еды или питья, то пусть выблюет, выпьет воды с медом и затем снова выблюет. После этого нужно полоскать рот смесью уксуса с медом, а лицо [умыть] холодной водой.


Если кто-нибудь испытывает от вина неприятное чувство, из-за нагревания тела и печени, то пусть он поест супа, приправленного незрелым виноградом, или чего-либо подобного и запьет гранатовым соком цитрона.


Если [от вина] кого-нибудь будет беспокоить головная боль, то ему следует [пить] меньше и пить разбавленное [водой] и очищенное [вино] и закусывать [чем-либо] вроде айвы.


Если человека будет беспокоить жар в желудке, то ему надо употреблять поджаренные ягоды мирта и сосать камфорные лепешечки или что-нибудь другое, содержащее в себе вяжущие и кислые [вещества]. Если будет беспокоить холод [в желудке], то надо закусывать сытью, гвоздикой и кожурой цитрона.


Знай, что старое вино относится к разряду лекарств, а не к пище. Молодое же вино вредно для печени ввиду того, что оно пучит [живот], действует как слабительное и приводит к смещению


печени.


Знай, что лучшим считается вино умеренной выдержки, прозрачное, с красноватой [окраской], приятным запахом и умеренным вкусом, ни кислое и ни сладкое.


Хорошее вино, известное как «промытое», [приготовляется] так: берут три части сусла и одну часть воды и кипятят все это до тех пор, пока не испарится одна треть.


Если вследствие питья вина у кого-нибудь появится изжога, нужно после [вина] высосать гранат и [выпить] холодной воды, а наутро [выпить] напиток, [приготовленный из] горькой полыни, и, поев немного, сходить в баню.


Знай, что разбавленное водой вино расслабляет и увлажняет желудок, и ввиду того, что вода проникает [в тело, такое вино] быстро утоляет жажду. Вместе с тем оно очищает кожу и укрепляет


душевные силы.


Разумный человек должен избегать употребления вина натощак, а люди с влажной [натурой] – до того времени, когда их тело полностью использует воду; [нужно воздерживаться пить вино] после чрезмерного движения. И то и другое вредно для мозга и нервов: оно вызывает спазмы, помешательство в уме или еще какое-нибудь заболевание, или избыток жара.


Постоянное пьянство вредно, оно портит натуру печени и мозга, ослабляет нервы, вызывает заболевание нервов, сакту и внезапную смерть.


Большое количество вина в некоторых желудках превращается в плохую желчь, а в иных желудках в острый уксус; вред от того и другого очень велик.


Некоторые считают, что опьянение бывает полезным, если оно случается раз или два в месяц, ибо оно облегчает душевные силы, ободряет, гонит мочу и пот и растворяет излишки, особенно в желудке.


Необходимо знать, что вино главным образом действует вредно на мозг, поэтому человек со слабым мозгом должен пить [вино] только в небольшом количестве и разбавив его [водой]. Выпившему чрезмерно вина лучше скорее вызвать рвоту, если это легко сделать, если же нет, то нужно выпить побольше простой воды или добавить к ней меда. Затем, после рвоты, нужно принять горячую ванну, смазать тело большим количеством масла и после поспать.


Питье вина детьми похоже на добавление огня к огню [от горящих] мелких дров. Старику можно давать столько, сколько он сможет вынести, а по отношению к молодым людям надо придерживаться умеренности.


Лучше всего пить молодым людям старое вино, разбавленное гранатовым соком и холодной водой, чтобы избегнуть вреда и чтобы их натура не возгорелась.


Холодные страны располагают к питью [вина], а жаркие нет.


Если кто-либо хочет напиться досыта, то не должен слишком наедаться. Он также не должен есть сладостей, а хлебать жирный исфидбадж, есть хлеб, тюрю из хлеба и бульона и нарезанное кусками жирное мясо, соблюдая умеренность, и не быть усталым. Кроме того, нужно закусывать соленым миндалем и [соленой] чечевицей, а также камахом из каперсов.


Если употребить кушанье из капусты и маринованные маслины и тому подобное, то это полезно и будет содействовать питью [вина]. Такое же [действие оказывает] и все, что впитывает в себя пары [вина], как например семена набатейской капусты, кумин, сухая рута, пулегиевая мята, нефтяная соль, семена ажгона и тому подобное. Липкие и клейкие блюда часто сгущают пары [вина]. К ним относится сдоба сладкая и липкая. Они препятствуют опьянению и, ввиду того, что сами проникают медленно, вина принимается немного.


Быстрое опьянение происходит от слабости мозга или от наличия в нем большого количества соков, а также от крепости вина, от недостаточной пищи, плохого режима [питания] и того, что с ним связано.


Что касается средства для предотвращения слабости головы, то это те же мази, что от хронического катара, о которых упомянуто в соответствующей главе.


[Людям со слабым мозгом] следует пить [вино] только в небольшом количестве.


Напитки, замедляющие опьянение.


Берут одну часть сока белой капусты, одну часть сока кислого граната и полчасти уксуса, кипятят и пьют по одной укийе до вина.


Другое [средство]: берут по хаббе соли, руты и черного кумина, сушат все это и принимают [в виде] пилюль.


Еще [способ]: берут семена набатейской капусты, кумина, очищенного от скорлупы горького миндаля, пулегиевой мяты, горькой полыни, нефтяной соли, семян ажгона и сухой руты; этой [смеси] следует принимать натощак по два дирхема в холодной воде, если [только] не опасаться вреда от жара.


К числу отрезвляющих пьяного [средств относится следующее]: три раза подряд ему дают пить воды с уксусом или творожной сыворотки и кислого молока. Кроме того, [ему дают] нюхать камфору и сандаловое дерево или же мажут ему голову такими охлаждающими и отвлекающими средствами, как [смесь] розового масла с винным уксусом.


Что касается средства от похмелья, то о нем мы упомянем


в [Книге] о частных [заболеваниях].


Кто хочет опьянеть быстро и без вреда, тот пусть настаивает свое вино ушной или индийским алоэ.


Если [же] кто-нибудь нуждается в сильном опьянении для облегчения боли в каком-нибудь органе, то следует добавить к вину настоя плевела опьяняющего, или же взять по полдирхема дымянки, опия и белены, и по кирату мускатного ореха, сукка и свежего алойного дерева и все это пить в вине столько, сколько потребно, или же кипятить в воде черную белену с кожурками мандрагоры до тех пор, пока [смесь] не покраснеет; затем ее нужно добавить к вину.


О сне и бодрствовании


Что касается общего рассуждения о причине естественного сна и субата и противоположных им [состояний] бодрствования и бессонницы, а также о том, что нужно предпринять, чтобы вызвать каждое из них или устранить их, если они причиняют страдание, и, наконец, о том, что доказывает каждое из [этих состояний], и прочее, то обо всем этом понемногу уже сказано в своем месте и еще будет сказано в Книге о частных заболеваниях. Здесь говорится только об умеренном сне, который укрепляет естественную силу в ее действиях, успокаивает душевную силу и умножает ее субстанцию. Нередко же вследствие того, что он расслабляет, [сон] становится препятствием для растворения пневмы, какою бы пневма не была. Поэтому [сон] переваривает пищу всеми упомянутыми [способами] переваривания. При помощи сна исправляют ослабление, вызываемое одним из видов растворения [пневмы], как например, утомление после совокупления, гнев и тому подобное.


Когда умеренный сон сочетается с уравновешенными по количеству и качеству соками, то он [действует] как увлажняющий и нагревающий; такой [сон] более полезен для стариков, потому что он сохраняет у них влагу и возвращает ее обратно. Поэтому Гален упомянул, что он на ночь употреблял приправленный [пряностями] латук. Латук он [употреблял], чтобы заснуть, а приправлял его, чтобы устранить его холодное [свойство]. Он сказал «Теперь я жажду сна, ибо я уже старик и мне полезно увлажняющее [действие] сна». [Латук] – прекрасное средство для тех, от кого бежит сон. А если до [сна] побывать в бане после полного переваривания съеденной пищи и обильно полить голову горячей водой, то это прекрасно поможет [уснуть].


Что касается средства более сильного, чем это, то о нем мы упомянем [в разделе] о лечении.


Здоровым людям необходимо обращать должное внимание на сон. Их сон должен быть умеренным по времени, а не чрезмерным; им следует остерегаться вреда от бессонницы для мозга и для всех их сил. Часто некоторых людей заставляют бодрствовать и от них отгоняют сон, опасаясь обморока и падения их сил.


Самый лучший сон – это глубокий [сон] и тот, который следует за опусканием пищи из верхней части живота и после успокоения вздутия и урчания, которые могут иметь место после [спуска пищи из желудка в кишечник].


И действительно, сон до [наступления] такого [состояния] вреден по многим причинам. Он неприятен и прерывист, человек не перестает беспокоиться и ворочаться, что вредно и вместе с тем мучительно для него. Поэтому, если опускание [пищи из желудка] задержалось, следует немного походить и затем уже спать.


Спать на пустой желудок нехорошо, это ослабляет силу. Также вредно [спать] с переполненным [желудком] до спуска [пищи] из верхней части живота, ибо такой [сон] будет не глубоким, а беспокойным. Ввиду того, что естество [человека] занимается и в этом [состоянии] таким же перевариванием, каким оно занимается в состоянии [спокойного] сна, но [естеству] противодействует беспокойное и взволнованное бодрствование, естество становится вялым, и пищеварение портится.


Дневной сон тоже вреден, ибо он порождает болезни, вызываемые влагой, катары, портит цвет [кожи], порождает болезнь селезенки, ослабляет нервы, делает [человека] ленивым, снижает аппетит, причиняет опухоли и часто лихорадки.


К числу причин, делающих [дневной сон] вредным, относится то, что он.быстро обрывается и естество [человека] от [дневного сна] становится вялым.


К числу достоинств ночного сна относится то, что он бывает завершенным, непрерывным и глубоким.


Привыкший к дневному сну не должен бросать его сразу, [а делать это] постепенно.


Самым лучшим положением во [время] сна считается, когда сон начинается [с лежания] на правой стороне, а затем происходит поворот на левую. Если [сон] начинается с лежания на животе, то это хорошо помогает пищеварению, так как при этом прирожденная теплота удерживается, ограждается и увеличивается.


Что касается [сна] на спине, то это дурной сон, ибо он располагает [человека] к таким плохим болезням, как сакта, паралич и ночные кошмары. Это происходит оттого, что при таком [положении] излишки устремляются к спине и не могут выйти к таким своим проходам, расположенным спереди, как ноздри и зев.


На спине спят обычно [люди], ослабевшие от болезни, ибо у них слабнут мышцы и органы, отчего один бок не может нести тяжести другого, и [люди] спешат лечь на спину, так как спина бывает сильнее боков. Такие люди спят также с открытым ртом из-за слабости мышц, сжимающих обе челюсти.


Этому [вопросу] посвящены два исчерпывающих параграфа в Книге о частных [заболеваниях].


О режиме подвинутых в годах


Общее рассуждение о режиме подвинутых в годах


В понятие режима подвинутых в годах входит одновременное; применение согревающих и увлажняющих средств, а именно: удлинение сна и пребывание в постели более, чем для молодых людей; питание, купанье в бане, питье, постоянное выведение их мочи, выведение слизи из желудка через кишечник и мочевой пузырь и, наконец, постоянное смягчение их естества.


Для них полезно умеренное по количеству и характеру растирание с маслом. Затем ходьба или езда, если они слабы для ходьбы. Слабым нужно чаще производить растирание. Надо заботиться, чтобы они были обильно надушены духами, в особенности духами умеренного горячего свойства. Нужно также смягчить их тело [смазыванием] маслом после сна, ибо это пробуждает животную силу, а после этого ездить или ходить.


О питании подвинутых в годах


Надо делить пищу подвинутого в годах на небольшие порции и питать его два или три раза сообразно с пищеварением, с его силой и слабостью. В третьем часу надо кушать хорошо приготовленный хлеб с медом, а в седьмом часу, после бани, то, что смягчает естество, о чем мы еще упомянем. Затем, после этого, под вечер, нужно принять хорошую питательную пищу.


В случае, когда [подвинутый в годах] еще силен, можно немного увеличить [количество] его ужина. [Подвинутые в годах] должны воздерживаться от всякой тяжелой пищи, образующей черную желчь и слизь, и от острых, горьких и сушащих [средств], как например, камахи и специи, за исключением тех случаев, когда нужно употребить их как лекарство.


Если они сделают то, чего не следовало им делать, то есть поедят такого рода пищи, как например, какого-нибудь соления, баклажанов, вяленного на солнце мяса, дичины или рыбы с жестким мясом, арбуза и киссы, или же если они совершат вторую ошибку, то есть поедят камахов, мелкой вяленой соленой рыбы и [кушанья из рыбы] бунн, то нужно лечить их, давая вещи противодействующего [свойства], и даже нужно давать им разжижающие соки средства, если известно, что в их теле имеются излишки соков. После того, как [тело] их очистится, нужно давать увлажняющие [вещи]. Затем, время от времени, они могут возвращаться к употреблению с пищей некоторого количества разжижающих средств, как мы скажем ниже.


Что касается молока, то оно полезно для тех людей, кто охотно его пьет и не чувствует после его употребления натяжения в области печени или живота, и не появляются зуд и боли. Поистине, молоко для них питательно и [действует] увлажняюще. Более подходящим для них является молоко коз и ослиц. Одним из свойств молока ослиц является то, что оно большей частью не свертывается и быстро проходит [в теле], в особенности, если добавить к нему соли или меда. Надо следить, чтобы на пастбище не было вяжущего, или острого, или кислого, или же очень соленого растения.


Что касается зелени и фруктов, употребляемых стариками, то они суть такие, как свекла, сельдерей и небольшое количество порея; в особенности надо их употреблять до еды, приправляя мурри и оливковым маслом, чтобы содействовать смягчению естества.


Если старики иногда употребляют чеснок и если они были привыкшими к нему, то это полезно для них. Подходящим для них лекарством считается также имбирное варенье и большинство вареньев с горячим свойством. Пусть они употребляют эти средства в таком количестве, которое согревает [тело] и [помогает] перевариванию [пищи], но не в таком количестве, которое сушит тело. При этом необходимо, чтобы пища была увлажняющей. Они пользуются этими средствами для пищеварения и для того, чтобы согреть [тело], а не для сушения последнего.


К числу фруктов, подходящих для тела подвинутых в годах, употребляемых ими для смягчения естества, относятся инжир и слива в летнее время, а зимою – вяленый инжир, варенный в медовой воде. Все это должно быть принято до еды для смягчения естества. Также [полезен] полевой вьюн, кипяченный в соленой воде и приправленный миррой и оливковым маслом, и корень полиподиума, если добавить его в куриный бульон или в суп, приготовленный из свеклы или капусты. Если их естество будет постоянно один день мягким, а на другой день нет, то им нет надобности употреблять средство, заставляющее пищу проскальзывать, или слабительное. Если же естество один день будет мягким, а на два дня наступит запор, тогда достаточно давать такие средства, как вьюнок, капустный сок и сердцевина сафлора с ячменной водой, или же смолу терпентинового дерева, взятую в объеме одного-двух или, самое большее, трех орешков пинии.


[Смола] благодаря своему свойству смягчает естество и очищает внутренности, не причиняя беспокойства.


Для стариков полезно также сложное лекарство, изготовленное из сердцевины сафлора и вяленого инжира, взятого в десятикратном количестве первого; оно принимается в количестве одного орешка. Для них полезна масляная клизма, ибо при этом, кроме опорожнения тела, имеет место и смягчение внутренностей, в особенности полезно сладкое оливковое масло. Нужно воздерживаться ставить им «горячие» клизмы, ибо они сушат кишки.


Что касается «влажной» и масляной клизмы, то она очень полезна для них, когда у них бывает запор в течение нескольких дней. Для них имеются специальные лекарства, смягчающие их естество, о чем упомянем в Фармакопее. Опорожнение [тела] у пожилых и старых людей, по мере возможности, должно произвести без кровопускания. Поистине, умеренное слабительное для них более подходяще.


О вине для подвинутых в годах


Лучшим для них является старое красное вино, ибо оно гонит мочу и одновременно греет [тело]. Им нужно воздерживаться от молодого и белого вина. Но если они после еды моются в бане и захотят пить, то тогда им можно давать малопитательное белое легкое вино, потому что оно заменит им воду. Они должны воздерживаться от сладких и образующих закупорки напитков.


Об устранении закупорок у подвинутых в годах


Если у них образуются закупорки, а самые легкие закупорки образуются от питья вина, то необходимо устранять их при помощи фуданаджи и фалафили, и в вино сыплют перец. Если у них в привычку вошло употреблять чеснок и лук, то пусть употребляют их. Терьяк для них очень полезен, особенно при появлении закупорок. Также [полезны] атанасийа и амрусийа. Однако после них нужно увлажнять тело при помощи бани, растирания с маслом и употребления такой пищи, как мясной бульон с полбой и ячменем.


Полезно также употребление медового вина, потому что, если с момента появления ощущения закупорки в каком-нибудь органе или с момента ощущения способности данного органа к закупорке добавлять к этому [напитку] особые средства, как например, для мочеиспускательных органов – семена и корень сельдерея, то этот напиток предохранит от появления закупорок и боли в суставах.


В случае, когда закупорки являются от камней, нужно варить [в медовом вине] такое более сильное средство, как горная петрушка. Если закупорка образуется в легких, то надо употребить такие средства, как венерин волос, иссоп, цейлонская корица и тому подобное.


О массаже для подвинутых в годах


Необходимо, чтобы [массаж] был умеренным по своему качеству и количеству, никоим образом он не должен касаться слабых органов или мочевого пузыря. Если растирание будет постоянным, то пусть каждый раз производится при помощи грубой ткани или голыми руками. Поистине, это полезно для них и предотвращает страдания от болезней органов.


О физических упражнениях для подвинутых в годах


Физические упражнения для подвинутых в годах бывают различными сообразно тому, каково состояние их тела, к какому из недомоганий они привыкли и какова их привычка к физическим упражнениям.


Если их тело крайне уравновешенно, то для них подходят умеренные виды физических упражнений. Затем, если какой-нибудь их орган не находится в своем наилучшем состоянии, то упражнение для этого органа нужно подчинять физическим упражнениям для других органов. Например, если кто-нибудь подвержен головокружениям или падучей, или имеют место приливы дурных соков к шее и все это большей частью сопровождается поднятием паров в голову и мозг, то им не подходят такие [виды] физических упражнений, при которых голова опускается книзу. Их нужно приохотить к совершению гимнастики путем ходьбы, бега и езды, а также ко всяким другим упражнениям, охватывающим нижнюю половину [тела].


Если имеется повреждение в области ног, то следует делать физические упражнения для верхней части тела, как например, взаимное приподнимание, метание камешков и поднимание камня. В случае, когда повреждение имеется в средней части тела, как например, в селезенке, печени, желудке и в кишечнике, то можно совершать физические упражнения, предназначенные для конечностей, если [к тому] нет препятствия.


Что касается тех, у которых имеется повреждение в области груди, то им не подходят другие виды физических упражнений, кроме как предназначенные для нижней части тела. Если же повреждение находится в почках и в мочевом пузыре, то подходят физические упражнения только для верхней части тела. Не следует также увеличивать физических упражнений для указанных органов с целью укрепления их.


Сказанное касается подвинутых в годах, а не людей других возрастов, то есть людей средних лет, которым обычно подходит большая часть того, что подходит старикам.


О перемене места


О режиме в разные времена года и об оздоровлении воздуха


В начале весны нужно стараться делать кровопускание и очищение при помощи слабительных средств в пределах необходимости и привычки. В особенности нужно вызывать рвоту. Нужно воздерживаться от всякого рода мяса и напитков, которые сильно горячат и увлажняют. Следует облегчить пищу, заниматься умеренными, но более сильными, чем летние, физическими упражнениями. Не нужно кушать до переполнения [желудка], а принимать пищу [небольшими] порциями. [Следует] употреблять утоляющие напитки и сиропы. Нужно воздерживаться от всякого рода горячительных, горьких, острых и соленых вещей.


Что касается лета, то тогда нужно уменьшить пищу, напитки и моцион. Обязательным для себя нужно сделать отдых, покой и употребление утоляющих [средств]. Рвоту вызывать у тех, у кого это возможно. Нужно находиться в тени и укрытых местах.


А осенью, в особенности осенью с переменной погодой, [следует] установить наилучший режим. Нужно воздерживаться от всякого рода сушащих средств, от полового сношения, от питья холодной воды, обливания головы, от сна в холодном месте. Не следует спать также с переполненным желудком. Нужно избегать полуденного зноя и утреннего холода. Ночью и утром нужно предохранять голову от холода, чтобы холод, вызывающий «гусиную кожу», не коснулся ее. Осенью следует избегать осенних фруктов и их чрезмерного употребления. В бане не купаться, кроме как в теплой воде.


Когда день и ночь сравняются, нужно опорожнить [тело], чтобы зимою не задерживались излишки. Вместе с тем имеются и такие тела, в которых осенью лучше не возбуждать соки, не приводить их в движение, а наоборот, оставить их в покое. Осенью запрещается вызывать рвоту, ибо она влечет за собой лихорадку.


Что касается вина, то его необходимо употреблять не слишком много, разбавляя его большим количеством [воды].


Знай, что обилие дождя осенью предохраняет от вредности последней.


Что касается зимы, то тогда следует больше утомляться и не стеснять себя в пище, однако, если [зима] «южная», то в таком случае необходимо увеличить моцион и уменьшить пищу. Необходимо, чтобы пшеница для хлеба, употребляемого зимой, была сильнее и плотнее, чем пшеница для летнего хлеба. Сообразно этому нужно подобрать мясо, жаркое и тому подобное для обоих сезонов.


Из зелени нужно употреблять капусту, свеклу и сельдерей, лебеду, марь, портулак огородный и цикорий.


Зимой редко кто из здоровых [людей] болеет. Если же заболевает, то надо поспешить с лечением и опорожнением тела, когда этого потребует [заболевание], ибо зимою не случается заболевания, кроме как по серьезной причине, в особенности, если [болезнь] горячая. [Зимой болеют мало], потому что прирожденная теплота, которая является управляющей, зимою весьма усиливается от того, что она не подвергается рассеиванию и накапливается вследствие задержания. Таким образом, все естественные силы выполняют свои функции хорошо. Гиппократ одобрял зимою очищение [кишечника], но не кровопускание, и не одобрял [вызванную каким-либо средством] рвоту, которую считал правильным вызывать летом, потому что соки летом поднимаются, а зимою склонны оседать. Этим нужно руководствоваться.


Что касается воздуха испорченного и зараженного, то, встречаясь с ним, нужно держать тело сухим и умерять [воздух] жилья с помощью вещей, по своей силе охлаждающих и увлажняющих, что крайне необходимо при море, или же согревающих. Нужно делать противоположное тому, что вызвало порчу воздуха. В этом случае полезны различные благовонные вещества, в особенности, если применяют такие, которые по своему свойству противоположны натуре.


Во время мора нужно уменьшить потребность во вдыхании воздуха в большом количестве, что достигается предоставлением [больному] покоя и отдыха.


Большей частью порча воздуха происходит от земли, в таком случае нужно сидеть на сарире и выбирать место для жилья на очень высоком месте, обдуваемом ветром. Нередко воздух начинает портиться сам по себе вследствие перемещения в него соседнего испорченного воздуха или же вследствие какой-либо небесной причины, суть которой скрыта от людей.


В этих случаях нужно искать убежища в подземельях, в домах, обнесенных со всех сторон оградой, и в [домашних] кладовых.


Что касается курений, оздоравливающих гнилость воздуха, то они суть клубни сыти, ладан, мирт, роза и сандаловое дерево.


Употребление уксуса во время мора предохраняет от беды. В Книге о частных [заболеваниях] мы полностью упомянем все то, что должно быть сказано по этому вопросу.


О том, как поступить в случае появления признаков, предуведомляющих о появлении болезней


Если у [заболевшего] случатся длительные перебои сердца, то пусть [врач] примет [соответствующие] меры, чтобы он не умер внезапно. Когда увеличится кошмар и головокружение, нужно принять меры путем опорожнения [тела от] густого сока, чтобы у больного не появились падучая и сакта. Если увеличится непроизвольное подергивание тела, то нужно принять меры путем опорожнения [тела от] слизи, чтобы у такого человека не появились спазмы и сакта; так же [надо поступать] и в случае, если продолжится притупленность чувств и слабость движений при переполнении.


Когда часто слабеют все органы, нужно принять меры путем опорожнения [тела от] слизи, чтобы такого больного не разбил паралич.


Если часто непроизвольно подергивается лицо, то нужно принять меры путем очищения мозга, чтобы это не довело до паралича лица.


Когда очень покраснеют лицо и глаза, начнут течь слезы, и если [глаза] боятся света и имеется головная боль, то нужно принять меры путем кровопускания, очищения [кишечника] и тому подобного, чтобы у такого человека не появился сарсам.


Если без причины усиливается удрученное состояние и растет боязнь, то применяются меры путем опорожнения [тела] от перегорелого сока, чтобы не появилась у больного меланхолия.


Если же лицо покраснеет, опухнет, станет темноватым и все это продолжается долго, то это заставляет опасаться появления проказы.


Когда отяжелеет и устанет тело и в сосудах обильное течение, то нужно отворить кровь, чтобы не лопнул какой-нибудь сосуд, не случилась сакта и [не наступила] внезапная смерть.


Если замечается отечность в лице, в веках и в конечностях, то нужно исправить состояние печени, чтобы у больного не появилась водянка.


Если усиливается зловонный запах кала, то нужно удалить из сосудов гнилость, чтобы у больного не случились водянка и лихорадки. При этом показание мочи более убедительно.


Когда ты заметишь утомление и разбитость [тела], то считайся с наступлением лихорадки.


Если уменьшится или возрастет аппетит к еде, то это свидетельствует о заболевании. Вообще, всякое изменение обычного состояния аппетита, испражнения, мочеиспускания, полового влечения, сна, потения, телесного зуда, остроты памяти, вкуса, [частоты ночных] поллюций, выражается ли это изменение в уменьшении, или увеличении или в изменении их качества, то все это предупреждает о каком-нибудь заболевании. Таковы же и неестественные, ставшие привычными явления, вроде геморроидального или менструального кровотечения, рвоты, кровотечения из носа, влечения к чему-нибудь скверному или нескверному. Поистине, привычка является как бы естеством, и поэтому не следует оставлять дурное сразу, а нужно оставлять постепенно.


Иногда одни частные заболевания свидетельствуют о наличии других частных заболеваний: длительная головная боль и мигрень предупреждают о расширении [зрачка] и катаракте.


Когда глазу кажется, что перед лицом мелькают мошки и тому подобное, и такое состояние утверждается и становится постоянным, и зрение слабеет, то это предупреждает о катаракте.


Если появляется продолжительная тяжесть и боль в правом боку, то это свидетельствует о наличии заболевания печени. Если тяжесть и натянутость чувствуется в нижней части спины, в пахах и изменяется обычное состояние мочи, то это предуведомляет о болезни почек.


Лишенный обычного цвета кал предуведомляет о желтухе.


Если будет длиться жжение при мочеиспускании, то это свидетельствует о появлении язв в мочевом пузыре и в мужском члене. Жжение в заднем проходе при поносе указывает на ссадину [в кишках]. Упадок аппетита, рвота, вздутие [живота], боль в конечностях тела предупреждает о куландже.


Зуд в заднем проходе при отсутствии мелких червей указывает на появление почечуя.


Появление в большом количестве чирьев и воспаленных узлов предуведомляет о появлении большого гнойного воспаления. Лишай предуведомляет о черном барасе, а белый бахак – о белом барасе.


О режиме путешественников


Общее рассуждение о режиме путешественника


Путешественник отрезан от тех предметов, к которым он привык в своей семье; на него нападают усталость и недомогание; ему приходится заботиться о своем лечении, чтобы не постигли его разные болезни. Больше всего он должен печься о своем питании и [устранении] утомления. Необходимо улучшить свою еду, [употреблять] пищу с хорошим веществом в небольшом количестве, для того, чтобы она переваривалась хорошо и в сосудах не скоплялись излишки. Не следует отправляться [в путь] с полным желудком, чтобы не испортилась пища и не явилась потребность пить воду, ибо вследствие этого увеличивается взбалтывание, наступают рвота и необходимость оправляться. Поэтому принятие пищи нужно отложить до привала, за исключением тех случаев, когда имеются другие причины, о которых мы скажем позже.


Если нельзя обойтись, то нужно слегка закусить для облегчения, чтобы не было нужды пить воду, [все равно] совершается путешествие ночью или днем.


Против утомления нужно принять меры согласно тому, что сказано нами в главе о [видах] утомления.


Не следует путешествовать, когда [тело] переполнено кровью или другими [соками]. Сначала нужно очистить тело и затем отправляться в путешествие.


Если путешественник страдает несварением желудка, то нужно проголодаться, выспаться, устранить несварение и потом уже пускаться в путь.


К числу обязательного для путешественника относится постепенное увеличение занятия легкими физическими упражнениями по сравнению с обычными.


Если явится необходимость бодрствовать, чему он должен подчиниться в пути, то нужно привыкать к бессоннице исподволь.


Если предполагается, что придется голодать или испытывать жажду и тому подобное, то нужно привыкать к этому. Также следует привыкнуть к той пище, которую предполагается употреблять в путешествии. Пища должна быть малого объема, но большой питательности; нужно избегать овощей и фруктов и вообще всего того, что образует сырой сок, за исключением тех случаев, когда они нужны для лечебных целей, что мы определим далее.


Большей частью путешественник бывает вынужден научиться терпеливо голодать, отчего у него уменьшится аппетит. К числу помогающих в этом случае средств относятся кушанья, изготовленные из жареной печени и тому подобного. Часто из печени изготовляются шашлыки вместе с клейкими вещами с разного рода топленым питательным внутренним салом, миндалем, миндальным маслом; внутреннее сало употреблять, например, говяжье. Если съесть одну [порцию], то можно вытерпеть голод в течение значительного времени.


Говорят, если кто-нибудь выпьет один ритл фиалкового масла, растопив в нем немного воска, чтобы оно стало как кирути, тот не захочет есть в течение десяти дней.


Бывает часто также необходимость приучиться терпеть жажду. [Путешественник] должен брать с собой утоляющие жажду снадобья, которые мы разъяснили в Книге третьей, в главе о жажде. В частности, следует пить [снадобье] из трех дирхемов семян портулака огородного с уксусом.


Нужно отказаться от пищи, вызывающей жажду, как например, рыба, каперсы, соления и сласти, а также нужно поменьше говорить и двигаться осторожно.


Если в местностях, где воды немного, пить ее с уксусом, то и небольшое количество этой смеси будет достаточным для утоления жажды. Такое же [действие оказывает] питье слизи семян подорожника блошного.


О предохранении от зноя, в особенности, в путешествии, и о поведении того, кто путешествует в жаркое время


Если путешественники не принимают мер, то, в конце концов, дело доходит до того, что они слабеют и их силы исчезают настолько, что они не могут двигаться, и ими овладевает жажда. Часто их мозгу вредит солнце. Поэтому они должны стараться хорошо укрыть свою голову от солнца. Путешественник также должен предохранять [от солнца] и свою грудь, и смазывать ее такими средствами, как слизь семян подорожника блошного и сгущенный сок портулака огородного.


Путешествующие в жаркое время часто нуждаются в употреблении некоторых вещей перед выступлением в путь, как-то: ячменного толокна, фруктовых напитков и прочего, потому что, когда они едут с пустым желудком, растворение [веществ] слишком расслабляет их, если в это время не будет замены [этих веществ]; поэтому они должны скушать что-нибудь из упомянутых нами вещей и затем немного подождать, чтобы [пища] спустилась из желудка и не взбалтывалась.


[У путешественников] должно быть с собой в дороге розовое и фиалковое масло, которым они время от времени смазывают позвоночник.


Многие [из тех], с кем случается какая-нибудь беда [во время] путешествия в жаркое время, приходят в себя, купаясь в холодной воде; но лучше не спешить с этим, подождав немного, и приступить к этому постепенно.


Тот, кто боится знойного ветра, должен обернуть свой нос и рот чалмой и вуалью и терпеть неудобства от этого. До [выступления в путь] им следует поесть лука с кислым молоком, в особенности, если хорошо приготовить его, или мочить лук в кислом молоке в течение ночи. Лук съедают, а кислое молоко пьют. Перед тем, как положить лук в кислое молоко, его нужно хорошо раскрошить.


Нужно капать в нос розовое и тыквенное масло, а также пить тыквенное масло, ибо это отразит вредоносность ожидаемого знойного ветра. Если кому-нибудь повредит знойный ветер, то ему нужно облить конечности холодной водой и омыть его лицо, дать кушанье из овощей с холодными качествами, смочить голову маслом с холодным качеством, вроде розового масла и масла египетской ивы, и соком с холодным качеством, как например, сок живучки, а затем омыться. Пусть он остерегается полового; сношения. Когда пройдет то, что с ним случилось, ему полезна соленая рыба. Полезно также разбавленное водой вино. Лучшей] пищей для него является молоко, если у него нет лихорадки.


Если лихорадка его не является гнилостной, а однодневной, то ему надо употреблять кислую простоквашу. Если он захочет пить во] время самума, то должен ограничиться полосканием рта, но не пить много, ибо тогда он умрет на месте, наоборот, он должен ограни полосканием рта, однако если неизбежно требуется пить, то пусть пьет глотками.


Когда пройдет то, что случилось с ним, и уляжется его волнение от жажды, [то он может] пить спокойно. Если начать с питья смеси розового масла с водою, затем пить воду, то это лучше.


В общем, пострадавший от зноя, должен находиться в прохладном месте, омывать ноги холодной водой, и если жаждет пить, должен понемногу пить холодную [воду] и есть быстро усвояемы вещи.


О режиме тех, кто путешествует в холодное время, и людей обмороженных


Поистине, путешествие в сильную стужу есть великая опасность даже когда оно подкреплено снаряжением и припасами; что же можно сказать, если оно совершается без них. Сколько Лутере, закутанных во все, что только можно, умерло вследствие стужи и снежной бури от спазм, от кузаза, от замерзания, от сакты, и притом умерли так, как умирают от питья опия и мандрагоры.


Если их состояние и не окончится смертью, то у них наступает голод, называемый «собачьим голодом». В своем месте мы упоминали о том, что нужно делать в этом случае и при других заболеваниях.


Лучше всего прикрыть у них поры тела и предохранить нос и рот от внезапного проникновения холодного воздуха. Нужно также предохранить конечности так, как мы упомянем ниже.


Когда путешествующий в холодное время сделает привал, он не должен согреваться сразу, а следует согреваться постепенно и понемногу; не следует спешить к костру и лучше не приближаться к нему. Лучше всего воздержаться [подходить] к огню, когда [путешественник] намеревается сразу же отправиться [дальше] и выйти на холод.


Так поступают, если стужа не довела путешественника до степени расслабленности и падения сил. Однако, когда стужа окажет на него действие, тогда обязательно нужно поторопиться с согреванием и смазыванием согревающими маслами, в частности, обладающими противоядными свойствами, например, лилейным маслом.


Если путешествующий в холодное время сделает привал голодным и съест чего-нибудь горячего, то у него появляется странный жар, напоминающий лихорадку. Для путешественников имеется еда, облегчающая действие холода, это суть кушанья, куда добавляются в большом количестве чеснок, орехи, горчица и камедь ферулы вонючей. Иногда добавляют к ним творог, чтобы сделать приятнее чеснок и орехи. Хорошо также добавлять сало, в частности, если после еды пьют неразбавленное вино.


Путешествующий в холодное время не должен находиться в пути голодным. Он должен поесть досыта, выпить вина вместо воды, потом немного выждать, чтобы все это улеглось в животе и согрело, после чего уже можно отправляться. Камедь ферулы вонючей относится к числу [средств], согревающих замерзшего [человека], в особенности, если употребить один дирхем ее в вине. Достаточная доза ее – это один дирхем в одном ритле вина.


Для путешествующего в холодное время существуют мази, предохраняющие его тело от действия холода; к числу таковых относятся оливковое масло и другие.


Чеснок самое лучшее средство при катарах от холодной погоды.


О предохранении конечностей от вредного действия холода


Путешественник сначала должен растереть конечности, пока они не согреются, затем намазать каким-нибудь горячим маслом из числа благовонных масел, как например, лилейное и бановое масло.


Майсусан является для них хорошей смазкой. Если нет [этих средств], то [нужно употреблять] оливковое масло, в особенности, добавляя туда перца и слюногона или млечного сока евфорбия и камеди ферулы вонючей или же бобровую струю.


В предохранительные повязки для конечностей нужно положить гальбан и чеснок; поистине, они защищают; если их нет, нужно употребить древесную смолу.


Обувь и рукавицы не должны быть такими, чтобы члены были в них неподвижны, движение членов является одним из средств, отражающих от них холод. На сдавленный член холод действует сильнее.


Если обернуть [конечности] бумагой, волосом и шерстью, то это лучше предохранит их.


Если, например, ноги или руки не станут чувствовать холода без того, чтобы стужа полегчала, и без того, чтобы были приняты хорошие меры, чтобы уберечь их, то знай, что это чувство ложное и стужа сделала свое дело. Тогда нужно принять меры, которые ты сейчас узнаешь.


Когда холод подействует на тот или иной член и умертвит в нем прирожденную теплоту и задержит в веществе этого члена то, что рассасывается из него, и предаст гниению, то в таком случае нужно поступить так, как сказано в главе о язвах, в частности о злокачественной гангрене.


Если же холод поразил, но [в члене] еще нет загнивания, и он еще находится в [присущем] ему состоянии, то лучше всего опустить в снежную воду или в воду, в которой варился инжир; хороша также вода, [в которой варились] капуста, пахучие травы, укроп, ромашка лекарственная. Хорошей мазью является тардуг. Хорошим и полезным лекарством считается также водный настой полыни цитварной, пулегиевой мяты, чабреца и прикладывание рапса.


Нужно сторониться огня и его силы. Следует сразу же ходить, двигать ногами и руками, упражнять их и растирать; затем обтереть, намазать и полить тем, о чем мы сказали.


Пусть знают, что оставление конечностей на холоде повиснувшими и покойными, не двигая и не упражняя [их], является одной из сильнейших причин замерзания конечностей.


Те люди, которые погружают [свои обмороженные члены] в холодную воду, находят от этого пользу, страдание как будто устраняется таким же [образом], как если бы положить замороженные плоды в холодную воду, и случается так, что лед как бы выходит из них и обволакивает их поверхность. Вследствие [этого] они станут мягкими и расправятся, но если их поднести к огню, то они испортятся. Однако врачу не обязательно знать, отчего это происходит.


Если конечности начинают изменять свою окраску, то необходимо надрезать кожу, чтобы потекла кровь; при атом данный член опускают в горячую воду, чтобы кровь не застывала в устье надреза, и не вынимают, наоборот, [пораженный] член держат [в воде] до тех пор, пока кровь сама не остановится. Затем обмазывают [его] армянской глиной, смешанной с разведенным уксусом. Поистине, все это препятствует порче [члена]. Древесная смола полезна и в начале и в конце [лечения].


Если дело дойдет до почернения и позеленения [члена] и [обмороженное место] начинает загнивать, то не следует заниматься ни чем иным, как быстро отрезать то, что загнило, дабы не начала гнить здоровая часть, находящаяся рядом, и гниение не распространилось. Поступать же нужно так, как сказано нами по этому поводу.


О сохранении цвета кожи в путешествии


Лицо надо обмазать липкими веществами, которые обладают склеивающими свойствами. Они суть такие, как слизь блошного подорожника, слизь астрагала, распущенный в воде трагакант, растворенная в воде [аравийская] камедь, яичный белок, размоченный в воде белый ка к и лепешка, описанная Каритуном. А если [кожа] потрескается от ветра или холода или солнца, то меры по [устранению] ищи в разделе о косметике.


О том, как уберечься путешественнику от вреда различной воды


Поистине, от разнообразной воды путешественник может заболеть разными болезнями чаще, чем от разнообразной пищи. Поэтому необходимо на это обратить внимание и заняться мерами исправления воды. К числу таких мер относится хорошее фильтрование, основательное пропускание через пористую глиняную посуду и кипячение. Как мы уже сказали, вследствие [кипячения] вода очищается и вещество чистой воды отделяется от примесей к ней.


Самый совершенный из всех этих [способов] – это перегонка ее путем выпаривания. Часто из шерсти изготовляют фитиль, один конец его опускается в наполненный водою сосуд, а другой конец в другой пустой сосуд, в результате вода будет капать в пустой сосуд. Это является одним из лучших видов фильтрования воды, в особенности, если оно проделывается несколько раз. То же самое, если вскипятить горькую и плохую воду, бросить в нее чистую глину и клубки шерсти, затем вынуть их и отжать, отжатая будет более хорошей водой, чем первоначальная.


Испорченность воды устраняется, если взбалтывать ее, добавляя чистую глину, не обладающую плохим свойством, в особенности обожженную солнцем, а затем процедить.


Питье воды с вином устраняет ее испорченность, если эта испорченность заключается в недостаточном свойстве рассасываться [в теле].


Когда воды мало и нельзя ее найти, нужно пить ее, смешав с уксусом, в особенности летом. Поистине, это избавит от употребления ее в большом количестве.


Соленую воду следует пить с уксусом или с сиканджубином. Нужно также добавлять к ней сладкие рожки, ягоды мирта и боярышника. После квасцовой вяжущей воды следует пить то, что смягчает естество. Полезно также после нее пить вино.


После горькой воды употребляют жирное и сладкое; к ней также добавляют джулаба.


Питье до [горькой воды] и похожих на нее [напитков] воды, в которой вымачивался нут, устраняет их вредность. [Такое действие оказывает и] поедание нута.


Вместе с горячей и гнилой водой болотистых мест не следует принимать пищу с горячим свойством, а надо употреблять терпкие фрукты и овощи с холодным свойством, вроде айвы, яблок и ревеня.


Очень мутную воду надо заесть чесноком. Йеменские квасцы относятся к числу очищающих [такую воду]. А лук является одним из средств, устраняющих испорченность разной воды. Поистине, он является терьяком для нее, в особенности лук с уксусом; также и чеснок.


К числу вещей с холодными свойствами относится и латук. Для лиц, встречающихся с разной водой, хорошей мерой является брать с собой воду своего города и смешивать ее с водой соседнего [пункта]; забирать остатки воды каждой стоянки до следующей стоянки и мешать ее с водой последней. Так нужно поступать, пока не доедешь до места назначения.


Нужно брать с собой и глину своего города и смешивать ее со всякой водой, с которой встречаешься, взбалтывать ее и затем оставлять до процеживания.


Воду нужно пить через фидам, чтобы невзначай не проглотить пиявки и неперевариваемых плохих примесей.


Также хорошо носить с собой кислые сгущенные соки для примешивания к различным водам.


О том, как должен вести себя едущий по морю


У едущего по морю случается [голово] кружение и поднимается тошнота и рвота; это бывает в первые дни, а после они успокаиваются и утихают. Не следует стараться приостанавливать тошноту и рвоту, наоборот, надо оставить их, чтобы вырвало; однако, если [рвота] будет чрезмерной, то ее нужно приостановить.


Что касается предварительной меры для того, чтобы не случилось рвоты, то нет в ней ничего плохого. Она состоит в употреблении таких фруктов, как айва, яблоко и гранат.


Если употребить семена сельдерея, то они будут препятствовать появлению тошноты, если же она все-таки поднимется, то успокаивают. Такое же действие оказывает и горькая полынь.


[Появлению] тошноты препятствует также употребление кислого, укрепляющего устье желудка; оно же препятствует поднятию паров к голове. К кислому относится чечевица с уксусом, незрелым виноградом и небольшим количеством пулегиевой мяты или тимьяна или же хлеб, накрошенный в ароматное вино или в холодную воду, в которой находился тимьян. Необходимо также смазать внутренность носа свинцовыми белилами.


О способах лечения вообще


Общее рассуждение о лечении


Я говорю, что лечение совершается тремя вещами. Одна из них – режим и питание, вторая – применение лекарств и третья – применение действия рукой. Под режимом мы разумеем регулирование ограниченных числом, необходимых факторов, которые существуют обычно; к ним относится и пища.


Предписания режима соответствуют предписаниям лекарств в отношении их качества. Однако для питания в числе этих [предписаний] есть особые, относящиеся к количеству, потому что пищу иногда запрещают, иногда уменьшают, иногда делают умеренной, а иногда увеличивают по количеству. И действительно, запрещают пищу тогда, когда врач хочет, чтобы естество занималось приведением в зрелое состояние соков, а уменьшают количество [пищи], когда цель врача сохранить при этом силу питаемого. При этом будет обращено внимание и на силу, которая может уменьшиться, и на дурной сок, дабы естество не было занято лишь перевариванием большого количества пищи. Всегда обращается внимание на то, что важнее, а таковым является либо сила, если она очень слаба, Либо болезнь, если последняя очень сильна.


Пищу уменьшают в двух отношениях: 1) в отношении количества и 2) в отношении качества. Если ты сочетаешь эти два отношения, то получается еще и третье отношение. Разница между отношениями количества и качества заключается в следующем: бывает пища с большим объемом и с малой питательностью, вроде овощей и фруктов, и если кто-нибудь употребляет их в большом количестве, то он увеличивает количество пищи, но не качество ее. Бывает пища с малым объемом, но с большой питательностью, вроде яиц и яичек петуха.


Мы иногда нуждаемся в уменьшении качества и увеличении количества [пищи], а именно, когда аппетит бывает очень силен и в сосудах имеются сырые соки. Мы желаем удовлетворить аппетит наполнением желудка и воспрепятствовать попаданию большого количества вещества в сосуды для того, чтобы созрело сначала уже находящееся в них вещество, а также и ради других целей.


Иногда мы нуждаемся в увеличении качества и уменьшении количества [пищи]. Это бывает в тех случаях, когда мы желаем поднять силу [больного], но естество, управляющее желудком, настолько слабо, что не справляется с перевариванием пищи в большом количестве.


Большей частью мы стремимся уменьшить и запретить пищу тогда, когда заняты лечением острых болезней. Мы уменьшаем пищу также и при хронических заболеваниях, но это уменьшение будет гораздо меньше, чем уменьшение при острых заболеваниях, потому что при хронических заболеваниях мы больше заботимся о силе [больного], ибо знаем, что до кризиса таких [заболеваний] далеко, далеко также и их окончание. Если не сохранить силу, то не хватит ее стойкости до момента кризиса и ее не хватит для приведения к зрелому состоянию того, период созревания чего продолжается долго.


Что касается острых заболеваний, то кризис их близок, и мы надеемся, что сила [больного] не изменит [ему] до конца [болезни]. Если мы опасаемся этого, то не будем чрезмерно уменьшать пищу.


Всякий раз, когда мы имеем дело с заболеванием, которое началось недавно и проявления которого еще спокойны, то мы питаем [такого больного], чтобы укрепить его силу. А если заболевание начало развиваться и проявления его усиливаются, то уменьшаем пищу в соответствии с тем, что сказано выше. Этим самым мы укоротим время борьбы силы. Перед окончанием [болезни] мы значительно смягчим режим.


Чем острее болезнь и ближе ее кризис, тем больше мы смягчаем режим, за исключением тех случаев, когда появляются обстоятельства, запрещающие нам это. Об этом мы упомянем в Книге о частных [заболеваниях].


Пища, поскольку ею питаются, имеет еще два отличительных свойства: 1) быстрота проникновения, как например, у вина, и медленность проникновения, как например, у жареного мяса и вообще жареной пищи, и 2) способность порождать кровь густую, не обладающую текучестью, что имеет место от такой пищи, как свинина и телятина; и кровь жидкую, быстро расходящуюся, что имеет место от такой пищи, как вино и инжир.


Когда мы желаем принять меры [против] упадка животной силы и хотим ее поднять и когда нет времени или сил, достаточных для переваривания медленно переваривающейся пищи, тогда мы нуждаемся в быстро проникающей пище. Нужно остерегаться [давать] быстоперевариваемую пищу, когда [принятие ее] придется на ранее съеденную, медленно перевариваемую пищу. Тогда мы опасаемся, что обе они смешаются и получится то, что нами изложено было выше.


Мы также остерегаемся тяжелой пищи, узнав, что стали появляться закупорки. Однако мы предпочитаем сильнопитательную и медленно перевариваемую пищу, когда желаем укрепить [больного] и подготовить его к сильным физическим упражнениям, и предпочитаем легкую пищу для тех, у кого происходит быстрее уплотнение пор.


Что касается лечения при помощи лекарств, то для него есть три правила: 1) правило выбора лекарства по его качеству, то есть выбор горячего или холодного, влажного или сухого, 2) правило выбора лекарства по количеству, и это правило содержит в себе правило измерения веса, и правило измерения свойств, то есть степеней горячности, холодности и прочего, 3) правило распределения времени [приема лекарства].


Что касается правила выбора по качеству лекарств вообще, то выбор пойдет по правильному пути при распознании рода заболевания. Поистине, когда будет понятно качество болезни, нужно выбрать лекарство с противодействующим качеством, ибо болезнь лечится противодействием, а здоровье сохраняется содействием.


Количественное измерение [лекарства] в двух отношениях, взятое в целом, производится путем проницательности [врачебного] искусства, [основываясь] на естестве органа, степени заболевания, и факторов, которые указывают на соответствие и сообразность этих [лекарств; эти факторы] суть пол, возраст, привычка, сезон, страна, профессия, сила и наружность.


Познание естества органа обнимает в себе знание четырех вещей: 1) натуры органа, 2) его природного устройства, 3) его положения и 4) его силы. Что касается натуры органа, если известна его естественная натура и его болезненная натура, то путем проницательности [врачебного] искусства узнается, насколько [натура его] отклонилась от своей естественной натуры; определяется количество того, что возвратит натуру [в естественное состояние]. Например, если здоровая натура будет холодной, а болезненная горячей, то значит, что последняя очень отклонилась от естественной натуры, и необходимо сильное охлаждение. Если обе [натуры] являются горячими, то в этом деле достаточно слабого охлаждения.


Относительно природного устройства органа мы уже сказали, что оно обнимает собой несколько значений, – пусть внимательно посмотрят [это] место. Затем знай, что одни органы по своему устройству имеют удобные каналы и имеют внутри и снаружи пустые места, и поэтому излишки удаляются из них при помощи легких и умеренных лекарств; другие же такими не бывают, и тогда возникает необходимость в сильных лекарствах. [Одни органы] бывают еще и рыхлыми, а другие плотными. Для рыхлого [органа] достаточно легкое лекарство, а для плотного нужно сильное лекарство.


Больше всего нуждается в сильном лекарстве орган, не имеющий полости ни на одном из двух концов и не имеющий свободного пространства. Далее следует [орган], который имеет это с одного конца. Затем такой [орган], который имеет свободное пространство с двух сторон, но сам по себе компактен и плотен, как например, почки. Затем такой, у которого есть полости с двух сторон, но он рыхлый, как например, легкие.


Что касается положения органа, то оно, как известно, определяет либо место заболевания, либо соучастие его в заболевании другого [органа].


Использование [положения органа], связанное со знанием этого соучастия, особенно важно при выборе тобой стороны, куда привлекается и направляется лекарство. Например, если дурной сок находится в выпуклой части печени, то мы выводим его вместе с мочой, а если находится в углубленной части печени, то выводим его при помощи слабительного, потому что выпуклая часть печени соучаствует с мочеиспускательными органами, а ее углубленная часть – с кишечником.


Пользуясь местоположением [органа], обращают внимание на три обстоятельства:


1) его отдаленность и близость [к месту приема лекарства]; если он близок, как например, желудок, то умеренные лекарства доходят до него в кратчайший срок и делают там свое дело при сохранении своей силы. Но если [орган] удален, как например, легкие, то сила умеренных лекарств, до того как они дойдут [до органа], теряется и поэтому возникает необходимость в увеличении силы [лекарства]. Сила лекарства, встречающегося с близко расположенным органом, должна быть столь велика, чтобы оказать противодействие заболеванию. Если же между органом и лекарством большое расстояние, а имеет место болезнь, при которой лекарство, дабы проникнуть к органу, нуждается в силе, проникающей вглубь, то необходимо, чтобы сила лекарства была большей, чем требуется, как например, лекарственные повязки при воспалении седалищного нерва и прочего;


2) определение того, что нужно смешать с лекарством, чтобы оно быстро проникло до [больного] органа: например, к лекарствам для мочеиспускательных органов добавляется мочегонное, а к сердечным лекарствам – шафран;


3) определение того, с какой стороны доходит лекарство. Например, если мы знаем, что имеется язва в нижних кишках, то вводим лекарство через клизму, а если подозреваем, что язва в верхних кишках, то вводим лекарство через питье.


Иногда принимаются во внимание оба признака вместе, то есть и местоположение и соучастие [функций органов]. Это следует делать, когда дурной сок уже полностью влился в орган, но не следует делать, если он все еще продолжает вливаться. Если дурной сок еще продолжает вливаться, мы его оттягиваем от того места, соблюдая следующие четыре условия: 1) противоположность направления, например, [дурной сок] оттягивается справа налево и сверху вниз; 2) соучастие [функций органов], например, менструальную кровь останавливают наложением двух кровососных банок на обе груди, ибо при этом [кровь] притягивается к соучастнику; 3) соответствие, например, при болезни печени делается кровопускание из базилика правой руки, а при болезни селезенки – из базилика левой руки; 4) расстояние, чтобы [место] притяжения [дурного сока] не было очень близко от места, откуда оттягивается [дурной сок].


Что касается того случая, когда дурной сок уже влился [в орган], то мы поступаем двояко: или устраняем [его] из самого [больного] органа, или же переводим его в близлежащий орган, соучаствующий в функции [первого], оттуда уже выводим наружу, например, при болезни матки делаем кровопускание из лядвейной вены, а в случае опухания миндалевидных желез – из сосуда, находящегося под языком.


Когда ты желаешь оттянуть [дурной сок] в противоположную сторону, утоли сначала боль того органа, откуда притягивается [дурной сок]; при этом надо наблюдать, чтобы путь [дурного сока] не лежал через главенствующие [органы].


Пользуясь силой органа [для определения количества лекарства], поступают трояко:


1) принимают во внимание, [является ли орган] главенствующим и начальным. Мы сколько можно опасаемся давать сильные лекарства главенствующему органу, ибо тогда мы распространим вредность [лекарства] на все тело. Поэтому в необходимых случаях мы не производим опорожнение из мозга и печени в один прием и никогда их сильно не охлаждаем.


Когда мы привязываем к [области] печени тряпицы с рассасывающими лекарствами, то должны добавить к ним еще и вяжущие благовония, чтобы сохранить силу [печени]. С этой же целью мы поступаем так же, когда даем [лекарство] пить.


Важнейшими органами, в отношении которых соблюдается [это правило], являются сердце, затем мозг, и после него – печень;


2) принимают во внимание соучастие функций органов, хотя бы [эти органы] и не являлись главенствующими, как например, желудок и легкие. Поэтому при лихорадках со слабостью желудка мы не даем [больному] пить слишком холодной воды.


Знай, что вообще употребление [одних только] расслабляющих средств для главенствующих и прилегающих к ним органов очень опасно для жизни;


3) принимается во внимание острота или притупленность ощущения. Поистине, следует оберегать очень чувствительные и богатые нервами органы от употребления лекарств с плохими свойствами, жгучие и причиняющие боль, вроде йатту и другие.


Лекарства, от употребления которых нужно воздерживаться, разделяются на три категории: побуждающие рассасывание, охлаждающие потенциально и обладающие противоположными свойствами, как ярь-медянка, оловянные белила, жженая медь и тому подобные.


Вот подробное изложение выбора лекарства.


Что касается [определения] степени заболевания, то если, например, при болезни будет симптоматический сильный жар, надо охлаждать его лекарством с весьма холодным свойством; если же при ней будет сильное симптоматическое охлаждение, то нужно согревать сильно греющими лекарствами. В случае, если жар и охлаждение не сильны, то мы удовлетворяемся лекарством, обладающим небольшой силой.


Что касается [лекарств для определенной] стадии заболевания, то мы должны знать, в какой [именно) стадии находится заболевание. Например, если опухоль находится в начальной стадии, мы употребляем то, что лишь отвращает ее, а если же она находится в конечной [стадии], то употребляем то, что вызывает рассасывание. А если [опухоль] находится между этими двумя [стадиями], то мы смешиваем вместе оба средства.


Если заболевание в начальной стадии будет острым, то мы умеренно смягчаем режим, а если [острое состояние продолжится] до [стадии] завершения [заболевания], то мы смягчим побольше.


Если болезнь затяжная, то мы вначале не применяем такого смягчения режима, как перед стадией завершения [болезни], хотя большая часть хронических болезней, кроме лихорадки, излечивается при помощи легкого режима. Также, если заболевание [сопровождается] большим количеством бушующего дурного сока, то мы опорожняем [тело] в начальной [стадии заболевания] и не ожидаем созревания [дурного сока]. Если же он будет в умеренном количестве, тогда заставляем его созреть и потом уже делаем опорожнение.


Что касается показаний, получаемых от моментов, требующих соответствующих [им мер], то узнать их для тебя легко. Воздух относится к числу таких вещей; необходимо обращать внимание, содействует ли воздух лекарству или болезни.


Мы говорим, если в случае отнесения на более поздний срок необходимых мер или облегчения этих мер, заболевания становятся опасными и не будет гарантии, что силы не пропадут, то следует принять с самого же начала сильные меры. А когда нет ничего опасного, то к более сильным мерам надо переходить постепенно, и только тогда, когда легкие меры окажутся недостаточными. Смотри, не избегай того, что хорошо, ибо иначе действие запоздает. Не следует также стоять на каком-либо ошибочном положении, ибо тогда нельзя устранить вреда от него. Также не следует останавливаться на одном лечении одним лекарством, а следует менять лекарства. Поистине, привыкнувший к одному лекарству не испытывает его действия. Каждое тело, даже каждый орган и даже одно и то же тело и один и тот же орган иногда испытывает на себе действие лекарств, иногда не [испытывает] или испытывает на себе действие одного лекарства, а другого – нет.


Если болезнь определить затруднительно, оставь ее на естество и не торопись. Поистине, или естество [человека] возьмет верх над болезнью, или же болезнь определится.


Если болезнь сопровождается какой-нибудь болью, или тому подобным, или же чем-нибудь причинившим боль, как например, удар и падение, то нужно начать с успокоения этой боли. Если ты нуждаешься в притуплении [боли], то не употребляй чрезмерно такие средства, как снотворный мак, ибо он, притупляя [боль], становится привычным и поедается [как съедобное]. Если ты знаешь, что данный орган очень чувствителен, то корми [больного] тем, что очень сгущает кровь, например, харисой; если же ты не боишься охлаждения, то давай ему такие охлаждающие средства, как латук и тому подобное.


Знай, что к числу хороших и действенных лечений относится пользование тем, что усиливает душевную и животную силы, как например, радость, встреча [больного] с тем, что он любит, и постоянное нахождение [его] с человеком, который радует его. Иногда полезно постоянное нахождение с мужественными людьми и с теми, кого он стыдится. Это устраняет у больного некоторые вредные для него вещи.


К числу близкого к такому роду лечения относится переезд из одного города в другой и из одного климата в другой, смена одной обстановки другой.


Нужно обязать [больного] принимать такое положение и [проделывать] такие действия, которые исправили бы [больной] орган и привели бы [его] к нормальной натуре. Например, косоглазого ребенка нужно обязывать пристально смотреть на блестящие вещи, человеку с параличом лица надо предлагать смотреться в китайское зеркало. Все это, поистине, заставляет стараться выпрямить лицо и глаза. Иногда такие старания приводят к выздоровлению.


К числу правил, которые тебе следует запомнить, относится такое: по мере возможности не должно применять сильные способы лечения в сильные сезоны; например, летом и зимою [не следует применять] сильные слабительные, прижигание железом, вскрытие и рвотные средства.


Бывают и такие случаи, когда лечение следует произвести после тонкого исследования, а именно, когда одна болезнь требует двух противоположных мер. Например, [само] заболевание требует охлаждения, а его причина – согревания, вроде того, что лихорадка требует охлаждения, а закупорка, являющаяся причиной лихорадки, требует согревания; или же наоборот. Бывает также и так, что, например, болезнь требует согревания, а вызванные ею явления – охлаждения. Так, дурной сок, [вызывающий] куландж, нуждается в согревании, отрывании и разжижении, сильная боль от него – в охлаждении и притуплении [чувствительности]; бывает и наоборот. Знай, что не всякое переполнение тела и не всякую дурную натуру нужно лечить противоположными действиями, то есть опорожнением и противодействующим [дурной натуре сред], а большей частью достаточны [другие] хорошие и важные меры, применяемые от переполнения и дурной натуры.


О лечении болезней дурной натуры


Если не имеется дурного сока, тогда мы только изменяем дурную натуру. Если же имеется дурной сок, то мы производим опорожнение. Иногда мы ограничиваемся только одним опорожнением, если после него не остается дурной натуры, утвердившейся еще раньше. Иногда опорожнения бывает недостаточно, если после него остается дурная натура, поэтому после того, как опорожнение будет совершено, следует изменить и натуру.


Мы говорим, что лечение дурной натуры троякое, ибо: 1) дурная натура, может быть, уже закрепилась, тогда лечат ее вообще противоположными средствами, и это есть общее лечение, 2) или же [дурная натура] может находиться на грани образования; тогда исправляют ее лечением и предупредительными мерами, чтобы воспрепятствовать причинам [порчи], 3) когда [натура] только еще собирается [испортиться]; нужно только воспрепятствовать причине этого, и тогда это называется предупреждением.


Примером для [первого рода лечения] служит лечение гнилости [соков] при четырехдневной лихорадке с помощью терьяка; [также] с помощью питья холодной воды [лечат] трехдневную [лихорадку], чтобы погасить ее. Примером для лечения вместе с предупреждением служит опорожнение [тела] при четырехдневной [лихорадке] с помощью чемерицы, а при трехдневной лихорадке – скаммонием, если мы хотим предотвратить начало приступа. Примером для чистого предупреждения служит следующее: если тело человека в результате преобладания в нем черной желчи склонно к четырехдневной лихорадке, то мы делаем опорожнение с помощью чемерицы, а если в силу преобладания желчи [тело склонно] к трехдневной лихорадке – опорожняем его при помощи скаммония.


Если при каком-нибудь заболевании для тебя затруднительно определить, горяча или холодна его причина, и если ты хочешь проверить на опыте, то ни в коем случае не делай этого с помощью чрезвычайных средств; смотри, чтобы тебя не ввели в заблуждение [при этом] акцидентные результаты действия.


Знай, что охлаждение и согревание [натуры] имеют одинаковую длительность, но при охлаждении опасности больше, ибо теплота – искренний друг естества [человека]. И в увлажнении и в осушении имеется одинаковая опасность, но продолжительность увлажнения дольше. И влага и сухость сохраняются усилением их причин, причем та и другая изменяются с помощью усиления причин противоположного [качества]. Теплота усиливается теми причинами, с упоминанием которых мы уже покончили. Кроме того, она [усиливается] при помощи возбуждающих ее [средств], а именно: вытряхиванием излишков и переполнения и раскрытием закупорок, затем при помощи того, что сохраняет теплоту, а именно уравновешенной влагой. Влажность же усиливается подкреплением ее причин, задержкой теплоты и с помощью того, что весьма рассасывает ее, а это суть сухость по существу и акцидентная теплота.


Тот, кто лечит от чрезмерной теплоты, раскрывая закупорки, должен остерегаться чрезмерного охлаждения, чтобы не увеличить окаменение закупорок, которое усилит в свою очередь дурную горячую натуру. [Врачу] следует быть осторожным и сначала лечить тем, что очищает от излишков. Если достаточно одного охлаждающего и очищающего средства, как ячменная вода и сок цикория, то это хорошо. Если, однако, это не удовлетворяет, надо лечить умеренными средствами, но если и это не удовлетворит, то лечат и тем, что обладает слабым горячим [свойством], причем не следует обращать на это внимание, ибо для охлаждения [натуры эти средства] своим раскрытием [закупорок] принесут больше пользы, чем вреда от легко гаснущего согревания, которое будет иметь место после раскрытия [закупорок].


Чрезмерное охлаждение часто препятствует созреванию горячих соков, хотя некоторые люди и настаивают на неправильности этого мнения. Они не знают, что сильное охлаждение уменьшает силу, в особенности, если она ослаблена длительной болезнью. Хотя охлаждение и исправит, как следует, плохой сок, но он вызовет другие заболевания: или просто дурная холодная натура, или же [натура] с дурными соками, противоположными [по своему свойству] тем сокам, которые охлаждение исправило.


Что касается согревания холодной натуры, то оно как будто трудно, если [холодность натуры] уже закрепилась; но с самого начала это крайне легко. Короче говоря, согревание холодной [натуры] в начале дела легче, чем охлаждение горячей [натуры] в начале [дела]. Однако охлаждение горячей в [стадии] завершения хотя и трудно, но легче, чем согревание холодной в [стадии] завершения, ибо преобладание холода является смертью для естества или приведет к ней.


Знай, что охлаждение то сочетается с осушением, то соединяется с увлажнением, а иногда свободно от них. Осушение сильнее подкрепляет уже появившийся холод, а увлажнение сильнее притягивает холод, который только еще появляется.


Все причины теплоты, когда они бывают чрезмерными, содействуют осушению, а все причины холода, когда они бывают чрезмерными, содействуют увлажнению. Ничто так [не увлажняет], как спокойный образ жизни, постоянное и легкое купанье в бане и ванне. Об этом мы уже сказали выше. Питье разбавленного водой вина тоже усиливает увлажнение.


Знай, что если старики нуждаются в охлаждении и увлажнении [натуры], то для них недостаточно возвращения ее к уравновешенности, а следует довести их натуру до такой степени холодности и влажности, которые у них были, ибо [эти качества] хотя и акцидентны, но для них будут как бы естественными.


Тебе следует знать, что при изменении какой-нибудь натуры большей частью нужно употреблять то, что усиливает эту натуру, в смеси со средствами противоположного качества. Например, вместе с согревающими какой-нибудь орган лекарствами следует употреблять уксус, чтобы последний придал [лекарствам] силу, или же, например, нужно употреблять шафран вместе с охлаждающими лекарствами для сердца, чтобы он доставил эти лекарства до сердца.


Большей частью лекарства оказывают сильное влияние на изменение натуры, однако благодаря своему жидкому состоянию они не могут задерживаться достаточное время для оказания своего действия. Поэтому нужно смешивать их с таким веществом, которое сгущает и задерживает их, хотя это вещество и причиняет противоположное лекарствам действие; например, к бальзаму примешивают воск и прочее, чтобы задержать бальзам в данном органе на такое время, в течение которого он окажет свое действие.


О том, как и когда производить опорожнение


Моментов, указывающих на правильное решение о [необходимости] опорожнения, – десять: переполнение, сила, натура, благоприятные показания – например, если кишечник, у которого желательно вызвать послабление, ранее не подвергался послаблению, ибо повторение послабления опасно, – внешность, возраст, сезон, особенности [климата] страны, привычка [человека] к опорожнению, профессия.


Если же эти моменты противопоказывают, тогда опорожнение запрещается: пустота [тела], а равно и слабость любой из трех сил, безусловно, не допускают опорожнения. Однако иногда мы предпочитаем допустить некоторое ослабление сил, чем [допустить] вред от отказа от опорожнения. Это относится к силам ощущения и движения, когда есть надежда, что мы можем устранить опасность, если она возникнет. Это относится ко всем силам.


Сухая и горячая натура препятствует опорожнению. Холодная и влажная [натура] в силу отсутствия или слабости теплоты также препятствует ему.


Что касается горячей и влажной [натуры], то при ней весьма допустимо [делать опорожнение].


Что касается наружного облика [человека], то если он слишком худощав или рыхлый, то запрещается [делать опорожнение], опасаясь ослабления пневмы и силы. Поэтому, когда ты имеешь дело со слабым и исхудавшим человеком, в крови которого много желчи, тебе следует лечить лекарством, не делая опорожнения, и кормить его такой пищей, от которой образуется хорошая кровь, склоняя [натуру] к холоду и влажности. Так ты иногда исправишь натуру соков [больного], а иногда поднимешь ее силу настолько, что она уже может перенести [разного вида] опорожнения. Не следует также предпринимать опорожнение [человека], привыкшего есть мало, если ты найдешь выход избежать его опорожнения.


Чрезмерное ожирение тоже препятствует опорожнению, ибо имеется опасность, что осилит холод, и опасность, что мясо зажмет сосуды и закроет их во время их опорожнения, вследствие этого задержится теплота, или излишки будут вытеснены во внутренности.


Такие плохие показания, как готовность [тела] к зарабу и спазмам, также препятствуют опорожнению. Возраст, не дошедший до полной зрелости, а также перешедший к увяданию, препятствует опорожнению.


Очень жаркое и очень холодное время тоже препятствует этому. Очень жаркие южные страны тоже относятся к числу препятствующих моментов, потому что большая часть слабительных [средств] бывает горячей, а сочетание двух горячих и привлекающих [средств] становится невыносимым, и силы слабеют, внешняя теплота притягивает [дурной сок] наружу, а лекарство привлекает его вовнутрь, вследствие чего возникает противодействие, приводящее к остановке сока на месте.


Северные, очень холодные страны также препятствуют [опорожнению].


Малая привычность к опорожнению тоже является препятствием.


Работа, связанная с обильным потением, вроде службы в бане, работа грузчика, и вообще все профессии, связанные с тяжелым трудом, препятствуют опорожнению.


Тебе следует знать, что при каждом опорожнении надо иметь в виду одно из следующих пяти действий:


1) опорожнить [тело] от того, от чего нужно было опорожнить. После опорожнения несомненно наступит успокоение, если только вслед за ним не случится кишечное утомление, или возбуждение теплоты, или однодневная лихорадка, или другие неизбежные заболевания, вроде ссадины в кишках от слабительных и изъязвления мочевого пузыря от мочегонного; это значит, что [опорожнение] оказало пользу, но она не ощущается; однако, нередко обстоятельства сразу исчезают;


2) поразмыслить о стороне, куда направить [опорожнение]. Например, при тошноте надо производить очищение через рвоту, а при коликах – при помощи слабительных;


3) [выбор] органа, открываемого с той стороны, куда направляется [опорожнение]. Например, при болезни печени [выбирают] базилик правой руки, а не правую кифаль.


Если в таких случаях допускается ошибка, то она часто приводит к опасным последствиям. Необходимо, чтобы тот орган, через который делается опорожнение, был бы [по достоинству] ниже того органа, из которого делается опорожнение, чтобы выделяемый дурной сок не направился в более важный орган. Также необходимо, чтобы место вывода было естественным, как например, мочеиспускательные органы для [опорожнения] из выпуклой части печени и кишечник для [опорожнения] из углубленной части ее.


Иногда тот орган, через который производится опорожнение, является тем самым органом, из которого нужно произвести опорожнение. Если в силу того, что в нем имеется какая-то болезнь или какой-то недуг, прохождение соков через него опасно, то возникает необходимость направить соки эти через другой, более подходящий орган.


Иногда в этом [органе] появляется опасность какого-нибудь заболевания от преобладания в нем [выводимых] соков. Например, при выделении [соков] из глаза через горло часто следует опасаться ангины. В таком случае нужно быть осторожным. Естество [человека] тоже делает нечто в этом роде и производит опорожнение в необычном направлении, чтобы предохранить слабый орган.


Нередко, когда естество производит опорожнение из удаленной, противоположной стороны, существует затруднение, например, когда выделение происходит от головы к заднему проходу, или к ноге, или стопе, то в точности нельзя установить, идет ли [выделение] от всего мозга или от одного какого-нибудь его желудочка;


4) [принять во внимание] время опорожнения. Гален сказал совершенно ясно, что при затяжных заболеваниях надо обязательно ожидать созревания. А что значит созревание, ты уже знаешь. До опорожнения и после созревания нужно давать [больному] пить такие разжижающие средства, как водный настой иссопа, тимьяна и семян [определенных растений].


Что касается острых заболеваний, то при них тоже лучше подождать созревания, в особенности, если [дурные соки] находятся в спокойном состоянии. Если же они находятся в движении, то лучше постараться произвести вывод дурных соков, потому что вред от их движения больше, чем вред от опорожнения, производимого до созревания, в особенности, когда соки жидки, и в особенности еще, когда они находятся внутри сосудов и не проникли в органы. Если сок будет заперт в одном каком-нибудь органе, то ни в коем случае не следует его приводить в движение до тех пор, пока не созреет и не приобретет умеренную густоту, о чем ты уже узнал в своем месте. Однако, если мы не уверены в том, что сила [больного] сохранится до времени созревания, то мы произведем опорожнение после того, как осмотрительно определим жидкое или густое состояние [соков].


Если они окажутся густыми и уплотненными, как мясо, то ты должен их привести в движение не иначе, как после разжижения. На густоту [соков] указывает предшествующее несварение желудка и тянущая боль в подреберье или же появление опухолей во внутренностях. В таких случаях нужно также больше обращать внимание на состояние протоков, чтобы они не закупорились. После всего этого ты можешь применить слабительное еще до созревания [соков];


5) определение количества того, от чего опорожняется [тело]. Это достигается наблюдением за объемом дурных соков, наблюдением за силой [больного] и наблюдением за теми показаниями, которые последуют за опорожнением.


В случае, если за опорожнением последует какое-нибудь показание, то объем производимого опорожнения надо уменьшить настолько, насколько требуется для устранения этого показания...


Знай, что опорожнение от дурного сока и извлечение его из его места достигается двумя способами; а) оттягиванием его в противоположное удаленное место, б) оттягиванием в противоположное близкое место.


Лучшее время для опорожнения тогда, когда в теле нет чрезмерного переполнения и движения дурных соков. Предположим, что у какого-нибудь мужчины из верхней части рта течет много крови, а у женщины кровотечение от почечуя. Тогда нам нельзя не произвести опорожнения через близко расположенное противоположное место. В первом случае надо направить дурной сок через нос, вызывая кровотечение из носа; а во втором случае направим [дурной сок] в матку, выводя с менструальной кровью. В случае, если мы хотим оттянуть [дурной сок] в удаленное противоположное место, то в первом случае делаем опорожнение от крови в сосудах и на том месте, которое расположено в нижней части тела; во втором случае тоже делаем [опорожнение] из сосудов, но на том месте, которое расположено в верхней части тела.


Удаленное противоположное место не должно находиться на двух сторонах, а должно быть на одной стороне, тогда оно и будет самой удаленной стороной. Например, если дурной сок находится в верхней части правой стороны, то не нужно оттягивать его в нижнюю часть левой стороны, а надо оттянуть его в нижнюю часть правой же стороны, что более обязательно, или же в верхнюю часть левой стороны, если она удалена [от больного места] настолько, насколько одно плечо от другого, но не на такое расстояние, как между обеими сторонами головы. Когда дурной сок находится на правой стороне головы, то его следует направить вниз, а не на левую [сторону].


Когда ты желаешь оттянуть испорченный сок далеко, то сначала успокой боль в этом месте, чтобы она меньше затрудняла оттягивание. Поистине, боль притягивает. Если сок при оттягивании оказывает сопротивление, то не следует применять грубых приемов, ибо принуждение часто приводит его в движение, разжижает его, и он не оттягивается, а быстро направляется в болящее место.


Иногда для тебя будет достаточно только оттянуть [дурной сок] без опорожнения, ибо одно лишь оттягивание тоже препятствует направлению сока в орган, хотя оттягивание и не выводит сок. При помощи одного лишь оттягивания тоже достигается цель, без прибегания к опорожнению, а [лишь] ограничиваясь направлением [дурного сока] в противоположный орган путем крепкого перевязывания, или при помощи кровососных банок и лекарств, вызывающих покраснение [кожи], вообще тем, что причиняет боль.


Из дурных соков легче всего поддаются опорожнению те, которые находятся в сосудах. Что касается находящихся в органах и суставах, то выводить их и опорожнять от них [орган] трудно. При опорожнении вместе с ними неизбежно выводится и другое. Подвергающийся опорожнению не должен поспешно принимать пищу в большом количестве и сырую, ибо естество будет притягивать ее в непереваренном виде. Если будет необходимо, то [питаться следует] понемногу, порциями, постепенно, так, чтобы [пища] поступала в тело хорошо переваренной.


Кровопускание есть опорожнение исключительно от тех соков, в [которых] одинаково имеется излишек. Что же касается опорожнения от одного сока, который увеличился только по количеству или же испортилось лишь его качество, то оно не должно быть кровопусканием.


Всякое чрезмерное опорожнение большей частью вызывает лихорадку.


Если после прекращения ставшего [для больного] привычным послабления при помощи слабительных средств произойдет какое-нибудь недомогание, то возобновление такого рода опорожнения большей частью излечивает его. Например, если у кого-нибудь в результате прекращения выделения ушной грязи или течи соплей из носа образуются закупорки, то при возобновлении этих явлений [закупорки] исчезают.


Знай, что при оставлении остатка дурного сока, который нужно было вывести, меньше беды, чем от полного опорожнения и доведения последнего до той степени, когда слабеет сила [больного]; большей частью естество само рассасывает этот остаток.


В случае, когда сок, который надо вывести, относится к числу таких, которые нужно обязательно [вывести], и больной может это перенести, то ты не опасайся чрезмерности и, если будет необходимо, произведи опорожнение до потери сознания.


Если кто-нибудь очень силен и в нем много дурных соков, то производи опорожнение понемногу. Так же надо поступать, если плохой сок очень прилип или сильно перемешан с кровью и нет возможности вывести его с одного разу, что имеет место, например, при воспалении седалищного нерва,при хронических болях в суставах, раке, джарабе и хронических фурункулах.


Знай, что послабление, вызванное слабительными средствами, оттягивает сверху и извлекает снизу, и это соответствует обоим видам оттягивания, то есть в противоположную [сторону] и в соответствующую [сторону]. Это пригодно и в тех случаях, когда дурные соки уже закрепились. Если они находятся внизу, то [послабление] тянет их в обратную сторону и извлекает их, где бы они ни находились. Рвота же при оттягивании и извлечения совершает обратное.


Кровопускание бывает различным, сообразно тому месту, откуда берется кровь, как ты уже знаешь.


Мало кто из потребляющих хорошую пищу и имеющих хорошее пищеварение нуждается в опорожнении.


Жители жарких стран тоже мало нуждаются в опорожнении.


О правилах, общих для вызывания рвоты и послабления, и указаний на то, как происходит притягивание [соков] слабительными и рвотными лекарствами


Кто желает принять слабительное или вызвать рвоту, тому следует разделить свою пищу [на небольшие порции] и принимать то количество пищи, которым он довольствуется в течение одного дня, в несколько раз. Следует также принимать разнообразную пищу и разнообразные напитки, ибо от такого обстоятельства у желудка появляется сильное желание изгнать наверх или вниз то, что в нем находится. Но когда [в желудок] поступает неразнообразная пища поверх другой пищи, желудок жадничает и сильно удерживает ее, в особенности, если она в малом количестве. Что касается человека с мягким естеством, то ему ничего такого делать не нужно.


Знай, что люди при хорошем режиме не нуждаются [в вызывании] рвоты, послабления и тому подобного, ибо при хорошем режиме можно ограничиться более легкими мерами. Часто бывает достаточно таких мер, как физические упражнения, массаж и баня. Затем, если тело такого человека переполнится, то большей частью переполнится хорошими соками, то есть кровью. [Тогда] для очищения тела [больной] нуждается в кровопускании, а не в слабительном.


Если необходимость потребует кровопускания или опорожнения такими средствами, как чемерица и другие сильные лекарства, то сперва нужно начать с кровопускания, по заветам Гиппократа в его Книге об эпидемии; и это – правда. Так же надо поступать, когда слизистые соки смешаны с кровью. Но если соки липкие и холодные, то кровопускание часто увеличивает их густоту и липкость, поэтому в таких случаях следует начинать с послабления.


В общем, если соки равны, то сначала нужно делать кровопускание, но, если после будет преобладать [один] какой-нибудь сок, нужно произвести опорожнение. Если же соки будут неравными, то сначала опорожни от сока, имеющегося в излишке, чтобы все они были равны, и затем делай кровопускание. Если кому-нибудь дано лекарство до кровопускания и потом появится необходимость в кровопускании, то отложи его на несколько дней.


Если человек, которому недавно было сделано кровопускание, нуждается в опорожнении, то лучше дать ему лекарство. Часто прием людьми необходимых лекарств, после чего [им] отворили кровь, вызывает лихорадку и беспокойство. Если последние не улягутся при помощи успокаивающих средств, то следует знать, что кровопускание должно было предшествовать.


Не всякое опорожнение становится необходимым вследствие чрезмерного переполнения. Иногда оно требуется из-за большой силы болезни и переполнения качественного, а не количественного.


Нередко улучшение режима делает излишним кровопускание, требуемое временем [года].


Часто бывает так, что нужно произвести опорожнение, но появляется какое-нибудь препятствие к этому. В таком случае нет иного приема, кроме поста, сна и принятия мер против дурной натуры, вызванной переполнением.


Бывает и такое опорожнение, которое производится из предосторожности. Например, в нем нуждаются в определенное время, особенно весной, те, которые постоянно страдают подагрой, падучей или прочими [болезнями. Подобную меру] предосторожности следует предпринимать еще до этого времени и совершать такой род опорожнения, который предназначен для данной болезни, будет ли он кровопусканием или послаблением.


Иногда употребление наружно сушащих средств и отсасывающих лекарств осуществляет опорожнение. Это применяется к людям, страдающим водянкой.


Иногда дело вынуждает тебя применить лекарство, однородное по качеству с выводимым соком. Например, при опорожнении от желчи употребляется скаммоний. При этом [к лекарству] добавляется кое-что, обладающее противоположным качеством, но способствующее послаблению или же не препятствующее ему, как например, миробаланы. Потом, если натура от этого станет дурной, нужно исправить ее.


Послабление и рвота, вызванные искусственно, ослабляют людей, во внутренностях которых имеются опухоли. Если ты будешь вынужден производить это, то употребляй такие средства, как вьюнок полевой, сафлор, полиподиум, кассия и тому подобные. Поистине, Гиппократ говорит, что при очищении тощего, худого человека, у которого легко вызывается рвота, лучше всего вызвать ее летом, весной или осенью, но не зимой. Человеку в меру полному лучше употреблять слабительное, но если какая-нибудь причина обязывает прибегнуть к опорожнению через рвоту, то надо подождать до лета и остерегаться [этой меры] вне надобности.


Перед тем, как вызвать послабление и рвоту, следует разжижать сок, от которого опорожняют [тело], расширять и раскрыть каналы, ибо вследствие этого тело придет в спокойное состояние.


Знай, (что приучение естества к мягкости и готовности к желаемому послаблению или рвоте, [осуществляемым] с легкостью до употребления сильных лекарств, относится к успешным мерам. Послабление и рвота тяжки, утомительны и опасны для лиц с истощенной мягкой нижней частью живота.


Рвотное иногда превращается в слабительное. Это имеет место, когда желудок сильный, или если рвотное принимается на очень голодный [желудок], или у больного расстройство желудка или мягкое естество, или он не привычен к рвоте, или если лекарство обладает тяжелой субстанцией и быстро опускается вниз.


Слабительное тоже иногда превращается в рвотное из-за слабости желудка, или чрезмерной сухости осадков, или оттого, что лекарство имеет отвратительный вкус, или человек страдает несварением желудка.


спешило опуститься из желудка раньше, чем оно произведет свое действие. Нужно уравновесить силу обоих лекарств, тогда слабительное сделает свое дело, в противном же случае подействует рвотное. Косноязычные относятся к категории людей, тело которых склонно к зарабу, и они не переносят сильных лекарств. Большей частью расстройство желудка у них вызывается спускающимися из их головы выделениями.


К числу опасных вещей относится употребление слабительного при наличии в кишечнике сухих излишков; нужно сначала их вывести при помощи клизмы или разжижающих и заставляющих скользить средств.


Пользование баней в течение нескольких дней до принятия слабительного оказывает разжижающее [на излишки] действие, и оно хорошо подготовляет тело, если только нет какого-нибудь препятствия. Необходимо, чтобы между баней и приемом лекарства прошло небольшое время. Не следует пользоваться баней после [приема] лекарства, ибо баня оттягивает дурной сок наружу. Поистине, [она] способствует задержанию послабления, но не содействует ему, разве только зимой. Входить в предбанник не опасно, потому что его тепло не сможет, конечно, оттянуть [дурной сок], а только может смягчить. В общем, воздух, окружающий принимающего [слабительное], не должен быть очень жарким, вызывающим пот и сердечную тоску. Действительно, такой [воздух] подготовит тело к [приему слабительного]. Массаж и смазывание маслом тоже относятся к числу подготовляющих средств.


Тому, кто не привык к лекарству и не пил его [раньше], врач должен воздержаться давать сильные слабительные. Людям, страдающим несварением желудка, наличием липких соков, напряженностью в подреберье и тем, во внутренностях которых имеется воспаление и закупорка, совсем не следует давать пить [слабительного], пока они не излечатся употреблением смягчающей пищи, баней, отдыхом и воздержанием от того, что приводит в движение соки и к воспалению [внутренностей].


Те, которые пьют стоячие воды, и страдающие болезнью селезенки, нуждаются в сильных [слабительных] лекарствах. Когда человек употребляет сильное слабительное, то ему лучше поспать до того, как лекарство окажет свое действие; тогда оно подействует хорошо. Если оно слабое, то лучше после его приема не спать, ибо тогда естество усвоит лекарство. Если же лекарство уже начало действовать, то лучше не спать, каким бы оно ни явилось. Не следует двигаться сразу же после приема лекарства, наоборот, нужно оставаться спокойным, чтобы естество включило его [в себя] и подействовало на него, ибо, если естество не подействует на него, то лекарство не окажет действия на естество. Между тем, следует нюхать благовония, препятствующие тошноте, например, аромат мяты, руты, сельдерея, айвы и хорасанской глины, обрызганной розовой водой и небольшим количеством уксуса. Человек, которому противен запах лекарства, должен зажать ноздри, а также пожевать немного эстрагона, чтобы притупить вкусовую силу рта.


В случае опасения, что [больной] отрыгнет [лекарство], конечности нужно связать и после приема дать ему закусить чем-нибудь терпким. Врачи иногда дают ему пилюлю, обмазав ее медом, или обливают пилюлю медом или сахаром, приведенным в состояние сиропа, так что на нее надевают оболочку. Одним из хороших способов является обмазывание [пилюли] восковой мазью. К очень крайним [способам] относится следующее: наполняют рот водой или чем-нибудь иным, затем принимают пилюлю такой, как она есть, или проделывают с ней некоторые манипуляции, и тогда все проглатывается без того, чтобы были заметны следы лекарства.


Отвар следует пить в теплом виде, пилюлю также надо принимать с теплой водой. Затем надо согреть желудок и стопы принявшего [лекарство]. Когда он передохнет, он должен встать и понемногу двигаться, ибо движение помогает. Время от. времени надо попивать глотками горячую воду в таком количестве, которое не извлекло бы лекарство и не сломило его силу, исключая того времени, когда нужно прекратить послабление. Однако при питье глотками горячей воды она надламывает [силу] противодействия лекарству.


Если хочет принять [слабительное] человек с горячей натурой, слабой комплекции, со слабым желудком, то лучше всего ему употреблять до лекарства ячменную воду, гранатовый сок и тому подобное, дабы в целом образовалась в желудке легкая и жидкая пища. А другим людям лучше принимать [слабительное] натощак.


Большая часть людей, принимающих слабительное в жаркую пору лета, заболевает лихорадкой.


Принявший слабительное не должен есть и пить, пока лекарство не перестанет действовать, а также не должен спать при послаблении, за исключением случая, когда он хочет прекратить его.


Если желудок больного не может обойтись без еды, будучи желчным [по натуре], с быстрым излиянием в него желчи, или если [у больного] затянулось воздержание [от пищи] и голодание, то дай ему немного хлеба, обмакнутого в вине, после лекарства, но до того, как оно окажет свое действие. Это часто содействует лекарству.


[В это время] не следует омывать задний проход холодной водой, а нужна горячая вода.


Говорят, что пилюли, которые надо принимать с отварами, следует принимать с однородными отварами, например, слабительную пилюлю от желчи следует принимать с отваром аптечной дымянки, а от черной желчи – с отваром повилики, полиподиума и тому подобного. Пилюлю, которая выводит слизь, нужно принимать в отваре золототысячника.


Если ты нуждаешься при опорожнении сухого тела с твердым мясом в употреблении таких сильных [слабительных] средств, как чемерица и тому подобное, то сначала основательно увлажни тело жирной пищей, ибо, вообще, сильные лекарства весьма опасны, то есть такие, как чемерица, так как они вызывают спазмы у чистого тела, а у переполненного влагой тела приводят в движение жидкости, что оказывает удушающее действие и направляет во внутренности все то, что с трудом выталкивается.


Когда слишком увеличивается вред от ядовитых йатту, вроде волчьего лыка и молочая смолистого, то вред от них устраняется кислым молоком, которое приостанавливает [понос].


Часто лекарство после себя оставляет в желудке свой запах, и кажется, что оно как будто осталось там. Средством, устраняющим этот запах, служит ячменное толокно, ибо это самый подходящий из [лечебных] порошков.


Если пройдет много времени и лекарство не оказывает послабляющего действия, то если возможно ослабить его, не приводя в движение никаких [соков], это следует сделать. Если чего-то опасаются, то пусть дадут выпить несколько глотков медовой воды или медового вина, или воды с содой, или же [в задний проход] вставят тампон, или сделают клизму.


К числу причин, пресекающих действие лекарства, относится узость протоков, причем она может быть прирожденной или вызываться натурой или близостью [протока] к какому-нибудь больному месту. У людей, страдающих параличом и сактой, пути, по которым лекарства попадают в нужное место, бывают узкими, вследствие чего у них затрудняется действие слабительных. Принятие двух слабительных в один день опасно и неправильно.


Каждое слабительное особо предназначено для определенного сока. Если оно не находит его, то беспокоит и с трудом оказывает послабляющее действие. То же самое произойдет, если слабительное найдет [сок, для.которого оно предназначено], покрытым противоположными [ему соками].


Всякое слабительное сначала выводит тот сок, для которого оно предназначено. Затем [выведет тот сок], который близок по обилию и. разжижению [к первому соку]. Таким образом, постепенно выводятся [все соки], за исключением крови, которую [слабительное] оставляет напоследок; кроме того, естество скупится ее отдать. Привлечение сока, находящегося далеко, затруднительно.


Если кто-нибудь опасается, что после приема лекарства он будет чувствовать сердечную тоску и тошноту, то ему лучше вырвать с помощью отвара редьки за два-три дня до приема лекарства. Пищу человека, у которого желает вызвать послабление, не нужно сильно солить.


Часто слабительное, особенно когда оно не действует или что-либо мешает ему, влечет за собой сердечную тоску, тошноту, обморок, перебои сердца и рези в кишках. [Отсюда] нередко возникает потребность вырвать. Часто бывает достаточным употребление вяжущих средств, чтобы удалить его вредное действие.


Питье ячменной воды после послабления устраняет вред от слабительного и вымывает то, что пристало к протокам.


Если у человека с холодной натурой в соках преобладает слизь, то пусть он употребляет после слабительного и после того, как оно окажет свое действие,промытый в горячей воде кресс с оливковым маслом. А человек с горячей натурой должен употреблять подорожник блошный в холодной воде с фиалковым маслом, сахаром табарзад и джулабом; человек же с уравновешенной натурой – льняное семя.


Если кто-нибудь опасается изъязвления [кишок], пусть принимает армянскую глину с гранатовым соком. Все, что упомянуто, нужно принимать после послабления, иначе оно прекратит послабление.


Для всякого, у кого после слабительного появится лихорадка, самым подходящим будет ячменная вода; что касается сиканджубина, то он дерет [кишки], и поэтому следует употреблять его только через каждые два-три дня, чтобы восстанавливалась сила кишок.


Принявший слабительное должен сходить на второй день в баню; в случае, если у него остался какой-либо остаток соков, и ты видишь, что баня для него хороша и приятна, – а это свидетельствует о том, что она очищает его от остатка [соков], – то пусть купается, однако, если заметишь, что [баня] ему неприятна и раздражает его, то уведи его.


Знай, что человек со слабым кишечником от [приема] слабительных лекарств часто сохраняет в себе надолго послабляющую силу, поэтому его приходится много лечить, чтобы добиться закрепления. У стариков тоже нужно опасаться вредных последствий слабительного.


Знай, что питье набиза после слабительных вызывает лихорадки и [общее] расстройство.


Часто после послабления и кровопускания появляется боль в печени, которая устраняется питьем горячей воды.


Знай, что время появления Сириуса, снегопада, в горах и сильной стужи не есть время для принятия слабительного.


Слабительное нужно принимать весной или осенью. Весна – это такое время, за которым следует лето, поэтому весной следует принимать лишь легкие [слабительные]. А осень – время, [за которым следует зима], поэтому осенью можно переносить и сильные лекарства.


Не при каждой нужде в смягчении естества следует прибегать к употреблению [слабительного] лекарства, ибо это войдет в привычку и приведет к дурным последствиям.


Сильное лекарство истощает любого человека с сухой натурой.


После приема слабых лекарств следует поменьше двигаться, чтобы не рассосалась их сила.


Фиалка и сахар относятся к числу слабых и благотворных лекарств.


Тот, кому нужно принять слабительное зимой, пусть подождет южного ветра, а летом – говорят некоторые, – наоборот. Это имеет свое объяснение.


Если больной нуждается в слабом слабительном, и оно не оказывает действия, то его не следует побуждать [к приему], а нужно оставить [в покое].


Часто сама болезнь вызывает послабление, и тогда возникает лихорадка. А иногда [для него] достаточно кровопускания.


О рвоте


Люди далеко не вправе требовать от врача средства, вызывающего рвоту, по следующим причинам:


1) по причине естества – все, у кого узкая грудь, плохое дыхание, кто склонен к кровохарканью, и все те, у кого тонкая шея и кто склонен к горловым болезням. Что касается людей со слабым желудком и очень полных, то им подобает слабительное, тощие же люди более расположены к рвоте из-за преобладания у них желчи;


2) по причине привычки.


Если у тех, у кого трудно вызвать рвоту или кто не привык к рвоте, вызвать ее при помощи сильных средств, то у них в дыхательных органах лопаются сосуды и появляется чахотка.


Если по отношению к кому-нибудь имеется сомнение, [в какой степени он способен к рвоте], то сначала его испытывают слабыми рвотными. Если он перенесет их легко, то после них смело нужно перейти к приему сильных средств, вроде чемерицы и тому подобного.


Если кто-нибудь не расположен к рвоте, но тем не менее необходимо, чтобы его непременно вырвало, то его сначала нужно подготовить и приучить, смягчить его пищу, давать ему жирные и сладкие вещества, отстранить от физических упражнений, а потом уже применить лекарства. Давай ему пить с вином жиры и масла, а перед рвотой давай поесть хорошей пищи, в особенности, если ему трудно вырвать, ибо нередко рвота не появляется, естество берет верх, а всасывание хорошей [пищи] лучше, чем всасывание плохой.


Когда [больного] вырвет после еды, которую ему дали для вызова рвоты, то пусть он больше не ест, пока не проголодается сильно; жажду же пусть утоляет такими напитками, как яблочный напиток, но не водой и не джулабом и не сиканджубином, ибо они вызывают тошноту. Для [таких больных] подходящей пищей является жареный цыпленок и после него три чашки [напитка]. Если кого-нибудь вырвет кислым, а раньше у него подобного не наблюдалось, и по его пульсу заметно наличие лихорадки, то пусть отложит еду до полудня. До еды же нужно выпить горячей розовой воды.


Если кого-нибудь вырвет черной желчью, то к его желудку нужно приложить для согревания губку, напитанную горячим уксусом.


Лучше, чтобы еда, даваемая для [вызова] рвоты, была разнообразной, ибо однообразную еду желудок часто схватывает так, что потом скупится отрыгнуть ее.


После чрезмерной рвоты полезно есть птичек воробьиной породы и подросших птенцов; при этом не следует съедать костей их конечностей, ибо они тяжелы для желудка и медленно [усваиваются]. Затем нужно сходить в баню.


Что касается способа употребления рвотного, то [после приема его] нужно побегать, позаниматься физическими упражнениями и приутомиться и затем уже вырвать. Это [должно иметь место] в середине дня. До рвоты следует закрыть и завязать глаза тряпкой, затем умеренно перебинтовать живот мягкой повязкой.


Вещи, подготовляющие рвоту, следующие: индау посевной, редька, цитрон, свежая горная пулегиевая мята, лук, порей, ячменная вода вместе с осадком и медовой водой, сладкая каша из конских бобов, сладкое вино, миндаль с медом, хлеб вроде букланда, то есть изготовленный из неквашенного теста с маслом, дыня, огурцы и их семена и корни, моченные в воде и измельченные со сладкими вещами, суп из редьки.


Если кто-нибудь выпьет опьяняющий напиток для того, чтобы вырвать, но рвоты не появилось вследствие незначительного количества [вина], то пусть выпьет побольше.


Если после бани пить фукка с медом, то оно вызовет рвоту и подействует послабляюще.


Человек, желающий, чтобы его вырвало, должен незадолго [до рвоты] не прожевывать [пищу].


Когда кому-нибудь дают такое сильное рвотное, как чемерица, то если к тому нет какого-либо препятствия, его следует давать натощак через два часа после рассвета и после очищения кишечника [больного].


Следует вызвать рвоту посредством [щекотания] пером, а если это не поможет, нужно немного походить, а в случае и это будет бесполезным, надо сходить в баню. Перо, при помощи которого вызывается рвота, должно быть смазано таким маслом, как масло хенны. Если случится перерыв [в дыхании] и сердечная тоска, то нужно выпить горячей воды или оливкового масла, тогда [больного] или вырвет, или [ у него] произойдет послабление.


Вызову рвоты содействует еще согревание желудка и конечностей; действительно, это вызывает тошноту.


Когда рвотное лекарство быстро начинает действовать, необходимо, чтобы тот, кого рвет, держался спокойно, нюхал благовония. Следует делать массаж его конечностей, дать ему выпить немного уксуса. Затем необходимо, чтобы он съел яблоко и айву с небольшим количеством мастикса. Знай, что движение увеличивает рвоту, а покой уменьшает ее.


Лето – лучшее время для использования [в качестве лечения] рвоты. Если в рвоте нуждается тот, чья комплекция не расположена к ней, то для него лучше разрешать делать это в летнее время.


Конечная цель применения рвотных средств – первичное очищение, когда очищается только один желудок, исключая кишечник, или ее вторичное очищение, когда очищаются голова и другие [органы] тела. Что касается притягивания и искоренения, то это же имеет место в нижних частях [тела].


Отличай полезную работу от бесполезной на основании наступающего после нее облегчения, хорошего аппетита, хорошего пульса и дыхания, а также по состоянию других сил. Если лекарство сильное, как например, чемерица и то, что из нее извлекается, то [при полезной рвоте больного] сначала тошнит, потом наступают сильная изжога и жжение в желудке, затем появляется слюнотечение, за которым следует многократная рвота со слизью. Потом следует изрыгание прозрачного и текучего вещества, а жжение и боль продолжают оставаться, не переходя в иные явления, кроме тошноты и сердечной тоски. Иногда расстраивается живот. Потом, на четвертом часу, [человек] начинает успокаиваться и чувствовать облегчение.


Что касается дурной рвоты, то при ней [ничего] не поддается изрыганию, увеличивается тоска, появляются судороги, выпучивание и сильное покраснение глаз, обильное выделение пота, исчезновение голоса. Если не принять соответствующих мер, то у такого человека может наступить смерть. Эти мероприятия следующие: клизма, напоение медом, теплой водой и маслами с противоядным свойством, как например, лилейное масло. Нужно приложить усилия вызвать рвоту. Если [больного] вырвет, то он перестанет задыхаться. Прибегай также к клизме, которую ты заранее держал у себя наготове. К числу [заболеваний], при которых лучше применять рвотное, относятся такие тяжелые хронические болезни, как водянка, падучая, меланхолия, проказа, подагра и воспаление седалищного нерва.


Рвота, будучи полезной, вызывает, однако, заболевания, как например, глухоту.


Не следует сразу же после рвоты производить кровопускание, а нужно его отложить на три дня, в особенности, если в устье желудка имеется сок.


Часто рвота затрудняется вследствие жидкости сока; в таком случае нужно сгустить его, употребляя толокно из гранатового семени.


Знай, что иметь стул после рвоты означает передвижение непереваренной пищи вниз. Рвота после стула свидетельствует о том, что она является следствием стула.


Летом лучшим временем для рвоты, вызываемой по причине какой-нибудь боли, является полдень.


Рвота полезна для тела и вредна для зрения. Не следует вызывать рвоту у беременной женщины, ибо при рвоте не будут извергаться остатки менструаций, и усталость причинит женщине беспокойство: поэтому ее следует оставить в покое. Что же касается прочих людей, у которых случается рвота, то у них следует поддержать [рвоту].


О том, что должен делать тот, кого вырвало


Тот, кого вырвало, после рвоты промывает свой рот и лицо уксусом, разбавленным водой, чтобы избавиться от тяжести, которая часто появляется в голове. Нужно выпить немного мастика с яблочным соком, но воздерживаться от еды и питья воды. Нужно отдохнуть и смазать маслом место, где сходятся ложные ребра, прикрывающие живот, сходить в баню, быстро омыться и выйти. Если необходимо, то нужно съесть что-нибудь вкусное с хорошей субстанцией и быстро усвояемое.


О полезности рвоты


Гиппократ велит вызывать рвоту два дня подряд в месяц, чтобы наверстать на второй [день] то, что [человек] не смог или затруднялся [извергнуть] в первый [день], и удалить [вредные вещества], которые втянул в себя желудок. При [соблюдении] этих [правил] Гиппократ ручается за сохранение здоровья, но [слишком] часто прибегать к этому нехорошо.


Такая рвота извергает слизь и желчь и очищает желудок, – ведь у желудка нет очищающего [фактора], который имеется у кишок в виде желчи, изливающейся в кишки и очищающей их, а также устраняет случающуюся тяжесть в голове и проясняет зрение. [Рвота] устраняет несварение желудка и помогает тем, у кого изливается в желудок желчь, которая портит пищу: если [принятию пищи] предшествовала рвота, то пища поступает в чистый желудок.


[Рвота] устраняет неприязнь желудка к жирному и падение здорового аппетита, а также позыв на острое, на кислое и терпкое. Она помогает от дряблости тела и от язв, образующихся в почках и мочевом пузыре. Это сильное лечебное средство при проказе, дурном цвете лица и желудочной падучей, желтухе, «стоячем» дыхании, тряске и параличе и принадлежит к прекрасным средствам лечения больных лишаями. К рвоте надлежит прибегать раз или два в месяц, после наполнения [желудка], не соблюдая определенной периодичности и не [отсчитывая] определенного количества дней. Больше всего рвота подходит людям, у которых первичная натура желчная, неустойчивая.


О мазях


Смазывание принадлежит к лечебным средствам, которые доходят до самого [источника] болезни. Иногда лекарству присущи две силы – мягкая и грубая, и нужда в мягкой силе больше, чем нужда в грубой. Когда грубая [сила] лекарства уравновешивает мягкую силу, то, если употребить лекарство в повязке, мягкая сила проникает [в тело], а грубая задерживается, и [больной] получает пользу от проникающей силы. Так действуют кориандр с толокном, когда из них ставят припарки при золотухе. Лекарственные повязки подобны смазываниям, но только [лекарства] в повязках удерживаются, а мази – текучи. Нередко мази употребляются на тряпицах. Если их прикладывают к главенствующим органам, как печень или сердце, и [к этому] нет никаких препятствий, то тряпки, окуренные сырым алоэ, приносят пользу, придавая силам мази ароматичность, приятную для главенствующих органов.


О лекарствах для обливания


Примочки – прекрасное лечебное средство, когда нужно растворить что-либо в голове или другом органе и когда требуется изменить натуру [какого-либо] органа. Когда органы нуждаются в горячей и холодной примочке, то, если при этом нет изливающихся излишков, употребляют сначала согревающую примочку. Вода применяется холодной, чтобы укрепить [орган]. Если же дело обстоит наоборот, то начинают с холодной [воды].


О кровопускании


Кровопускание есть общее опорожнение, производящее извержение «обилия», а обилием [называется] превышение [количества] соков сверх их равномерного [наличия] в сосудах. Пускать кровь следует у людей двух [типов]: один – это те, кто предрасположен к болезням и подвергается им, если у них становится много крови, а другие – те, кто уже подвергся болезни. Людям каждого из этих [типов] следует пускать кровь либо вследствие обилия крови, либо вследствие дурного [качества] крови, либо по обеим причинам сразу. Предрасположенные к болезням, это, например, [люди] склонные к воспалению седалищного нерва, к кровяной подагре, к болям в сочленениях, [зависящим] от крови, а также те, у кого бывает кровохарканье из-за разрыва в легких сосуда с тонкой тканью, который лопается всякий раз, когда кровь становится обильной. [Таковы также люди], предрасположенные к падучей, к сакте и к меланхолии, причем кровь устремляется к «местам удушения», предрасположенные к опухолям внутренностей и горячему воспалению глаз, а также [люди], у которых прервалось кровотечение от почечуя, которое обычно имело место, и женщины, чьи очищения [внезапно] прекратились. В [последних] двух случаях цвет лица этих людей не указывает на необходимость кровопускания, так как он серый, белый или зеленый. Тем людям, у которых [имеется] слабость во внутренних органах при горячей натуре, лучше всего пускать кровь весной, даже если они не больны такими болезнями, а тем, которые получили удар или упали,; пускают кровь из предосторожности, чтобы у них не возникло] опухоли. Когда у человека имеется опухоль и есть опасение, что она вскроется раньше чем созреет, ему пускают кровь, даже если в этом нет нужды и полнокровие отсутствует.


Тебе должно знать, что пока этих болезней только опасаются, но [человек] еще не заболел, то пускать кровь более позволительно, но если [человек] уже заболел, то кровопускание следует сначала совершенно оставить: оно размягчает излишки и заставляет их течь по телу, смешиваясь со здоровой кровью. Иногда при кровопускании совершенно не извергаются вещества, которые нужно извергнуть, и это делает необходимым повторное [применение] извлекающих [кровь средств].


Когда же выяснится, что болезнь созрела и прошла начальную и конечную стадию, то в такой [момент], если кровопускание необходимо и ничто этому не препятствует, следует пустить кровь. [Ни в коем случае] не пускают кровь и не подвергают опорожнению в день, когда болезнь движется, ибо это день отдыха, и [для больного] день, когда ищут сна, и болезнь бурно прогрессирует.


Если при [данной] болезни в течение ее некоторого периода бывает несколько кризисов, то совершенно недопустимо выпускать много крови. Наоборот, если [врач] может успокоить [больного], он так и делает, а если [уже] не может, то пусть отворит кровь слегка и оставит в теле запас [крови] для [дальнейших] кровопусканий, если [в них] представится [надобность], а также ради того, чтобы сохранить силу для борьбы с кризисами.


Если человек, которому давно не пускали кровь, пожалуется зимой на изобилие [крови], то ему следует пустить кровь, оставив [некоторое количество] крови про запас. Кровопускание отвлекает [кровь] в противоположную сторону и часто запирает естество.


Если силы слабеют от частого кровопускания, то рождается много [дурных] соков; обморок случается в начале кровопускания из-за внезапности необычного [вмешательства]; предшествующая [кровопусканию] рвота–одно из [противопоказаний], запрещающих [кровопускание], как и рвота, происходящая в [самое] время кровопускания.


Знай, что кровопускание возбуждает [движение соков], пока они не успокоятся [после ее прекращения]. Кровопускание и куландж редко [бывают] одновременно.


Беременным и имеющим очищения пускают кровь только при крайней необходимости, например, когда надо остановить обильное кровотечение и силы [больной] позволяют [пустить ей кровь]. Лучше всего и наиболее обязательно, чтобы беременным совсем не пускали кровь, так как плод [от этого] погибает.


Тебе должно знать, что не всякий раз, когда появляются упомянутые признаки переполнения, необходимо пускать кровь; переполнение иногда даже происходит от незрелых соков, и в [таких случаях] кровопускание очень вредно. Если ты пустишь кровь, [соки] не дозревают и можно опасаться гибели больного.


Когда у человека преобладает черная желчь, то не беда, если ему пустят кровь, а потом опорожнят [желудок] через послабление. Но тебе надлежит наблюдать цвет лица больного при условиях, о которых мы еще будем говорить, и учитывать [степень] напряженности [сосудов]: распространение напряженности по телу само по себе твердо внушает мысль о необходимости пустить кровь.


Если же у человека мало достохвальной крови и в теле его много дурных соков, то кровопускание отнимает у него хорошую кровь и заменяет ее дурной.


Если же у [человека] кровь скверная и скудная или если она стремится к органу, стремление к которому [дурной крови] приносит большой вред, так что кровопускание необходимо, то следует взять у него немного крови, потом накормить его достохвальной пищей, затем пустить ему кровь второй раз и делать кровопускание в течение [нескольких] дней, чтобы скверная кровь вышла из него и оставила вместо себя хорошую. Если дурные соки [такого больного] имеют желчное [естество], то следует ухитриться сначала вывести их при помощи легкого послабления желудка или рвоты, или же успокоить их и постараться получше успокоить больного. Если же соки густы, то древние врачи заставляли [таких больных] выкупаться в бане и усиленно ходить по своим делам. Иногда их поили до кровопускания и после него, до повторения [кровопускания], смягчающим сиканджубином, сваренным с иссопом и тимьяном.


Когда [врач] вынужден пустить кровь при слабости силы из-за лихорадки или других дурных соков, то пусть разделяет.кровопускание так, как мы говорили. «Узкое» кровопускание лучше сохраняет силы [больного], но оно иногда заставляет течь жидкую чистую кровь и задерживает густую и мутную. Что же касается «широкого» [кровопускания], то оно быстрее [приводит] к обмороку, действеннее [в смысле] очищения [крови], и [рана от него] медленнее затягивается. [«Широкое» кровопускание] лучше для тех, кому пускают кровь из предосторожности, и для [людей] тучных. Расширять [надрез] лучше зимой, чтобы не застыла кровь, а суживать лучше летом, если это нужно.


При кровопускании [оперируемому следует] лежать на спине, что лучше всего сбережет силы и не вызовет у него обморока.


Что касается лихорадок, то следует избегать кровопускания при сильных лихорадках из-за сильного жара и при всех лихорадках [вообще], кроме острых, в начале и в дни приступа. Кровопускание редко применяют при лихорадках, сопровождаемых спазмами; если же возникает необходимость в кровопускании, так как спазмы, когда случаются, вызывают бессонницу, сильную испарину и упадок сил, то надлежит оставить для этого запас крови. То же самое – когда пускают кровь [больному] лихорадкой, если лихорадка у. него не от гнилостности: у него следует выпускать Немного крови, оставляя ее про запас, чтобы рассосать лихорадку. Если же лихорадка без сильного жара и притом гнилая, то прими во внимание [вышеупомянутые] десять правил; потом посмотри в склянку [с мочой]: если вода [мочи] густая, красноватая, и к тому же пульс велик, а лицо распухло и лихорадка не спешит его истомить, то пускай [больному] кровь в такое время, когда желудок пуст и там нет пищи.


Если же вода [мочи] жидкая или огненного [цвета] и лицо осунувшееся с начала болезни, то остерегайся пускать кровь. Если же при лихорадке бывают перерывы и паузы, то отворяй кровь во время [пауз]. Учитывай также характер озноба: если озноб силен, то берегись пускать кровь.


Наблюдай, какого цвета выходящая кровь; если она жидкая и белесая, то немедленно задержи [ее] и вообще будь настороже, чтобы [кровопускание] не навлекло на больного одного из двух [осложнений]: возбуждения желчных соков или оставления сырыми холодных соков.


Когда необходимо пустить кровь при лихорадке, то не обращай внимания на разговоры, будто этого нельзя делать после четвертого дня [болезни]: это можно делать, если необходимо, хотя бы после сорокового дня. Таково мнение Галена, хотя, если признаки [лихорадки] достоверны, то поспешить [с кровопусканием] и сделать его раньше будет лучше. Если же тут произошло упущение, то отворяй кровь в то время, когда ты это понял, коль скоро это необходимо, приняв предварительно во внимание [упомянутые] десять правил.


Нередко кровопускание при лихорадках, даже если в нем нет [прямой] необходимости, укрепляет естество [вредоносной] материи, уменьшая ее количество; [такое кровопускание возможно], если внешний вид, возраст, сила [больного] и прочие данные допускают это.


Что же касается кровяной лихорадки, то при ней неизбежно опорожнение кровопусканием – вначале не сильным, а когда [болезнь] созрела – сильным; нередко [такая лихорадка] обрывается [уже] во время кровопускания.


Следует остерегаться пускать кровь при очень холодной натуре, в очень холодных странах, при сильной боли, после растворяющей [соки] бани и вслед за совокуплением, а также в возрасте меньше четырнадцати лет – по возможности, и в старости – по возможности, разве только, если можно положиться на внешний вид, на плотность мышц, на широту и наполнение сосудов и на румянец лица. У стариков и юношей с такими [данными можно] отважиться пустить кровь. У юношей отворяют кровь постепенно, мало-помалу и немного.


Следует по возможности избегать кровопускания, если тело очень худое или очень жирное, рыхлое, белое и дряблое или желтое и бескровное. Опасайся [выпускать кровь] из тела, истощенного длительными болезнями, если только этого не требует дурное состояние крови. Тогда пусти кровь и посмотри: если она черная, густая, то извлекай ее, если же увидишь, что она бесцветная и жидкая, то сейчас же закрывай [надрез], так как это очень опасный [признак].


Избегай пускать кровь, если [желудок] наполнен [пищей], чтобы вместо того, что выводится, в сосуды не устремилась незрелая материя. Этого следует также избегать, когда желудок и кишки наполнены зрелыми или близкими [к зрелости] излишками, стремясь лучше вывести их из желудка и прилежащих областей рвотой, а из нижних кишок – чем можно, хотя бы клизмой. Опасайся отворять кровь страдающим несварением – лучше отложить кровопускание до тех пор, пока несварение не пройдет, а также тем, у кого устье желудка остро чувствительно или слабо, или кто страдает от образования в желудке желчи. Следует остерегаться спешить с кровопусканием у таких людей, особенно натощак.


Страдающего обострением чувствительности устья желудка узнают по тому, что ему неприятно глотать [все] острое, а слабость устья желудка распознается по малому аппетиту и по болям в устье желудка.


Когда устье желудка склонно [накоплять] желчь, и желчь образуется там в большом количестве, это узнается по постоянному ощущению тошноты, причем [больного] то и дело рвет желчью, и по чувству горечи во рту. Если таким людям пускают кровь, не исследовав предварительно устья желудка, то от этого возникает большая опасность; иногда некоторые из них [даже] погибают.


Страдающему обострением чувствительности или слабостью устья желудка следует съесть кусок чистого хлеба, обмакнутого в какой-нибудь кислый сгущенный сок. Слабость происходит от холодной натуры, то обмакнутого, например, в сахарную воду с пряностями, в мятный напиток с мускусом или в майбих с мускусом, и потом пустить кровь.


Что же касается людей, у которых [в желудке] образуется желчь, то у них следует вызвать рвоту, дав им выпить много горячей воды с сиканджубином, потом заставить их съесть кусок [хлеба] и дать немного отдохнуть, после чего пустить кровь.


Ушедшую хорошую кровь должно возместить, если [больной] силен, шашлыком, хотя оно и тяжелое [кушанье], ибо, если жареное мясо переварится, оно очень хорошо питает. Однако его следует [давать] как можно меньше, так как желудок [больного] слаб вследствие кровопускания.


Иногда пускают кровь из сосудов, чтобы удержать кровотечение из носа, из матки, из заднего прохода, на груди или из некоторых нарывов, отвлекая кровь в противоположную сторону; это – сильное и полезное лечение. Надрез [при этом] должен быть очень узким, и [кровь] следует отворять много раз, не в один день, если только [к этому] не вынуждает необходимость, а день за днем, [выпуская] каждый день как можно меньше [крови]. Говоря вообще, умножать частоту кровопусканий лучше, чем умножать; количество [выпускаемой крови].


Кровопускание, в котором нет нужды, возбуждает [разлитие] желчи и вызывает после себя сухость языка и тому подобные [явления]; его следует возмещать ячменной водой и сахаром.


Когда кто-нибудь хочет повторно выпустить кровь, то кровь следует пускать из сосуда, [надрезая его] вдоль, чтобы движение мышц не мешало [ране] затянуться, и расширить [надрез]. Если при этом есть опасение, что [рана] быстро затянется, то на нее кладут тряпку, смоченную в оливковом масле с небольшим количеством соли, и повязывают сверху [повязкой]. Если при кровопускании смазать ланцет маслом, это препятствует быстрому заживлению и уменьшает боль. А именно, надо слегка намазать ланцет оливковым маслом или чем-нибудь в этом роде или погрузить [его] в масло и потом растереть тряпкой. Сон между [первым] и повторным кровопусканием ускоряет заживление надреза.


Вспомни наши слова о том, что для опорожнения зимой с помощью лекарства следует выждать «южного» дня. То же самое относится и к кровопусканию.


Знай, что когда пускают кровь одержимым, безумным и тем, кому нужно сделать кровопускание ночью, во время сна, надрез должен быть узким, чтобы не случилось [безостановочного] кровотечения. [Это относится] также ко всякому, кто не нуждается во вторичном кровопускании.


Знай, что вторичное кровопускание откладывается соответственно степени слабости, а если слабости нет, то предел [отсрочки вторичного кровопускания] – один час. Производя [вторичное] кровопускание, [через короткий срок], хотят извлечь кровь [у больного] в один день. Кровопускание косым надрезом больше подходит для тех, кто хочет [пустить] кровь вторично в тот же день, поперечный [надрез] – для тех, кто хочет сделать вторичное кровопускание через некоторое время, а продольный – для тех, кто не хочет ограничиться одним вторичным кровопусканием, а также для тех, кто желает точить кровь [понемногу] каждый день, в течение нескольких дней.


Чем кровопускание болезненнее, тем медленнее затягивается надрез. Обильное опорожнение при вторичном кровопускании вызывает обморок, если только [тот, кому пускают] вторично [кровь], предварительно чего-нибудь не поел. Сон между [первым] и вторым кровопусканием не дает устремиться [наружу] вместе с кровью тем излишкам, которые увлекаются во сне в глубь тела вследствие увлечения [туда] соков.


К числу полезных свойств вторичного кровопускания принадлежит то, что оно сохраняет силы больного и при этом [дает] полное опорожнение, которое ему необходимо. Лучше всего [действует] вторичное кровопускание, отложенное на два или три дня.


Сон вскоре после кровопускания иногда вызывает разбитость в членах, а купанье в бане перед кровопусканием нередко затрудняет выход крови, делая кожу плотной и предрасполагая ее к скользкости, если только у больного не очень густая кровь.


Больной не должен наполняться [пищей сразу] после кровопускания; наоборот, [ему следует] принимать пищу сначала постепенно и осторожно. Также не следует заниматься после кровопускания физической работой, наоборот, лучше постараться лечь на спину; и не [следует] принимать растворяющей ванны.


Если кто-нибудь пустил себе кровь и у него распухла после этого рука, то пусть отворит себе кровь на другой руке, сколько выдержит, а потом [надо] приложить [к надрезу] пластырь из свинцовых белил, а вокруг [надреза] намазать [руку] сильными охлаждающими [лекарствами].


Когда пускает себе кровь человек, тело которого одолели [разлившиеся] соки, то кровопускание оказывается причиной возбуждения этих соков, которые растекаются по телу и смешиваются; это вынуждает к [многократному] последовательному кровопусканию.


Кровь с черной желчью [тоже] вынуждает пускать кровь несколько раз подряд, и состояние тотчас же становится легче. В старости это, [однако], порождает болезни и, в частности, сакту. Кровопускание часто возбуждает лихорадки, и эти лихорадки разгоняют [по телу] гнилостность. Всякий здоровый человек, когда пускает себе кровь, должен принимать внутрь [напитки], о которых мы говорили в разделе о питье.


Знай, что некоторые сосуды, из коих пускают кровь, – это вены, а некоторые артерии. Из артерий пускают кровь в самых редких [случаях], и следует остерегаться возникающей при этом опасности кровотечения; реже всего это вызывает аневризма, а именно, когда надрез очень узок. Однако, если при этом нет опасности кровотечения, польза от [кровопускания из артерии] очень велика при особых заболеваниях, при которых пускают кровь [из артерии]. Наиболее полезно пускать кровь из артерии, когда в смежном с ней органе имеются дурные болезни, причиняемые жидкой, острой кровью. Если пускают кровь из соседней артерии и она не относится к числу опасных, то это очень полезно.


Сосуды на руке, из которых пускают кровь, [следующие]: что касается вен, то их шесть, кифаль, «черная» вена, басилик, вена предплечья, «спасительная» вена и вена, которой присвоено особое название «подмышечной», то есть одно из ответвлений басилика. Наиболее безопасна из них [вена] кифаль. Все три [первые] вены следует открывать выше локтевого сустава, не ниже ее и не рядом с ней, чтобы кровь выходила хорошо, так же как она [естественно] льется, и чтобы избежать опасности [затронуть] нерв или артерию. То же самое [относится] и к кифалю. Продольный [надрез кифаля] при кровопускании заживает [очень] медленно, так как это вена, [проходящая] по сочленению, а с [венами], не [проходящими] по сочленению, дело обстоит наоборот; седалищную вену, «спасительную» вену и [некоторые] другие сосуды лучше всего [вскрывать] при кровопускании продольным надрезом. При этом следует отойти на кифале от начала мышцы к мягкому месту и расширять надрез, не делая одного надреза за другим, а то [вена] распухнет.


Большинство тех, кто ошибается относительно места [кровопускания] на кифале, не попадает [на верное место] с первого удара даже если он и силен. Наоборот, вред возникает именно от повторения ударов.


Медленнее всего заживает [на кифале надрез] при кровопускании, проведенный вдоль; надрез расширяют, когда хотят сделать вторичное [кровопускание].


Если [кифаль] не [удается] найти, то ищут какое-нибудь его ответвление, [проходящее] с внешней стороны предплечья. «Черная» вена представляет [при кровопускании] опасность для [проходящего] под нею нерва; в некоторых [местах эта вена] проходит между двумя нервами; должно стараться отворять продольным надрезом и отворять кровь резким [ударом].


Иногда над [«черной» веной оказывается] нерв, – тонкий и вытянутый, вроде сухожилия; это необходимо распознать и остерегаться попасть в него ударом [ланцета], чтобы не случилось хронического онемения [руки]. Если у кого сосуды толще, то это ответвление виднее, и промах тут более вредоносен. А если ошибка [все же] произошла и оказался этот нерв поврежденным, то не заживляй разреза, прикладывай к нему [лекарства], препятствующие заживлению, и лечи так, как лечат поранения нервов. Мы говорим об этом в Книге четвертой.


Берегись приближать к такому [надрезу] охлаждающие средства, вроде, например, выжатого сока черного паслена и сандала, а наоборот, смажь прилегающую область и все тело нагретым маслом.


Вену предплечья тоже лучше всего вскрывать наискось, если только она не отклоняется в сторону с обоих концов, тогда ее вскрывают продольно. Басилик представляет большую опасность, так как под ним находятся артерии, нервы и мышцы; вскрывая ее, будь осторожен, так как, если артерия раскроется, кровь не останавливается или останавливается с трудом.


У некоторых людей басилик окружают две артерии. Когда [врач] находит одну из них, то думает, что все благополучно, тогда как он попал на вторую; тебе надлежит исследовать это.


Если перевязать [басилик], то в большинстве случаев там возникает припухлость – иногда от артерии, а иногда от басилика. Как бы то ни было, надлежит развязать жгут и осторожно растирать припухлость, потом снова наложить жгут. Если [припухлость] вернется, это повторяют, а буде пользы нет, то не беда, если оставишь басилик и вскроешь его ответвление, называемое подмышечной [веной], то есть то, которое идет по внутренней стороне предплечья вниз. Вздутие нередко становится плотным. Жгут и вздутие часто замедляют биение артерии и делают ее выпячивающейся и приподнятой, так что [артерию] принимают за вену и вскрывают.


Если ты перетянул какой бы то ни было сосуд и на нем образовалось вследствие перетяжки [вздутие] вроде чечевицы или боба, то поступай с ним так, как мы сказали по поводу басилика.


При вскрытии басилика, чем дальше спускаться к локтю, тем безопаснее, и пусть направление надреза идет по сосуду в противоположную от артерии сторону. Ошибка при вскрытии басилика [связана] не только с артерией. Под ним идут мышца и нерв, и ошибка может возникнуть также из-за них. Мы уже сообщали тебе об этом [в разделе анатомии].


Признаком того, что произошла ошибка с басиликом и [ланцет] попал в артерию, является выход жидкой, светло-красной крови, которая [изливается как бы] толчками, а [артерия] становится мягкой на ощупь и опадающей. В этом случае поспеши заткнуть отверстие надреза заячьей шерстью с порошком ладана, драконовой кровью, алоэ и миррой, приложи к этому месту немного желтого [или какого-либо другого] купороса, спрыскивай его сколько можно холодной водой, перетяни [артерию] выше места вскрытия и наложи повязку, останавливающую [кровь]. Когда кровь остановится, не развязывай повязки три дня, а через три дня тебе тоже следует быть как можно осторожнее. Прикладывай к окружающей [надрез] области примочки с вяжущими веществами. Многие из [пускающих кровь] подрезают артерию [больного]; это [делается] для того, чтобы сосуд сморщился, и мясо прикрыло бы его и остановило бы [кровь].


Немало людей умирает вследствие [неукротимого] кровотечения, причем некоторые из них умирают из-за перетяжки органа и сильной боли от жгута, который затягивали, желая задержать артериальную кровь, так что орган вступал на путь омертвения.


Знай, что кровотечение иногда бывает также из вен. Знай, что [кровопускание из] кифаля выводит кровь больше всего из шеи и вышележащих областей, а также немного [крови] из областей ниже шеи, но не переходит границ области печени и ложных ребер. Оно не очищает нижележащих областей сколько-нибудь значительным образом.


О «черной» вене суждение должно быть средним между кифалем и басиликом, басилик же выводит кровь из области «печи тела» в нижние части «печи».


Локтевая вена сходна с кифалем и со «спасительной» веной; говорят, что [пускать кровь] из ее правой части полезно при болях в печени, а из левой части – при болях в селезенке, и что кровь из нее выпускают, пока она не остановится сама собой. Руку того, кому пускают кровь из [этой вены], следует класть в горячую воду, чтобы кровь не остановилась и выходила бы с легкостью, если она спускается слабо, как это бывает у большинства тех, кому пускают кровь из «спасительной» вены. «Спасительную» вену лучше всего вскрывать продольным надрезом. О «подмышечной» вене [следует] судить так же, как о басилике.


Что же касается артерии, из которой пускают кровь на правой руке, то это артерия, находящаяся на тыльной стороне ладони, между указательным и большим пальцами. [Пускать из нее кровь] удивительно полезно при хронических болях в печени и в Агрудобрюшной преграде. Гален видел во сне, будто кто-то приказал ему пустить себе [кровь] из этой артерии по случаю болей, которые он ощущал в печени. Гален сделал это и выздоровел.


Иногда пускают кровь [также] из другой артерии, отклоняющейся более внутрь ладони. Полезность этого близка к полезности [кровопускания] из вышеупомянутой артерии.


Если кто-нибудь хочет пустить кровь из сосуда в руке, но это не удается, то пусть не упорствует, стягивая и крепко перевязывая [сосуд] и повторно надрезая его; напротив, [лучше] пусть оставит [сосуд в покое] на день или на два.


Если же необходимость потребует повторить надрез [в тот же день], то [врачу надлежит] подняться выше первого надреза, но не спускаться [ниже его].


Тугая повязка влечет [за собой] опухоль; охлаждение [приложенной к надрезу] тряпицы и увлажнение ее розовой водой или остуженной водой является полезным и подходящим.


Жгут не должен сдвигать кожу с места ни до, ни после кровопускания. На теле худощавых наложение жгута служит причиной пустоты сосудов и непрохождения по ним крови, а на чрезмерно тучном теле рыхлость едва позволяет видеть сосуд, пока его не перетянешь.


Некоторые [врачи], пускающие кровь, применяют тонкие ухищрения, чтобы заглушить боль, и вызывают в руке онемение, туго стягивая руку жгутом и оставляя его так на час; другие смазывают тонкий «волосок» ланцета маслом, и это, как мы сказали, облегчает боль и замедляет срастание надреза.


Когда упомянутые сосуды не видны на руке, но видны их ответвления, то надави на это отверстие рукой и потри их.


Если кровь, когда перестанешь тереть, быстро устремляется к ответвлениям [вены] и раздувает их, то вену вскрывают, а если нет, то не вскрывают. Когда хотят обмыть [место надреза], то стягивают кожу, чтобы она закрыла надрез, и обмывают ее, и потом возвращают на свое место. После этого накладывают тряпицу, а наилучшей формой тряпицы считается круглая, и повязывают [надрез].


Если на место надреза надвинется жир, то его нужно осторожно отстранить, но срезать его нельзя. Не следует пытаться делать у таких людей вторичное кровопускание без [повторного] надреза.


Знай, что для того, чтобы остановить кровь и перевязать надрез, [требуется] определенное время, хотя [этот срок] и может быть различным. Некоторые люди выдерживают даже при лихорадке изъятие пяти или шести ритлов крови, а другие, хотя и здоровы, не выдерживают изъятия одного ритла. При этом следует принимать во внимание три обстоятельства: во-первых, задерживается ли кровь или [изливается] свободно; во-вторых, [учитывается] цвет крови. [Её цвет] нередко сильно сгущается, причем кровь, выходящая сначала, выходит жидкой и бесцветной. Если имеются налицо признаки переполнения, и обстоятельства требуют кровопускания, то ни в коем случае не обманывайся этим. Иногда цвет крови густеет у человека, страдающего опухолями, так как опухоль притягивает кровь к себе. В-третьих, [надлежит принимать во внимание] пульс, от которого тебе не следует [во время кровопускания] отнимать [руку].


[Итак], если быстрота выделения [крови] слабеет или изменяется цвет крови, или уменьшается пульс, особенно в сторону слабости, то останавливай кровь, а также [в том случае], когда появляются зевота, потягивание, икота и тошнота. Если быстро наступает изменение цвета крови или даже [степени] ее задержания, то полагайся в этом случае на пульс.


Скорее всего случается [при кровопускании] обморок с людьми горячей натуры, худощавыми и [отличающимися] рыхлым телосложением, и медленнее всего подвергаются обмороку [люди] с уравновешенным телосложением и плотным мясом.


Говорят: с [врачом], который пускает кровь, должно быть много ланцетов, как с «волоском», так и без «волоска». Ланцет с «волоском» больше всего подходит для сдвигающихся [с места] сосудов, как [например], яремная вена. Пусть будет с ним шарик сырого или выделанного шелка, а также палочка или перышко, чтобы вызывать рвоту. При враче должна быть заячья шерсть, лекарство из алоэ и ладана и мешочек с мускусом, а также лекарство с мускусом и мускусные лепешечки на тот случай, если произойдет обморок; обморок – одно из опасных [явлений] при кровопускании, и больной иногда не приходит в себя. [В этом случае врач] должен поскорее положить [между зубами больного] шарик, вызвать у больного рвоту [своим] инструментом, дать ему понюхать мешочек [с мускусом] и заставить его проглотить немножко мускусного лекарства или лепешечку, – тогда сила больного оживится.


А если кровь начнет струиться, то [пусть врач] поспешит и заткнет [надрез] заячьей шерстью и лекарством с ладаном. Как редко случается обморок, когда кровь еще на пути к выходу. Наоборот, [он случается] большей частью лишь после того, как [кровь] остановят, если только [кровь не течет] чрезмерно. Однако не следует обращать внимания на приближение обморока при постоянных лихорадках, в начале [приступа] сакты, при ангинах, при толстых, больших губительных опухолях и при сильных болях; [в таких случаях] мы применяем [средство] только тогда, когда силы [больного] значительны.


Нам случилось распространиться после рассуждения о сосудах руки о других предметах, и мы забыли о сосудах ноги и прочих сосудах. Надлежит [теперь] связать наше рассуждение с этими [сосудами] и сказать [следующее].


Что касается сосудов ноги, то к ним принадлежит седалищная вена; ее открывают с внешней стороны около пятки, либо ниже ее, либо выше, между бедром и пяткой, и крепко перевязывают тряпицей или повязкой. Лучше всего предварительно согреть [ногу] в воде, [причем] всего правильнее вскрывать вену вдоль. Если [седалищная вена] не видна, то вскрывается ее ответвление, [проходящее] между пятым и четвертыми пальцами.


Польза от кровопускания из седалищной вены при болях седалищного нерва очень велика; [велика она] также при подагре, расширениях вен и слоновой болезни; вторичное кровопускание из седалищной вены затруднительно.


Сюда же относится также лядвейная вена, идущая по внутренней стороне [области] пятки. Она виднее, чем седалищная вена, и ее вскрывают для опорожнения от крови органов, расположенных ниже печени, и чтобы отклонить кровь из высоколежащих областей в нижние. [Кровопускание из лядвейной вены] значительно усиливает месячные и открывает отверстия почечуйных шишек.


Аналогия требует, чтобы [кровопускание из] седалищной и лядвейной вен было сходно в отношении пользы, однако опыт дает большое преимущество действию вскрытия седалищной вены при болях седалищного нерва. Это объясняется ее положением напротив [седалищного нерва]. Лучше всего вскрывать лядвейную вену наискось и поперек.


Сюда же относится сосуд на сгибе колена. Он ведет себя так же, как лядвейная вена, но только [действует] сильней лядвейной вены в отношении усиления месячных, а также при болях в заднем проходе и при почечуе.


Сюда же относится сосуд, находящийся сзади сухожилия подошвы. Он является как бы ответвлением лядвейной вены и ведет себя так же, как лядвейная вена.


Кровопускание из сосудов ноги вообще полезно при болезнях, происходящих от материи, которая направляется к голове, а также от болезней от черной желчи. Оно больше ослабляет силы, чем кровопускание из сосудов руки.


Что же касается отворяемых сосудов в области головы, то лучше всего вскрывать их наискось, за исключением яремной вены. Среди этих сосудов имеются вены, имеются и артерии. Вены – это, например, сосуд на лбу, который поднимается между бровей; вскрытие его помогает от тяжести в голове, особенно в задней ее части, тяжести в глазах, постоянной хронической головной боли.


Сосуд, находящийся на темени, вскрывают при мигрени и язвах на голове, так же как две височные вены, которые вьются на висках, и две вены в уголках глаз; в большинстве случаев они бывают видны только, если сдавить горло. Надрез на них не должен уходить глубоко, иначе нередко образуется свищ.


Из [этих вен] вытекает лишь немного крови; отворять их полезно при головной боли, мигрени, хроническом воспалении глаз, при слезотечении, при мути в глазу, при джарабе и прыщах на веках и при куриной слепоте.


[Кровь пускают] также из трех маленьких сосудов, расположенных сзади места, прилегающего к мочке уха, там, где [она] примыкает к [растущим в ухе] волосам. Одна из этих трех [вен] виднее остальных; ее вскрывают при начале образования катаракты и когда голова принимает пары из желудка; это также помогает при язвах в ухе, на затылке и при заболеваниях головы.


Гален отрицает [правильность] россказней, будто [люди], посвятившие себя [богу], пускают кровь из двух сосудов за ушами, чтобы уничтожить [способность] производить потомство. К числу; этих вен принадлежат и яремные вены. Их две, и их вскрывают при начале проказы, при сильной ангине, при удушье и при острой; одышке, а также при хрипоте от воспаления легких, при бахаке, происходящем от обилия горячей крови, при заболеваниях селезенки и [болях] в обоих боках. В соответствии с тем, что мы рассказали раньше, эти вены следует вскрывать ланцетом с «волоском»; что же касается способа перетягивания [сосудов], то после перевязки [шеи] голова должна быть наклонена в сторону; противоположную [стороне] вскрытия сосуда, чтобы сосуд напружинился; при этом [следует] наблюдать, в какую сторону [сосуд] сильнее всего смещается, и брать [кровь] е противоположной стороны. Перетягивать [вену] нужно поперек, а не продольно, как делают с лядвейной и седалищной веной, но при этом вскрытие вены должно производиться продольно.


Сюда же относится сосуд, находящийся на кончике носа. Его вскрывают в том месте, где кончик носа раздваивается; если прижать это место пальцем, оно разделяется на два, в этом месте его и прокалывают. [Количество] вытекающей из него крови незначительно; вскрывать его полезно при веснушках, при нечистом цвете лица, при почечуе, при прыщах, которые бывают в носу, а также при зуде в носу. Однако кровопускание из этого сосуда иногда вызывает хроническое покраснение, похожее на коросту и распространяющееся по [всему] лицу. [В этом случае] вред от [кровопускания из этого сосуда] много больше, чем польза.


Пускать кровь из сосудов, [лежащих] под заушной костью возле затылочной впадины, полезно при головокружении от жидкой крови и при застарелых болях в голове.


К венам [области головы] принадлежит Захар раг, то есть четыре сосуда; на каждой губе их по паре. Пускать из них кровь полезно при язвах во рту, при кула, при боли, опухолях и рыхлости десен, а также при язвах на них, при почечуе и при трещинах [в шишках].


Сюда же относится сосуд, лежащий под языком, на внутренней стороне подбородка; из него пускают кровь при ангинах и при опухолях миндалин.


Сюда же относится сосуд под самым языком, из которого пускают кровь при тяжести в языке, происходящей от изобилия крови. Его следует вскрывать продольно, так как при вскрытии поперек трудно остановить кровь.


Сюда же относится сосуд возле волосков на нижней губе, который вскрывают при дурном запахе изо рта.


Сюда же относится шейная вена, которую вскрывают, когда лечат устье желудка.


Что же касается расположенных в голове артерий, то к ним принадлежит артерия в виске, которую иногда вскрывают, иногда подрезают, иногда вытягивают наверх, иногда прижигают; это делается для задержания острых, жидких [катаральных] истечений, изливающихся к глазам, и в начале образования расширения зрачка.


[Сюда же относятся] две артерии, находящиеся за ушами. Их вскрывают при различных видах воспаления глаз, в начале [образования] катаракты и помутнения, а также при куриной слепоте и хронической головной боли. Вскрытие [этой артерии] не лишено опасности, и заживление [после него] происходит медленно. Гален рассказывает, что у одного [человека], раненного в горло, была повреждена артерия и оттуда вытекло порядочное количество крови. Гален применил [против кровотечения] лекарство с ладаном, алоэ, драконовой кровью и миррой и задержал кровь, причем у [раненого] прекратились хронические боли в области бедра.


К числу сосудов туловища, из которых пускают кровь, относятся два сосуда на животе; один из них расположен на печени, а другой – на селезенке. Из правого сосуда пускают кровь при водянке, а из левого – при заболеваниях селезенки.


Знай, что для кровопускания существует два времени: время, [определяемое] по выбору, и время, [определяемое] необходимостью. Время по выбору – это [время] на заре дня, по завершении переваривания пищи и испражнения; что же касается времени, [вызываемого] необходимостью, то это время, когда [кровопускание] обязательно и его непозволительно откладывать, так что не [приходится] обращать внимания на какое-либо препятствующее обстоятельство.


Знай, что притупившийся ланцет приносит большой вред; он бьет мимо [вены] и не попадает в глубь сосуда, вызывает опухоль и причиняет боль. Когда ты действуешь ланцетом, то не толкай его рукой, нажимая, а [действуй] осторожно, незаметно, пока кончик ланцета не достигнет внутренности сосуда; если же это делают грубо, то кончик ланцета часто незаметным образом ломается, и ланцет соскальзывает и не обнажает сосуда. Если станешь упорствовать в кровопускании таким ланцетом, то лишь умножишь вред. Поэтому перед кровопусканием следует попробовать, как ланцет входит в кожу, [это необходимо сделать] и перед повторным ударом, если пожелаешь его нанести.


Старайся наполнить сосуд кровью так, чтобы он вздулся, – тогда соскальзывание и смещение [ланцета] будет меньше. Если же сосуд противится этому и при перетягивании не видно, чтобы он наполнился, то освобождай и перетягивай его несколько раз, растирай его вниз и вверх, сжимая [при этом] сосуд, пока не [вызовешь] разбухание его и не сделаешь видным. Испытай это, прижимая двумя пальцами какие-либо места, где, как ты знаешь, тянется [данный] сосуд.


Задержи [кровь] обоими пальцами, потом задержи одним, а другой [подними], пустив кровь течь; ты почувствуешь [под] неподвижным [пальцем] прилив [крови], когда ей дают течь, и отлив, когда [течение] прекращают.


Необходимо, чтобы кончик ланцета проник под кожу [на известное] расстояние, но не далеко, иначе [ланцет может] проникнуть глубоко и [попасть] в артерию или в нерв. Больше всего следует наполнять [сосуд кровью] там, где он всего тоньше. Относительно того, как держать ланцет, [скажу], что его следует [держать] большим и средним пальцами, оставив указательный для ощупывания.


Браться должно за середину железки, не беря выше; [если взять выше], то рука, держа [ланцет], будет дрожать. Если сосуд смещается в одну сторону, то противопоставляй этому перетягивание и сжимание с противоположной стороны; если же он смещается одинаково в обе стороны, то избегай вскрывать его продольно.


Знай, что надавливать и нажимать следует соответственно степени твердости и толщины кожи в зависимости от количества и обилия мяса. Жгут должен быть близко [от места вскрытия вены], а если жгут скрывает сосуд, то сделай метку над [сосудом] и берегись, как бы сосуд при перетяжке не отошел от отметки. При этом, пуская кровь, подхвати [сосуд крючком].


Если сосуд тебя не слушается и его трудно заставить выступить, то вскрывай над ним [кожу], особенно у худощавых людей, и пользуйся крючком. [Если] перевязка и перетяжка [сосуда] происходит при [самом] кровопускании, это препятствует наполнению сосуда [кровью].


Знай, что люди, которые много потеют вследствие полнокровия, нуждаются в кровопускании. У [больных], страдающих лихорадкой и головными болями, которых полагается лечить кровопусканием, часто происходит естественное послабление желудка, и они совершенно обходятся без кровопускания.


О кровопускании с помощью банок


Кровопускание с помощью банок лучше очищает области кожи, чем кровопускание ланцетом. Банки извлекают больше жидкой крови, чем они извлекают густой крови, и польза от них при пухлом теле с густой кровью невелика, так как они не выгоняют и не извлекают кровь, как должно, а наоборот, [выводят кровь] очень жидкую, с трудом, и вызывают слабость в органе, к которому приставлены банки.


Кровопусканием с помощью банок предписывают пользоваться не в начале [лунного] месяца, так как соки [в это время] еще не пришли в движение и в волнение, а также и не в конце его, ибо соки тогда уменьшаются в количестве; [банки надлежит ставить] в середине месяца, когда соки взволнованы и следуют в своем увеличении усилению света в теле Луны, и когда увеличивается количество мозга в черепах и воды в реках, имеющих прилив и отлив.


Знай, что лучшее время дня, [чтобы ставить банки], это второй и третий час [после восхода солнца]. Следует опасаться делать это после бани, если только [у больного] не густая кровь. [В этом случае] ему надлежит выкупаться и провести час [спокойно], а затем поставить банки.


Большинство людей не любит ставить банки на передние части тела и опасается от этого вреда для чувства и для ума. Приставление банок к затылочной впадине заменяет [кровопускание ланцетом] из «черной» вены; это помогает при тяжести [в области] бровей, и облегчает веки, а также приносит пользу при чесотке на глазах, дурном запахе изо рта и окаменении в глазу.


[Банки] между лопатками заменяют [кровопускание] из басалика; это помогает при болях в плече и в горле.


Банки на одной из шейных вен заменяют [кровопускание] из кифаля. Это помогает при дрожании головы и приносит пользу частям тела, находящимся на голове, как например, лицу, [передним] зубам, клыкам, ушам, глазам, горлу, носу.


Однако приставление банок к затылочной впадине, действительно, как говорят, вызывает забывчивость, – ведь задняя часть мозга есть вместилище памяти, и действие банок ослабляет ее; а [кровопускание] между лопатками ослабляет устье желудка, тогда как [приставление банок] к шейным венам нередко вызывает дрожание головы. Поэтому при кровопускании на затылочной впадине следует [ставить банки] немного ниже, а при кровопускании между лопаток – немного выше, если только не имеют в виду лечить от кровотечения и кашля. В таком случае следует, [ставя банки], спускаться вниз и не подниматься вверх.


Такое оттягивание крови, когда [банки ставят] между лопатками и между бедрами, помогает при кровяных болезнях груди и при кровяной астме, но ослабляет желудок и вызывает перебои [сердца].


Приставление банок к ноге близко [по действию] к кровопусканию [ланцетом]; оно очищает кровь и усиливает месячные. Для тех женщин, которые белотелы, рыхлы и имеют жидкую кровь, банки на ноги подходят больше, чем кровопускание из лядвейной вены.


Ставить банки на выступ затылка и на темя полезно, как утверждают некоторые врачи, при умопомешательстве и головокружениях. Говорят, что оно замедляет [возникновение] седины, но это вопрос спорный. [Такое лечение] замедляет это у некоторых людей, в отличие от других, а у большинства людей оно, [наоборот], ускоряет седину. Оно полезно при заболеваниях глаз, и в этом его наибольшая польза: оно помогает от чесотки и пустул на глазах, но вредно для ума, порождает слабоумие, забывчивость и дурную [работу] мысли, а также [всякие] хронические болезни.


Вредно оно и для людей с катарактой глаза, если только не совпадает как раз с таким временем и с таким состоянием [больного], когда его следует применить. В таком случае оно иногда не вредно. Ставить банки под подбородком полезно для зубов, для лица и горла; это очищает голову и челюсти.


Ставить банки на промежность помогает от фурункулов, чесотки и прыщей на бедрах, а также от подагры, почечуя, слоновой болезни, от ветров в мочевом пузыре и в матке и от зуда на спине. Когда такое кровопускание делают с огнем и с надрезом или без надреза, оно тоже помогает от этого. [Кровопускание] с надрезом [действует] сильнее, когда нет ветров, а [банки] без надреза сильнее производят рассеивание холодных ветров там и во всяком [другом] месте.


Банки на бедрах спереди помогают от опухоли яичек и от нарывов на бедрах и на ногах; [банки] на бедрах сзади помогают от опухолей и нарывов, появляющихся на ягодицах, а [банки] на нижней части колена помогают при стреляющих болях в колене, которые бывают от острых соков, а также при дурных нарывах и застарелых язвах на голени и на ноге [вообще].


[Банки] на пятках помогают при задержании месячных, при воспалении седалищного нерва и подагре.


Что же касается [применения] банок без надреза, то они иногда ставятся для того, чтобы отвлечь дурной сок от того направления, в котором он движется, как например, когда [банки] ставят на сосок, с целью удержать [излишнее] менструальное кровотечение. Иногда, [ставя банки], хотят вывести наружу опухоль, лежащую в глубине, чтобы она стала доступна лечению, иногда желают переместить опухоль на более низкий [по значению] орган, [лежащий] по соседству, а иногда хотят нагреть [банками] орган, привлечь к нему кровь и рассеять ветры. Иногда хотят этим вернуть [орган] на его естественное место, с которого он спустился вниз, как бывает, [например], при грыже.


Иногда банки применяют, чтобы успокоить боль, как [например], когда банки ставят на пупок при мучительном куландже, ветрах в животе и болях в матке, возникающих при движении месячных очищений, особенно у девушек, или на бедро – при воспалении седалищного нерва или когда опасаются [наличия] вывиха. [Банки] между бедер помогают при [болях] в бедрах и в пятках, при почечуе, и если кто-нибудь болеет грыжей или подагрой.


Приставление банок к заднему проходу отвлекает кровь со всего? тела и из головы; оно полезно для кишок и излечивает от расстрой месячных. После этого телу становится легче.


Мы говорим: применение банок с надрезом имеет три полезности. Первая – это выведение [крови] из самого органа, вторая – сохранение субстанции пневмы, которая могла бы извергнуться: вслед за извержением соков, и третья – то, что [такое кровопускание] не посягает на выведение [крови] из главенствующих органов,;


Разрез должен быть глубоким, чтобы [банки] тянули кровь из глубины. Иногда то место, где банка пристает к телу, распухает так, что ее трудно снять. [В таком случае] следует взять тряпку или губку, намоченную теплой, почти горячей водой, и предварительно распарить [место] вокруг банки. [Опухание] часто случается, когда мы ставим банки в области соска, чтобы удержать кровотечение при месячных или из носа; поэтому не следует ставить банки на самый сосок.


Когда то место, на которое ставят банку, [предварительно] смазывают жиром, то ее следует поспешно приставить, не откладывая надреза, а наоборот, ускоряя [это дело]. Первый раз нужно приложить банку слегка и быстро ее оторвать, потом постепенно, [все более] задерживая и откладывая отнятие банки. Кормить [больного] нужно через час после [снятия банок]. Детям ставят банки на втором году, а [старикам] после шестидесяти лет банок совсем не ставят.


Приставление банок к высоко расположенным частям тела предотвращает излияние материи в нижние части. Желчный [больной], которому ставят банки, принимает после этого зернышки граната, гранатовый сок, цикорную воду с сахаром и латук с уксусом.


О пиявках


Говорят индийцы: среди пиявок есть такие, в естестве которых имеется ядовитость. Поэтому следует избегать всех пиявок с большой головой, и тех, которые темного, черноватого цвета, которые зеленого цвета, или с волосками, или похожи на угря, а также тех, на которых лазоревые полосы, и тех, что похожи по окраске на хамелеона. Все такие [пиявки] отличаются ядовитостью, и применение их вызывает опухоли, обмороки, кровотечения, лихорадку, расслабление и дурные язвы.


Следует [также] избегать пиявок, пойманных в зловонной, дурной воде, и, наоборот, выбирать [пиявок], которых ловят в воде, покрытой ряской, и в воде, где водятся лягушки, не обращая внимания на разговоры, будто пиявки, находящиеся в воде, изобилующей лягушками, плохие. И пусть [пиявки] будут различных цветов, с преобладанием зелени и чтобы на них тянулись две полосы цвета аурипигмента.


[Хороши также пиявки] рыжие, синеватые, с круглыми боками, и [пиявки] цвета печени, а также те, что похожи [цветом] на маленькую саранчу, и [пиявки], похожие на мышиный хвост, и тонкие [пиявки] с маленькой головкой. Не выбирают [пиявок] с красным брюшком и зеленой спинкой, особенно, если они находятся в проточной воде.


Пиявки тянут кровь из большей глубины, нежели банки. Их надо ловить за день до употребления, и если это возможно, [следует] вызвать у них рвоту, держа их вниз головой, чтобы вышло то, что у них в животе. Затем им надо дать немного крови бараньей или другой, чтобы они напитались раньше, чем их поставят. Потом их берут и очищают от слизи и грязи чем-нибудь вроде губки, обмывают место, к которому их приставят, бавраком, и натирают докрасна. После этого, когда пиявок хотят употребить, их пускают в пресную воду, где они очищаются, после чего их приставляют [к телу].


Одно из средств заставить пиявок поживее впиваться [в тело] является натирание данного места [на теле] глиной [для мытья] головы или кровью.


Когда пиявки наполняются и их пожелают сбросить, насыпь на них немного соли, золы, баврака, жженой льняной тряпки, жженой губки или жженой шерсти.


После того, как пиявки отпадут, лучше всего взять и отсосать банкой из того места немного крови, вместе с которой отойдет вредное влияние [пиявки] и ее укуса.


Если кровь не останавливается, то посыпь ранку жжеными чернильными орешками, известью, золой, мелко потолченными черепками или каким-нибудь другим кровоостанавливающим средством. У того, кто ставит пиявки, все это должно быть наготове. Пиявки [очень] хорошо употреблять при кожных болезнях, как например, при шелудивости, стригущем лишае, рыжих пятнах на коже, веснушках и других [заболеваниях].


О задержании опорожнений


Опорожнение прекращают либо путем отклонения материи без какого-либо другого опорожнения, либо путем опорожнения с отклонением, либо с помощью самого опорожнения, либо при помощи охлаждающих, обволакивающих, вяжущих или прижигающих лекарств, либо с помощью бйнтования.


Что касается прекращения опорожнений путем отвлечения [материи] без извержения [ее наружу], то [для этого], например, ставят банки на сосок, [с целью] воспрепятствовать кровотечению из матки. Наилучшим является отвлечение с успокоением боли в том органе, от которого отвлекают [материю].


[Средством], отвлекающим [материю] с опорожнением, является, например, кровопускание из басилика, [применяемое] ради этого, или, например, прекращение рвоты путем послабления, или прекращение послабления [с помощью] рвоты, или же прекращение того и другого, заставляя [больного] пропотеть. Прекращение опорожнения с помощью опорожнения же [достигается], например, путем очищения желудка и кишок посредством ийараджа от липких послабляющих соков, делающих [кишки] скользкими, и стараний очистить устье желудка посредством рвоты, чтобы иссякла материя рвоты, пребывающая в желудке.


[Прекращение опорожнений] охлаждающими лекарствами [достигается] вследствие застывания текущих [соков], сжатия и Суве устий протоков. Вяжущие лекарства применяются для связывавния материи и сжатия протоков; обволакивающие лекарства [применяются для того], чтобы создать закупорки в устье протоков. Если эти лекарства горячие и сушащие, то они [действуют] сильнее.


Что же касается прижигающих, то они применяются, чтобы образовать струпик, который лежит на поверхности протока, закупоривая его и [как бы] спаивая. В этом есть вредность, которую следует иметь в виду: дело в том, что струпик иногда сдирается, и проток становится шире. Некоторые прижигающие имеют стягивающие свойства, как например, купорос, а у других [лекарств] стягивающих свойств нет, как например, у негашеной извести; стягивающие применяют, когда хотят образовать нестойкий струпик, а другие [лекарства] употребляют, когда хотят, чтобы струпик быстро отпал. Прижигающими стягивающими пользуются тогда, когда хотят, чтобы образовался стойкий струпик.


Что же касается [задержания извержений] посредством бинтования, то иногда [бинтование] закрывает проток и заставляет его сжаться; так бывает при бинтовании [руки] выше локтя, когда пускающий кровь не попал в басилик и поразил артерию, а иногда бинтование затыкает отверстие раны и запирает путь извергаемому веществу. Так бывает, когда в рану кладут заячью шерсть. Мы говорим: когда кровотечение бывает из-за раскрытия устий сосудов, его лечат вяжущими [средствами], чтобы сузить устья, когда же оно бывает от ожога, то [его лечат] вяжущими и обволакивающими, например, печатной глиной. Когда же кровотечение бывает от разрушения [тканей], то [применяют лекарства], укрепляющие мясо, в смеси со [средствами], прекращающими разрушение [тканей]. Ты узнаешь все это из другого места [«Канона»].


О лечении закупорок


Закупорки [происходят] либо от густых соков, либо от липких соков, либо от изобилия соков. Если изобилию соков не сопутствует другая причина, то, чтобы избавиться от их вреда, достаточно вывести их кровопусканием и послаблением желудка, а если соки густы, то возникает необходимость в растворяющих и очищающих средствах. Если же соки липкие, и в особенности жидкие, то требуются отрывающие [лекарства]. Ты уже знаешь, в чем различие между густым и липким: это [то же] различие, что между глиной и разведенным клеем. Для густого нужны растворяющие [лекарства], чтобы сделать [сок] жидким и облегчить его изгнание, а липкое нуждается в отрывающих средствах, которые встали бы между [липким соком] и тем местом, к которому он прилип, и очистили бы [это место] от [сока]. Отрывающие лекарства следует дробить на мелкие-мелкие части, когда липкий [сок, прилипая], закупоривает, [плотно] приставая [к данному месту], и его частицы сцеплены одна с другой.


При растворении густых [соков] следует опасаться двух обстоятельств, противоположных друг другу. Одно – это слабое


растворение, которое усиливает рыхлость дурных соков и увеличивает их объем, не достигая [окончательного] растворения, [так что] закупорка становится больше.


Второе [обстоятельство] –это [слишком] сильное и интенсивное растворение, при котором [полностью] растворяется жидкая часть [соков] и твердеет их плотная часть. Когда возникает необходимость в сильном растворении, то за ним должно следовать легкое смягчение с помощью веществ, не имеющих густоты, и при этом [обладающих] умеренной теплотой – это помогает полностью растворить закупорку.


Самые трудные закупорки – это закупорки сосудов, а из них; самые тяжелые – закупорки артерий, причем самые тяжелые из [последних] – те, что случаются в главенствующих органах. Когда в открывающих [лекарствах] соединяются вяжущие и мягчительные [свойства], они наиболее соответствуют цели; связывание отгоняет от органа жжение мягчительных соков.


О лечении опухолей


Опухоли бывают горячие, бывают холодные рыхлые и бывают холодные твердые. Мы уже их перечисляли.


Причины [опухолей] – либо внешние, либо предшествующие. Предшествующей причиной является, [например], переполнение [тела соками], а внешняя – это, например, падение, удар или укус.


[Опухоли], происходящие от внешних причин, либо совпадают с переполнением тела [соками], либо образуются при уравновешенном [состоянии] соков и не происходят от переполнения тела. Те опухоли, которые происходят от предшествующих причин и от внешних причин, совпадающих с переполнением тела, обязательно либо находятся в органах смежных с главенствующими органами, которые как бы служат для главенствующих органов местом опорожнения, либо не находятся там. Если [опухоли] не находятся там, то к ним вначале совершенно нельзя применять каких-либо растворяющих лекарств. Наоборот, [сперва] должен выздороветь изгоняющий орган, если [опухоль находится в] изгоняющем органе, или [должно] выздороветь все тело, если [опухоль не находится] в отдельном органе, причем к [опухоли] следует всевозможным образом применять все [лекарства], которые отгоняют [соки], отвлекают их в другую сторону и связывают. Иногда [соки] отвлекаются к другому органу, находящемуся на противоположной стороне, путем физических упражнений, или ношения на той [стороне] тяжестей. [Так], дурной сок нередко отвлекается от распухшей руки, если другой рукой берут тяжесть и держат ее некоторое время.


Что же касается вяжущих лекарств, то при опухолях с горячей натурой следует прибегать к вяжущим и отклоняющим средствам в чистом виде, а при холодных опухолях – в смеси с [веществами], обладающими горячей силой и [способностью] связывать, как например, ситник и «душистые ноготки». По мере увеличения набухания уменьшается [доля] связывающего [лекарства] и усиливается растворяющее, пока [опухоль] не разовьется до конца; тогда оба [лекарства] смешиваются поровну. Когда же [опухоль]: начинает опадать, ограничиваются растворяющими и размягчающими [лекарствами]. При холодных, рыхлых опухолях [лекарство], которое их разгоняет, должно быть более впитывающим и сушащим, чем при горячих опухолях.


А что до опухолей, происходящих от внешней причины, причем не имеется переполнения соками, то вначале их следует лечить, размягчая и растворяя, а в других случаях – так же, как лечат первую [разновидность]. Если распухший орган является местом опорожнения для главенствующего органа, как например, железистые места на шее около ушей – для мозга, подмышки – для сердца, пах – для печени, то совершенно недопустимо применять к ним отгоняющие [лекарства], не потому, что это не является средством лечения таких опухолей, – [наоборот], это именно и есть средство их лечения, – но мы предпочитаем не лечить такие опухоли, а стараемся их увеличить и привлечь к ним материю, не считаясь с тем, что усилится вред для данного органа, ибо мы ищем пользы для главенствующего органа и опасаемся, что, если отогнать материю, она направится к главенствующему органу, и от этого произойдет нечто такое, чего нельзя исправить. Поэтому мы предпочитаем, чтобы вред постиг низкий [по значению] орган, поскольку это на пользу главенствующему органу, и даже стараемся привлечь к низкому органу материю и вызвать в нем опухоль, хотя бы с помощью банок и повязок с горячими вытяжными [лекарствами].


Когда такого рода опухоли или другие наберут [гноя], особенно [опухоли] в полостях, они иногда лопаются сами собой или с помощью [средств], вызывающих созревание, а иногда бывает нужно заставить их созреть и вскрыть. Вызвать созревание удается [лекарствами], в которых имеются наряду с теплотой закупоривающее и обволакивающее [начала], которые замыкают [в опухоли] жар.


Тот, кто пытается вызвать созревание такими средствами, должен [внимательно] наблюдать: если он замечает, что прирожденная теплота слаба, и видит, что орган клонится к разрушению, то отстраняет от него закупоривающие и обволакивающие и применяет открывающие [средства] и глубокий разрез, а после того – лекарства, способные растворять и высушивать, как мы это исчерпывающе [изложим] в Книге о частных [заболеваниях].


Опухоль часто залегает глубоко, так что ее нужно подтянуть к коже, хотя бы при помощи банок с огнем.


Что же касается твердых опухолей, перешедших за начальную стадию, то правило [требует], чтобы их сначала по временам размягчали [средствами], уменьшающими жар и высыхание, дабы плотные части [опухоли] не затвердели от сильного растворения [соков] и с целью подготовить всю опухоль к растворению, а потом ее подвергают усиленному растворению. После этого, если есть опасение, что растворение того, что растворилось, вызовет затвердение [частей опухоли], оставшихся [плотными, опухоль] вторично принимаются размягчать и не прекращают этого до тех пор, пока вся опухоль не исчезнет в течение растворения и размягчения.


Опухоли со вздутием пользуют [лекарствами], согревающими и обладающими тонкостью вещества, чтобы рассеять ветер и РА поры. Дело в том, что причиной опухолей со вздутием является густота ветра и закупорка пор. Следует также позаботиться о прекращении [образования] материи, из которой возникают ветреные пары.


Среди опухолей есть опухоли язвенные, как например, герпес. Их следует охлаждать, подобно флегмонам, но не должно увлажнять, хотя опухоль [вообще] и требует увлажнения. Наоборот, их должно сушить, ибо в данном случае проявление [болезни] одолело ее причину. Проявлением же здесь является изъязвление, ожидаемое или уже случившееся, а изъязвление лечат высушиванием, и вреднее всего для него увлажнение.


Что касается внутренних опухолей, то в них надлежит уменьшить материю путем кровопускания и послабления желудка. [Больной] с такой опухолью должен избегать бани, вина и чрезмерных телесных и душевных движений, как например, гнева и тому подобных [чувств]. Затем в начале болезни применяются отгоняющие [лекарства], но без поднятия больших тяжестей, особенно если опухоль в желудке или в печени. Когда же придет время растворять [опухоль], то не следует отказываться от вяжущих лекарств с приятным запахом, как мы мельком указывали в предшествующем; печень и желудок нуждаются в этом больше, чем легкие. [Лекарства], применяемые для «смягчения естества», должны вызывать созревание и быть подходящими для опухолей; таковы, например, паслен, кассия. Паслен обладает свойством растворять горячие внутренние опухоли. Страдающих [такой опухолью] следует кормить только понемногу и не во время приступа, если [опухоль] в начальной [стадии], за исключением [случаев] большой слабости. Если [больной] страдает сочетанием опухоли во внутренностях с упадком сил, то он находится на пути к смерти, так как силы подкрепляются только питанием, а [усиленное] питание – самая вредная вещь [при опухоли]. А если [опухоль] рассосалась, то нет ничего лучше [питания]; если же она лопнула, то нужно пить что-нибудь, что ее вымоет, как например, медовую воду или воду с сахаром. После этого следует принимать пищу, которая понемногу способствует созреванию и сушит, а в конце дело ограничивается [одной лишь] сушащей [пищей]. Ты получишь об этом сведения с [подобным] толкованием в Книге, содержащей данные о частных болезнях.


Врачи иногда ошибаются относительно внутренних опухолей, находящихся ниже живота; нередко это бывает не опухоль, а грыжа и во вскрытии ее [таится] опасность, а иногда это [действительно] внутренняя опухоль, но не в брюшине, а в самих кишках, и вскрывать ее опасно.


Краткое рассуждение о вскрывании [нарывов]


Кто хочет вскрыть нарыв, тому должно, разрезая его, следовать направлению кожных морщин и складок, имеющихся на данном органе, если только это не такой орган, как лоб, тогда при вскрытии [нарыва], если оно пойдет по направлению складок и морщин, будет перерезана лобная мышца и упадет [парализованное] веко. [Это относится] также к органам, у которых направление кожных складок иное, чем направление мышечных волокон.


Вскрывающий [нарыв] должен знать анатомию, [то есть] анатомию нервов, вен и артерий, чтобы по ошибке не разрезать какую-нибудь из них и не привести этим больного к гибели. При нем должно быть некоторое количество кровоостанавливающих лекарств, болеутоляющих пластырей и средств, сродных с этим. Так, например, он должен иметь при себе лекарство Галена, заячью шерсть, паутину, ибо паутина обладает явно полезным в этом смысле свойством, а также яичный белок и все виды прижиганий, чтобы остановить кровотечение, если ему случилось ошибиться или возникла необходимость [остановить кровь]. И пусть при нем будут мягчительные лекарства, сообразно тому, что мы скажем [в Книге] о простых лекарствах.


Когда вскрываешь нарыв, то выведи его содержимое. Не следует применять [к нарыву] жир, жидкость или пластырь, в котором преобладает жир или оливковое масло, как например, басиликун, лучше употреблять пластырь с купоросом, применяя его, когда это будет нужно, и класть поверх него губку, смоченную в вяжущем питье.


О лечении порчи органов и срезании [гнилого мяса]


Когда [какой-либо] орган испортился из-за дурной натуры, с [выделением] материи или без материи, и не помогают надрез или смазывание подобающими средствами, упомянутыми в Книге о частных заболеваниях, то неизбежно приходится отнимать и разлагающееся мясо, лежащее на этом органе. Лучше всего, если возможно, [делать это] не «железом», ибо «железо» нередко задевает отрезки мышц, нервов и бьющихся сосудов губительным образом. Если это не помогло и порча опять перешла на кость, то его неизбежно приходится отрезать и прижечь место отреза кипящим маслом: это избавляет от дурных последствий несчастья и останавливает кровотечение.


На месте отреза вырастает необыкновенная, неподходящая кожа, больше всего похожая на мясо из-за своей твердости.


Когда хотят резать, следует ввести в [рану] зонд и водить его вокруг кости. Там, где находишь надлежащее соединение, а в таком месте при введении зонда чувствуется сильная боль, проходит граница здоровья, а там, где обнаруживаешь рыхлость [кости] и слабое соединение, находится одно из тех мест, откуда надо отрезать. Иногда сверлят окружность кости, которую хотят вырезать, пока просверленные отверстия не охватят кость кругом и она не сломается и не разобьется, а иногда ее пилят.


Когда хотят это сделать, то ставят преграду между мясом и тем местом, где режут и сверлят, чтобы [мясу] не было больно.


Если кость, которую приходится вырезать, крошится, шатается и не укладывается на место, так что нет надежды ее поправить и можно опасаться, что она сгниет и сгниет то, что к ней прилегает, мы убираем с нее мясо, либо разрезая, связывая и оттягивая в противоположную сторону, либо другими ухищрениями, которые диктуются обстановкой действительности, и устраиваем между [оперируемым местом] и благородным органом, если он там имеется, преграду из тряпок, отдаляя [орган от места операции], а потом режем.


Если кость подобна кости бедра, велика по [размеру] и [расположена] близко от нервов, артерий и вен, и если порча ее значительна, то врачу остается тогда только бежать.


Общее рассуждение о лечении нарушения непрерывности, различных язв, растяжения, последствий удара и падения


Нарушение непрерывности в костных органах лечится выпрямлением и сращивающей повязкой – об этом говорится в разделе об искусстве вправлять кости, и ты это найдешь в своем месте.


Далее [предписывается] покой и прием обволакивающей пищи, из которой, как можно надеяться, родится хрящевидное питательное вещество, необходимое, чтобы связать края перелома и срастить их как бы «припоем».


Невозможно вправить кость иначе, как таким способом, особенно в теле зрелых [людей]. Мы будем исчерпывающе говорить об этом в Книге о частных заболеваниях.


Что же касается нарушения непрерывности, случившегося в мягких органах, то целью при их лечении является соблюдение трех основных правил: если причина устойчива, то прежде всего следует прекратить истечение и остановить [выделение] материи, если в близлежащем [органе] имеется материя.


Второе – это сращение краев [раны] с помощью соответствую лекарств и пищи и третье – предотвращение загнивания,; насколько это возможно. Когда удается обеспечить одно из [этих] трех [условий], сосредоточивают внимание на остальных.


Что касается прекращения истечений, то ты уже знаешь способно [достигнуть] этого. Сращение [достигается] соединением крае] раны, если они соединяются, а также высушиванием; [при этом] принимают обволакивающую пищу.


Тебе должно знать, что целью [врача] при лечении ран является [их] подсушивание. Если раны чисты, то [ограничиваются] одним лишь подсушиванием, а при гнилых язвах применяют острые, разъедающие лекарства, как например, желтый и зеленый купорос, сернистый мышьяк, известь; если [это] не помогает, то не избежать [прижигания] огнем.


Лекарства, составленные из ярь-медянки, воска и масла, очищают с помощью ярь-медянки и предотвращают чрезмерное жжение благодаря воску и маслу. Это лекарство – умеренное. Оно упомянуто в Фармакопее.


Мы говорим: всякая рана не может не быть либо простой, либо сложной. Если простая рана невелика и ничто не разъедает ее изнутри, то надлежит соединить ее края и перевязать [ее], приняв предварительно меры, чтобы между краями не попало нисколько масла или пыли. [После этого рана] заживает. То же самое [относится] и к большой [ране], если из вещества [органа] ничего не пропало и можно приложить один край [раны] к другому. Что же касается большой язвы, которую нельзя закрыть, будь это разрыв или пространство, заполненное гноем, или [если] исчезла часть вещества органа, то способом ее лечения является высушивание. Если исчезла только лишь кожа, то нужны лекарства, которые закрывают рану, либо по присущим им свойствам – таковы вяжущие [средства], – либо по акциденции – таковы острые [лекарства], например, зеленый и желтый купорос: они лучше всего способствуют высушиванию и образованию струпа; но если [доза их] велика, они разъедают и увеличивают язву.


Когда же исчезнувшей [частью органа] является мясо, как при глубоких ранах, то не следует спешить их закрывать; напротив, предварительно нужно позаботиться нарастить мясо.


Мясо нарастает на ранах, высушивание которых не зашло далеко за первую степень, но здесь существуют [известные] условия, которые необходимо соблюдать. [Например], должно принимать во внимание состояние натуры основного органа и натуры раны. Если орган по своей натуре является очень влажным, а рана не очень влажная, то достаточно легкого высушивания первой степени, так как болезнь не сильно отошла от естества органа. Когда же орган сухой, а рана очень влажная, то необходимы [средства], высушивающие до второй или третьей степени, чтобы вернуть орган к его [естественной натуре].


У [людей] с уравновешенной натурой состояние [язвы] следует улучшать [средствами] средней силы.


Сюда же относится учет натуры всего тела. Если тело очень сухо, то более влажный орган является уравновешенным по влажности в сравнении с уравновешенным [по натуре] телом, и его следует высушить средним [лекарством]. То же самое, если тело [по натуре] более влажно, а орган суховат, или если [и тело и орган] оба уклоняются [в сторону] увеличения [этих качеств]. В том случае, если уклонение [обращено] в сторону влажности, то высушивают более [энергично], а если [имеет место уклонение] в сторону сухости, высушивают менее сильно.


Сюда же относится учет силы сушащих средств. Дело в том, что от средств, сушащих [рану] и вместе с тем наращивающих мясо, не требуется сильного подсушивания, задерживающего изливающуюся к органу материю, которая способствует наросту мяса, как это требуется от сушащих средств, применяемых не с целью наращения мяса, а для закрытия раны. Эти средства должны в большей степени очищать от гноя и вымывать его, чем [лекарства], сушащие и закрывающие [рану], которыми желают лишь закрыть [рану], срастить ее и вызвать заживление.


Все лекарства, которые высушивают без жжения, обладают полезными свойствами в отношении наращения мяса.


Всякая рана, находящаяся на месте, где нет мяса, не способна к быстрому заживлению, так же как и круглые органы.


Что же касается внутренних язв, то к применяемым [при их лечении] сушащим и вяжущим лекарствам следует примешивать проводящие средства, как например, мед, или лекарства, особо подходящие для данного места, как, [скажем], мочегонные – к лекарствам, лечащим язвы мочевых органов. Когда мы хотим вызвать в этих местах заживление, то делаем лекарства при [наличии] сжимающих [свойств] вязкими, как [скажем], печатная глина.


Знай, что для исцеления язвы имеются препятствия. [Таковыми являются, например], дурное состояние органа, то есть натура органа, которую надлежит озаботиться упорядочить в соответствии с тем, что тебе уже известно, а также дурное состояние натуры крови, направляющейся к язве и увлажняющей ее, тебе надлежит исправить это [пищей], порождающей хороший химус.


[Сюда же относится] обилие крови, которая течет [к язве] и увлажняет ее; это надлежит исправлять опорожнением, уменьшением [количества] пищи и, если возможно, применением физических упражнений.


[Препятствием к заживлению язвы служит также] порча [лежащей] под нею кости и истечение [из нее] гноя. Для этого нет другого лекарства, кроме исправления [самой] кости и выскабливания ее, если выскабливанием [можно] справиться с порчей, или же кость [приходится] отнимать и резать.


Нередко требуется, чтобы при врачах, которые лечат раны, находились пластыри, подтягивающие осколки кости и острые обломки, чтобы их вынимать, иначе они препятствуют заживлению раны. [При] язвах [иногда] необходимо питание для подкрепления сил, [а иногда] уменьшение питания, чтобы прекратить [образование] вещества гноя. Между этими двумя требованиями имеется, противоречие, ибо гной ослабляет, и возникает необходимость в подкреплении сил, [но в то же время] он увеличивается, так что необходимо запрещать [усиленное] питание. Врачу следует в этом случае действовать обдуманно.


Когда язва находится в начальной стадии и в [периоде] увеличения, не следует ходить в баню и [допускать], чтобы на язву попала горячая вода. Это привлечет к ней [соки], увеличивающие опухоль. Когда же язва успокоится и нагноится, то [баню], пожалуй, можно разрешить. Всякая язва, которая быстро [снова] раскрывается после того как затянулась, легко образует свищ. Следует постоянно наблюдать цвет гноя и цвет краев раны; если количество гноя увеличивается без увеличения количества пищи, то это [происходит] от созревания.


Потолкуем теперь о лечении разрывов. Мы говорим: поскольку разрыв есть нарушение непрерывности, залегающее под кожей, то очевидно, что лекарства от него должны быть сильней, чем лекарства от открытых [повреждений], а поскольку прилив крови к [месту разрыва] значителен, то по необходимости требуются растворяющие средства. Эти растворяющие не должны сильно сушить, чтобы [не случилось так], что жидкое растворится, а плотное затвердеет.


Когда желаемое от растворяющего средства будет достигнуто, следует употреблять [лекарства], наращивающие мясо и сушащие, чтобы в пространстве между разъединенными частями не застряла грязь, которая затвердеет и потом загноится от малейшей причины или будет вытолкнута, и снова возникнет нарушение непрерывности.


Если разрыв лежит глубже, то на месте [разрыва] делают надрез, чтобы лекарство проникло дальше вглубь.


Что же касается разрыва с легким ушибом, то иногда для лечения достаточно кровопускания.


Если разрыв сопровождается трещиной, то трещину до тех пор пользуют лекарствами, пока не станет возможно лечить [самый] разрыв. Если трещина велика, ее лечат сушащими [средствами], а если она мала, как укол иголки, это дело предоставляется самой природе, если только [трещина] не [вызвана чем-либо] ядовитым, не извилиста, не очень болезненна и не задела нерва, по причине чего можно было бы опасаться опухоли и пульсирующей боли.


Что касается растяжения, то [средством лечения его] служит тонкая, не причиняющая боли, повязка и прикладывание лекарств от растяжения. А при ударах и [ушибах от] падения требуется кровопускание с противоположной стороны и легкая пища, отказ от мяса и тому подобных вещей, а также употребление мазей и напитков, предписанных для этого [случая] в Книге о частных заболеваниях. Что же касается нарушения непрерывности в органах, [богатых] нервами, и в костях, то рассуждение об этом мы отложим.


О прижигании


Прижигание – хороший способ лечения, чтобы предупредить распространение гниения, и для укрепления органа, натура которого холодна. [Полезно оно также] для растворения испорченных соков, прилипающих к органам, и для остановки кровотечения. Лучшее, чем прижигают, это золото.


Прижигаемое место обязательно должно находиться снаружи, так что прижигание производится на виду, либо располагаться глубоко, внутри какого-либо органа, как например, в носу, во рту или в заднем проходе.


При таком прижигании нужен соответствующий [нагретый] инструмент, который сверху покрывают, например, тальком или красной глиной, смоченной в уксусе, а затем завертывают в тряпицу и сильно охлаждают розовой водой или каким-нибудь выжатым [фруктовым] соком. Затем трубку вводят в проход, пока она не накроет место прижигания, после чего в нее вставляют инструмент для прижигания так, чтобы он достиг [больного] места и не повредил окружающих областей, особенно, когда инструмент уже трубки и не касается ее стенок. Прижигающий должен остерегаться доводить силу прижигания до нервов, сухожилий и связок.


Когда прижигание делается для того, чтобы остановить кровотечение, его надо делать сильно, дабы струп был глубокий и плотный и быстро не Отпал бы: отпадение струпа после прижигания, сделанного с целью остановить кровь, навлекает беду, еще большую; чем ран