Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Исследователи природыПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр
Библиотека | Раритеты

Аристид.


Сведений о жизни этого писателя древности почти не сохранилось. Единственным источником должен быть признан все тот же Евсевий (НЕ IV 3, 3). В том же месте своей истории, где он говорит о Квадрате, упоминается также имя Аристида. В Хронике сказано, что Аристид был афинским философом, обращенным в христианство, и что он в 125 г. передал свою Апологию императору. Эта дата не может быть теперь признана достоверной, как это будет видно из дальнейшего. Об Аристиде Евсевий говорит по всей вероятности, понаслышке. Самой Апологии Евсевий, по-видимому, не читал. Говорит он об Аристиде не так определенно, как о Блаженный Иероним, в сущности, повторяет сказанное Евсевием.


На этом общем и заканчивается наше осведомление об Аристиде. Его произведение считалось потерянным. Это убеждение господствовало в науке до 1878 г., когда удалось венецианским мехитаристам из монастыря св. Лазаря в одной рукописи X века обнаружить отрывок на армянском языке из Апологии "афинского философа Аристида императору Адриану" что, казалось бы, подтверждало свидетельство Евсевия. Но это открытие только положило начало новым неожиданным находкам в той же области.


Коныбер нашел в одной рукописи XI в. вторую армянскую версию Апологии Аристида. Обе эти редакции почти тождественны.


Новое открытие принес 1889 год. Рендел Харрис нашел в монастыре св. Екатерины на Синае сирийский текст полной редакции Апологии Аристида, что, казалось бы, увенчивало все бывшие до того открытия. Но самое замечательное и неожиданное было обнаружено Робинсоном, а именно, что только что найденный сирийский вариант уже был давным-давно известен христианскому миру, но только не в виде апологетического произведения II века, а как составная часть так называемого Жития Варлаама и Иоасафа. В самом деле, в этом литературном произведении, вероятно VII века, некий пустынник Нахор держит царю Абеннеру речь, которая и оказывается ничем иным, как буквальным повторением Апологии Аристида. Заметить следует, что по сравнению с другими, уже упомянутыми версиями, эта греческая редакция является значительно более сжатой по стилю, что объясняется мотивами её использования. Заимствование это совершено, вероятно, неким монахом Иоанном из лавры св. Саввы около Иерусалима.


Таким образом, наука обладает теперь несколькими редакциями этой, считавшейся долго потерянной, Апологии: греческой VII века, сирийской VI или VII века и армянскими фрагментами X и XI веков. В начале двадцатых годов настоящего века были обнаружены ещё два греческих отрывка в папирусах, которые, не внося сами по себе ничего нового, могут до некоторой степени способствовать решению вопроса о приоритете той или иной версии Апологии. В общем мнения ученых разделились так: Робинсон, Харнак и Раабе признают греческий текст первоначальным тогда как Хеннеке, Сееберг и Цан отдают первенство сирийской версии.


Вопрос о времени написания этого произведения не вполне ясен. С одной стороны, свидетельства Евсевия, а за ним и Иеронима говорят о передаче Апологии императору Адриану в 125-126 г. С этим вполне согласно и заглавие армянской рукописи Апологии. Но в сирийском тексте стоят два заглавия; первое - "Апология, которую афинский философ Аристид держал пред императором Адрианом о почитании Бога Всемогущего," а за ним второе - "Императору Титу Адриану, Антонину Августу и Пию, Маркиана Аристида, философа из Афин ...." Мнения историков разделились. Большинство - Харрис, Барденхевер, Харнак и Попов - стоят за второй, более полный титул и таким образом должны относить составление этой Апологии к годам 138-160. Кин и А. Покровский хотели бы защищать краткий титул и тем остаться верными свидетельству Евсевия.


Заметить однако надлежит, что, если и принять полную редакцию титула и отнести Апологию ко времени Антонина Пия, то здесь следует внести известное ограничение: это могло иметь место только в начале этого царствования, так как не упоминается имя соправителя Марка Аврелия (следовательно, до 147г.);


Аристид жалуется на клеветы, которым подвергаются христиане, а не на гонения, что указывает на начало царствования Антонина;


богословское содержание Апологии менее разработано, чем в произведениях св. Иустина Философа.


В русской богословской литературе существуют переводы этой Апологии. Более полный и снабженный примечаниями и введением перевод А. Покровского в Богословском Вестнике 1898 г. (стр. 1-25 и 270-297) и перевод армянского фрагмента И.О. Эмина в Православном Обозрении за 1879 г.


Анализ содержания Апологии.


Небольшая по объему (17 глав) Апология Аристида Афинского представляет собою немалый интерес для истории христианской письменности вообще, а для развития защитительной литературы в особенности. Её значение не в богословской значимости, а скорее в её духе и стиле. Два главных момента важны в этом отношении: 1. защита чистого единобожия; 2. раскрытие христианского учения.


Ударение лежит главным образом на стороне нравственной. Догматическое содержание памятника малозначительно. Автор не является, по мнению Пюэша, ни мощным по уму, ни замечательным по литературному своему таланту. Аргументация его по преимуществу библейская хотя кое-где могут быть обнаружены мысли стоические или платоновские. Но не в них сила этого произведения.


Вот как начинается само произведение:


"Я царь, по соизволению Божиему явился в мир и, созерцав здесь небо, землю, море, солнце, луну и прочее, удивился красоте мира. Но я понял, что этот мир и всё, что в нем есть, приводятся в движение посторонней силой, которая и есть Бог. А известно, что все движущее сильнее движимого, и содержащее крепче содержимого. Допытываться же о Промыслителе и Руководителе всего, каков Он есть, как мне кажется, бесцельно и чрезмерно трудно, а потому и рассуждать об этом бесполезно, так как сущность Его бесконечна и непостижима для всех тварей. О двигателе же мира я говорю, что Он есть Бог всего, сотворивший все ради людей," (гл. I).


Засим несколько ниже апологет добавляет:


"Бог не имеет имени, ибо наименование есть общее свойство тварных существ [...] В Нем нет различия мужеского и женского начала [...] Небо Его не обнимает, но Он небо и все видимое и невидимое содержит Собою."


Примечательно такое понимание Божества. В нем заложено все будущее восточное апофатическое направление в богословствовании. Эти мысли сродни всем вообще апологетам. Некоторые выражения напоминают так называемую Керигму an. Петра. Могут быть найдены без особой натяжки выражения сродные Филоновым. В этом отрывке чувствуется и то, против кого направлена Апология: это должны быть язычники; может быть уже ощущается опасность гностических "баснословий" о мужском и женском начале в Божестве.


Апологет исповедует затем веру в Бога Творца всего. Бог ни в чем не нуждается - мысль, которую будут часто повторять ранние христианские писатели. Бог нетленен, неизменяем и невидим.


Особенно интересна глава вторая этого произведения, так как в ней дано нечто, что может быть при желании названо "исповеданием веры," неким кратким "символом." Вот оно:


"Христиане ведут начало своей религии от Господа Иисуса Христа. Он исповедуется Сыном Бога Вышнего; снисшедший в Духе Святом с неба и рожденный от Еврейской Девы, Он принял плоть, и Сын Божий стал человеком. О пребывании Его ты, Царь, если угодно, можешь узнать из называемого нами Евангельского Писания. Итак, Иисус рожден из народа еврейского. Он имел 12 учеников и, завершив свое удивительное домостроительство, был распят Иудеями. После трех дней Он воскрес и вознесся на небо. Двенадцать же учеников вышли в пределы вселенной и учили о Его величии с большим успехом и достоинством, откуда внимающие их проповеди и называются христианами, которые хорошо известны [...]."


Заметить следует также и то, что в приведенном отрывке вполне возможны вставки и изменения текста. Слова о рождении от "Еврейской Девы" и схождении в Духе Святом заставляют отнестись с осторожностью. Кстати сказать, в греческом тексте "Еврейская Дева" превратилась в "Святую Деву" и добавлены слова о рождении "бессеменном и нетленном" Все это не соответствует историческому моменту и состоянию богословской мысли в первую половину II века.


Характерно отсутствие какого бы то ни было учения о Логосе, столь типичного для апологетических трактатов Иустина. Если Аристид и был знаком с Филоном, то влияние этого последнего не идет дальше известных выражений.


Обличительная часть произведения, направленная против язычников и Иудеев не отличается оригинальностью и интересом. О характере этих обличений будет сказано ниже, при разборе произведений более крупных апологетов.


Важно отметить, что в основу этой Апологии и вошло твердое исповедание веры в Единого Бога Творца и Вседержителя, равно как и монотеистическая космология. Как бы ни принимать приведенное место о Сыне и Духе, т. е. в какой бы мере не заподазривать здесь интерполяции и изменения подлинного текста, перед нами находится одно из наиболее ранних исповеданий Троичности Бога. В основе этого "символа Аристида" лежит доксологическая крещальная формула.


В отношении к Священному Писанию Апология не отличается от большинства произведений ранней христианской письменности. Точных заимствований и ссылок у него мы не находим, но некоторые места его Апологии очень близки к тем или иным стихам Писания. В частности, начало Апологии напоминает отрывок из VII главы 2 книги Маккавейской. Есть следы знакомства с текстом Евангелия (преимущественно Матфея и Иоанна), Деяний, некоторых посланий. Но интереснее другое, а именно, как указывает Покровский, Аристид неоднократно ссылается на "Писания христиан и отдельно отличает Евангельское Писание, что позволяет думать о некоем более или менее твердом составе Нового Завета."


Наряду с этим, надо отметить и другую, практическую или нравственную сторону этого произведения. Апологет неоднократно упоминает заповеди (έντολαί), установления (προστάγματα), учения (λόγοι) и священное служение христиан. В XV главе автор дает картину высокого нравственного уклада христиан: чистой семейной жизни, отношения к рабам, иноземцам, нищим, отношения к смерти и надежде воскресения. В этом смысле Апология может служить прекрасным свидетельством искренности христианского чувства в то время. Её пафос очень напоминает так называемое Письмо к Диогнету.


Остается сказать несколько слов об отношении Аристида к "внешнему знанию. Апологеты, как было указано выше, считали себя призванными отстаивать христианское учение и жизнь от различных врагов. В числе их были и языческие философы, искажавшие или не понимавшие христианской проповеди. В этой защите христианства от эллинской образованности апологеты II и последующих веков заметно разделились на два противоположных лагеря. Одни, подобно Иустину и некоторым другим, принимали многое от языческого наследия, считая, что повсюду рассеяны зерна истины и что и язычники в известной мере причастны Истине. Другие - назовем только двух: Тациана Сирийца и Тертуллиана, - были совершенно непримиримы ко всему языческому. Тациан высмеивал и ненавидел ненавистью варвара и выскочки все греческое; Тертуллиан, в конце своей жизни порвавший с Церковью и ушедший в монтанизм, решительно заявил, что нет ничего общего между Евангелием и Портиком, между Афинами и Иерусалимом.


Аристид полемизирует - правда довольно безобидно и не совсем убедительно - с языческими философами, но у него нет все же того резкого отталкивания и огульного осуждения всего, что дали миру философы. В нем не чувствуется фанатизм. Если его аргументация не блестяща и если его мысль не взлетает высоко в сферы любомудрия, то и не в этом сила его как писателя и защитника веры Христовой. Искренность его веры, некоторая наивность, пламенность новообращенного, без ригоризма и нетерпимости, глубокое убеждение в правоте новой религии и её превосходстве над дряхлеющим язычеством - вот, что составляет главные достоинства этого древнего памятника.


Апология которую афинский философ Аристид держал пред императором Адрианом о почитании Бога Всемогущего


Cм. об Аристиде и его апологии у Киприана Керна.


I.


1. Я, царь, по соизволению Бога явился в мир и, созерцав здесь небо, землю и море, солнце, луну и прочее удивился красоте мира.


2. Но я понял, что этот мир и все, что в нем есть, приводится в движение постороннею силою, которая и есть Бог; а известно, что все движущее — сильнее движимого и содержащее — крепче содержимого. Допытываться же о Промыслителе и Руководителе всего, каков Он есть, как кажется мне, бездельно и выше меры трудно, а потому и рассуждать об этом бесполезно, ибо Сущность Его бесконечна и непостижима для всех тварей.


3. О двигателе же мира я говорю, что Он есть Бог всего, сотворивший все ради людей; и, как кажется мне, полезно почитать и бояться Бога, но не стеснять и человека.


4. Далее, в пределах дозволительного, надлежит знать о Боге, что Он нерожден, несотворен, безначален и бесконечен, бессмертен, совершен и непостижим.


Поскольку Он совершен. Он не имеет никакого недостатка и не терпит нужды ни в чем; наоборот, нес имеет нужду в Нем. Он безначален, ибо все. что имеет начало, имеет и конец, а имеющее конец разрушается.


5. Он не имеет имени, ибо наименование есть общее свойство тварных существ. Он не имеет ни окраски, ни внешнего вида, так как владеющий ими тем самым приобщается к разряду сотворенных предметов. В Нем нет различия мужеского и женского начала, так как тот, в ком это есть, бывает подвержен страстям. Небо Его не обнимает, но Ом небо и все видимое и невидимое содержит Собою.


6. У Него нет противника, так как не существует никого, кто бы, был сильнее Его. Им не владеют зависть и гнев, так как нет ничего такого, что бы могло оказать Ему сопротивление. Ошибки и неведение чужды Его натуре, которая вся есть совершенная мудрость и знание. Им все содержится. И Он не нуждается в жертве или возлиянии и ни в чем видимом, но в Нем все имеет нужду.


II.


1. Итак, после всего сказанного о Боге, насколько уделено мне об этом говорить, перейдем к человеческому роду, чтобы увидать, кто из людей участвует в истине (вышеуказанного богопознания) и кто разделяет заблуждение.


2. Нам известно, царь, что в этом мире существуют четыре рода людей: Варвары и Эллины, Иудеи и Христиане.


3. Варвары ведут свое происхождение по религии от Бэла, Хроноса, и Реи и прочих богов.


4. Греки — от Эллена, о котором говорят, что он произошел от Зевса. От Эллена рождены Эол и Ксуф; остальная Эллада ведет происхождение религии от Инаха и Феронея, наконец — от Даная Египетского, Кадма Сидонского и Диониса Фивского.


5. Иудеи ведут свое происхождение от Авраама и Исаака и Иакова и его 12-ти сыновей, которые переселились из Сирии в Египет и там от своего законодателя были названы Евреями: позднее же стали называться Иудеями.


6. Христиане же ведут начало своей религии от Господа Иисуса Христа. Он исповедуется Сыном Бога Вышнего;


снизшедши в Духе Святом с неба и рожденный от Еврейской девы, Он принял плоть и Сын Божий стал человеком. О пребывании Его ты, царь, если угодно, можешь узнать из называемого нами "Евангельского Писания".


8. Итак, Иисус рожден из народа Еврейского. Он имел двенадцать учеников и завершив свое удивительное домостроительство, был распят иудеями. После трех дней Он воскрес и вознесся на небо. Двенадцать же учеников вышли в пределы вселенной и учили о Его величии с большим успехом и достоинством, откуда внимающие их проповеди и называются христианами, которые хорошо известны.


9. Итак, как я сказал прежде, суть четыре рода людей: Варвары и Греки, Иудеи и Христиане.


10. Богу служит ветер, ангелам — огонь, демонам — вода, людям — земля.


III.


1. Итак, посмотрим, кто из них (четырех вышеуказанных религиозных групп) участвует в истине и кто в заблуждении.


2. Варвары, не познав Бога, уклонились к стихиям и начали почитать тварь вместо Творца; и изображениям тварных предметов, ими же сделанным (как то: изображениям неба, земли и моря, солнца, луны и прочих стихий, или светил), заключивши их в храмы, они поклоняются, тщательно однако охраняя, чтобы не выкрали их воры. И не поняли они, что все охраняющее — более охраняемого и делающий выше того, что им сделано; и если боги их бессильны относительно собственного спасения (т.к. приходится сторожить их от воров), то как же они доставят спасение другим? Посему в великое заблуждение впали варвары, почитая бездушные и бесполезные статуи.


3. И для меня, царь, является удивительным, как эти, так называемые их философы, совершенно не поняли, что все это суть тленные стихии? Если же они тленны и подчинены необходимости, то какие же они боги? Если же стихии не боги, то зачем же изображения, сделанные в честь их, считают за богов?


4. Итак, велико то заблуждение, в которое философы вводят своих последователей.


IV.


1. Поэтому приступим, царь, к рассмотрению этих стихий, чтобы показать, что они не боги, но тленны и подвержены ухудшению, они вызваны из небытия повелением истинно Сущего Бога, Который един нетленен, неизменяем и невидим; Сам же все видит и сообразно с тем, как желает, изменяет и превращает.


Итак, что же я скажу о стихиях?


2. Заблуждаются считающие богом небо. Ибо мы видим, что оно обращается, движимое по принуждению и составлено из многих частей, почему и называется убранство, украшение (космос — ред.).


Всякое же устройство имеет устроителя, а все устроенное — начало и конец. Небо же со всеми своими светилами движется по необходимости; и звезды в строгом порядке движутся от одного края к другому: одни из них исчезают, другие восходят и в положенное время проходят свой путь и определяют лето и зиму сообразно с тем, как завещано им Богом, и они не нарушают определенных им направлений по неотвратимой необходимости природы, вместе со всем небесным миром, откуда ясно, что небо не бог, а дело Бога.


3. И считающие землю богиней, впали в заблуждение, ибо мы видим, что она подчинена господству людей, бывает вскапываема и загрязняема и делается негодной: будучи же пережженной, становится как бы мертвой, ибо из черепка ничего не произрастет; когда же еще более выветрена, то портится сама и плоды ее; она попирается людьми и прочими живыми существами, оскверняется кровью убиваемых, перекапывается, наполняется трупами, превращается в кладбище мертвых.


4. Невозможно, чтобы святая, блаженная и нетленная природа Бога приняла все это. Итак, из всего этого следует, что земля не богиня, но произведение Бога, сотворенное Им для употребления людей.


V.


1. И считающие божеством воду, ошиблись, ибо и она существует для употребления людей и находится у них в подчинении, и грязнится, и портится, и изменяется под влиянием тепла, холода или окраски, и служит для мытья всяких нечистот.


2. Посему невозможно, чтобы вода — дело Бога была самим Богом.


3. И считающие огонь за Бога точно также заблуждаются, ибо огонь явился тоже для употребления людей и находится в полном их распоряжении, будучи переносим с одного места на другое и употребляем для варки и жаренья различных мяс, а также и для сожжения трупов. Он даже и вовсе уничтожается, будучи различными способами гасим людьми; откуда следует, что огонь не Бог, но дело рук Его.


4. Не менее ошибаются также и те, которые за божество принимают веяния ветров, ибо очевидно, что оно служит другому и даровано Богом на употребление людей, служа для плавания кораблей, произрастания хлебных злаков и удовлетворения прочих людских нужд. Оно (это веяние ветров) усиливается и ослабевает по повелению Бога;


посему пусть не думают, что дуновение ветров есть Бог, но считают это делом рук Его.


VI.


И считающие божеством солнце, жестоко ошибаются. Ибо мы видим, что оно движется по необходимости и вращается, переходя от одного конца к другому, заходит и снова восходит, чтобы оживлять деревья и растения, служащие для употребления людей, и имеет также вместе с остальными звездами деления на части, и будучи меньшим неба, оно постепенно убывает в силе света и не имеет никакой самодержавной власти. Вследствие сего, пусть считают солнце не Богом, но делом Его. Тоже с еще большим правом должно сказать о луне и звездах.


VII.


1. Сильно заблуждаются также и те, кто за богов считают первобытных людей. Ибо, как известно тебе, царь, (всякий) человек состоит из четырех элементов и из души и духа, ради чего и (малым) миром (микрокосмос), называется. Он имеет начало и конец — родится и умирает.


2. И мы видим, что человек подвержен той же необходимости — он нуждается в питании и стареет, хотя бы и не хотел этого. И он то радуется, то печалится, становится то завистлив и раздражителен, то жаден и переменчив — словом, имеет многие недостатки.


3. Уничтожается же он различными способами и от стихий, и от животных, и от предлежащей ему смерти; посему человек пусть не принимается за Бога, но за дело Его.


4. Итак, царь, в большее заблуждение впали варвары, ходя в след похотей своих, ибо почитают они тленные стихии и мертвые образы и не замечают, что все это Богом сотворенные предметы.


VIII.


1. Перейдем же теперь к Эллинам, чтобы посмотреть, что они думают о Боге.


2. Но Эллины, называющиеся мудрыми, объюродели хуже варваров, вводя множество рожденных богов мужского и женского пола. Их они сами выставляют исполненными всевозможных страстей и творцами всяческих безобразий, так что одни из этих богов — прелюбодеи, убийцы, гневливы, ревнивы, отцеубийцы и братоубийцы, воры и грабители; другие — хромые и увечные, чародеи и гадатели.


3. Про одних из своих богов греки рассказывают, что они убиты молнией, про других, — что они сами померли; иные из богов находились в услужении у людей, или обращались от них в бегство; некоторые были ранены людьми, и многие превращались в живые существа, чтобы соблазнять к падению смертных женщин или даже вступать в мужеложство.


4. Про некоторых из богов рассказывают, что они входили в преступные связи с матерями, дочерьми и сестрами; и говорят, что боги пали с дочерьми человеческими, следствием чего было греховное, смертное потомство.


5. И про богинь говорят, что они в спорах о своей красоте представали на суд людей.


6. Откуда следует, царь, что Эллины сочиняют смешные, глупые и нечестивые сказки, выводя несуществующих богов, следуя дурным своим влечениям, чтобы иметь их своими сообщниками в дурном, и безнаказанно прелюбодействовать, убивать и все ужасное делать; ибо, если боги их все это совершают, то как же и они того же самого не сделают?


7. И вследствие этого заблуждения в образе жизни и поведения произошло, что существуют у людей междоусобия, убийственные войны и тягостные плены.


IX.


1. Но и о каждом из этих богов, если пожелаем рассказать, ты увидишь большую нелепость.


2. Так, прежде всего, выводится ими бог Хронос, в жертву которому они приносят собственных детей. И говорят, что он имел жену Рею и многих детей от нее (и в том числе) Зевса и, будучи одержим манией, съел своих детей.


4. Зевс спасся от него бегством; позднее же, связавши своего отца, он (Зевс) оскопил его и бросил детородные члены в море, откуда, как рассказывается в мифах, и родилась Афродита; Хроноса же, связанного, бросил в тартар.


5. Ты видишь заблуждение и нечестие, которое они выставляют относительно главы своих богов? Очевидно, что бог их связуем и усекаем; о, неразумие! кто из имеющих ум скажет что-либо такое?!


6. Вторым выводится Зевс, о котором они говорят, что он царствует над всеми богами и превращается в животных и другие предметы, чтобы прелюбодействовать со смертными женщинами; так, говорят, что, превратившись в быка, он имел связь с Европой, (и Пасифеей), в золото — с Данаей, в лебедя — с Лидой, в сатира — с Антионой и в молнию — с Селеной (луной). От них родилось у него много детей: от Антионы — Зет и Амфион, от Селены — Дионис, от Алкмены — Геракл, от Леты — Аполлон и Артемида, от Данаи — Персей, от Лиды — Кастор, Эллен и Полидевк, от Мнемосины — девять дочерей, названных музами, от Европы — Миной, Радамант и Сарпидон; наконец, он превратился в орла из любви к пастуху Ганимеду.


8. Поэтому случилось, царь, что люди стали подражать всему этому и сделались прелюбодеями, осквернявшимися с матерями и сестрами, мужеложцами и отцеубийцами; ибо если царь их богов делает это, то как же почитающие его не станут подражать ему?


9. Посему, велико безумие, которое создают Греки в своих рассказах о нем (Зевсе); ибо немыслимо, чтобы бог был прелюбодеем, мужеложцем, или отцеубийцей; иначе он был бы гораздо хуже гнусного демона.


X.


1. Вот выводят они (Греки) другого бога, некоего Гефеста и говорят о нем, что он хром, носит шлем на своей главе и держит в руках своих раскаленные щипцы и молот, так как он занимается искусством ковки, с целью добыть себе пропитание.


2. Но что же это за бог, такой жалкий? Ибо немыслимо, чтобы Бог был хромым или нуждающимся.


3. И снова выводят они другого бога, по имени Гермеса, о котором говорят, что он жаден, корыстолюбив, чародей, расслабленный и атлет, и прорицатель.


4. Но невозможно, чтобы бог одновременно был чародеем и прорицателем, и жадным грабителем, атлетом и расслабленным (увечным); иначе было бы без смысла.


5. После этого выводят они еще бога — Асклепиада, о котором говорят, что он врач и приготовляет лекарства и состав мазей, ради собственного пропитания; впоследствии же он был ранен Зевсом через Тиндарея, сына Лакедемона, и умер.


6. Если же бог Асклепиад, будучи ранен, не мог помочь самому себе, то как же он помог бы другим? И совершенно невозможно, чтобы божественная природа нуждалась, или могла бы быть убита молнией.


7. И еще выводят они бога — Арея, о котором говорят, что он воинственен, и задорен, и охотник до чужих стад и вещей, которые он приобретает чрез свое оружие. Впоследствии же, впавши в любодеяние с Афродитой, он был связан отроком Эросом и Гефестом. Каким же богом был этот искатель чужого, браннолюбец, связанный и любодей?!


8. Называют богом также и Диониса, того, который устраивал ночные оргии, был учителем пьянства, соблазнял окружающих его женщин, бесновался. Позднее он был съеден Титанами. Итак, если Дионис, снедаемый Титанами, не был в состоянии помочь самому себе, но был беснующимся, пьяницей и беглецом, то какой же он был бог?.


9. И выводят также Геркулеса за бога, о котором говорят, что он пьянствовал, бесновался, пожирал собственных своих детей; потом был истреблен огнем и,


таким образом, умер. Как же мог быть богом пьяница, детоубийца и подверженный влиянию огня, и каким образом мог помочь другим тот, кто не мог спасти самого себя?


XI.


1. После этого выводят еще бога и называют его Аполлоном; о нем говорят, что он завистлив и переменчив: держит то лук и колчан, то цитру и бубен, и он предсказывает людям, ради заработка. Следовательно, и он нуждается? Совершенно не мыслимо, чтобы Бог нуждался, или искал чего-либо, или играл на цитре!


2. И рассказывают, далее, что сестра его — Артемида, будучи охотницей, имеет спереди лук, а сзади колчан и одна с собаками блуждает по горам, чтобы охотиться на оленя, или кабана. Как же может быть богом эта женщина, и охотница, и окруженная собаками


3. И об Афродите говорят; что она богиня распутная: ибо она имела связь с Ареем, потом с Анхизом, потом с Адонисом, смерть которого она оплакивала, ища своего возлюбленного;


о ней говорят, что она сходила в Ад, чтобы отнять Адониса у Персефоны. Знаешь ли ты, царь, что-либо худшее этой безумной, преступной, стонущей и сетующей богини?!


4. И об Адонисе говорят, что он бог, тоже охотник и прелюбодей; о нем рассказывают, что он помер насильственно, так как будучи поражен диким зверем, не мог помочь себе в своем несчастии. Как же, таким образом, сделается попечителем людей любодейца, охотник и насильственно убитый?!


5. Далее говорят о Реи, что она мать всех их богов; и рассказывают о ней, что она имела своим возлюбленным Аттиса; она радовалась о погибших людях, но сильно сетовала и плакала по своем Аттисе. Если же эта мать богов не могла помочь своему возлюбленному и вырвать его из рук смерти, то как же может она помогать другим? Да и постыдно богине сетовать и плакать, или радоваться о погибших людях.


6. Выводят еще в качестве богини Кору, она была похищена Плутоном и не могла спастись. Если же богиня не может себя спасти, то как же станет она помогать другим?


7. Все это и многое другое, гораздо постыднейшее и худшее рассказывают Эллины, царь, относительно своих богов, чего непозволительно не только говорить, но даже и вовсе в мыслях носить. Откуда люди, взявши пример нечестия от своих богов, творили всякое безобразие и непристойность, оскверняя землю и воздух ужасными своими деяниями.


XII.


1. Египтяне же, будучи глупее и безрассуднее их, вдались в заблуждение хуже всех народов. Ибо они не удовлетворились предметами почитания варваров и эллинов, но объявили за богов еще и бессловесных животных, обитающих как на суше, так и в воде, а также деревья и растения; и погрязли во всяком безумии и нечестии хуже всех народов на земле.


2. Прежде же всего, почитали они Изиду, о которой говорят, что она истинная богиня и что она мужем своим имеет брата — Озириса. Но так как муж ее был убит другим своим братом — Тифоном, то Изида убежала с сыном своим — Гором в Библос Сирийский и оставалась там до тех пор, пока сын ее не вырос; после чего он сразился с своим дядей — Тифоном и умертвил его. Тогда Изида, вместе с сыном своим ходила повсюду и искала труп своего мужа Озириса и горько оплакивала его смерть.


3. Если же теперь, Изида действительно богиня и не могла помочь Озирису, своему брату и мужу, то возможно ли, чтобы она помогла кому-либо другому? Невозможно, чтобы божественная природа боялась и бегала, или плакала и жаловалась; иначе она была бы очень жалка.


4. Но и об Озирисе говорят, что он был благодетельным богом. Однако он был убит Тифоном и не мог помочь себе;


а известно, что подобного нельзя сказать об истинном Боге.


5. И о брате его — Тифоне говорят, что он бог, тот, который убил своего брата; но он был умерщвлен сыном своего брата и своей невесткой и не мог себе помочь. Какой же он после этого, бог?.


6. И так как Египтяне были неразумнее остальных народов, то они не довольствовались этими и им подобными богами, но именами богов называли и одушевленных животных.


7. Ибо некоторые из них обоготворили овцу, другие — козла, иные — тельца и свинью; одни — ворона и сокола, другие — коршуна и орла; прочие — крокодила, собаку, вола, обезьяну, дракона и змею, наконец, некоторые — лук, чеснок, шиповник и прочие творения.


8. И не заметили, несчастные, относительно всех этих предметов, что они не имеют никакой силы. И видя, что эти божества постоянно снедаются людьми, сжигаются, приносятся в жертву и подвергаются гниению, они все же не поняли, что таковые не суть боги. Итак, в великое заблуждение впали Египтяне, введя подобных богов, в сильнейшее, чем все народы земли.


ХIII.


1. Но удивляюсь я, царь, на Эллинов, как они, отличаясь от прочих народов обычаями и образованностью, заблудились, дошедши до поклонения бездушным идолам и бесчувственным изображениям?


2. Удивляюсь, как они, видя своих богов, обделываемыми от мастеров, привязываемыми и вращаемыми ими, стареющими от времени, разрушающимися и уничтожимыми, не поняли относительно их, что это не боги? Ибо, когда они не были в состоянии ничего сделать для собственного спасения, то как же могут они промышлять о людях?


3. Поэты же и философы их, желая своими творениями и сочинениями почтить своих богов, говорят, что они (идолы) сделаны в честь Бога — Вседержителя и подобны Ему, Тому, Кого никогда никто не видал, чтобы судить, на что он похож, и никто увидеть не может.


4. И они рассуждают о Нем, как об имеющем некоторый недостаток, когда говорят, что Он нуждается в жертве и возлиянии, в убийствах (людей) и в храмах. Но Бог ни в чем не нуждается и ничего из этого не ищет и заблуждаются люди, так ошибающиеся.


5. Поэты же их и философы, утверждая, что одна природа всех богов их, не поняли, какова именно истинная природа Бога. Ибо, если тело человека, будучи многочастно, не расстраивается в собственных частях, но гармонируя все части, имеет их у себя в неделимом единстве, то как же в природе бога допущена эта самая борьба и разногласие? Если бы существовала единая природа богов, то невозможно было бы, что бог преследовал бога, или умерщвлял, или бы вредил ему.


6. Когда же одни боги преследуются другими, заколаются, похищаются и убиваются молнией, то, очевидно, тут уже не единая природа, а различные понятия, все плохо составленные; так что никто из них не есть Бог.


7. Поэтому очевидно, царь, вся наука о природе богов есть заблуждение. Ибо не должно считать богами видимых и невидящих, но невидимого и все видящего, и все устрояющего, должно почитать за Бога.


8. Каким так же образом мудрецы и ученые из Эллинов не поняли, что у них учредители законов осуждаются своими собственными законами? Ибо, если законы справедливы, то боги их, творящие преступление закона всецело нечестивы, будучи взаимоубийцами, волшебниками, ворами,


любодеями и мужеложцами. Если же они (боги) хорошо поступают, то, следовательно, нечестивы законы, учрежденные богами. Если теперь законы, одобряющие доброе и порицающие дурное, хороши и справедливы, то дела богов их есть преступление; следовательно, боги их, как преступники, все подлежат смерти, а выводящие таких богов — нечестивы.


9. Ибо если истории о богах — мифы, то они ни что иное, как только слова; если они натуралистического характера, то уже это делающие и так страдающие суть не боги; если же они — аллегории, то они ничто иное, как и мифы.


XIV.


1. Приступим теперь, царь, к иудеям, чтобы посмотреть, что мыслят и они о Боге?


2. Иудеи, именно, говорят, что существует единый Бог, всемогущий Творец всяческих и что не должно почитать что-либо иное, кроме одного только Бога.


3. И в том они, по-видимому, приближаются к истине выше всех народов, что более почитают Бога, а не Его творения и что подражают Богу в человеколюбии, помогая бедным, выкупая пленных, погребая мертвых и творя подобное этому, угодное пред Богом и славное пред людьми, что они получили от своих предков.


4. Однако же и они уклонились от истинного познания и хотя в мыслях своих думали, что служат Богу, по делам оказывалось, что служение их относится к ангелам, а не к Богу, хотя они и соблюдают субботы и новомесячия и опресноки и великий праздник (Пасху?) и обрезание, и воздержание в пище, впрочем, и это все не особенно строго сохраняют.


XV.


1. Христиане же, царь, так как они всюду ходили и искали, обрели истину и, насколько можно судить из их писаний, подошли к ней и к правильному познанию гораздо ближе всех остальных народов.


2. Ибо они познали Бога Творца и устроителя всяческих и кроме Его не почитают никакого иного Бога.


3. От Него они получили заповеди, которые имеют начертанными в сердцах и их они сохраняют, ожидая воскресения мертвых и жизни будущего века.


4. Ради этого они не прелюбодействуют, не распутствуют, не лжесвидетельствуют, не ищут чужого, почитают отца и мать, справедливо судят.


5. Чего не хотят себе, не делают того другому, обижающих их увещевают и делают их полезными себе самим, стараются благодетельствовать даже врагам.


6. И жены их, царь, чисты, как девы, и дочери их благовоспитанны, и мужья их воздерживаются от всякого беззаконного сожития и всякой нечистоты в надежде на будущее воздаяние в том свете. Рабов же и рабынь, и детей, если их имеют, они, из любви к ним, убеждают сделаться христианами и когда они становятся ими, они без различия называют их братьями.


7. Они кротки и услужливы, ненавидят ложь и любят друг друга; вдовиц призирают, сирот не покидают. Имея, охотно жертвуют неимущему. Когда увидят иноземца, выходят из жилища и приветствуют его, как истинного брата, ибо и самих себя они называют братьями, не по плоти, но по духу.


8. И когда кто-либо из бедных помирает, и его увидит кто-нибудь из христиан, то он, по силе возможности, берет на себя заботу об его погребении. И если они услышат, что кто-либо из них пленен, или терпит несправедливость за имя Христа, они все заботятся о нем и, если возможно, освобождают его.


9. И если кто-либо из них беден или нуждается, они же не имеют лишних жизненных припасов, то постятся в течении двух или трех дней, чтобы восполнить его нужду


(удовлетворить ее). И заповеди Христа твердо сохраняют, живя благочестиво и правосудно, сообразно с тем, как повелел им Господь Бог,


10. Благодаря Его на всякий час за всякую пищу и питье и прочие блага.


11. И когда кто-либо праведный из них умирает, они радуются и благодарят Бога и провожают тело его, как бы переселяющегося из одного места в другое. И когда у кого-либо из них рождается дитя, они славословят Бога; когда же умирает младенец, они еще более прославляют Бога за то, что он (младенец) прожил в мире безгрешным. Если же видят, что кто-либо из них умирает во грехах, то горько плачут и стенают о нем, как об идущем на осуждение.


12. Таковы, царь, законы христиан и их нравы.


XVI.


1. Как люди, познавшие Бога, они просят Его только о том, что прилично Тому дать, а им получить; и таким образом проводят жизнь. И так как они познали на себе благодеяния Бога, то убеждены, что все прекрасное в мире существует для них.


2. О добрых же делах, ими совершаемых, они не трубят в уши толпы, боясь, напротив, что бы кто-либо не заметил этого, так что скрывают свой дар, как кто-либо, обретший сокровище. И они стараются быть справедливыми, как люди, ожидающие видеть Христа и с большой похвалой получить от него обещанное.


Итак, воистину это есть путь истины, который идущих по нему вводит в вечное царство, обещанное Иисусом Христом в будущей жизни.


3. Учения же их и заповеди, и священное служение, и ожидание будущей жизни ты, царь, можешь узнать из их писаний.


4. С меня же достаточно, что я вкратце познакомил Ваше Величество с христианской истиной и их обычаями. Ибо, действительно, велико и достойно удивления есть учение их для того, кто желает вникнуть и уразуметь его; воистину, это новый народ и в нем божественное примешение.


5. И чтобы узнать тебе, царь, что все это я говорю не от самого себя, ты вникни в писания христиан, и тогда найдешь, что, кроме истины, я ничего не говорю.


И прочитав их писания, я уверовал в это и в будущее; и ради этого вынужден открыть истину тем, которые имеют к ней склонность и ищут будущего мира.


6. И для меня несомненно, что ради молитв христиан стоит мир. Прочие же народы и сами заблуждаются и других вводят в заблуждение, преклоняясь (повергаясь) пред стихиями мира и блуждают во тьме, как бы ощупью, сталкиваются друг с другом и падают как опьяненные.


XVII.


1. Здесь конец моего слова к тебе, царь! Ибо об остальном, находящемся, как сказано, в их писаниях трудно даже и говорить; ими же это не только говорится, но и делается.


2. Эллины же, царь, сами творя постыдное, до беззаконных связей с мужьями, матерями, сестрами и дочерьми, вину своего нечестия обращают на христиан. Христиане, наоборот, праведны и благочестивы, друзья истины и великодушны.


3. Так что, зная заблуждение их, они переносят насмешки и удары их и даже еще более оказывают им сострадания, как людям, не ведущим истины, и молятся за них, чтобы они обратились от своего заблуждения.


4. Если же случится кому-либо из них снова отпасть, то он, стыдясь пред христианами своих поступков, снова исповедует Бога, говоря: "в неведении я сотворил это", и он очищает свое сердце и прощаются ему грехи его, так как он согрешил в то прошлое время, когда хулил и смеялся над познанием христиан.


5. И действительно счастлив народ христианский выше всех народов земли.


6. Пусть же перестанут клевещущие и злословящие христиан и пусть они возвестят истину. Ибо гораздо полезнее почитать Бога — Творца, чем пустой звук.


7. Ибо сказанное христианами есть божественная истина, и учение их есть дверь света.


8. Итак, пусть приступят все, неведущие Бога, и приимут Его нетленные и вечные глаголы, чтобы, избегнувши наказания в грядущем страшном суде, явиться участниками новой жизни.


Конец апологии философа Аристида.


Перевод сделан А. Покровским с греческой версии Апологии.


Источник:


========


ГлавнаяКарта сайтаПочта
Яндекс.Метрика    Редактор сайта:  Комаров Виталий