Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Исследователи природыПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр
Библиотека | Раритеты

Бичурин Н. Я. [Иакинф] | Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена



Бичурин Н. Я. [Иакинф]


Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена


Оригинал здесь -- http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/China/Bicurin/bicurin.htm


От института


Институт этнографии имени Н. Н. Миклухо-Маклая АН СССР переиздает труд выдающегося русского ученого-китаиста Никиты Яковлевича Бичурина, известного под монашеским именем о. Иакинфа. Являясь одним из ярчайших представителей русского востоковедения XIX в., Бичурин создал в конце своей жизни книгу "Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена", намного опередившую по охвату материала и качеству перевода современных ему авторов и не уступающую аналогичным переводам позднейших авторов.


Труд Бичурина давно стал библиографической редкостью, а между тем он является и поныне незаменимым пособием для историков народов СССР. Учитывая значение этой книги, Институт этнографии переиздает ее, одновременно отмечая этим 100-летие со времени выхода книги в 1851 г. и наступающую в 1953 году 100-летнюю дату со дня смерти этого замечательного русского ученого.


Переиздание, сделанное по тексту 1851 г., снабжено вступительными статьями: доктора исторических наук проф. А. Н. Бернштама "Н. Я. Бичурин (Иакинф) и его труд "Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена" и доктора исторических наук проф. Н. В. Кюнера "Работа Н. Я. Бичурина (Иакинфа) над китайскими источниками для "Собрания сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена". В текст внесены необходимые уточнения, выправлены опечатки первого издания, сделаны ссылки на источники и включен минимальный пояснительный комментарий. Перевод снабжен указателями: племенных и географических названий, исторических имен и специальных терминов. Они исполнены Г. А. Гловацким (ч. I и III) и Е. Т. Дубровиной (ч. II). А. Н. Бернштам и Н. В. Кюнер дали в указателях [IV] комментарии, касающиеся отождествления древних названий и современных, и отметили главнейшие соответствия китайской транскрипции с общеупотребительными произношениями племенных и географических наименований. Иллюстрации к переизданию подобраны А. Н. Бернштамом и Л. П. Потаповым. А. Н. Бернштамом составлены и пояснительные карты. Перевод названий на китайских картах, подобранных А. Н. Бернштамом из китайского сочинения XVIII в. Циньдин Хуанюй Сиюй Тучжи, сделан Н. В. Кюнером. Библиографию трудов Бичурина и материалы к биографии составила под руководством А. Н. Бернштама научный сотрудник Архива АН СССР Б. А. Малькевич. Все приложения выделены в специальную часть в третьем томе.


Как уже было указано выше, в текст Бичурина внесены минимальные изменения. Без оговорок исправлены явные опечатки, в квадратных скобках даны пропуски и исправление описок Бичурина. Комментарии редакции к тексту и указателю также даны в квадратных скобках. Комментарии в тексте относятся только к собственно китайским событиям. Все остальные пояснения перенесены в указатели, где они даны в круглых скобках.


Расположение материала и оглавление частей сохранены в том виде, как это было дано в первом издании.


На полях курсивом указаны соответствующие страницы первого издания и полужирным даны из того же издания даты к тексту.


А. И. Бернштам


Н. Я. БИЧУРИН (ИАКИНФ) И ЕГО ТРУД "СОБРАНИЕ СВЕДЕНИЙ О НАРОДАХ, ОБИТАВШИХ В СРЕДНЕЙ АЗИИ В ДРЕВНИЕ ВРЕМЕНА"

I. ОСНОВНЫЕ ВЕХИ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НИКИТЫ ЯКОВЛЕВИЧА БИЧУРИНА

(1777 -- 1853).


Выдающийся человек своего времени, Никита Яковлевич Бичурин, известный и под своим монашеским именем отца Иакинфа, представлял весьма колоритную фигуру.


Крупнейший ученый, намного опередивший свое время, "вольнодумец в рясе", Бичурин был связан с А. С. Пушкиным, декабристом Н. А. Бестужевым, такими передовыми людьми, как А. А. Краевский, В. Ф. Одоевский, К. М. Шегрен, И. А. Крылов, И. И. Панаев, А. В. Никитенко и др., с общественностью литературной Москвы, группировавшейся вокруг журнала "Московский телеграф".


Нетерпимый к проходимцам в науке и подлецам в политике, неутомимый в работе и остро реагировавший на события внутренней и международной жизни, Бичурин и при жизни, и много лет спустя после своей смерти вызывал самые разноречивые отзывы. Его нелицеприятие и резкость, активная защита своих убеждений, любовь к отечественной науке и высмеивание пресмыкавшихся перед иностранщиной, фактический атеизм, несмотря на клобук и монашескую рясу, -- все это вызывало к нему любовь и уважение, с одной стороны, ненависть и злобствующие выпады, с другой.


Биограф Бичурина Н. Щукин, лично знавший его, писал:


"О. Иакинф был роста выше среднего, сухощав, в лице у него было что-то азиатское: борода редкая, клином, волосы темнорусые, глаза карие, щеки впалые и скулы немного выдававшиеся. Говорил казанским наречием на о; характер имел немного вспыльчивый и скрытный. Неприступен был во время занятий: беда тому, кто приходил к нему в то время, когда [VI] он располагал чем-нибудь заняться. Трудолюбие доходило в нем до такой степени, что беседу считал убитым временем. Лет 60-ти принялся за турецкий язык, но оставил потому, что сперва должно знать разговорный язык, а потом приниматься за письменный. Так по крайней мере он говорил. Любил общество и нередко ночи просиживал за картами, единственно потому, что игра занимала его. Долговременное пребывание за границей отучило его от соблюдения монастырских правил, да и монахом сделался он из видов, а не по призванию". 2


Дополняют эту характеристику воспоминания известного болгарского ученого и общественного деятеля Ю. Венелина, который, посетив в 1839 г. ученого монаха в его келье в Александро-Невской лавре, писал, что Бичурин "вежлив, приветлив и приятен до чрезвычайности. Единственный в своем роде из всех петропольских ученых". 3


Монахом Бичурин сделался не по призванию.


Николай Малиновский, живший вместе с Бичуриным в ссылке в Валаамском монастыре, отмечал атеизм Бичурина. "Он (Бичурин. -- А. В.), -- говорил Малиновский, -- сомневался в бессмертии души". 4 Атеистические убеждения Бичурина отмечают многие биографы, и не случайно один из них в списке литературы о Бичурине, наряду с трудом П. В. Знаменского "История Казанской Духовной Академии" (т. II, стр. 496 и 513) назвал и .. "Мелочи архиерейской жизни" Н. С. Лескова. 5


Родился Никита Яковлевич 29 августа 1777 г. в селе Бичурине (по-чувашски Шинях) Чебоксарского уезда Казанской губернии, в семье дьячка, именовавшегося "дьячек Иаков" и даже не имевшего, якобы, фамилии, поскольку он был крестьянского происхождения. 6 На восьмом году жизни Никита поступил [VII] в училище нотного пения в г. Свияжске, а в 1785 г. перешел в Казанскую семинарию, где и получил фамилию Бичурин, по селу, в котором родился. Блестяще окончив ее в 1799 г., он обратил на себя внимание главы казанской епархии Амвросия Подобедова. Бичурина убедили принять сан священника, и в 1800 г. он получил место учителя высшего красноречия в преобразованной в Академию той же Казанской семинарии, где учился сам.


В 1802 г. Бичурин, приняв монашество, был назначен архимандритом в Иркутский Вознесенский монастырь и там же определен ректором семинарии. Однако "блестящая" карьера его кончилась через год. Биографы перечисляют много причин окончания деятельности Бичурина в Иркутске и последовавшей затем ссылки в Тобольский монастырь преподавателем риторики в семинарии. Основными поводами к этому послужили нарушение Бичуриным монастырского устава и конфликт с семинаристами.


При отправлении очередной (девятой) духовной миссии в Китай синод назначил Бичурина начальником ее и архимандритом Сретенского монастыря в Пекине. История назначения и выезда Бичурина в Кяхту продолжалась с 1805 по 1807 г. Только 17 сентября 1807 г. Бичурин отправился из Кяхты в Пекин, куда прибыл 17 января 1808 г.; с этого года и следует начинать его научную биографию.


В Китае Бичурин с поразительной энергией принялся за изучение китайского разговорного, а затем письменного языка. Для этого он сам составил словарь, который за 14 лет его упорного труда достиг объема современных больших словарей. Трудоспособность Бичурина характеризуется такой частностью: этот словарь он лично переписал четыре раза. Но составление словаря было не единственной работой Бичурина. Биографы Бичурина уже неоднократно отмечали объем проделанной им за те же 14 лет работы. За это время им были [VIII] написаны все основные труды, впоследствии изданные в России, или подготовлены для них исчерпывающие материалы. 7


Миссия и монастырь мало привлекали внимание Бичурина, хотя в архиве Синода и хранятся его донесения и рапорты по делам службы. Хозяйство миссии, не получавшей помощи от русского правительства, отвлеченного событиями 1812 г., пришло в упадок. Сменивший Бичурина Каменский столь образно охарактеризовал в своем донесении запустение в деятельности духовной миссии, что по возвращении в Россию в 1821 г. Бичурин был сослан в Валаамский монастырь со снятием сана, где и провел четыре года. 8


Помимо огромного количества личных научных материалов, Бичурин привез в Россию целый караван из 15 верблюдов (около 400 пудов) ценнейших китайских книг и в монастыре занимался переводами и обработкой накопленных в Китае материалов.


На этот раз Бичурина выручило блестящее знание китайского языка. В человеке с такими знаниями нуждалось Министерство иностранных дел. Вызволил его из ссылки известный китаевед Е. Ф. Тимковский. 9 В 1826 г. Николай I [IX] "начертал" резолюцию: "Причислить монаха Иакинфа Бичурина к Азиатскому департаменту". Бичурин почти не посещал Азиатский департамент; он заперся в келье Александро-Невской лавры и принялся за реализацию своих трудов.


С выходом в свет в 1828 г. "Записок о Монголии" началась кипучая деятельность Бичурина как по завершению научных трудов, в значительной степени подготовленных в Китае, так и по публикации законченных работ. Фактически он развернул эту работу после возвращения из ссылки, т. е. с 1826 г.


Известный археолог и историограф Н. И. Веселовский писал об этом периоде жизни Бичурина: "С этого времени (1826 г.) начинается его неутомимая литературная деятельность, изумлявшая не только русский, но даже и иностранный ученый мир. Клапрот прямо высказал, что отец Иакинф один сделал столько, сколько может сделать только целое ученое общество".


В 1828 -- 1830 гг. Бичурин опубликовал 6 книг и многочисленные статьи, которые он помещал в "Северном архиве", "Московском телеграфе", позднее в "Москвитянине", "Сыне отечества", "Отечественных записках" и других журналах. Командировка Бичурина в Забайкалье в 1830 г. обогатила русские фонды собранием тибетских и монгольских книг, а также коллекцией бурханов и других принадлежностей ламаистского культа, ныне хранящихся в Институте востоковедения и в Музее антропологии и этнографии при Институте этнографии имени Н. Н. Миклухо-Маклая АН СССР.


Вторично Бичурин оторвался от своих занятий в 1835 -- 1837 гг., когда он ездил в Кяхту для организации там училища китайского языка. Для этого училища он написал и издал в 1835 г. грамматику китайского языка, которая была удостоена полной демидовской премии и переиздавалась четыре раза. Кстати отмечу, что Бичурин получил четыре демидовских премии: в 1834 г. -- за "Историческое обозрение ойратов.." (не переводный, а самостоятельный исторический труд), в 1838 г. -- за упомянутую "Китайскую грамматику", в 1842 г. -- за "Статистическое описание Китайской империи с географическими картами" и наконец в 1851 г. -- за переиздаваемый ныне труд "Собрание сведений..".


После возвращения из Кяхты в 1837 г. Бичурин больше не покидал Петербурга, целиком уйдя в научные занятия. В этот период развивается также его публицистическая, литературная деятельность. Бичурин чутко относился к важнейшим [X] общественно-политическим событиям своего времени, откликаясь на них прежде всего статьями в научных и литературных изданиях.


После выхода из Валаамского монастыря Бичурин устанавливает дружескую связь с А. С. Пушкиным, которому в ШАН г. дарит свою книгу "Описание Тибета" с надписью "Милостивому государю моему Александру Сергеевичу Пушкину от переводчика в знак истинного уважения. Апреля 26 1828 г Переводчик Иакинф Бичурин" и в 1829 г.-"Сань-Цзы-Цзин" ("Троесловие". Энциклопедия XII в.) с надписью "Александру Сергеевичу Пушкину от переводчика".


Погодин, вспоминая об известном литературном салоне князя Одоевского, замечает, что здесь "сходились веселый Пушкин и отец Иакинф (Бичурин) с китайскими, сузившимися глазками". 10


Вполне справедливо пушкинисты полагают, что интерес Пушкина к Китаю был возбужден Бичуриным. Так, Н О Лернер писал: "Интерес Пушкина к Китаю был не случайный. В его библиотеке сохранились книги о Китае, подаренные ему известным Иакинфом Бичуриным, знатоком и поклонником китайской культуры", 11 а известный пушкинист Б. Л Модзалевский заметил, что "в начале 1830 г. о. Иакинф как раз ехал в Китай (Кяхту. -- А. Б.) и мог соблазнить Пушкина на путешествие с собой". 12 Находясь в командировке в Кяхте в 1831 г Бичурин не порывает связи с Пушкиным. Из Иркутска он высылает Пушкину очерк "Байкал (письмо к О. М. С[омову] " для альманаха "Северные цветы" (1832 г.). 13


В этом альманахе Бичурин, пожалуй, единственный раз подписался инициалами своего гражданского, а не монашеского имени -- Н[икита] Б[ичурин].


Пушкин знал Бичурина и как ученого. Напомню, что Пушкин читал работы Бичурина и использовал их в своих исторических трудах, прежде всего в "Истории Пугачева". Пушкин писал: "самым достоверным и беспристрастным известием о набеге калмыков обязаны мы отцу Иакинфу, коего глубокие [XII] познания и добросовестные труды разлили столь яркий свет на сношения наши с Востоком. С благодарностью помещаем, здесь сообщенный им отрывок из неизданной еще его книги о калмыках". 14


Речь идет о книге Бичурина "Исторический обзор ойратов или калмыков с XV столетия до настоящего времени", которая частично печаталась несколько ранее в журнале Министерства внутренних дел. 15


Пушкин читал также "Описание Чжунгарии", "Описание Пекина", "Историю Тибета и Хухунора" и другие основные труды Бичурина.


Связь Бичурина с передовой общественно-политической и литературной средой проходит красной нитью через его биографию. Она началась с поднесения им своей книги "Описание Тибета" Пушкину и закреплена была дружбой с поэтом и связью с декабристом Н. А. Бестужевым, с которым он встретился в 1830 г. во время посещения Забайкалья. Н. А. Бестужев подарил ему сделанные из кандалов четки, которые Бичурин с большой любовью хранил всю жизнь и подарил затем своей внучатной племяннице Н. С. Моллер. Бестужевым же был написан маслом портрет Бичурина, хранящийся в Кяхтинском музее.


Повидимому под влиянием встречи с декабристом Бестужевым Бичурин решил окончательно порвать со своим монашеским званием. В 1831 г. он подал прошение в синод о снятии с него духовного сана, поддержанное оберпрокурором Мещерским и Министерством иностранных дел. Однако, несмотря на согласие синода, Николай I "в 20 день сего мая (1832 года) высочайше повелеть соизволил: оставить на жительство по-прежнему в Александро-Невской лавре, не дозволяя оставлять монашество".


Очевидно, по мнению Николая I, Бичурина было уже опасно выпускать из поля зрения, а за одиночной кельей Александро-Невской лавры, где жил монах, симпатизировавший декабристам, было легче следить. Действительно, литературные связи, а главное, литературная деятельность Бичурина внушали правительству серьезные опасения. Достаточно сказать, что Бичурин сотрудничал почти в двадцати периодических изданиях: "Сыне отечества", "Московском телеграфе", "Телескопе", "Современнике", "Отечественных записках", "Журнале Министерства народного просвещения", "Северном архиве", "Русском вестнике", "Финском вестнике" и др. О Бичурине писали регулярно по меньшей мере те же двадцать русских журналов, [XV] из которых, пожалуй, только один занимал по отношению к нему враждебную позицию (имею в виду возглавлявшуюся Сенковским -- бароном Брамбеусом -- "Библиотеку для чтения").


С 1844 г. здоровье Бичурина сильно ухудшается. Он отрывается не только от круга знакомых, ученых и литераторов, но даже от прямых обязанностей по Азиатскому департаменту и, чувствуя большой упадок сил, дарит в 1849 г. почти всю свою богатейшую библиотеку и рукописи библиотеке Казанской духовной Академии.


Последний творческий подъем Бичурина относится к 1846 г., когда он приступил по поручению Академии Наук к созданию "Истории народов Средней Азии", оконченной им в 1848 г. и изданной в 1851 г. После этого Бичурин не возвращался к научной работе. Он скончался 41 мая 1853 г. в 5 ч. утра у себя в келье, одинокий и забытый, и 12 мая был похоронен в ограде лавры. На памятнике по-китайски было совершенно справедливо написано: "Постоянно прилежно трудился над увековечившими (его) славу историческими трудами".


Характерен один штрих. Накануне смерти Бичурина к нему пришел один из миссионеров, чиновник Азиатского департамента. Сначала Бичурин молчал, но "посетитель заговорил с ним по-китайски. Вдруг старец как бы выздоровел, -- заблистали глаза, на лице появилась улыбка, ожил язык, -- и, безмолвный прежде, говорил беспрерывно на любимом языке своем".


Такова в общих чертах биография этого замечательного русского ученого.


Известен Бичурин стал в 1828 г. после выхода в свет его первой же большой книги "Записки о Монголии". Расцвет публицистической и научной деятельности падает на 1839 -- 1844 годы.


Труды Бичурина не могли не привлечь к нему внимания русской научной общественности и получили высокую оценку. В 1828 г. (17 декабря) он был избран членом-корреспондентом Академии Наук.


Отношение к трудам Бичурина было весьма неоднородно в русской прессе. И до Бичурина Россия выдвинула немало крупных и оригинальных ученых в области китаеведения (например, Леонтьева), но Бичурин был намного выше своих предшественников. Этого не могла не видеть научная и литературная общественность. Большинство рецензентов и редакторов журналов, где он печатался, наделяли его лестными отзывами и эпитетами.


Высоко оценивала труды Бичурина русская передовая литературная общественность. Так "Телескоп" писал: "Трудолюбивый о. Иакинф не перестает разрабатывать обширные поля, на которых у нас не только не имеет соперников, но даже людей, [XVI] которые б могли ценить его заслуги, любоваться, гордиться ими". 14


"Отечественные записки" называли Бичурина прямым и единственным теперь источником достоверных сведений о Китае, 15 а "Сын отечества" справедливо писал о нем как о "почтенном синологе, известном всей ученой Европе, пролившем совершенно новый свет на изучение Китая". 16


Интересно отметить отношение к трудам Бичурина за границей. Еще в 1831 г. он был избран членом Азиатского общества в Париже; через год вышли во французском переводе его "Записки о Монголии" в Nouveau Journal Asiatique, переведенные также на немецкий язык. На французском языке сначала в том же журнале за 1829 -- 1830 гг., а затем в 1831 г. отдельной книгой в переводе Ю. Клапрота вышло его "Описание Тибета". Переведены были также на немецкий язык "Описание Чжунгарии" и на французский -- "Описание Пекина". Еще более значительными по количеству были пересказы работ Бичурина и рецензии на его работы. 17


Здесь кстати будет отметить ожесточенную полемику Бичурина с Клапротом. Последний широко пользовался его работами и в то же время подвергал их критике, на которую ему достаточно резко отвечал Бичурин. Однако ученые Западной Европы высоко ценили авторитет Бичурина. Чрезвычайно характерно в этом отношении обращение к Бичурину такого выдающегося французского синолога того времени, как Станислав Жюльен. Жюльен раскритиковал один из переводов своего соотечественника Потье. Последний резко ему ответил. Тогда Жюльен обратился к Бичурину как арбитру. Опубликовав свое критическое выступление против Потье, Жюльен воспроизвел и литографию письма на французском языке Бичурина от 12 ноября 1841 г., который в частности писал: "Знаете ли, почему г. Потье впадает в ошибки, переводя с Китайского. От того, что он имеет ложное понятие о строении этого языка и старается недостаток сведений заменить своими догадками". 18 В предисловии к своей книге Жюльен писал: "И кто, даже из незнающих языка, не убедится в ложности переводов г. Потье, когда о. Иакинф Бичурин, один [XVIII] из опытнейших синологов Европы, в письме ко мне вполне порицает систему его переводов". 19


Этот эпизод подчеркивает авторитет русского ученого, особенно если учесть, что Франция была одним из крупнейших и старейших центров китаеведения. -


Любопытно, что когда известный английский писатель, переводчик и лингвист Джордж Барроу (1803 -- 1881) жил в Петербурге в 1833 -- 1835 гг., он брал у Бичурина уроки китайского языка. Британская энциклопедия, отмечая посещение Барроу Петербурга и знание им китайского языка, "скромно" замалчивает этот факт. 20


Достоинства трудов Бичурина несомненны; однако он справедливо подвергался и критике современников. Об этом будет сказано ниже.


Бичурин, будучи человеком гуманным, резко реагировал на всякое проявление крепостнического произвола. Об этом говорят не только данные его биографии, но и такая, например, характеристика, данная его внучкой (упомянутой выше Н. С. Моллер):


"Относясь гуманно и сострадательно вообще ко всем крепостным, о. Иакинф всегда был защитником перед отцом и матерью моею в случае провинности кого-либо из наших людей. Когда же он узнавал, что кто-нибудь из них был отправлен в часть для наказания или в рабочий дом для исправления, то возмущался до глубины души и приходил в большое негодование". 21


Бичурин высмеивал библейские теории происхождения народов вообще (следовательно, и китайцев), резко выступал в защиту Китая от грабительских вторжений европейских держав, особенно в период опиумной войны. 22 Развернутую точку зрения он изложил в 1848 г. в своем труде "Китай", где заявлял, что "европейцам есть чему поучиться у китайцев".


Это "наступление" на европейскую культуру вызвало ожесточенные нападки на него со стороны реакционной критики, которую возглавлял Сенковский. Достойно внимания, что Сенковский ополчился на Бичурина за то, что последний писал [XX] cвои труды на русском языке. "Мы часто сожалеем, читая труды почтенного отца Иакинфа, что он не издает сочинений по-французски или английски. Русский язык до сих пор оставался и долго еще останется вне круга ученых европейских прений о предметах восточных, и самая запутанность, в которую повергнуты эти предметы гипотезами известных ориенталистов, еще увеличивается от появления нового диспутанта, изъясняющегося на языке, не получившем права гражданства в ориенталистике". 23 И далее Сенковский писал: "...и все это потеряно для науки, потому что писано на языке, который еще не имеет прав на известность в ученом свете". 24


Если в начале своей научной деятельности Бичурин имел в качестве основного противника Юлиуса Клапрота, то теперь он нашел ожесточенного врага в Сенковском.


Для группы критиков типа Сенковского Бичурин был прежде всего "врагом европейской цивилизации". Их взгляды были схожи с теми, которые В. И. Ленин иронически называл взглядами "передовой" Европы, которая кричит "о "цивилизации", "порядке", "культуре" и "отечестве". 25


В своем ответе критикам -- Клапроту, а в основном Сенковскому -- Бичурин отвергал все предъявленные ему обвинения, в частности в пристрастном отношении к Китаю. 26


Бичурин был патриотом и высоко ценил отечественную науку. Достаточно напомнить несколько его высказываний. Критикуя одну из географических работ о Средней Азии, напечатанную в "Отечественных записках" за 1843 г. (No 11), Бичурин писал: "Если бы мы, со времен Петра Первого доныне, не увлекались постоянным и безразборчивым подражанием иностранным писателям, то давно бы имели свою самостоятельность в разных отраслях просвещения. Очень неправо думают те, которые полагают, что западные европейцы давно и далеко опередили нас в образовании, следовательно нам остается только следовать за ними. Эта мысль ослабляет наши умственные способности, и мы почти в обязанность себе ставим чужим, а не своим умом мыслить о чем-либо. Эта же мысль останавливает наши успехи на поприще образования в разных науках. Если слепо повторять, что напишет француз или немец, то с повторением таких задов всегда будем назади, и рассудок наш вечно будет представлять в себе [XXI] отражение чужих мыслей, часто странных и нередко нелепых". 27 Совершенно аналогичную мысль он высказывает и в другой статье, когда, вмешавшись в спор о монгольской надписи времен Мункэ хана, защищая русского ученого Аввакума от критики его Шмидтом, он заявлял по поводу некоторых русских историков, державших сторону Шмидта: "Привычка руководствоваться чужими, готовыми мнениями, неумение смотреть на вещь своими глазами, неохота справляться с источниками, особенно изданными на отечественном языке: своему-то как-то не верится; то ли дело сослаться на какой-нибудь европейский авторитет, на какого-нибудь иноземного писателя, хотя тот также не имел понятия о деле". 28


Эти заявления Бичурина были основаны на тщательном изучении трудов его современников, например того же Клапрота. Напомним, что Бичурин прекрасно владел древними языками, греческим и латинским, хорошо знал немецкий и французский, изучал монгольский и турецкий.


Его критический ум и научная требовательность ярко сказались еще в первые годы научной деятельности. Ответы Бичурина на критику его работ Клапротом, в газете Ausland (1828 г.), а также критика Бичуриным работ самого Клапрота сделаны подробно и основательно. Бичурин поставил перед собой задачу "пересмотреть прежние его (Ю. Клапрота. -- А. Б.) упражнения, в которых вообще недостает ни точности в переводе, ни основательности в суждениях". 29 Первое выступление Бичурина нротив Клапрота в журнале "Московский телеграф" имело место в 1829 г.; в том же году статья эта была издана на французском языке в Петербурге. 30 Продолжил свою полемику с Клапротом Бичурин разбором критических статей последнего в Nouveau Journal Asitique за 1830 г., перевод которых был опубликован в "Московском телеграфе" за 1831 г. (No 7 и 8). Ответ Бичурина "Г-ну Клапроту" затронул не только упомянутые статьи, но и его знаменитые Tableaux historiques de l'Asie (Paris, 1825).


Защищая свою точку зрения, Бичурин резко выступал против своих противников. Так, он высмеивал пангерманские теории в отношении племен Тянь-Шаня -- усунь, в которых западноевропейские, главным образом немецкие, ученые того времени видели прагерманские племена и в которых, по выражению Бичурина, "...даже запаху германского не было". По этому [XXII] поводу он писал: "но ученые Западной Европы еще обоняют в Чжунгарской атмосфере запах германизма.. До каких нелепых заключений не доводит нас тщеславное стремление к открытиям при руководстве мечтательных предположений". 31


Широко ратовал Бичурин за включение в научный обиход данных восточных источников, за использование текста источника, а не предвзятого мнения мнимых авторитетов.


В критике допущенных ошибок для Бичурина не имели значения приятельские отношение или личные соображения. Так, например, отвечая своему противнику Клапроту, который критиковал труды Бичурина даже до выхода их в свет, 32 он принимал справедливые упреки; с другой стороны, он не посчитался с долголетними дружескими отношениями с Н. Полевым, в журнале которого "Московский телеграф" он долгое время сотрудничал, и резко критиковал его четвертый том "Истории Русского народа". 33 Не менее острой критике Бичурин подверг работу и другого историка -- Устрялова. 34


Эту требовательность и высокую принципиальность Бичурина неоднократно отмечали в "Примечаниях от редакции" к его статьям. Так, тот же Полевой, отмечая, как Бичурин старательно "выправляет ошибки" ученых, заключал: "после сего не должно ли сказать, что о. Иакинф должен быть поставлен в пример всем нашим литераторам и ученым людям". 35


Однако исторические взгляды Бичурина страдали рядом ошибок. Он идеализировал Китай и "азиатчину". Он не понимал, что Китай того времени был образцом стран векового застоя, что перед Китаем -- грядущее пробуждение от "спячки", его неизбежное обновление. Он не мог видеть того грядущего, о котором писал В. И. Ленин: "Пробуждение Азии и начало борьбы за власть передовым пролетариатом Европы знаменуют открывшуюся, в начале XX века, новую полосу Всемирной истории". 36 Эту былую отсталость старого Китая и перспективы развития нового Китая отмечал недавно вождь китайского народа, глава коммунистической партии Китая, Мао Цзе-дун: "Мы должны также стремиться превратить Китай, который при господстве старой культуры был отсталым и [XXIII] невежественным, в просвещенную, передовую нацию при господстве новой культуры". 37


Современники часто подчеркивали увлечение Бичурина всем китайским. И.И.Панаев писал, что когда Бичурин приходил в гости, то "начинал ораторствовать о Китае, превознося до небес все китайское". 38 Современник и друг Бичурина Е. Тимковский говорил, что "вообще он питал какую-то страсть к Китаю и ко всему китайскому". 39


В воспоминаниях Н. С. Моллер, далекой от научных интересов Бичурина, он также выступает как человек, фанатически влюбленный во все китайское и даже шире -- азиатское. Н. С. Моллер приводит многочисленные факты из его личной жизни, начиная от излюбленных тем разговоров и занятий, вплоть по обстановки его кельи и личного одеяния, 40 которые говорят об его увлечении Китаем. Современники шутили, что он не только думает, но "даже бредит во сне по-китайски". 41


Высоко ценил труды Бичурина В. Г. Белинский. В своих обзорах русской литературы он выделял его работы в качестве "примечательных" 42, которые "вероятно были особо замечены", 43 как "самое утешительное и отрадное явление" 44 и т. д.


Кроме упоминаний о трудах Бичурина в обзорных критических статьях, Белинский написал в "Современнике" рецензию на книгу Бичурина "Китай в гражданском и нравственном отношении". 45


Однако В. Г. Белинский резко критиковал идеализацию Бичуриным исторического прошлого и общественного строя Китая. "Почтенный отец Иакинф показывает нам более Китай официальный, в мундире и с церемониями". 46


Белинский подчеркивал реакционную сущность феодального Китая, о чем умалчивал Бичурин, и одновременно высоко оценивал значение фактического материала о Китае, который [XXIV] Бичурин сделал доступным для русского читателя. Такая оценка в известной степени применима ко всем работам Бичурина, в том числе и к труду "Собрание сведений".


* * *


Советские ученые провели большую работу по изучению литературного наследства Н. Я. Бичурина, подготовляя тем самым материалы к его научной биографии, составление и издание которой весьма назрело. Таковы труды С. А. Козина 47 и А. А. Петрова, 48 связанные с выявлением его рукописного наследства. Первая попытка в советской литературе дать характеристику его как ученого синолога принадлежит Л. В. Симонивской. 49


Рукописи трудов Бичурина хранятся в основном в двух местах -- в Казани и Ленинграде. В Казани они находятся в Центральном архиве АТССР и библиотеке Казанского университета. Значительное количество рукописей находится на хранении в Институте востоковедения АН СССР (фонд No 7). 50 Часть архива Бичурина только в феврале 1929 г. поступила в Рукописный отдел Государственной публичной библиотеки им. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде. 51 Библиографические материалы о Бичурине сосредоточены также в архиве б. синода, 52 Архиве Академии Наук СССР 53 и в отдельных ее Институтах, например, в Пушкинском доме.


Разработка наследства Бичурина продолжается почти 100 лет. И чем больше времени отдаляет нас от времени творчества Бичурина, тем более рельефно выступает значение его трудов для потомков, его вклад в науку. К числу таких трудов относится и переиздаваемый ныне том "Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена". [XXV]


II. РОЛЬ И ЗНАЧЕНИЕ "СОБРАНИЯ СВЕДЕНИЙ" ДЛЯ КИТАЕВЕДЕНИЯ


Содержание переведенных Бичуриным текстов "Собрания сведений" исключительно разнообразно. В них нашла свое отражение история народов Азии, а именно: Маньчжурии и Кореи (ч. II -- "О восточных иноземцах", разделы о племенах ухуань, кидань, кумохи, сяньби в ч. I), Монголии (в основном ч. I, разделы о гуннах, жужанах, тугю, хойху), Южной Сибири (главным образом глава о хакасах в ч. I), Восточного Туркестана (Повествование о Западном Крае, ч. III), Средней Азии (там же).


Опубликованные Бичуриным переводы охватывают период времени главным образом со II в. до н. э. вплоть до середины IX в. н. э., хотя в отдельных случаях приведены более ранние свидетельства, например о гуннах -- большей частью легендарного характера -- и более поздние -- до X в., например о киданях.


Как бы продолжением книги Бичурина явились переводы и изложение китайских источников X -- XIII вв. академика Васильева, 54 а также работавшего в Петербурге Бретшнейдера. Бретшнейдер расширил хронологические рамки, опубликовав сведения из китайских источников Юаньской и Минской эпох вплоть до XVII в. 55


Однако перевод Бичурина стоит на первом месте как по объему, так и по точности и полноте извлечений. Поэтому именно труды Бичурина являлись опорой в исследованиях для позднейших русских ученых, -- напомню хотя бы имена В. Григорьева, В. Радлова, Н. Веселовского, В. Бартольда, К. Иностранцева, Г. Грумм-Гржимайло, не говоря уже о десятках других, менее крупных ученых.


Тема переиздаваемого ныне труда Бичурина, завершенного первым изданием в 1851 г., не была для него нова. Этой темой -- историей Центральной и Средней Азии, по данным, заключенным в китайских летописях, Бичурин интересовался с первых дней своей научной деятельности. Его первыми крупными печатными работами были "Записки о Монголии" (1828), "Описание Джунгарии и Восточного Туркестана в древнем и нынешнем состоянии" (1829), "Описание Тибета в нынешнем состоянии" (1828) и "История Тибета и Хухэнора, с 2282 г. до Р. Х. до 1227 г. по Р. Х."(1833), "Исторический обзор ойратов [XXVI] или калмыков с XV столетия до настоящего времени" (1834), "История первых четырех ханов из дома Чингисова" (1829).


Бичурин был в такой же степени историком Центральной и Средней Азии, как и историком Китая, о чем говорят его труды: "Китай, его жители, нравы, обычаи, просвещение" (1840), "Статистическое описание Китайской империи" (1842), "Китай в гражданском и нравственном состоянии" (1848).


Тема "О народах, обитавших в Средней Азии", была темой начала и конца его научной деятельности.


В 1846 г. Бичурин получил задание от Академии Наук написать сочинение на тему "История древних среднеазиатских народов". 56 Напомним, что в 1847 г. русские войска начали наступление на Среднюю Азию и для Академии Наук составление такого труда имело особо актуальное значение. Для составления этой работы Бичурин предпринял огромный труд по извлечению материалов из китайских источников. Даже скептически относившийся к нему биограф Н. Щукин 57 писал: "Последним трудом о. Иакинфа была "История народов, обитавших в Средней Азии". Он употребил на нее четыре года постоянного труда и расстроил здоровье".


Непреходящая ценность этого труда Бичурина состоит в том, что он дал исследователю тексты во всей их полноте и многообразии, в достаточно точном переводе и со всеми разночтениями. Бичурин сделал впервые то, что в Западной Европе лучшие ученые начали делать в полном объеме намного позднее.


Получив в 1846 г. задание написать "Историю народов Средней Азии", Бичурин уже в 1848 г. представил свой труд в Академию Наук.


Материалы, извлеченные из Архива Академии Наук, свидетельствуют, что в значительной мере инициатива в создании названного труда принадлежала самому Бичурину.


В январе 1846 г. Бичурин обратился к непременному секретарю Академии Наук Фуссу со следующим письмом:


"Ваше превосходительство Милостивый Государь Павел Николаевич.


"Китайская история содержит в себе сведения о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена; нередко касается южной Азии и южных пределов Европы, а чаще южных пределов Сибири от Бухтармы к востоку. Сии сведения при всей своей краткости могут, по моему мнению, принести пользу истории, когда будут: 1) собраны в одно целое, 2) изложены в точном переводе текста и 3) пояснены историческими и географическими примечаниями, что для опыта сделано мною в приложенной у сего статьи [XXVII] о Коканде. Но подобный труд, по известным у нас причинам, не может быть предпринят без определенной цели: посему осмелюсь просить Ваше превосходительство представить статью о Коканде на рассмотрение Императорской Академии Наук; и если Академия, судя по сей статье, признает мое предложение полезным для науки, то я изъявлю готовность продолжать предположенный труд в пользу Академии, а в вознаграждение издержек желаю только получить с ее стороны уверение в награде, какую мера и польза моего уже оконченного труда заслуживать будет...".


Ожидая Вашего, Милостивый Государь, содействия в новом моем предположении, имею честь быть с истинным почтением и совершенной преданностью Вашего Превосходительства покорнейший слуга м[онах] Иакинф.


Январь 21 1846 г.".


Уже 30 января 1846 г. Бичурин передал на рассмотрение Академии Наук в качестве образца будущего произведения пробный перевод китайского источника (Шицзи) о Коканде, т. е. "Повествование о Давани" Чжан Цяня, легшее в основу одной из глав работы китайского историка Сы-ма Цяня "Исторические записки".


Протокольная запись (на французском языке) заседания третьего отделения (историко-филологического) Академии Наук гласит, что Бичурин "полагал", что краткие заметки истории Китая о разных народах, населявших его, могли бы служить источником для исторических обследований, если б они были: "1) точно переведены, 2) соединены в одно целое, 3) снабжены и разъяснены историческими и географическими примечаниями". Отделение постановило передать представленный Бичуриным образец перевода на рассмотрение академику Броссе. 58


В июне 1846 г. Броссе дал блестящий отзыв об этом образце работы, которую, как следует из протокольной записи, Бичурин предполагал назвать "Исторические сведения о народах, населявших Среднюю Азию и южные пределы Сибири от древнейших времен до IX в. по Р. Х.". 59 Броссе остановился в своем отзыве на некоторых весьма существенных деталях. Суть его замечаний сводилась к следующему.


Отметив характер намеченной Бичуриным работы о Джунгарии, Тибете, независимой Татарии и Китае, он указал, что текст, переведенный Бичуриным в качестве образца, уже был в 1826 г. переведен на французский язык Абелем-Ремюза и опубликован в Nouveau Journal Asiatique (т. II, стр. 498 и сл.) На основании опыта французского перевода Броссе считал необходимым:


1) безукоризненное знание переводчиком китайского языка и снабжение перевода критическим комментарием путем дополнительной выборки из других китайских текстов; [XXVIII] 2) хороший литературный язык перевода, точный перевод всех титулов и терминов, точное указание тома и страницы источника, обозначение дат не только по годам христианской эры, но и по "няньхао", т. е. китайскому летосчислению.


Броссе, учитывая прошлые труды Бичурина, выражал уверенность, что последний сможет все это сделать, в частности дать "Статистическое описание Китая". Далее Броссе высказал пожелание о снабжении работы картами с древними и современными названиями.


Отмечая 20-летнюю работу Бичурина над этой темой и подчеркивая его авторитет, Броссе, однако, предостерегал переводчика от вольного перевода и приводил отдельные примеры унификации Бичуриным терминов, не соглашаясь, например, с употреблением термина "воевода". Броссе считал также необходимым давать текст полностью и не опускать казавшиеся Бичурину не интересными детали. "В истории, -- заключает Броссе, -- нет ненужных указаний". 60


Наконец Броссе рекомендовал перевод делать не на русский язык, поскольку им не пользуются ученые, а, например, на латинский.


Эти замечания, за исключением совета переводить на латинский язык, были приняты Бичуриным и его благодарность за советы была отмечена в протоколе на французском языке как благодарность за instructions. Постепенно эти советы коллеги стали восприниматься как инструкция-программа. Тем самым как бы снижалась исследовательская роль самого Бичурина. Так, в ответе заместителя непременного секретаря ординарного академика Буняковского сообщалось:


"Г. члену-корреспонденту Академии Наук отцу Иакинфу.


В январе месяце сего года Вы изволили препроводить к г. Непременному Секретарю Академии Наук; для представления на рассмотрение ее, статью о Коканде, с изъявлением готовности, если Академия, судя по этой статье, признает Ваше предположение на счет собрания сведений о Китайской Империи полезным для науки, продолжать предположенный труд в пользу Академии, причем в вознаграждение издержек Вы изъявляли только желание получить со стороны Академии уверение в награде, какую мера и польза Вашего уже оконченного труда заслуживать будет.


Г. Броссе, коему историко-филологическим отделением Академии было поручено рассмотрение Вашей статьи, в донесении своем, представленном Отделению, вполне одобряет предложенную Вами себе задачу и находит только необходимым дать Вам некоторые указания и обратить Ваше внимание на некоторые меры, которые бы Вам надлежало принять для большего усовершенствования Вашего труда и в особенности для соделания его более полезным для ученых, более достойным одобрения [XXXI] Академии, которая, в таком случае, будет иметь возможность удостоить такой труд Ваш желаемым поощрением и необходимым для оного воспоможением, к чему установленные г. Демидовым награды представляют Академии столь большие средства. Историко-филологическое отделение Академии Наук, одобряя со своей стороны таковое представление, постановило препроводить к Вам оное в засвидетельствованной копии для будущих соображений. Статья Ваша при сем также возвращается.


За непр. Секр. Орд. акад. Буняковский".


Подчеркнутое мною слово Буняковского "указания" было в протоколе превращено в инструкцию, а биографами (Н. Щукиным, Н. Веселовским) -- в программу. Правда, и сам Бичурин, не придавая особого значения этому термину, употребил его в своем предисловии. 61


Приступив к обработке своих материалов, собранных очевидно еще в Пекине, 62 Бичурин уже в декабре 1847 г. докладывал Академии:


"В продолжении минувших двух лет собирание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена, приведено к концу. Остается пояснить сии сведения замечаниями и составить географическую карту, что требует еще не менее двух лет. Но чтобы напрасно не терять время в сем остальном труде, нужным считаю покорнейше просить Вас, Милостивый Государь, представить Академии Наук предисловие с изложением порядка, которого я держался при переводе текста, по возможности придерживаясь данной мне программы касательно строгой буквальности в изложении; и если Академия не найдет препятствия допустить сей порядок, то я решусь немедленно приступить к окончательной отделке истории древних народов в Средней Азии.


Честь имею быть с истинным к Вашей особе уважением и совершенною преданностью


Вашего Превосходительства Милостивый Государь,


покорнейший слуга м[онах] Иакинф".


Предисловие Бичурина было отослано в Казань на отзыв крупнейшему востоковеду того времени О. Ковалевскому.


26 мая 1848 г. Ковалевский представил в Академию "Записку о предисловии о. Иакинфа к новому его сочинению о среднеазиатских народах". 63


В этой записке Ковалевский, высоко оценивая труд Бичурина, отмечал лишь отрицательное отношение Бичурина к античным авторам, в частности к Геродоту, и "его намерение китайцев пояснить китайцами". О. Ковалевский указал, что не всегда и китайцы были правы в своих исторических свидетельствах.


В заключение своего краткого отзыва Ковалевский писал, что сочинение Бичурина "историкам открывает новые богатые [XXXII] материалы для критической обработки, а нашему отечеству принесет честь первенства в поощрении столь полезного и колоссального труда".


Бичурин, не согласившись с замечаниями Ковалевского, сохранил в основном свой текст, и вскоре работа была представлена в Академию.


17 апреля 1849 г., когда обсуждалось присуждение демидовских премий, Ковалевский дал развернутый отзыв на эту работу Бичурина. 64


Отзыв Ковалевского, к которому присоединился востоковед И. Войцеховский, был весьма благожелательным для Бичурина. Ковалевский называл работы Бичурина "дорогими подарками". Он отмечал, что "Собрание сведений" -- плод 20-летнего труда и является прежде всего источником, данном в прекрасном переводе. Ковалевский писал, что Иакинф "старался передавать их (сведения. -- А. Б.) буквально, и, может быть, слишком буквально. Намерение нашего синолога быть посредником между древней летописью Китая и нами исполнено добросовестно. И если бы, кажется, мы успели склонить переводчика к литературной отделке его книги, а именно к сглажению угловатостей выражений, в русском переводе верно исчез бы характер китайской летописи. Но как сборник, приготовленный к изданию, имеет в виду послужить только материалом для будущего историка Средней Азии и, следовательно, предназначается для ученых, то, по нашему мнению, он должен остаться в нынешнем своем виде, без значительного изменения". 65


Трудно возразить против этой оценки. Справедливы были и пожелания Ковалевского, в частности о необходимости развить указатель. Правильны замечания о недостатках книги, -- слабости критического аппарата.


Выход книги Бичурина в свет вызвал много рецензий и откликов. К печати Бичурин представил именно "Собрание сведений", а не "Историю", впоследствии часто упоминавшуюся биографами Бичурина. "Историю" он подготовлял, но текст ее, судя по розыскам С. А. Козина, 66 остался не напечатанным. Однако возникает предположение, что "История" и "Собрание" -- два варианта одного и того же сочинения. Не случайно некоторые экземпляры издания имеют на переплете в начале названия термин "История", а на титуле -- "Собрание". [XXXIV]


Издание книги началось во второй половине 1849 г. В письме Бичурина от 27 июня 1849 г. сообщалось, что "рукопись прошла цензурный комитет и что теперь ничто не препятствует приступить к печатанию, а литографирование карты надобно отложить до следующего марта". 67


По данным Центрального государственного исторического архива в Ленинграде, II и III части (о первой сведений нет) труда Бичурина поступили в цензуру 12 октября 1849 г. и были рассмотрены цензорами Алагиным и Срезневским 16 и 17 октября того же года. 68


В письме от 8 июня 1850 г. Бичурин хлопочет перед непременным секретарем Академии Наук академиком П. Н. Фуссом об отпуске средств для завершения издания III части и литографирования карты, причем из этого письма следует, что I и II части уже напечатаны. 69 1 марта 1851 г. Петербургский цензурный комитет выдал билет на выпуск из типографии отпечатанной книги Бичурина в трех частях. 70


* * *


Остановимся на суждениях современников о последней работе Бичурина. Наиболее крупные рецензии на труд "Собрание сведений" появились в "Журнале Министерства народного просвещения" (Н. Щукина) 71 и в "Отечественных записках" (Мирза А. Казембек). 72


Н. Щукин писал: "Наш знаменитый синолог о. Иакинф, несмотря на преклонные лета и слабость, не перестает дарить нас книгами о Китае. Желая сколь возможно объяснить историю народов, обитавших в Средней Азии, он выбрал из двух Китайских Историй все, что казалось ему заслуживающим внимания, и перевел на русский язык. Академия Наук снабдила его пособием из Демидовского капитала, при помощи которого книга вышла в свет и обогатила нашу историческую литературу.


Взыскательным читателям кажется упущением, что о. Иакинф ограничился только IX столетием по Р. Х.; другие скажут, почему он не написал Истории полной, а издал только отрывки в виде материалов. На это можно отвечать уже тем, что подобный труд не по силам человеку, перешагнувшему за 70 лет своей жизни. Довольно и того, что сделано. Осуждать берется каждый, но сделать могут не многие. Мы уверены, что каждый [XXXVI] истинно ученый, жаждущий познаний исторических, найдет в сочинении о. Иакинфа неисчерпаемый родник". 72


"Современник" ограничился краткой аннотацией. 73 Отметив, что книга является собранием переводов с китайского, рецензент писал: "Светский человек не найдет в ней занимательности, о дамах мы и не говорим; но ученый, особенно посвятивший себя русской истории, переберет все ее листочки от доски до доски. К величайшему удивлению он узнает, что южная Сибирь имела обитателей еще до Р. Х., что по ту и по сю сторону Байкала обитал народ, который китайцы называли динлин, к западу от них в Енисейской губернии жили лагасы (хакасы. -- А. В.), что в нынешней пустынной Монголии задолго до Р. Х. образовалось ханство Сюнну, или, по южному китайскому произношению, Хунну, увлекшее отца Дегиня во мнение, что гунны, опустошившие Римскую Империю, были монголы. Основатель государства сунну, Модо-хан, по западным азиатским писателям -- Агусхан (Огуз-хан. -- А. В.), распространил свои завоевания далеко на Север в нашей Сибири".


Судя по этой цитате, рецензент слабо разбирался в специальных вопросах, затронутых книгой, о чем говорят исковерканные, по сравнению с текстом Бичурина собственные имена.


Сам Бичурин написал нечто вроде автореферата, 74 где он объясняет систему работы -- перевод китайских подлинных сочинений, ибо, по его мнению, есть три пути исследования: прямой, косвенный и мечтательный (фантасмагорический). 75 Бичурин ратовал за "прямой путь".


Бичурин резко критикует расистскую теорию Ю. Клапрота, который указывал, что усуни -- финского происхождения, на том основании, что они "имели русые волосы и голубые глаза".


Далее, он защищает монгольскую теорию, в частности происхождение тюрков-тугю и уйгуров, и отмечает кратко историю создания своего труда и его структуры. Бичурин также сообщает, что он сам изъявил желание собранные им сведения издать в Академии Наук. Предложение (вероятно, имеется в виду Ковалевский) дополнить эти сведения данными греческих и западных (арабско-персидских) авторов Бичурин отвергал на том основании, что китайские сведения -- это сведения официальные, а греческие и "азиатские" еще сами требуют разъяснения.


В заключение Бичурин сожалеет, что не успел сделать на основе изданных им материалов три исследования: [XXXVII]


1) о торговых отношениях "северо-каспийских татар" с Римом;


2) о пути гуннов из Монголии в Европу;


3)разъяснить древнее расселение тунгусских племен.


По поводу этих тем он писал: "желательно, чтобы со временем наши ориенталисты обратили должное внимание и на сии предметы, не страшась труда, сколько бы ни был он велик и тягостен; а труд этот немало времени требует для внимательного соображения". 76 Отметим, что эти темы рассматривались востоковедами и в дальнейшем, как темы особо актуальные.


Остановившись на уйгурской проблеме, ставшей в те годы в русском востоковедении (в связи, в частности, с работой известного русского востоковеда Мирзы А. Казембека "К вопросу об уйгурах" 77) одной из животрепещущих тем, Бичурин привлек, пожалуй, первый из синологов, тексты из истории династии Лян, только почти через пятьдесят лет упомянутых известным востоковедом О. Франке. 78


Много внимания уделил работе Бичурина Казембек, который вообще высоко ценил труды его, а "Записки о Монголии" называл "превосходным сочинением".


Казембек справедливо отмечал необходимость критически относиться к китайским текстам и указал на недостаток работы -- отсутствие комментария и сопоставления с другими источниками. Казембек подошел к труду Бичурина как к "Истории о народах", а так как, по его мнению, в рецензируемой работе нет истории, то он предлагал для нее даже другое заглавие -- "Исторические материалы для изучения народов Средней Азии". По поводу переводов Бичуриным китайских текстов Казембек писал: "никак не могу вместе с о. Иакинфом слепо верить авторитету китайских летописей и историков, всякий рассказ их считать актом и фактом историческим, не допускать критической обработки этой истории" и т. д. 79


Далее, сопоставив данные Бичурина с известиями западных источников, рецензент справедливо упрекает его за отсутствие комментария: "Все это было бы полезно объяснить, и никто лучше о. Иакинфа не мог бы этого сделать; но о. Иакинф предоставил самую трудную и интересную часть другим". 80


Сравнивая параллельно текст "Собрания сведений" с текстом "Записок о Монголии", Казембек отмечает разночтения в переводах Бичурина, особенно в разделах о тюрках-тугю, кагане Далобяне и др. [XXXVIII]


Среди других замечаний Казембека отметим его критику карты и указателя Бичурина, по мнению Казембека не облегчающих пользование трудом.


Выше мы касались других рецензий. Критика единодушно упрекала Бичурина в идеализации Китая и всего китайского, "монголизации" ряда древних народов, в слабости комментария и вспомогательного материала.


В целом мы и сейчас разделяем оценку, данную еще в 1851 г. "Собранию сведений": это был "новый важный труд нашего знаменитого ученого и новое блистательное право на давно приобретенную им известность, как первого хинолога в Европе". 81 Но такая оценка не снимает с нас обязанности отметить и недостатки труда и метода Бичурина.


Мы говорили выше об идеализации Китая автором. Здесь мы остановимся на конкретных научных ошибках Бичурина, связанных главным образом с трудом "Собрание сведений". Бичурин отождествлял этническую принадлежность древних народов с этнической принадлежностью современного населения тех же районов. Так как на территории расселения монгольских племен действовали до господства монголов различные племена -- гунны, сяньби, жужане, тюрки-тугю, уйгуры и другие, то они, по Бичурину, являлись не чем иным, как монгольскими племенами. И Бичурин -- страстный поклонник и защитник теории монгольского происхождения всех этих народов. Он монголизирует тюрок-тугю, называя их дулга и этимологизируя их имя из монгольского языка, и один из тюркских народов-уйгуров, выступающих в древне-китайских текстах под именем хойху, которых он отождествлял с племенем монгольского происхождения -- ойхор. В данном вопросе Бичурин уступал в правильности суждений своим современникам -- Клапроту и Казембеку, -- установившим, в частности, тюркоязычный характер хойху-уйгуров.


Защите теории монгольского происхождения указанных народов Бичурин посвятил немало труда, и по существу нет такой работы, в которой он не возвращался бы к этому вопросу. Развернутую аргументацию он дал в одной из своих журнальных статей в 1850 г. Он писал: "Китайская статистика И-тхун-чжы показывает восемь единоплеменных владетельных домов, от которых монголы в продолжении двадцати столетий получали народные названия, последовательно одно за другим. Сии дома были: хунну, ухуань, сяньби, жужаны, дулга, ойхор. сйэяньто, кидань". 82 [XXXIX]


Далее он отмечал: "Итак происхождение монгольского народа и дома монгол, от которого сей народ получил народное название, суть две вещи совершенно различные между собою. Начало монгольского народа восходит слишком за 25 столетий до Р. Х.; дом монгол, напротив, возник в начале IX, усилился в начале XII, основал Монгольскую империю в начале XIII столетия по Рождестве Христове". 83


Указание на различное происхождение имени народа и самого народа говорит о первом отдаленном приближении Бичурина к правильной постановке проблем этногенеза.


Бичурин был выдающимся этнографом своего времени, о чем говорят прежде всего его "Записки о Монголии", письма во время путешествий, его труды, посвященные земледелию в Китае и ряд других. Однако он выступает в них как исследователь, теряющий историческую перспективу, идею развития.


Быть может в этом сильней всего сказались корни его образования, его среда, против богословского мировоззрения которой он сам выступал всю свою жизнь.


Ошибки Бичурина заключались в том, что он переносил этнографическую характеристику современных народов данной территории (Монголии) на глубокую древность. Здесь сказывались его антиисторические взгляды.


Та же причина привела Бичурина и к другой ошибке: в районах Восточного Туркестана и Средней Азии, где уже в его время господствовали уйгуры, узбеки, казахи, китайский термин "ху" -- варвары, т. е. "не китайцы", он отождествлял с именем тюрок. Однако китайцы, особенно в этих районах, как правило (за немногими исключениями), под этим термином понимали как раз не тюркские племена, а оседлое, не китайское, главным образом согдийское население, что со всей определенностью выявили труды последующих китаеведов.


Таковы эти наиболее главные ошибки Бичурина в его сочинении "Собрание сведений", возникшие в результате некритического восприятия китайских источников и вытекавшие из его общей исторической концепции.


Бичурин допускал и фактические неточности в комментариях, особенно в племенных и географических названиях. Отчасти это связано с приурочиванием большинства событий к территории Монголии. Он был увлечен монгольской этимологией имен. Ошибки его отчасти объясняются уровнем исторических знаний, данными исторической географии того времени. Эти неточности давно уже были подмечены прежде всего русскими учеными. Укажем, например, на указанное Васильевым [XL] и Позднеевым неверное толкование Бичуриным термина Хань-хай, который он отождествлял с Байкалом, когда китайские анналы называли так пустыню Гоби (буквально "Песчаная пустыня"); укажем на безоговорочное отождествление древне-ферганского города Эрши с Кокандом, современным Бичурину центром Ферганы, и т. п.


Подобного рода неточности не снижают значения переводов Бичурина, блестяще передающих смысл китайского подлинника и, как правило, без существенных и больших пропусков.


Следует оговорить, что Бичурин не ставил перед собой специальных задач узкого филолого-лингвистического плана. Он допускал в переводе унификацию ряда терминов и выражений. Так, например, он сплошь и рядом унифицировал понятия чжан, дачэнь, гуйжэнь и другие, переводя их словом "старейшина", хотя в китайском подлиннике понятия эти не идентичны. Укажу, что Бичурин, как правило, переводит обозначение оседлых поселений термином "город", хотя в китайском тексте часты существенные различия (чэн, чэнго, ванду, уши и т. п.), а термин "чэн", чаще всего употребляемый источниками, имеет в разные эпохи разное содержание. Имеет место у Бичурина вместо точной китайской терминологии некоторая унификация, например, многочисленных названий лошадей (тяньма, шаньма, шэньма и т. п.) термином "аргамак", который китайцы начали употреблять с XV в. Аналогичные неточности встречаются в передаче титулов и терминов родства, изредка в транскрипции собственных имен ("Хынлос" вместо "Талас" и т. п.).


Таким образом, Бичурин, максимально точно придерживаясь смысла текста, не всегда был точен в передаче специальных терминов, обращая в то же время внимание на аутентичную передачу географических названий и собственных имен. Из этого следует необходимость осторожно пользоваться специальной терминологией его переводов, беря ее только в большом контексте. Мало в этом случае помогает сличение переводов разных авторов, хотя, несомненно, это путь к некоторому предупреждению ошибок. Больше пользы приносит комментаторская литература (основные названия которой приводятся в нашем предисловии, а основные выводы ее учтены в указателях).]


Сам Бичурин постоянно улучшал свои переводы. Он продолжал улучшать и свой последний труд. Н. С. Моллер писала: "В том же году (1851. -- А. В.) вышло в свет его последнее сочинение: "О народах, обитавших в Средней Азии", удостоенное Академией Наук Демидовской премии. Надо думать, что он еще успел просмотреть его до болезни, потому что на находящихся у меня печатных экземплярах этого издания сохранились [XLI] маленькие поправки, сделанные карандашом и чернилами его рукой". 84


Однако болезнь, начавшаяся еще с зимы 1850 г., не позволила, видимо, довершить эту работу, а то, что было сделано, до нас не дошло.


Недостатки работы Бичурина, таким образом, очевидны.


Некоторые недочеты в части транскрипции имен, отдельных толкований их и т. д. устраняются в настоящем издании.


Для того, чтобы выявить значение переиздаваемого труда Бичурина, проследим основные этапы развития аналогичной литературы, переводной и реферативной, обобщающей и исследовательской, по темам, затронутым в "Собрании сведений". Литература эта огромна. Она может быть исчислена многими десятками имен и сотнями названий, не говоря уже о рецензиях, откликах, об использовании ее данных в смежных дисциплинах и родственных сюжетах исследования, например, в нумизматике, археологии, этнографии.


Большую известность, несмотря на их крупные недочеты, получили труды француза Дегиня, который в своей "Генеральной истории гуннов, тюрок и прочих татар", вышедшей еще в 1756 г., 85 фактически дает только пересказ (а не переводы) китайских источников. От него мало чем отличаются Клавдий Висделу в своей "Истории Татарии" 86 и Эрбело в. "Восточной библиотеке". 87


Если упомянуть еще Майя 88, который, собственно, сделал перевод маньчжурской версии (а не китайского текста) Тун-цзяньганму -- погодной летописи, посвященной истории Китая (до XII в.), положенной в основу многих поздних историй страны, например Кордье, 89 то этим можно ограничить перечень названий для XVIII в.


Тогда еще оставались неизвестными современникам труды русских исследователей Китая XVII -- XVIII вв. (Спафарий, Унковский и др.).


Первая половина XIX в. связана с именами Абеля-Ремюза 90 и Юлиуса Клапрота. 91 Труды первого были ближе к китайским подлинникам, чем второго. Абеля Ремюза больше интересовали проблемы Восточного Туркестана, а основу его трудов составляли [XLII] главным образом китайские же сводки и энциклопедия типа Ма Дуань-линя. 92 Полиглот Ю. Клапрот опирался также на переводы и сводки, давая в своих трудах главным образом пересказы и рефераты или переводы трудов других ученых, например того же Бичурина. 93


Современники Бичурина -- Шмидт 94 и Шотт, 95 а позднее Габелентц и другие, хотя и опирались иногда на подлинный китайский текст, предпочитая маньчжурские переводы, по существу пересказы, 96 но ограничивали свои интересы в этой части, главным образом, исследованием одного из народов, например, монголоязычных киданей или тюркоязычных кыргызов-хакасов.


Бичурин был первым европейским ученым, вставшим последовательно на путь публикации переводов китайских подлинников. Уже в этом его огромная заслуга перед русской и мировой наукой.


Уже после Бичурина на путь исследования китайского подлинника стал Станислав Жюльен с серией своих переводов сочинений Сюана Цзана 97 или об уйгурах, 98 но и он опирался на китайские же сводки весьма позднего времени, вроде раздела об иноземцах ("бянь-и-дянь" из Тушуцзичэн XVII в.), извлечения из Ма Дуань-линя (XIV в.) 99 или сочинения Сиюй-вэнь-цзяньлу (XVIII в.). 100


Накопленные в первой половине XIX в. материалы давали возможность перейти к истолкованию текстов. Среди авторов XIX в. выступают многочисленные интерпретаторы, они же порой являлись и переводчиками текстов.


Так, например, Плат, 101 Пфицмайер, 102 Вайли 103 продолжали переводить тексты о гуннах, Паркер о "скифо-тюркских племенах". 104 Последний подвизался на поприще историка с весьма заумными и для того времени теориями. 105


Кингсмилл и Хирт 106 вели длительный спор по интерпретации данных китайских источников. Хирту принадлежат [XLIII] крупные работы на темы, разработанные Бичуриным в "Собрании сведений". 107


Открытие русским ученым Ядринцевым в 1889 г. древне-тюркских стел на Орхоне и изучение их двумя экспедициями -- финляндской (1890) и русской (1891) -- снова оживили интерес к этим проблемам. Историографический обзор этих работ уже имел место в советской печати. 108


Частным проявлением интереса к этим проблемам было возобновление работы над переводами китайских текстов, и труд Бичурина оказывал помощь исследователям. 109 Рефераты и отдельные извлечения о тюрках принадлежали Ф. Хирту, а основная сводка, напечатанная в трудах Российской Академии Наук 110 -- Э. Шаванну. Несмотря на существенные достоинства перевода и комментария, а также привлечение новых текстов, пороком труда Шаванна является замалчивание им русских исследований. Труд Бичурина к этому времени насчитывал почти 50-летнюю давность, что было уже отмечено В. В. Бартольдом. 111


"Несмотря на все преимущества, -- писал он, -- которые дают автору основательное изучение китайских источников и несомненный талант к историческим обобщениям, пассив его труда, как мы постараемся показать, значительно превышает актив: вопрос о том, заслуживала ли эта часть книги (Общий обзор истории западных тюрок. -- А. В.) чести быть напечатанной в изданиях Академии Наук, представляется нам по меньшей мере спорным. Каковы бы ни были недостатки русских работ, едва ли можно утверждать, что для изучения истории входящих в пределы России областей в России сделано так мало, а в Западной Европе так много, чтобы Академия Наук имела основание печатать в своих изданиях работу западноевропейского ученого, для которого все написанное на русском языке как бы не существует". 112


Открытие на Орхоне рунических стел вновь оживило интерес к предшественникам древних тюрок -- гуннам и связанным с последними народам. В прямой связи с этим развертывается [XLIV] новый цикл работ по гуннской тематике того же Кингсмилла, Хирта, Шаванна, Ширатори, Галуна, Пелльо, из русских ученых -- Иловайского, Погодина, Веселовского, Панова и многих других, в значительной степени нашедших свое библиографическое отражение в известной сводке К. Иностранцева. 113


Импульсом для оживления интереса к китайским источникам о народах и странах "большой" Средней Азии явился успех экспедиций в Синьцзян. Русские первооткрыватели древностей Синьцзяна -- Чокан Валиханов (1856), Регель (1879), Петровский (1882), Клеменц (1898) возбудили интерес русской и западноевропейской науки. 114 Многочисленные открытия заставили вновь обратиться к китайским текстам. Работы К. Юара об оазисах и народах Синьцзяна, 115 О. Франке о сако-гуннских племенах и их миграциях, 116 Херманна о торговых путях, 117 переводы Э. Шаванна, 118 С. Леви 119 о паломниках типа Ицзин и Укун, переиздания трудов Била 220 и Бретшнейдера 221 и т. д. охватывают большое количество проблем по истории народов этих стран.


Все сильнее и явственнее выступают в этих работах империалистические захватнические стремления, обоснование расистской, пангерманистской точки зрения, развиваемой особенно активно в связи с тохарским вопросом. Наиболее откровенные заявления по этому вопросу принадлежат немецким ученым -- от Э. Мейера до А. Херманна. 122


Характерной чертой этих исследований являлось сопоставление данных китайских источников с данными западных авторов, античных, древнеперсидских и других. Этим, кроме указанных авторов, занимался раньше Маркварт, работы которого еще В. Тураев характеризовал как "соединение огромной эрудиции с запутанностью изложения и недостатком критики". 123 [XLV]


В согласии с этой оценкой были замечания В. Розена 124 и В. Бартольда. 125


В содружестве с Марквартом работал Де Гроот, выпустивший два тома переводов китайских текстов о гуннах до н. э., 126 весьма скептически встреченных Цахом, заявившим, в частности, что "транскрипция Гроота не имеет значения, точнее прямо фальшива". 127


В 1917 г. в американском востоковедном журнале появился новый перевод Ф. Хирта о путешествии в Фергану Чжан Цяня. 128 В Америке же была напечатана монография М. Говерна, 129 претендовавшая на общую историческую сводку китайских известий в объеме, равном труду Бичурина, но не учитывавшая его. 130 Подобные же недостатки свойственны были и последней работе аналогичного плана, выпущенной Эберхардтом в Турции, 131 что было нами отмечено в специальной рецензии. 132


Широкое использование китайских источников по переводам, стоявшим по уровню во всяком случае не выше, если не ниже бичуринских, отмечу, например, у Тарна, 133 Ростовцева 134 И у других, концепции которых были подвергнуты критике советской печати. 135


Проблемы, затрагиваемые в переиздаваемом труде Бичурина, получили развитие в исследованиях советских ученых. Напомним, что достаточно много внимания было уделено его труду в связи с работой над историей народов СССР. Широко пользовались трудами Бичурина В. Бартольд и Н. Кюнер. История гуннов и тюрок Средней Азии, отчасти северных народов, на основе источников, привлеченных Бичуриным, и некоторых дополнений к ним, отражена в наших работах. 136 Проблемы истории народов Средней и Центральной Азии неоднократно освещались [XLVI] в работах С. П. Толстова. 137 В связи с историей Китая и Синь-цзяна прежде всего следует отметить дополнения к переводам Бичурина в работах Л. Думана. 138 По истории Сибири и Средней Азии к переводам Бичурина обращались и обогащали их критическими сопоставлениями с археологическим материалом и другими источниками С. В. Киселев, А. П. Окладников, М. П. Грязнов, Л. П. Потапов, Л. А. Мацулевич, К. В. Тревер, А. Ю. Якубовский, Н. В. Пигулевская и многие другие.


Мы пытались в этих предельно сжатых выборочных данных показать развитие тематики, поднятой работой Бичурина.


История науки показала непереходящее значение его труда. По настоящее время имеют силу слова Н. Веселовского, сказанные о трудах Бичурина: "Он в полном смысле слова положил у нас начало изучению китайской империи и ее вассальных земель, возбудив интерес в обществе к крайнему востоку, показал, какую возможность имеет для изучения Средней Азии богатейшая китайская литература, проложил путь для работ другим синологам. К этому надо прибавить, что труды Иакинфа доселе почти не устарели и ни один исследователь прошлого Средней и Северо-Восточной Азии не может обойтись без них. Масса новых сведений, внесенных в науку отцом Иакинфом, и отличное знание многих вопросов вполне искупают те недостатки, от которых его труды не свободны, которые к тому же были до известной степени общими всем ученым работам того времени". 139


С высокой оценкой Бичурина выступал В. Бартольд, который в 1923 году писал, что благодаря трудам Бичурина "русская синология еще в 1851 и 1852 гг. опередила западноевропейскую. Этим переводом почти исключительно пользовались ученые, писавшие в России, хотя бы на иностранных языках". 140


Были, правда, русские ученые и при жизни Бичурина и после его смерти, которые не оценили в полной мере его трудов, предпочитая обращаться за помощью к "заморским" авторитетам. И среди некоторой части советских ученых мы наблюдаем недооценку трудов Бичурина. Редко, скупо, всего два раза, да и то по отдельным трудам, оценен Бичурин в сборнике "Китай". 141 Как справедливы слова самого Бичурина, который с горечью [XLVII] писал: "Привычка руководствоваться чужими, готовыми мнениями, неумение смотреть на вещь своими глазами, неохота справляться с источниками, особенно изданными на отечественном языке; своему-то как-то не верится; то ли дело сослаться на какой-нибудь европейский авторитет, на какого-нибудь иноземного писателя, хотя тот так же не имел понятия о деле". 142


Однако прогрессивные русские ученые, и тем более советские ученые, с уважением относилась и относятся к Бичурину, беспрестанно обращаясь к его трудам, особенно к "Собранию сведений".


Так, С. П. Толстов в специальном экскурсе в своей книге "Древний Хорезм", сравнивая с китайским подлинником переводы Бичурина, Жюльена и Шаванна, приходит к выводу о несомненном преимуществе переводов Бичурина. 143


III. РОЛЬ И ЗНАЧЕНИЕ "СОБРАНИЯ СВЕДЕНИИ" ДЛЯ ИСТОРИИ НАРОДОВ СССР


Тексты, приведенные в труде Бичурина, содержат гигантский материал по истории народов Средней и Центральной Азии, Маньчжурии и Восточного Туркестана, Южной Сибири и Среднего Востока: Афганистана, Ирана, Малой Азии и Северной Индии. Особенно важное значение они имеют для истории народов СССР.


Характер текстов, имеющих отношение к истории народов СССР, весьма разнообразен; заключены эти тексты в разных частях сочинения. Темы их следующие:


I. Тексты, повествующие о племенных и государственных образованиях, имевших то или иное отношение к истории народов СССР в древности; таковы разделы о гуннах, сяньби, жуань-жуанях, тюрках-тугю, хойху, киданях и некоторые "прибавления" о гаогюйских племенах, племенах шато и других. Центром этих образований была в основном Монголия, отчасти (в единичных случаях) Маньчжурия и Восточный Туркестан.


II. Второй группой текстов являются извлечения, касающиеся собственно истории племен и народов СССР. Надо указать, что большинство общих названий племенных и географических уже давно отождествлено учеными с современными географическими пунктами и именами народов и тем самым ясно выделяется группа текстов, имеющих непосредственное отношение к истории нашей страны. Отмечая ниже эти отождествления, мы, тем самым, облегчаем пользование книгой [XLVIII] Бичурина. Однако в этой области сделано еще далеко не все, и целый ряд географических названий еще не имеет твердо установившихся интерпретаций, многие из них еще даже не привлекли к себе достаточного внимания.


Непосредственное отношение к истории народов СССР имеют данные, связанные либо с походами, организованными названными племенами и государственными образованиями на нашу территорию, либо с походами наших племен и народов против них в степи Монголии или оазисы Восточного Туркестана. Для древнего периода походы гуннов, сяньби, отчасти жужан в пределы современной территории СССР отмечаются либо племенными названиями, либо географическими. Наиболее употребительны для севера Южной Сибири указания: о динлинах и гянь-гунь (Южная Сибирь), Бэйхай (Байкал), Цзинь шань (Алтай). Часто сам Бичурин дает в примечаниях эти отождествления. Кроме того, разнообразные транскрипции в названиях племен, народов и стран даны в нашем указателе.


Приведем наиболее главные отождествления. Походы в Среднюю Азию отмечены указаниями о проникновении в страну Усунь (Тянь-Шань), Давань (Фергана), Кангюй (Хорезм, Согд, Сыр-Дарья), Большие Юечжи (Бактрия, Среднеазиатское междуречье), Дася (Грекобактрия -- Южный Таджикистан), Аньси (Парфия), которую не следует смешивать с Аньси в области Турфана и китайской области Аньси.


Для средневековья, т. е. для текстов, связанных с историей тугю (вар тукюе-тюрок) и хойху (уйгуров), особенно употребительна терминология районов севера Южной Сибири: хакас -- кыргызы (Енисей), Шивэй (Забайкалье, верховье Амура), Цзинь шань (Алтай), байегу (племена байырку), доланьгэ (теленгуты), тйеле (толесы), сйеяньто (сиртардуши).


Для Средней Азии: Хао, Иеда, Идань -- эфталиты; западные тюрки (Семиречье), из них дулу -- междуречье Чу-Или и нушеби -- Чу-Талас и Тянь-Шань. Этот же район с 704 г. заселяли тюргеши -- туциши, с 766 г. -- карлуки -- гэлолу. До 766 г. карлуки обитали на Западном Алтае.


Из племенных названий отметим: цзюешэ -- кыпчаки, ху-дэ -- остяки, сяньби -- эвенки, шивэй -- тунгусы (?), динлины -- енисейские остяки. Кангюй -- Хорезм, Согд и Сыр-Дарья; да-юечжи -- массагеты, гюаньду -- кумеды.


Из этнических терминов и географических названий зарубежных стран и народов наиболее важными в Монголии являются следующие:


Ханьхай -- пустыня Гоби, но не Байкал, как местами у Бичурина; тугю -- тюрки, но не "долга" и не монголы, как у Бичурина; хойху -- уйгуры, но не ойхоры и не монголы, как у Бичурина; Ху -- варвары, "не китайцы" и чаще всего согдийцы, [XLVIII] но не всегда тюрки, как полагал Бичурин; Туло -- Тола; Солин -- Селенга; Цюлуянь -- Керулэн.


В Восточном Туркестане: Шаньшань -- Лоулань (совр. Лобнор -- Пухай), цяны -- тибетцы, Туфань -- Тибет, Юй-тянь -- Хотан, Согюй -- Яркенд, Сулэ -- Кашгар, Яньки (Акини) -- Карашар, Гуйцы -- Куча, Гаочан -- Турфан и Караходжо, Бэйтин -- Бешбалык, Иву -- Хами, озеро Пулэй -- Баркуль, Янсо -- Юлдуз, Гйепаньто -- Сырыкол (Таш-Курган).


Из других названий отметим: Гибинь (Гэшили) -- Кашмир или Каписа, Ганьду -- Гайдара, Даши -- арабы, Босы -- Персия, Большая Фулинь -- Сирия, Дацинь -- восточно-римские владения в Малой Азии, Фань-янь (Ванянь) -- Бамиан, Ниполо -- Непал, Ухоань -- Кундуз, Шеми -- Читрал, Тяньду -- Индия, Тяньшань (Семиречье и Тяньшань), Басими -- басмал. Оседлые оазисы Средней Азии: Боханьна (а также Полона, Лона, Ниньюань) -- Фергана, Кан -- Самарканд (он же Самоцянь) -- Согд, Холисими и Юегянь (Ургенч) -- Хорезм; Гудо -- Хуталян, Шумань -- Шуман и Тухоло -- Тохаристан соответствуют Таджикистану; Памило, Бами и Бохо -- Памир; Хуми, Хокань -- Вахан; Шини -- Шугнан, Цзюми -- Кумед; Дамо -- Термез.


Кроме того, часто употребление термина Суйе (Чуйская долина, Семиречье) и Сули (Согд, иногда с включением Семиречья). Последний термин следует отличать от Сулэ, которым назывался Кашгар.


Отдельные районы Средней Азии назывались: Ташкентский оазис (Ши, Чжеше, Юени), Осрушана (Цао восточное), Иштихан (Цао западное или Шетилян), Маймург (Ми), Бухара (Ань, Бухало, Даан), Нахшеб (Ши, Кише, Насеба), Мерв (Унагэ), Касан (Гесай), Катта-Курган -- древняя Кушания (Гуйшуан), Кулан (Цзюлань).


Наиболее крупные реки в этих источниках выступают под именами: Енисей -- Кем (Гянь); Иртыш (Уту?); Или (Или); Чу (Суйе); Талас (Таласе, иногда в старом издании ошибочно Хынлос), Нарын -- Сыр-Дарья (Чженьчжу и Шеше), Пяндж -- Аму-Дарья (Уху -- Оксус, Гуйшуй), Вахш (Хуши, Уши), Зерафшан (Нами), Кашка-Дарья (Тумо).


Аральское море выступает под именем Вынаньша, Лэй-чжоу, Северное море; Каспий -- чаще всего под именем Цинь-хай, Иссык-Куль -- Жехай или Тинчи.


Менее точно отождествлены такие названия, как города Средней Азии: Ю-Узген, Эрши (Мархамат, по Бичурину -- Коканд), Сигянь -- Ахсыкет; Бэйшуй -- Испиджаб, Гидуцючжо -- Гур-гандж, Цзюбило -- Сайрам.


Широко употребляется в текстах транскрипция тюркских титулов: кэхань -- каган, катунь -- хатун, дэлэ -- тегин, [L] шеху -- ябгу, ша -- шад, тутунь -- тутук, дагань -- таркан, бе -- бек, мохэ -- бага, мохэду -- багадур, гудулу -- кутлук, бигя -- бильга, дынли -- тенгри и т. п.


Изменены в китайской транскрипции собственные имена: Асилань -- Арслан, Сулимань -- Сулейман, Кюе -- Кюль, Исе-се -- Иездегерд, Гусахэ -- Хосроу, Истачжи -- Ардешир, Ими Цюйдибо- -- Эмир Кутейба, Улеге -- Гурек, Фохумань -- Вахшумань и т. д. и т. п.


Весьма важным является изменение в китайской транскрипции названия одного и того же народа. Так, например, некоторые народы имели в китайской исторической литературе множество названий, т. е. несколько транскрипций. Укажем главнейшие: кыргызы Енисея -- гяньгунь (цзяньгунь), гэгу, цигу (кигу), йегу, хакас, хакяньсы, киликицзы; уйгуры -- гаогюй, хойху, вэйвуэрр.


Не китаеведу порой бывает трудно разобраться в этих разночтениях и транскрипционных различиях, особенно при пользовании различными западноевропейскими переводами. В этих случаях следует пользоваться конкордансом транскрипций, имеющимся в нескольких изданиях. Отметим, например, конкорданс, составленный коллективом русских китаеведов -- К. Вебером, А. Ивановым, Вл. Котвичем и А. Рудневым "К вопросу о русской транскрипции китайских иероглифов" (Записки Восточного отделения русского археологического общества, т. XVIII, в. 1, СПб., 1907, стр. 74 -- 95) или в китайской грамматике П. П. Шмидта (Владивосток, 1915) и более полный -- Bernhard Karlgren, A Mandarin Phonetic Reader in the Pekinese dialect with an introductory essay on the Pronunciation: Archives d'Etudes Orientales, т. XIII, в. 1, 1917.


Пользование этими пособиями облегчает чтение специальных названий, транскрибированных в разных изданиях, особенно в западноевропейской литературе, и обеспечивает правильное их написание, необходимое для аутентичного понимания перевода. Восстановление же соответствия китайской транскрипции иноземного для Китая слова его звучанию в древности является делом специалиста, и всякие догадки в этой области, не опирающиеся на древнюю фонетику, или твердые историко-географические заключения, как бы они ни были соблазнительными, чаще всего являются ненаучными. Для этих целей следует обращаться к литературе вопроса. Большое количество таких названий отождествлено и расшифровано, но далеко еще не все и не с достаточной полнотой. Количество авторов, подвизавшихся в этой области, весьма велико, в частности большинство тех, которые были упомянуты выше. Известную сводку этих отождествлений редакторы отразили в указателях, где китайской транскрипции собственного имени или [LI] географического названия соответствует, где это было возможно, либо восстановление подлинного звучания, либо бесспорное отождествление. Из наиболее авторитетных работ может быть рекомендована прежде всего работа Е. Chavannes, Documents sur les Tou-kiue Occidentaux, СПб., 1903 (Сб. Трудов орхонской экспедиции, в. VI)а также работы П. Пелльо, которые, однако, представляют трудности для использования, так как его замечания разбросаны по различным статьям и рецензиям, главным образом в "Journal Asiatique" и "T'oung Pao".


Значительная часть историко-географических и племенных названий, особенно по Монголии и отчасти Восточному Туркестану и Южной Сибири правильно объяснена в труде Г. Грумм-Гржимайло "Западная Монголия и Урянхайский Край" (Л., 1926, т. II).


Основные отождествления, достаточные для первоначальной ориентировки в тексте, мы привели выше.


Значение китайских источников для истории Средней Азии в "доисламский" период особенно велико. В самом деле, те письменные источники, которые содержат исторические данные о Средней Азии с периода VI в. до н. э. до VI -- VIII вв. н. э. и приведены в известность, несмотря на их разнообразие, весьма немногословны. Мы имеем в виду ахеменидскую клинопись, античные источники (Геродот, Страбон, Птолемей и др.), более многословные для времени Александра Македонского (Квинт Курций, Арриан), византийских и армянских авторов (типа Менандра Протектора, Прокопия, Феофилакта Симмоката), сирийские источники (Иешу Стилит, Захарий и другие), некоторые сасанидские тексты (надпись Пайкули, надпись Шапу-ра) и связанную с ними литературу на пехлевийском языке (Авеста, Бундахишн), древнетюркские рунические тексты (Кюльтегина, Тоньюкука и т. п.).


Особую, но весьма еще немногочисленную группу составляют тексты, происходящие из Средней Азии, прежде всего: согдийский архив (личный архив Гурека), древнехорезмский (видимо, хозяйственный) архив, отдельные рунические надписи типа древнетюркских, многочисленный эпиграфический материал.


Значительную ценность представляет арабо- и персоязычная литература, отчасти также сакские, тохарские и тибетские источники, в которых, однако, сведения, касающиеся Средней Азии в древний период (до VII -- VIII вв.), единичны и зачастую содержатся в текстах намного позже того времени, которое ими описывается. Это прежде всего относится к арабо- и персоязычной литературе.


Китайские источники прежде всего позволяют составить основную хронологическую канву для истории античного и [LII] дофеодального периодов истории Средней Азии. В самом деле, древнейшие упоминания о Средней Азии восходят к путешествию Чжан Цяня 138 -- 126 гг. до н.э., сообщения которого были использованы отцом истории Китая Сы-ма Цянем для составления "исторических мемуаров" Шицзи. Личное посещение Чжан Цянем Средней Азии сказалось на конкретности повествования Сы-ма Цяня, особенно в отношении Ферганы.


Дополнительные сведения по сравнению с Сы-ма Цянем имел очевидно Бань Гу, автор династийной истории "Старшей Хань". Следуя буквально иероглиф в иероглиф за Шицзи Сы-ма Цяня, он включал в свой текст и дополнительные данные. Характерным примером является включение письма Модэ-Шаньюя китайской императрице Гаохэу, отсутствующее в тексте Сы-ма Цяня. Наблюдаются изменения в иероглифике племенных названий, особенно по Южной Сибири при описании похода Модэ в 209 -- 201 гг. до н. э.: например, цайли вместо синли и т. п.


Весьма любопытны извлечения о Средней Азии из Хоуханьшу. Основой информации здесь был поход Бан Чао 94 -- 96 гг. н. э. В качестве специального "разведчика" по Средней Азии был Гань Ин, посланный до Циньхая -- Каспийского моря. Судя по тексту в Хоуханьшу, значительное количество сведений поступало о Средней Азии в Китай через китайских наместников оазисов Восточного Туркестана. Однако поздняя редакция Хоуханьшу (V в.) привела к тому, что главный автор, по существу, редактор древних текстов -- Фаньхуа недооценил многих сведений и составил Хоуханьшу, исходя из современных ему событий и состояния народов Средней Азии. В связи с этим в Хоуханьшу совершенно опущена такая значительная территория, как область усуней Тяньшаня, хотя несомненно, что их история не могла катастрофически оборваться в 8 г. н. э., до которого их доводит Бань Гу (автор Цяньханьшу). Если исходить из того факта, что гунны в этот период владычествовали на Тяньшане, то все равно усуни не исчезли, ибо, во-первых, сведения об усунях сообщал Бань Чао, во-вторых, абсолютное владычество западных гуннов на Тяньшане и в Фергане относится к более позднему периоду, особенно ко II в. н. э., но и с них также приведены весьма скудные сведения.


Для Вэйской истории особое значение имело, в части информации о Средней Азии, посольство Тун Юана и Гао Мина середины V в, н. э., посетивших многие районы Средней Азии. Надо сказать, что вообще в Вэйский период Китай был больше, чем в предшествующий период, связан и с Центральной Азией -- Монголией и Восточным Туркестаном. История Вэйской династии содержит весьма распространенные сведения об иноземных народах. Авторитет повествований Вэйской истории был [LIII] настолько велик, что ее рассказы об этих народах были положены в основу соответствующих статей в более поздних энциклопедиях, например, у Ма Дуан -- линя (XIV в.).


Сходные по содержанию главы краткой истории Суйской династии и затем Танской, в части сведений, выбранных Бичуриным, восходят, очевидно, к общим источникам. Кроме обычных источников этих сведений, следует особенно подчеркнуть описание Восточного Туркестана и Средней Азии в путешествиях буддийских паломников Фасяня (400 г.), Сун Юна (518 -- 522), Вэйцзе (605 -- 616), особенно Сюаньцзана (629 -- 648), Ицзина (673 -- 695), Хойчао (723 -- 729), Укуна (751 -- 790).Особенно большим авторитетом пользовался Сюаньцзан: описание его жизни и путешествия, в частности последнее, широко цитируется текстом истории Танской династии.


Распространенная версия истории Танской династии -- Синь-Таншу, составленная позже краткой версии Цзю-Таншу, основывалась на включении в текст прямой речи послов и текстов писем и обращений, адресованных правителям областей и народов от имени Китайского двора, и ответов на них. Достоверность этих текстов вызывала вполне законный скепсис некоторых ученых (В. Бартольд) и впредь до их документальной проверки по первоначальным источникам остается под знаком вопроса.


Для истории Танской династии (Цзю-Таншу и Синь-Таншу), в известной мере и для Суйских анналов, характерна новая точка зрения в оценке более древних событий на территории Средней Азии: древние названия племен и территорий увязываются с современными (танскими) именами и названиями. История Танской династии пытается объяснить происхождение названий, следуя китайской исторической традиции о неизменяемости предшествующих исторических образований, о постоянстве пребывания народов на одном и том же месте. Эта историческая концепция приводит к ряду по меньшей мере спорных выводов, например, что страна Кан (Самарканд -- Согд) -- это древняя страна кангюй. Если в целом ряде случаев эта преемственность с древними образованиями имеет солидную аргументацию (происхождение тюрок-тугю, уйгуров-хойху и т. п.), то в других случаях она почти ничем не обоснована и к такого типа заключениям следует подходить критически.


Наряду с этими текстами, легшими в основу сборника Бичурина, он воспользовался китайскими комментаторскими сведениями для своих примечаний, а в целях уточнения политических событий широко привлекал данные из погодной сводной истории Тунцзянь-ганму (XII в.). Текст перевода этой истории в 17 томах был им подготовлен к печати, но и поныне хранится в рукописи (Институт востоковедения). Отметим, что [LIV] единственный перевод на европейский язык этого сочинения был проделан иезуитом Майя еще в XVIII в. (12 томов) не с китайского оригинала, а с сокращенного маньчжурского варианта, что, однако, не помешало позднейшим западноевропейским историкам Китая писать на основе этого неполноценного перевода многочисленные истории "Поднебесной империи". Бичурин перевел китайский оригинал Ганму, к сожалению, не увидевший свет.


Наши критические замечания источниковедческого порядка не должны восприниматься как умаление достоинства китайских текстов, касающихся Средней Азии. Они имеют своей целью только обратить внимание на необходимость критического пользования этими текстами, с учетом наиболее ранних информации китайских авторов и времени составления окончательного текста. На последнее обратил внимание в своем предисловии Бичурин. Напомним, что описание состава китайских исторических источников в Западной Европе было выполнено Вайлем намного позже Бичурина, а описания, подобного данному Бичуриным, особенно в части исторических сочинений, китаеведение не знает и до сих пор, кроме истории китайской литературы Васильева.


Значение переведенных Бичуриным текстов для истории народов СССР, прежде всего Южной Сибири и Средней Азии, трудно переоценить. Для Южной Сибири китайские источники в отношении древнего периода являются единственными письменными источниками. Значительна их роль также и для раннего средневековья, когда появляются сначала древние тюркские и кыргызские, затем западноевропейские средневековые и русские тексты.


Благодаря китайским текстам вскрываются имена племен, населявших Южную Сибирь в древности, становится возможным разрабатывать этногенетические проблемы, отчасти нарисовать политическую историю, правда, больше в плане внешнеполитических событий (связь с Монголией, в отдельных случаях со Средней Азией). Широко представлены эти тексты в трудах советских исследователей, прежде всего С. В. Киселева и Л. П. Потапова, которые использовали эти тексты при создании истории Южной Сибири и Алтая.


Привлечение китайских источников для интерпретации археологических материалов характерно для более широкого круга советских исследователей, что мы уже отмечали выше. Немногочисленны пока дополнительные исследования этих текстов специально в отношении Северной Азии. 144 [LV]


Китайские тексты в переводе Бичурина широко использовались для составления истории Средней Азии как в дореволюционном, так и советском востоковедении. Особое значение в дореволюционном востоковедении, занимавшемся Средней Азией, имели эти тексты в части исторической географии V и прежде всего этногенеза. Напомню, что такие, например, работы, как работа Бронникова по исторической географии или Аристова по этногенезу, иногда в значительной степени, а иногда и целиком опирались на переводы Бичурина. С большим доверием к этим переводам относились и такие крупные русские ученые, как В. Григорьев, Н. Веселовский, В. Бартольд, К. Иностранцев, Г. Грум-Гржимайло.


Важнейшую роль сыграли эти тексты для решения общих проблем советского востоковедения, особенно в вопросе о характере общественных отношений в домусульманский период. Рассмотренные в свете марксистско-ленинской теории, обогащенные данными других источников и археологических изысканий, они позволили С. П. Толстову выдвинуть теорию об общинно-рабовладельческих отношениях в Средней Азии в домусульманский период. Как уже было отмечено выше, и другие советские востоковеды широко пользовались ими в своих исторических исследованиях как общего, так и частного порядка, особенно в связи с историей Согда, тюрок Семиречья и т. п. Переводы Бичурина проверены временем, испытаны почти столетним развитием китаеведения, доказавшим их непреходящую ценность. Нет сомнения, что этот великолепный труд русского ученого еще много лет будет служить на пользу советской науке.


Комментарии


2 ЖМНП, сентябрь 1857, стр. 125. Ср. также биографические данные у Д. П. Пантелеева: Иакинф Бичурин к 150-летию со дня рождения (библиографические материалы). "Вестник Маньчжурии", 1927, 5, стр. 101--104. См. Библиографический бюллютень КВЖД, No 1--6,1927, стр. 59--62. На эту статью Д. П. Пантелеева обратил наше внимание М. А. Сергеев.


3 Отечественные записки, 1839, т. VII, стр. 33; Ср. Н. Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина, т. III, стр. 131---133.


4 Рrасе Komisyi do Badan nad historia literatury i oswiaty, т. 1, Варшава, 1914, стр. 144--145. Ср. М. П. Алексеев. Пушкин и Китай, Сб. А. С. Пушкин и Сибирь. Иркутск, 1937.


5 Православная богословская энциклопедия, т. VI, СПб., 1905, стр. 11.


6 Главнейшие материалы по биографии Бичурина: О. Иакинф Бичурин (Автобиографическая записка), изд. П. Савельевым (Ученые записки АН по I и III отделениям, 1855, т. III); И. Н. А[доратский]. Отец Иакинф Бичурин, Казань, 1886 (Православный собеседник, 1886, No 2, 3, 5, 7, 8); Н. Щукин. Отец Иакинф Бичурин, СПб. ведомости, No 130, 14 июня 1853, стр. 535--536, повторено в расширенном виде "Иакинф Бичурин", ЖМНП, август 1857, стр. III и сл.; Н. И. Веселовский. Иакинф, Русский биографический словарь, т. И -- К, СПб., 1897, стр. 153 и сл.; С. А. Венгеров. Источники словаря русских писателей, т. II, СПб., 1910, стр. 511; Воспоминания и мемуары. И.И.Панаев. Литературные воспоминания и воспоминания о В. Г. Белинском, СПб., 1876, стр. 117--118; Н. С. Моллер. И. Бичурин в далеких воспоминаниях его внучки, Русская старина, 1888, август, стр. 271-- 300; сентябрь, стр. 524--560; А. В. Никитенко. Записки и дневник (1826--1877), СПб., 1893, стр. 36--38; В. Миротворцев. К биографии Бичурина, Православный собеседник, 1888, No 8, стр. 410--426; Переписка о Бичурине А. Н. Голицына и К. В. Нессельроде, Русская старина, август 1888, стр. 301--304; Н. С. Лесков. Таинственные предвестия, гл. VIII, Собр. соч., изд. Маркса, т. XX, стр. 74 и сл. (На последнюю книгу мое внимание любезно обратил М. М. Дьяконов). Письма И. Бичурина: Русская старина, декабрь 1871, стр. 680, Маяк, 1842, т. VI, кн. 9, отд. V, стр. 15; Библиография Востока, вып. 24 (1933), Л., 1934, стр. 89.


7 Н. Я. Бичурин дал обзор основных своих работ в статье "Современные русские писатели". Отец Иакинф. Москвитянин, 1849, No 7, кн. 1, ст. IV. Критика и библиография, стр. 88 и сл. Здесь приведены тринадцать названий, т. е. все книги, кроме последней --"Собрание сведений..." Его работы обычно перечисляются в некрологах, указанных выше. Основная литература приведена в энциклопедических статьях Н. И. Веселовского и С. А. Венгерова. Очень плохо учтены его журнальные статьи. Приводим ниже журналы, где были напечатаны главнейшие статьи, использованные для настоящей работы.


Северный архив, 1828, No 2 и 7.


Московский телеграф, 1828, ч. 21, No 2; ч. 22, No 13; 1830, ч. 32, No 7; 1831, ч. 39, No 9 и 10; 1831, ч. 39, No 23.


Журнал Министерства народного просвещения, 1837, ч. 16, стр. 227; 1838, No 5--6, стр. 1--72.


Отечественные записки, 1839, т. VII; 1840, т. V, No 5; 1841, т. XIV; 1841, т. XV; 1841, т. XIX.


Русский вестник, 1841, No 7; 1841, т. II, стр. 697--723; 1841, т. III, вып. 9.


Сын отечества, 1843, т. III; т. V, кн. 1; т. V, кн. 2; т. VII.


Финский вестник, 1847, No 5.


Москвитянин, 1844, ч. III, 3; ч. II, 4; 1844, ч. V, 9; 1845, ч. XVIII, 7--8; 1849, кн. 1, вып. 8; 1849, кн. 1, вып. 9; 1850, ч. VI; 1851, ч. I.


Bulletin Scintifique, т. III, No 19.


8 Материалы, касающиеся его ссылки, см. в вышеуказанных биографиях, особенно в Русской старине (1888, стр. 301--304). Там же -- донесения Иркутского генерал-губернатора Пестеля, письмо кн. А. Н. Голицына (27 августа 1823 г.) и отношение вице-канцлера Нессельроде и. д. обер-прокурора св. синода (29 мая 1831 г.).


9 Большинство биографов отмечают, что покровителем Бичурина был известный деятель Министерства иностранных дел в Петербурге Шиллинг фон Канштадт. Однако, судя по воспоминаниям А. В. Никитенко, вызволил Бичурина из ссылки Е. Ф. Тимковский, автор известного сочинения "Путешествие в Китай через Монголию в 1820 и 1821 годах" (СПб., 1824). В Китае Е. Ф. Тимковский подружился с Бичуриным, который дал в его распоряжение ряд исторических материалов, использованных Е. Ф. Тимковским в своем труде.


10Погодин в память о кн. В. Ф. Одоевском. М, 1869 стр. 56; ср. Н. С. Моллер. Указ. соч., стр. 535. Вспоминает о встречах в салоне В. Ф. Одоевского Иакинфа Бичурина, Белинского Сахарова и других А.И. Герцен (см. его Былое и думы, ГИХЛ, Л', 1947 стр. 1.Л6). на это воспоминание наше внимание любезно обратил Н. А. Кисляков.


11 Н.О. Лернер. Пушкин и его современники, вып. IX--X, ср. также No 139, 531, 591, 596, 756, 1426, 1491, стр 362.


12 Б.Л. Модалевский. А. Пушкин Письма, т. II (1826-1830), ГИЗ, Л., 1928, стр. 363. Ср. Русский архив, 1882, кн. II стр 139-Литературная газета, 1830, No 1, стр. 5-6 и No 28, стр 226.


13Северные цветы, стр. 66 и сл.


14 Телескоп, 1836, Л? 46 в рецензии на труд Бичурина "Историческое обозрение ойратов...".


15 Отечественные записки, т. XV, отд. II, стр. 1.


16 Сын отечества, т. V, кн. 1, отд. IV, прим. ред. к ст. Иакинфа "Очерк истории Китая".


17 H. Cordier. Bibliotheca Sinica, 1881, стр. 54, 56, 125, 674, 700, 768.


18 См. Савельев. Спор двух парижских синологов, решенный синологом русским, Маяк, 1842, т. VI, кн. 9, отд. V, стр. 13. Там же литература и французский текст письма Бичурина.


19 Exercices pratiques d'analyse de syntaxe et de lexicographie chi-noise, Paris, 1842.


20 The Encyclopaedia Britannica, т. IV, стр. 275, ср. стр. 276.


21 Н. С. Моллер. Указ. соч., стр. 286.


22 Обозрение приморских пунктов в Китае, служащих ныне театром для военных действий в Китае, Отечественные записки, т. XV, 1841; Сведения о Европе, сообщенные китайцам католическими вероисповедниками. Там ж е, т. XI, 1845; Указы и бумаги, относящиеся до английского посольства в 1816 г. Северный архив, 1825, т. XVI; 1828, т. XXXII и XXXIV.


23 О. И. Сенковский. Собр. соч., т. VI, СПб., 1859, стр. 27 Статья "Калмыки. Ойраты. Уйгуры (по поводу сочинения о. Иакинфа "Историческое обозрение ойратов или калмыков", 1835).


24 Там же, стр. 28.


25 В. И. Ленин. Соч., изд. 3-е, т. XVI, Отсталая Европа и передовая Азия, стр. 396.


26 Современные русские писатели. Отец Иакинф. Москвитянин, 1849, No 9, кн. 1, отд. критики и библиографии, стр. 1 и сл.


27 Москвитянин, 1844, ч. II, No 3, стр. 170.


28 Финский вестник, 1847, No 5, разд. IV, стр. 3.


29 Московский телеграф, М., 1831, ч. 39, No 9 и 10.


30 Observations sur les traductions et les critiques litteraires de M. de Klaproth, par le R. P. Hyacinthe Bitchourine. СПб., 1829. Об этой дискуссии см. в письме Н. Я. Бичурина к Н. А. Погодину от 19 марта 1831, Русская старина, 1871, т. IV, стр. 680.


31 Москвитянин, 1844, ч. I. стр. 162.


32 См. Le Globe, 1829.


33 Молва, No 151. Ср. Н. П[олевой]. Поверка замечаний о. Иакинфа на IV том Истории Русского народа, Московский телеграф, январь, 1834, ч. 55, No 1.


34 Замечание на статью в русской истории г. Устрялова под названием: Покорение Руси монголами, Москвитянин, 1845, ч. IV, No 7--8.


35 Н. Щолевой. Рец. на труд И. Бичурина "Описание Чжунгарии...", Московский телеграф, февраль 1828, стр. 533.


36 В. И. Ленин. Соч., т. XVI, Пробуждение Азии, стр. 384.


37 Мао Цзе-дун. О новой демократии. Цит. по статье Лу Дин-и "Просвещение и культура в новом Китае", газ. "За прочный мир, за народную демократию", 31 марта 1950 г., No 13.


38 И. И. Панаев. Литературные воспоминания и воспоминания о Белинском, СПб., 1876, стр. 117.


39 А. В. Никитенко. Записки и дневник (1826--1877), СПб., 1893, стр. 38.


40 Н. С. Моллер. Иакинф Бичурин в далеких воспоминаниях его внучки, Русская старина, 1888, т. 59, стр. 271 и сл.; стр. 425 и сл.


41 Там же, стр. 281.


42 В. Г. Белинский. Собр. соч., т. XIII, стр. 21.


43 Там же, т. V, "Русская литература в 1840 г.".


44 Там же, т. VII, стр. 60.


45 Современник, 1848, т. VII, No 1 отд. III, стр. 44--49; В. Г. Белинский. Собр. соч., т. VII, стр. 153--158.


46 В. Г. Белинский. Указ. соч., стр. 156.


47 С. А. Козин. О неизданных работах Иакинфа Бичурина, Изв АН СССР, сер. ООН, 1929, стр.399--412; Ср. его же. Азиатский архив при Институте востоковедения АН СССР. Библиография Востока, вып. 5--6 (1934), Л., 1935, стр. 61.


48 А. А. Петров. Рукописи по китаеведению и монголоведению, хранящиеся в Центральном Архиве АТССР и в библиотеке Казанского университета. Библиография Востока, 10 (1936), М.--Л., 1937, стр. 139-- 155.


49 Л. В. Симоновская. Бичурин как историк Китая, Доклады и сообщения исторического факультета МГУ, в. VII, 1948 г.


50 В значительной степени описан С. А. Козиным (см. выше),


51 Краткий отчет Рукописного отдела Гос. публ. биб-ки им. Салтыкова-Щедрина за 1914--1938 гг., Л. 1940, стр. 39--40.


52 Библиография Востока, вып. 2--4 (1933), Л., 1934, стр. 79--90.


53 Отдельные упоминания в протоколах по историко-философскому отделению и в протокольных бумагах. См. Архив АН, ф. 1, оп. 1. См. приложения, составленные Б. А. Малькевич.


54 Древности Восточной и Средней Азии, ТВО, т. IV.


55 Mediaeval Researches from Eastern Asiatic Sources, London,, 1910. (Имеются четыре издания, начиная с 1888 по 1937 г.).


56 Ученые записки Изв. АН по I и III-му отделениям, т. III, вып 5. СПб., 1855, стр. 671.


57 ЖМНП, сентябрь 1857 г.


58 Архив АН СССР, ф. 1, оп. 1а, No 74, Протокол от 30 января 1846, § 31 по III-му отделению.


59 Там же, Протокол от 5 июня 1846, § 126.


60 "En histoire nulle indication n'est inutile".XXVIII


61 Собр. свед., ч. 1, стр. II. См. настоящее издание, стр. 8. "Предуведомление".


62 Там же, стр. I.


63 Ф. 1. оп. 2, ИФ, § 126, на записке No 631.


64 О. Ковалевский. Разбор сочинения о. Иакинфа под заглавием "Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена". Восемнадцатое присуждение учрежденных П. Н. Демидовым наград 17 апреля 1849 г., СПб., 1849 г., стр. 91--101.


65 О. Ковалевский. Указ. соч., стр. 98.


66 Изв. АН СССР, сер. ООН, 1929, No 5, стр. 405.


67 Ф. 2, 1849, No 14--830.


68 Справка ЛОЦИА от 29 апреля 1949 г.


69 Архив АН СССР, ф. V, оп. 1 Б, No 737.


70 Справка ЛОЦИА от 29 апреля 1949 г. 6 ЖМНП, 1854.


71 Отечественные записки, 1852, т. 84, отд. V, стр. 1--34.


72 ЖМНП, 1851, ч. 71, отд. VI, стр. 7.


73 Современник, 1851, т. XXVI, отд. V, стр. 33--39.


74 Москвитянин, 1851, ч. I, стр. 179--198.


75 Там же, стр. 181.


76 Москвитянин, 1851, ч. I, стр. 192.


77 ЖМНП, 1841.


78 О. Franke. Eine Chinesische Tempelinschrift aus Ydikutsahri bei Turfan (Turkistan), Anhang zu den Abhandlungen d. PAW 1907.


79 Указ. соч., примечание на стр. 15.


80 Указ. соч., стр. 31.


81 Москвитянин, 1851, ч. II, стр. 522.


82 О. Иакинф. Кто таковы были монголы. Москвитянин, 1850, ч. IV. изд. Науки и художества, стр. 86.


83 Указ. соч., стр. 91.


84 Указ. соч., стр. 552.


85 Histoire generate des Huns, des Turcs, des Mongols et des autres Tartares occidentaux, Paris, 1756--1758.


86 Histoire de la Tartarie.


87 Bibliotheque Orientale, A la Have, 1777.


88 Histoire generate de la Chine, Paris, 1777.


89 H. Соrdier. Histoire generale de la Chine et de ses relations avec les pays etrangers, Paris, 1920.


90 Recherches sur les langues tartares, Paris, 1820.


91 Tableaux historiques de l'Asie. Paris, 1825.


92 Abel Remusat. Histoire de la ville de Chotan, Paris, 1827.


93 О них мы пишем ниже.


94 См. например, его Einwiirfe gegen die Hypothesen des Herrn Hofr. Klaproth. Ueber die Sprache und Schrift der Uiguren.


95 Ueber die Achten Kirgisen, Abhandlungen KAW zu Berlin, 1864.


96 См., например, Gescliichte der Grossen Liao, СПб., 1877.


97 Memoire sur lescontrees occidentaux, Paris, 1857, cp. JA, 1853.


98 Journal Asiatique, 1864.


99 Journal Asiatique, 1847 (о путешествии Ван-Яньдэ 981 г.).


100 Ср. Journal Asiatique, 1846.


101 SKAW zu Miinchen, т. 4, 1874.


102 SKAW zu Wien, т. 45, 1864, т. 44, 1863.


103 History of the Heung Noo in their Relations with China, JAJ, т. V.


104 The Turco-Skythian Tribes. China Review, тт. XX--XXV.


105 A thousand years of the Tartars, Shanghay, 1895.


106 Труды первого JRAS, т. XIV, 1882, China Review т. XXV, 1900--1901 гг., там ж е, т. VII, 1878--1879.


107 См. например JAOS, т. 37, сентябрь, 1917; SKAW zu Munchen, т. II; China and Roman Orient, London, 1882 и др. Ср. его полемику с Кингсмиллом в JAOS, т. XXX, 1909, а также Kingsmilliana. Leipzig, 1910.


108 А. Бернштам. Социально-экономический строй орхоно-енисейских тюрок VI--VIII вв. (восточно-тюркский каганат и кыргызы), Л., 1946.


109 Inscriptions de l'Orchon, recueillies par l'expedition finnoise, 1890, Societe Finno-Ougrienne, Helsingfors, 1892.06 этом см. В. Бартольд. Томсен и история Средней Азии, сб. Памяти В. Томсена, Л., 1928, стр. 6.


110 Documents sur les Tou-kiue Occidentaux, СПб., 1903.


111 ЗВО, т. XV, стр. 162. и след.


112 Указ. соч., стр. 174.


113 Хунну и Гунны, Труды Туркологического семинария, ЛИЖВЯ, Л., 1926. Дополнение см. у нас, например, СВ, т. 1.


114 А. Бернштам. Проблемы истории Восточного Туркестана, ВДИ, 2, 1947


115 Recueil de. documents sur l'Asie Centrale, Paris, 1881.


116 Beitrage aus chinesische Quellen zur Kenntnis der Tiirkvolker und Skythen Zentralasiens, Berlin, 1904.


117 Die Seidenstrassen zwischen China und Syrien, 1910.


118 BEFEO, июль, сентябрь 1903; Voyages des PiSIerms Bouddhistes, Paris, 1894. См. также его дополнения в T'oung Pao, т. VI, 1905 и др.


119 JA, 1895.


120 Buddist of the Western World, London.


121 Mediaeval researces from Eastern Asiatic Sources, London, 1910; Berlin, 1937.


122 См. особенно A. Hermann. Das Land der Seide und Tibet im Lichte der Antike, Leipzig, 1939.


123 Христианский Восток, III, 215.


124 3B0, т. XVI, стр. XXXI.


125 Русский исторический журнал, 7, 1921, 139.


126 Die Hunnen der Vorchristlichen Zeit, Berlin, 1921--1926.


127 Asia Major, т. I, вып. 1, январь, 1924.


128 JAOS, сентябрь, 1917, т. 37.


129 The Early Empires of Central Asia, The University of North Carolina Press, 1939.


130 См. нашу рецензию в журнале: ВДИ, 3--4, 1940.


131 Cinin Simal Komsulari bir kaynak kitabi, Анкара, 1942.


132 Вопросы истории, No 7, 1946.


133 The Greeks in Bactria and India, Кембридж, 1938.


134 The Social and Economic History of the Hellenistic World, Oxford, 1941.


135 См. С. П. Толстов. Подъем и крушение империи эллинистического Дальнего Востока, ВДИ, 1940, No 3--4, ср. критику теорий Ростовцева у В. Рановича, ВИ, 1945, No 2.


136 См., например, статьи Изв. АН СССР, сер. ООН, 4, 1937; СВ, т. I, 1940; СЭ, 2, 1947; там же, 4, 1948; ВИ, 11--12, 1946.


137 См. прежде всего С. П. Толстов. Древний Хорезм, М., 1948.


138 Л. Думан. Аграрная политика Цинского (маньчжурского) правительства в Синьцзяне в конце XVIII в. Труды ИВ, XX, 1936.


139 Русский биографический словарь, т. И -- К, СПб., 1897, стр. 154.


140 Анналы, 1923, стр. 261.


141 Сб. Китай, М.--Л., 1940, стр. 279: "Деятельности членов этой миссии, среди которых были и замечательные русские ученые, сыгравшие крупную роль в развитии китаеведения (как, например, Иакинф Бичурин), царское правительство обязано было хорошей информацией о Китае". Ср. стр. 288 -- первый крупный русский синолог.


142 Замечания по поводу спора о монгольской надписи времен Мункэ-хана, Финский вестник, 1847, No 5, май, разд. IV, стр. 3.


143 Древний Хорезм, стр. 254--255.


В. В. Кюнер


РАБОТА Н. Я. БИЧУРИНА (ИАКИНФА) НАД КИТАЙСКИМИ ИСТОЧНИКАМИ ДЛЯ "СОБРАНИЯ СВЕДЕНИИ О НАРОДАХ, ОБИТАВШИХ В СРЕДНЕЙ АЗИИ В ДРЕВНИЕ ВРЕМЕНА".


Замечательный труд Н. Я. Бичурина "Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена" давно уже сделался, в связи с богатством содержания и систематичностью изложения, настольной книгой для всех исследователей происхождения и истории народов, выступавших с глубокой древности на обширной территории Средней Азии. Последняя в понимании нашего прославленного синолога включает не только Центральную Азию, но и прилегающие области Сибири и современной Средней Азии, а также Маньчжурию с Приамурьем и Приморьем. Изучение этих народов выдвигает в первую очередь необходимость знакомства с китайской литературой, которая содержит наиболее полные фактические материалы об указанных народах с ранних времен установления между ними и Китаем связей -- торговых, политических и культурных. Труд Бичурина, состоящий в основном из переводов китайских материалов, открывал возможность близкого ознакомления с этим важнейшим источником сведений о народах центральной, северной, северо-восточной и западной Азии в их давнем прошлом.


Значение труда Бичурина сохраняется целиком и поныне, так как после его издания ни у нас, ни за границей не появлялось труда, равного по объему и качеству перевода "Собранию сведений". Издавались лишь частичные продолжения его переводов (В. П. Васильев и Брейтшнейдер у нас) или сборники переводов китайских исторических текстов на специальные темы, отнюдь не заменявшие труда Бичурина. Работа Эрве де С. Дени, по плану и содержанию приближающаяся к труду Бичурина, значительно уступает ему по масштабу и качеству выполнения.


Таким образом, настоящий труд Бичурина переходит в советскую научную литературу, как наиболее ценная часть старого востоковедного наследства. [LVII]


Возникает естественный вопрос, в какой мере рассматриваемый труд Бичурина, как переводный, удовлетворяет современным повышенным требованиям, предъявляемым к переводу с китайского оригинала, и в какой мере достоинства переводов Бичурина, засвидетельствованные многими исследователями, обращавшимися к ним, в том числе и специалистами-китаистами, могут удовлетворить запросы развивающейся советской науки.


При оценке переводов Бичурина, вошедших в настоящий труд, надлежит в первую очередь подчеркнуть, что его перевод с китайского не является просто дословным переводом, -- это перевод, стоящий на высоком для своего времени уровне в литературном отношении; переводчик, схватывая смысл оригинала, нередко отступает от буквальной передачи китайского текста, делая его более понятным и доступным для русского-читателя. Эти литературные достоинства перевода Бичурина сохраняют свое значение и для современного, советского читателя, несмотря на устарелость отдельных слов и грамматических оборотов, которые оговорены и пояснены в своем месте. 145 Во вновь издаваемый текст внесены лишь отдельные вставки в тех местах, где были пропуски, намеренные или случайные, неизбежные в любом переводе с китайского, исправлены мелкие неточности, которых вообще немного и, наконец, даны необходимые пояснения к переводу на основании позднейших или оставшихся неизвестными переводчику материалов и сведений. Такие материалы обнаруживаются через более полное, чем было возможно во времена Бичурина, изучение китайской литературы в свете новейших научных данных. Для пояснения могут служить параллельные редакции текстов, переведенных самим Бичуриным. Приводимые в данном переиздании разночтения или иные варианты и примечания к ним, неиспользованные переводчиком, дополняют тексты переводов Бичурина. [LVIII]


Все эти исправления и дополнения взяты в квадратные скобки, как исходящие от редакции настоящего переиздания.


В старом издании 1851 г. "Собрания сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена" обнаружено немалое количество опечаток, на которые уже указывали первые рецензенты этого труда 50-х годов прошлого столетия, в том числе Казембек, -- как не вызывающие сомнения, они исправлены. Большинство рецензентов или исследователей, пользовавшихся переводами Бичурина, высоко отзывались о достоинствах их. Как исключение, высказывалось мнение, будто его переводы содержали прямые ошибки. Н. И. Веселовский, высоко ценивший труды Бичурина, так суммирует высказанные некогда упреки к автору, как переводчику: "переводы отца Иакинфа во многих случаях представляют сокращения китайского оригинала, иногда трудные места переданы у него наугад, без соответствующих оговорок, иногда встречаются длинные пропуски, которые затемняют связь событий. От этих недостатков не свободен и самый капитальный труд, один из последних его трудов, "Собрание, сведений о народах Средней Азии". 146 Чтобы отвести навсегда столь несправедливое обвинение и решить окончательно вопрос об истинных достоинствах перевода Бичурина, необходимо было сличить его перевод с китайским подлинником, хотя бы в выборочном порядке. Сличать в этих целях весь рассматриваемый труд с массою китайских текстов, значило бы проделать вновь огромную работу, которая потребовала от Бичурина многих лет усиленного труда и его исключительных знаний. Но возможно ограничиться выборочной проверкой некоторых частей его труда, представляющих каждая в отдельности законченное целое. Так как характер перевода во всем труде одинаков, то, очевидно, проверка отдельных частей позволит правильно судить о переводе в целом. Пишущий эти строки имел случай в разное время сличать перевод Бичурина с китайским оригиналом по ряду частных тем и убеждаться в несомненных достоинствах перевода, при наличии некоторых частичных пропусков и иных отступлений от оригинала или мелких неточностей в отношении передачи отдельных китайских выражений. 147 В связи с настоящим переизданием был сличен перевод главы "Повествование о Давани". Результат этой проверки вполне подтверждает [LIX] прежние наши выводы о безусловных достоинствах перевода и, следовательно, полной неосновательности единичных обвинений в произвольности и неточности переводов Бичурина.


Приводим данные об итогах произведенной проверки "Повествования о Давани" (Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена, часть III, стр. 1 -- 32 первоиздания), сличенного с оригинальным китайским текстом в Ши-цзи (Исторических записках) Сы-ма Цяня, цзюань 123, стр. 1а -- 20а и комментариями к ним.


Название "Давань": китайско-русский словарь Палладия и Попова (т. II, стр.601) читает это название Даюань; комментарий Соинь (поиски сокровенного) Сы-ма Чжэна также дает чтение Юань (через рассечение Юй-юань). Далее в самом тексте переводчиком пропущено указание комментария "чжэни" (исправление смысла), что юэчжи находились раньше в Лян: "Ганьсуйская область Гуа-ши и прочие области -- первоначальные земли государства Юэчжи".


Страница 2,


строка 1 -- часто сожалели; в китайском тексте: постоянно гневались на Сюнну (Хунну);


строки -- 3 -- 4 -- уничтожили хуннов; в китайском тексте: ху (хусцев);


строка 9 -- Тан'и Хуну-ганьфу, в китайском тексте: по фамилии Тан'и, бывший Хуну-ганьфу.


Страница 3,


строка 5 -- Хунны убили; в тексте: ху (хусцы);


строка 6 -- старшего сына; в тексте: тайцзы, что обычно переводится: наследник престола, как это переведено дальше самим Бичуриным;


строка 16 -- Чжуки -- князь восточной страны; в тексте: левый (восточный) князь (ван) Гули;


строка 19 -- Со своей женою; в тексте: с хуской (т. е. хуннуской) женою;


строка 23 -- иностранцы; в тексте: Мань-и (южные и восточные иноземцы).


Страница 4,


строка 5 -- запад; в тексте: юго-запад;


строка 6 -- почти за 10.000 ли от границы прямо на запад; в тексте: отстоит от Хань (Китая) почти за 10.000 ли прямо на запад.


Страница 6,


строка 2 -- отказались от поездок в орду Хуннов; в тексте: не соглашались отправляться на съезды при дворе (хуннов);


строка 14 -- почти в 3.000 ли; в тексте: две-три тысячи ли. [LX]


Страница 7,


строка 5 -- река Гуйшуй -- добавить: сделал двором (столицей) князя (вана);


строка 7 -- в южных горах; надо с заглавной буквы, так как это известные горы Нань-шань (Южные горы) в северо-западном Китае,


строки 16 -- 17 -- сухим путем и водою; в тексте: употребляли телеги и лодки;


строки 18 -- 19 -- имеют серебряную монету; в тексте: из серебра делают монету.


Страница 7,


строки 20 -- 29 -- отливают монету с лицом нового государя; в тексте: меняют монету, подражая лицу князя (вана);


строка 23 -- Тяочжи: Бичурин выделяет это слово курсивом; в китайском тексте это название напечатано с новой строки и крупным шрифтом.


Страница 8,


строки 2 -- 3 -- много небольших владетелей, которые хотя зависят от Аньси, но считаются иностранными владетелями; в тексте: повсеместно имеются малые удельные правители (цзюньчжан), и Аньси походами подчиняло их, считая за иностранные государства;


строка 14 -- то они поддались дому Дася; в тексте: все подвластные собрались в Дася;


строка 18 -- иначе Иньду; в китайском тексте Сы-ма Цяня этого имени нет, в комментариях даны написания: Хэду, Цяньду, Цзиду.


Страница 10,


строка 6 -- местоположение низменное; в тексте: но (страна) низменна и влажна (далее эта фраза так и переведена Бичуриным);


строка 22 -- от Шэньду на север; в тексте: на север от них (т. е. Давань, Дася и Аньси);


строка 2 снизу -- Он в восхищении поверил; в тексте: Сын неба с радостью поверил словам.


Страница 11,


строка 4 -- Цюн и Цзи; в китайском тексте: Цюн и По (для "По" дано чтение "Пэй").


Страница 12,


строка 5 -- избавился от смерти с потерею чинов и достоинства; в китайском тексте: откупившись, сделался простолюдином;


строка 7 -- В 121 г. перед Р. Х. китайский полководец Хокюйбин разбил Западную стену у хуннов; в тексте: В этом году послали бяоци (воеводу из императорских родичей) разбить западную стену (Си-чен) у хуннов.


Страница 13,


строки 7 -- 8 -- Гуньми со своим народом отделился и отказался от поездок; в тексте: Гуньми со своим народом далеко переселился, сделался самостоятельным и не соглашался являться на съезды к хуннам;


строка 14 -- остаются незаселенными; в китайском тексте -- опустели и безлюдны;


строка 14 -- кочевые; в тексте: маньи (южные и восточные иноземцы); строки 17 -- 18 -- вступить в брачное родство; в тексте: завязать братские узы. [LXI]


Страница 14,


строки 3 -- 4 -- снабдил большим количеством разных дорогих вещей; в китайском тексте: снабдили деньгами и шелковыми тканями несколько тысяч;


строки 9 -- 10 -- необразованных иноземцев; в тексте: маньи (южные и восточные иноземцы), как и выше.


Страница 14,


строки 18 -- 19 -- был удален от Китая. Он еще не знал, что служащие при нем долго находились в зависимости от хуннов; в китайском тексте: будучи удален от Китая, еще не знал, велик или мал он. Привык подчиняться Сюнну (хуннам), что установилось уже давно.


Страница 15,


строка 13 -- отправил своих помощников с посланниками; в китайском тексте нет "с": отправил своих помощников посланниками (очевидно, это опечатка, которых немало в старом издании "Собрания сведений". -- Н.К.);


строка 17 -- с ним отправил небольшое посольство с несколькими десятками лошадей, назначенных китайскому двору; в китайском тексте: Чжан Цянь согласился, чтобы Усунь отправил посольство в несколько десятков человек и лошадей несколько десятков голов для выражения благодарности;


строки 20 -- 21 -- поручил своему посланнику высмотреть китайский двор и узнать великость его; в тексте: приказал разведать Хань (т. е. Китай), узнать, обширен ли он.


Страница 16,


строка 20 -- пропущено: В начале сын неба открыл, что книги Шу (цзин) и И (цзин) говорят, что священные лошади должны прибывать с северо-запада. Получив усуньских лошадей, он назвал их за добротность "небесными лошадьми". Когда получил лошадей с кровавым потом, еще более крепких, то переменил имя, назвав усуньских лошадей "западный предел", даюаньских же лошадей назвал "небесными лошадьми".


Страница 18,


строка 19 -- пропущено: Эти посланники и служители также вновь умножились. Исчисляя имения иностранных государств, в отношении тех, о которых (ему) докладывали, как о больших, (сын неба) давал (посланникам) бунчуки, а в отношении тех, о которых докладывали, как о малых, делал помощниками (вторыми посланниками). Поэтому попусту докладывали. Указанные посланники были детьми бедняков. Своекорыстные уездные чиновники, снабжая вещи, желали дешевого рынка, т. е. купить подешевле, чтобы присвоить выгоду от них (вещей) с иностранных государств.


Страница 19,


строка 8 -- хотел напасть на хуннов, но хунны уклонились от него; в китайском тексте: хотел напасть на ху'сцев (хуннов), но ху'сцы все ушли; строка 11 -- взял владетеля в плен; в тексте: Лоуланьского князя (вана);


строка 20 -- Усуньский государь; в тексте просто: Усунь.


Страница 20,


строка 1 -- Усуньский государь Гуньмо; в тексте: Усуньский князь (ван) Гуньмо;


строки 2 -- 3 -- младшая супруга, старшая супруга; в тексте: правая и левая. [LXII]


Страница 21,


строка 17 -- пропущено: На запад от Даюань (Давань) все (владения), естественно, вследствие дальности еще были самовольны и наслаждались миром. Еще не могли согнуть их, но церемониями влияли на них и так оставили.


Страница 22,


строка 3 -- Жители любят вино, так как лошади любят траву му-су. В китайском тексте: жители любят вино, (как) лошади любят (траву) му-су. Очевидно слово здесь "так" и "как" надо разделить занятою.


строка 21 -- Посольства наиболее состояли из низших чинов, исключая лиц, известнейших Сыну Неба. В китайском тексте: А посылаемые от Хань (Китая), коль скоро отправляли в большом числе, то из мелких сопровождающих вообще было много красноречиво говоривших (т. е. известных) Сыну неба.


Страница 24,


строки 8 -- 9 -- конницу из зависимых владений и молодых негодяев из Китая; в китайском тексте: конницу вассальных владений (шуго) и (из) китайских провинций (цзюньго), (щ) дурную молодежь (шаонянь).


Страница 25,


строка 6 -- не более двух из десяти человек; в тексте: не более одного-двух из десяти.


Страница 26,


строка 8 -- ослов, лошаков и верблюдов; в китайском тексте: ослов (люй), мулов (ло) и верблюдов (тото);


строка 23 -- в большей части малых владений, лежащих но пути, встречали его со съестными припасами; в китайском тексте: войск было много, и малые владения, куда прибывали, непременно встречали и выдавали съестные припасы;


строка 24 -- Луньту; надо Луньтоу.


Страница 27,


строки 11 и 14 -- Старейшины; в китайском тексте: именитые люди (гуйжэнь). Государь Мугуа; в китайском тексте князь (ван) Мугуа (оговорка насчет написания Угуа, очевидно, относится к погрешности издания, которым пользовался Бичурин);


строки 17 -- 18 -- Теперь, говорили они, сами выдадим аргамаков; прибавить из китайского текста: сами убьем Мугуа и выдадим отличных лошадей (аргамаков у Бичурина);


строка 21 -- Такое мнение было всеми одобрено. Итак поручили одному из старейшин; в китайском тексте: (Да) Юаньские именитые люди все одобрили это. Сообща убили своего князя (вана) Мугуа и с его головою послали именитого человека к Эршийскому вкратце сказать.


Страница 28,


строки 21 -- 22 -- старого даваньского вельможу Моцая; в китайском тексте: второго из Да-юаньских именитых людей Мо-Цай.


Страница 29,


строка 1 -- Ван Шеньшэн; в китайском тексте дополнено: Гу Хунлу, Ху Иньго с прочими;


строка 2 -- Правитель города; в китайском тексте -- : чэн-шоу -- начальник города (комендант);


строки 5 -- в -- не ставили отводных (т. е. отдельных) караулов; в китайском тексте: высматривали, но пренебрегали этим; [LXIII]


строка 7 -- между тем, высмотрев лагерь, в сумерке выступили в числе 3.000 человек и ночью весь отряд истребили; в китайском тексте: подсмотрев, узнали, что (Ван) Шэньшэна войска ежедневно уменьшаются; рано утром, напав (числом) 3.000 человек, умертвили (Ван) Шэньшэн и других;


строки 11 -- 13 -- Офицер Шаньгуаньгйе, отряженный Эршийским, взял город Ю; владетель города бежал в Кангюй, куда и Шаньгуаньгйе пришел вслед за ним; в китайском тексте: Эршийский приказал соусу-дувэй (заведующему продовольствием и казною) Шан Гуаньцзйе отправиться напасть и взять город Ю. Князь (ван) города Ю убежал в Канцзюй; (Шан Гуань) Цзйе в погоне прибыл в Канцзюй.


Страница 31,


строка 3 -- ратникам в награду роздано сорок тысяч; в китайском тексте: офицеров и солдат (шицзу) наградили как раз 40.000 серебра, | что соответствует 4 миллионам чохов. Следовательно, примечание 1 из Ганму ошибочно (или неточно переведено);


строки 5 -- 6 -- даваньским государем; в китайском тексте: князем (ван);


строка 6 -- даваньские старейшины; в китайском тексте: именитые I (знатные) люди (гуйжэнь);


строки 9 и 12 -- Жишань; надо -- Шань (Чань) Фын;


строка 9 -- на престол возвели; в китайском тексте: поставили князем (ваном):


строка 17 -- поставлен гарнизон; в китайском тексте: (поставлен) дувэй;


строка 18 -- учреждены военные посты; в китайском тексте: тип; Луньту (в другом месте Луньтхэу); надо одинаково: Луньтхэу;


строка 20 -- пристав; в китайском тексте: шичжэ -- уполномоченный.


Сличение данного перевода Бичурина с китайским текстом современного издания Ши-цзи показало также, что многие из комментариев к оригинальному тексту Ши-цзи, помещенные в позднейших изданиях Исторических записок Сы-ма Цяня, были оставлены переводчиком без перевода. Этих комментариев три рода: пояснения (буквально: собранные пояснения -- цзицзйе) -- автор Пэй Инь, сюда включены и пояснения Сюй Гуана; толкования (буквально: поиски сокровенного -- соинь) -- автор Сы-ма Чжен, и исправления (буквально: исправления смысла -- чжэн-и) -- автор Чжан Шоуцзйе.


Из перечисленных комментариев Бичурин берет только некоторые и притом краткие, наиболее же пространные, заключающие многочисленные дополнения географического, исторического и этнографического содержания, не были использованы им для перевода.


Настоящая проверка показала, как и можно было ожидать, точность и правильность перевода Бичурина. Два-три допущенных им пропуска не имеют существенного значения для понимания оригинала, пропущенный текст содержал мелкие подробности (возможно, характерные). Некоторые термины, употребляемые переводчиком (государь, старейшины и другие), имеют более общий смысл, тогда как в китайском тексте [LXIV] употреблены в каждом случае конкретные наименования: ван -- вассальный или удельный князь, гуйжэнь -- именитые (знатные) люди и т. д. Единственной прямой ошибкой в данном отрывке перевода оказалась передача имени Даюаньского вана через Жишань вместо Шань (Чань) фын, но в последующем переводе (из Цяньханьшу) в той же третьей части "Собрания сведений" (стр. 60) дано правильное чтение этого имени: Чаньфын.


Чтобы дать представление о литературных достоинствах перевода Бичурина, достаточно привести следующий отрывок его перевода (из той же третьей части, стр. 2 -- 3):


"Даваньский владетель давно слышал о богатствах дома Хань и желал открыть сообщение с ним, но не мог.


Увидя Чжан Кянь, он обрадовался и спросил: каким образом можно ему достигнуть своего желания? Чжан Кянь сказал на это: "Быв отправлен в Юэчжы посланником от дома Хань, я задержан хуннами и ныне бежал от них; прикажи, государь, вожакам проводить меня и, если я, сверх чаяния, возвращусь в отечество, то дом Хань пошлет тебе несметное количество даров".


Перевод буквальный:


"Да-юань, услышав об обильных богатствах Хань, желал сноситься, но не мог. Увидав (Чжан) Цянь, обрадовался и спросил: Если желаем (сноситься), то как поступить? (Чжан) Цянь отвечал: Я был сделан от Хань посланником к юечжи, но остановлен сюнну (хуннами). Теперь убежал. Только пусть князь (ван) пошлет людей проводить меня. Если по правде я смогу добиться возвращения в Хань, то в качестве подарков от Хань будут посланы князю (вану) богатства в неисчислимом количестве".


Данный пример показывает, что переводы Бичурина обладают необходимыми качествами, чтобы принять их за основу при систематических работах по изучению прошлого народов, охватываемых широкими рамками рассматриваемого труда. Но разнообразные китайские материалы, использованные в данном труде Бичуриным, как они ни значительны, еще не составляют всей китайской литературы, в которой найдется немало других сведений о тех же народах. В свое время Бичурин сделал исключительно много для ознакомления всех интересующихся с китайской исторической литературой как в этом своем труде, так и во многих других и оказал бесценные услуги многим поколениям ученых, успешно использующих его переводы; но для современного исследователя постепенно становится доступной китайская историография в целом, где многие сочинения могут послужить полезным дополнением к переводам, уже сделанным Бичуриным и позднейшими переводчиками. [LXVI]


Бесспорно, что труд Бичурина составляет основу нашего знакомства с китайскими сообщениями касательно народов северо-восточной, северной, центральной и западной Азии в ранний период (III в. до н. э. -- X в; н. э.), но уже теперь можно наметить план дальнейшего расширения и углубления этой основы через привлечение дополнительных китайских источников, оказавшихся вне научного кругозора Бичурина и потому им не использованных, в том числе некоторых, имеющих крупное значение.


В самом деле, рассматриваемый труд Бичурина, как видно из его "Предуведомления" ("Собрание сведений", ч. 1, стр. I -- XXVIII, в частности стр. VII и XIII -- XX), явился переводом почти исключительно китайских многотомных историй двенадцати династий, взятых в последовательном порядке от "исторических записок" Сы-ма Цяня до истории Танской династии включительно, причем материал заимствуется переводчиком из важного раздела этих историй -- "Повествования об иноземных народах". Династийные истории, действительно, составляют важнейший элемент китайской историографии и могут служить незаменимым источником при изучении истории Китая и связей его с другими странами и народами. Однако имеется большое количество не менее объемистых китайских трудов и обширных энциклопедий, в которых династийные истории пополняются и расширяются многими независимыми от династийных историй данными или вариантами сообщений из династийных историй. Приводимый ниже аннотированный список таких сочинений, не вошедших в круг династийных историй, может дать наглядное представление о богатстве и разнообразии материала, использование которого способно дополнить замечательный труд Бичурина, придав ему еще большую полноту и конкретность.


В общем итоге возможно рассматривать вновь указываемую дополнительную литературу по той же тематике, как своего рода расширенный комментарий к основному тексту перевода Бичурина, рядом с более отрывочными выборками из уже известных комментариев, которые он использовал в своих примечаниях или разъяснениях, помеченных как "примечания историка" или просто П. И.


Об этих примечаниях уже говорилось выше; можно добавить, что Бичурин, заимствуя из указанного раздела династийных историй нужный материал об иноземных народах, ограничивался переводом китайского текста в том виде, в каком он его находил в одном из изданий династийных историй, которым пользовался; только местами он пополнял переведенный текст также переводом имевшегося китайского комментария, отмечая соответствующим образом источник (автора) комментария [LXVII] и помещая самый комментарий в одно из подстрочных примечаний к основному тексту перевода. Обнаруживая по ходу изложения событий в содержании династийных историй пробелы, Бичурин, широко начитанный в китайской истории, считал "необходимым их восполнить, обращаясь к помощи хорошо известного труда Сы-ма Гуана Цзычжи-тунцзянь, особо ценимого в Китае. Этот труд, написанный в форме летописи, о которой также говорит Бичурин в упоминаемом "Предуведомлении" (стр. XXXI -- XXXII), и переработанный Чжу Си в более удобном плане Тунцзянь-ганму, цитируется переводчиком на страницах "Собрания сведений" просто под заглавием "Ганму". Из этой летописи Бичурин обычно брал отдельные краткие справки в несколько строк, а в некоторых случаях более пространные выдержки и целые описания в несколько страниц (в одном случае даже свыше 25 страниц), например, прибавление о Лю и Ши ("Собрание сведений", ч. 1, первое отделение, стр. 148 -- 151), прибавление о Сяньбийских домах Муюн и Тоба, ч. 1, первое отделение, стр. 175 -- 203; прибавление о поколениях Юйвынь и Дуань, ч. 1, второе отделение, стр. 240 -- 246.


Если говорить о возможных и желательных дополнениях к уже использованным Бичуриным в "Собрании сведений" историческим материалам, то в первую очередь следует указать, что и оба основных источника, использованных Бичуриным, династийные истории и Тунцзянь-ганму, могли быть использованы более широко. Сам Бичурин показал этому пример, переведя полностью Ганму, но его перевод в 16 томах пока остается в рукописи. Что касается династийных историй, то имеются различные редакции некоторых из них. Так, знаменитая Таншу (История Танской династии) существует в двух редакциях, старой и новой -- Цзю-Таншу и Синь-Таншу, взаимно друг друга дополняющих. В списке династийных историй, составленном Бичуриным ("Предуведомление", стр. XVIII -- XIX), упомянуты обе редакции, но фактически Бичурин использовал одну (Новую Танскую историю); поэтому многие интересные подробности, включенные в старую редакцию, остались за пределами "Собрания сведений". В этом легко можно убедиться, сравнивая текст сводной редакции обеих Танских историй, известной под заглавием: Цзюсинь-Таншу-хэчао, с текстом перевода Бичурина из новой Танской истории, в разделе о народе Дулга (Тукюе) ("Собрание сведений", второе отделение первой части). Вот подходящий образец для сравнения обоих текстов.


Текст перевода Бичурина (часть 1, отделение 2, стр. 293): "Случилось, что три дня сразу шел снег; в орде в полночь слышан был большой крик, и людей вовсе не видно было. После сего хан занемог. Царевна дала ему принять снадобье. Вдруг открылась желтуха, от которой хан умер. Сын его Юеше-ше [LXVIII] по причине слабого сложения был обойден, и младший брат ханов Дуби наследовал престол под наименованием Хйели Хана".


Тот же текст в переводе из Цзюсинь-Таншу-хэчао (цзюань 255, стр. 75):


"Случилось, что небо изливало кровь в течение трех дней. В орде собаки ночью стаями выли, искали их, но не нашли. Затем была болезнь (хана). Царевна (его китайская супруга) дала снадобье уши (пять камней). Внезапно появилась опухоль, (хан) умер. Принцесса Ичэн, вследствие того, что его сын Юе-ше-шэ был безобразен и слаб, отвергла и не возвела на престол, затем поставили младшего брата Чуло, Дуби. Это был хан (каган) Сйели".


И далее -- перевод Бичурина (там же, стр. 293 -- 294):


"Хйели-хан прежде был Мохэду-шэ. Он поставил орду от Ву-юань прямо на север. Сйе Гюй, по взятии города Пьхинлян, заключил союз с ним. Император, озабоченный сим происшествием, отправил сановника Юйвынь Хань подкупить Хйели хана, чтобы он прекратил связь с Сйе Гюй. Чжан Чансунь, правитель области Ву-юань от дома Суй, поддался неприятелю с пятью городами. Юйвынь Хань присовокупил, чтобы по возвращении Ву-юань излить милости и сверх того выставить войско. Гюй и Чансунь со своими войсками присоединились к князю Цинь-ван. Наследник Гянь-чен положил бросить Фын-чжеу и уступить землю в Юйлинь. После сего Чуло-ханов сын Юеше-Ше с 10.000 юрт своего аймака вступил в Ордос, и округ Линчжеу поставил границей".


То же в переводе из Цзюсинь-Таншу-хэчао (там же, стр. 76 -- 8а): "Хан (каган) Сйели был третьим сыном хана Циминь. Вначале он был Мохэду-шэ. Поставил ставку прямо на север от Уюань. Когда Гаоцзу вступил в Чан'ань, Сйе Цзюй еще удерживал Лун'ю. (Гаоцзу) послал своего полководца Цзун Лохоу напасть. Он потерпел поражение на севере у Пинлянцзюнь. (Сйе Цзюй) вступил в связь с Сйели. Гаоцзу опечалился, отправил сановника гуан-лу Юйвэнь Синь, послав с ним золото и шелковые ткани, чтобы подкупить Сйели. (Юйвэнь) Синь переговорил с ним, убедил прекратить связь с Сйе Цзюй. Вначале, при Суй, Уюаньский тайшоу Чжан Чансунь, вследствие смуты, с подчиненным городом Уюань, подчинился тукюе. (Юйвэнь) Синь также сказал Сйели отправить (Чжан) Чансунь явиться ко двору (китайскому) и вернуть нам (Китаю) землю Уюань. Сйели также согласился. Поэтому отправил тукюеское войско и армию (народ) (Чжан) Чансуня вместе встретиться в военной ставке Тайцзуна (у Бичурина: князя Циньвана, какой титул носил до вступления на престол Тайцзун). Наследник престола Цзяньчэн решил (предложил) упразднить Фынчжоу и вместе [LXIX] с тем отрезать (уступить) земли Юйчжун. В это время сын Чуло Юешешэ вместе с подвластными 10.000 палаток вступил (в Китай) и поселился на юг от (Желтой) реки (в Ордосе?). Заставой (границей) сделал Линчжоу".


Приводимый образец показывает, что использование обеих редакций Танской истории способствует значительному пополнению или уточнению хода событий в сношениях между Китаем и тукюе через новые подробности, иногда весьма характерные и нужные. Будущий исследователь обязан считаться с такой возможностью значительного обогащения материала и использовать ее в этом и других случаях, когда он имеет перед собой выбор различных редакций или просто версий и даже изданий одного и того же сочинения, разнящихся между собою. Наличные комментарии во всех редакциях или изданиях также должны быть учтены полностью: они приводят разночтения и пояснения темных мест основного текста, дают ссылки на параллельные тексты в других сочинениях, отмечают ошибки или опечатки и прочие погрешности в разных изданиях. В этом заключается важность точного указания используемых изданий. Таких сведений Бичурин в "Собрании сведений" не приводит, и представляется трудным выяснить данный вопрос без специальных изысканий. Лишь подробное изложение истории работы Бичурина над "Собранием сведений" позволило бы определить объем и состав китайского фонда, использованного им в работе, а пока приходится ограничиться некоторыми догадками, как в данном случае, когда речь идет о двух редакциях Танской истории, притом существующих в разных изданиях.


Пока это не будет сделано, ниже приводимый аннотированный список дополнительной китайской литературы, поясняющий и расширяющий тематику рассматриваемого труда Бичурина, может предварительно ориентировать исследователей, работающих по той же тематике и нуждающихся в еще неиспользованных китайских материалах. В этот список включены и те из династийных историй, которые были использованы Бичуриным в "Собрании сведений" не полностью или в других изданиях. В скобках поставлены номера, под которыми перечисленные сочинения значатся в Библиографии китайской литературы о народах Севера, Амура, Сибири, Монголии и Средней Азии, составленной пишущим эти строки (2-е дополненное издание 1947 г., рукопись архива Института этнографии АН СССР в Ленинграде). Эта Библиография цитируется под сокращенным обозначением БНС (т. е. Библиография народов Севера).


1. (БНС No 233) Шицзи -- Исторические записки.


Автор Сы-ма Цянь (II -- I в. до н. э.) при старшей Ханьской династии; комментарий к этому труду писали: Сы-ма Чжэн, [LXX] его потомок, живший при Танской династии, Чжан Шоуцзйе (также при Танской династии) и Пэй Инь при Сунской династии.


4 тома, 130 цзюаней.


Этот знаменитый труд "отца китайской истории" -- первая из династийных историй и образец для последующих, имеет много изданий; одним из лучших считается издание 1903 г.


Аннотация: Бичурин использовал два важнейших повествования из труда Сы-ма Цяня: повествование о Сюнну и повествование о Давани (Западном крае), включив во вторую часть "Собрания сведений" также более короткое повествование о Чаосяни, взятое оттуда же; но и в других разделах труда Сы-ма Цяня можно найти ценные данные по соответствующей тематике.


Полный разбор и характеристика содержания всего труда были даны в Историческом очерке развития китайских основ материальной и духовной культуры Китая, выпуск 1 (Владивосток, 1909), стр. 140 -- 162, составленном пишущим эти строки. Имеется французский перевод значительной части труда Сы-ма Цянь, сделанный Шаванном, далеко не доведенный, однако, до тех цзюаней его, которые были переведены Бичуриным.


2. (БНС No 206) Цяньханьшу -- История ранней Ханьской династии или просто Ханьская история.


Автор Бань Гу при младшей Ханьской династии; примечания Янь Шигу.


Много изданий, из которых одним из лучших является издание 1903 г.


4 тома, 120 цзюаней.


Аннотация: цзюань 94 -- повествование о Сюнну, как важнейшая часть сообщений об иноземных народах, упоминаемых в названной династийной истории; она тесно связана с обширным повествованием о Западном крае, также имеющимся в этой истории. Сообщения о так называемых восточных иноземцах (повествование о Чао-сяни) также заслуживает внимания.


Весь этот материал был широко использован Бичуриным, не кое-что нуждается в уточнении при помощи китайских комментаторов, работавших над текстом Цяньханьшу.


3. (БНС No 112) Сихань-хуйяо -- Обозрение Западной (Старшей) Ханьской династии.


Автор Сюй Тяньлинь при Сунской династии. 2 тома, 70 цзюаней, издание 1774.


Аннотация: обработка по плану таких обозрений (хуйяо) Цяньханьшу. В цзюанях 68 по 70 описаны иноземные народы: Сюнну, Чаосянь и Западные страны (Сиюй).


4. (БСН No 167) Хоуханьшу -- История позднейшей (младшей) Ханьской династии. [LXXI]


Автор Фань Хуа при династии Лю-Сун (V в.), примечания Ли Сянь при Танской династии.


4 том, 120 цзюаней, издание 1703 г. и более ранние.


Аннотация: цзюань 115 -- восточные иноземцы; цзюань 117 -- западные цяны; цзюань 118 -- Сиюй (Западные страны); цзюань 119 -- южные Сюнну; цзюань 120 -- Ухуань, Сяньби (Ухуань-Сяньбичжуань).


5. (БНС No 103) Саньгочжи -- обозрение трех династий, одновременно правивших в Китае с 220 по 264 г. (Шухань, У и Цао-Вэй).


Автор Чжэнь Шоу (V в.), толкование Пэй Сунчжи при династии Лю-Сун.


2 тома, 85 цзюаней.


Аннотация: цзюань 1 по 30 -- Вэйчжи или обозрение династии Цао-Вэй; цзюань 31 по 45 -- обозрение династии Шу-Хань и цзюань 46 -- 55 -- обозрение династии У.


В 30-й цзюани имеются сведения о Сяньби и Ухуань; о восточных иноземцах: Фуюй, Гаогюйли, Восточный Воцзюй, Илоу, Махань, Чэньхань, Бяньхань, Вожэнь (Япония).


Для изучения ранних народов Сибири и Средней Азии настоящее сочинение приобретает особое значение через комментарий Пэй Сунчжи, содержащий многочисленные выдержки из утраченного сочинения Вэйле (см. ниже No 6).


Хотя Саньгочжи входит в число династийных историй, он остался неиспользованным Бичуриным и не упоминается им в списке династийных историй.


6. (БНС No 9) Вэйле -- Вэйское обозрение. Автор Юй Хуань при династии Цао-Вэй.


30 цзюаней.


Сочинение полностью утрачено, сохранились выдержки, приводимые Пэй Сунчжи в комментариях на историю Троецарствия (Саньгочжи), в особенности, в конце 30-й цзюани первой части названной истории под заглавием Вэйчжи (история династии Цао-Вэй).


Аннотация: сведения о народе цзяньгунь (Енисейских киргизов, предков хагасов), о динлинах северных и прибайкальских, гэгунь (другое имя цзянгунь), соседей динлинов; о разных народах на север от Канцзюй и т. д.


7. (БНС No 192) Цзиньшу -- История династии Цзинь 265 -- 419 г. н. э.


Автор Фан Цяо при Танской династии.


1 том, 130 цзюаней.


Аннотация: сообщения в разделе "цзайцзи" о различных владениях на севере и западе Китая с 305 г. н. э., особенно в 97 цзюани. [LXXII]


8. (БНС No 126) Суншу - История династии Лю-Сун 420 -- 479 гг. н. э.


Автор Чэнь Ио при династии Лян.


4 тома, 100 цзюаней.


Аннотация: 96 цзюань Сяньби, Туюйхунь; 97 цзюань восточные иноземцы: Гаогюйли, Боцзи, Во (Япония).


9. (БНС No 92) Нань Цишу -- История династии Южной Ци (479 -- 501).


Автор Сяо Юйсянь при Лянской династии. 59 цзюаней.


Аннотация: 57 цзюань Вэй-лу (пленники из Вэй, т. е. царства Юаньвэй).


58 цзюань; Жужу-лу (пленники из Жуаньжуань).


10. (БНС No 68) Лян-шу -- История Лянской династии (502 -- 556 н. э.); автор Яо Сылань при Танской династии. 56 цзюаней.


Аннотация: цзюань 54 -- повествование о восточных иноземцах (Дун-и-чжуань), Гаогюйли, Боцзи, Синьло, Во (Япония), Вэньшэнь (татуированные), Дахань, Фусан; повествование о северо-западных жунах: Гаочан, Сйебаньто, Жужу (Жуаньжуань).


11. (БНС No 227) Чэньшу -- История династии Чэнь 557 -- 588 и т. д.


Автор Яо Сылинь, составивший также Ляншу. 1 том, 36 цзюаней.


Новая редакция была составлена в 1826 г.


Аннотация: Бичурин упоминает об этом труде, но неизвестно, пользовался ли он Чэньшу и каким изданием, так как новое издание вышло после отъезда его из Китая.


12. (БНС No 93) Наньши -- Южная история или история династий, правивших в Южном Китае: Лю-Сун, Наньци, Лян и Чэнь.


Автор Ли Яньшоу. 80 цзюаней.


Аннотация: цзюань 79 -- повествование о Фусан, царство женщин (Нюйго) и страна татуированных (Вэньшэньго).


13. (БНС No 10) Вэйшу -- История династии Юаньвэй.


Составлена при династии Северной Ци, пересмотрена при династии Сун, 4 тома, 114 цзюаней.


Цзюань 97 -- 103 озаглавлено сыи, т. е. народы и государства с 4 сторон (Китая).


Аннотация: цзюань 99, стр. 6а -- 86 Сяньби; 86 -- 19а Сяньби Туфа (Тоба).


Цзюань 100, стр. 1а -- 5а Гаогюйли; 5а -- 86 Уцзи; 96 -- 10б Шивэй, 10б Доумолоу; 10б - 11а Дидоугань (дидоуюй?); 11а - 12а Кумоси; 12а - 12б Кидань; 12б - 13а Улохоу. [LXXIII]


Цзюань 101, стр. 1а -- 7а ди (иноземцы Цян в северо-западом Китае); 7а -- 16а Тугухунь; 16а -- 176 Дансян; 176 -- 20а Гаочан.


Цзюань 102, стр. 1а -- 36 Сиюй; 36 -- 46 Шаньшань; 4а -- 5б Цзюймо; 46 и далее Яньци; 9а Гумо; 96 Вэньсу; 96 -- 10а Усунь; 10а -- 11а Юэбань; 11 -- 116 Чжэчжиби; 116 Мими; 12а -- 14а Босы; 156 -- 16а Большие Юэчжи; 16а -- 17а Да-минь; 17а -- 176 Малые Юэчжи; 186 -- Южный Тяньчжу; 20а -- Йеда; 21а -- 22а государство Кан.


Цзюань 103, 1а -- 176 Жуаньжуань; 176 -- 19а Сюнну, Юйвэнь; 216 -- 28а Гаоцзюй.


14. (БНС No 121) Суйшу -- Суйская история или История Суйской династии.


Автор Вэй Чжэн при Танской династии.


4 тома, 85 цзюаней, издание из более новых -- 1903 г.


Аннотация: Цзюань 81 -- восточные иноземцы (дуньи): Гаоли, Мохэ; цзюань 84 -- северные иноземцы (бэйди): Туцзюэ, Си, Цидань; приложение -- Шивэй.


15. (БНС No4) Бэйши -- Северная история, т. е. история династии Юаньвэй, Северной Ци, Северной Чжоу и Суй (автор Ли Яньшоу при Танской династии), 4 тома, 100 цзюаней.


Аннотация: цзюань 94, стр. 1а -- 11а Гаоли (включая Сушэнь, Фуюй, Гаогюйли, Уцзи (Мохэ); 16а -- 18б Си; 19б Кидань; 21б -- 24а Шивэй; 23а -- 23б Доумолоу; 23б -- 24а Дидоугань; 24а -- 24б Улохоу, 30а -- 31а заключение.


Цзюань 96, стр. 8а -- 20б Туюйхунь.


Цзюань 97, стр. 1а -- 4б Сиюй; 4а -- 4б Шаньшань; 4б -- 5а Цзюймо; 5а -- 6б Юйтянь; 7а -- 7б Чэши; 7б -- 11а Гаочан; 11а -- Цзюйми; 11а -- 13б Яньци; 13б -- 14б Гуйцы; 14б -- 15а Усунь; 15а -- 16а Юэбань; 166 Чжэчжиби; 17а -- 19а Босы; 18а Аньси; 23а -- 23б Тяочжи; 24а -- 25б Тухоло; 26а -- государство Кан; 31а -- 31б заключение.


Цзюань 98, стр. 1а -- 20а Жуаньжуань (и Туцзюэ); 20б -- 22б -- Сюнну, Юйвэнь; 22а -- 24а Тухэдуань; 24б -- 31бГаоцзюй (упоминание о Жуаньжуань); 31б заключение.


Цзюань 99, стр. 1а -- 20б Туцзюэ; 21а -- 23б Тйеле; 21а -- 23б заключение.


16. (БНС No 196) Цзю-Таншу -- Старая Танская история. Автор Ли Сюй при династии Хоу-Цзинь в период Удай (X в.), использовавший ранние материалы.


6 томов, 20 цзюаней, издание 1703 г.


Аннотация: цзюань 194 -- I и II части Туцзюэ; цзюань 195 -- Хойхэ; цзюань 198 -- о западных тукюэ, включая Гаочан, Туюйхуань; цзюань 199 -- часть I, восточные иноземцы: Гаоли, Боцзи, Синьло, Во и Жибэнь (Япония под двумя наименованиями); цзюань 199, часть II -- северные иноземцы: Тйелэ, [LXXIV] Цидань, Си (Хи), Шивэй, Мохэ, Бохай-Мохэ, Си (другой народ), Улохунь.


17. (БНС No 143) Танхуйяо -- Обозрение Танской истории. Автор Ван Го при Сунской династии (X в.). 4 тома, 100 цзюаней.


Издание XIX в. (сочинение не сохранилось вполне; в позднейшем издании имеются пропуски и вставки).


Аннотация: в настоящем сочинении имеется против текста Танской истории немало новых и ценных подробностей, что придает сочинению особое значение. Следует выделить следующие главы: цзюань 94 -- северные Туцзюэ, западные Туцзюэ, Туцзюэ шато, Туюйхунь.


Цзюань 95: Гаочан, Гаогюйли, Боцзи, Синьло; цзюань 96 -- Цидань, Си, Шивэй, Мохэ, Бохай, Тйелэ, Сйеяньто; цзюань 98 -- Хойхэ, Байегу; цзюань 99 -- Восточное женское царство, Улохунь, женское царство; цзюань 100 -- Гулигань, Сяи (айны).


18. (БНС No 117) Синь-Таншу или просто Таншу -- Новая Танская история или Танская история.


Автор Оу Янсю при Сунской династии (XI в.). Издание 1836 (имеются более ранние и позднейшие издания). 6 томов, 225 цзюаней.


Аннотация: 215 цзюань (из двух частей) Туцзюэ; 217 цзюань (из 2 частей) Хойхэ; цзюань 218 Шато; цзюань 219 (под общим заглавием бэйди -- северные иноземцы): Кидань, Си, Шивэй, Хэйшуй-Мохэ, Бохай; цзюань 220 (под общим заглавием дун'и -- восточные иноземцы): Гаоли, Бо-цзи, Синьло, Жибэнь (Япония), Люгуй.


Цзюань 221:. Стой -- Западные страны, как общий заголовок, включает Дун-Нюйго (восточное женское царство), Гаочан, Туюйхунь, Яньци, Гуйцы, Сулэ, Юйтянь, Тяньчжу, Цзими; во второй части -- Кан, Большой Болюй, Тухоло, Суби, Босы, Фулинь, Даши.


19. (БНС No 142) Синьцзю-Танпгу-хэчао -- Сводная копия Танской истории.


Автор Чэнь-Бинчжэн в годы Юнчжэн (1723 -- 1735) при Маньчжурской династии. 10 томов, 260 цзюаней.


Аннотация: соединение текстов Цзюй Таншу и Синь Таншу, приводимых параллельно различным шрифтом.


255 цзюаней в 2 частях Туцзюэ; 257 цзюань, первая часть Хойхэ, вторая часть Шато; цзюань 258, вторая часть -- Гаочан, Туюйхунь; цзюань 259, первая часть, восточные иноземцы: Таоли, Боцзи, Синьло, Во (Япония), Жибэнь (также -- Япония под позднейшим наименованием), Люгуй; во второй части -- северные иноземцы: Тйелэ, Цидань, Си (Хи), Шивэй, Мохэ, [LXXV] Бохай-Мохэ, Си (другой иероглиф), Улохунь, Байегу, Пугу, Доланьгэ, Адйе, Гэлолу, Басими, Сяцзясы (Хагас).


20. (БНС No 266) Юйгун-чжунчжи -- Изыскания об Юйгунье -- главе из Шуцзина (классической книги истории), о которой упоминает Бичурин.


Автор Ху Вэй (1633 -- 1714 гг. н. э.). 21 цзюань, издание 1791 г.


Аннотация: на приложенной карте показано на севере государство Сушэнь и их преемников при младшей Ханьской династии -- Илоу; в центре обозначены Сюнну с их более ранними наименованиями до Ханьской династии и их преемники Туцзюэ при Танской династии. На севере отсюда дана надпись о народе Гулигань.


21. (БНС No 164а) Фогоцзи -- Описание буддийских государств.


Краткие записки монаха Фа Сянь, совершившего между 399 и 424 гг. н. э. путешествие из Китая через Центральную Азию в Индию, откуда он вернулся на родину морским путем.


Аннотация: рассказ путешественника содержит любопытные, хотя и краткие, описания посещенных стран (в частности, местностей Центральной Азии) и более подробные о виденных буддийских святынях и найденных священных книгах. Этот труд многократно переводился и издавался с подробными комментариями. На русском языке имеется подробная рецензия И. И. Минаева в Записках Восточного отделения Русского археологического общества, т. IV, стр. 310 -- 317.


Записки Фа Сянь могут служить полезным комментарием к сообщениям об Индии, которые приведены Бичуриным в "Собрании сведений".


22. (БНС No 116д) Сиюйцзи -- Описание западных стран.


Описание путешествия знаменитого буддийского паломника Сюань Чжуан или Сюань Цзан из Китая в Индию через Центральную Азию в 629 -- 645 гг.


В этом описании, как и в другом китайском сочинении, посвященном ему (жизнеописании), имеются ценные замечания относительно виденного им по пути и в самой Индии на священных местах буддизма. Замечания эти имеют важное значение для изучения истории народов Центральной Азии в VII в.


23. (БНСNo 111) Си-туцзюэ-шиляо -- Материалы по истории западных туцзюэ.


Китайский перевод, с дополнениями переводчика из Цэфу-юаньгуй (об этой энциклопедии см. ниже), сделанный Фын Ченцзюнь с французского текста Ed. Chavannes, Documents sur les Toukiue (Turcs) occidentaux. -- СПб., 1900.


24. (БНС No 147) Цзычжи-тунцзянь-ганму, или Цзы-чжи-тунцзянь с основными заголовками (ганму). [LXXVI]


Труд Сы-ма Гуана, переработанный Чжу Си, с добавление" от начала Сунской династии до конца Юаньской, составленным при Минской династии.


20 томов, 160 бэнь (книжек). Издание 1808. [Возможно, что Бичурин использовал как раз это издание для своих дополнений к тексту династийных историй, но перевел весь труд целиком (остался в рукописи) по другому изданию (так называемой Тунцзянь-ганму-саньбянь -- третьей части Тунцзянь-ганму) с дополнением для Минской истории, издание 1746 г. в 20 цзюанях (БИС No 148).]


25. (БНС No 64) Юйпи-лидай-тунцзянь-цзилань. -- Свод Тунцзянь, проведенный по всем династиям, с замечаниями императора годов правления Цяньлун. Составлен по Тунцзянь-ганму с позднейшими добавлениями. 6 томов, 120 цзюаней, 17СЬ г.


Аннотация: цзюань 12 по 27; обе династии Хань; цзюань 28 -- 29 Шу-хань; цзюань 30 -- 36 Цзивь и Юань Вэй; цзюань 37 по 46 южные и северные династии; цзюань 46 по 68 Суй и Тан.


26. (БНС No 150) Тунчжи -- Общее описание (историческая энциклопедия).


Автор Чжэн Цяо при Сунской династии.


Имеется несколько изданий 1751, 1859 и 1935 г. [20 томов, 200 цзюаней].


Аннотация: цзюань 194 по 200 имеют общий заголовок Сыичжуань "Повествование о народах 4 стран света (вокруг Китая)", цзюань 194 -- восточные иноземцы: Чаосянь, Махань, Чэньхань, Бяньхань, Боцзи, Синьло, Фуюй, Гаогюйли, восточный Воцзюй, Илоу, Уцзи, Фусан, женское царство, Вэнь-шэнь -- татуированные; цзюань 195 -- Тугухунь; цзюань 196 -- западные Цян, Цзюйши (Чэнш); цзюань 199 -- Сюнну; цзюань 200 -- Ухуань, Юйвэнь, Жуаньжуань, Гайоцзюй, Цзиху (отрасль Сюнну), западные Туцзюэ, Тйэле, Си (Кумоси), Цидань, Шивэй, Димоюй, Улохоу, Си (другой иероглиф), Басими.


В настоящей энциклопедии материал излагается до 600 г. н. э. При Маньчжурской династии в 1767 г. было издано продолжение, охватывающее по тому же плану исторический материал с 600 г. по 1644 г. под заглавием Циньдин-Сюй-тунчжи -- продолжение Тунчжи, высочайше утвержденное, 24 тома, 527 цзюаней (издание 1886 г.), см. БНС No 151.


27. (БНС No 138) Тайпин-хуаньюй-цзи -- Описание мира (вселенной) годов правления Тайпин 976 -- 983 гг. при Сунской династии. Автор Лйеши.


6 томов, 200 цзюаней, издание 1793 г. (имеется позднейшее в 5 томах). [LXXVIII]


Аннотация: цзюань 172 из серии 4 цзюаней под общим заголовком дун'и -- восточные иноземцы: Чаосянь, Вэй, Боцзи, Саньхань; цзюань 173 Гаогюйли; цзюань 174 Синьло, Во, Фуюй; цзюань 175 восточный Воцзюй, (Илоу, Уцзи, Фусан, Дахань,. Люцю; цзюань 180 (из серии 9 цзюаней, под общим заголовком Сижун -- западные жуны) Цзюйши (Чэши у Бичурина), впоследствии Гаочан; цзюань 185 Цзяньгунь, Динлин, Короткие люди (Дуань-жэнь); цзюань 188 Туюйхунь; цзюань 189 по 200 имеют общий заголовок Бэйди -- северные иноземцы, из них цзюань 189 по 192 описывают Сюнну; цзюань 193 Сяньби, дом Тоба, Жуаньжуань; цзюань 194 Юйвэнь, дом Муюн, Гаоцзюй; цзюань 194 (в конце) по 197 Туцзюэ; цзюань 198 Тйеле, Сйеянь-то, Гэлолу, Лугу, Байегу, Кумоси; цзюань 199 Цидань, Шивэй, Дидоуюй, Улохоу, Басими, Люгуй, Хойхэ; цзюань 200 -- Гулигань.


В данной энциклопедии тексты, взятые из династийных историй, пополнены позднейшими вставками, разночтениями, вариантами, давая, таким образом, более цельное изложение и уточняя первоначальный текст.


28. (БНС No 205) Цэфу-юаньгуй -- Большая черепаха (на которой гадали в древности) императорской библиотеки.


Историческая энциклопедия нравоучительного характера,, составленная особой комиссией в 1005 -- 1013 гг. при Сунской династии в годы Цзиндэ, отсюда полное наименование энциклопедии: Цзиндэ-Цэфу-юаньгуй.


40 томов, 1.000 цзюаней.


Аннотация: вся энциклопедия по содержанию, изложенному в хронологическом порядке, разбита на 31 отдел и 1104 меньшие подразделения. Наибольший интерес для изучения иноземных народов в плане "Собрания сведений" Бичурина представляет последний раздел энциклопедии, озаглавленный Вайчень-бу, т. е. раздел внешних (иностранных в переводе Бичурина) подданных; к этому разделу относятся 45 цзюаней с 956 по 1.000.


Внутри каждой цзюани содержание разбито на меньшие подразделения под особыми тематическими заголовками, которые даются для каждого народа, история которого включена в названный раздел.


Перечень этих народов, в соответствии с содержанием "Собрания сведений" Бичурина: Сюнну, Дунху, Сяньби, Ухуань, Жуаньжуань, Туцзюэ, Хойху, Тйеле, Сйеяньто, Шато, Гаоцзюй, Цзюйши, народы и страны Западного Края, включая Гаочан, Канцзюй, затем Кидань, Си, Шивэй, Гулигань, Байегу, народы восточных иноземцев: Гаогюйли, Боцзи, Синьло, три Хань, Вэймо, Гаоли, Мохэ, Уцзи, Сушэнь, Фуюй и многие другие; почти о каждом народе или племени, упоминаемом в [LXXIX] "Собрании сведений", можно подобрать в настоящей энциклопедии разнообразный конкретный материал.


Тематически этот материал распределяется по отмеченным подразделениям таким образом: общая классификация народов и обзор сношений Китая с народами востока, севера, запада и юга; государства и владения; народные обычаи; наименования чинов; пожалование грамот и титулов; наследование званий, представление дани (это одна из главнейших тем, охватывающая ряд цзюаней); набеги и карательные походы; награды и выговоры; договоры о родстве; клятвенные союзы; покорение и оборона; сношения и переводчики, петиции и прибытие на аудиенции, подавление роста и уничтожение; перечень исчезнувших народов, как заключение ко всему обзору исторических сношений между Китаем и иноземными народами.


В таком систематизированном виде материал не дается ни в каком другом китайском труде.


29. (БНС No 11) Вэньсяньтункао -- Сводные обозрения. Автор Ма Дуань-линь (начало XIV в.).


16 томов, 348 цзюаней (в издании 1748); имеется современное издание (европейского типа) 1936 г. в 2 томах.


Аннотация: цзюань 340 -- 341 Сюнну; цзюань 342 Жуаньжуань, Гаоцзюй; цзюань 343 Туцзюэ 1 и 2 части; цзюань 344 Туцзюэ 3 часть, Дубо, Байегу, Доланьгэ; цзюань 345 Кидань 1 часть; цзюань 346 Кидань 2 и 3 части; цзюань 347 Басими, Хойху; цзюань 348 Шато, Гулигань, Гэлолу.


30. (БНС No 78) Циньдин -- Маньчжоу-юаньлю-као -- высочайше утвержденное исследование о происхождении маньчжур. Составлено в годы правления Цяньлун.


20 цзюаней, издание 1893 г.


Свод известий о народах, обитавших в Маньчжурии с древнейших времен.


Аннотация: Цзюань 1: Маньчжу, Сушэнь, Фуюй.


Цзюань 2: Илоу, три Хань, Уцзи.


Цзюань 3: Боцзи.


Цзюань 4: Синьло.


Цзюань 5: Мохэ.


Цзюань 6: Бохай.


Цзюань 8: границы: расселение отдельных племен в территориальных границах с историческими изменениями: Сушэнь, Фуюй, Илоу, три Хань, Воцзюй, Вэй (Вэймо), Уцзи, Боцзи, Синьло, Мохэ, Тйели.


Цзюань 10: государственные границы Бохай и его столицы.


Цзюань 11: границы Ляодун.


31. (БНС No34) Дацин-итунчжи -- Общее обозрение Дацинской (Маньчжурской) империи. [LXXX]


24 тома, 356 цзюаней в издании 1744 г.; 500 цзюаней в издании XIX в.


Аннотация (по изданию 1744 г.); цзюани 344 по 356 -- . внешние владения маньчжурской империи с указанием древностей и исторических племен на территории Сибири и Средней Азии: сюнну, усунь, гяньгунь, динлин, байегу и пр.


На это сочинение имеются ссылки у Бичурина во второй части "Собрания сведений".


32. (БНС No 116в) Сиюй-шуйдао-цзи -- Описание вод в Западном крае.


Автор Сюй Сун, 1813.


Один том, 6 цзюаней.


Аннотация: сообщаются сведения о древних памятниках и водных бассейнах в стране от Булунцзира и Лобнора на запад до озера Зайсан и р. Иртыш, что пополняет географический указатель Бичурина в "Собрании сведений".


33. (БНС No 238) Шофан-бэйчэн -- Полная запись (летопись) Шофана (Северного района).


Автор Хэ Цютао; предисловие датировано 1859 г., но составление труда было закончено еще в 1851 г., а издание осуществлено только в 1881 г.


Аннотация: настоящий труд трактует преимущественно северную границу Китая, смежную с Россией, но в исторических главах касается более ранних народов и племен, обитавших на этой границе и на территории Сибири. Это показывает следующий краткий перечень содержания отдельных глав: цзюань 30 -- исследование о племени Усунь ("предков русских"); цзюань 31- -- повествование о северных границах при Ханьской и Вэйской (Юань-вэй) династиях; цзюань 32 -- повествование о северных границах при династиях Северной Чжоу, Северной Ци, Суй и Тан; цзюань 35 -- повествование о походах и полководцах при разных династиях, начиная с Ханьской. Среди отдельных таблиц, помещенных в труде, имеется таблица изменений северной границы и смена народов и государств, начиная с Ханьской династии. Эта таблица составляет 63-ю цзюань. В цзюани 67-й показана другая таблица -- смена старшин северной границы от Усунь до русских чинов.


68 цзюань состоит из 24 современных и исторических карт северной границы, из которых необходимо отметить в хронологических рамках "Собрания сведений" следующие карты: 5) северной границы при старшей Ханьской династии; 6) при младшей Ханьской династии; 7) в период Троецарствия; 8) при Цзиньской династии; 9) при династии Юаньвэй; 10) при династии Суй и 11) при династии Тан.


34. (БНС No 256) Юйчжи-Юаньцзянь-лэйхань -- высочайше исполненное, бездонное зеркало энциклопедий; составлено [LXXXI] в 1716 г. ученым комитетом по образцу энциклопедии Тан-лейхань -- танское (в смысле: китайское) вместилище энциклопедий, составленной Юй Аньци при Минской династии, как сводки 6 более ранних энциклопедий. К Юаньцзянь-лэйхань присоединены многочисленные дополнения в виде извлечений из всех предшествующих (включая позднейшие после Тан-лэй-хань) энциклопедий. До издания Тушу-цзичэн (см. ниже) это был наиболее полный труд такого рода, в котором большое место отведено пограничным вопросам и сношениям с другими народами.


Аннотация: цзюань 230 -- 231 -- защита границ; цзюань 232 -- 234 -- восточные иноземцы, включая Чаосянь, Вэй, три Хань, Боцзи, Синьло, Сушэнь, Бохай, Фуюй, Доумолоу, Гаогюйли, Фусан, Женское царство, государство татуированных; цзюань 235 -- 236 -- западные Цяны, Туюйхунь; цзюань 236 -- 237 -- западные Жуны, Гаочан; цзюань 238 -- 239 -- Канцзюй, Короткие люди и т. д.; цзюань 239 -- 240 -- Сюнну; цзюань 240 -- 241 Уху-ань, Сяньби, Юйвэнь, Муюн, Жуаньжуань, Гаоцзюй и Туцзюе; цзюань 241 -- 242 -- Туцзюе (продолжение), Сйеяньто, Байегу, Пугу, Тунло, Доланьгэ, Гулигань, Улухунь, Сяцзясы (хага-сы), Кумоси, Кидань, Хойхэ, Шивэй, Дидоуюй, Люгуй, Датань, Улянха.


Материалы настоящей энциклопедии служат важным дополнением к "Собранию сведений" Бичурина (например, в отношении употребления лыж на охоте хагасами) и уточняют известные уже данные об этом народе, как показал пишущий эти строки в статье "Новые материалы по этнографии хагасов (кыргызов) VIII в.".


35. (БНС No 27) Циньдин-Гуцзинь-Тушу-цзичэн -- высочайше утвержденное, полное собрание картин и книг старых и новых времен.


1748 г.; 309 томов, 10.000 цзюаней.


Состоит из 6 частей, 32 разделов, 6169 подразделений.


Аннотация: в 8-м разделе -- о границах и смежных странах (бянь-дянь) -- состоящем из 18 томов и 140 цзюаней, приведены данные об иноземных народах, включая народы Центральной и Западной Азии, взятые из всех предшествующих историй и излагаемых в хронологическом порядке. Подробности см. Д. Позднее в. Исторический очерк уйгуров. СПб., 1899 (стр. L -- LIII).


* * *


Список дополнительной китайской литературы, приведенный выше в помощь будущим исследователям, работающим на основе незаменимого труда Бичурина "Собрание сведений", носящего на обложке более наглядное заглавие: "История [LXXXII] о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена", заключает в себе только важнейшие китайские труды, далеко не исчерпывая всего богатого наличия китайской литературы по соответствующей тематике. Но даже беглое ознакомление с этой литературой позволяет еще более оценить исключительное значение труда Бичурина, который нашел путь к освоению богатства недоступной многим китайской литературы.


Настоящее переиздание труда Бичурина воспроизводит его текст без изменения, исправлены лишь заведомые опечатки, -- поэтому переиздание оставляет принятую им транскрипцию китайских названий. Уже давно, однако, было обращено внимание исследователей на то, что эта транскрипция во многих частностях значительно разнится от той, которой следовали позднейшие русские синологи (Васильев, Палладий, Ивановский и другие) и современные, советские, в соответствии с пекинским произношением мандаринского диалекта. Для сравнения достаточно указать в транскрипции Бичурина написание "пьхин" вместо современного пин, тхан вместо тан, тху вместо ту, хи вместо си, хын вместо син, гюй вместо цзюй, кянь вместо цянь, кхай вместо кай, чжеу вместо чжоу, хе'у вместо хоу и т. д. Некоторыми авторами, работавшими над трудами Бичурина (эта транскрипция применяется им и в других трудах) высказывалось предположение об ошибочности ее и несоответствии столичному (пекинскому) произношению даже в то время. Можно считать теперь доказанным, что транскрипция Бичурина в точности следовала тогдашнему произношению мандаринского языка в столице. Об этом можно судить по тем примерам, которые дают образцы китайского произношения иероглифов, записанных корейцами с помощью собственного фонетического алфавита. Действительно, легко видеть, что формы транскрипции, которыми пользуется Бичурин в данном и других своих сочинениях, почти целиком совпадают с произношениями тех же иероглифов в корейском издании известного китайского сочинения -- Тысячесловия (Цянь-цзы-вэнь), где под каждым иероглифом, рядом с корейским произношением, отличным от китайского, и корейским словом, которым передается значение китайского иероглифа (слова) для корейцев, обозначено китайское произношение иероглифов корейскими буквами. Это показывает, что Бичурин не случайно или произвольно устанавливал принятую им транскрипцию китайских слов и названий, но руководствовался определенными соображениями при выработке этой транскрипции. Этому помогало знание им разговорного китайского языка, в частности мандаринского диалекта, для которого им была составлена китайская грамматика, изданная в С.-Петербурге в 1835 г. [LXXXIV]


В этой грамматике и в кратком дополнении к ней, также принадлежащем Бичурину, под заглавием "О произношении букв, входящих в состав китайских звуков" (Журнал Министерства народного просвещения за 1839 год, том 21, январь), автор излагает правила произношения отдельных китайских букв, что соответствует современному понятию звуков (гласных и согласных) в тех случаях, когда это произношение отличается от произношения соответствующих русских звуков, изображаемых буквами нашего алфавита, и таким образом устанавливает порядок транскрипции произношения китайских слов (слогов или фонем), изображаемых иероглифами. Эти правила произношения и самый порядок транскрипции Бичурин применяет с некоторыми поправками в "Собрании сведений" при передаче многочисленных китайских названий, слов и терминов. Сам он по этому поводу говорит в "Предуведомлении" к названному труду буквально так: "Голосовое начертание китайских звуков частью принято французское, наиболее употребляемое учеными западной Европы". Указанное французское начертание китайских звуков или французская система транскрипции китайских знаков (иероглифов) помещена в виде особой таблицы в "Китайской грамматике" Бичурина, вслед за таблицей русского начертания китайских знаков с обозначением их ударений (так называемых китайских тонов), и показывает, откуда идут формы транскрипции, употребляемые им: хи вместо си, хя вместо ся, хянь вместо сянь, хин (хын) вместо син, как и хяо, хе'у и прочие в этом роде. Очевидно также, что из французской системы транскрипции китайских слов (иероглифов) Бичурин взял к (вместо к с апострофом) для передачи ц и г (вместо к без апострофа) для передачи цз. Влиянием французской транскрипции объясняется и передача Бичуриным китайских слогов на оу через эу (гэу, дэу, чэу, шэу), слога у через ву.


Что касается передачи Бичуриным т через тх и тьх, п через пх и пьх, к через кх, то эти формы транскрипции были установлены им самостоятельно в соответствии с произношением в Пекине мягкого к, как кх, мягкого п, как пх и пьх, и мягкого к, как кх, мягкого т, как тх и тьх. Им же было замечено глухое произношение е (э) в середине слова, приближающееся к ы (лын вместо лэн, ньш вместо нэн, бын вместо бэн, мын вместо мэн, вын и вынь вместо вэн и вэнь) и произношение е (э) с придыханием в начале слога нгэнь (вэнь) вместо энь.


Следуя за китайскими филологами, Бичурин видит в буквах я, ю и ять, которые применялись в русской транскрипции китайских слов (иероглифов) самостоятельно и в соединении с согласными, двугласные звуки и приводит примеры рассечения этих двугласных звуков в китайских грамматиках на сочетания: и -- а для я, и -- у для ю и и -- е для ять, т. е. йе. Следовательно, [LXXXV] после исключения буквы ять из русского алфавита, во всех формах прежней русской транскрипции для китайских слов (названий), где ставилась буква ять, надлежит употреблять не просто е, а йе, например, дйе, лйе, мйе, сйе, бйе и т. д. вместо прежних дъ, лъ, мъ, съ, бъ и т. д.


Это важное указание Бичурина, вполне совпадающее с мнением и практикою пишущего эти строки, было использовано в настоящем переиздании "Собрания сведений": в самом тексте книги и, в особенности, в указателе, где проставлены иероглифы, соответственно транскрибируемые, всюду, в китайских словах и названиях, написанных в первом издании согласно старой транскрипции через ять, эта буква заменена не е, а йе.


Для наглядности мы помещаем сравнительную таблицу русской транскрипции китайских слов (названий, иероглифов) в трех параллельных столбцах 148 первом столбце показана транскрипция, принятая Бичуриным и взятая из его Китайской грамматики, где она озаглавлена "Таблица русского начертания китайских знаков с означением их ударений" (стр. 155 -- 165); во втором столбце дана китайская транскрипция иероглифов в корейском издании "Тысячесловия", сделанная с помощью корейского алфавита (в данном случае транскрибированного русскими буквами) в качестве доказательства близости обеих транскрипций -- Бичурина и корейской -- и, следовательно, соответствия транскрипции Бичурина тогдашнему пекинскому произношению китайских иероглифов. Наконец, в третьем столбце приведена современная русская транскрипция мандаринского диалекта, уже отошедшая от первоначального образца, каким являлась транскрипция Бичурина.


В отношении китайской транскрипции, воспроизводимой с помощью корейского алфавита, необходимо учесть, что этот алфавит, один из простейших в мире, достаточно точно передает фонетику собственно корейского языка, но мало пригоден для передачи в корне отличной китайской фонетики: в нем нет букв для передачи столь обычных в китайском языке звуков ж, ц, цз, ш, чж (имеется лишь ч, которое в середине слова иногда звучит, как чж), нет букв б, д, г, и только п, т и к, которые лишь в середине слова (в некоторых диалектах также в начале слова) приобретают звучание б, д и г. Эти особенности корейского алфавита препятствуют точности передачи им китайской фонетики и создают видимое расхождение в некоторых случаях транскрипций корейскими буквами китайских иероглифов "Тысячесловия" и транскрипции Бичурина, которое на деле отсутствует. Для наглядности в том же втором столбце проставлены китайские иероглифы, взятые из текста Цянь-цзы-вэнь, соответствующие [LXXXVI] иероглифическому написанию китайских названий. Вместе с тем, для облегчения сравнения, китайские иероглифы проставлены также в двух остальных столбцах таблицы, причем в первом столбце иероглифы даются для транскрипции целых названий и терминов, встречающихся в "Собрании сведений" и взятых из переводимых Иакинфом Бичуриным китайских текстов, а в третьем столбце, кроме основного источника -- Китайско-русского словаря Палладия и Попова, иероглифические написания взяты из таблицы, приложенной к статье К. Вебера, А. Иванова, Вл. Котвича и А. Руднева: "О транскрипции китайских иероглифов" в Записках Восточного отделения Русского археологического общества, т. XVIII (1907), стр. 074 -- 095 (таблица помещена на стр. 083 -- 095).


Таким образом, в трех основных столбцах нашей таблицы, разбитых на параллельные колонки, собран весь необходимый материал для суждения о таком важном вопросе, как транскрипция Иакинфа Бичурина для китайских слов и названий, в последующее время вызывавшая ряд нареканий на автора. Приводимый в нашей таблице материал, однако, свидетельствует, что как в переводах, так и в применяемой им системе транскрипции Бичурин не допускал ничего произвольного, а исходил из определенных теоретических установок, основанных на глубоком изучении китайского языка и фонетики. Некоторые отступления первоначального текста от указанного общего правила, обнаруживаемые в переиздаваемом труде П. Я. Бичурина, имели случайный характер или объясняются техническими недочетами первого издания "Собрания сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена".


Комментарии


144 См., например, А. Н. Бернштам. Заметки по этногенезу народов Северной Азии, "Советская этнография", 1947, No 2, стр. 60--66.


145 Вот некоторые примеры устарелых слов, встречающихся у Бичурина в рассматриваемом труде: поверхность -- верх, верхняя сторона; в довольное время -- в достаточное или изрядное время; нечувствительно -- незаметно; прозвание -- фамилия; проименование -- фамилия, имя, прозвище; частно -- негласно, под рукою; преградив -- предместье; сверх чаяния -- неожиданно; в самой вещи -- в самом деле; впрочем -- вообще, затем, однако; доправитъ плату -- взыскивать плату (стоимость, убытки, долг); трость, тросточка -- камышевые палочки для письма; лошак в смысле мула -- животное от жеребца и ослицы (сейчас под этим термином разумеется животное от осла и кобылы); предлежит -- предстоит; отводный караул -- отдельный, особый, в стороне от стана (лагеря), караул; конец--штука (кусок) ткани, холста; испытывать -- дознать, осведомиться; окоп -- окопанное место для загона скота и других целей; притин -- место, где ставится часовой; продолжение в смысле: продолжительность; приличные (слова) -- подходящие; облежание -- осада.


146 Русский биографический словарь, т. И -- К, СПб., 1897, стр. 154.


147 Были проверены следующие части перевода Бичурина: О хагясах, стр. 442--452 второго отделения первой части "Собрания сведений", взятые из Таншу; о восточном доме Дулга (тюрок -- тугю), стр. 291--304 второго отделения первой части (из Таншу); о Мохэ, стр. 114--117 второй части (из Суйшу); о Бохай, стр. 178--179 второй части (из Таншу: здесь из оригинала Бичуриным было взято только начало); о Гао-гюйли, стр. 38--42 второй части (из Наньши); об Илэу, стр. 18--20 второй части (из Хоуханьшу); о Гаоли, стр. 54--70 второй части (из Бэйши); о Гаоли, стр. 20--22 второй части (из Хоуханьшу); об Уцзи, "тр. 82--87 второй части (из Бэйши) и др.


148 Таблицу транскрипций см. в III томе настоящего издания.


БИЧУРИН Н. Я. [ИАКИНФ]


СОБРАНИЕ СВЕДЕНИЙ О НАРОДАХ,


ОБИТАВШИХ В СРЕДНЕЙ АЗИИ


В ДРЕВНИЕ ВРЕМЕНА


От редакции


При переиздании текста редакторы сохранили пунктуацию Бичурина, поскольку она отражает ритм китайского текста. Знак *** -- "ять" заменен в транскрипции буквами "йе", что соответствует произношению тех иероглифов, которые Бичурин транскрибировал "ятью" (см. вступительную статью Н. В. Кюнера). Оставлены сокращения Бичурина: в. -- восточный, з. -- западный. Сокращение В.- -- "великий", раскрытое настоящем издании, чтобы читатель не смешивал с сокращением в. -- "восточный". Племенные названия, вопреки Бичурину, даны со строчной, что, впрочем, несистематично делал и сам Бичурин. В остальном употребление прописных оставлено по Бичурину и по возможности унифицировано написание, не всегда соблюденное в первоиздании.


В максимально возможной степени сохранен язык Бичурина. Выправлена орфография главным образом в падежах, но оставлены вполне допустимые старые обороты, раздельное написание наречий и т. п., что было свойственно языку его времени.


Читателю следует также учесть, что многие некитайские этнические, географические названия, имена и титулы не разъяснены еще полностью в специальной литературе и поэтому не всегда получали свое пояснение в прилагаемых указателях.


Вопросительный знак комментария означает спорность предлагаемого объяснения.


В отдельных случаях, когда не представлялось возможным точно определить принадлежность слова, является ли оно специальным термином, именем или племенным названием, оно вносилось только в один из указателей, преимущественно в именной. Сложные имена с титулами дублировались в именном указателе и в указателе специальных терминов.


* * *


Принятые Н. Я. Бичуриным сокращения


П. И. -- Примечания историка


Ч. -- чин


В. К. -- Великий князь


В. К. -- восточный князь


3. К. -- западный князь


у. г. -- уездный город


на кит. -- на китайском языке


зн. -- значит


Общее указание.


Ссылки в примечаниях Н. Я. Бичурина на Справочный указатель относятся к "Алфавитному указателю собственных имен, находящихся в трех частях Истории", стр. 34 -- 38 первого тома первоиздания.


(В квадратных скобках обычным (= не жирным) шрифтом помещены даты, бывшие на полях в печатном издании - Прим. сет. ред. 2005)


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ


/I/ По возвращении из Пекина в 1820 году, в продолжение почти двадцати пяти лет, я, между прочим, постоянно занимался собранием сведений о древних .сношениях Китая с сопредельными народами. Из сих сведений постепенно открывалось, что Китай с давних времен имел связи с теми народами, которые ныне сопредельны с азиатскою Россией по всей южной границе ее. Тунгусы задолго до Р. Х. слились в Корее с выходцами из Китайского государства. 1 Монголы с незапамятных времен смешанно жили с китайцами на северных пределах Китая. 2 С небольшим за 100 лет до Р. Х. Китай тесно сблизился с тюркскими племенами, обитавшими на западе его. 3 Я имел намерение сии сведения о древних среднеазийских народах -- по окончании прочих трудов -- привести в исторический порядок и издать в свет; но так как для сего требовались издержки выше моих сил; то я обратился к Императорской Академии Наук с предложением принять мой труд под свое покровительство, причем представил и образец перевода в статье о /II/ Давани, что ныне Кокандское ханство. Академия Наук благосклонно обратила внимание на мое предложение, и дала программу, с которою мне надлежало сообразоваться. Сим образом исторический мой труд доведен до желанного конца. Но для того, чтобы и другие могли с пользою читать историю, еще неизвестную в ученом мире, надобно предварительно познакомить читателей с нею, т. е.: 1) объяснить повод к изданию ее в свет, 2) изложить сущность ее содержания, 3) обратить внимание на источники и 4) показать образ ее изложения.


Повод к изданию. Предлагаемое сочинение: Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена, есть точный, более буквальный перевод с китайского языка. Китайская история содержит в себе известия о народах, которые издавна обитали в смежности с Китаем с севера. Сии известия не подлежат сомнению, потому что извлечены из актов китайского правительства, современных событиям.


Ученые западной Европы давно уже начали заниматься исследованием происхождения среднеазийских народов: но их мнения по сему предмету не согласны с китайскими известиями; и это не покажется удивительным, когда основательно вникнем в образ их исследований. Обозревая отдаленный и малоизвестный им предмет, они шли двояким путем. Первоначально руководствовались греческими историками и географами; а с того времени, как познакомились с Китаем, начали разрабатывать и китайские источники. И этот двоякий путь, естественно, должен был произвести несходство между сказаниями западно-европейских ученых. Древние греческие писатели не все описываемое ими могли сами видеть; а если и видели что, то мимоходом. /III/ Вероятнее, что они многое заимствовали от странствующих торгашей, которые обыкновенно дают новым для них народам и странам названия произвольные, или точные, но искаженные произношением; часто сообщают известия сбивчивые, неверные, и передают народные басни за истину. Положим, что тогдашние сведения греков о народах Средней Азии в свое время были довольно верны: но впоследствии война, смешение народов, время и разные другие обстоятельства, раздробляя состав древних государств, и мало по малу разобщая единство племен и языков, обычаев и законов, не могли не . изменить самую сущность современных известий, и таким образом и ясное потемнить для последующих веков. В Средней Азии искони господствовала удельная система правления, т. е. государство делилось на мелкие владения, которые, в свою очередь, то сливались, то снова дробились, и переобразовались в новые государства. Монгольский народ сверх сего получал народное название от господствующего Дома. Сим образом один и тот же народ под Домом Хунну назывался хуннами, под Домом Дулга [Тукюе] -- дулгасцами; под Домом Монгол назвался монголами, и будет дотоле носить сие название, пока вновь усилившийся какой-либо Дом покорит его и сообщит ему свое, другое народное, название. Сии два обстоятельства не были известны грекам. Ученые западной Европы упустили из виду первое, и не обратили внимания на последнее; и потому напали на ложные понятия о народных именах. Принимая части за целое, или один народ за другой, они видели какой-то непонятный для них прилив и отлив народов. Усиливаясь согласить древних греческих писателей с китайскою историею, они прибегли к догадкам, /IV/ основываемым на созвучии слов, правдоподобии и вероятности, и выводимыми отсюда заключениями -- вместо прояснения -- еще более затемнили их. Точно таким же образом они поступили и с китайскими источниками. При сбивчивых понятиях о древних народах в Средней Азии представляя себе вещи в превратном виде, они находили в китайской истории много темноты и странностей там, где все было ясно и естественно; и наконец единогласно заключили, что китайцы, по своему невежеству, перепутали древнюю историю Средней Азии.


Читая китайскую историю в подлиннике, притом без предубеждения против азиятского невежества, ясно видишь, как современные очерки среднеазийских государств, уцелевшие на скрижалях китайской истории, 4 оттеняют один народ от другого, и указывают их местопребывание, нередко даже с определением расстояния одних мест от других: почему не без основания можно заключить, что таковые сведения могут даже до известной степени пояснить древних греческих историков и географов, если будут: 1) собраны в одно целое, 2) изложены в точном переводе текста и 3) пополнены примечаниями с указанием на обычаи и установления Китая. Вот что влекло меня приступить к сему труду!


Сущность содержания. Содержание сей истории составляют сведения о среднеазийских народах в продолжение десяти веков, с начала второго века пред Рождеством до девятого по Рождестве Христове. Китай искони имел в соседстве народы другого /V/ происхождения с ним. Древняя история Шу-гин еще в царствование государей Яо и Шунь упоминает о сих народах под китайскими названиями: Мань, И, Ди, Жун. Название Мань дано было разным поколениям индийского происхождения, обитавшим от реки Ханьгян на юг, в нынешних губерниях Ху-бэй и Ху-нань. Потомки их и доныне живут на древних землях, но по своему местопребыванию не входят в нашу историю. Название "И" китайская история усвоила тунгусским племенам, населявшим Корею и южную Маньчжурию. Они еще назывались Дун-и восточные И, и Дао-и островские И. Ди было общее название разным поколениям монгольского происхождения, кочевавшим на севере Китая, в ньшешней южной Монголии, почему китайцы еще называли их Бэй-ди, северные Ди. Название Жун принадлежало тангутам, обитавшим от Хухэнора на восток, от Китая на запад: почему китайцы еще называли их Си-жун, западные Жуны. Тунгусы и тангуты искони находились под зависимостью Китая; почему в древней китайской истории Шугин ясно означены пути, которыми они ходили в столицу Китая для поклонения главе империи; и показаны приносимые в дань местные произведения каждой страны. 5 Но Китай в глубокой древности не имел близких связей с сопредельными народами; и посему история изредка и притом вскользь упоминает о них. С десятого века до Рождества Христова нападения монголов и тангутов на Китай становятся значительнее. В смутное время разноцарствия, Ле-го [Лие-го], т. е. в продолжение междоусобия между удельными владетелями, они /VI/ утвердились в разных местах внутри северного Китая. В период брани царств, Чжань-го, когда Китай преобразовался в семь сильных царств, монголы и тангуты не могли удержаться в завоеванных землях и оставили Китай. Монголы удалились в Халху, тангуты к Хухэнору. Цинь Шы-хуан-[ди], утвердив единодержавие в империи, отделился от них Великою стеною, но Дом Цинь во втором колене погиб от внутренних неустройств. Дом Хань заступил место его; но только что он вступил на престол империи, как с севера пришли хунны в больших силах, и хан Модэ наложил дань на Китай. Дом Хань заключил с ханом мир на условии считаться братьями, и выдавать за хана царевну с ежегодным отправлением даров. Тяготясь унизительным для империи условием о дани, Дом Хань видел необходимость употребить сильные меры против севера, и в 140 году до Р. Х. отправил посольство в Хиву, чтобы склонить хана к нападению на хуннов с тыла. Посланник Чжан Кянь по прошествии тринадцати лет возвратился в отечество и доставил правительству первые сведения о народах, обитавших от Китая и хуннов к западу до Каспийского моря. После сего китайские войска в первый раз осмелились выступить за северную границу. Они овладели в. Тюркистаном. Брачный союз с Сэским Домом Усунь и удачный поход на Коканд далеко пронесли имя Китая на запад. Царевны со своими агентами раскрыли внутреннее состояние хуннов, а завоевание Кореи в 108 году до Р. Х. открыло Китаю восточную часть Средней Азии. Вот каким обстоятельствам мы обязаны китайскими известиями о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. /VII/ Из сих известий, не смотря на краткость их, открывается, что на всей полосе Средней Азии от Восточного океана на запад до Каспийского моря искони обитали те же самые народы, которые и ныне населяют сию страну; вели тот же самый образ жизни, какой ведут потомки их по прошествии 2.000 лет, находились в тех же пределах, в которых последние и ныне живут, с небольшим изменением в пространстве. Здесь важно заметить, что Китай, со времени открытия монголов, тунгусов и тюрков, доныне всегда находился в политических связях с помянутыми народами, и всегда отличал один народ от другого.


Источники. Китайцы имеют историю и летопись. История называется Шу, т. е. историческое описание династии. Такая история отдельно составляется для каждой династии и потому называется династийною историек", Гошу. Летопись называется Ганму, содержание и описание. Содержание состоит из краткого предложения, обозначающего событие чего-либо; в описании излагаются подробности события. Предлагаемые известия о древних среднеазийских народах заимствованы из династийных историй, а пояснения на сии известия заимствованы из летописи. Полные сведения о династийных историях, из которых почерпнуты известия о древних среднеазийских народах, изложены в дополнениях к предисловию под числом I. Ясность в истории требовала присовокупить к сим сведениям перечень династий и уделов, входящих в историю среднеазийских народов. Сей перечень необходим для указания главных точек, где происходили важные события; почему и он помещен в дополнениях под числом II.


Образ изложения. Образ изложения, по /VIII/ особенным свойствам китайской истории, заключает в себе пять предметов, которые советую читателю со вниманием предварительно заметить. Сии предметы суть: составление и расположение истории, слог, титулование, летосчисление.


Составление истории. Китайцы составляли и ныне составляют историю своего государства образом отличным от правил, по которым в настоящее время в Европе пишут и общие и частные истории народов. Китайское правительство искони положило вести запись своих современных событий и в сию запись вносить и заграничные происшествия, по которым оно имело политические связи с иностранцами. Таковые записи в свое время сообщались Историческому обществу, которое составляло из них летопись. Сим образом написана была история, названная Шу-гин, в которой собрание древнейших исторических актов правительства расположено по порядку времени, а не по разрядам предметов. История, разделенная на части по предметам, в первый раз написана была в последнем столетии пред Р. Х.: и посему сочинитель ее Сы-ма Цянь получил титул Отца Истории Тхай-шы-гун. Ныне полное собрание династийных историй содержит в себе 23 истории, под общим заглавием: нянь-сань-шы, 6 и первое между ними место занимают Исторические записки, Шы-цзи, сочинение историографа Сы-ма Цянь. О составлении истории в настоящее время см. в дополнениях под числом III.


Расположение. Расположение предметов единообразно во всех династийных историях. Одни только /IX/ исторические записки, по различным изменениям в древнем государственном управлении, имеют порядок в расположении предметов несколько отличный от принятого в династийных историях. См. в дополнениях числа IV и V.


Слог. Древняя история писалась обыкновенным слогом. В начале V века до Р. Х., Кхун-цзы, для подавления возникших неустройств в империи, ввел в свою летопись, под заглавием Чунь-цю, Весна и Осень, слова с исключительным значением; Чжу-цзы, один из знаменитых писателей XII века, в своей летописи Тхун-гянь Ганму распространил сей слог на девятнадцать разных политических предметов, входящих в династийную историю. Сочинители такой же летописи, изданной императором правления Кхан-хи в 1701 году, неуклонно держались пути, указанного учеными Кхун-цзы и Чжу-цзы. Исторические слова с исключительным значением оттеняют самые качества событий; и если заменить сии слова другими; то каждое замененное слово нужно будет пояснить, а без пояснения событие теряет существенную часть качественной своей истины; напр, если кончина императора последовала при единодержавии И-тхун, то пишется преставился, бпын; если он умер, не сделавшись полным государем, бучен-гюнь 7, то пишется упокоился, хун; если умер после потери царского сана, Ши-цзунь, то пишется скончался, цзу. О кончине китайских вельмож и зависимых от Китая /X/ иностранных владетелей пишется скончался, цзу; о кончине независимых от Китая владетелей, также о смерти крамольников пишется Сы, умер. 8


Титулы. Употребление титулов, по запутанности, производимой ими в слоге, наиболее достойно замечания. В продолжение первых трех династий, Хя, Шан и Чжеу, глава империи титуловался Ван, Великий князь; из удельных князей первостепенные титуловались Гун и прочие Хэу. Цинь Шы-хуан-[ди], сделавшись в 221 году до Р. Х. единовластителем в империи, принял титул Хуан-ди, император. С сего времени титул Ван предоставлен князьям царствующего дома, титул Гун для награждения гражданских, титул Хэу для награждения военных заслуг. В истории император титулуется Шан, Его Величество, и Тьхянь-цзы, Сын Неба. Царствующая вдовствующая императрица пишется Хуан-ди, император; а нецарствующая пишется родовым: прозванием и титулом Хэу, напр. Гао-хэу, императрица Гао. Князья царствующего Дома пишутся одним титулом и именем, а прозвание опускается потому, что по титулу Ван видно, что они принадлежат к императорскому Дому. Дочери императора и князей Дома его пишутся одними титулами. Из прочих придворных лиц женского пола и замужние и вдовы пишутся прозванием мужа, которое удерживают и по выходе за иностранца. Князья из Дома минувшей династии и другие лица, при первом их появлении в статье какой-либо, пишутся титулом достоинства или должности, прозванием [фамилией] и именем; а далее, но только в том же /XI/ периоде, пишутся одним именем или проименованием [прозвищем]. Иностранцы пишутся и прозванием и именами без разбора.


Летосчисление. Образ исторического летосчисления в Китае отличен от летосчисления прочих народов. Еще в глубокой древности введены для сего знаки, называемые пнями, Гань, и ветвями, Чжы. Пней считается десять, и названия их означают цвета разных красок. Ветвей считается двенадцать, и названия, их имеют значение разных зверей, домашнего скота и пресмыкающихся. Китайцы спаривают названия пней с названиями ветвей, начиная с первых, и оканчивают, когда названия первого пня и первой ветви опять сойдутся, что приходится ровно по истечении шестидесяти лет; и сие продолжение времени в Европе назвали циклом, а в Китае Гя-цзы, названиями первого пня и первой ветви. Китайские историки употребляют цикловые знаки при непрерывном последовании государей одного за другим или когда означены династия и год правления какого-либо государя. В противном случае, невозможно по цикловым знакам определить точный год какого-либо происшествия, потому что цикловое название года встречается один раз в каждом шестидесятилетии, а исторические происшествия иногда отделяются одно от другого целыми столетиями. По сей причине в подлиннике, с которого перевод сделан, цикловые названия годов не приняты; а летосчисление ведено в древней истории по династиям и царствованиям государей, а со 140 года до Р. Х., по династиям и названиям правлений, что и в переводе соблюдено, с присовокуплением годов по христианскому летосчислению.


Изложение ясных понятий о свойствах китайской /XII/ истории вполне может утвердить в читателях доверенность к актам и фактам историческим и устранить все, что наиболее может затруднить их при чтении. Теперь остается сказать несколько слов о самом переводе предлагаемого сочинения. Буквальный перевод с китайского языка не везде возможен, а особенно в словах, которые имеют относительное значение: напр. Фу значит область, областной город, областное правление. Точный буквальный перевод с китайского языка более состоит в том, чтобы существенный смысл речи или выражения передать на переводном языке, не уменьшая, не увеличивая подлинного значения слов. Титулы и названия достоинств и должностей, как слова самые трудные для чистого и плавного перевода, с точностью переданы в голосовом переложении китайских звуков, а для устранения затруднения в чтении они наиболее отдельно писаны внизу.


С особенною также точностью переданы на китайском языке древние названия стран и народов, владений и городов, гор и рек. Это нужно было потому более, что голосовое переложение собственных иностранных имен завлекло западных ориенталистов в важные погрешности касательно древних народов в Средней Азии. Китай в древности окружен был необразованными народами, и китайцы полагали, что все другие народы, обитавшие от полудиких соседей их далее, находились в подобном же невежестве, почему, из презрения к ним, приняли за правило голосовые слоги собственных иностранных имен перелагать на свой язык звуками знаков, заключавших в своем смысле какую-либо насмешку. От сего-то собственные иностранные имена, вошедшие в древнюю китайскую историю, /XVIII/ далеки от правильного выговора их. В последней половине XVIII столетия в Пекине учрежден был комитет из ученых пяти разных народов, 9 который собственные иностранные имена, вошедшие в китайскую историю, исправил и снова переложил знаками, ближайшими к правильному выговору их; но сие исправление простиралось только по истории династий Гинь, Ляо и Юань, царствовавших в Китае в продолжение 916 -- 1368 годов. Древняя история народов Средней Азии, касательно собственных иностранных имен, осталась неисправленного и посему-то способ ориенталистов западной Европы прояснить темные места в китайской истории догадками, основанными на созвучности слов, был ошибочный. Китайская история, при описании народов, обитавших в Средней Азии в древние времена, ясно означает народное происхождение поколений и указывает на места исторических событий. Вот на что должно было обратить внимание, а не на созвучность слов!


В отношении к переводу текста еще находятся разные особенности, которые могут несколько затруднять читателя, почему особенности сии приложены в дополнениях под числом VI.


ДОПОЛНЕНИЯ К ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЮ


Династийные истории, из которых заимствованы сведения о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена, суть: /XIV/


1. Исторические записки, от древних времен до 98 года до Рождества Христова.


2. История Старшего Дома Хань, с 202 года до Р. Х. до 25 по Р. Х.


3. История Младшего Дома Хань от 25 до 265 года.


4. История Дома Цзинь от 265 до 420 года.


5. Северная история.


6. История Дома Вэй, от 386 до 581 года.


7. История Дома Суй от 581 до 618 года.


8. История Дома Тхан от 618 до 907 года.


I. Исторические записки, Шы-Цзи. Сочинитель Исторических Записок есть Сы-ма цянь, по проименованию Цзы-чжан. Еще отец его, Сы-ма Тхан, член Исторического общества, занимался собранием материалов для истории. В третий год по смерти отца Сы-ма Цянь сделан президентом Исторического общества, и сие место поставило его выше министров. Он обратил внимание к продолжению трудов своего отца и уже приводил их к концу, как но несчастию, случившемуся с полководцем Ли Лин, прекратил работу. 10 Сие случилось в 99 году. По смерти его нашли сочиненную им, но не совершенно конченную историю под заглавием Шы-цзи, что от слова до слова значит Исторические записки. Они начаты с Хуан-ди 11 и доведены до Ву-ди, пятого государя из старшего Дома Хань.


При Сю-ань-ди, вступившем на престол в 73 году до Р. Х., Янь Юнь, внук историографа Сы-ма Цянь по дочери, занялся окончанием записок и издал их в свет. Впоследствии Чжу Шао-сун, ученый младшего Дома Хань, /XV/ пополнил сию историю, а Пхэй Инь, ученый династии Лю-Сун, 12 написал пояснения.


II. История старшего Дома Хань, Цянь-Хань-Шу. Сочинитель истории старшего Дома Хань есть Бань-гу, по проименованию Мын-гянь, один из ученейших мужей младшего Дома Хань. Отец его Бань Бэу занимался исследованием неясных мест в прежних историках; Бань Гу стал продолжать его исследования с тонким суждением. Последовал донос, что Бань Гу частно сочиняет историю государства, и он посажен был в темницу. Младший его брат Бань Чао явился к государю и объяснил содержание продолжаемого труда, а начальство представило самую историю в подлиннике. Государь чрезвычайно был удивлен и определил Бань Гу историографом с тем, чтобы он непременно кончил свой труд. Сим образом Бань Гу сделался очень известным Двору. Но как он, несмотря на благоволение Двора, очень медленно повышался в чинах, то решился поступить гостем в службу к могущественному министру Дэу Хянь. В сие время Дэу Хянь получил верховное начальство над армиею, выступившею на север против Хуннов, и определил Бань Гу членом Военного Совета. Вскоре Дэу Хянь пал и предан казни, а Бань Гу, как гость его, заточен в темницу, в которой и умер в 92 году по Р. Х. Но как сочиненная им история старшего Дома Хань еще не совершенно была отделана, то государь указал зятю его кончить ее. Янь Шы-гу, живший в половине VII века, издал пояснения на сию историю.


III. История младшего Дома Хань, Хэу-Хань-Шу.


Сочинитель истории младшего Дома Хань есть Фань /XVI/Хуа, по проименованию Юй-цзун, ученый династии Лю-сун. В начале правления Юань-гя, в 424 году, он из палаты чинов повышен в должность областного правителя, но как дальнее повышение медленно шло, то он, сократив разных историков, написал историю младшего Дома Хань, о которой сам отозвался, что содержание ее, в отношении к предметам, важно и обдумано здраво. После сего он сделан был членом наследничьего правления и здесь умышлял с Кхун Хи-сянь произвести возмущение, почему взят под стражу и всенародно предан казни.


IV. История Дома Цзинь, Цзинь-Шу. История Дома Цзинь сочинена династии Тхан государем Тхай-цзун, в бытность его князем. Он вступил на престол в 627 году.


V. История Дома Вэй, Вэй-Шу. Сочинитель истории Дома Вэй, иначе Юань Вэй, есть Вэй Шеу, по проименованию Фу-чжу, ученый северной династии Ци. Он был младшим министром. Во второе лето правления Тьхянь-бао, в 550 году, указано ему написать историю Дома Вэй. При появлении его истории в свет показалось множество подметных писем, в которых единогласно называли его историю нечистою. Вэй Шеу не имел сыновей, почему, по падении северного Дома Ци, раскопали могилу его и оставили кости открытыми. 13 Вынь-ди, первый государь из Дома Суй, указал ученому Вэй Дань вновь написать историю Дома Вэй, но сия история в погрешностях 14 превзошла историю, сочиненную ученым Вэй Шэу, и так же, как истории Дома /XVII/ Вэй, сочиненные учеными династии Тхан: Чжан Да-со и Пхэй Ань, ныне совершенно забыты. Одна история ученого Вэй Шеу принята в основание.


VI. Северная история Бэй-Шу. Сочинитель Северной истории есть Ли Янь-шеу, по проименованию Гя-лин, ученый династии Тхан. Еще отец его начал писать сию историю, но он смешал в империи Домы Сун, Ци, Лян, Чень, Вэй, Ци, Чжеу, Суй; в южных странах под севером разумел северные страны под кочевыми народами; в северных странах под югом разумел островитян Южного Океана; сверх сего, он более распространялся о своем государстве, а историю прочих государств кратко писал. Впрочем он умер, не кончив своего труда, коего продолжение Ли Янь-шеу принял на себя. Отделив четыре северных Двора от четырех южных, он начал историю первых, первым годом правления Дын-го, 386, кончил вторым годом правления И-нин, 618, и назвал сие творение северною историею, Бэй-шы, т.е. историею четырех северных Дворов: Вэй, Чжеу, Ци, Суй. Сия история содержит в себе 12-ть глав записок о государях и 88 разных повествований. Историю южных Дворов он начал первым годом правления Юн-чу, 420, кончил третьим годом правления Чжен-мин, 589-м. Сие творение содержит в себе 10 глав записок о государях, 70 разных повествований и названо южною историею, Нань-шы, т. е. историею четырех южных Дворов. В обеих историях всего 180 глав, и расположение в них довольно правильно.


VII. История Дома Суй, Суй-Шу. Сочинитель истории Дома Суй есть Вэй Чжен по проименованию Юань-чен, ученый династии Тхан. В правление Чжен-гуань, /XVIII/ 627 -- 650, указано было ученым Янь Шы-гу и Кхун Ин-да обработать историю династии Суй под главным руководством ученого Вэй-чжен, который сам написал предисловие и замечания на политические происшествия. Вся история состоит из 85 тетрадей, т. е. глав. Янь Шы-гу, по проименованию Цзю-лю, был потомок второго по совершенном, 15 Кхун Ин-да, по проименованию Чжун-да, был потомок совершеннейшего. 16 Вэй Чжен скончался, в самом начале 643 года. Тхай-цзун высоко ценил нравственные его достоинства и с наследником посетил его в болезни, а когда скончался, то приказал всем чинам провожать его, идти пред гробом придворной музыке с царскими регалиями; похоронить на царском кладбище. 17 Но Пхэй-шы, супруга покойного, сказала, что муж ее вел скромную жизнь и великолепное погребение не согласно с образом его мыслей. Таким образом она отклонила высокие погребальные почести, и гроб везли на простой телеге. Вэй Чжен был учителем наследника престола, и государь столько уважал его, что при донесении о кончине обратился к чинам и сказал: люди, смотрясь в зеркало, поправляют одеяние на себе; в зеркале древности усматривают возвышение и падение царств, в зерцале человека видят свои совершенства и недостатки. С потерею Вэй Чжен я лишился зеркала.


VIII. История Дома Тхан, Тхан-Шу. Сочинитель истории Дома Тхан есть Эу Ян-хю, по /XIX/ проименованию Юн-шу, ученый династии Сун. Государь Жень-цзун 18 указал ему обработать историю династии Тхан и исправить прежнюю историю сей династии, сочиненную ученым Сун Ки. Как Сун Ки жил прежде Эу Ян-хю, то последний неприличным счел уничтожить имя его; почему жизнеописание обоих внесено в историю. История, сочиненная ученым Эу Ян-хю, содержит в себе 225 тетрадей. Династия Тхан имеет две истории, старую и новую. Сочинитель старой истории есть Лю Хэй, ученый младшей династии Тхан. 19 И старая и новая приняты классическими. 20


В смутные времена Китайской империи, когда в северном Китае отдельно царствовали три династии [Юань Вэй, Бэй-ции Бэй-чжоу], южный Китай находился под владычеством четырех династий. Сии династии суть: 1. Сун, 420 -- 479, всего 59; 2. Ци, 479-502, всего 23; 3. Лян, 502 -- 557, всего 55; 4. Чень, 557 -- 581, всего 24 года. Они царствовали в южном Китае и потому названы четырьмя южными Дворами. Каждая из четырех южных династий имеет свою частную историю.


IX. История династии Сун, [Сун-Шу]. Сочинитель сей истории есть Шень Ио, ученый династии Лян, по проименованию Хю-вынь; жил в самом начале VI века. Его история состоит из 100 тетрадей, или отделений.


X. История династии Ци, [Ци-Шу]. Сочинитель истории династии Ци есть Сяо Цзы-хянь, ученый династии Лян, внук князя Сяо И, потомка сей же династии. Шень Ио, сочинитель истории династии Сун, составил записки династии Ци. Сяо Цзы-хянь представил |XX|Ву-ди, первому государю из династии Лян, сочиненную им историю династии Ци, заключающую в себе 59 отделений или тетрадей. Недостает отделений об астрономии и народонаселении -- по неизвестности сих предметов историку.


Он жил в конце V и в начале VI столетия.


XI. История династии Лян, [Лян-Шу] и


XII. История династии Чень, [Чень-Шу]. Сочинитель двух сих историй есть Яо Сы-лянь, ученый династии Тхан, живший в последней половине VI века. При династии Суй он служил учителем во дворе князя Ян Ю. Гао-цзу, основатель династии Тхан, принял его в службу к своему Двору. Первая из его историй содержит в себе 56, а вторая 36 тетрадей или отделений.


II


[ПЕРЕЧЕНЬ УДЕЛЬНЫХ ВЛАДЕНИЙ]


Ву-Ван, по покорении Дома Шан в 1122 году до Р. Х., дал пятнадцать уделов ближайшим своим родственникам, сорок уделов потомкам древних государей, начиная с Хуан-ди, и 1800 уделов разным князьям, сподвижникам его при завоевании империи; но с постепенным упадком Дома Чжеу и число удельных владений уменьшалось. Сильные удельные князья вышли из повиновения законам империи и начали посягать на владения малосильных князей. Китайские историографы ввели в историю династии Чжеу два периода, занимающие почти пять столетий. Сии периоды известны под названиями Лйе-го, разноцарствия, Чжань-го, Брань царств. Период разноцарствия представляет одни междоусобия удельных князей с 722 до 480 года; сей период иначе назван периодом Весны и /XXI/ Осени. Период Брани царств содержит в себе историю междоусобных войн между сильными удельными князьями, продолжавшихся с 480 до 223 года. В конце периода Весны и Осени из 1855 уделов было только 124 удельных владетелей, а в период Брани царств осталось семь независимых друг от друга Домов, из которых Дом Цинь, покорив остальные шесть царств, ввел единодержавие в Китае. В период Весны и Осени знаменитейшие уделы были:


I. Лу. Первый владетель в уделе Лу был Бо-цинь, сын князя Чжеу-гун. В сем Доме в продолжение 874 лет было 34 государя; столица находилась в губ. Шань-дун в уезде Кюй-фэу-хянь.


II. Вэй. Родоначальник Дома Вэй был Кхан-шу Фын, младший брат В. К. [великого князя] Ву-Ван. В.сем Доме в продолжение 905 лет были 41 государь; столица находилась в губернии Хэ-нань в городе Вэй-хой-фу.


III. Цзинь. Родоначальник Дома Цзинь был Тхан-хэу Шу-юй, сын В. К. [великого князя] Ву-Ван. Чен-Ван возвел его в достоинство Хэу в удел Тхан; и посему назван был Тхан-хэу. В сем Доме в продолжение 735 лет было 38 государей.


IV. Чжен. Родоначальник Дома Чжен был Хуань-гун Ю, сын В. К. [великого князя] Ли-Ван, вступившего на престол в 878 году. Сюань Ван в 827 году дал Ю достоинство Бо. В сем Доме в продолжение 432 лет было 23 государя. Столица находилась в губ. Хэ-нань в городе Чжен-чжеу.


V. Янь. В сем Доме в продолжение 901 года было 42 государя. Столица находилась в Пекине, который в то время назывался Ги-чен.


VI. Цао. Родоначальник Дома Цао был Шу-чжень-и, /XXII/ сын В. К. [великого князя] Вынь-Ван. Ву-Ван дал ему достоинство Бо. В сем Доме в продолжение 636 лет было 25 государей. Столица находилась в губ. Шань-дун в городе Цао-чжеу-фу.


VII. Цай. Родоначальник Дома Цай был Шу-ду, младший брат В. К. [великого князя] Ву-Ван. В сем Доме в продолжение 676 лет было 25 государей, столица находилась в губ. Хэ-нань в у. г. Цай-хянь.


VIII. Ву. Чжеу-чжан, родоначальник Дома Ву, происходил из Дома Чжеу. Ву-Ван дал ему удел Ву с достоинством Цзы. В сем Доме в продолжение 650 лет были 21 государь; столица находилась в Гян-нань в г. Су-чжеу-фу.


IX. Тхын. Шу-сю, родоначальник Дома Тхын, был сын В. К. [великого князя] Вынь-Ван. Ву Ван возвел его в достоинство Хэу. Из сего Дома было 25 государей. Продолжение [продолжительность] его неизвестно. Столица находилась в губ. Шань-дун в у. г. Тхын-хянь.


X. Юй. Юй-чжун, родоначальник Дома Юй, был младший брат родоначальника Дома Ву. Из сего Дома было 12 государей. Продолжение его неизвестно. Столица находилась в губ. Хэ-нань в у. г. Юй-хянь.


XI. Сун. Вэй-цзы, родоначальник Дома Сун, был старший побочный брат последнему государю из Дома Шан. Ву-Ван дал ему достоинство Гун для продолжения жертв государям минувшей династии. Из сего Дома в продолжение 828 лет были 32 государя. Столица находилась в губ. Хэ-нань в г. Гуй-дэ-фу.


XII. Ци. Родоначальник Дома Ци Тхай-гун Ван, по имени Шан, по прозванию Цянь, был потомок Сыио, который помогал государю Юй в приведении рек в естественный порядок и за услуги награжден был /XXIII/ уделом Люй. Потомок его Шан оказал услуги государям Вынь-Ван и Ву-Ван в покорении династии Инь, за что получил удел Ци с достоинством Хэу. Из сего Дома в продолжение 744 лет было 30 государей; столица находилась в губ. Шань-дун в у. г. Линь-чжы-хянь.


XIII. Чень. Родоначальник Дома Чень Ху-гун Мань, по прозванию Туй, был потомок государя Шунь. Ву-Ван нашел его, женил на старшей своей дочери и дал ему удел Чень, с достоинством Хэу. Из сего Дома в продолжение 644 лет было 24 государя; столица находилась в губ. Хе-нань в г. Чень-чжеу.


XIV. Родоначальник Дома Чу Хюн-и, по прозванию Мне, был потомок государя Чжуань-юй, за услуги предков его в войне с Домом Инь пожалован уделом Чу с достоинством Цзы. Из сего Дома в продолжение 893 лет было 41 государь. Столица находилась в Ху-гуан.


XV. Цинь. Родоначальник Дома Цинь был Фэй-цзы, по прозванию Ин. Нюй сю, 21 внук государя Чжуань-юй по дочери, 22 родил Да-йе, Да-йе родил Да-фэй. Это был князь Бо-и, который помогал государю Юй в водопроводах при осушении земель и в награду за услуги получил родовое прозвание. 23 Фэй-лянь, внук его в 14 колене, родил Ву-лай. Фэй-цзы, праправнук последнего, заведывал лошадьми при Хяо-Ван 24 и за свою службу получил ленное владение Цинь. Сян-гун оказал услуги империи в войне с тангутами, и Пьхин-Ван произвел его удельным князем в достоинстве /XXIV/ Бо. Из сего Дома в продолжение 642 лет было 35 государей; столица находилась в Шань-си в г. Хян-ян. Дом Цинь пресекся с кончиною Чжуан-сян-Ван в 247 году до Р. Х. В. К. [великий князь] Чжен, основатель единодержавия в Китае, был сын вельможи Люй Бувэй.


Семь царств, на которые Китай разделился в период Брани царств, суть:


1. Янь. В сем Доме от И-ван до Ван-хи было семь великих князей.


2. Чу. В сем Доме от Сюань-Вандо Ван Фэу-цзэ было восемь великих князей.


3. Цинь. В сем Доме от Хой-вынь-Ван до Чжуан-сян-Ван было пять великих князей.


4. Ци. Князь Тьхянь-хэ был потомок государя Шунь. Вань, сын владетеля в уделе Чень, бежал в Ци, и не желая прозываться прежним княжеским прозванием Чень, прозвался Тьхянь. Ву-юй, потомок его в пятом колене, усилился, а сын его Тьхянь-хэ похитил престол у князя Хуань-гун. В сем Доме в продолжение 158 лет было семь государей.


5. Чжао. Дом Чжао, по летописи удельных владетелей, имеет одного родоначальника с Домом Цинь. Фэй-лянь родил двух сыновей. Старший назывался Ву-лай, младший Цзи-шен. Цзи-шен родил Мын-цзэн, Мын-цзэн родил Хын-фу, Хын-фу родил Цзао-фу, которому В. К. [великий князь] Му-Ван пожаловал поместье Чжао. В седьмом колене от него родился Чжао-дай. Он служил при Дворе Цзинь, и с сего времени Дом Чжао утвердился в царстве Цзинь. Далее в пятом колене родился Чжао-ву; еще чрез семь колен родился Цзянь-цзы Ин; Ин родил Ву-сюй, /XXV/ который служил министром при Дворе Цзинь. Цзи, внук министра Ву-сюй, разделил удел Цзинь с владетелями уделов Хань и Вэй и получил от В. К. [великого князя] Вэй-ле-Ван достоинство удельного князя. Из сего Дома в продолжение 187 лет было 11 государей; столица находилась в губ. Чжй-ли в г. Гуан-пъхин-фу.


6. Вэй. Вэй-лйе-Ван дальнего потомка из Дома Чжеу пожаловал удельным князем в Вэй. Из сего Дома в продолжение 200 лет было 8 государей. Столица в губ. Хэ-нань в г. Вэй-хой-фу.


7. Xань. Вэй-лйе-Ван дальнего потомка из Дома Чжеу, по имени Кянь, пожаловал удельным князем в Хань. Из сего Дома в продолжение 179 лет было 11 государей; столица находилась в губ. Хэнань в области Наньян-фу.


ПОРЯДОК МОНАРХИЧЕСКИХ ДИНАСТИЙ


I. Цинь. Родоначальник сей династии был князь Бо-и, по прозванию Ин, Шы-хуан, по имени Чжен, сам принял себе прозвание Чжао. Уничтожив прочие шесть царств, он ввел единодержавие в Китае. Столицу основал в губ. Шань-си в г. Хян-ян. Два колена из сего Дома царствовали 15 лет, 221 -- 206 до Р. Х.


II. Хань. Гао-ди, основатель Дома Хань, по прозванию Лю, по имени Бан, был потомок некоего Лю Лэй. Он получил престол империи по уничтожении Дома Цинь; столицу основал в Чан-ань, что ныне главный в губ. Шань-си город Си-ань-фу. Двенадцать колен из сего Дома царствовали 228 лет, с 206 до Р. Х. до 25 года по Р. Х. В сие время было единовластие в Китае, и потому сказано: получил престол империи. /XXVI/


III. Восточный Дом Хань. Основатель восточного Дома Хань, по имени Фа, был потомок десятого сына императора Цзин-ди. 25 Собрав войско, он истребил престолохищника


Ван Ман, укротил мятежи и восстановил династию Хань. Столицу имел в Ло-ян. Двенадцать колен из сего Дома царствовали 196 лет, 25 -- 221. Династия Хань делится на два Дома: Старший Цянь-хянь, и Младший Хэу-хань; а по столицам, которые они занимали, еще называются старший западным Си-хань, а младший восточным Дун-хань.


IV. Последняя династия Хань, Хэу Хань [точнее: Шухань]. Основатель последнего Дома Хань император Чжао-лйе был потомок князя Шен, девятого сына императора Цзин-ди. Он вступил на престол в Шу; столицу имел в И-чжеу, что ныне в губ. Сы-чуань главный город Чен-ду-фу. Два колена из сего Дома царствовали 43 года, 221 -- 264. Период последней династии Хань составляет время троецарствия [Шухань, Вэй и У], в которое не было единодержавия в Китае; и посему сказано: вступил на престол.


V. Вэй. Основатель Дома Вэй, по прозванию Цао, столицу имел в Йе, что ныне в губ. Хэ-нань обл. город Джан-дэ-фу. Он похитил престол у государя Хянь-ди в 220 году. Пять колен из сего Дома царствовало 45 лет, 220 -- 265. Сия династия еще по имени своего основателя называется Цао-Вэй.


VI. Цзинь. Основатель Дома Цзинь, по прозванию Янь, был потомок полководца Сы-ма Гюнь; столицу имел в Ло-ян. Минь-ди, четвертый государь из сего Дома, по смутным обстоятельствам в империи, перенес столицу из Ло-ян в Чан-ань, где с потерею /XXVII/ престола и жизни потерял северную половину Китая. Родственник его утвердился на престоле в южном Китае; столицу имел в Гянь-кхан, что ныне главный в губ. Гян-су город Гян-нин-фу. По сим столицам и династия разделяется на два Дома: западный Си-цзинь и восточный Дун-цзинь. В западном Доме четыре колена царствовали 52 года; в восточном Доме одиннадцать колен царствовали 103 года, всего 155 лет, 265 -- 400 [ошибка, надо: 420].


VII. Сун. Основатель Дома Сун, по прозванию Лю, получил престол после династии Цзинь; столицу имел в Гянь-кхан. Восемь колен из сего Дома царствовали 59 лет, 420 -- 479. Сия династия еще по прозванию своего основателя называется Лю Сун.


VIII. Ци. Основатель Дома Ци, по прозванию Сяо по имени Дао-чен, престол получил после династии Сун; столицу имел в Гянь-кхан. Четыре колена из сего Дома царствовали 23 года, 479 -- 502.


IX. Лян. Основатель Дома Лян, по прозванию Сяо, по имени Янь, получил престол после династии Ци, столицу имел в Гянь-кхан. Четыре колена из сего Дома царствовали 55 лет, 502 -- 557.


X. Чень. Основатель Дома Чень, по прозванию Чень, по имени Во, получил престол после династии Лян; столицу имел в Гянь-кхан. Пять колен из сего Дома царствовали 24 года, 557 -- 581.


XI. Вэй, иначе Юань-Вэй. Основатель Дома Вэй был монгол по прозванию Тоба. Дом Тоба вначале имел столицу в Чен-ло, потом в Пьхин-чен, что ныне в Сань-си в обл. Да-тхун-фу у. г. Хуай-жень-хянь; наконец переселился в Ло-ян. При династии Цзинь, в 11 лето правления Тхай-юань, 386 Дом Тоба присвоил /XXVIII/ себе титул императора ; по прошествии двенадцати колен, в 534 году, он разделился на восточный и западный, из коих в первом было одно, а во втором три колена. Царствовали 172 года, 386 -- 558. Сей Дом в 440 году принял название Юань, и потому иногда называется Юань-Вэй.


XII. Бэй-Ци. Бэй-ци значит: Северный Дом Ци. Основатель сего Дома, по прозванию Гао, по имени Ян, в 550 году похитил престол у восточ. Дома Вэй; столицу имел в Йе. Шесть колен из сего Дома царствовали 26 лет, 550 -- 577.


XIII. Бэй-Чжеу. Бэй-чжеу значит Северный Дом Чжеу. Основатель сего Дома, по прозванию Юй-вынь, по имени Цзио, в 557 году похитил престол у западного Дома Вэй. Пять колен из сего Дома царствовали 26 лет, 557 -- 583.


XIV. Суй. Основатель Дома Суй, по прозванию Ян, по имени Гянь, получил престол от северного Дома Чжеу; столицу имел в Чан-ань. Три колена из сего Дома царствовали 37 лет, 581 -- 618.


XV. Тхан. Основатель Дома Тхан, по прозванию Ли, по имени Юань, получил престол империи от Дома Суй, столицу имел в Чан-ань. Двадцать колен из сего Дома царствовали 289 лет, 618 -- 907.


III


[СОСТАВЛЕНИЕ ИСТОРИИ]


Ныне в Пекине находится Комитет придворных журналистов и общество историческое. Существование их восходит слишком за двадцать три века до Р. Х.: но древний состав сих мест и порядок занятий мало известны. При настоящей династии Цин /XXIX/ Комитет журналистов состоит из 22, а общество историческое из 62 членов. Журналисты занимаются составлением дневника в следующем порядке: во-первых вписывают именные указы, потом доклады палат и приказов, далее доклады из губерний, наконец донесения гражданских и военных начальников. Происшествия вносятся в дневник с означением года, месяца и числа, прозваний и имен дежурных журналистов. Сей дневник пишется ежемесячно в двух книжках, что в продолжение года составляет 24 книжки. Каждая книжка пересматривается старшими журналистами, а потом подается управляющему Сио-ши на рассмотрение и утверждение. В конце года все 24 книжки представляются в государственный кабинет, где Сио-ши обще с журналистами снова пересматривают их и сдают в архив. Из сих-то журналов историческое общество по частям приготовляет историю царствующей династии. Но самая история в порядок приводится уже при следующей династии особливым комитетом под распоряжением историографа, назначаемого верховною властью, и наконец издается правительством в свет; 26 почему ни частно вновь составлять историю которой либо династии, ни писать критические замечания на изданную правительством династийную историю не дозволяется. Ученым предоставлено только сокращать или пополнять династийные истории пояснениями на места, которые от времени становятся темными, но изменять текст ни в каком случае не дозволяется, что ясно видно в повторениях при переходе из одной истории в другую; /XXX/ напр. из исторических записок в историю династии Хань.


IV


[СОДЕРЖАНИЕ ИСТОРИЧЕСКИХ ЗАПИСОК]


Исторические записки содержат в себе пять отделений:


I. Коренную летопись Бэнь-цзи, пяти ди; династии Хя, Инь, Чжеу и Цинь, императора Шы-хуан[-ди], князя Хянь-юй, императора Гао-ди, императрицы Люй-хэу, императоров Вынь-ди, Цзин-ди, Вынь-ди, Ву-ди. Сие отделение называется двенадцатью коренными летописями.


II. Частные летописи, Биао: а) летопись первых трех династий от Хуан-ди до конца династии Чжеу; б) летопись двенадцати удельных княжеств: Лу, Ци, Вэй, Цинь, Чу, Сун, Вэй, Цао, Чжен, Янь; в) летопись шести царств: Вэй, Хань, Чжао, Чу, Янь, Ци; г) летопись царств Цинь и Чу, продолжавшуюся с десятой луны 206 до десятой же луны 202 года до Р. Х.; д) летопись удельных князей со времени династии Хань; е) летопись заслуженных вельмож и князей, жалованных при Гао-цзу; ж) летопись князей, жалованных со времени правления Гянь-юань, со 140 года до Р. Х.; з) летопись князей, жалованных при следующих четырех императорах; и) летопись князей царствующего Дома со времени правления Гянь-юань; к) летопись знаменитых полководцев и министров со времени династии Хань.


III. Восемь описаний, Бпа-шу, как-то: описание обрядов, музыки, мер и весов, времясчисления, разрядов чинов, жертвоприношений, рек и каналов, государственного хозяйства.


/XXXI/ IV. Тридцать наследственных родов, Ши-гя сань-ши. XXXI


V. Семьдесят повествований, Лйе-чжуань ци ши, о знаменитых родах и владетельных иностранных Домах.


V


[ИСТОРИЯ СТАРШЕЙ ДИНАСТИИ ХАНЬ]


История старшей династии Хань заключает в себе:


I. Летопись двенадцати императоров сей династии, Ди-цзи ши-эрр.


II. Восемь описаний, бпа-шу, как-то: родословная князей инофамильных, князей царствовавшей династии, княжеских сыновей, заслуженных вельмож первых четырех императоров, заслуженных вельмож следующих восьми императоров, окняженных побочных родственников, вообще сановников, древних и новейших мужей. .


III. Десять коренных описаний бэнь-цзи-ши, как-то, описание мер и весов, обрядов и музыки, уголовного законоположения, государственного хозяйства, жертвоприношений в предместьях, астрономии, естественных явлений, политического разделения государства, каналов, наук и художеств.


IV. Семьдесят повествований, Лйе-чжуань ци ши, как-то: повествования о знаменитых полководцах, министрах, князьях царствовавшей династии, родственниках сей династии с женской стороны, сделавшимися известными по своим заслугам; известия об иностранных государствах по народам.


[ТХУН-ГЯНЬ-ГАНМУ].


Летопись, называемая Тхун-гянь-Ганму. Сия летопись /XXXII/ представляет исторические происшествия в строгом порядке по времени их события, и потому без связи предыдущих статей с последующими; но вместо сего излагает каждое происшествие со всеми его обстоятельствами, а обстоятельства представляет в таком виде, в котором отражаются следы, ведущие к благоустройству или беспорядкам в государственном управлении; почему полное название сей летописи состоит из, слов Цзы-чжи Тхун-гянь Ганму, содержание и описание светлого зерцала содействующего к благоуправлению, а короче: историческое зерцало государственного управления. Содержание состоит из краткого предложения, указывающего одно какое-либо происшествие; а в описании излагаются подробности, при которых событие последовало. Под описанием подробностей помещены побочные обстоятельства, изъяснены местные выражении и древни обычаи, указаны даже страны и места событий. Под некоторыми статьями приобщены нравственно-политические замечания на события, или исторические указания на время других подобных же событий.


VI


[ОСОБЕННОСТИ В ОТНОШЕНИИ ПЕРЕВОДА ТЕКСТА].


I. В Китае искони до ныне государство не имеет постоянного названия, а заимствует его от царствующего Дома, и носит сие название только в продолжение царствования его, а с падением его принимает название следующей династии. Сим образом Китай и в истории называется именем династии, современной событиям, а в названии династии заключается и Двор, т. е. царствующий Дом. Для избежания странности в слоге, /XXXIII/ подобные места наиболее заменены общими словами: Китай, Китайский Двор. 27


П. В дипломатических сношениях владетельные лица (первое и второе лицо) говорят между собою в третьем лице; заменены местоимения я и ты титулами, а в частных сношениях разными учтивыми словами, которые обычай сделал постоянными. Подобные места, встречающиеся в сем сочинении везде, где переведены буквально, отмечены курсивом.


III. В китайской истории о иностранных народах два только лица действуют: мы и они, т. е. Китайский Двор и иностранцы. Историк есть постороннее лицо, которое рассказывает о событиях за границею в отношении к своему отечеству; напр.: если написано отложившиеся хунны произвели набег, то положительно должно так разуметь: отложившиеся от Китая хунны произвели набег на сие государство.


IV. Пополнительные пояснения по большой части извлечены из летописи Тхун-гянь Ганму, и писаны наряду с текстом, с небольшим отступлением от него.


V. Иностранные названия мест, искони до ныне удержавшие первоначальное имя, переведены нынешним правильным их названием, а древнее название, испорченное произношением, для справки помещено в географическом указателе.


VI. Китайцы писаны прозванием и именем, которые для различия одно от другого поставлены с надстрочными буквами, напр. Чжан Кянь, Сыма Цянь, Ли Гуан-ли. /XXXIV/ Здесь Чжан есть однословное прозвание, Кянь имя; Сыма есть двусловное прозвание, Цянь имя; Ли есть прозвание, Гуан-ли двусловное имя.


VII. Имена лиц и название титулов и должностей -- для справки -- помещены в справочном указателе слов.


VIII. Голосовое начертание китайских звуков частью принято французское, наиболее употребляемое учеными западной Европы.


IX. Знак ударения, т. е. возвышения голоса над слогом, постоянно ставлен, исключая слов с ударением на последнем слоге.


X. Китайские слова как неудобные к изменению по правилам русской грамматики, оставлены неизменяемыми, а для ясности в слоге прибавлены к ним приличные [подходящие] слова.


XI. Примечания и пояснения из китайских историков писаны внизу.


XII. Примечания и пояснения, без указания на сочинение или сочинителя, писаны самим переводчиком.


Комментарии


1 Ци-цзы с выходцами из Китая основал Корейское царство за 1120 лет до Р. X.


2 По истории -- со времен государя Хуан-ди, т. е. слишком за двадцать пять веков до Р. X.


3 Китайский посланник Чжан Кянь за 126 лет до Р. X. прошел через Монголию и Тюркистан до Хивы.


4 Китайцы в древности вырезывали буквы на бамбуковых таблицах.


5 См. в Ганму под 2278 годом главу Юй-гун.


6 Нянь-сань-шы, от слова в слово значит: двадцать три истории.


7 По кончине императора преемник его до нового года управляет империею под прежним названием правления, и потому говорится: не сделался полным государем: т. е. еще не обнародовал названия своему правлению, и посему не вступил в личное полное управление государственными делами.


8 Сы значит: в отношении к человеку умереть, в отношении к животным издохнуть, к растениям -- на корню посохнуть.


9 Маньчжуров, китайцев, монголов, тюрков и тибетцев.


10 Ли Лин, см. в справочном указателе.


11 Хуан-ди, см. в справочном указателе.


12 Лю-Сун, см. в справочном указателе.


13 Дом Юань Вэй происходил из монголов. Вот причина ненависти.


14 Погрешностями считаются неправильное употребление исторических слов с исключительным значением.


15 Титул второго по совершенном, на кит. Фу-шен, дан ученому Янь-юань, первому ученику мыслителя Кхун-цзы.


16 Титул совершеннейшего на кит. Чжи-шен, дан мыслителю Кхун-цзы.


17 В Китае каждый государь еще при своей жизни строит отдельное кладбище для себя.


18 На престол вступил в 1023 году.


19 Младший Дом Тхан царствовал с 926 до 939 года.


20 Новая история отличается пополнениями; напр., столица Тибетская еще в начале VIII века называлась Хлассою, на кит. Ло-са.


21 Нюй-сю значит внук по дочери.


22 Царствование государя Чжуань-юй, по преданиям, полагается 2513--2435.


23 Т. е. сделан родоначальником своего Дома.


24 Хяо-Ван вступил на престол в 909 году до Р. X. 24


25 Цзин-ди вступил на престол в 156 году до Р. X.


26 Сказывают, что настоящая династия Цин издала в свет историю двухвекового своего царствования.


27 Русское слово Китай, а тюркское Хытай взяты от слова Китат, монгольского названия Китаю. Китат есть собственное имя, не имеющее другого значения.


ВВЕДЕНИЕ К ПЕРВОЙ ЧАСТИ.


/I/ Первая часть содержит в себе историю древних среднеазийских народов одного монгольского племени; племена тунгусов и Тюрков отделены к второй и третьей части. Монголы, по сопредельности с Китаем, издревле имели связи с государством сим, но китайские историки не обращали внимания на них; почему образ древнего правления у монголов, их народные обычаи, порядок господствовавших у них поколений долго оставались неизвестными. Китайские историки заметили только, что Шунь-вэй, сын последнего государя из династии Хя, удалившийся в Монголию в 1764 году до Рождества Христова, почитается основателем первой монгольской династии Хунну. Уже в начале третьего столетия, когда Хунны сильно потрясли Срединное царство, китайцы узнали, что монголы незадолго пред тем временем находились под верховною властью двух единоплеменных Домов, хунну и Дун-ху. Хунну, по азиатским историкам Дом Могулл-хана, царствовал в западной половине Монголии; орда его стояла под Хангаем (близ Орхона); /II/ владения его простирались от Калгана к северу за Байкал, к западу до Тарбагатайских гор. Дун-ху, по азиатским историкам Дом Татар-хана, господствовал в восточной Монголии; орда его находилась в средоточии сей страны (в Карцинь); владения его простирались на запад до Калгана, на север до Хинганского хребта. Дун-ху, по выгодному положению занимаемой им страны, в силе превосходил хуннов; но по излишней самонадеянности, в 209 году пред Рождеством Христовым неожиданно пал под сильным ударом хуннов. Потомки обоих сих Домов взаимно возвышались и упадали, и сим образом в двух линиях попеременно господствовали в Монголии тринадцать столетай. В продолжение столь длинного периода из Дома Хуннов произошли Жужань, Дулга [Тукюэ], Ойхор [Хойху]; из Дома Дун-ху произошли Ухуань, Сяньби, Кидань; Муюн и Тоба считались отраслями Дома Дун-ху. С падением Дома Кидань пресеклась первая монгольская династия Хунну, продолжавшаяся в родовых поколениях с 1864 года до Р. Х. до 1115 года по Р. Х. Место его, после краткого промежутка (31 года) заступил Дом Монгол, доныне продолжающийся в поколениях монгольских князей.


С третьего столетия пред Рождеством Христовым до осьмого столетия по Р. Х. азиатские историки в главном, /III/ относящемся до древних событий в Средней Азии, согласны с китайцами. Известно, что китайская история писана и пишется правительством с актов и фактов современных. В этом отношении очень любопытно знать, из каких источников азиатские историки заимствовали свои сведения о древних событиях? или они сами писали, основываясь на заключениях, выводимых из соображения исторических данных, современных описываемым событиям? Основательное исследование сих двух вопросов может прояснить древнюю историю Азии; но при исследовании должно быть устранено указание на созвучие и авторитеты. Первое почти всегда обманчиво, а последние сами требуют тщательной поверки.


ОТДЕЛЕНИЕ I


ХУННУ


Сие отделение извлечено из исторических записок; и заключает в себе события 1)от древних времен Дома Хуннов до его возвышения, в 209 году пред Р. Х.; 2) от возвышения до его подданства Китаю в 57 году пред Р. Х.; 3) от подданства до его разделения на Домы южный и северный, в 25 году по Р. Х.; 4) от возвышения южных хуннов до их падения, в 215 году.


I. ОТ ДРЕВНИХ ВРЕМЕН ДОМА ХУННОВ ДО ЕГО ВОЗВЫШЕНИЯ, В 209 ГОДУ ПРЕД Р. Х.


[Шицзи, гл. 110]


Предок хуннов 28 был потомок Дома Хя-хэу-шы, 29 по имени Шунь-вэй. Еще до времен государей Тхан и Юй 30 находились поколения Шань-жун, Хяньюнь и Хуньюй. 31 Обитая за северными пределами Китая, переходят со своим скотом с одних пастбищ на другие. Из домашнего скота более содержат лошадей, крупный и мелкий рогатый скот; частью разводят верблюдов, ослов, лошаков и лошадей лучших пород. Перекочевывают с места на место, смотря по приволью в траве и воде. Не имеют ни городов, ни оседлости, ни земледелия; но у каждого есть отделенный участок земли. Письма нет, а законы словесно объявляются. Мальчик, как скоро может верхом сидеть на баране, стреляет из лука пташек и зверков; а несколько подросши стреляет лисиц и зайцев, и употребляют их в пищу. Могущие владеть луком все поступают в латную конницу. Во время приволья, по обыкновению следуя за своим скотом, занимаются полевою охотою, и тем пропитываются; а в крайности каждый занимается воинскими упражнениями, чтобы производить набеги. Таковы суть врожденные их свойства. Длинное их оружие есть лук с стрелами, короткое оружие сабля и копье. 32 При удаче идут вперед; при неудаче отступают, и бегство не поставляют в стыд себе. Где видят корысть, там ни благоприличия, ни справедливости не знают. Начиная с владетелей, все питаются мясом домашнего скота, одеваются кожами его, прикрываются шерстяным и меховым одеянием. Сильные едят жирное и лучшее; устаревшие питаются остатками после них. Молодых и крепких уважают; устаревших и слабых мало почитают. По смерти отца женятся на мачехе; по смерти братьев женятся на невестках. Обыкновенно называют друг друга именами; прозваний и проименований не имеют. 33


Историческое пояснение. Хя-хэу-шы, есть историческое прозвание царей первой китайской династии Хя. Хя-хэу значит царь из дома Хя, шы значит прозвание; от слова в слово: по прозванию Хя-хэу. Цзе-кхой, последний государь из сей династии, умер в ссылке в 1764 году до Р. Х. Сын его Шунь-вэй в том же году со всем своим семейством и подданными ушел в северные степи, и принял образ кочевой жизни. Китайская история полагает сего князя праотцем владетельных Монгольских Домов.


При упадке закона 34 в Доме Хя, Гун-лю лишен был должности главного попечителя земледелия. 35 Он претворился в западного жуна, и построил городок Бинь. По прошествии слишком 300 лет Жун-ди стали нападать на Большого Князя Шань-фу. 36 Шань-фу бежал к горе Цишань. Жители страны Бинь последовали за Шань-фу, и построили город, чем положили основание Дому Чжеу.


Историческое пояснение. После великого, известного по истории, наводнения в Китае, князь Ги, сотрудник князя Юй, за восстановление земледелия получил, в 2277 году до Р. Х., наследственную должность главного попечителя земледелия под названием Хэу-ги. Гун-лю, потомок его в десятом колене, лишенный сей должности, удалился в страну Бинь, где поселившись в соседстве с Жун-ди, переменил оседлую жизнь на кочевую. Это случилось в 1797 году до Р. Х. Шань-фу, потомок его, теснимый теми же Жунами, из Бинь переселился к горе Цишань, в 1327 году до Р. Х.


Еще по прошествии около 200 лет Си-бо Чан воевал поколение Гуань-и, 1140. 37 После сего [1140] по прошествии 10 лет Ву-ван, низвергнув Чжеу-синь, основал город Ло-и; опять поселившись в Фын-хао он прогнал Жун-и от Гин и Ло 38 на север. По временам Жун-и представляли дань под названием степной повинности, хуан-фу.


Историческое пояснение. Си-бо Чан от слова в слово: западный управляющий Князь Чан; это наместник западной половины Китайской империи и впоследствии основатель династии Чжеу. В. [великий] князь Вынь-ван. Ву-ван был сын его, получивший престол империи после династии Шан, в 1122 году до Р. Х. Ганму [из Тунцзянь-ганму].


По прошествии 200 лет закон Дома Чжеу начал ослабевать. В. [Великий] князь Му-ван ходил воевать поколение Гуаньжунов; получил от них четыре волка белых и четыре оленя белых и возвратился. С этого времени степные повинности прекратились. По прошествии около 200 лет после Му Ван, В. [Великий] князь из Дома Чжеу Ю-ван принял к себе наперстницу Бао-сы, и чрез то рассорился с князем Шень-хэу. 39 Шень-хэу рассердился и, соединившись с Гуань-жунами, напал на В. [Великого] князя Ю-ван, и убил его у горы Ли-шань, 40 771 г. Вследствие сего Гуань-жуны заняли страну Цзяо-ху, принадлежавшую Дому Чжеу, засели между реками Гин и Вэй-шуй, и продолжали утеснять Срединное царство. Сян-гун, князь удела Цинь, 41 подал помощь Дому Чжэу; почему Пьхин-ван оставил, 770, Фын-хао и переселился на восток в Ло-и. В сие время Сян-гун, прогнав Жунов до Ци-шань, впервые встал в ряду удельных князей. 42 По прошествии 65 лет Горные Жуны перешли через удел Янь, и произвели нападение на удел Ци. Хи-гун, князь удела Ци, имел сражение с ними под стенами своей столицы, 706. Еще по прошествии 44 лет Горные Жуны произвели нападение на удел Янь. Князь сего удела просил помощи в уделе Ци. Хуань-гун, князь удела Ци, пошел на север против Горных Жунов. Горные Жуны ушли.


Историческое пополнение. В 662 году Жуны произвели набег на удел Хин: но глава Сейма князь Хуань-гун ускорил помощью. В 660 г. Жуны простерли набеги до Желтой реки, разорили удел Вэй, и самого князя убили. В 650 году они завоевали удел Вынь, которому В. [Великий] князь не подал помощи в свое время. В 644 году произвели набег на удел Цзинь, коего князь был главою Имперского союза. В 642 году, когда князь удела Ци был разбит соединенными войсками Имперского союза, Жуны приняли . сторону князя, и в пользу его произвели нападение, на удел Вэй. Ганму [из Тунцзянь-ганму].


Еще по прошествии двадцати лет Жун-ди пришли к городу Ло-и, и напали на В.[Великого] князя Сян Ван.В.[Великий] князь бежал в Фань-и, городок удела Чжен. За год пред сим В. [Великий] князь Сян Ван, замышлял войну с уделом Чжен, 637, почему женился на княжне из поколения Жун-ди, и соединившись с сим поколением воевал Чжен: но вскоре после сего выслал от себя в. [Великую] княгиню. Княгиня огорчилась. Мачеха В. [Великого] князя Сян-Ван, именуемая Хой-хэу, хотела возвести сына своего князя Дай: почему Хой-хэу, В. [Великая] княгиня из Дома Жун-ди и князь Дай приняли сторону Жун-ди в столице, и отворили ворота им. Сим образом Жун-ди вошли в столицу, изгнали В. [Великого] князя Сян Ван, и князя Дай поставили Сыном Неба, 636. Вследствие о Жун-ди засели в Лу-хунь, 43 на восток простерлись до удела Вэй, 44 грабили Срединное государство. Срединное государство страдало. 45 В. [Великий] князь Сян Ван, прожив четыре года вне своих владений, наконец отправил посланника просить помощи в уделе Цзинь. Вынь Гун, князь сего удела, только что по вступлении на престол начал домогаться первенства на Сейме. Собрав войско, он выгнал Жун-ди, казнил князя Дай, и ввел В. [Великого] князя Сян Ван в Ло-и. В это время уделы Цинь и Цзинь считались уже сильными государствами. Вынь Гун, князь удела Цзинь, прогнал Жун-ди, поселившихся в Хэ-си между рек Инь-шуй и Ло-шуй, 46 под названиями Чи-ди и Бай-ди. Му-гун, князь удела Цинь, привлек к себе Ююй, и восемь владений западных даунов добровольно покорились Дому Цинь: по сей причине от Лун на запад находились поколения Гуньчжу, Гуань-жун, Ди-вань, 47 от гор Ци и Лян, от рек Гин-шуй и Ци-шуй на север находились жуны поколений Икюй, Дали, Учжы 48 и Сюйянь; 49 от удела Цзинь на север находились жуны поколений Линьху и Лэуфань; 50 от удела Янь на север находились поколения Дун-ху и Шань-жун. 51 Все сии поколения рассеянно обитали по горным долинам, имели своих государей и старейшин, нередко собирались в большом числе родов, но не могли соединиться.


Историческое пополнение. Шань-жун, в переводе Горные Жуны, есть название монгольского поколения, до второго века пред Р. Х., обитавшего на землях занимаемых ныне Аймаками Аохань, Наймань и Корцинь. Сие же поколение называемо было Бэй-жун, северные Жуны. Шань гора, Бэй север суть китайские слова. От них на запад до Чахара обитали Дун-ху, что значит восточные Ху. Древняя китайская история когда слова Жун и Ху придает к племенам, обитавшим на севере Китая, то разумеет одних монголов; а когда применяет сии названия к народам на западе Китая, то под словом Жун разумеет Хухэнорских тангутов, а под словом Ху разумеет племена тюркского и персидского семейства. Жун-и, Гуань-и и другие поколения, ниже приводимые, кочевали в нынешней китайской губернии Гань-су, и состояли из монголов, перемешавшихся с тангутами; почему в истории Тибета и Хухэнора сии же самые поколения признаются тангутскими. Но здесь, так как ниже и в других поколениях монголы составляли главную силу: почему история и причисляет их к составу монгольского народа. Самый побег их от Желтой реки на север к Ордосу обличает в них монголов: потому что в это время главные силы монголов находились в Ордосе и на восток от Ордоса. Тангутские поколения, напротив, поражаемые китайцами, всегда отступали к Хухэнору, как к средоточию сил их.


После сего еще по прошествии ста лет Дао-гун, князь удела Цзинь, заключил мир с поколением жун-ди, 569. Жун-ди явились к его Двору.


Еще по прошествии ста лет Сян Цзы, князь из удела Чжао, перешел Гэу-чжу и разбил войско удела Цзинь, овладел страною Дай, и сблизился с поколением Сумо; потом, соединившись с уделами Хань и Вэй, покорил удел Цзинь, и разделили земли сего удела между собою. По сему разделу удел Чжао получил земли от Дай и Гэу-чжу на север, удел Вэй приобрел Си-хэ и Шан-гюнь, в смежности с жунами. После сего Икюйские жуны, для ограждения себя, построили города, которые удел Цинь исподволь покорил себе. Впоследствии Хой Ван, В. [Великий] князь удела Цинь, взял у Икюйцев 25 городов, потом воевал с уделом Вэй, и отторгнул у него Си-хэ и Шан-гюнь. В царствование Чжао Ван, В. князя из Дома Цинь, владетель Икюйских жунов вступил в любовную связь с вдовствующею великою княгинею Сюань Тхай-хэу; 52 и беззаконно прижил с нею двух сыновей: но Сюань-тхай-хэу 53 коварно убила владетеля Икюйских жунов в дворце Гань-цюань: в след за сим отправлено войско в Икюй, и царство сие уничтожено. Сим образом Дом Цинь приобрел Лун-си, Бэй-ди и Шан-гюнь, и для ограждения себя ют Ху построил Долгую стену. Ву-лин В. [Великий] князь из Дома Чжао, в 307 году ввел в своих владениях одеяние кочевых ху, и начал обучать своих подданных конному стрелянию из лука. Он разбил на севере поколения: Линьху и Лэуфань, построил Долгую стену при подошве хребта Инь-шань от Дай и Бан до Гао-кюе и открыл области Юнь-чжун, Яй-мынь и Дайгюнь. После сего в царстве Янь явился искусный полководец Цинь Кхай, бывший заложником у ху. Ху возымели большую доверенность к нему. Цинь Кхай, по возвращении в отечество, внезапным нападением разбил дун-ху и распространил владения Дома Янь на 1.000 ли. Цинь Вуян с Цин Кхэ заколовший В. [Великого] князя царства Цинь, был внук полководца Цинь Кхай. Дом Янь также построил Долгую стену, простиравшуюся от Цзао-Ян 54 до Сян-пьхин 55 и для защиты от ху открыл области: Шан-гу, Юй-ян, Ю-бэй-пьхин, Ляо-си и Ляо-дун. В сие самое время Китай разделился на семь взаимно враждебных царств, и три из них граничили с хуннами. Далее при жизни Ли Мэу, полководца в царстве Чжао, хунны не смели вторгаться в пределы сего царства. Впоследствии, когда Дом Цинь покорил прочие шесть царств, Шы-Хуан-ди отправил на север против ху полководца Мын Тьхянь с 100.000 войска. Мын Тьхянь обратно завоевал Ордос, и положил Желтую реку границею; построил по берегу реки 44 уездных города, и населил их гарнизонами из преступников; провел прямую дорогу от Гююань до Юнь-ян; исправил в пограничных горах, где возможность дозволяла, отвесные ущелья от Линь- тхао на северо-восток до Ляо-дун почти на 10.000 ли; 214. Наконец перешел за Желтую реку, и занял Бэй-гя у гор Ян-шань.


Дегинева история о хуннах, тюрках и монголах и Клапротовы Записки об Азии от начала до конца наполнены превратными понятиями о древних народах монгольского племени: потому что ни Дегинь, ни Клапрот не читали китайской истории во всей ее обширности; почему и то, что читали без связи в целом, не все ясно и правильно понимать могли.


Комментарии


28 Хунну есть древнее народное имя монголов. Китайцы, при голосовом переложении сего слова на свой язык, употребили две буквы: Хун злой, ну невольник. Но монгольское слово Хунну есть собственное имя, и значения китайских букв не имеет.


29 В Хань-шу Инь-и, замечания на историю Дома Хань, сказано: Хун-ну Шы-Цзу: что зн. родоначальник хуннов.


30 Тхан есть государь Яо, Юй есть государь Шунь, прозванные так от уделов, вначале им данных. Первый вступил на престол империи в 2357, второй в 2255 году до Р. X.


31 Цаинь Чжо пишет: "во времена государя Яо назывались Хунь-юй, при династии Чжеу Хяньюнь, при династии Цинь Хунну"; т. е. Хуньюй, Хяньюнь, и Хунну суть три разные названия одному и тому же народу, известному ныне под названием монголов.


32 Короткое копье с железною ручкою, по-кит. Шянь.


33 В Истории династии Хань сказано: Шаньюй прозывается Луань-ди.


34 Под законом дао разумеется порядок и благоустройство в государств[енном] управлении.


35 Сюй Гуан пишет: это праправнук князя Хэу-ги.


36 Сюй Гуан пишет: потомок князя Гун-лю в девятом колене.


37 Шы гу пишет: Си-бо Чан есть Вынь-ван, Гуань-и суть Гуань жуны; еще называются Гуань-и [в китайском написании разные иероглифы].


38 Название двух рек. См. в Географ, указателе Ло-шуй и Гин-шуй.


39 Шень-хэу кит. слова, знач. Шень-князь, т. е. князь удела Шень. В. [Великий] князь был женат на его дочери, которую оставил для наперстницы Бао-сы.


40 Вэй-шйо пишет: после Жуны поселились при этой горе и потому были названы Ли-жун.


42 Сян есть имя, Гун название княжеского достоинства, полученного им за отражение Жунов.


42 Составлявших имперский Сейм, членами коего были только ближайшие родственники великокняжеского Дома и потомки древнейших китайских государей.


43 Сюй Гуан пишет: Лу-хунь еще назывался Лу-и, т. е. городок Л у.


44 Вэй-хой-фу в губ. Хэ-нань.


45 Здесь опущено пять стихов из Мао-шы, из коих видно, что Монголы были прогнаны от Желтой реки на север до Ордоса.


46 Сюй Гуан пишет: Ин в Си-хэ, Ло протекает между Шан-тюнь и Пхын-юй.


47 Сии три поколения обитали в областях Гун-чан-фу и Лань-чжеу-фу и принадлежат к смешанным монголо-тангутским поколениям.


48 Сюй Гуан пишет: в Ань-дин.


49 Сюй Гуан пишет: в Бэй-ди.


50 Линьгу и Лэуфань кочевали на землях от Ордоса на восток, столица Лэуфаньского князя находилась в городке, лежавшем в 40 с небольшим ли от города Дай-чжеу на восток.


51 Шы-гу пишет, что поколения Дун-ху и Шань-жун суть предки Дома Ухуань, впоследствии сделавшегося известным под названием Сяньби.


52 Фу Цянь пишет: с матерью В. [Великого] князя Чжао Ван.


53 Сюань есть посмертное наименование, Тхай-хэу вдовствующая государыня.


54 Хань Чжао пишет: название места в Шан-Гу.


55 Три звена древней Великой стены, основанные тремя царствами: Цинь, Чжао и Янь задолго до построения Великой стены полководцем Мын Тьхань, простирались от юго-восточного угла Ордоса на восток до реки Ляо-хэ. Два западные звена лежали по южную сторону гор, окружающих Ордос, по направлению левого берега Желтой реки.


II. ОТ ВОЗВЫШЕНИЯ ДОМА ХУННОВ В 209 [ГОДУ] ДО ЕГО ПОДДАНСТВА КИТАЮ В 67 ГОДУ ПРЕД Р. Х. В ПРОДОЛЖЕНИЕ 152 ГОДОВ ВОСЕМЬ ХАНОВ


[Шицзи 110; Цяньханьшу, гл. 94 а]


В сие время Дом Дун-ху был в силе. Дом Юечжы в цветущем состоянии. У хуннов Шаньюй 56 назывался Тумань. 57 Тумань не мог устоять против Дома Цинь 58 и переселился на север. По прошествии десяти лет Мын Тьхянь умер; удельные князья восстали против Дома Цинь. Срединное царство пришло в смятение, и гарнизоны из преступников, поставленные Домом Цинь по границе, все разошлись. После сего хунны почувствовали льготу; мало по малу опять перешли на южную сторону Желтой реки, и вступили в прежние межи с Срединным царством. Шаньюй имел наследника, по имени Модэ; 59 после от любимой Яньчжы родился ему меньшой сын; Шаньюй хотел устранить старшего, а на престол возвести младшего: почему отправил Модэ в Юечжы заложником. Как скоро Модэ прибыл в Юечжы, Тумань тотчас произвел нападение на Юечжы. Юечжы хотел убить Модэ, но Модэ украл аргамака у него, и ускакал домой. Тумань счел его удальцом, и отделил ему в управление 10.000 конницы. 60 Модэ сделал свистунку 61 и начал упражнять своих людей в конном стрелянии из лука с таким приказом: всем, кто пустит стрелу не туда, куда свистунка полетит, отрубят голову; кто на охоте пустит стрелу не туда, куда свистунка полетит, тому отрубят голову. Модэ сам пустил свистунку в своего аргамака. Некоторые из приближенных не смели стрелять, и Модэ немедленно нестрелявшим в аргамака отрубил головы. Спустя несколько времени Модэ опять сам пустил свистунку в любимую жену свою, некоторые из приближенных ужаснулись, и не смели стрелять. Модэ и сим отрубил головы. Еще по прошествии некоторого времени Модэ выехал на охоту и пустил свистунку в Шаньюева аргамака. Приближенные все туда же пустили стрелы. Из сего Модэ увидел, что он может употреблять своих приближенных. Следуя за отцом своим Шаньюем Туманем на охоту, он пустил свистунку в Туманя; приближенные также пустили стрелы в Шаньюя Туманя. Таким образом Модэ, убив Туманя, предал смерти мачеху с младшим братом и старейшин, не хотевших повиноваться ему, и объявил себя Шаньюем. 62


I. Шаньюй Модэ. В то время, как Модэ вступил на престол, [дом] Дун-ху был в силе и цветущем состоянии. Получив известие, что Модэ убил отца и вступил на престол, Дун-ху отправил к нему посланца сказать, что он желает получить тысячелийного коня, 63 оставшегося после Туманя. Модэ потребовал совета у своих вельмож. Вельможи сказали ему: тысячелийный конь есть сокровище у хуннов. Не должно отдавать. К чему, сказал им Модэ, живучи с людьми в соседстве, жалеть одной лошади для них? И так отдали тысячелийного коня. По прошествии некоторого времени Дун-ху полагая, что Модэ боится его, еще отправил посланца сказать, что он желает получить от Модэ одну из его Яньчжы. Модэ опять спросил совета у своих приближенных. Приближенные с негодованием сказали ему: Дун-ху есть бессовестный человек; требует Яньчжы. Объявить ему войну. Модэ сказал на это: к.чему, живучи с людьми в соседстве, жалеть одной женщины для них? И так взял свою любимую Яньчжы и отправил к Дун-ху. Владетель в Дун-ху еще более возгордился. В хуннуских владениях от Дун-ху на запад есть полоса земли на 1.000 ли необитаемая. 64 На ней только по границе с обеих сторон были караульные посты. Дун-ху отправил посланца сказать Модэ, что лежащая за цепью обоюдных пограничных караулов полоса брошенной земли, принадлежащая хуннам, 65 не удобна для них, а он желает иметь ее. Модэ спросил совета у своих чинов, и они сказали: это неудобная земля; можно отдать и не отдавать. Модэ в чрезвычайном гневе сказал: земля есть основание государства; как можно отдавать ее? Всем, советовавшим отдать землю отрубил головы. Модэ сел верхом на лошадь, и отдал приказ -- отрубить голову каждому, кто отстанет. После сего он пошел на восток и неожиданно напал на Дун-ху. Дун-ху прежде пренебрегал Модэ и потому не имел предосторожности. Модэ, прибыв с своими войсками, одержал совершенную победу, уничтожил Дом Дун-ху, овладел подданными его, скотом и имуществом. По возвращении он ударил на западе на Юечжы и прогнал его, на юге покорил Ордосских владетелей Лэуфань и Байян, и произвел поиски на Янь и Дай; обратно взял все земли, отнятые у хуннов полководцем Мын Тьхянь, и вступил с Домом Хань в границы в Ордосе, при Чао-на и Лу-ши; 66 после сего снова произвел поиски на Янь и Дай. -- В сие время войска Дома Хань были в борьбе с Хян-юй; 67 Срединное царство изнемогло под тяжестью войны; и это обстоятельство дало Модэ возможность усилиться. Он имел под собою более 300 т. войска. -- От Шунь-вэй до Туманя -- в продолжение слишком тысячи лет -- Дом Хуннов то возвышался, то упадал, то делился, то разсевался: и посему порядок прежнего преемственного наследования у них невозможно определить. При Модэ Дом Хуннов чрезвычайно усилился и возвысился; покорив все кочевые племена на севере, на юге он сделался равным Срединному Двору; почему названия наследственных государственных чинов можно еще описать. Установлены были: 1) Восточный и Западный Чжуки-князь; 68 2) Восточный и Западный Лули-князь; 69 3) Восточный и Западный великий предводитель; 70 4) Восточный и Западный великий Дуюй; 71 5) Восточный и Западный великий Данху; 72 6) Восточный и Западный Гуду-хэу. 73 У хуннов мудрый называется Чжуки; почему наследник престола всегда бывает Восточным Чжуки-князем. От Восточного и Западного Чжуки-князей до Данху, высшие имеют по 10 т., а низшие по нескольку тысяч конницы. Всего двадцать четыре старейшины, которые носят общее название темников. 74 Вельможи вообще суть наследственные сановники. Хуянь, Лань 75 и впоследствии Сюйбу суть три знаменитые Дома. Князья и предводители Восточной стороны занимают Восточную сторону против Шан-гу и далее на восток до Су-мо и Чао-сянь; князья и предводители Западной стороны занимают западную сторону против Шан-гюнь и далее на запад до Юечжы, Ди и Кянов. Шань-юева орда находилась прямо против Дай и Юнь-чжун. 76 Каждый имел отдельную полосу земли, и перекочевывал с места на место, смотря по приволью в траве и воде. Восточный и Западный Чжуки-князья, Восточный и Западный Лули-князья считались самыми сильными владетелями. Восточный и Западный Гуду-хэу были их помощниками в управлении. 77 Каждый из 24 старейшин -- для исправления дел, поставляет у себя тысячников, сотников, десятников. Низшие князья поставляют у себя Ду-юй, Данху и Цзюйкюев. 78 В первой луне нового года старейшины не в большом числе съезжаются в храм при Шаньюевой орде. 79 В пятой луне все собираются в Лун-чен, где приносят жертву своим предкам, небу, земле и духам. Осенью, как лошади разжиреют, все съезжаются обходить лес, причем производят поверку людей и скота. Законы их: извлекшему острое оружие и фут 80 -- смерть; за похищение конфискуется семейство, за легкие преступления надрезывается лицо, а за важные -- смерть. Суд более десяти дней не продолжается. В целом государстве узников бывает несколько десятков человек. Шаньюй утром выходит из лагеря покланяться восходящему солнцу, ввечеру покланяться луне. Он сидит на левой стороне лицом к северу. Дни уважаются первые в месяце под названиями Сюй и Сы, в первый раз в месяце встретившиеся под сими буквами. Покойников 81 хоронят в гробе; употребляют наружный и внутренний гробы; облачение из золотой и серебряной парчи и меховое; но обсаженных деревьями кладбищ и траурного одеяния не имеют. Из приближенных вельмож и наложниц соумирающих бывает от ста до нескольких сот человек. 82 Предпринимают дела, смотря по положению звезд и луны. К полнолунию идут на войну; при ущербе луны отступают. Кто на сражении отрубит голову неприятелю, тот получает в награду кубок вина, и ему же предоставляется все полученное в добычу. Пленные и мужчины и женщины поступают в неволю; 83 и посему на сражении каждый воодушевляется корыстью. Искусно заманивают неприятеля, чтоб обхватить его: почему, завидев неприятеля, устремляются за корыстью подобно стае птиц; а когда бывают разбиты, то подобно черепице рассыпаются, подобно облакам рассеваются Кто убитого привезет с сражения, тот получает все имущество его. Впоследствии на севере они покорили владения Хуньюй, Кюеше, Динлин, 84 Гэгунь и Цайли; посему-то старейшины и вельможи повиновались Модэ-Шаньюю и признавали его мудрым. 85 В сие время, 201, Дом Хань только что утвердил спокойствие в Срединном государстве, и перевел князя Хань Синь в Дай с пребыванием в Ма-и. Хунны в больших силах осадили Ма-и, и князь Хань Синь покорился им. 86 Хунны, получив Хань Синь, потянулись с войском на юг; перешед через хребет Гэучжу, они осадили Тхай-юань, и подошли к Цзинь-ян. Гао-ди сам повел войско против них, 200. Зимою случились сильные морозы и снега. Около трети из ратников отморозили пальцы у рук. 87 Почему Модэ притворился побежденным, и, отступая, заманивал гнавшееся за ним китайское войско. Модэ скрыл отборные войска, а выставил одни слабые: почему все китайское войско, состоявшее из 320 т. наиболее пехоты, устремилось за ним. Гао-ди прежде других прибыл в Пьхин-чен; а пехота еще не вся пришла. Модэ с 400 т. отборной конницы окружил Гао-ди в Бай-дын. 88 В продолжение семи дней китайское войско не могло доставить осажденным съестных припасов. Конница у хуннов на западной стороне имела белых, на восточной серых, на северной вороных, на южной рыжих лошадей. Гао-ди отправил лазутчиков подкупить Яньчжы. Яньчжы сказала Модэ: два государя не должны стеснять друг друга. Ныне ты, приобрев земли Дома Хань, не можешь жить на них; сверх сего государь Дома Хань есть человек умный. 89 Обдумай это, Шаньюй. Модэ назначил время, в которое Ван Хуан и Чжао Ли, предводители князя Хань Синь, должны были придти к нему, и не пришли: почему начал подозревать, что они вступили в договор с Домом Хань; сверх сего принял в соображение слова своей Яньчжы. И так он открыл в одном углу проход: Гао-ди отдал своим войскам приказ -- с натянутыми в стороны луками идти прямо чрез открытый угол, и сим образом соединился с главными силами. Модэ пошел в обратный путь. Гао-ди также прекратил войну и отправил Лю Гин заключить договор, основанный на мире и родстве. 90


Историческое пополнение. Гао-ди, он же Гао-хуан-ди и Гао-цзу, основатель династии Хань, прозывался Лю, по имени Ван, по проименованию Цзи. Родился в нынешней губернии Гян-су в области Сюй-чжеу-фу. Он имел орлиный нос, широкий лоб, был прост и одарен обширным соображением.


Впоследствии князь Хань Синь, занявший место полководца у хуннов, Чжао Ли и Ван Хуан несколько раз нарушали договор, опустошали области Дай и Юнь-чжун. Спустя несколько времени Чень Хи, 91 подняв бунт и соединившись с Хань Синь, умышлял произвести нападение на Дай. Китайский Двор выставил войско под предводительством полководца Фань Кхуай, который обратно взял Дай, Яй-мынь и Юнь-чжун; но не выступал за границу. В сие время военачальники Дома Хань один за другим передавались хуннам; почему Модэ часто приходил грабить страну Дай, и это беспокоило Дом Хань.


Историческое пополнение. В это время Лю Гин подал следующий голос: спокойствие в Империи только что восстановлено; войска изнурены войною, и оружием подчинить хуннов невозможно. Модэ убил отца, женился на мачихе, и силою наводит страх; убедить его милостью и справедливостью невозможно; а можно упрочить это дело хитростью, и даже потомков его сделать вассалами. Если выдать за него старшую царевну, то он непременно полюбит ее и возведет в Яньчжы; сын от нее непременно будет наследником престола. По временам года будем посылать наведываться и внушать им правила благоприличия. Модэ при жизни своей будет сыном и зятем, а по смерти его Шаньюем будет внук по дочери. Сим образом без войны можно покорить их. Хорошо, сказал император и хотел отправить старшую царевну; но Люй-хэу воспротивилась. И так дочь придворного вельможи выдали за Шаньюя с титулом царевны. Лю Гин послан для заключения договора о мире и родстве. Ганму 198 год.


198 Гао-ди отправил, 198, Лю Гин препроводить княжну своего Дома с названием царевны в Яньчжы Шаньюю с ежегодным определенным количеством шелковых тканей, хлопчатки, вина, риса и разных съестных вещей, и постановить в договоре считаться братьями, 92 на основании мира и родства. Это несколько приостановило Модэ.


Впоследствии Лу Гуань, владетель княжества Янь, взбунтовался и с несколькими тысячами своих сообщников, поддавшись хуннам, начал обеспокоивать земли от Шан-гу на восток, 195. Наконец, Гао-цзу преставился, 195. В царствование императрицы Хяо-хой Люй Тхай-хэу 93 Дом Хань только что утвердился: почему хунны гордились, Модэ послал к императрице Гао-хэу письмо, 192, написанное в дерзких выражениях.


Историческое пополнение. Модэ отправил посланника к Гао-хэу с письмом следующего содержания: "сирый и дряхлый государь, рожденный посреди болот, возросший в степях между лошадьми и волами, несколько раз приходил к вашим пределам, желая прогуляться по Срединному царству. Государыня одинока на престоле; сирый и дряхлый также живет в одиночестве. Оба государя живут в скуке, не имея ни в чем утешения для себя. Желаю то, что имею, променять на то, чего не имею". 94 Гао-хэу пришла в сильный гнев, и позвала к себе министров; она полагала казнить посланника и объявить войну хуннам. Дайте мне сто тысяч войска, сказал Фань Кхуай, и я вдоль и поперек пройду земли хуннов. Но Ги-бу сказал на это: надобно отрубить голову Фань Кхуай. Когда Чень-хи возбунтовался в Дай, тогда китайское войско состояло из 320.000 и Фань Кхуай был верховным предводителем. В то время хунны окружили Гао-ди в Пьхин-чен и Фань Кхуай не в силах был избавить его. В Империи в песнях пели: под городом Пьхин-чен подлинно было горько; семь дней не имели пищи, не могли натягивать лука. Ныне отголосок этой песни еще слышен; раненые только начинают приподниматься, а Фань Кхуай хочет снова потрясти Империю. Сверх сего кочевые иноземцы подобны птицам и зверям; 95 их добрыми словами не следует восхищаться; их обидными словами не следует огорчаться. Хорошо, сказала Гао-хэу, и приказала Чжан Цзэ написать следующий ответ: Шаньюй не забыл ветхой столицы 96 и удостоил ее письмом. Ветхая столица пришла в страх, и, вычисляя дни, заботится о себе. Она состарелась, силы ослабели; волосы линяют, зубы выпадают; в ходу теряет размер в шагах. Шаньюй ослышался, а этим нельзя запятнать себя. Ветхая столица не сделала преступления; надлежит оказать ей снисхождение. Имею представить тебе две царские колесницы и две четверни лошадей. Модэ по получении письма еще отправил посланника принести благодарность и сказать, что он еще не имел случая видеть вежливость Срединного государства. К счастию государыня извинила его. (Заимствовано из истории старшей династии Хань).


Гао-хэу думала объявить ему войну, но полководцы сказали ей, что покойный Гао-ди был умный государь и воин, но и он стеснен был под городом Пьхин-чен. И так Гао-хэу удержалась, и подтвердила мир и родство с хуннами. Хяо Вынь-ди, по вступлении на престол, 179, опять подтвердил договор о мире и родстве, но в пятой луне третьего лета, 177, хуннуский западный Чжуки-князь перевел свои кочевья в Ордос, и начал разорять границу в области Шан-гюнь; инородцы убивали и в плен уводили жителей. Почему Хяо-Вынь-ди указал министру Гуань Ин с 85.000 конницы и колесниц идти в Гао-ну против западного Чжуки-князя, но западный Чжуки-князь ушел за границу. Вынь-ди предпринял путешествие в Тхай-юань; но в это самое время Цзи-бэй Ван взбунтовался. 97 Вынь-ди возвратился и отозвал войска, посланные на хуннов. В следующий год, 176, Шаньюй прислал китайскому Двору письмо 98 следующего содержания: "поставленный небом хуннуский Великий Шаньюй почтительно вопрошает 99 Хуан-ди [император (китайский)] о здравии. В прошлое время Хуан-ди писал о мире и родстве. Дело сие, к взаимному удовольствию, кончено согласно с содержанием письма. Китайские пограничные чиновники оскорбляли западного Чжуки-князя, и он без представления (ко мне) по совету Илу-хэу Наньчжы и прочих вступил в ссору с китайскими чиновниками, нарушил договор, заключенный между двумя государями, разорвал братское родство между ними, и поставил Дом Хань в неприязненное положение с соседственною державою. Получено от Хуан-ди два письма с выговорами, но посланный с ответным письмом еще не прибыл, а китайский вестник не возвратился, и это было причиною взаимных неудовольствий между двумя соседственными державами. Как нарушение договора последовало от низших чиновников, 100 то западного Чжуки-князя в наказание отправили на запад на Юечжы. По милости Неба, ратники были здоровы, кони в силе; они поразили Юечжы. Предав острию меча или покорив всех, утвердили Лэулань, Усунь, Хусе и 26 окрестных владений. 101 Жители сих владений поступили в ряды Хуннуских войск, и составили один дом. По утверждении спокойствия в северной стране желаю, прекратив войну, дать отдых воинам и откормить лошадей; забыть прошедшее и возобновить прежний договор, чтобы доставить покой пограничным жителям, как было вначале. Пусть малолетные растут, а старики спокойно доживают свой век, и из рода в род наслаждаются миром. Но как еще не получено мнение Хуан-ди, то отправляя Лан-чжун 102 Сидуцяня с письмом, осмеливаюсь с ним представить одного верблюда, двух верховых лошадей и две четверни. Если не угодно Хуан-ди, чтоб хунны приближались к границам, то надобно предписать чиновникам и народу селиться подалее от границы". 103 Посланный по прибытии тотчас был обратно отправлен и в шестой луне приехал в Чайвань. 104 По получении сего письма при китайском Дворе держали совет: что выгоднее, война или мир и родство? Государственные чины были того мнения, что с торжествующим неприятелем, недавно победившим Юечжы, трудно воевать; сверх того, земли хуннов, состоящие из озер и солончаков, неудобны для оседлой жизни, почему считали выгоднее держаться мира и родства. Хяо Вынь-ди согласился на их мнение, и в шестое лето, переднего счисления, 105 , отправил к хуннам письмо следующего содержания: 174 "Хуан-ди почтительно вопрошает хуннуского великого Шаньюя о здравии. В письме доставленном мне Лан-чжун Сидуцянем сказано: Западный Чжуки-князь без дозволения, а по совету Илу-хэу Наньчжы нарушил договор, заключенный между двумя государями, прервал братское согласие между ними, и поставил Дом Хань в неприязненное положение с соседственною державою. Но как нарушение договора последовало от низших чиновников, то Западный Чжуки-князь в наказание послан был на Запад на Юечжы, и он покорил сие владение Теперь желательно прекратив войну, дать отдых воинам и откормить лошадей; забыть прошедшее, и подтвердить прежний договор, чтоб доставить пограничным жителям спокойствие; пусть малолетные растут, а старики спокойно доживают свой век, и из рода в род наслаждаются миром. Я очень одобряю это: ибо так мыслили древние святые государи. Дом Хань договорился с Домом хуннов быть братьями, и потому посылает Шаньюю чрезвычайное количество даров. Нарушение договора и разрыв братского согласия всегда происходили со стороны хуннов. Впрочем, как дело Западного Чжуки-князя уже покрыто прощением, то прошу Шаньюя не простирать гнева далее; и если Шаньюй желает поступать согласно с содержанием письма, то пусть объявит своим чиновникам не нарушать договора, а действовать согласно с письмом Шаньюя. Посланный сказывал, что Шаньюй лично предводительствовал в Западной войне и переносил великие трудности. Почему посылаю надеваемый 106 вышитый кафтан на подкладке, длинный парчевой кафтан, золотой венчик для волос, пояс золотом оправленный и носороговую пряжку к поясу золотом оправленную, 10 кусков вышитых шелковых тканей, 30 кусков камки, и 40 кусков шелковых тканей, темномалинового и зеленого цвета. 107 Отправляю сановника для личного представления". Вскоре после этого Модэ умер, 174. Сын его Гиюй поставлен под наименованием Лаошан 108 Шаньюя.


Историческое примечание. Модэ известен в азиятских историях под громким именем Огуз-хана, сына Караханова. Хондемир пишет, что Карахан, кочевавший на Каракуме, 109 узнав, что сын его поклоняется богу по новой вере, пошел на него войною, с намерением убить его: но правоверная жена Огуз-Ханова немедленно известила его о том. Карахан погиб в сражении; а Огуз-хан приняв престол по нем, и в течение 73 лет своего царствования покорил весь Тюркистан. -- Абюль-кази-Хан, в своей истории о Тюркских племенах, также представляет Огуз-хана образцом правоверия. Он пишет, что Кара-хан, отец Огуз-ханов, предпринял убить сына своего за введение новой веры, и в то время, когда Огуз Хан был на охоте, пошел на него с многочисленным войском, но не смотря на то проиграл сражение, и на побеге умер от раны стрелою. Огуз-хан, объявив себя ханом, во-первых, пошел войною на Татар-хана [Дунху], который кочевал близ границы Китая и победил его; потом покорил Китайскую Империю, город Чжурчжут и Тангутское царство; после сего завоевал все владения, лежащие от Монголии на юг до Индии, на запад до Каспийского моря. -- Не смотря на несходство собственных имен, исторический очерк Модэ Шаньюя под именем Огуз-хана и порядок главных событий во времени довольно верны, особенно у Абюль-кази-Хана. И по китайской истории Модэ покорил восточных монголов; после сего подчинил себе Китай и Тангут, и потом покорил весь Тюркистан от Хами до Каспийского моря.


II. Лаошан-Гиюй-Шаньюй. По вступлении Лаошан-Гиюй-Шаньюя на престол Хяо Вынь Хуан-ди еще отправил в Яньчжы Шаньюю княжну из своего рода с титулом царевны, а для препровождения ее назначен евнух Чжун-хин Юе, уроженец страны Янь. Юе не хотелось отправиться, но император силою послал его. Юе сказал: я поеду непременно на беду Дому Хань. Юе по прибытии тотчас передался на сторону Шаньюя, и Шаньюй весьма полюбил его. Прежде хунны любили китайские шелковые ткани, хлопчатку, разные снедные вещи. Юе говорил Шаньюю: численность хуннов не может сравниться с населенностью одной китайской области, но они потому сильны, что имеют одеяние и пищу отличные, и не зависят в этом от Китая. Ныне, Шаньюй, ты изменяешь обычаи, и любишь китайские вещи. Если Китай употребит только 1/10 своих вещей, то до единого хунна будут на стороне Дома Хань. 110 Получив от Китая шелковые и бумажные ткани, дерите одежды из них, бегая по колючим растениям, и тем показывайте, что такое одеяние прочностью не дойдет до шерстяного и кожаного одеяния. Получив от Китая съестное, не употребляйте его, и тем показывайте, что вы сыр и молоко предпочитаете им. После сего Юе научил Шаньюевых приближенных завести книги, чтобы по числу обложить податью народ, скот и имущество. Китайский Двор писал грамоты к Шаньюю на дщице 1.1 фута длиною. Грамота начиналась словами: Хуан-ди почтительно вопрошает Хуннуского Великого Шаньюя о здравии. Отправленные вещи и пр. и пр. Чжун-хин Юе научил Шаньюя писать грамоты к китайскому Двору на дщице в 1.2 фута длиною, печать и оболочку употреблять в большом размере, а грамоту начинать словами: Рожденный небом и землею, поставленный солнцем и луною, Хуннуский Великий Шаньюй почтительно вопрошает Китайского Хуан-ди о здравии. Посланные вещи и пр. и пр. Хунны, сказал Юе, обыкновенно питаются мясом скота, пьют его молоко, одеваются его кожами, скот питается травою, пьет воду; смотря по временам переходят с места на место; и посему в скудное время упражняются в конном стрелянии из лука, а во время приволья веселятся и ни о чем не заботятся. Законы их легки и удобоисполнимы. Государь с чинами просто обращается, и управляет целым государством как одним человеком. По смерти отца и братьев берут за себя жен их из опасности, чтоб не пресекся род; и посему хотя есть кровосмешение у хуннов, но роды не прекращаются. Ныне в Срединном государстве хотя постановлено по смерти отцов и братьев не брать жен их за себя, но родственники столь далеки между собою, что нередко убивают друг друга и даже переменяют родовые прозвания, и все это отсюда происходит. Сверх того, излишество церемониальных обрядов производит взаимное неудовольствие между высшими и низшими; при множестве общественных работ истощаются силы народа. 111 Народ упражняется в земледелии и шелководстве, чтобы снискивать одеяние и пищу; строит города, чтобы обезопасить себя, почему при неурожае он не имеет времени заниматься воинскими упражнениями; при урожае заботится о своем состоянии. К чему же служит образованность? После сего, когда китайские посланники хотели рассуждать, Юе говорил им: Г. посланник! не нужно много говорить: посмотри лучше, чтобы шелковые и бумажные ткани, равно снедные вещи, от китайского Двора представленные, были в полном количестве, притом добротные и лучшие. К чему много говорить? Если представляемое без недостатка и добротно, то и довольно; а если недостаточно, и притом худого качества, то в наступающую осень пошлем конницу потоптать хлеб на корню. Так Юе денно и ночно внушал Шаньюю выжидать худых обстоятельств. В четырнадцатое лето царствования Хйо-Вынь Хуан-ди, 166, хуннуский Шаньюй со 140 т. конницы вступил в Чао-на и Сяо-гуань, убил в Бэй-ди военачальника Цюн, 112 захватил великое множество народа, скота и имущества; после сего, подошед к Пхын-ян, 113 послал отряд конницы сожечь дворец Хой чжун-гун. Конные разъезды приближались к Гань-цю-ань. 114 По сей причине Вынь-ди для предупреждения нападения от хуннов, собрал под Чанань 1.000 колесниц и 100.000 конницы и три корпуса в областях Шан-гюнь, Бэй-ди, Лун-си. Таким образом двинулось большое войско из колесниц и конницы для нападения на хуннов. Шаньюй пробыл в пределах Китая около месяца, и пошел обратно. Китайцы выгнали его за границу, и возвратились, но ни одного Хунна убить не могли. Хунны день ото дня гордее становились и ежегодно производили вторжения в границы. Они побили множество жителей, разграбили имущество и скот, особенно в Юнь-чжун и Ляо-дун; до 10.000 человек приходило в Дай-гюнь. Китайский двор беспокоился, и отправил к хуннам посланца с письмом. Шаньюй также послал Данху с благодарным ответом, и снова предложил о мире и родстве. Хяо Вынь-ди во второе лето последующего счисления, 115 162, отправил к хуннам посланника с письмом следующего содержания: "Хуан-ди почтительно вопрошает Хуннуского великого Шаньюя о здравии. Посланных с Данху-Цзюй-кюй Дяо Кюйнань и Лан-чжун Хань Ляо двух лошадей, я с глубочайшим почтением принял. В силу постановлений 116 покойных государей кочевые владения, лежащие от Долгой стены на север, должны принимать повеления от Шаньюя; обитающими внутри Долгой стены шляпопоясными я управляю, и пекусь, чтоб миллионы народа пропитывались земледелием, ткачеством и звериным промыслом; отцы не разлучались бы с сыновьями. Ныне слышу, что неблагонамеренные из народа, увлекаемые видами корысти, нарушают справедливость, разрывают договор, играют судьбою миллионов народа, поселяют вражду между двумя государями. Впрочем все это относится к прошедшим делам. В письме 117 сказано: по заключении мира и родства между двумя государствами, государи предадутся радости; прекратят войну, дадут льготу ратникам, отдых коням; из рода в род будут веселиться, как будто начали новую жизнь. Я очень одобряю это. Благоразумные мужи ежедневно обновлялись, и пеклись о доставлении новой жизни, чтоб старики были покойны, малолетные росли, каждый, охраняя жизнь свою, достигал бы конца лет, Небом ему определенных. Сим путем я и Шаньюй шествовать должны. Если соответствуя воле Неба пещись о подданных, и это из рода в род будет продолжаться в бесконечные веки, то все в поднебесной будут счастливы. Хань и Хунну суть два смежные и равные государства. Хунну лежит в северной стране, где убийственные морозы рано наступают; почему указано чиновникам посылать ежегодно известное количество проса и белого риса, парчи, шелка, хлопчатки и разных других вещей. Ныне глубокая тишина царствует в поднебесной, миллионы народа наслаждаются миром. Я и Шаньюй почитаемся отцами своих подданных. Представляя в уме минувшие события, полагаю, что маловажные вещи и мелочные дела, ошибки в соображениях министров не достаточны возмутить братское согласие. Известно, что и небо не все покрывает, и земля не все содержит. Я и Шаньюй также должны оставить прошедшие мелочи, и, шествуя по великому 118 пути, забыть минувшие неудовольствия, чтоб упрочить будущее. Пусть народы двух государств составят одно семейство. Цари и народы, плавающие в воде и пернатые в воздухе, ходящие 119 и пресмыкающиеся все ищут спокойствия и пользы, уклоняются от опасностей и вреда: и посему не задерживать идущее 120 есть закон Неба. Предав забвению прошедшее, я простил своих подданных, бежавших к вам. Шаньюй также не должен упоминать о Чжанни и прочих. Известно, что древние государи, постановив статьи договора, не нарушали данного слова. Шаньюй должен обратить внимание на поднебесную. По восстановлении всеобщей тишины и купно мира и родства Дом Хань не упредит нарушением. Представляю это рассмотрению Шаньюя. Как скоро Шаньюй условился о мире и родстве, то я указал Юй-шы написать: Хуннуский Великий Шаньюй в доставленном мне письме уже утвердил мир и родство. Беглецы не могут умножить населенности земли. Пусть хунны не входят в границы, а китайцы не выходят за границу. Нарушителей сего постановления предавать смертной казни. Сим средством можно упрочить сближение. О чем для всеобщего сведения обнародовать по империи". В третье лето, 161, 121 Лаошан Гиюй Шаньюй умер. Сын его Гюньчень поставлен Шаньюем.


III. Гюньчень Шаньюй. Как скоро поставлен Гюньчень Шаньюй, 122 то Хяо Вынь Хуан-ди снова подтвердил мир и родство. На четвертом году по вступлении Гюньчень Шаньюя на престол, 158, хунны опять прервали мир и родство, и вторглись в области Шан-гюнь и Юнь-чжун, в каждую в 30.000-х конницы. Они произвели большое убийство и грабительство и ушли. Вследствие сего набега китайский Двор назначил трех полководцев; армия расположена была в Бэй-ди, в Дай при Гэу-чжу, в Чжао при Фэй-ху-кхэу; по границе, для предосторожности от хуннуских набегов, также поставлены охранные войска. Еще поставлены были три полководца: от Чан-ань на западе в Си-лю, в Ги-мынь по северную сторону реки Вэй и в Башан. Когда хуннуская конница, вторгнувшаяся в Дай, вступила в горы Гэу-чжу, то пограничные вестовые огни уже дошли до Гань-цюань и Чан-ань. Чрез несколько месяцев пришли к границе китайские войска, но хунны уже были далеко от границы. Китайские войска также обратно пошли. Чрез год с [156 - 157] небольшим, 157, Хяо-вынь преставился, и Хяо-Цзйн-ди вступил на престол, 156. В след за сим князь удела Чжао тайно отправил посланника к хуннам. Князья в уделах Ву и Чу взбунтовались и умышляли, соединившись с Чжао, вступить в границу, 154; но князь в Чжао был окружен китайскими войсками и разбит, что и хуннов остановило. После сего Хяо Цзин-ди снова подтвердил мир и родство с хуннами, открыл пограничный торг, послал дары хуннам, и в силу прежнего договора отправил царевну, 152. В царствование Хяо Цзин-ди часто случались небольшие грабежи, но больших нашествий не было. Ныне Император 123 по вступлении на престол, 140, подтвердил договор о мире и родстве, послал значительные дары и открыл пограничный торг. Хунны, начиная с Шаньюя, сблизились с Китаем, и часто приходили к Долгой стене. Китайский Двор, желая заманить Шаньюя в границы, научил Нйе И, жителя города Ма-и, тайно вывозить хуннам запрещенные вещи, и вызваться предать им город Ма-и, Шаньюй поверил ему и, зарясь на богатства города Ма-и, со 100 т. конницы вступил в пределы Китая при Ву-чжеу, 133. Двор скрыл в окрестностях города Ма-и 300 т. войск. Министр 124 Хань Ань-го назначен начальником охранного корпуса для прикрытия четырех полководцев, в засаде ожидавших Шаньюя. Шаньюй, по вступлении в пределы Китая, еще за сто ли до Ма-и увидел в поле множество бродящего скота; но ни одного пастуха при нем не было, и это изумило его. Он напал на один военный пост. В это время Юй-шы 125 из Яй-мынь, проезжавший по границе, захотел прикрыть угрожаемый нападением пост. Он знал о плане китайских войск. Шаньюй, получив [захватив] сего офицера, хотел убить его. Юй-шы открыл Шаньгою расположение китайских войск. 126 Шаньюй ужаснулся, и сказал самому себе: я крепко подозревал. И так он возвратился с своими войсками. По выходе за границу сказал: Небо послало мне этого Юй-шы: почему дал ему титул Небесного князя Тьхянь-Ван. В плане китайских войск предположено напасть на Шаньюя по вступлении его в Ма-и; но как Шаньюй не дошел до города, и потому они ничего не получили [не добились]. Китайский полководец Ван Кхой должен был с своим корпусом выступить из Дай и напасть на обоз хуннов; но по получении известия об уходе Шаньюя большая часть войск не смела выступить. Как Ван-Кхой составил план войны, и не пошел вперед, то Двор предал его казни. 127 После сего хунны прервали мир и родство, нападали на границу при проходах, и весьма часто производили большие грабительства в самых пределах Китая. Впрочем, хунны не переставали приезжать на пограничные рынки, и много брали китайских произведений. Китайский Двор, в угождение им, также не закрывал пограничных рынков. Но в пятую осень после похода в Ма-и, 129, китайский Двор назначил четырех полководцев, каждого с десятью тысячами конницы, напасть на пограничные рынки хуннов. Вэй Цин выступил из Шан-гу, 128 дошел до города Лун-чен, и в плен взял до 700 человек. Гун-суньХэ выступил из Юнь-чжун, и ничего не получил; Гун-сунь Ао выступил из Дай-гюнь, и был разбит хуннами с потерею 7.000 человек; Ли Гуан выступил из Яй-мынь, и на пограничном сражении взят хуннами в плен, но впоследствии нашел случай бежать, и возвратился в Китай. Оба последние полководца преданы были суду и лишены чинов. В эту зиму хунны несколько раз производили набеги на границу, и особенно в Юй-ян. Двор, для отражения хуннов, предписал полководцу Хань Ань-го расположиться в Юй-ян. Осенью следующего года, 128, хунны с 20 т. конницы вторглись в пределы Китая в Ляо-си, убили областного начальника и увели до 2.000 человек; потом они вступили в Яй-мынь, побили и в плен увели до 1.000 человек. Почему китайский Двор предписал полководцу Вэй Цин выступить из Яй-мынь с 30.000 конницы, а Ли Си выступить из Дай-гюнь. Они ударили на хуннов, и взяли в плен несколько тысяч человек. В следующем году, 127, Вэй Цин опять выступил из Юнь-чжун на запад, и дошел до Лун-си. Он ударил на князей Лэу-фань и Байян в Ордосе, взял несколько тысяч человек в плен, и увел до миллиона штук крупного и мелкого рогатого скота. После сего китайский Двор оставил под собою Ордос, построил в нем город Шо-фан, возобновил древнюю границу, устроенную династии Цинь полководцем Мин Тьхянь, и укрепил ее по берегу Желтой реки, но уступил хуннам в Шан-гу в уезде Дэу-би страну Цзао-ян. Это случилось во второе лето правления Юань-шо, 127. В следующую зиму, 126, умер Гюньчень Шаньюй; младший брат его Восточный Лули-князь Ичисйе сам объявил себя Шаньюем.


IV. Ичисйе Шаньюй. Ичисйе разбил Шаньюева наследника Юй би на сражении. Юй би бежал, и поддался Китаю. Он получил от китайского Двора княжеское достоинство Ше-ань-хэу; и чрез несколько месяцев умер. Только что Ичисйе Шаньюй вступил на престол, то хунны летом в нескольких десятках тысяч конницы вступили в Дай-гюнь [область Дай], убили областного начальника Гун Цзи, и увели в плен до 1.000 человек; осенью хунны еще вступили в Яй-мынь, и также побили и увели в плен до 1.000 человек. В следующем году, 125, хунны опять вступили в области Дай-гюнь, Дин-сян и Шан-гюнь, в каждую в 30.000 конницы, убили и в плен увели несколько тысяч человек. Западный Чжуки-князь досадуя, что китайский Двор отнял Ордос и построил Шо-фан, несколько раз производил набеги на границы Китая; а когда вступил в Ордос, то ограбил Шо-фан, и множество чиновников и народа убил и в плен увел. В следующем году весною, 124, китайский Двор назначил Вэй Цин верховным вождем, 129 и поручил ему 100.000 конницы, под начальством шести полководцев. Вэй Цин выступил против хуннов из Шо-фан на Гао-кюе. Западный Чжуки-князь не предполагал, чтоб китайские войска могли дойти до него, и предался пьянству. Китайское войско, по выступлении за границу, прошло около 700 ли, и ночью окружало Западного Чжуки-князя. Западный Чжуки-князь в большом испуге один бежал; отборная конница его в след за ним по частям пошла. Китайцы взяли в плен до 15.000 обоего пола и до десяти низших князей из Чжуки-князева удела. Осенью хунны в 10.000 конницы вступили в Дай-гюнь, убили военного начальника Чжу Ин, и до 1.000 человек увели в плен. Весною следующего года, 123, китайский Двор опять отправил верховного вождя Вэй Цин с 100.000 конницы под начальством шести полководцев. Вэй Цин в двукратный поход из Дин-сян отходил несколько сот ли для нападения на хуннов; взял в разные времена до 19.000 человек в плен; но Китай также потерял двух полководцев и до 3.000 конницы, 130 спасся один Гянь Дэ, начальник западной дивизии, а передовой дивизии начальник Хи-хэу Чжао Синь не имел выгоды, и покорился хуннам. Чжао-синь был из низших хуннуских князей, покорившийся Китаю. Китайский Двор дал ему княжеское достоинство Хи-хэу, и назначил его начальником передовой дивизии. Он шел в соединении с западною дивизиею; но несколько отделился, когда встретился с войском под предводительством самого Шаньюя; и потому потерял всю дивизию. Шаньюй, получив Хи-хэу, дал ему второе по себе княжеское достоинство, женил его на своей сестре, и советовался с ним о китайских делах. Чжао Синь советовал Шаньюю переселиться за Песчаную степь [Шамо] на север, чтобы заманивать туда усталые китайские войска, и потом брать их в удалении от границы. Шаньюй последовал его мнению. В следующем году, 122, хунны в 10.000 конницы вступили в Шан-гу, и убили несколько сот человек. Весною следующего года, 121, полководец 131 Хо Кюй-бин с 10.000 конницы выступил из Лун-си, прошел более 1.000 ли за горы Янь-чжы-шань, и, напав на хуннов, взял до 18.000 конницы в плен. При сей победе он получил в добычу золотой истукан, которому Хючжуй-князь жертвы приносил. 132 Летом тот же полководец и Хэ-ки-хэу с несколькими десятками тысяч конницы, выступили на хуннов из Лун-си и Бэй-ди, и прошли на северо-запад около 2.000 ли. Миновав Гюй-янь, атаковали горы Цилянь-шань, и взяли в плен до 30.000 хуннов, в том числе до 70 низших князей и предводителей. В это время хунны также произвели вторжение в Дай-гюнь и Яймынь, побили и в плен увели несколько сот человек. Двор предписал Бо-ван-хэу 133 и полководцу Ли Гуан выступить из Ю-бэй-пьхин против хуннуского восточного Чжуки-князя. Ли Гуан с четырехтысячным отрядом окружен был Восточным Чжуки-князем, и более половины потерял убитыми и в плен взятыми; но почти столько же и у неприятелей убито было. К счастию, Бо-ван-хэу подоспел с своею дивизиею, и спас Ли Гуан от плена. Китайский корпус потерял несколько тысяч человек. Хэ-ки-хэу и Бо-ван-хэу за умедление против срока, назначенного полководцем Хо Кюй-бин, приговорены к смерти, от которой откупились с потерею достоинств и чинов. Осенью Шаньюй рассердившись, что Хуньше-князь и Хючжуй-князь, стоявшие в битвах в западной стороне, потеряли с китайцами несколько десятков тысяч человек убитыми и пленными, хотел вызвать их и казнить. Хуньше-князь и Хючжуй-князь в предстоящей опасности решились поддаться Китаю. 134 Китайский Двор отправил Хо Кюй-бин принять их. Хуньше-князь, убив Хючжуй-князя, овладел его народом, и поддался Китаю -- всего с 40.000 человек -- под названием ста тысяч. Как скоро китайский Двор получил Хуньше-князя, то в Лун-си, Бэй-ди и Хэ-си набеги хуннов нарочито уменьшились. Бедных жителей из Гуань-дун перевели в отнятый у хуннов в Ордосе Синь-цинь-чжун для заселения, и вполовину уменьшили гарнизоны от Бэй-ди к западу. В следующем году, 120, хунны вступили в области Ю-бэй-пьхин и Дин-сян, в каждую в нескольких десятках тысяч конницы, убили и в плен увели до 1.000 человек. В следующем году, 119, китайский Двор принял новый план войны. Хи-хэу Чжао-синь подал Шаньюю мысль переселиться на север за Песчаную степь, чтоб китайские войска не могли дойти до него: почему китайский Двор выставил сто тысяч конницы с откормленными лошадьми, да частных заводных лошадей было до 140.000 голов, не включая в сие число обозы с съестными запасами. Войско сие разделено на две части, под предводительством Верховного вождя Вэй Цин и полководца Кюй-бин. Верховный вождь выступил из Дин сян, Кюй-бин выступил из Дай. Они условились напасть на хуннов, по переходе через Песчаную степь. Хуннуский Шаньюй, получив известие о сем, удалил свой обоз, а сам с отборным войском ожидал их по северную сторону Песчаной степи. Он встретился с китайским Верховным вождем Вэй Цин, и сражался целый день. Ввечеру поднялся сильный ветер. Китайское войско растянуло крылья, и окружило Шаньюя. Шаньюй расчисляя, что он не в силах удержаться против китайских войск, с несколькими стами лучшей конницы прорвал цепь их на северо-запад, и бежал. Китайские войска в темноте ночи не могли преследовать его. Они побили и в плен взяли до 19.000 человек, дошли до городка Чжао Синь чен 135 у гор Дянь-янь-шань, и пошли в обратный путь. После Шаньюева побега войска его то и дело мешались с китайскими, и следовали за Шаньюем. Впрочем. Шаньюй долго не мог собрать своей большой армии. Кюй-бин отошел от Дай около 2.000 ли, и, встретившись с восточным Чжуки-князем, вступил в сражение. Китайцы в плен взяли до 70.000 хуннов. Полководцы Восточного Чжуки-князя бежали. Кюй-бин построил жертвенник на горе Лангюйси, принес жертву на Гуяни, подходил к Хань-хай. 136 После сего хунны далеко уклонились, и по южную сторону Песчаной степи уже не было княжеских стойбищ. Китайский Двор, перешед за Желтую реку, от Шо-фан на запад до Лин-гюй повсюду провел каналы для орошения полей, поселил до 60.000 военнопашцев, и мало по малу к северу отбирал земли у хуннов. В начале два китайские полководца с большими силами окружили Шаньюя, убили и в плен увели до 90.000 человек; но и китайский Двор потерял несколько десятков тысяч человек убитыми, более 100.000 лошадей погибло. Хотя обессиленные хунны далеко уклонились, но и китайцы, по недостатку в лошадях, не в состоянии были предпринимать походов. Хунны, 137 по совету князя Чжао Синь, чрез посланника просили о мире и родстве в учтивых выражениях. Сын Неба предоставил это рассмотрению чинов. Некоторые из них предлагали возобновить мир и родство, другие находили возможность привести хуннов в зависимость. Жень Чан, правитель дел у первого министра, говорил, что хуннов, недавно приведенных в тесное положение, надлежало бы сделать пограничными вассалами, и просил отправить его на границу. Китайский Двор отправил Жень Чан к Шаньюю. Шаньюй, выслушав предложение Жень Чан, пришел в крайний гнев, и удержал его у себя. До сего времени китайский Двор имел уже несколько задержанных посланников из хуннов. Шаньюй также удержал у себя равномерное число китайских посланников. В сие время китайский Двор опять начал набирать войско и лошадей. Но случилось, что полководец Хо Кюй-бин умер; почему китайский Двор долго не мог предпринять на север похода на хуннов. Чрез несколько лет умер Ичисйе-Шаньюй на 13 году царствования; сын его Увэй поставлен Шаньюем. Это случилось в 3-е лето правления Юань-дин, 114.


V. Увэй Шаньюй. При вступлении Увэй-Шаньюя на престол, в Китае Сын Неба в первый раз предпринял путешествие для обозрения государства. После сего, хотя он покорил на юге обе страны Юе, но не воевал с хуннами. И хунны с своей стороны не производили набегов на пределы Китая. На третьем году царствования Увэй-Шаньюева, 112, китайский Двор, по покорении Юе на юге, отправил на хуннов 15.000 конницы, под предводительством бывшего министра Хэ. 138 Войско выступило из Гю-юань, прошло более 2.000 ли и возвратилось, не встретив ни одного хунна. В то же время князь 139 Чжао Пхо-ну выступил с 10.000 конницы. Он из Лин-гюй проник в земли хуннов несколько тысяч ли, дошел до реки Хунну-хэ, 140 и возвратился, также не встретив ни одного хунна. В сие время Сын Неба, обозревая границу, 110, прибыл в Шо-фан, где собрано было 180.000 конницы для смотра. Он отправил Го Ги известить об этом Шаньюя. Когда Го Ги прибыл к хуннам, то Шаньюев церемониймейстер спросил его о цели прибытия. Го Ги с вежливою уклончивостью сказал, что он желает лично открыть это Шаньюю. Шаньюй допустил его к себе. Го Ги сказал ему: "голова владетеля южного Юе, уже висит пред северными вратами китайского дворца. Если Шаньюй в состоянии предпринять поход и воевать с китайскою державою, то Сын Неба с войском сам ожидает тебя на границе; а если не в состоянии, то должен стать лицом к югу 141 и признать себя вассалом Дома Хань. К чему удаляться и скрываться на севере песчаных степей? В холодной и бесплодной стране нечего делать". Только что Го Ги кончил речь, как Шаньюй в сильном гневе отрубил церемониймейстеру голову, а посланника Го Ги удержал, и отправил его на северное море. 142 Со всем тем Шаньюй не был расположен к произведению набегов на границы Китая. Он дал льготу ратникам, отдых лошадям, занимался звериною охотою. Несколько раз отправлял посланников к китайскому Двору с учтивыми предложениями о мире и родстве. Китайский Двор отправил Ван Ву высмотреть положение дел у хуннов. У них соблюдалось обыкновение вводить китайского посланника в юрту к Шаньюю, если он оставит бунчук за дверью и разрисует лицо себе тушью. Ву, как уроженец области Бэй-ди, хорошо знал обычаи хуннов. Он оставил бунчук, разрисовал себе лицо, и был принят в юрте. Хан полюбил его. Ву в ласковых словах предложил Шаньюю отправить наследника к китайскому Двору в заложники, и сим образом восстановить мир и родство. Китайский Двор отправил к хуннам Ян-синь. В сие время на востоке он превратил Сумо и Чао-сянь в области, 143 на западе открыл область Цзю-цюань, чтоб преградить хуннам пути к сообщению с Кянами. Сверх сего китайский Двор на западе открыл сообщение с Юечжы и Дахя, и выдал царевну за Усуньского владетеля, чтоб отделить от хуннов союзные государства на западе; распространил казенное хлебопашество до Чжяньлюй. 144 Хунны не смели ни слова возразить. В сем году умер Хи-хэу Синь. 145 В Китае государственные чины полагали, что хуннов, при настоящей их слабости, можно склонить в подданство. Ян Синь был человек твердый, прямой; и как он имел средний чин, то Шаньюй не ласково обошелся с ним. Шаньюй хотел принять его в юрте, но Синь не согласился оставить бунчук за дверью; почему Шаньюй принял его сидя вне юрты. Синь, представ пред Шаньюя, сказал ему: "Шаньюй, ежели желаешь мира и родства, то отправь наследника к китайскому Двору в заложники". "Это противно, отвечал Шаньюй, прежнему договору. По прежнему договору китайский Двор обыкновенно в знак мира и родства посылал царевну с шелковыми тканями, хлопчаткою и разными съестными вещами, хунны же с своей стороны не беспокоили границ Китая; а теперь вы желаете, чтобы я вопреки прежнему договору послал своего наследника в заложники". Хунны ввели в обычай: ежели китайский посланник не имеет высокого чина, а ученый, остановлять его красноречивость; а если молодой, то колкостями возбуждать в нем запальчивость. На каждое посольство, отправленное китайским Двором к хуннам, хунны также отвечали посольством. Ежели китайский Двор задерживал хуннуских посланников, то и хунны задерживали китайских посланников, и притом в равном числе против своих задержанных, в Китае. Как скоро Синь возвратился отхун-нев, то Китайский Двор отправил Ван Ву. Шаньюй, желая более получить подарков, льстил ему по прежнему; даже изъявил желание ехать к китайскому Двору представиться Сыну Неба, и лично условиться быть братьями. 146 Ву, по возвращении донес Двору, и Двор приказал построить в Чан-ань подворье для Шаньюя. Хуннуский посланник знатного происхождения прибыл к китайскому двору, занемог и умер. Двор, назначив Лу Чун-го посланником к хуннам, дал ему печать с шнурами, 2.000 мешков жалованья, и поручил ему проводить покойника, и богато похоронить, на что дано несколько тысяч 147 серебра. Шаньюй сказал: это китайский вельможа; а китайский Двор уморил нашего посланника из вельмож. И так он удержал Лу Чун-го. Шаньюй, что ни говорил к Ван Ву, только обманывал его, а ехать к китайскому Двору, и наследника отправить в заложники вовсе не имел намерения. После сего хунны несколько раз посылали отряды для набегов на границы Китая. Для предосторожности от хуннов от Шо-фан на восток китайский Двор поставил двух полководцев: Го Чан 148 и Шойе-хэу. 149 На третьем году пребывания Лу Чун-го у хуннов Шаньюй умер. Увэй Шаньюй умер на 10 году царствования. Сын Ушылу поставлен Шаньюем, и, как малолетный, назван Эрр Шаньюй. 150 Это было шестое лето правления Юань-фын, 105 до Р. Х.


VI. Эрр Шаньюй Ушылу. Эрр Шаньюй уклонился еще далее на северо-запад; войска восточной стороны расположены были прямо против Юнь-чжун, войска Западной стороны против областей Цзю-цюань и Дунь-хуан. 151 Как только Эрр Шаньюй вступил на престол, то китайский Двор отправил двух посланников: одного для утешения Шаньюя, другого для утешения Западного Чжу-ки-князя, предполагая сим поселить несогласие в царствующем доме. Но посланников, по вступлении их в земли хуннов, обоих препроводили в орду. Шаньюй рассердился, и обоих китайских посланников удержал у себя. Хунны в разные времена удержали у себя до десяти китайских посольств; но такое же число хуннуских посольств и китайский Двор задержал у себя. В сем году, 104, китайский Двор отправил Эршыского полководца Гуан-ли 152 на запад воевать Давань, и, сверх сего, предписал Инь-гань Гян-гюнь Ао 153 построить Шеу-сян-чен. Зимою в земле хуннов выпал глубокий снег; почему от стужи и голода много скота пало. Эрр Шаньюй был молод, и вместе с тем склонен к убийству и войне, 154 почему многие из вельмож беспокоились о будущем. Великий Ду-юй Восточной стороны умыслил убить Шаньюя, и поддаться Китаю; почему и отправил лазутчика объявить китайскому Двору, что он хочет убить Шаньюя и поддаться Китаю, а приступит к исполнению своего предприятия, как скоро придут китайские войска для принятия его. Вследствие сего известия китайский Двор, по причине отдаленности, построил Шеу-сян-чен. Весною следующего года, 103, китайский Двор отправил Шойе-хэу Пхо-ну с 20 т. конницы. 155 Сей полководец выступил из Шо-фан, прошел на северо-запад около 2.000 ли, в срок пришел к горам Сюньги, 156 и пошел в обратный путь. Восточный Великий Дугой только что хотел приступить к делу, как открыли умысел его. Шаньюй казнил его, и отправил войска Восточной стороны на Шойе. Шойе-хэу в продолжение похода взял несколько тысяч человек в плен; но на обратном пути за 400 ли до Шеу-сян-чен окружен был 80 тысячами хуннуской конницы. В ночи Шойе-хэу выехал искать воды, и схвачен был хуннускими лазутчиками; вслед за сим хунны немедленно произвели нападение на его корпус, 157 и весь взяли в плен. Эрр Шаньюй крайне обрадовался, и отправил часть войск взять Шеу-сян-чен, но хунны не могли взять сей крепости; почему произвели набег на границу, и ушли. В следующем году, , Шаньюй сам хотел осаждать Шеу-сян-чен, но на дороге занемог и умер. Эрр Шаньюй умер на третьем году своего царствования. По малолетству сына его хунны Шаньюем поставили младшего дядю его, меньшего брата Увэй Шаньюева, Западного Чжуки-князя Гюйлиху. 158 Это случилось в 3-е лето правления Тхай-чу, 102, до Р. Х.


VII. Гюйлиху Шаньюй. По вступлении Гюйлиху Шаньюя на престол сановник 159 Сюй Цзы-вэй по предписанию китайского Двора выступил за границу из Ву-юань на несколько сот ли, и построил крепостцы и притины до Лугюй 160 на расстоянии до 1.000 ли. Полководец 161 Хань Юе, и князь 162 Вэй Кхан расположились в боковых с ним линиях; военачальник 163 Лу Бодэ занялся земляными работами при озере Гюйянь-цзэ. Осенью хунны в больших силах вступили в Дин-сян и Юнь-чжун, убили и в плен увели несколько тысяч человек, разбили несколько сановников с 2.000 мешков жалованья и ушли, но на обратном пути разорили все крепостцы и притины, построенные сановником Гуан-лу. Западный Чжуки-князь вступил в Цзю-цюань и Чжан-йе и увел несколько тысяч человек в плен; но к счастию подоспел Жень Вынь 164 и отбил у хуннов всю добычу. В этом году Эршыский полководец разбил Давань, казнил тамошнего владетеля, и пошел в обратный путь. Хунны хотели преградить ему дорогу, но не могли; зимою они предполагали осаждать Шеу-сян-чен, но Шаньюй занемог, и умер. Гюйлиху царствовал только один год. Хунны поставили Шаньюем младшего брата восточного Великого Дуюй Цзюйдихэу.


VIII. Цзюйдихэу Шаньюй. Когда китайский Двор покорил Давань, то слава его оружия потрясла иностранные государства. Это было 4-е лето правления Тхай-чу, 101. Цзюйдихэу Шаньюй по вступлении на престол освободил всех китайских посланников, непокорившихся хуннам, и Лу Чун-го с прочими возвратился. В следующем году, 100, китайский Двор отправил Чжун-лан-гян Су Ву с богатыми дарами для Шаньюя. 165 Шаньюй тем более возгордился, и увеличил свой придворный церемониал, чего китайский Двор не ожидал от него. Шойе-хэу Пхо-ну бежал от хуннов и возвратился в Китай: почему в следующем году, 99, китайский Двор отправил Эршыского полководца Гуан-ли в поход с 30 т. конницы. Он выступил из Цзю-цюань, напал на западного Чжуки-князя у Небесных гор, взял до 10 т. человек в плен и пошел обратно; хунны в больших силах окружили Эршыского и он едва спасся, потеряв до 7.000 человек убитыми. Китайский Двор отправил Инь-гань Гян-гюнь Ао. Он выступил из Си-хэ, и соединился с Цян-ну Ду-юй 166 у гор Шойе, но ничего не получили. Еще послан Ки-ду-юй Ли Лин с 5.000 пехоты и конницы. Он отошел от Сюйянь на север около 1.000, и, встретившись с Шаньюем, вступил в сражение с ним. Хунны потеряли уже до 10 т. убитыми и ранеными; но у китайцев вышли и съестные и боевые припасы, и Ли Лин хотел предпринять обратный путь; но хунны окружили китайцев, и Ли Лин должен был покориться им. Таким образом погиб корпус его, из которого не более 400 человек возвратилось на границу.


Историческое пояснение. Ли Лин был внук полководца Ли Гуан, искусный в конной стрельбе из лука. В 99 году, когда Эршыский Ли Гуан-ли выступил против хуннов, Ли Лин с 5.000-м отрядом отборной пехоты отдельно пошел. Оставя Сюйянь, он дошел до гор Сюньги, как Хан противостал ему с 30.000 конницы. Хунны, видя малость китайских войск, устремились на их лагерь. Ли Лин вступил в рукопашный бой и, преследуя хуннов, убил до 10 т. человек. Хан призвал до 80.000 конницы из окрестных мест, и Ли Лин начал отступать на юг. В продолжение нескольких дней он еще убил до 3.000 человек. Хан думал, что Ли Лин заманивает его к границе на засаду, но один офицер из задних войск, сдавшийся хуннам, открыл, что Ли Лин ни откуда не имеет помощи. Хан усилил нападения. Китайцы издержали все стрелы, и Ли Лин, видя невозможность сопротивляться, приказал своим ратникам спасаться, а сам сдался хуннам. Государственные чины единогласно обвиняли Ли Лин; один Сыма Цянь с твердостью защищал сего полководца. Но император не уважил доводов его, и указал, в замену смертной казни, сделать ему другое наказание. Ли Лин остался у хуннов, и получил во владение Хягас, где потомки его царствовали почти до времен Чингис-Хана.


Шаньюй оказал Ли Лин должное уважение, и женил его на своей дочери. По прошествии двух лет, 97, Эршыский снова выступил из Шо-фан, имея под своим начальством 60.000 конницы и 100.000 пехоты. К нему присоединился Цян-ну Ду-юй Лу Бо-дэ с 10.000. Ю-цзи Гян-гюнь Юе 167 выступил из Яймынь с 10.000 конницы и 30.000 пехоты. Хунны, получив известие о сем, удалили свои семейства на северный берег реки Сйе-ву-шуй, а Шаньюй со 100.000 конницы ожидал на южном берегу, где и вступил в сражение с Эршыским полководцем. Эршыский начал отступать, и дрался с Шаньюем десять дней: но в это время он получил известие, что семейство его обличено в волховании, и род его предан казни: почему, собрав свои войска, покорился хуннам. В Китай возвратились один или два человека из тысячи. Ю-цзи Юе 168 ничего не получил; Инь-гань Ао 169 имел невыгодное сражение с восточным Чжуки-князем, и отступил. В этом году китайские войска, ходившие на хуннов, не имели больших успехов. Только сказано: семейство Эршыского полководца предано казни, и это побудило его покориться хуннам.

Извлечено из Исторических Записок Историографа Сы-ма Цянь


 


[Шицзи, гл. 110; далее следует извлечение из Цяньханьшу, гл. 94 а]


IX. Хулугу-Шаньюй. Цзюйдихэу имел двух сыновей; из них старший был Восточным Чжуки-князем, второй Восточным великим предводителем. Пред смертию завещал, чтоб Восточный Чжуки-князь вступил на престол под наименованием Хулугу-Шаньюя; Восточного великого предводителя постановил Восточным Чжуки-князем. Чрез несколько лет Хулугу-Шаньюй умер от болезни. Сын его Сяньсяньчань не мог быть преемником престола, а сделан Жичжо-князем, а Жичжо-князь по достоинству ниже Восточного Чжуки-князя. Шаньюй дал последнее место сыну своему. На шестом году по вступлении Шаньюя на престол, 90, хунны произвели нашествие на области Шан-гу и Ву-юань, побили и в плен увели чиновников и народ. В том же году они вторично вторглись в области Ву-юань и Цзю-цюань и убили двух военных начальников. Почему китайский Двор отправил Эршыского полководца 170 из Ву-юань с 70.000, министр 171 Цио-чен выступил из Си-хэ с 30.000, князь 172 Ман Тхун выступил из Цзю-цюань с 40.000 конницы. Они прошли около 1.000 ли. Шаньюй, получив известие о походе китайцев в больших силах, весь свой обоз отправил из городка Чжао-синь-чен на север к реке Чжигюй. Восточный Чжуки-князь собрав свой народ, переправился через реку Сйеву, и отошед до 700 ли, остановился у гор Дэу-сянь-шань. Шаньюй принял начальство над отборным войском. Восточный Аньхэу перешел за реку Гуцзюй. Юй-шы Да-фу преследовал их боковыми путями, но никого не видал и пошел обратно. Но хуннуский Великий предводитель и Ли Лин о 30.000 конницы преследовали китайское войско до гор Сюньги, и сражались девять дней. Китайское войско 53 понесло значительную убыль в людях, и наконец дошло до реки Пуну. Здесь хунны невыгодно сражались, и пошли обратно. Чун-хэ-хэу с своим корпусом дошел до Небесных гор. Великий предводитель Янькюй и Хучжи-князья Восточный и Западный посланы с 20.000 конницы остановить китайское войско; но Янькюй, увидев многочисленность его, ушел. Чун-хэ-хэу ни выиграл, ни потерял ничего. В то время китайский Двор опасался, чтобы Чешыское войско не преградило дороги предводителю Чун-хэ-хэу; почему Кхай-лин-хэу отправлен был обложить Чеши. Кхай-лин-хэу взял в плен Чешыского владетеля и весь народ его, и возвратился. Пред выступлением Эршыского полководца за границу, хунны отрядили Западного Великого Дуюй и Вэй Люй с 5.000 конницы напасть на китайское войско в урочище Фу-янь в ущельи горы Гюй-шань. Эршыский отрядил 2.000 конницы из зависимых владений. 173 Завязалось сражение и войска хуннов рассеялись, потеряв несколько сот человек убитыми и ранеными. Китайское войско, пользуясь одержанною поверхностью [верхом], преследовало хуннов на север, до городка Фань-фужинь-чен. Хунны бежали, и не смели сопротивляться. Случилось, что семейство Эршыского предано суду за волхование. Эршыский, по получении известия о сем, пришел в страх. Один из служащих при нем, следовавший за армиею для избежания наказания, сказал ему, что его супруга с семейством под судом; и ежели он и сам, по возвращении, взят будет под суд, то уже не увидит страны от Чжи-гюй на север. 174 После сего Эршыский предался сомнению, и решился, чтоб отличиться заслугами, идти далее. Подаваясь на север он пришел к реке Чжигюй; но хунны уже ушли; он переправил 20.000 конницы за реку Чжи-гюй. В один день Восточный Чжуки-князь и Восточный В. [Великий] предводитель с 20.000 конницы встретились с китайцами, и вступили в сражение. Хунны лишились Восточного В. [Великого] предводителя и множества людей убитыми и ранеными. Правитель дел в совете с прочими предводителями говорил: главнокомандующий питает противный умысел, и желает выслужиться с видимою опасностью для войска, что наверное поведет к проигрышу; почему советовались взять Эршыского под стражу. Эршыский, узнав об этом, отрубил правителю голову, и вступил в обратный путь. Он подошел к горам Янь-жань-шань в Сусйеву. 175 Шаньюй узнал, что китайское войско изнурено, и с 50.000 конницы пресек дорогу Эршыскому. С обеих сторон очень много было убитых и раненых. В ночи хунны провели пред китайским войском ров, глубиною в несколько футов, и произвели стремительное нападение с тыла. Китайские войско пришло в большое замешательство, и Эршыский покорился. Шаньюй давно уже знал, что Эршыский был из лучших китайских полководцев, и притом вельможа; почему женил его на своей дочери, и благоволил к нему более нежели к Вэй Люй. В следующем, 89, году Шаньюй послал китайскому Двору письмо следующего содержания: "На юге царствует великий Хань, на севере царствует сильный Ху. Ху есть гордый Сын Неба, который не обращает внимания на мелкие придворные обряды. Я ныне желаю растворить пограничные проходы в царство Хань, и взять дочь из Дома Хань в супруги себе, с тем, чтоб Дом Хань -- на основании прежнего договора -- ежегодно доставлял мне десять даней лучшего вина, 176 50.000 ху рису и 10.000 кусков разных шелковых тканей. После сего не будет взаимных грабительств на границе". Эршыский прожил у хуннов не более года, как Вэй Люй подорвал Шаньюеву благосклонность к нему. Случилось, что занемогла мать Янь-чжы: 177 Вэй Люй приказал волхву по вдохновению покойных Шаньюев сказать, что хунны прежде, принося жертвы воинам, всегда говорили, что получив Эршыского, должно принести ему жертву. Ныне для чего же не исполняете? Когда взяли Эршыского, то он в гневе сказал: я по смерти погублю Дом хуннов. После сего закололи Эршыского, чтоб принести жертву ему. Случилось, что сряду несколько месяцев шел снег, и это произвело падеж на скота, заразительные болезни между людьми, и хлеб на полях не созревал. 178 Шаньюй пришел в страх, и построил храм для жертвоприношения Эршыскому. С погибелью Эршыского китайский Двор лишился верховного вождя и нескольких десятков тысяч войск, и более не предпринимал походов. По прошествии трех лет Ву-ди преставился, 87. В продолжении минувших двадцати лет китайские войска, преследуя хуннов, далеко проникали во внутренность земель их. Хунны пришли в совершенное истощение. Шаньюй и прочие всегда помышляли о возобновлении мира и родства. По прошествии трех лет Шаньюй хотел просить о мире и родстве, но впал в болезнь и умер. У покойного Шаньюя был младший брат от другой матери. Он имел достоинство великого Дуюй, и был доброй души; почему старейшины обратили внимание на него. Мать Яньчжы опасалась, что Шаньюй не поставит ее сына, а поставит Восточного В. [Великого] Дуюй, и потому самовольно велела убить его. Старший единоутробный брат Восточного В. [Великого] Дуюй оскорбился, и перестал ездить в Шаньюеву орду. Сверх сего заболевший Шаньюй пред самою смертью в завещании вельможам сказал: Сын мой по малолетству не может управлять государством, постановить моего младшего брата Западного Лули-князя. Но по смерти Шаньюя Вэй Люй с прочими и Яньжы Чжуань Кюй утаили смерть Шаньюя, ложно именем его заключили клятву с старейшинами, и на престол возвели сына Восточного Лули-князя под наименованием Хуаньди-Шаньюя. Это было второе лето правления Ши-юань, 85. 85


X. Хуаньди Шаньюй. По вступлении Хуаньди-Шаньюя на престол, хунны намекнули 179 китайскому посланнику о заключении мира и родства. Восточный Чжуки-князь и Западный Лули-князь, недовольные устранением их от престола, собрали свой народ, и хотели идти на юг поддаться Китаю; но опасаясь, что одни не в силах будут сделать сего, пригласили Хючжуй-князя склонить Усуньцов к нападению на хуннов с запада. Хючжюй-князь донес Шаньюю, и Шаньюй послал людей исследовать дело о неповиновении Западного Лули-князя: но в этом преступлении обвинили Хючжуй-князя, что произвело негодование в старейшинах. После сего оба князя остались в своих местах, и более не ездили в Лун-чен на собрание. 180 По прошествии двух лет хунны произвели набег на Дай-гюнь и убили военного начальника. 181 Шаньюй вступил на престол малолетным, а мать Яньчжы была сомнительного поведения. В царствующем доме произошли несогласия, и всегда опасались внезапного нападения со стороны Китая: почему Вэй Люй подал Шаньгою совет выкопать колодцы, построить город и двухэтажные магазины для содержания хлеба, а хранение хлеба поручить китайцам династии Цинь. 182 Тогда хотя и придут китайские войска, ничего сделать не могут. Уже выкопано было несколько сот колодцев, срублено несколько тысяч бревен, как некоторые представили, что хунны не могут защищать городов, и собранный хлеб достанется китайцам. И так Вэй Люй остановился, а вместо сего принял намерение поддаться Китаю, и отпустил неподдавшихся хуннам посланников Су Ву и Ма Хун. Последний был товарищем сановника 183 Ван Чжун, отправленного посланником в западные царства. Они были задержаны хуннами. Чжун убит на сражении, а Хун взят в плен, и не хотел поддаться хуннам: почему хунны и возвратили двух человек, предполагая сим расположить китайцев к себе. В это время минуло три года царствованию Шаньюя. В следующем году, 80, 20.000 хуннуской конницы из восточных и западных аймаков в одно время четырьмя отрядами произвели набеги на пределы Китая. Китайские войска, преследуя их, убили и в ллен взяли до 9.000 человек, в том числе князя пограничных караулов; 184 но сами никакой потери не потерпели. Хунны, видя, что князь пограничных караулов в руках китайцев, опасались, чтоб он не взялся быть вожаком: почему уклонились далее на северо-запад, и не смели при перекочевках подаваться на юг; на пограничных караулах поставили людей; а в следующем, 79, отправили 9.000 конницы стоять под Шеу-сян-чен; для предосторожности же от китайцев построили мост через реку Сйе-ву, на случай отступления на север. В сие время Вэй Люй уже умер. При жизни своей он часто говорил о выгодах мира и родства, но хунны не верили ему. По смерти его войска их не раз были в тесном положении; государство наипаче обеднело. Шаньюев младший брат, Восточный Лули-князь, вспомнил слова Вэй Люй, и желал предложить о мире и родстве, но опасался, что китайский Двор не согласится на его предложение; долго не хотел прежде вызваться, и часто подсылал своих приближенных намекать об этом китайским посланникам. Впрочем набеги еще реже становились, а китайских посланников принимали лучше, желая чрез то приблизиться к миру и родству. И Двор китайский также не упускал случаев к обузданию их. После сего Восточный Лули-князь умер. В следующем году, 78, Шаньюй отправил Ливу-князя высмотреть китайскую границу. Князь доносил, что в Цзю-цюань и Чжан-йе гарнизоны слабы, и советовал отправить войско для попытки, не можно ли возвратить сии земли? Китайцы узнали о сем намерении от хуннов прежде поддавшихся, и Сын Неба предписал принять по границе меры предосторожности. В непродолжительном времени Западный Чжуки-князь и Ливу-князь с 4.000 конницы, разделенной на три отряда, вторглись в Жи-лэ, Ву-лань и Фань-хо. 185 Правитель области Чжан-йе совершенно разбил их. Спаслось только несколько сот человек. Тысячник зависимых владений Икюй-князь с своею конницею застрелил Ливу-князя. В награду роздано 200 лан золота, 200 лошадей; князю дано достоинство Ливу-князя; Го Чжун, пристав зависимых владений, получил княжеское достоинство Чен-ань-хэу. После сего хунны не смели входить в Чжан-йе. В следующем году, 77, хунны с 3.000 конницы вступили в Ву-юань; они убили и увели несколько тысяч человек. Вслед за сим они в нескольких десятках тысяч конницы занимались охотою близ границы, нападали на пограничные посты, и уводили чиновников и народ в плен. В то время в пограничных китайских областях зажигали вестовые огни, при которых далеко видно было, почему хунны мало выгоды получали от набегов, и реже стали нападать на границу. Сверх сего китайский Двор получил от поддавшихся хуннов сведение, что ухуаньцы раскопали могилы покойных хуннуских Шаньюев. Хунны огорчились и отправили 20 т. конницы для наказания ухуаньцев. Верховный вождь Хо Гуан хотел выслать войско на встречу хуннам и спросил мнения у Ху-гюнь Ду-юй 186 Чжао-Чун-го. Чун-го сказал ему: "Недавно ухуаньцы несколько раз нападали на границу Китая, и теперь для нас выгодно, что хунны нападут на них; притом хунны реже производят набеги на северную границу, и мы, к счастию, спокойны. В то время, когда иноземцы дерутся между собою, если выставить войско против них, значит накликать неприятелей и заводить дело, это худой расчёт". Гуан ещё спросил Чжун-лан-гян 187 Фань Мин-ю. Мин-ю уверил в возможности напасть на хуннов; почему Мин-ю назначен предводителем с титулом Ду-ляо Гян-гюан, 188 и с 20.000 конницы выступил из Ляо-дун, но хунны, получив известие о выступлении китайских войск, обратно ушли. Чтоб не попустому предпринять поход, Хо Гуан наказал Мин-ю, в случае ухода хуннов, напасть на ухуаньцев. Тогда ухуаньцы только что потерпели поражение. По уходе хуннов, Мин-ю, пользуясь расстроенным положением ухуаньцев, снова напал на них, порубил до 6.000 человек, взял трёх князей в плен, и возвратился. Он получил княжеское достоинство Пьхин-лу Хэу. После сего хунны не могли предпринять похода, а отправили Усунь посланника с требованием выдать китайскую царевну. Они напали на Усунь, и овладели урочищем Чеянь-уши. Усуньская царевна представила донесение. Дело о помощи отдано на рассмотрение государственных чинов, и они ещё не решили его, как Чжао-ди преставился. По вступлении Сюань-ди на престол, 73, усуньский Гуньми ещё представил донесение, в котором писал, что хунны то и дело обрезывают земли его и он Гуньми вызывается выставить с половины свого государства 50 т. Отборной конницы для нападения на хуннов, только бы Сын Неба выслал войско из жалости помочь царевне. Во второе лето правления Бэнь-шы, 72, китайский Двор выставил лёгких, лучших ратников из Гуань-дун, выбрал в областях и уделах трёх сот мешковых предводителей, 189 крепких, искусных в конном стрелянии из лука, и всех поместил в походную армию. Министр Тьхянь Гуан-мин назначен Цилянским полководцем. 190 Предписано: ему выступить из Си-хэ с 40.000 конницы, главному хуннскому приставу Фань Мин-ю выступить из Чжан-йе с 30.000 конницы. Сии пять полководцев в сложности имели более 160 т. конницы. Каждый из них, по выступлении за границу, прошел более 2.000 ли. Пристав 191 Чан Хой послан наблюдать за Усуньскими войсками. Усуньский Гуньми и князья его с 50 т. конницы вступили с западной стороны. Когда хунны получили известие о великом походе китайцев, то старые и малолетные бежали, собрали все имущество и скот, и далеко уклонились; почему пять полководцев мало добычи получили. Главный хуннуский пристав отошел от границы около 1.200 ли, дошел до реки Пули-хэу, порубил и в плен взял до 700 человек, и в добычу получил до 10.000 голов лошадей, волов и овец. Начальник передового корпуса также отошел до 1.200 ли, доходил до Угони, 192 порубил и в плен взял у гор Хэу-шань около 100 человек, в добычу получил до 2.000 штук лошадей, быков и овец. Корпус Пулэйского полководца должен был соединившись с усуньцами напасть на хуннов близ озера Пулэй-цзэ: но усуньцы прежде пришли, и опять ушли, и китайский корпус не мог соединиться с ними. Пулэйский полководец отошел от границы около 1 800 ли, от гор Хэу-шань пошел далее на запад, взял в плен Шаньюева посла Пуинь-князя и пр. всего до 300 человек, в добычу получил до 7.000 штук лошадей и разного рогатого скота. По получении известия, что неприятели ушли, и сам он, не дождавшись срока, возвратился. Сын Неба не обратил внимания на его проступок и милостиво простил его. Циляньский полководец прошел за границею около 1.600 ли, дошел до гор Гичи, порубил и в плен взял 19 человек, в добычу получил до 100 штук разного скота. Он встретился с китайским посланцем Жань Хун, возвращавшимся от хуннов. Посланец сказал ему, что по западную сторону гор Гичи расположилось множество неприятеля. Циляньский наказал посланцу говорить, что нет неприятеля, и решился идти обратно. Юй-шы 193 Гун-сунь И-шеу удерживал его от обратного похода. Циляньский не послушал его, и предпринял обратный путь. Ху-а Гян-гюнь отошел от границы до 800 ли, дошел до реки Даньюйву и остановился. Он порубил и в плен взял до 1.000 человек, в добычу получил до 70.000 штук лошадей, быков и овец, и потом пошел в обратный путь. Как Ху-а Гян-гюнь не дождался срока, и ложно увеличил число пленных и добычи, а Циляньский, зная, что неприятель впереди, медлил и не шел вперед; то Сын Неба обоих предал суду, и они кончили жизнь самоубийством. Гун-сунь И-шеу повышен в Дай-юй-шы, пристав Чан Хой и усуньцы подошли к стойбищу западного Лули-князя, в плен взяли Шаньюева тестя, невестку Гюйцы, высшего князя Ливу, Дуюй, тысячников и проч. всего до 39.000 человек; в добычу получили до 700.000 штук лошадей, быков и овец, ослов и верблюдов. Император пожаловал Чан Хой княжеским достоинством Чан-ло-хэу. Впрочем и удалившиеся хунны чрезвычайную понесли убыль и в людях и в скоте, и вследствии сего ослабели. Негодуя на Усунь, Шаньюй зимою с несколькими десятками тысяч конницы произвел нападение, и, захватив несколько старых и бессильных, обратно пошел. Но случилось, что в продолжение одного дня выпал снег глубиною до десяти футов. От мороза столько погибло и людей и скота, что и десятой части не возвратилось. Почему Динлины, пользуясь слабостью хуннов, напали на них с севера, ухуаньцы вступили в земли их с востока, усуньцы с запада. Сии три народа порубили несколько десятков тысяч человек, и в добычу получили несколько десятков тысяч лошадей и великое множество быков и овец. Сверх сего, 3/10 и людей и скота от голода погибло. Хунны пришли в крайнее бессилие. Подвластные им владения отложились от них, и хунны не в состоянии были производить набегов. После сего китайцы выступили с 3.000 конницы, и вошли в земли хуннов тремя дорогами. Они забрали в плен несколько тысяч человек и возвратились; и хунны не смели отплатить набегом с своей стороны; напротив, тем более желали мира и родства, и на границе менее стало беспокойствий. Хуаньди Шаньюй на семнадцатом году царствования умер. Младший брат его, Восточный Чжуки-князь, вступил на престол под наименованием Хюйлюй-Цюанькюй-Шаньюя. Это был второй год правления Дицзйе, 68.


XI. Хюйлюй-Цюанькюй-Шаньюй. Хюйлюй-Цюанькюй-Шаньюй, по вступлении на престол, дочь западного Великого предводителя поставил первою Яньчжы, а любимую покойным Шаньюем Яньчжы Чжуанькюй отставил. Отец Чжуанькюй-Яньчжы Восточный Великий Цзюйкюй начал питать злобу к нему. В сие время хунны уже не могли производить набегов на границы Китая: почему китайский Двор оставил попечение о заграничных городах, 194 чтобы дать отдых народу. Шаньюй, услышав о сем, обрадовался, и пригласил старейшин на совет о возобновлении мира и родства с Китаем. Восточный Великий Цзюйкюй, умышляя повредить этому делу, сказал: прежде, когда китайский Двор, отправлял посланника к нам, в след за ним выступали войска. Теперь и нам должно, подражая китайскому Двору, отправить посланника к нему: почему и просил, чтоб ему и Хулуцы-князю, каждому с 10.000 конницы, произвести облаву подле китайской границы, и будто бы нечаянно встретившись вместе, вступить в пределы Китая. Они еще не дошли, как трое конников бежали, и, поступив в подданство Китая, объявили, что хунны умышляют произвести набег: почему Сын Неба указал двинуть пограничную конницу и расставить в важных местах, а верховному вождю указал с корпусным приставом, всего четырем человекам выступить За границу с 5.000 конницы, разделенной на три отряда. Каждый из них по выходе за границу прошел несколько сот ли, поймал несколько десятков неприятелей, и возвратился. В это время хунны, по причине бегства трех конников, не смели вступить в пределы Китая, и обратно ушли. В сем году в земле хуннов был голод, в продолжение которого погибло до 6/10 и народа и скота; сверх сего выставили в двух местах по 10.000 конницы для предосторожности от китайцев. Осенью хунны покорили поколение Сижу, 195 обитавшее в восточной земле. Старейшины сего поколения с несколькими тысячами народа, собрав имущество и скот, вступили в сражение с пограничными караулами, весьма многих убили и ранили, и наконец, двинувшись на юг, поддались Китаю. В следующем году, 67, оседлые 196 Западного края соединенными силами ударили на хуннов, завоевали Чешыское владение, и самого владетеля с народом увели с собою. Шаньюй поставил владетелем в Чешы Дзумо, родственника Чешыскому владетелю, собрал остатки рассеянного народа и переселил на восток, а на прежних землях не смел оставить их. Китайский Двор отправил военнопашцев для заселения Чешыских земель, и разделил им пахотные земли. В следующем году, 66, хунны, досадуя, что Западные владения соединенными силами напали на Чешы, отправили восточного и западного Великих предводителей, каждого с 10.000 конницы, для заведения земледелия в Западной стороне, чтоб впоследствии стеснить Усунь и Западный край. Чрез два года, в 64 году, хунны еще отправили восточного и западного Юегяней каждого с 6.000 конницы. Они с восточным Великим предводителем дважды нападали на Чешыские города, занятые китайцами, но не могли взять. С следующего года, 63, динлины сряду три года производили набеги на земли хуннов, убили и в плен увели несколько тысяч человек, угнали множество лошадей и рогатого скота. Хунны посылали за ними 10.000 конницы, но без всякого успеха. В следующем году, 62, Шаньюй со 100.000 конницы производил облаву близ китайской границы, и хотел вступить в пределы Китая: но еще не дошел, как Тичукюйтан, один из подданных его, бежал в подданство китайское, и объявил о его предприятии. Китайский Двор дал Тичукюйтану княжеское достоинство Лусилу-хэу, и отправил Чжао Чун-го, начальника заднего корпуса с 40.000 конницы расположиться -- для предосторожности от неприятелей -- по границе девяти областей. Но Шаньюй чрез месяц занемог кровотечением из рта: по сей причине не пошел в Китай, а возвратился, и, прекратив войну, отправил в Китай посланника с предложением о мире и родстве. Ответа не было. Вскоре Шаньюй умер. Это было второе лето правления Шен-цзио, 60. Хюлюй Хуанькюй Шаньюй умер на девятом году царствования своего. Он сначала постановил, а потом отставил Чжуанькюй-Яньчжы, которая вскоре после сего вступила в любовную связь с западным Чжуки-князем. Западный Чжуки-князь хотел ехать в Лун-чен на собрание. Чжуанькюй-Яньчжы сказала ему, что Шаньюй опасно болен, и советовала не удаляться. Чрез несколько дней Шаньюй умер. Хэсу-князь Синвэйян разослал нарочных для приглашения старших князей: но князья еще не собрались, как Чжуанькюй-Яньчжы с младшим своим братом восточным Великим Цзюйкюем Дулунки западного Чжуки-князя Туцитана возвела на престол под наименованием Уянь-Гюйди Шаньюя.


XII. Уянь-Гюйди-Шаныой. Уянь-гюйди-Шаньюй наследственно по отцу получил достоинство Западного Чжуки-князя. Он был потомок Увей Шаньюев. Уянь-гюйди Шаньюй по вступлении на престол опять начал стараться о возобновлении мира и родства, и отправил младшего своего брата Иньюжо-князя Шенчжы к китайскому Двору с дарами. Шаньюй в самом начале царствования начал бесчеловечно поступать; казнил всех вельмож, управлявших делами при покойном Хюлюй-Цюанькюй-Шаныое, как-то: Синвэйяна и пр., а удостоил своей доверенности Дулунки, брата Чжуанькюй-Яньчжы; сверх сего, всех близких родственников покойного Шаньюя отставил от должностей, а на их места определил своих родственников. Гихэушянь, сын Хюлюй-Цюанькюй-Шаньюя, не получив престола, ушел к тестю своему в Ушаньму. Ушаньму было небольшое владение, лежавшее между владениями Усунь и Кангюй. Владетель нередко терпел притеснения от соседей; почему с несколькими тысячами своего народа поддался хуннам. Хулугу-Шаньюй женил его на сестре родственника своего Жичжо-князя и поставил правителем его народа в западной стороне. Жичжо-князь назывался Сяньхяньшань; отец его, Восточный Чжуки-князь, имел право на престол, но уступил это право Хулугу-Шаньюю, а Хулугу-Шаньюй дал слово сделать его преемником по себе: посему-то вельможи громко говорили, что Жичжо-князь должен быть Шаньюем. Жичжо-князь был в разладе с Уянь-гюйди Шаньюем, почему с несколькими десятками тысяч своего народа поддался Китаю, а китайский Двор дал ему княжеское достоинство Гуй-дэ-хэу, а Шаньюй на его место Жичжо- князем определил родственника своего Босюйтана. В следующем году, 59, хан еще убил двух младших братьев Сяньхяньшаня. Ушаньму просил за них, но Шаньюй не послушал, и Ушаньму остался недоволен. После сего умер Восточный Югянь-князь; Шаньюй определил на его место своего малолетнего сына и оставил в орде. Югяньские старейшины с общего согласия поставили своим князем сына покойного князя и перекочевали на восток. Шаньюй отправил западного министра с 10.000 конницы для нападения на них, но министр без пользы потерял несколько тысяч человек. Шаньюй уже два года царствовал и еще продолжал свои жестокости. В государстве возникли неудовольствия против него. Когда же наследник престола Восточный Чжуки-князь несколько раз обидел старейшин Восточной стороны, то старейшины вознегодовали. В следующем году, 58, ухуаньцы на восточной границе напали на Гуси-князя и увели много народу. Шаньюй рассердился. Гуси-князь, для избежания опасности, пристал к Ушаньму и старейшинам Восточной стороны, и с общего с ними согласия на престол возвел Гихэушяня под наименованием Хуханье-Шаньюя, потом собрав от 40.000 до 50.000 войска, пошел на запад на Уянь-гюйди Шаньюя. Когда ж пришел на северную сторону реки Гуцзюй, то еще до сражения войско Уянь-гюйди Шаньюя обратилось в бегство. Он послал гонца к младшему своему брату, Западному Чжуки-князю, с известием, что хунны [восточной стороны] соединенными силами напали на него, и просил его придти с своими войсками на помощь ему. Западный Чжуки-князь сказал ему в ответ, что он из ненависти к людям убивал родственников и старейшин, то пусть один и умирает, а не замешивает его. И так Уянь-гюйди-Шаньюй с досады сам себя предал смерти; Дулунки бежал к западному Чжуки-князю, а подданные до единого признали Хуханье- Шаньюя. Это было четвертое лето правления Шень-цзио, 58, до Р. Х., Уянь-гюйди Шаньюй погиб на третьем году своего царствования.


Комментарии


56 В Хань-шу Инь-и сказано: Шаньюй значит величайший, на кит. Сян-тьхань.


57 Томань близко к монгольскому слову Тумынь 10.000 с калмыцкого произношения Тюмень.


58 Из сего места ясно видно, что Дом Хунну в южной Монголии владел пространством земель от Калгана к западу включительно с Ордосом, а в северной Монголии принадлежали ему Халкаские земли к западу.


59 В тексте Мао-дунь. Лю Во-чжуан пишет: Маодунь выговаривается Мо-дэ. Ган-му 201 год до Р. X. -- Модэ близко к монгольскому слову Модо, лес.


60 Т. е. дал ему в удел 10 т. юрт, или семейств.


61 Хань Чжао пишет: свистункою называется стрела, на полете производящая свист.


62 Сюй-гуан пишет: это случилось в 1-е лето Эр-ши (т. е. второго колена, в 209 году до Р. X.).


63 На кит. Цянь-ли-ма. что знач. тысячелийный конь, т. е. могущий пробегать по 1000 ли в день.


64 Песчаная степь в Монголии от Калгана на юго-запад.


65 Фу-кянь пишет: караульные посты суть землянки для караулов.


66 Сюй Гуан пишет: в Шан-гюнь.


67 Хян-юй, он же Хан-цзи, соперник полководца Лю Бань, основателя династии Хань, родился в губ. Гян-су в области Хуай-ань-фу. Он ростом был восьми футов я обладал необыкновенною силою.


68 На кит. Хянь-еан. Хотя здесь слова Восточный и Западный заимствованы от стран света, но вместе с тем содержат в себе смысл слов Старший и Младший. И в Монголии, так как в Китае, левая сторона считается старшею. [Левая или восточная сторона. Восточной стороной считается левая, потому что кочевник садится на юг, в какую сторону обращен и вход в юрту; у китайцев ныне почетной стороной считается южная, но в древности восточная, и китайцы садились лицом на восток.]


69 Лули монг. слово, значение неизвестно.


70 На кит. Да-гян.


71 На кит. Да-дуюй.


72 Значение слова Данху неизвестно.


73 Гуду суть вельможи не из Шаньюева рода. П. И.


74 На кит. Вань-ки, что зн[ачит] 10 000 конницы.


75 Хуянь и Сюйбу всегда были в брачном родстве с Шаньюем. Сюйбу имел должность государственного Судьи. П. И. Обычай брать для Хана девиц постоянно из одних домов сохраняем был и в Чингис-хановом доме. П. И.


76 Монголия от востока к западу разделена была на три части. Впоследствии сие политическое разделение Монголии долго соблюдалось.


77 Из сего разделения явствует, что члены Хуннуского царствующего Дома не имели родовых, т. е. отделенных в потомственное владение, уделов, а уделы давались каждому с должностью, соответствующею степени его родства с царствующим Домом: по смерти же удел переходил к тому, кому по степени родства получить должность следовало.


78 И ныне Монгольские князья имеют такое же право поставлять чиновников у себя, исключая Тосалакчи, которых император утверждает.


79 Орда есть монгольское слово Ордо, значит местопребывание, ставка Хана. Китайцы па своем языке выражают словами Ван-тьхин, что значит местопребывание владетеля. Мы приняли употребление слова Ордо, для отличения кочевой столицы от столиц оседлых владений; в Европе, напротив, под словом Ордо разумеют кочевой народ.


80 Футом называется военное железное орудие, имеющее вид палки, длиною около 1.5 фута и короче.


81 Здесь описываются похороны Хана.


82 В древности это был общий обычай в восточной Азии -- для пышности похорон; а в Китае и ныне изредка случается, но только при провожании князей императорского Дома.


83 Сей обычай и доныне удержан в законах Китая, Маньчжурии и Монголии.


84 Хуннуское поколение Динлин занимало земли от Енисея на восток до Байкала, по левую сторону Ангары.


85 Кит. слово Хянь, мудрый, заключает в себе значение слов: способнейший, образованнейший и добродетельнейший.


86 Т. е. вступил в подданство хуннов. У китайцев наши слова: сдался, покорился, поддался имеют одно значение: ибо сдача города и покорность народа без подданства или зависимости не допускаются. Китайская история наполнена примерами самоубийств при потере сражения или города, и этот обычай и ныне вполне соблюдается. В минувшую войну с Англиею и гражданские и военные высшие чиновники -- после потери города -- со всем семейством добровольно предавали себя смерти.


87 В подлиннике 2/10 или 3/10.


88 Шы-гу пишет: Бай-дын лежит в 10-ти ли от Пьхин-чен на юго-восток.


89 В подлиннике: Шень, что знач. гениальный.


90 Договор, основанный на мире и родстве, по кит. Хо-цинь, состоял в том, что китайский Двор, выдавая царевну за иностранного владетеля, обязывался ежегодно посылать ему условленное в договоре количество даров.


91 Чень-хи был заслуженный военачальник, определенный приставом, т. е. надзирателем войск в уделах Чжао и Дай. По Ган-му он замыслил бунт в 197, а в 195 году разбит и предан казни.


92 Т. е. равными.


93 Вдовствующая супруга основателя династии Хань; она же Гао-хэу. Хяо-хой, отцепочтительная и милостивая, есть почетное наименование, данное ей по смерти, Люй есть родовое ее прозвание, Хэу императрица, Гао высокий, есть почетное ее наименование по супругу.


94 Т. е. хотел по монгольскому обычаю взять ее за себя со всем китайским государством.


95 Т. е. бессмысленным животным.


96 Т. е. меня. В сем месте удержан слог китайской дипломатии.


97 Цзи-бэй есть титул: значит помогавший на севере. Его прозвание Хин, имя Гюй. Он поднял бунт в 177 году. Ганму.


98 Монголы не имели письма, а писцами при Хане служили пленные китайцы.


99 Т. е. желает здравия.


100 Здесь под низшими чиновниками разумеются подданные.


101 Это говорится о завоевании В. Тюркистана и Ср. Азии на запад до Каспийского моря, что происходило в продолжение 177 года пред Р. X.


102 Название китайского чина.


103 Сия грамота и нижеследующий ответ писаны по китайской дипломатике, т. е. вместо второго употреблено третье лицо единственного числа.-- Хуан-ди.


104 Название пограничного урочища.


105 Вынь-ди вступил на престол в 179 году, а в 163 году опять начал считать время своего царствования с первого года. Посему первая половина царствования названа передним, Цянь-юань, а вторая последующим счислением, Хэу-юань.


106 Т. е. лично им носимый.


107 И ныне любимые монголами цвета.


108 Сюй Гуан пишет: Гиюй был второй Шаньюй. Впоследствии все идут по числительному порядку.


109 Под Хангаем по левую сторону Орхона, где и Чингис-хан утвердил свое местопребывание. Здесь же и хунны имели главное пребывание, по переселении с юга на север, что видно из походов китайцев на Ханскую орду. Вероятно, что Карокорум и Харахоринь суть два названия одному и тому же урочищу: первое есть название тюрское, и зн. черные пески; второе есть монгольское, и зн. 20 черных. От последнего и столица Чингис-Ханова называлась Хара-хоринь


110 Вэй-Шао пишет: зн. что если десятая часть китайских вещей поступит в земли хуннов, то хунны передадутся Дому Хань.


111 Шы-гу пишет: при недостатке искренности и верности верх берут церемониальные учтивости; а это, наконец, производит взаимное неудовольствие и ненависть. При общественных работах потребно множество материалов, что тягостно для народа и потому силы истощаются. (Заимствовано из истории Старшей династии Хань).


112 Сюй Гуан пишет: по прозванию Сунь; сын его Дань получил княж[еское] достоинство Бин-хэу.


113 Сюй Гуан пишет: в Ань-дин.


114 В 36-ти верстах от столицы.


115 Т. е. статья мирного договора с хуннами.


116 В Ханской грамоте [Шаньюя].


117 Поступая по великому закону.


118 Т. е. животные.


119 Не пресекать жизнь насильственно.


120 См. выше 174 год. В Ганму 163.


121 Последующего счисления. (См, выше 174 год).


122 Сюй Гуам пишет: поставлен во второе лето последующего счисления, 162.


123 Это Ву-ди, в царствование которого Сы-ма Цянь писал сию историю.


124 На кит. Юй-шы Да-фу.


125 Шы-гу пишет: по уложению династии Хань в пограничных областях на каждой сотне ли определены были один Юй и по два Ши-шы и Юй-шы, и на них возложена была обязанность осматривать границу.


126 Шы-гу пишет: Юй-шы был на вестовой башне военного поста. Хунны хотели заколоть его копьем. Юй-шы от страха сам сошел на низ и открыл замысел китайцев. (Заимствовано из истории Старшей династии Хань)


127 В повествовании о Хянь Чжам-жу сказано, что Ван Кхой сам себя предал смерти.


128 Поход предпринят был по случаю, что хунны в этом году вступили в область Шан-гу. Ганму.


129 На кит. Да-гян-гюнь, что зн. главный, Большой предводитель.


130 Сюй Гуан пишет: в сложности до 3 000 конницы.


131 Пьхиао-ки Гян-гюнь, предводитель легкой конницы. Один только Хо Кюй-бин имел сей, титул. Иногда сокращенно употребляется Пьхиао-ки.


132 В Хань-шу Инь-и сказано: хунны приносили жертву небу в Юньян у горы Гань-цюань шань. Когда дом Цинь отнял у них сие место, они перенесли сие жертвоприношение в западную сторону Хючжуй-князя: по сей причине Хючжуй-князь имел золотого кумира, пред которым приносили жертву Небесному жителю.


133 Это княжеский титул известного путешественника Чжан Кянь.


134 Сюй Гуан пишет: во второе лето правления Юань-сэу, 121.


135 Жу-шунь пишет: Чжао Синь пред сим поддался хуннам. Хунны построили город для его пребывания.


136 Жу-шунь пишет: Хань-хай есть название северного моря.-- Хань-хай, по кит. словарю, есть название только одного озера Байкала; но ученые иногда под словом Хань-хай разумеют монгольскую песчаную степь.


137 Т. е. Хан и его князья.


138 Гун-сунь Хэ.


139 Цзун-пьхиао-хэу.


140 Чен Цзянь пишет: название реки в 1000 ли от Лин-гюй.


141 Т. е. к столице Китая, как местопребыванию императора.


142 На Байкал, обыкновенное тогда местопребывание задержанных хуннами китайских посланников.


143 Т. е. покорил под свою власть.


144 В Хань-шу Инь-и сказано: Чжянь-лэй [Чжан лэй] есть название страны, лежащей от Усуня на севере.


145 Князь Чжао Синь.


146 Т. е. равными.


147 Т. е. лан.


148 Ба-ху Гян-гюнь, от слова в слово поражающий хуннов полководец.


149 Сюй Гуан пишет: это Чжао Пхо-ву; Шойе-хэу есть княж[еский] его титул.


150 Эрр кит. слово: зн. дитя мужеского пола.


151 Прежде хуннуские войска восточной стороны стояли против Шан-гу, а войска западной стороны против Шан-гюнь. Ганму.


152 Ли Гуан-ли.


153 Гун-сунь Ао [Гунь сун двойная фамилия]; Инь-гань Гян-гюнь есть титул должности его.


154 Т. е. был кровожаден.


155 Сей полководец послан для принятия Великого Дуюй.


156 Шы-гу пишет: Сюньги лежит от Ву-вэй на север.


157 Здесь опущена целая строка.


158 Гюйлиху есть имя его. Произносится и Хюйлиху. Ганму. Из сего явствует, что и в древности уже существовало различие в произношении некоторых букв [звуков] в северной и южной Монголии.


159 Гуан-лу [звание]. Сей сановник построил укрепленную линию на северной границе, известную в древней истории под названием Гуан-лу-сай. Она состояла из земляного вала с крепостями и притинами или караулами, при которых находились башенки для вестовых огней. Таковые башенки и ныне видны внутри вала, составлявшего основание древней Великой стены. Они имеют вид усеченной пирамиды, построенной из кирпича, и принадлежат XVI и XVII столетиям [при Минской династии].


160 Лугюй есть название урочища и гор в хуннуской земле.


161 Ю-цзи Гян-гюнь.


162 Чан-пьхин-хэу.


163 Цян-ну Ду-юй. Титул военной должности.


164 В Хань-шу Инь-и сказано: китайский военачальник.


165 В соответствие доброму его расположению к освобождению китайских посланников. Ганму.


166 Лу Бо-дэ.


167 Хань Юе.


168 Хань Юе.


169 Гун-сунь Ао.


170 Ли Гуан-ли.


171 Юй-шы Да-фу.


172 Чун-хэ-хэу,-- титул князя Ман Тхун.


173 Тюркистанской.


174 Жу Шунь пишет: как скоро будет приговорен к казни, то хотя бы и пожелал поддаться хуннам, но уже не возможно будет.


175 Шы-гу пишет: Сусйеву есть название места.


176 Квашеного из риса.


177 Шы-гу пишет: Шаньюева мать.


178 Шы-гу пишет: в северных странах стужа рано настает; и хотя не удобно сеять просо, но в земле хуннов сеяли.


179 Шы-гу пишет: намекнули, т. е. не прямо сказали.


180 Шы-гу пишет: каждый остался жить в своем владении, и более не являлся в Лун-чен для жертвоприношения.


181 Ду-юй.


182 Шы-гу пишет: при династии Цинь китайцы перебегали в земли хуннов. Ныне потомки их также называются китайцами династии Цинь.


183 Гун-лу Да-фу.


184 На кит. Эуто-Ван. Фу-Кянь пишет: Эуто значит землянка. Хунны строили их на границе для наблюдения китайцев. Шы-гу пишет: строение для пограничного караула называется Эуто. Ган-му. 80 год.


185 Шы-гу пишет: три уезда в Чжан-йе.


186 Военный чин.


187 Титул Чжун-лан-гян носили хуннские приставы, заведывавшие хуннами от Калгана за Ордос. Приставы были в чинах, равных нашему чину 4-й степени.


188 Ду-ляо Гян-юань был титул главного хуннского пристава.


189 Низшие офицеры.


190 Юй-ши Да-фу.


191 На кит. Сяо-юй, начальник отдельного отряда. При династии Хань сей титул имели приставы восточных и западных инородцев. Восточные приставы заведывали делами восточных монголов и тунгусов, западные делами тангутов и тюркистанцев.


192 Шы-гу пишет: Уюнь есть название урочища.


193 Название высшей гражданской должности.


194 Поддерживание крепостей, построенных за границею.


195 Мын Кхан пишет: Сижу есть отрасль Хуннуского Дома.


196 На кит. Чен-кхэ [Чоп-го в современном чтении], что зн. города и предместий, т. е. в городах живущие, оседлые. И ныне монголы оседлых тюркистанцев для отличия от кочевых называют на своем языке Хотон, что зн. горожане, в городах живущие.


III. ОТ ПОДДАНСТВА ХУННОВ КИТАЮ В 57 ПРЕД Р. Х., ДО ИХ РАЗДЕЛЕНИЯ НА ДОМЫ ЮЖНЫЙ И СЕВЕРНЫЙ В 25 ГОДУ ПО Р. Х.


В ПРОДОЛЖЕНИЕ 81 ГОДА СЕМЬ ХАНОВ


[Цяньханьшу, гл. 94б]


XIII. (В настоящем издании подразделы XIII -- XIX соответствуют подразделам XV -- XXI первого издания) Хуханье-Шаньюй. Хуханье-Шаньюй чрез несколько месяцев по возвращении в орду отпустил войска на их прежние места; нашел старшего своего брата Хутууса в числе простолюдинов и поставил его Восточным Лули-князем; потом послал приказ старейшинам Западной стороны, чтобы они убили своего Чжуки-князя. 197 В ту зиму Дулунки и Западный Чжуки-князь, с общего согласия, Жичжо-князя Босюй-тана поставили Чжуки-Шаньюем. Они собрали несколько десятков тысяч войска и пошли на восток на Хуханье-Шаньюя. Войско Хуханье-Шаньюя было разбито и обратилось в бегство. Чжуки-Шаньюй, по возвращении из похода, поставил старшего своего Дутууса Восточным, а младшего сына Гумэулуту Западным Лули-князем и оставил их в своей орде. Осенью следующего года, 57, Чжуки-Шаньюй, для предосторожности против Хуханье-Шаньюя, отправил Жичжо-князя Сяньханьшяня и старшего брата Югянь-князя, каждого с 20.000 войска, расположиться по Восточной стороне. В сие время приехавший Хуге-князь Западной стороны согласился с Вэйли-данху оклеветать Западного Чжуки-князя, что он замышляет объявить себя Уцзи-Шаньюем. Чжуки-Шаньюй Западного Чжуки-князя с сыном предал смерти, но после узнал о его невинности и казнил Вэйли Данху, почему Хуге-князь пришел в страх и отложился. Он объявил себя Хуге Шаньюем. Западный Юйди-князь, получив известие о сем, тотчас объявил себя Чели-Шаньюем. Уцзи Дугой также объявил себя Уцзи-Шаньюем. Всего стало пять Шаньюев. Чжуки-Шаньюй сам пошел на восток против Чели-Шаньюя; а Дулункия отправил против Уцзи-Шаньюя. Уцзи и Чели оба были разбиты и бежали на северо-запад. Они присоединились к Хуге-Шаньюю и составили сорокатысячный корпус войск. Уцзи и Хуге сложили с себя достоинство Шаньюя и решились совокупными силами поддерживать Чели-Шаньюя. Чжуки-Шаньюй, получив известие о сем, приказал Восточным: Великому предводителю и Дуюю -- для предосторожности против Хуханье-Шаньюя -- расположиться по Восточной стороне с 40.000 конницы, а сам с 40.000 конницы пошел на запад на Чели-Шаньюя. Чели-Шаньюй был разбит и бежал на северо-запад. Чжуки-Шаньюй пошел на юго- запад и остановился в урочище Ундунь. В следующем году, 56, Хуханье-Шаньюй отправил младшего своего брата западного Лули-князя с прочими на запад для нападения на Чжуки-Шаньюя. Он побил и в плен взял до 10.000 человек. Чжуки-Шаньюй, извещенный о сем, тотчас выступил в поход с 60.000 конницы, чтобы ударить на Хуханье-Шаньюя. Он прошел около 1.000 ли, но не дошед до урочища Нугу, встретился с войском Хуханье-Шаньюя, простиравшимся до 40.000, и вступил в сражение. Войско Чжуки-Шаньюя не устояло, и он предал себя смерти. Дулунки с младшим Чжукиевым сыном Западным Лули-князем Гумэулуту бежал к китайскому Двору, а Чели-Шаньюй на востоке покорился Хуханье Шаньюю. Хуханье-Шаньюев Восточный Великий предводитель Улигюй и отец его Хусулэй Ули-маньдунь, 198 видя смятения в доме хуннов, собрали несколько десятков тысяч своего народа и на юге поддались Китаю. Они получили княжеские достоинства, Улигюй достоинство Синь-чен-хэу, Улиманьдунь достоинство И-ян-хэу. В это время сын полководца Ли Лин вторично объявил Уцзи-дуюй Шаньюем: но Хуханье Шаньюй поймал сего Шаньюя, и отрубил ему голову; а после сего опять возвратился в орду. Впрочем он лишился нескольких десятков тысяч подданных. Чжуки-Шаньюев родственник Сюсюнь-князь, имея до 600 своей конницы, напал на Восточного Великого Цзюйкюя и убил его; потом присовокупив войско его к своему, пришел в Западную сторону и объявил себя Жуньчень-Шаньюем на западной границе. Вслед за сим старший брат Хуханье-Шаньюев, Восточный Чжуки-князь Хутуус, объявил себя Чжичжы-гудуху Шаньюем на восточной границе. По прошествии двух лет Жуньчень Шаньюй пошел с своим войском на восток на Чжичжы-Шаньюя, но Чжичжы-Шаньюй убил его на сражении, и, присовокупив войско его к себе, напал на Хуханье-Шаньюя. Последний был разбит; войско его обратилось в бегство, и Чжичжы-Шаньюй остался жить в орде. После поражения Хуханье Шаньюя, Восточный Ичжицзы-князь подал Шаньюю совет поддаться китайскому Двору, просить у него вспоможения, и таким образом восстановить спокойствие в Доме Хуннов. Хуханье Шаньюй отдал сие дело на мнение старейшин. "Это не возможно, говорили старейшины. Сражаться на коне есть наше господство: и потому мы страшны пред всеми народами. Мы еще не оскудели в отважных воинах. Теперь два родные брата спорят о престоле, и если не старший, то младший получит его. В сих обстоятельствах и умереть составляет славу. Наши потомки всегда будут царствовать над народами. Китай как ни могуществен, не в состоянии поглотить все владения хуннов: для чего же нарушать уложения предков? Сделаться вассалами Дома Хань значит унизить и постыдить покойных Шаньюев и подвергнуть себя посмеянию соседственных владений. Правда, что подобный совет доставит спокойствие, но мы более не будем владычествовать над народами". Я иначе думаю, сказал на это Восточный Ичжицзы: могущество и слабость имеют свое время. "Ныне Дом Хань в цветущем состоянии. Усунь и оседлые владения в подданстве его. Дом Хуннов со времен Цзюйдихэу Шаньюя день ото дня умаляется и не может возвратить прежнего величия. Сколько он ни силится, но ни одного спокойного дня не видит. Ныне его спокойствие и существование зависят единственно от подданства Китаю; без сего подданства он погибнет. Какой другой совет может быть лучше предлагаемого мною?" Старейшины при столь затруднительном обстоятельстве долго не могли решиться. Хуханье склонился на предложение Ичжицзы, и, взяв свой народ, подошел на юге к Долгой стене. Он отправил сына своего, Западного Чжуки-князя Чжулэй-кюйтана, к китайскому Двору в службу. И Чжичжы-Шаньюй также послал сына своего западного Великого предводителя Гюйюйлишу, к китайскому Двору в службу. Это было первое лето правления Гань-лу, 53, до Р. Х.В следующем году Хуханье Шаньюй подошел к китайской границе в Ву-юань и предложил о своем желании чрез каждые два года в третий являться к китайскому Двору в первой луне. 199 Китайский Двор отправил военачальника 200 Хань Чан, чтоб он, в проезд чрез семь областей, в каждом областном городе встречал Шаньюя, выстроив для почести по сторонам дороги 2.000 конницы. Шаньюй в первый день первой луны представлен был Сыну Неба в загородном дворце Гань-цюань и принят отличным образом. Он занял место выше всех князей. Возглашали его вассалом, но не именем. После сего государь пожаловал ему шляпу, пояс, верхнее и нижнее одеяние, золотую печать с желтыми шнурами, меч, осыпанный дорогими камнями, поясной нож, лук и четыре выпуска 201 стрел, десять чеканов с чехлами, колесницу, узду, пятнадцать лошадей, двадцать гинов золота, 200.000 медной монеты, семьдесят семь перемен одежды, 8.000 кусков разных шелковых тканей, 6.000 гинов бумажной ваты. По окончании церемонии государь приказал прежде проводить Шаньюя в Чан-пьхин ночевать; а сам из Гань-цюань отправился ночевать в Чи-ян-гун и не приказал представлять ему Шаньюя 202 при вступлении в Чан-пьхин. Приближенные Шаньюя получили дозволение видеть церемонию; иностранные владетели и князья в числе нескольких десятков тысяч человек встретили государя у моста Вэйцяо, выстроившись по обеим сторонам дороги. Когда государь вступил на помянутый мост, то все возгласили: Вань-суй. 203 Шаньюй более месяца прожил в подворьи, и потом отпущен в свои владения. Он сам просил, чтоб ему дозволили остаться близ пограничной укрепленной линии Гуан-лу-сай 204 и в опасное время охранять китайский Шеу-сян-чен. Китайский Двор отрядил князя 205 Дун Чжун и военачальника 206 Хань Чан с 16.000 конницы и 1.000 ратников из каждой пограничной области проводить Шаньюя за границу чрез укрепленную линию Ги-лу-сай в области Шо-фан. 207 Указано Чжун и прочим охранять Шаньюя и содействовать ему в наказании непокоривых. На содержание отправлено с границы в разные времена 34.000 ху проса, риса и высушеного вареного риса.


Историческое пояснение. Ниже часто будут встречаться слова: инородцы поддавшиеся, инородцы покорившиеся, инородцы зависимых владений. поддавшимися называли тех инородцев, которые, для устранения трудных каких-либо обстоятельств, добровольно поступали в китайское подданство. В сем случае китайский двор наиболее действовал подкупами. Покорившимися считались взятые в плен в военное время. И те и другие размещаемы были за пограничною чертою не под управлением своих начальников, но под главным надзором китайского правительства. Они обязаны были служить пограничною стражею, а китайское правительство с своей стороны производило им содержание. Когда же сии условные подданные ходили на войну против своих соплеменников, то сверх содержания получали награды. И поддавшиеся и покорившиеся вообще назывались инородцами зависимых владений.


В этом же году и Чжичжы-Шаньюй отправил посланника для представления даров. Император весьма благосклонно принял их. В следующем году, 50, оба Шаньюи прислали к Двору посланников с дарами. Китайский Двор Хуханье-Шаньюева посланника принял с большим отличием. В следующем году, 49, Хуханье-Шаньюй опять приехал к Двору; принят и награжден был как в прошедший раз. Прибавлено 110 перемен одеяния, 9.000 кусков шелковых тканей и 8.000 гинов бумажной ваты. Как он имел постоянное охранное войско, то и не посылали конницы для препровождения его. В начале Чжичжы-Шаньюй полагал, что Хуханье-Шаньюй хотя и поддался Китаю, по слабости своих войск не может возвратиться на прежние земли; почему пошел с своим войском на запад, чтобы утвердить Западную сторону под своею властью. Младший брат Чжуки-Шаньюев, служивший при Хуханье-Шаньюе, также бежал в Западную сторону, где собрал войско, оставшееся после двух его старших братьев, и, сим образом получив несколько тысяч человек, объявил себя Илиму-Шаньюем: но по дороге встретился с Чжичжы-Шаньюем и вступил в сражение с ним. Чжичжы убил его и до 50.000 войск его присоединил к своим войскам; и как он получил известие, что китайский Двор помогает Хуханье-Шаньюю и войсками и хлебом, то и остался жить в западной стороне. Расчисляя, что он собственными силами не в состоянии утвердить спокойствие во владениях хуннов, подался далее на запад к Усуню, и, желая соединиться с ним, отправил посланника к малому Гуньми Уцзюту. Уцзюту, зная, что Китай поддерживает Хуханье-Шаньюя, а Чжичжы-Шаньюй близок к погибели, хотел, в угождение китайскому Двору, напасть на него: почему убил посланника Чжичжы-Шаньюева и отправил голову его в местопребывание наместника; а для встретения Чжичжы-Шаньюя выслал 8.000 конницы. Чжичжы, видя, что Усуньских войск много, а его посланник еще не возвращался, выставил свое войско и, ударив на усуньцев, разбил их; отселе, поворотив на север, ударил на Угйе. Угйе покорился, и Чжичжы при помощи войск его разбил на западе Гянь-гунь; на севере покорил Динлин. Покорив три царства, он часто посылал войска на Усунь, и всегда одерживал верх. Гянь-гунь от Шаньюевой орды 208 на запад отстоит на 7.000 ли, от Чешы на север 209 5.000 ли. Здесь Чжичжы утвердил свое местопребывание. По вступлении Юань-ди на престол, 48, Хуханье-Шаньюй представил, что народ его находится в стесненном положении. Китайский Двор указал доставить ему из Юнь-чжун и Ву-юань 20.000 ху проса. Чжичжы-Шаньюй, находясь в толикой отдаленности и досадуя, что китайский Двор покровительствует Хуханье, отправил посланника с представлением, которым просил об увольнении сына его, находившегося в службе при Дворе. Китайский Двор отправил Гу Ги проводить сына его. Чжичжы убил Гу Ги. Китайский Двор не имел никаких известий о Гу Ги; но поддавшиеся хунны разведали от пограничных караулов, что он убит. Когда приехал посланник от Хуханье-Шаньюя, то Двор письменно сделал ему очень строгий выговор. В следующем году, 47, Двор отправил военачальника 210 Хань Чан и сановника 211 Чжан Мын препроводить сына Хуханье-Шаньюева, и препоручил им разведать о Гу Ги; после сего простил Шаньюя и вывел его из сомнения. 212 Чан и Мын видели, 78 что народ Хуханье-Шаньюев умножился, и что близ границ совершенно нет птиц и зверей, и Хуханье-Шаньюй в состоянии охранять себя, не опасаясь Чжичжы. Они слышали, что большая часть старейшин советовала Шань-юю возвратиться на север; 213 и опасались, что по уходе на север трудно будет содержать его в повиновении; почему заключили с ним следующую клятву: "отныне впредь Хань и Хунну будут составлять один Дом; из рода в род не будут ни обманывать друг друга, ни нападать друг на друга. Если случится воровство, то взаимно извещать и производить казнь и вознаграждение; 214 при набегах неприятелей взаимно вспомоществовать войском. Кто из них прежде нарушит договор, да восприимет кару от Неба, и потомство его из рода в род да постраждет под сею клятвою". Чан, Мын, Шаньюй и его старейшины взошли на Хуннускую гору по восточную сторону реки Но-Шуй 215 и закололи белую лошадь. Шаньюй взял дорожный меч, 216 и конец его омочил в вино; это клятвенное вино пили из головного черепа Юечжыского Государя, убитого Лаошан Шаньюем. Чан и Мын по возвращении донесли о сем императору. Государственные чины в совете полагали, что "Шаньюй, обязавшийся охранять границу Китая, хотя бы и принял намерение уйти на север, не может быть опасен. Чан и Мын самовольно подвергли потомков Дома Хань заклинательной присяге с иноземцами и подали Шаньюю повод в оскорбительных выражениях жаловаться на государя Небу, нанесли стыд Двору, унизили достоинство Империи. Надлежит отправить посланника к хуннам принесть жертву Небу о разрешении клятвы. Чан и Мын худо выполнили возложенное на них поручение, и учинили величайшее преступление". Но государь счел их преступление маловажным, указал им откупиться и не предписал разрешить клятву. После сего Хуханье действительно ушел на север в прежнюю орду. Народ мало по малу возвратился к нему, и при Дворе его утвердилось спокойствие. Чжичжы, убивший китайского посланника, сознавал свою вину пред китайским Двором; сверх сего, слыша, что Хуханье усилился, опасался нечаянного нападения от него и хотел уклониться далее. Случилось, что Кангюйский владетель, часто стесняемый усуньцами, в совете с своими старейшинами 217 полагал, что хунны составляли большое государство, а Усунь зависел от них. Теперь Чжичжы-Шаньюй вне отечества и находится в тесных обстоятельствах; можно пригласить его на восточную границу, совокупными силами завоевать Усунь, и здесь поставить его владетелем; 218 тогда не для чего опасаться хуннов. Тотчас отправили в Гяньгунь посланника сообщить это Чжичжы. Чжичжы опасался и сверх того досадовал на Усунь, почему когда услышал о намерении Кангюйского владетеля, крайне обрадовался; заключил союз с ним и пошел с своим войском на запад. Кангюйский владетель навстречу Чжичжы отправил старейшин с несколькими тысячами верблюдов, ослов и лошадей. Чжичжы в походе потерял много людей, погибших от мороза; только 3.000 человек пришли в Кангюй. Впоследствии наместник Гань Янь-шеу и помощник его Чень Тхай пришли в Кангюй с войсками и казнили Чжичжы. См. о сем в повествовании о Гань Янь-шеу. Хуханье-Шаньюй, получив известие о погибели Чжичжы, чувствовал и радость и страх. Он в представлении Двору писал: "я всегда желал видеть Сына Неба, но пока Чжичжы находился в западной стороне, я опасался, чтоб он, соединившись с усуньцами, не напал на меня: по сей причине я не мог прибыть к Двору. Теперь Чжичжы уже истреблен, и я желаю явиться к Двору". В первое лето правления Цзин-нин, 33, Шаньюй, опять приехал к Двору, принят и награжден попрежнему. Ему дано одежд, шелковых тканей и бумажной ваты вдвое более против прошлого раза. 219 Шаньюй изъявил желание сблизиться с Китаем через женитьбу на девице из Дома Хань. 220 Государь выдал за Шаньюя принятую во дворец при Юань-ди благородную девицу Ван Цян, по проимено-ванию Чжао-гюнь. Восхищенный Шаньюй представил государю, что он желает вечно охранять китайскую границу от Шан-гу на запад до Дунь-хуан 221 и просил снять пограничные гарнизоны, чтоб успокоить Сына Неба и народ его. Сын Неба отдал это на рассмотрение чинов. В совете почти все признали такое предложение выгодным; только Лан-чжун 222 Хэу Ин, основательно пограничные дела, говорил, что согласиться на это невозможно. Государь потребовал объяснения, и Хэу Ин в ответ написал: "Со времен династий Чжеу и Цинь хунны неистовствовали, грабили и опустошали пограничные места. Дом Хань, при восстании своем, особенно потерпел от них. Известно, что по северной границе до Ляо-дун лежит хребет под названием Инь-шань, простирающийся от востока к западу на 1.000 слишком ли. Сии горы привольны лесом и травою, изобилуют птицею и зверем. Модэ Шаньюй, утвердившись в сих горах, заготовлял луки и стрелы и отсюда производил набеги. Это был зверинец его. Уже при Хяо Ву-ди, выступили войска за границу, отразили хуннов от сих мест и прогнали их за Шо-мо на север; основали укрепленную пограничную линию и открыли по ней караулы и дороги; сбили внешнюю стену и снабдили ее гарнизонами для охранения. После сего уже увидели на границе некоторое спокойствие. От Шо-мо на север 223 земли ровные, лесов и травы мало, но более глубокие пески. 224 Когда хунны предпринимают произвести набеги, то мало имеют скрытных мест для убежища. От укрепленной границы на юг лежат глубокие горные долины, трудные для прохода. Пограничные старики говорят, что хунны, после потери хребта Инь-шань, не могут без слез пройти его. Если снять гарнизоны, поставленные на границе для предосторожности, то покажем, что мы не в силах против больших преимуществ на стороне иноземцев. Вот первая причина невозможности. Второе: ныне хунны осенены милостями нашего Двора; спасенные от погибели, они с преклонением головы назвались вассалами. Но чувства иноземцев таковы: в тесных обстоятельствах они унижаются и покорствуют; усилившись, гордятся и противоборствуют. Сии свойства врожденны им. Вместо уничтожения внешней стены и уменынения караулов, ныне достаточно отменить сторожевые маячные огни. В древности и в спокойное время не упускали опасностей из виду. Вот вторая причина, по которой не должно отменять меры предосторожности. В Срединном государстве есть понятие о приличии и справедливости, есть уложение о наказаниях; и при всем том глупый народ нарушает запрещения. Что же сказать о Шаньюе? может ли он наверное удержать свой народ от нарушения договора? Вот третья причина. С того времени, как Срединное государство 225 нужным нашло построить крепости и заставы для создания удельных князей и пресечения властолюбивых видов их, завели пограничные укрепления, поставили гарнизоны, но не для хуннов только, а и для жителей зависимых владений, бывших подданных хуннуских, чтоб они, соскучась по родине, не вздумали бежать. Вот четвертая причина. Ближние Западные Кяны, охраняя укрепленную линию, вступили в связь с китайцами. Чиновники и простолюдины, увлекшись корыстолюбием, отнимали у них скот, имущество, жен и детей. Отсюда возникли неудовольствия и ненависть, бывшие причиною долговременных замешательств. 226 Если ныне оставить границу без караулов, те мало по малу возродятся пренебрежение и споры. Вот пятая причина. В прошлое время многие из следовавших при армии без вести пропали и не возвратились; семейства их остались в бедности и нужде. Не могут ли они бежать за границу к своим родственникам? Вот шестая причина. Невольники и невольницы у пограничных жителей без исключения помышляют о бегстве. Они вообще говорят, что у хуннов весело жить, и не смотря на бдительность караулов иногда перебегают за границу. Вот седьмая причина. Разбойники, воры и другие преступники, в крайних обстоятельствах, скрываются бегством на север за границу; и там не возможно поймать их. Вот восьмая причина. Уже более ста лет прошло, как основали укрепленную границу. Она не вся состоит из земляного вала; местами по гребням гор каменья и валежник, по ущельям и долинам водяные ворота мало по малу изгладились. Ратники занимались построением и поддерживанием сей границы. Такие труды стоили многого времени и великих издержек. Кажется, что в Совете поверхностно смотрели на предприятие и цель, и думали только о сокращении караулов. В предбудущее время, может быть, случится какой-нибудь переворот, а укрепленная линия будет в развалинах, караулы уничтожены. Тогда потребуется снова высылать гарнизоны и возобновлять линию; а труд нескольких десятков лет не возможно вдруг привести в прежнее состояние. Вот девятая причина. По снятии гарнизонов и уменьшении караулов если Шаньюй сам будет возобновлять укрепленную линию, то он, считая это большою услугою Китаю, непременно будет представлять одни за другими разные требования; и если в малейшем чем либо не будет удовлетворен, то невозможно будет проникнуть в его мысли. Неприязнь с иноземцами всегда сопряжена со вредом для Срединного государства. Мнение Совета не представляет постоянного средства к долговременному сохранению глубокой тишины и к обузданию иноземных народов страхом". На сие объяснение Сын Неба указал: прекратить дело о пограничной укрепленной линии, и препоручил военачальнику 127 Хэй Гя 128 словесно передать от него Шаньюю следующий ответ: "Шаньюй 129 в представленном докладе изъявил желание, чтоб сняты были гарнизоны по северной границе, и принимает на себя и преемников своих охранять укрепленную линию. Порываемый любовию к благоприличию и справедливости, он предложил самое прочное к облегчению народа средство, которое я очень одобряю. Срединное государство со всех четырех сторон имеет крепости и заставы не для предосторожности только со вне, но и для обуздания неблагомыслящих и своевольствующих жителей Срединного государства, которые, переходя за границу, производят грабительства; и потому для ограждения народного спокойствия предприемлю законные меры. Я ни мало не сомневаюсь в искренности Шаньюева желания; но чтоб Шаньюй не удивлялся, почему не снимают гарнизонов, то я препоручил военачальнику Хэй Гя объявить Шаньюю волю мою". Шаньгой, благодаря его, сказал: "я не дальновиден в расчислении; к счастию Сын Неба через вельможу удостоил меня благосклоннейшего ответа". Ван Чжао-гюнь, получившая титул Нин-ху 230 Яньчжы, родила сына Итуч-жясы. Он был западным Жичжо-князем.


Во второе лето правления Гянь-шы, 31, Хуханье умер на двадцать восьмом году царствования. Вначале Хуханье полюбил двух дочерей Хуань-князя, старшего брата восточного Ичжицзы. Старшая дочь Чжуанькюй Яньчжы родила двух сыновей; старший назывался Цзюймогюй, младший Наньчжияс. Младшая дочь была старшею Яньчжы и родила четырех сыновей. Старший назывался Дяотаомогао, второй Цзюймисюй, оба были старее Цзюймогюя; а младшие два брата Сянь и Ло оба моложе Наньчжияса. От других Яньчжы он имел более десяти сыновей. Чжуанькюй-Яньчжы пользовалась уважением; Цзюймогюй был Любимый сын. Хуханье, пред смертью, заболев, хотел объявить его преемником престола. Мать его Чжуанькюй-Яньчжы сказала ему: десять лет беспрерывно продолжались замешательства в Доме Хуннов, и единственно при содействии Дома Хань восстановлено спокойствие. Еще недавно прекратились смятения, и народ разорен войною. Притом же Цзюймогюй малолетен, и народ еще не имеет приверженности к нему. Опасно, чтобы царство снова не подверглось бедствиям. Я с первою Яньчжы из одного дома, и дети наши общие. 231 Лучше на престол возвести Дяотао-могао. Цзюймогюй, сказала первая Яньчжы, хотя малолетен, но при нем вельможи могут управлять государственными делами. Теперь если обойти высокого по происхождению и возвести низкого, то впоследствии произойдут замешательства отсюда. Шаньгой решился на мнение Чжуанькюй-Яньчжы и наследником престола объявил Дяотао-могао, с тем, чтобы он передал престол младшему брату. И так, по смерти Хуханье, Дяо-тао-могао возведен на престол под наименованием Фучжулэй-жоди-Шаньюя.


XIV. Фучжулэй-жоди-Шаньюй. Фучжулэй-жоди-Шаньюй, по вступлении на престол, сына своего, западного Чжилур-князя Хайтунхэу, отправил к китайскому Двору в службу, а Цзюймисюйя поставил Восточным Чжуки-князем, Цзюймогюйя Восточным Лули-князем, Ичжияса Западным Чжуки-князем. Фучжулэй Шаньюй опять женился на Ван-цян и прижил с нею двух дочерей. Из них старшая называлась Сюйбу Гюйцыюнь, 232 младшая Даньюй Гюйцыюнь. В первое лето правления Хэ-пьхин, 28, Шаньюй отправил Западного Гаолинь-князя Исйемояня с прочими к Двору с дарами на новый год. В следующем году Шаньюй докладом представил о своем желании явиться к Двору, а в четвертое лето правления Хэ-пьхин, 25, явился к Двору в новый год и получил в награду 20.000 кусков разных шелковых тканей и 20.000 гинов бумажной ваты, а прочих вещей против правления Цзин-нин. 233 Фучжулэй Шаньюй умер на десятом году царствования в первое лето правления Хун-гя, 20, младший его брат Цзюймисюй возведен на престол под наименованием Сэусйе-жоди-Шаньюя.


XV. Сэусйе-жоди-Шаньюй. Сэусйе-Шаньюй, по вступлении на престол, послал сына своего Чжудухань-князя Хэйлюсыхэу к Двору в службу, а Цзюймогюя поставил Восточным Чжуки-князем. Сэусйе Шаньюй, на девятом году царствования, 12, поехал к Двору, но еще до вступления в границу умер от болезни. Младший брат его Цзюй-могюй вступил на престол под наименованием Гюйя Жоди Шаньюй.


XVI. Гюйя жоди Шаньюй. Гюйя Шаньюй, по вступлении на престол, сына своего Юйтучедань-князя отправил к китайскому Двору в службу, Наньчжияса поставил Восточным Чжуки-князем. Гюйя Шаньюй умер на четвертом году царствования в первое лето правления Суй-хо, 8; младший брат его Наньчжияс возведен на престол под наименованием Учжулю-жоди Шаньюя.


XVII. Учжулю-жоди Шаньюй. Учжулю-Шаньюй, по вступлении на престол, второй Яньчжы сына Ло поставил Восточным Чжуки-князем, пятой Яньчжы сына Юй западным Чжуки-князем, 234 а своего сына, западного Гуну-князя Удияса, отправил к Двору в службу. Китайский Двор отправил хуннуского пристава Хя-хэу Фань и помощника его 235 Хань Юн посланниками к хуннам. В это время императорский шурин Ван Гынь, 236 был президентом Сената. Некто представил ему, что у хуннов есть угол земли, вдавшийся в пределы Китая прямо против области Чжан-йе. На этом клине растет очень хороший лес, годный на древки для стрел, и водятся орлы, 237 коих перья употребляются на опушку стрел. Весьма бы выгодно было для границы приобрести это место. Гынь доложил государю о выгодах этого места, и государь нужным нашел потребовать этот угол от Шаньюя; но опасался, чтоб отказом со стороны Шаньюя не унизить своего достоинства. 238 Гынь сообщил волю государя посланнику Фань и препоручил ему потребовать этот угол будто бы от себя. Фань, по прибытии к хуннам, предложил об этом Шаньюю. Это, сказал Шаньюй, есть повеление Сына Неба, только от твоего имени, г. посланник, предложенное. Точно, отвечал Фань, есть воля моего государя; но я подаю тебе Шаньюй совет. Шаньюй сказал на это: "Покойные государи Сюань-ди, 73 -- 49, и Юань-ди, 48 -- 33, отечески милосердовали к Хуханье Шаньюю, и все, что лежит от Великой стены к серверу, предоставили Дому Хуннов. Упомянутый тобою угол земли принадлежит караульному Вынь-князю. Я не имею сведений ни о положении, ни о произведениях этого угла. Позволь отправить нарочного для разведания". 239 Посланники оба возвратились в Китай; но после, когда, вторично были отправлены к хуннам, они потребовали землю, о которой переговоры были. Шаньюй сказал: "отцы, и братья 240 уже пять раз передали престол, и Двор не требовал этой земли, а ныне, узнав о ней, начал требовать. По сведениям, доставленным мне от караульного Вынь-князя, удельные владетели западных хуннуских земель 241 единственно с сих гор пользуются лесом для юрт и телег. Сверх сего я не смею отдавать земель, оставленных мне предками". Фань по возвращении определен правителем в Тхайюань, а Шаньюй через посланника донес о его требовании Двору, от которого в ответ получил, что Фань самовольно от имени своего государя требовал землю у Шаньюя, и по законам надлежало бы казнить его, но по случившимся двум милостивым манифестам прощен и переведен от северной границы областным правителем в Цзи-юань. В следующем году умер Шаньюев сын, бывший заложником при Дворе, и возвращен для погребения. В четвертое лето правления Гянь- пьхин, 3, Шаньюй в представленном докладе изъявил желание явиться к Двору. В пятое лето, 2, Ай-ди сделался болен. Некоторые представили, что приезды хуннов с верховых мест 242 убивают людей: ибо в правление Хуан-лун и Цзин-нин в 49 и 46 годах до Р. Х., когда Шаньюй приезжал в Срединное государство, случились великие потери при Дворе. Посему государь затруднился и потребовал мнения от государственных чинов. Чины положили -- для сокращения бесполезных издержек -- отказать Шаньюю. Посланник уже принял отпуск у Двора, но еще не выехал, как придворный чиновник 243 Ян Хун подал государю представление, в котором изложил опасные последствия, могущие произойти от необдуманного отказа Шаньюю.


Историческое пояснение. Китайцы, по преданиям, древнейшими своими государями полагали трех Хуан и пять Ди. Первое сведение о трех Хуан показалось в обрядах династии Чжеу. 244 Частные историки, писавшие о трех Хуан и пяти Ди, не показывали имен их. Уже ученые династии Цинь положили, что три Хуан были Небесный, Земной и Человеческий, и сообщили самые нелепые понятия о них. Кхун Ань-го, ученый династии Хань, первый государей Фу-хи, Шень-нун и Хуан-ди назвал тремя Хуан, государей Шао-Хао, Чжуань-юй, Гао-син, Яо и Шунь пятью Ди: но неизвестно, из какого источника он почерпнул это. Кхун-цзы в своем сочинении Гя-юй всем государям, начиная с Фу-хи, придает титул Ди. И так до дин. Цинь никто государей Фу-хи, Шень-нун и Хуан-ди не называл тремя Хуан: почему Ву-фын Ху-шы, ученый династии Сун, основываясь на пространном изъяснении книги Перемен мыслителя Кхун-цзы, решительно положил, что государей Фу-хи, Шень-нун, Хуан-ди, Яо и Шунь должно считать пятью Ди, что впоследствии и принято учеными.


Сын Неба из сего представления увидел свою ошибку; приказал возвратить хуннуского посланника, и, переменив ответную грамоту, дозволил Шаньюю приехать к Двору; а чиновнику Ян Хун за представление пожаловал 50 кусков шелковых тканей и десять гинов золота. Но Шаньюй еще до отъезда занемог и вновь отправил посланника с донесением, что он желает приехать в следующем году. До сего времени Шаньюй во время приездов к Двору имел при себе именитых князей и прочих не более двух сот человек: но в сей раз он еще представил, что по мудрым распоряжениям Сына Неба народ его пришел в цветущее состояние, и он желает явиться к Двору с свитою из 500 человек, дабы выказать сим блистательные доброты Сына Неба. Государь на все согласился. Во второе лето 1 до Р. Х. правления Юань-шеу, 1, Шаньюй явился к Двору. Как планета Юпитер подавляет все пересиливающее, то государь поставил Шаньюя в виноградном дворце в Шан-линь-юань 245 с таким приветствием, что сие сделано из Особенного уважения к Шаньюю. Государь пожаловал ему 370 одежд, 30.000 кусков шелковых тканей, 30.000 гинов бумажной ваты; прочих вещей против первого года правления Хэ-пхин. 246 По окончании всего послан пристав Хань Хуан препроводить Шаньюя. В первое лето правления [1 Р.X.] Юань-шы, 1, вступил на престол Пьхин-ди. По малолетству его, вдовствующая государыня-бабка объявлена правительницею. Синь-ду-хэу Ван Ман, 247 управлявший государственными делами, хотел польстить вдовствующей государыне-бабке, что величество и добродетели ее несравненно блистательнее против прошедших времен: почему намекнул Шаньюю, чтобы княжну Сюйбу Гюйцыюнь 248 прислал в службу при Дворе. Вдовствующая государыня осыпала ее наградами. Случилось, что задний Чешыский владетель Гэугу и Кюй-ху-лай 249 Князь Танду по ненависти к наместнику и приставу, забрав свои семейства и людей, бежали и поддались хуннам. Шаньюй принял их и поселил на земле Восточного Лули-князя, а о принятии их донес Двору докладом, с прописанием обстоятельств. Отправлены хуннуские приставы сказать Шаньюю, что Западный край состоит в подданстве Китая; почему Шаньюй не должен принимать людей 250 и обязан отправить их. 251 Шаньюй в ответ на это сказал: "Государи Сюань-ди, 73, и Юань-ди, 48, по милосердию своему включили в договор, что от Долгой стены на юг все должно принадлежать Сыну Неба, а от Долгой стены на север -- Шаньюю. Если нападут на укрепленную линию, то доносить Двору; желающих поддаться не принимать. Мне известно, что родитель Хуханье-Хан, беспредельно облагодетельствованный, 252 пред смертию сказал: кто из Срединного государства пожелает поддаться, не принимать, а из признательности к великим милостям Сына Неба препровождать до укрепленной линии. А сии люди из иностранных владений; я мог принять их". У хуннов, возразил посланный, возник раздор между кровными, и Дом их едва не пресекся; только по великой милости Срединного Двора он избежал опасности, и опять продолжается; семейство в целости и наслаждается спокойствием; преемствие из колена в колено не прекращается. Надобно быть признательну к великим милостям. Шаньюй, поклонившись, извинился, задержал обоих поддавшихся и представил посланному. Указано хуннускому приставу Ван Мын встретить и принять их в Западном крае, на меже урочища Эдуну. 253 Шаньюй отправил посланника препроводить их, а между тем просил помиловать их. Посланник донес Двору, но указано отказать в просьбе. Собраны все владетели Западного края, и в присутствии их отсекли виновным головы. Вслед за сим в прежний договор с хуннами введены четыре новые статьи: 254 1) жителей Срединного государства, бежавших к хуннам, 2) беглых усуньцев, желающих поддаться хуннам, 3) жителей Западного края, получивших от Срединного государства печати с кистями и желающих поддаться хуннам, 4) ухуаньцев, желающих поддаться хуннам, не принимать. Отправлены хуннуские приставы доставить хуннам четыре статьи, положенные в один конверт с прочими бумагами 255 и вручить Шаньюю для исполнения. Почему прежний договор, заключенный государем Сюань-ди, обратно взят в конверте. В это время Ван Ман представил, чтобы запретить употреблять в Срединном государстве двусловные имена: почему отправлен был посланник намекнуть Шаньюю, чтобы он представил государю о своем желании принять однословные 256 имена, за что Двор щедро наградил его. Шаньюй последовал сему внушению, и в представлении Двору написал: "Имея счастие служить вассалом, я восхищаюсь глубоким миром и мудрым правлением. Прежнее мое имя было Нан-чжи-я-сы, отныне буду называться Чжи". 257 Ван Ман был чрезвычайно доволен; почему доложил вдовствующей императрице, чтоб отправить посланника с ответного грамотою и богатою наградою. По введении новых четырех статей в договор с хуннами, китайский пристав в Ухуаньском аймаке объявил ухуаньскому народу не давать хуннам ясак холстами и кожами. Хунны отправили, как прежде водилось, комиссара требовать ясак с ухуаньцев; за ним поехало множество людей обоего пола для торговли. Ухуаньцы отказали им, ссылаясь на указную статью Сына Неба, запрещающую давать хуннам ясак. Хуннуский комиссар рассердился и повесил ухуаньского старшину 258 вверх ногами. Раздраженные родственники старшины пришли к хуннускому комиссару и чиновникам его, отняли женщин, лошадей и волов. Шаньюй, получив известие о сем происшествии, предписал войскам Восточного Чжуки-князя идти в Ухуань и потребовать отчета в убиении комиссара. Чжуки-князь напал на ухуаньцев, и они рассеялись; одни бежали в горы, другие к защите восточной границы. Хунны много убили людей, и в плен увели до 1.000 женщин, девиц, слабых и малолетных, и поместив их в Восточной стороне, 259 сказали ухуаньцам, чтобы приезжали с скотом, кожами и холстами выкупать пленных. Около 2.000 ухуаньцев приехали со скотом и вещами для выкупа. Хунны взяли откуп, а пленных не отдали.



[Хоуханьшу, гл. 119]


Ван Ман, похитив престол, в первое лето правления Гянь-го, 9, отправил военачальника 260 Ван Гюнь с пятью военными чиновниками и большим количеством золота и шелковых тканей, чтобы задарить Шаньюя, и препоручил объявить Шаньюю о принятии им престола от Дома Хань и при сем случае переменить прежнюю печать Шаньюеву. На прежней Шаньюевой печати были вырезаны китайские слова Хун-ну Шань-юй-си, 261 что зн. государственная печать хуннуского шаньюя; на новой же печати Ван Ман велел вырезать слова: Синь Хун-ну Шань-юй чжан, что значит новый знак хуннуского шаньюя. 262 Посланники по прибытии тотчас вручили Шаньюю печать с шнурами, а прежнюю именем государя обратно потребовали. Шаньюй, принимая указ, учинил двукратное поклонение. Посланник еще до перевода указа хотел развязать и взять прежнюю печать. Шаньюй, подняв ее обеими руками вверх, хотел подать посланнику, но Восточный Гуси-хэй Су со стороны сказал Шаньюю, что, не увидев надписи на новой печати, не должно возвращать старой. Шаньюй, остановясь, раздумал отдать, и просил посланника посидеть в ставке. Шаньюй хотел прежде учинить поклонение: но посланник объявил ему, что прежнюю печать с шнурами должен немедленно отправить к государю. Шаньюй согласился и опять обеими руками поднял печать. Переводчик Су опять сказал ему, что, не увидев надписи на печати, пока не отдавать. К чему переменять надпись, сказал ему Шаньюй, и отдал прежнюю печать, а новую принял от посланника не посмотревши. После сего открыт пир, продолжавшийся до ночи. Младший товарищ Чень Жао сказал прочим членам посольства: Гуси-хэу, сомневаясь в надписи на печати, едва не принудил Шаньюя не отдавать прежней печати. Теперь же, рассмотрев перемену надписи на новой печати, не преминут потребовать прежнюю, и мы ни под каким предлогом отказать не можем. Получив прежнюю печать, опять лишиться ее, есть величайшее посмеяние государеву указу. Лучше разбить прежнюю печать и пресечь повод к неприятностям. Посланники колебались и не соглашались. Чень Жао был человек решительный и мужественный. Он взял чекан и разбил печать. На другой день. Шаньюй действительно прислал западного Гуду-хэу доложить посланнику, что печать, пожалованная Шаньюю Домом Хань, названа была Си, а не чжан, и сверх того нет китайских букв: а князьям и прочим давалась печать с надписью Чжан, и что на новой вместо буквы Си прибавлена буква Синь, что Шаньюя ни мало не отличает от его подданных; и посему потребовал возвратить ему прежнюю печать. Посланник, указывая на прежнюю печать, сказал: новый Дом, действуя по изволению Неба, производит учреждения: посему-то мы сами разбили прежнюю печать. Шаньюй! повинуясь определению Неба, ты должен поступать по уложению нового Дома, и возвратить печать. Шаньюй видел, что невозможно помочь делу, притом же получил множество подарков; и так отправил с посланником к Двору младшего своего брата Западного Чжуки-князя Юй с лошадьми и волами, и в представлении просил дать ему прежнюю печать. Посланник на возвратном пути прибыл в земли восточного Ливу-князя Хяня, где увидел множество ухуаньцев, и спросил князя об них. Хянь объяснил ему. Посланник сказал, что вследствие новых четырех статей не следовало принимать поддавшихся ухуаньцев, и теперь надлежит немедленно возвратить их. Я поспешу, сказал Хянь, донести о сем Шаньюю, и по получении ответа не премину возвратить их. Шаньюй приказал Хяню спросить посланника: как возвратить их, внутри или вне укреплённой линии? Посланник не смел решить этот вопрос, донес государю. Государь указал принять их вне укреплённой линии.


Вначале Шаньюй отказал Двору в уступке земли, которую Хя-хэу Фань просил; после того просил дозволения собирать ясак с ухуаньцев и, не получив желаемого, ограбил их. Отсюда родились первые неудовольствия, усиление впоследствии переменою надписи на печати: почему Шаньюй, в негодовании отправил Западного Великого Цзюйкюйя Пухулу-цзы, всего до десяти человек с 10.000 Конницы, под предлогом препровождения ухуаньцев, 263 и сии войска расположились близ укрепленной линии под Шо-фан. Правитель области Шо-фан донес государю. В следующем году Сюйчжили, владетель заднего Чешы в Западном крае, умыслил поддаться хуннам. Наместник Дань Цинь отсек ему голову. Старший владетелев брат Хуланьчжы, взяв своих людей до 2.000 человек, забрав имущество и скот, со всем родом ушел и поддался хуннам. Шаньюй принял его. Хуланьчжы, соединившись, с хуннами, напал на Чешы, убил Хэученского 264 владетеля, ранил наместникова Сы-ма и возвратился к хуннам. к В сие время Сюй И, пристав Чень Лян, Чжун Дай, Сыма-чен Хань Юань и младший Цюй-хэу Жень Шан, видя, что Западный край очень наклонен к бунту, а хунны приготовляются к великому нашествию, опасались, чтобы всем не погибнуть: почему умыслили захватить несколько сот офицеров и ратников, соединенными силами убить пристава Дяо-Хо и дать знать об этом Южному хуннускому Ливу-князю и Южному предводителю. Хуннуский Южный предводитель с 2.000 конницы вступил в Западный край для принятия Чень Лян с прочими. Чень Лян и прочие захватили всех офицеров и ратников, бывших при Сюй-и Сяо-юй, всего до 2.000 душ обоего пола, и ушли к хуннам. Хань Юань и Жень Шан остались у Южного предводителя, а Чень Лян иЧжун-дай приехали в Шаньюеву орду. Люди особо поселены по реке Лин-ву-Шуй для хлебопашества. Чень Лян и Чжун Дай получили от Шаньюя титул ухуаньских Дугян-гюнь и остались жить при нем. Шаньюй нередко приглашал их к своему столу. Наместник Дань Цин донес Двору, что хуннуский Южный предводитель и Западный Ичжицзы произвели нападение на владения Западного края: посему Ван Ман предпринял разделить земли хуннов на 15 владений и отправил хуннуского пристава Хо Бай и помощника его Дай Цзи с 10.000 конницы и множеством дорогих вещей для подарков. Прибыв к укрепленной линии в Юнь-чжун, они пригласили к себе родственников 265 Хуханье-Шаньюя и хотели их по порядку произвести. Они отправили переводчика за границу позвать Западного Юлихань-князя Хяня. 266 Когда Хянь с двумя его сыновьями Дын и Чжу приехал, то силою произвели его Хяо-Шаньюем и подарили ему колесницу, литавру и колясочку, 1.000 лан золота, 1.000 кусков разных шелковых тканей и десять трезубцов с значками; сына его Чжу также произвели Шунь-Шаньюем, дали ему 500 лан золота, и вместе с братом Дын препроводили в Чан-ань. Шаньюй, получив известие о сем, с гневом сказал: "прежние Шаньюи получали милости от Сюань-ди; нельзя оказаться неблагодарным. Нынешний Сын Неба не есть потомок государя Сюань-ди; по какому он праву получил престол?" И так он отправил Восточного Гуду-хэу, Западного Ичжицзы-князя Хулуцзы и Восточного Чжуки-князя Ло с войсками произвести набег на укрепленную линию И-шеу-сай в Юнь-чжун. Они побили великое множество чиновников и жителей. Это было третье лето правления Гянь-го, 11. После сего Шаньюй предписал всем восточным и западным пограничным князьям и начальникам родов грабить китайскую границу. Большие партии содержали в себе до 10.000, средние по нескольку тысяч, малые по нескольку сот человек. Они убили областных правителей и Ду-юй в Яймынь и Шо-фан, награбили скота и имущества и в плен увели чиновников и жителей великое множество. Пограничные места совершенно опустели. Ман Синь 267 по вступлении на престол, надеясь на богатство казнохранилищ и хлебных магазинов, решился показать страх и назначил двенадцать корпусных начальников, потребовал лучшие войска со всего государства, взял лучшее оружие из арсеналов и каждому корпусу назначил известное место для сбора, предписал свозить хлеб на границу. В совете положено составить армию из 300 т. человек, снабдить ее жизненными припасами на десять месяцев; выступить всей армии в одно время десятью дорогами и загнать хуннов в Динлин. 268 После сего разделить земли хуннов и поставить пятнадцать Шаньюев из потомков Хуханье-Шаньюя. Полководец Янь Ю 269 подал представление следующего содержания: "известно, что хунны искони наносят нам вред, но не видно, чтоб в древние времена ходили войною на них. В последующие времена три Дома: Чжеу, Цинь и Хань, воевали с ними, но ни один из помянутых Домов не имел лучшего плана. Дом Чжеу имел средний, Дом Хань последний, а Дом Цинь никакого плана не имел. В царствование Сюань-ван из Дома Чжеу Хяньюни вторглись в Китай, и прошли до Гинь-ян. Полководцы, отправленные против них, преследовали их до границы и возвратились. В то время набеги кочевых считали за укушение или жаление комаров; довольствовались только согнанием. Империя считала такую меру благоразумною, и это был средний план. Ву-ди, государь из дома Хань, избрал полководцев и обучил войска, которые при легкости одеяния и съестных запасов, далеко заходили во внутренность неприятельских земель, и хотя одерживали победы и получали добычи, но хунны тем же отплачивали, и бедствия войны продолжались более 30 лет. Срединное государство изнурилось, истощилось, но и хунны получили глубокие раны. Империя считала план государя Ву-ди последним. Цинь Шы-хуан-ди, не перенося и малейшего стыда, не дорожа силами народа, сбил Долгую стену на протяжении 10.000 ли. Доставка съестных припасов производилась даже морем. Но только что кончилось укрепление границы, как Срединное государство внутри совершенно истощилось в силах, и Дом Цинь потерял престол. Вот что значит, что Дом Цинь не имел плана. Ныне империя страдает от неурожая, сряду несколько лет продолжающегося -- особенно на северо-западных пределах. Чтоб собрать 300 т. войск, изготовить для них съестные запасы на десять месяцев, для сего надобно заимствоваться на востоке с моря, на юге получать с рек Гян [Янцзы] и Хуай 270; иначе невозможно изготовить. Расчисляя по расстоянию мест, едва ли в продолжение целого года можно привести это к концу. Ратники, прежде пришедшие, будут жить под открытым небом. Войска потеряют первый жар, оружие попортится и сделается негодным к употреблению. Вот первое затруднение. Коль скоро пограничные места истощатся, то не могут снабжать войска съестными припасами; а если доставлять из внутренних областей и уделов, то невозможно доставить к одному времени. Вот второе затруднение. Если положить, что для содержания одного человека на десять месяцев потребно 18 ху, 271 то нужен один вол для провоза такого количества; надобно еще прибавить два ху для прокормления вола, что составит тяжесть в двадцать ху. У хуннов почва земли песчаная и солонковатая, во многих местах нет ни травы, ни воды. Если судить по прошедшим опытам, то не более, как чрез три месяца от выступления войск за границу, волы подохнут, а съестных запасов еще останется столь много, что люди не смогут нести на себе. Вот третье затруднение. У хуннов осенью и зимою весьма холодно бывает, а весною и летом сильные ветры. Если взять с собою множество ведер и котлов, дров и дровяных угольев, то будет безмерная тяжесть. Если употреблять высушенный вареный рис и пить воду целый год, то опасно, что появятся в армии повальные болезни; почему в прошлое время вели войну с хуннами не более ста дней -- не потому, чтобы не хотели долее, но не доставало возможности к тому. Вот четвертое затруднение. Если обоз пойдет за армиею, то мало будет легких и лучших войск, потому, что невозможно будет скоро идти. Неприятели мало по малу будут уклоняться, и догнать их будет невозможно. Если по случаю наткнемся на неприятелей, то мы еще будем связаны обозом. Если встретим опасные и трудные проходы, то голова с хвостом должны следовать нераздельно, 272 и неприятели могут запереть нас с лица и с тыла. Тогда невозможно будет определить меру опасности. Вот пятое затруднение. И при чрезвычайном напряжении народных сил не всегда выгодно оканчивают войну, вот о чем я беспокоюсь. В предстоящей войне прежде пришедшие войска надлежит отправить, чтобы, проникнув далее во внутренность и внезапно ударив на хуннов, могли привести их в расстройство". Ван Ман не послушал его. Сбор войск и своз съестных запасов попрежнему продолжали. Империя приведена была в движение. Хянь, получив от Ван Ман титул Хяо-Шаньюя, наскоре выехал за границу и, возвратясь в орду, донес Шаньюю о невольном произведении его. Шаньюй напротив дал ему достоинство Юйсучжичжы-хэу. Это низкая должность у хуннов. Впоследствии Чжу умер от Болезни, и Ван Ман достоинство Шунь-Шаньюя дал брату Дыну. Военачальник 273 Чень Цинь и военачальник 274 "Ван-сюнь расположились в Юнь-чжун при укрепленной линии Гэ-сйе-сай. В сие время хунны несколько раз производили набеги на границы Китая; убивали предводителей для ратников, грабили народ и угоняли скот в великом множестве. Схваченные неприятельские языки единогласно объявляли, что Го, сын Хяо Шаньюя Хяня, несколько раз производил набеги. Оба полководца донесли о сем Двору. В четвертое лето, 12, Ван Ман в присутствии инородцев Дыну, сыну Хяо-Шаньюя [т. е. Хяня], отсек голову на площади в Чан-ань. Со времен государя Сюань-ди, в продолжение нескольких колен, не видали на северных границах Китая тревог от маячных огней. Народонаселение умножилось; пастбища покрылись лошадьми и рогатым скотом. Но как скоро Ван Ман произвел замешательства и вступил в неприязненные сношения с хуннами, то многие пограничные жители побиты, рассеялись или уведены в плен. Сверх того, армия, состоявшая из двенадцати корпусов, долго стояла, не выступая в поход. Предводители и ратники пришли в расстроенное положение. Северная граница в продолжение нескольких лет совершенно опустела. В полях валялись непогребенные кости. В пятое лето правления Гянь-го, 13, умер Учжулю-Шаньюй, на двадцать первом году царствования. Хуннуский вельможа, управлявший государственными делами, западный Гуду-хэу Сюйбудан и женившийся на Имо-гюйцыюнь, дочери княгини Ван Чжао-гюнь, был зять Юнев. Юнь всегда желал заключить с Китаем мир и родство; притом прежде он был в тесной связи с Хянем; и как Ван Ман уже произвел Хяня Шаньюем, то Сюйбудан, обошед Юйя, возвел Хяня на престол под наименованием Улэй-Жоди Шаньюя.


XVIII. Улэй-жоди Шаньюй Хянь. Улэй-жоди Шаньюй Хянь, по вступлении на престол, младшего своего брата Юйя поставил Восточным Лули-князем, Сутухубэня, сына Учжулю-Шаньюева, восточным Чжуки-князем, младшего его брата Лухуня, рожденного от Чжуки-Яньчжы, Западным Чжуки-князем. При жизни Учжулю-Шаньюя померло несколько восточных Чжуки-князей. По сему обстоятельству наименование Чжуки признано несчастливым, и восточном Чжуки-князю дали наименование Хюуй. Хюуй означает превосходительного, и сей должен был наследовать достоинство Шаньюя, почему Учжулю-Шаньюй дал старшему своему сыну наименование Хюуй, в намерении доставить ему престол. Хянь, досадуя на Учжулю-Шаньюя за понижение достоинства его, не хотел передать престол сыну покойного Шаньюя и понизил его Восточным Чжуки-князем. Юньдан советовал Хяню заключить мир и родство. В первое лето правления Тьхянь-фын, 14, Юньдан отправил нарочного в Си-хэ к границе Чжэ-лу-сай в Ху-мын 275 известить пограничных военных начальников, что он желает видеться с Хо-цинь-хэу. Хо-цинь-хэу был племянник княгини Ван Чжао-гюнь, сын старшего ее брата. Ду-юй среднего аймака донес Двору, и Ван Ман отправил Ван Хи поздравить Шаньюя со вступлением на престол. Ван Хи предложил богатые подарки, состоящие в золоте, одеждах и шелковых тканях; обманом сказал, что Дын, сын его, еще жив, а потом убедил выдать военных чиновников Чень Лян, Чжун Дай и пр. Шаньюй собрал четырех человек и Чжи Инь убийцу пристава Дяо Ху, с семействами, всего 27 человек, выдал их посланнику в клетках и отправил Чувэйгуси-князя Фу с 40 человеками препроводить Ван Хи и Ван Фын в Китай. Ван Ман сожег их живых на площади. Он отозвал полководцев с границы, а оставил гарнизоны под начальством Ю-цзи и Ду-юй. 276 Шаньюй льстился на подарки от Ван Ман, и потому по наружности не хотел разорвать прежних связей с Китаем, но внутренно желал набегов и грабительств; сверх сего, узнав от возвратившегося посланника, что сын его Дын уже умер, наипаче вознегодовал. Набеги и грабительства с восточной стороны непрерывно продолжаемы были. Посланник спросил Шаньюя о причине набегов. Хунны и ухуаньцы, 277 отвечал Шаньюй, не имеют причины, а негодяи из народа обще производят набеги на границы, подобно как мятежники поступают в Китае. Хянь по вступлении на престол еще не снискал доверенности и уважения в своем народе, и потому всеми мерами старался воспрещать набеги, и не смел двоедушествовать. Во 2-е лето правления Тьхянь-фын в пятой луне, 15, Ван Ман еще отправил Ван Хи, Вувэй-гян Ван Хянь, Фу-янь, Дин Йе, всего шесть человек, препроводить западного Чувэйгуси-князя; а при сем случае возвратил тела казненного Шаньюева сына Дына и бывших при нем вельмож на обыкновенных телегах. Когда сие посольство подошло к границе, Шаньюй отправил Юньданова сына Нянь, великого Цзюй-кюйя Ше для встретения Ван Хянь с прочими. Посланники предложили Шаньюю богатые подарки в золоте и дорогих вещах, и при сем внушили ему переменить наименование Хунну на Гунну, Шаньюй на Шаньюй. 278 Пожалована ему печать с шнурами. Гуду-хэу Юньдан получил княжеское достоинство Хэу-ань-гун, Юньдановы сыновья Нань и Ше получили княжеское достоинство Хэу-ань-хэу. Шаньюй, зарясь на дорогие подарки от Ван Ман, беспрекословно на все соглашался, но набеги и грабительства попрежнему продолжались. Ван Хянь и Ван Хи отдали Юньдану подарки за выдачу Чень-лян с прочими и препоручили ему раздать по его усмотрению. В двенадцатой луне посланники возвратились на границу. -- Ван Ман крайне был доволен и наградил Ван Хи двумя миллионами. 279 Шаньюй Хянь умер на пятом году царствования, в пятое лето правления Тьхянь-фын, 18. Младший брат его, Восточный Чжуки-князь Юй, возведен на престол под наименованием Худурши Дао-гао Жоди Шаньюя. Хуннуское слово Жоди значит почтительный к родителям. Со времен Хуханье, сблизившегося с домом Хань, Шаньюй, видя, что китайские государи придают к своим именам слово Хяо, что значит почтительный к родителям, полюбили сие слово и начали писаться Жоди.


XIX. Шаньюй Юй. Худурши Шаньюй Юй, по вступлении на престол, льстясь на выгоды и награды, отправил великого Цзюйкюйя Ше с прочими 280 посланником в Чан-ань для поднесения даров. Ван Ман послал Хо-цинь-хэу Ван Хо, чтобы он, с князем Ше и прочими, на укрепленной линии Чже-лу-сай увиделся с Юньданом 281 и силою привез его в Чан-ань. Младший Юньданов сын нашел случай бежать с границы и возвратился к хуннам, а Юньдан приехал в Чан-ань. Ван Ман произвел его Сюйбу-Шаньюем и хотел выставить большую армию, чтоб возвести его на престол. Войска еще не собрались, а раздосадованные хунны соединенными силами вторглись в северные пределы Китая, и северная граница была опустошена. Случилось, что Юньдан умер от болезни. Ван Ман выдал свою побочную дочь Лу-лу Жень за Хэу-ань-гун Ше, 282 почему чрезвычайно любил и уважал его, и непременно хотел выставить войско, чтоб возвести его на престол. Случилось, что китайские войска убили Ван Ман. Юнь-ше также умер. В конце второго года правления Гын-шы, 26, китайский Двор отправил к хуннам хуннуского пристава князя 283 Цзунь-и и военачальника 284 Чень Цзунь дать Шаньюю прежнюю государственную печать с шнурами, князьям простые печати с шнурами, и при сем случае препроводить родственников и старейшин, сопровождавших Юньдана. Шаньюй Юй возгордился и в разговоре с Цзунь Ли сказал: "Дом Хунну прежде считался с Домом Хань братьями. С продолжением времени у хуннов возникли смятения. Сюань-ди содействовал Хуханье-Шаньюю получить престол: посему Хуханье из уважения к Дому Хань наименовался вассалом. Ныне в Дому Хань также произошли великие замешательства от того, что Ван Ман похитил престол; почему хунны также подняли оружие на Ван Ман, и очистили пограничные места. Ныне империя волнуется, помышляя о Доме Хань. Что наконец Ван Ман погиб, и Дом Хань опять восстал, сим вы обязаны моим силам, и на оборот должны уважать меня". Цзунь спорил против сего, но Шаньюй остался при своем мнении. Цзунь летом следующего года, 27, возвратился. Но случилось, что краснобровые 285 вступили в Чан-ань, и Гын-шы погиб.

Извлечено из Истории старшего Дома Хань.


Комментарии


197 Младшего брата Уянь-гюйди-Шаньюева.


198 Хусулэй есть название чина. П. И.


199 Шы-гу пишет: при большом выходе с поздравлением на новый год.


200 Че-ки Ду-юй; в переводе: начальствующий над колесницами и конницею.


201 Фу Кянь пишет: один выпуск содержит 12 стрел.-- Хань Чжао пишет: по обряду три приема в стрелянии из лука; в каждый прием пускали четыре стрелы.-- И так, четыре выпуска составляли 48 стрел.


202 Шы-гу пишет: уволить от поклонения.


203 Что буквально зн. 10.000 лет.


204 Шы-гу пишет: построенной полководцем Сюй Цзы-вэй.


205 Гао-чан-хэу.


206 Че-ки Ду-юй.


207 Шы-гу пишет: в Шо-фан, на северо-запад от уездного города Юйхунь-хянь.


208 Здесь под ордою разумеется главное ханское стойбище у Лангайских гор.


209 В обоих местах должно разуметь на северо-запад.


210 Че-ки Дуюй.


211 Гуан-лу Да фу.


212 Шы-гу пишет: Шаньюй подозревал, что Двор думает объявить ему войну.


213 Шы-гу пишет: близ укрепленной границы уже не было ни пищи, ни зверей; и посему нечего было промышлять на охоте; притом не боялись Чжичжы; почему хотели возвратиться на север, на прежние места.


214 Шы-гу пишет: если китаец учинит воровство в земле хуннов, или хунн учинит воровство в Китае, то взаимно давать знать о сем; и потом наказывать и вознаграждать.


215 Шы-гу пишет: Но-шуй есть река Но-чжень-шуй, протекающая ныне в Дулгаской [Тукюеской] земле.


216 Ин-ша пишет: дорожный меч есть драгоценный меч у хуннов.


217 На кит. Хи-хэу, низшие князья.


218 Шы-гу пишет: совокупными силами уничтожить Дом Усунь, а земли его предоставить Чжичжы для местопребывания.


219 См. выше 49 год.


220 Шы-гу пишет: говорится, что желает взять девицу из Дома Хань и сделаться зятем сего Дома.


221 Шы-гу пишет: сам просил предоставить ему охранение от набегов и грабительств.


222 Название среднего чина.


223 Т.е. от южной окраины Песчаной степи.


224 Хэу Ин не имел верных сведений о Халхе, которая изобилует и лесом и травами; а песчаных мест и ныне мало. Почва везде из самого мелкого гравия.


225 Разумеется Двор главы империи [Центральный удел Чжун-бон].


226 Сия война Хухэнорских тангутов с Китаем началась с 107, кончилась в 117 году. См. Историю Тибета и Хухэнора, I, 38--48.


227 Да-сы-ма Че-ки Гян-гюнь.


228 Шы-гу пишет: Хэй Гя (Хэй прозвание, Гя имя).


229 Здесь третье лицо употреблено вместо второго -- для удержания буквальности в переводе.


230 Шы-гу пишет: хунны с принятием ее успокоились (Нин-ху кит. слова; зн. Успокоившая хуннов).


231 Шы-гу пишет: под одним домом разумеется, что они родные сестры, под общими детьми разумеется, что в любви к родившимся от них детям не должно иметь различия.


232 Ли ки пишет: Гюйцы есть женский титул, как на кит. языке Гун-чжу царевна. Вын Ин пишет: Сюйбу есть знаменитый Хуннуский Дом.


233 См. выше 33 год.


234 Шы-гу пишет: сии два князя суть Учжулюевы младшие братья. Вторая Яньчжы есть вышеупомянутая старшая Яньчжы. Пятая Яньчжы также есть Хуханье-Шаньюева Яньчжы.


235 На кит. Фу-сяо-юй, помощник пристава.


236 Да-сы-ма Пьхиаоки Гян-гюнь.


237 Шы-гу пишет: из рода больших орлов с желтою головою и красными глазами.


238 Шы-гу пишет: опасался, что повеление его не будет исполнено.


239 Шы-гу пишет: под произведениями разуметь должно находящиеся в горах растения и деревья, птиц и зверей, идущих на употребление.


240 У хуннов престол передавали более родным братьям и племянникам от родных братьев.


241 Шы-гу пишет: низшие князья, в сообразность китайскому выражению, названы удельными владетелями.


242 Фу Кянь пишет: Желтая река течет с северо-запада; и поэтому сказано: с верховых мест. Шы-гу пишет: с верховых мест сказано вообще в отношении к положению страны; не для чего относить к Желтой реке.


243 Хуань-мынь-хан.


244 Обряды дин Чжеу, по-кит. Чжэу-лй, суть собрание гражданских законов, написанных за 1110 лет до Р. X.


245 Виноградный дворец на кит. Пху-тхао-гун; Шан-линь-юань есть название зверинца.


246 Против 28 года. См. выше 28 год.


247 Синь-ду-хэу есть княж[еский] титул престолохищника Ван Ман.


248 Гюйцыюнь, дочь княгини Ван Чжао-гюнь [иначе Ван Цян]. См. выше на стр. 86 [переиздания 97].


249 Шы-гу пишет: он оставил хуннов и поддался Дому Хань, от чего и титул княжеский.-- Кюй-ху, на кит. зн. оставил хуннов; Лай зн. пришел, т. е. от хуннов пришел поддаться Китаю.


250 Шы-гу пишет: как скоро поддались Дому Хань, то не могут уже быть вассалами хуннов.


251 Шы-гу пишет: обратно отослать.


252 Китайским Двором.


253 Фу Кян пишет: Эдуну есть название долины в Западном крае.


254 Шы-гу пишет: вновь составленные по сему обстоятельству.


255 Шы-гу пишет: с грамотою за государственною печатью.


256 Т. е. односложные. В китайском языке -- в отношении к епропейским языкам, есть двусложные слова: наприм. Гуан, Суань: но считают их односложными, потому что во всех подобных сим словам две гласные слитно выговариваются, а собственно двусложных слов, напр., небо, камень, нет в китайском языке. Здесь под двусложными разумеются имена, состоящие из двух букв [знаков].


257 Избранная им кит. буква Чжи зн. знаю. С сего места ниже хуннуские Шаньюй и князья назывались однословными, т. е. односложными именами.


258 Князька.


259 В своем аймаке.


260 Ву-вэй Гян-гюнь.


261 Си есть название государственной печати, которую государственные чины с известными обрядами подносят новому императору яри его вступлении на престол. При сдаче престола он торжественно печать сию передает своему преемнику.


262 Такая печать в Китае давалась удельным князьям и высшим чиновникам с надписью Мэу-Гуань-чжы Чжан, что значит такого-то чиновника знак. Ганму 9-й год.


263 Шы-гу пишет: говорили, что для препровождения ухуаньцев, а в самой вещи для произведения набегов.


264 Шы-гу пишет: Хэу-чен есть небольшое княжество.


265 Т. е. сыновей и внуков.


266 Юлихань есть титул княжеский, Хянь - имя князя Ганму.


267 Ван Ман.


268 Шы-гу пишет: загнать хуннов с земли динлинов.


269 Янь Ю назначен был верховным вождем всех корпусов, собранных на северной границе.


270 Т. е. потребуется доставка хлеба морем и каналами из дальних стран южного Китая


271 Вероятно, в сем месте есть ошибка: ху поставлено вместо дэу.


272 Т. е. удило лошади за хвостом другой лошади, негде ни телеге проехать, ни коннице выстроиться. Ганму.


273 Йе-нань Гян-гюнь.


274 Чжень-ди Гян-гюнь.


275 Шы-гу пишет: Ху-мын есть название уезда, на. меже коего лежала укрепленная линия Чже-луй-сай.


276 В сие время на границе случился великий голод, так что люди друг друга ели. Гамму.


277 Т. в. владетели из домов хуннуского и ухуаньского.


278 Слово Хун-ну в кит. буквах [знаках] значит злой невольник; Гун-ну в кит. буквах зн. Почтительный невольник. Здесь изменено не подлинное народное название монголов, а голосовое переложение названия на кит. язык. В слове Шаньюй прежняя буква Шань, не имевшая значения, заменена буквою Шань, добрый.


279 Чохов что = 2.000 лан серебра.


280 Сокращено исключением собственных имен.


281 Сюйбу-дан.


282 Ли Ки пишет: Лу-лу есть название городка. Ман переменил кит. слово Гун чжу царевна на жень. Ше имел достоинство Хэу. Ман, женив его на своей дочери, возвел в достоинство Гун. Хэу-ань Гун есть титул достоинства.


283 Гуй-дэ-хэу.


284 Да-сы-ма Ху-гюнь.


285 В 18 году в губ. Шань-дун появились шайки разбойников. К концу года они соединились и обратили на себя внимание правительства. В 27 году сии мятежники, чтоб распознавать свои войска от императорских, положили киноварью подкрашивать брови себе, от чего и прозваны краснобровыми, Чи-мэй.


IV. ОТ ВОЗВЫШЕНИЯ ЮЖНЫХ ХУННОВ В 25 ГОДУ ДО ИХ ПАДЕНИЯ В 215 ГОДУ, В ПРОДОЛЖЕНИЕ 189 ЛЕТ ДВАДЦАТЬ ХАНОВ


В Истории старшего Дома Хань прямо сказано: повествования о хуннах, без разделения Дома их на северный и южный. Здесь хунны названы южными, и тем ясно предположено существование северных хуннов. Но как южные Шаньюй более были преданы Китаю, то в похвалу их покорности, заглавие отделения названо повествованиями о южных хуннах. В Дун-гуань-цзи [название сочинения] сие отделение названо повествованиями о хуннуских южных шаньюях. Фань Хуа [автор Хоу хань шу, откуда взято это известие] откинул слово Шаньюй. П. И.



[Хоуханьшу, гл. 119]


I. Шаньюй Би. Хилошы Чжоди-Шаньюй южных хуннов, по имени Би, был внук Хуханье Шаньюя.


Историческое пояснение. В Истории старшей династии Хань сказано: Шаньюй значит: величайший, т. е. в великости подобный Небу. Хуханье был потомок Модэ-Шаньюя в восьмом колене; сын Хюйлюй Цюаньюй-Шаньюя, по имени Гихэу-Шянь. В записках под заглавием Дун-гуань-цзи сказано: Шаньюй (Би) был потомок северного хунна Туманя в 18 колене. От Тумань-Шаньюя до Би в продолжение первых десяти колен престол переходил от отца к сыну, а Шаньюев, следовавших один за другим, было 18 колен. П. И.


Сын Учжулю Жоди Шаньюя.


Историческое пояснение. На языке хуннов отцепочтительный называется Жоди. С того времени как Хуханье-Шаньюй поддался, хунны тесно сблизились с Домом Хань. Видя, что китайским императорам по смерти придают наименование Хяо, почтительный к родителям, они полюбили сие наименование; и сын его Фучжулэй-Шаньюй,а по нем и прочие все именовались Жоди. Южный Шаньюй Би, а по нем и прочие именовались Ди. П. И.


После Хуханье сыновья его по порядку наследовали престол. Младший Биев дядя по отце Шаньюй Юй поставил Бия Западным Югянь-жичжо-князем, с управлением поколениями по южной границе и ухуаньцами. В первое лето правления Гянь-ву, 25, когда Пхын Чун поднял бунт в Юй-ян, Шаньюй, соединившись с ним, признал Л у Фан. императором и хотел ввести его в Ву-юань.


Историческое пояснение. По запискам Дун-гуань-цзи Лу Фан был уроженец области Ань-дин. Несколько тысяч тюркистанцев в зависимых владениях подняли бунт в Сэньмани. Лу Фан, последуя за ними, ложно принял прозвание Лю 286 и княжеский титул. 287 Случилось, что хуннуский Гэулинь-князь покорил Сэньманьских тюрков. Лу Фан вместе с ними ушел в земли хуннов и прожил там несколько лет. Как спокойствие в Срединном государстве еще не было утверждено, то Шаньюй принял на себя содействовать Лу Фан к получению престола. Он отправил Мулэйцзюй-князя в Ву-юань, чтобы вступил в переговоры по сему делу с мнимым полководцем Ли Хин и прочими. Ли Хин поехал на север в Шаньюеву орду для принятия Лу Фан. Лу Фан за границею имел опору в хуннах, а в Китае в полководце Ли Хин с прочими: и посему мог усилиться в северных областях. П. И.


Гуан-ву в первые годы своего царствования наиболее старался восстановить спокойствие в Китае и не имел времени заниматься заграничными делами. Уже в шестое лето, 30, отправлен был князь 288 Лю Ли посланником к хуннам; в соответствие сему и хунны прислали посланника с дарами. Двор еще отправил хуннуского пристава Хань Тхун с ответом и множеством золота и шелковых тканей, чтоб склонить Шаньюя к возобновлению прежнего дружества.


Историческое пояснение. Под прежним дружеством разумеется союз мира и родства, заключенный императорами Сюань-ди и Ходи с хуннами. П. И.


Шаньюй принял гордый вид, сравнивая себя с Модэ,


Историческое пояснение. Модэ был сын хуннуского шаньюя Туманя, потомка царей династий Хя. Родоначальник Дома их назывался Шунь-вэй. От Шунь-вэй до Туманя считается более 1.000 лет. Модэ в царствование государя Шы-хуан, 209, до Р. Х., застрелил Туманя свистункою и вступил на престол по нем. Он имел более 300.000 войска и по своему могуществу равнялся с повелителями Китая. Поступая высокомерно, он привел Гао-цзу в тесное положение и оскорбил императрицу Люй-хэу. См. в Истории старшего Дома Хань. П. И.


и с презрением выражался в разговоре с китайским посланником.


Историческое пояснение. По Истории старшего Дома Хань, во второе лето правления Гын-шы, 24, зимою отправлены были хуннуский пристав князь 289 Лю Ли и военачальник 290 Чень Цзунь для вручения Шаньюю печати с шнурами, сделанной по образцу китайской государственной печати. Шаньюй возгордился и в разговоре с Лю Ли сказал: "Дом Хуннов считался с Домом Хань братьями. С продолжением времени у хуннов возникли внутренние замешательства. Хяо-сюань-ди содействовал Хуханье-Шаньюю получить престол: почему Хуханье из уважения к Дому Хань признал себя вассалом его. В Доме Хань также ныне произошли великие беспокойствия от того, что Ван Ман похитил престол; почему хунны также подняли оружие на Ван Ман, и очистили пограничные места. Ныне империя волнуется, помышляя о Доме Хань. Что Ван Ман погиб, и Дом Хань опять восстал, сим вы обязаны моим силам; и на оборот должны уважать меня". Сколько Цзунь ни старался возражать Шаньюю, он остался при своем мнении. Сюда относятся слова: с презрением выражался. П. И.


Император в отношении к Шаньюю вел себя попрежнему, и обыкновенные сношения через посольства не прерывались. Но хунны и Лу Фан несколько раз нападали на северные пределы. В девятое лето, 33, отправлен против них военачальник 291 Ву Хань с прочими, но он в продолжение целого года не имел успехов; хунны, напротив, усилились и день ото дня усугубляли свои грабительства и неистовства. В тринадцатое лето, 37, они произвели набег на Хэ-дун, и областные начальники не в силах были остановить их: почему мало по малу переселили пограничных жителей из областей Ю-чжеу и Бин-чжеу на земли, лежащие от крепостей Чан-шань-гуань и Гюй-юн-гуань 292 на восток, и хунны восточного аймака опять поселились в пределах Китая. Правительство беспокоилось и умножило пограничные войска несколькими тысячами в каждой области; везде построило притины и возобновило вестовые огни (маяки). Хунны известились, что китайский Двор желает взять от них Лу Фан; почему, льстясь получить подарки, отправили его в Китай, и ожидали наград, 40. Но Лу Фан, желая выслужиться добровольною покорностью, не объявил, что он хуннами послан. Шаньюй посовестился открыть обман; и потому не получил ожидаемой награды. 293 После сего он сильно вознегодовал и далеко простер набеги во внутренность Китая. В двадцатое лето, 44, он доходил до Шан-дан, Фу-фын и Тьхянь-шуй; в двадцать первом году зимою, 45, еще произвел набеги на Шан-гу и Чжун-шань, побил, ограбил и в плен увел великое множество. На северной границе 294 ни одного спокойного года не видали. Прежде сего, младший Шаньюев брат Западный Лули-князь Иту-чжясы по порядку должен был занять место восточного Чжуки-князя, а восточный Чжуки-князь считался преемником Шаньюя. Но Шаньюй хотел доставить престол сыну своему, почему убил Чжясы. Чжясы был сын княгини Ван Чжао-гюнь. Сия княгиня имела проименование Цян, родилась в южных областях. 295 Еще в царствование государя Юань-ди при выборе благородных девиц принята во дворец. В то время Хуханье приехал к Двору. Император приказал подарить ему пять девиц из внутреннего дворца. Чжао-гюнь поступила во дворец несколько лет тому назад и еще не была представлена государю, почему в досаде просила перевесть ее в загородный дворец. Во время большого собрания при Дворе, бывшего по случаю прощального отпуска Хуханье-Шаньюя, император призвал пять девиц для показа. Чжао-гюнь явилась в числе их в пышном наряде и всех поразила своею красотою. Император, взглянув на нее, чрезвычайно изумился и хотел было оставить, но посовестился нарушить данное слово. Чжао-гюнь в доме хуннов родила двух сыновей. По смерти Хуханье на престол вступил сын старшей Яньчжы и хотел жениться на Чжао-гюнь. Княгиня просила у государя дозволения возвратиться в Китай, но Чен-ди предписал ей сообразоваться с обычаями народа, почему она сделалась Яньчжы следующего хана. Би, получив известие, что Чжясы убит, в негодовании сказал: по братней линии Западный Лули-князь, а по сыновней я, как старший сын покойного Шаньюя, должен наследовать престол. Сим образом он предался сомнению и начал уклоняться от поездок в орду на собрания. Почему и Шаньюй начал подозревать Бия и отправил двух Гуду-хэу для надзора за войсками его. В двадцать второе лето, 46, Шаньюй Юй умер, и сын его, Восточный Чжуки-князь Удадихэу, возведен на престол. Но вскоре умер, и младший брат его, Восточный Чжуки-князь Пуну, поставлен Шаньюем. Би, не получив престола, сильно вознегодовал. Между тем в земле хуннов сряду несколько лет были засухи и саранча; земля на несколько тысяч ли лежала голая. Деревья и травы посохли. Голод произвел заразу, которая похитила большую половину 296 народа скота. Шаньюй опасался, чтоб китайский Двор не воспользовался бедственным его положением, почему отправил посланника в Юй-ян просить о мире и родстве, а посему поводу и Двор отправил хуннуского пристава Ли Мао с ответом. Между тем Би тайно послал к Двору с китайцем Го Хын карту хуннуских земель, а в двадцать третье лето, 47, сам явился к областному начальнику в Си-хэ, и объявил желание вступить в китайское подданство. Оба Гудухэу ясно видели его намерение; и в пятой луне, когда приехали на собрание в Лун-цы, донесли Шаньюю, что Югянь Жичжо редко является на собрания и, повидимому, замышляет недоброе. Если не будет казнен, то произведет смятения в государстве. В сие время Биев младший брат Цзяньгян-князь, находившийся близ Шаньюевой ставки, слышал о доносе и наскоро поехал известить Бия. Би испугался; почему собрал от 40 до 50.000 человек, принадлежавших к восьми поколениям на южной границе, бывших под его управлением, и ожидал возвращения двух Гуду-хэу, чтоб убить их. Гуду-хэу по возвращении скоро узнали об умысле Бия и налегке ускакали, чтоб донести Шаньюю. Шаньюй послал 10.000 конницы для нападения на Бия, но предводитель, видя превосходство сил против него, не смел приблизиться к Бию и возвратился. В двадцать четвертое лето, 48, старейшины восьми поколений советовались между собою объявить Бия Хуханье-Шаньюем; и как предок его нашел спокойствие под покровительством Китая, то желали, чтоб он получил и прежний титул его. После сего они пришли к границе в Ву-юань и объявили желание вечно быть оплотом для отражения северных хуннов. Император, по совету военачальника Гын Го, согласился на их желание. Тою зимою Би объявил себя Хуханье-Шаньюем. 297 В двадцать пятое лето, 49, весною, Шаньюй Би послал младшего своего брата Восточного Чжуки-князя Мо с 10.000 конницы на северного Шаньюя. Мо напал на младшего Шаньюева брата Югянь Восточного Чжуки-князя и взял его в плен; потом ударил на Шаньюево стойбище взял до 10.000 человек его народа, в добычу получил 7.000 лошадей и до 10.000 штук разного рогатого скота. Северный Шаньюй пришел в страх и подался назад на 1.000 ли. Из северных хуннов Югянь Гуду-хэу и Западный Гуду-хэу с 30.000 народа поддались южному Шаньгою. Южный Шаньюй еще отправил посланника к Двору. Он наименовал себя пограничным вассалом, послал Двору разные дорогие вещи и просил посланного доставить; сверх сего отправил сына в заложники для возобновления прежнего договора. В двадцать шестое лето, 50, Двор отправил хуннуского пристава Дуань Чень и товарища Ван Ю объявить южному Шаньюю, чтобы он поставил свою орду в Ву-юань в 80 ли от межи Западного аймака. Шаньюй встретил посланника вдали от стойбища. 298 Посланник сказал, что Шаньюй должен принять указ, преклонившись до земли. Шаньюй несколько времени посмотрел и потом, преклонившись до земли, назвал себя вассалом. По окончании поклонения сказал посланнику чрез переводчика, что он, как недавно поставленный, истинно стыдится приближенных своих и просит посланника не унижать его в собрании. Гуду-хэу и прочие, смотря на него, прослезились. Дуань Чень, вопреки императорскому предписанию, дозволил южному Шаньюю поселиться в Юнь-чжун. Шаньюй отправил посланника с донесением и при сем случае представил Двору двух верблюдов и десять полосатых лошадей. 299 Летом взятый южным Шаньюем в плен Югянь восточный Чжуки-князь с своим народом и пять Гуду-хэу из южных поколений, в числе 30.000 человек, взбунтовались и бежали; они остановились за 300 ли от северной орды и с общего согласия объявили Югянь Чжуки-князя Шаньюем, но чрез месяц начали междоусобную войну. Пятеро Гуду-хэу пали на сражениях, а восточный Чжуки-князь сам себя предал смерти. Сыновья павших Гуду-хэу оградились каждый своими войсками. Осенью южный Шаньюй отправил своего сына к Двору в службу. Как скоро при Дворе получили доклад его, император указал пожаловать Шаньюю шляпу, пояс, одеяние, золотую государственную печать с пурпуровыми шнурами, покойную колясочку, перяный парасоль [зонтик], четверню лошадей, драгоценную саблю, лук, стрелы, три черных бунчука, двух вводных лошадей, 10.000 кусков парчи и разных шелковых да бумажных тканей, 10.000 гинов ваты бумажной, музыкальные орудия, литавру, копья, латы, столовую посуду; сверх сего отпустить из Хэ-дун 25.000 мешков высушенного вареного риса и 36.000 штук крупного и мелкого рогатого скота. Предписано хуннускому приставу определить чиновников и дать им 50 вооруженных человек из освобожденных от наказания -- препроводить все в орду, тщательно входить в спорные дела и наблюдать за движениями. В конце года Шаньюй послал донесение и отправил своего сына в службу при Дворе. Хуннуский пристав отрядил военного чиновника проводить его. Двор отправил нарочного проводить прежнего заложника обратно в Шаньюеву орду. Братья встретились в дороге. В новый год, по окончании придворных поздравлений и поклонений в храме предкам, император с нарочным послал Шаньюю 1.000 кусков шелковых тканей, четыре куска парчи, десять гинов золота, разных дворцовых припасов, апельсинов, померанцев, лун-янь и ли-чжи [названия южных китайских фруктов], еще послал 10.000 кусков шелковых тканей Шаньюевой матери, всем Яньчжы и Шаньюевым сыновьям, Восточному и Западному Чжуки-князьям, Восточному и Западному Лули-князьям и отличившимся заслугами Гуду-хэу. Сверх сего постановил такое же число подарков ежегодно посылать хуннам. У хуннов было обыкновение три раза в году собираться в Лун-цы 300 [Лун-сы], где в первой, пятой и девятой луне в день, под названием сюй, приносили жертву Духу неба. Южный Шаньюй, со времени своего подданства Китаю, присовокупил четвертое жертвоприношение китайскому императору. На сих собраниях начальники поколений рассуждали о государственных делах, забавлялись конскою скачкою и бегом верблюдов. Из старейшин почетнейшими считались Чжуки-князь и Лули-князь Восточные, за ними Чжуки-князь и Лули-князь Западные. Они назывались четырьмя рогами. Далее следовали Восточный и Западный Жичжо-князья, далее Восточный и Западный Выньюйди-князья, потом Восточный и Западный Чжань-гян-князья. Сии назывались шестью рогами. Это -- все Шаньюевы сыновья и младшие братья, которые по порядку имели право на Шаньюев престол. Вельможи из посторонних родов были Восточный и Западный Гуду-хэу, потом Восточный и Западный Шычжо-Гуду-хэу; прочие чиновники под названиями Жичжо-Цзюйкюй и Данху различались в степенях по преимуществу власти и числу своих людей. Шаньюй прозывался Хэйляньди; 301 из знаменитейших при Дворе посторонних родов считались четыре: Хуань, Хэйбу, Циолинь и Лань. 302 Сии четыре Дома считались знаменитыми при Дворе и всегда были в брачном родстве с Шаньюем. 303 Дом Хуань считался старшим, Домы Лань и Хэйбу младшими. Решения спорных дел, поступавшие жалобы и приговоры к наказанию представляемы были Шаньюю словесно; не было ни письма, ни письмоводителей. Зимою сыновья прежде взбунтовавшихся пяти Гуду-хэу с 3.000 душ своего народа обратно пошли к южным поколениям, но конницею, посланною северным Шаньюем в погоню за ними, весь отряд их взят в плен. Отряд войск, посланных южным Шаньюем, вступил в упорное сражение, но не имел успеха, почему император указал Шаньюю опять переселиться в Си-хэ в Мэй-ги, а главный пристав Дуань Чень и товарищ его Ван Жо получили предписание остаться в Си-хэ для охранения и открыть канцелярию для письменных дел. Правителю области Си-хэ предписано ежегодно посылать 2.000 конницы и 500 освобожденных от наказания преступников для содействия приставу охранять Шаньюя. Войскам назначено только стоять зимою, а летом оставлять караулы, и это осталось непременным постановлением. По возвращении всех восьми пограничных областей южный Шаньюй поселился в Си-хэ и разместил своих князей для содержания охранных гарнизонов в восьми областях. Все они с своими поколениями служили объездными караулами для областей и уездов. Северный Шаньюй видел опасность и возвратил почти всех пленных китайцев, желая тем показать доброе свое расположение. Каждый раз, когда северные хунны приходили для набегов на южные поколения, на обратном пути проходя мимо пограничных караулов, говорили, что они приходили для нападения на бежавшего Юйгянь-Жичжо, 304 а нападать на китайцев не смеют. В двадцать седьмое лето, 51, северный Шаньюй отправил посланника в Ву-вэй просить о мире и родстве. Сын Неба поручил государственными чинам расссмотреть это, но в Совете ничего не решили. Только наследник престола в представлении государю писал, что Южный Шаньюй недавно поддался, и северные хунны опасаются войны, почему внимательно прислушиваются наперерыв желают обратиться к долгу справедливости. Теперь мы не в состоянии предпринять похода и, напротив, думаем вступить в связь с северными хуннами. Должно опасаться, чтоб южный Шаньюй не возымел противных мыслей; в таком случае северные хунны, уже покорившиеся, более не придут к нам". Император нашел представление наследника основательным и указал правителю области Ву-вэй не принимать посланников от северного Шаньюя. В двадцать восьмое лето, 52, северные хунны еще прислали посланника к Двору; представили лошадей, меха и снова просили о мире и родстве; еще просили прислать музыкальные орудия и дозволить при их посольстве гостям из владений Западного края представляться с дарами. Император отдал это на рассмотрение министрам, и в Совете положено было согласиться на предложения. Но Сы-тху 305 Янь Бань-бу подал следующее предоставление: "Известно, что Хяо Сюань Хуан-ди в предписавшей военным пограничным начальникам сказал: хунны составляют великое государство, очень непостоянны и коварны. Если в сношениях с ними приобрести их приверженность, то оставляют неприязнь и силятся соответствовать истинною преданностью; а если попасться в их расчисления, то, напротив, низко думают и обманывают. Ныне северные хунны, видя, что южный Шаньюй поддался нам, опасаются покушения на их государство Он потому несколько раз просили о мире и родстве. Сверх сего, издали пригоняют волов и лошадей для торга с Китаем; дважды присылали к Двору высших князей со множеством даров. Все это для того делают, чтобы, выказывая богатство и силу, обмануть нас. По моему мнению, большое количество их даров доказывает большую бедность, а повторяемое желание сблизиться есть знак большого страха. Но как мы еще не совершенно оградили юг, то пока не должно разрывать связь с севером. Имея в виду привязывать их, невозможно не отвечать учтивостью, т. е. надобно нарочито увеличить награды, чтоб они соразмерностью равнялись их приношениям, и в самом ясном виде представить им прежние действия правительства в отношении к Хуханье и Чжичжы. 306 В ответе должно употребить выражения, которые бы наиболее целили на внешние обстоятельства: почему в черновой бумаге надобно еще присовокупить: Шаньюй, помня благодеяния Дома Хань и древний договор предков, желает возобновить мир и родство, чтоб обезопасить себя и доставить спокойствие своему государству. Намерение очень благоразумное и делает честь Шаньюю. В прошедшие времена у хуннов часто происходили внутренние смятения. Хуханье и Чжичжы враждовали друг против друга. Хяо Сюань-хуан-ди простер к ним свою милость и обоих спас; почему оба послали своих сыновей к Двору в заложники и, назвавшись вассалами, обязались охранять укрепленную границу. Впоследствии Чжичжы своим ожесточением заградил источник императорских милостей; Хуханье, напротив, приверженностью разительнее доказал верность и сыновнее повиновение. Хань уничтожил Чжичжы. 307 Сим образом Хуханье, сохранив престол, передал его преемнику, и потомки его наследственно царствовали. Ныне южный Шаньюй с своим народом обратился к югу, подошел к укрепленной границе и вступил в подданство. Он, как законный и старший в роде Хуханьевом, по порядку родства должен быть Шаньюем; но лишенный достоинства престолохищником, взаимно питает недоверчивость; почему просит войска, чтобы, возвратившись, очистить северную орду. Сие обстоятельство уже в тонкость обдумано со всех сторон, но еще не желаем исключительно принять одну сторону. Сверх сего, на прошедших годах северный Шаньюй представлял дары, с изъявлением желания заключить мир и родство, но мы не дали согласия, 308 в ожидании, чтоб утвердилось в Шаньюе чувство верности и сыновнего повиновения. Хань управляет народами в мире -- страхом и верностью. 309 Все живущие под солнцем и луною суть подданные его. В народах с различными обыкновениями он, руководствуясь справедливостью, не отличает ближних от дальних; покорных награждает, непокорных наказывает. Хуханье и Чжичжы суть доказательства последствий добра и зла. Ныне Шаньюй желает возобновить мир и родство. Искренность покорности уже изъявлена; но для чего домогаться представлять дары вместе с владениями Западного края. 310 Владения Западного края под властью ли хуннов, или под властью Китая находятся, в этом нет никакого различия. Шаньюй несколько раз имел войну, видел внутренние смятения; государство истощено. Дары посылаются для изъявления учтивости. К чему представлять лошадей и меха? Ныне посылаю Шаньюю 500 кусков разных шелковых тканей, лук, сайдак, колчан и четыре выпуска стрел. Сверх сего в награду за представленных лошадей жалую Восточному Гудухэу и Западному Лули-князю по 400 кусков разных шелковых тканей и по одному конепосекающему мечу. 311 Шаньюй прежде доносил, что музыкальные орудия, подаренные покойными императорами Хуханье-Шаньюю, испортились и просил о присылке новых. Ныне спокойствие в Шаньюевом государстве еще не восстановлено, и на каждом шагу военные заботы. В сих обстоятельствах хорошие луки, острые сабли нужнее музыкальных орудий; и потому последние не посланы. Я не люблю мелочей, а желаю дать, что нужнее для Шаньюя. Прислать донесение по почте". Император одобрил все без изъятия. В двадцать девятое лето, 53, пожаловал южному Шаньюю несколько десятков тысяч овец. В тридцать первое лето, 55, северные хунны попрежнему еще прислали посланника. Двор отвечал им грамотою за государственною печатью и пожаловал шелковыми тканями, но своего посланника не отправил. Шаньюй Би на девятом году царствования скончался. 312 Главный пристав Дуань Чень отправился с военным отрядом для утешения и жертвоприношения и повез для сего вино и рис под военным прикрытием. Возведен младший покойного брат Восточный Чжуки-князь Мо.


II. Шаньюй Мо. Император отправил посланника, чтобы с грамотою за государственною печатью вручить хану государственную печать с шнурами; послал ему шляпу, пояс, три бесподкладных пурпуровых кафтана, детский, т. е. небольшой поясной нож и тканый пояс; еще пожаловал 4.000 кусков шелковых тканей для раздачи князьям, Гудухэу и прочим, и положил законом впредь по кончине Шаньюя всегда посылать такое же количество вещей как для жертвоприношения, так и для утешения. 313 Кюфэую-ди Шаньюй Мо скончался в первое лето правления Чжун-юань, 56, по однолетнем царствовании. На престол возведен младший брат его Хань.


III. Шаньюй Хань. Ифаюйлюйди Шаньюй Хань поставлен во второе лето правления Чжун-юань, 57. Во второе лето правления Юн-пьхин, 59, из северных хуннов Хэюйсю с 1.000 человек своих людей поддался Китаю. Шаньюй южных аймаков на втором году царствования скончался. На престол возведен Ди, сын Шаньюя Би.


IV. Шаньюй Ди. Итуншы-чжохэу Ди Шаньюй Ди поставлен во второе лето правления Юн-пьхин, 59. В пятое лето, 62, зимою северные хунны в шести или семи тысячах конницы вступили в укрепленную границу в Ву-юань; вследствие сего произвели набег на Юнь-чжун и проникли на юг за Юань-ян. 314 Южный Шаньюй отразил их, и когда Ма Нан, правитель области Си-хэ, подоспел к нему на помощь, то неприятели обратно пошли. Шаньюй Ди на четвертом году царствования скончался; возведен Су, сын Шаньюя Мо, под проименованием Кючугюйлинь-ди Шаньюя.


V. Шаньюй Су. VI. Шаньюй Чжан. Шаньюй Су чрез несколько месяцев скончался. Возведен Чжан, младший брат Шаньюя Ди. Хусйешы Чжоху-ди Шаньюй Чжан поставлен в шестое лето правления Юн-пьхин, 63. В сие время северные хунны опять усилились и несколько раз производили набеги на пределы Китая. Правительство беспокоилось. Случилось, что северный Шаньюй пожелал открыть торг с Китаем 315 и отправил посланника просить о мире и родстве. Сянь-цзун полагая, что с открытием сообщения набеги прекратятся, согласился на представление. В восьмое лето, 65, император отправил военачальника, 316 Чжен Чжун на север с ответом. Южный Хэйбу, Гудухэу и прочие узнали, что китайский Двор вступил в связь с северными неприятелями, предались сомнению и замышляли отложиться, почему тайно просили северных хуннов прислать войско для принятия их. Чжен Чжун по выступлении за границу, взял подозрение о замыслах и начал примечать. Он действительно поймал людей, посланных от Хэйбу, и донес государю, что нужно еще поставить главного вождя для наблюдения, чтобы северные и южные хунны не вступили в связь между собою. После сего впервые поставлен был наблюдательный лагерь, а управление лагеря поручено главному приставу Ву Тхан. 317 Под ним помощник Лай Миао, старший Сяо-юй Янь Чжан, младший Сяо-юй Чжан Го с отрядом из корпуса Ху-а-ин в Ли-ян поставлены в Мань-бо в области Ву-юань; 318 еще Ки-дуюй Цинь Пхын поставлен с отрядом в Мэй-ги. В сем году осенью северные хунны действительно послали 2.000 конницы для наблюдения в Шо-фан, а для переправы отложившихся из южных поколений приготовлены были лодки из лошадиных кож. Но как со стороны китайской взяты были меры предосторожности, то они обратно ушли и снова несколько раз ограбили пограничные области, сожгли города и селения, побили и в плен увели великое множество людей. Города в Хэси и днем были затворены [на случай внезапного нападения]. Император беспокоился. В шестнадцатое лето, 73, он двинул пограничные войска в большом числе и предписал полководцам выступить за границу против хуннов четырьмя дорогами. Неприятели, получив известие о походе китайских войск, ушли чрез Шомо на север. Пхын и Тхан оба обвинены в том, что не дошли до Шойе, и уволены от должностей, а Лай Миао поручено исправлять должность главного пристава южных хуннов. В восьмое лето, 83, Гилюс Саньмулэуцзы, старейшина из северных хуннов, прикочевал к границе в Ву-юань и поддался Китаю. Он привел с собою 38.000 человек, 20.000 лошадей и более ста тысяч голов крупного и мелкого рогатого скота. В первое лето правления Юань-хэ, 84, Мын Юнь, правитель области Ву-вэй, донес государю, что северный Шаньюй опять желает открыть торг с Китаем. Указом предписано правителю Юнь отправить гонца с уведомлением. И так северный Шаньюй послал Великого Цзюй-кюя Имоцзы-князя пригнать до 10.000 штук быков и лошадей и открыть меновой торг с китайскими купцами. Некоторые из князей и старейшин прежде пришли в назначенные области и уезды, чтоб приготовить подворья -- в ожидании наград от Двора. Южный Шаньюй, как скоро узнал об этом, выслал из Шан-гюнь легкую конницу, которая отбила приведенный скот и угнала его в границу. В первый месяц второго года, 85, старейшина из северных хуннов Гюйличжобин и другие, всего 73 рода, бежали в пределы Китая. В это время северные хунны ослабели, потому, что единомысленные пришли в несогласие и разделились. Южные поколения напали на них с лица; динлины произвели набеги с тыла; сяньбийцы ударили с восточной, владения Западного края с западной стороны. 319 После сего северные хунны не могли сами собою востать и далеко уклонились. Шаньюй Чжан на двадцать третьем году царствования скончался. На престол возведен Сюань, сын Шаньюя Хань.


VII. Шаньюй Сюань. Иту Юйлюй-ди Шаньюй Сюань поставлен во второе лето правления Юань-хэ, 85. Зимою Мын Юнь в представлении государю писал: северные хунны пред сим заключили мир и родство; а южные хунны опять произвели у них грабительство, почему северный Шаньюй считает поступок нашего правительства обманом и замышляет напасть на пределы Китая. Справедливость требует успокоить Шаньюя возвращением скота, пограбленного южными хуннами. Су-цзун, по совету министра Юань Ань, согласился на представление и в указе по сему обстоятельству сказал: "Искони Яньюнь и Хуньюй 320 были врагами Срединного государства. В прошедшее время хотя и были мир и родство, но мы от того и на волос пользы не видали. Защитники теснин часто погребены были в прахе. Отец сражался впереди, сын умирал назади, слабые женщины стояли на пограничных притинах, малолетные дети плакали на дорогах; престарелые матери и вдовы приносили тщетные жертвы и, обливаясь слезами, обращали взоры к теням [т. е. к богам] павших в песчаных степях. Не жалостна ли эта картина? Ныне у нас с хуннами определены права государя и вассала. Выражения не противны, 321 договоры ясны. Дары Двору всегда доставляются. Следует ли после сего нарушать верность и добровольно навлекать негодование на себя? Предписать главному приставу южных хуннов и военачальнику Пхан Фынь вдвойне вознаградить северных хуннов за скот, отнятый у них южными хуннами; а южным хуннам выдать награды, положенные за убитых и в плен взятых ими". После сего южный Шаньюй опять послал Югянь-жичжо-князя Шицзы за границу с несколькими тысячами конницы. Князь, неожиданно напав на северных хуннов, побил и в плен увел до тысячи человек. Северные хунны ясно видели, что китайский Двор покровительствует южные поколения; притом слышат, что ежегодно по нескольку тысяч из них 322 переходят в подданство Китая. В первое лето правления Чжан-хо, 87, сяньбийцы вступили в восточные земли, одержали совершенную победу над северными хуннами, убили Юлю-Шаньюя, содрали кожу с него и возвратились. В северной орде произошло большое смятение. Гюелань, Чубину, Дусюй, всего пятьдесят восемь поколений, в коих считалось 200 т. душ и 8 т. строевого войска, пришли в Юнь-чжун, Ву-юань, Шо-фан и Бэй-ди и поддались. Сюань на третьем году царствования скончался; Туньтухэ, младший брат Шаньюя Чжан, возведен на престол. Хулань-Шычжохэу ди Шаньюй Туньтухэ поставлен на второе лето правления Чжан-хо, 88.


VIII. Шаньюй Туньтухэ. В сие время у северных неприятелей происходили великие замешательства, к которым присоединился голод от саранчи. То и дело приходили желающие вступить в подданство. Южный Шаньюй имел в виду овладеть северною ордою; но в это время Су-цзун преставился, и вдовствующая императрица Дэу Тхай-хэу приняла правление. В седьмой луне текущего года Шаньюй подал ей представление, чтобы объявить северным хуннам войну и уничтожить Дом их.


Вдовствующая императрица последовала его мнению. -- В первое лето правления Юн-юань, 89, Чен, назначенный предводителем западной армии, и товарищ его, полководец Дэу Хянь, выступили из Шо-фан с 8.000 китайской и 30.000 конницы южного Шаньюя и наблюдательного лагеря. Они напали на северных неприятелей и одержали совершенную победу. Северный Шаньюй бежал. В плен взято неприятелей до 200.000 человек. Это событие описано в повествовании о Дэу Хянь. Во второе лето, 90, весною Дын Хун повышен в Дахун-лу. Хуан Фу-лын, правитель области Дин-сян, назначен исправлять должность главного пристава у южных хуннов. Южный Шаньюй снова просил уничтожить северную орду, почему отправил восточного Лули-князя Шицзы с 8.000 конницы из аймаков восточного и западного. Князь выступил из Шо-фан чрез Ги-лу-сай. 323 Пристав 324 Гын Тхань послал своего помощника прикрывать его. Оставя обоз у гор Шойе, они разделились на две колонны из легкой конницы и пошли вперед двумя дорогами. Левая колонна, на севере минуя западное море, пришла на северную сторону урочища Хэюнь; 325 правая колонна, следуя западною стороною реки Хуннухэ, обогнула Небесные горы [Тяньшань] и переправилась через реку Ганьвэй на юг. Здесь обе колонны соединились, и в ночи окружили северного Шаньюя. Шаньюй в большом испуге с 1.000 человеками отборного войска решился на сражение. Обессилев от ран, он упал с лошади, но опять сел и с несколькими десятками легкой конницы бежал. Сим образом он спасся. Получили нефритовую государственную печать его; взяли в плен Яньчжы с семейством из пяти человек обоего пола, порубили до 8.000, в плен увели несколько тысяч человек и возвратились. В сие время южные хунны одержали сряду несколько побед, получили великое множество пленных и покорившихся. Южный Шаньюй имел 34.000 семейств, 237.300 душ, 50.170 человек строевого войска: почему вместо одного поставили двух приставов в помощники главному приставу: но как число вновь покорившихся было велико, то Гын Тхань представил, чтобы еще прибавить двенадцать помощников к приставам. В третие лето, 91, северный Шаньюй еще был разбит западным приставом Гын Кхой и бежал, неизвестно куда. Младший его брат, Западный Лули-князь Юйчугянь, объявил себя Шаньюем и с прочими князьями и старейшинами в нескольких тысячах человек остановился при озере Пху-лэй-хай, откуда отправил посланника на китайскую границу. Верховный вождь Дэу Хянь представил об утверждении Юйчугяня северным Шаньюем. Двор согласился на представление и отправил Гын Кхой вручить государственную печать; сверх сего посланы ему четыре дорогие сабли и четыре парасоля перяных. Пристав Жень Шан назначен с бунчуком охранять Шаньюя, занимая пост в Иву, по прежнему примеру с южным Шаньюем. Правительство располагалось содействовать Шаньюю возвратиться в северную орду, но случилось, что Дэу Хянь предан был казни; а в пятое лето, 93, Юйчугянь отложился и обратно пошел на север. Император предписал правителю военной канцелярии Ван Фу с 1.000 конницы вместе с Жень Шан преследовать его. Они убедили Шаньюя возвратиться, и убили его, а войско уничтожили. 326 Шаньюй Туньтухэ на шестом году царствования скончался; Аньго, младший брат Шаньюя Сюань, возведен на престол. Шаньюй Аньго поставлен в пятое лето правления Юн-юань, 93.


IX. Шаньюй Аньго. Шаньюй Аньго прежде был Восточным Чжуки-князем и ни чем не был известен. Напротив, Восточный Лули-князь Шицзы был храбр, с большими сведениями. Покойные Шаньюй Сюань и Туньтухэ любили его за решительность и несколько раз отправляли с войском за границу для нападения на северную орду, . а по возвращении награждали его. Сын Неба также отличал его; почему в орде все уважали Шицзы, а Шаньюю Аньго не повиновались. Аньго возненавидел его и искал случая убить. Шицзы часто грабил вновь покорившихся хуннов, когда они еще жили за границею; почему большая часть из них с неудовольствием смотрела на него. Аньго, пользуясь нерасположением их к Шицзы, вступил в заговор с ними. Когда Аньго возведен был на престол, то Шицзы по порядку занял место Восточного Чжуки-князя. Шицзы видел, что Шаньюй вступил в заговор с вновь покорившимися хуннами, почему откочевал на границу в Ву-юань. Когда Шаньюй открывал в орде собрание для совещания о делах, то Шицзы сказывался больным и не бывал там. Хуан Фу-лын знал это и не посылал, а напротив охранял его; Шаньюй еще более досадовал. В шестое лето, 94, весною, Хуан Фу-лын был уволен; военачальник 327 Чжу-вэй определен к исправлению должности главного пристава. В сие время Шаньюй был в разладе с хуннуским приставом Ду Чун и донес государю на него. Ду Чун намекнул правителю области Си-хэ отнять у Шаньюя средство к пересылке бумаг к Двору, а сам с Чжу Вэй представил государю, что Шаньюй Аньго начал удаляться [от] Старых хуннов и, сблизившись с вновь покорившимися хуннами, умышляет убить Восточного Чжуки-князя Шицзы и Восточного Цзюйкюя Люли. С ним соумышляют покорившиеся из западного аймака и побуждают Аньго поднять оружие и отложиться. Он просит, чтоб для безопасности его отдали ему область Си-хэ, Шан-гюнь и Ань-дин. Хо-ди передал это на рассмотрение государственных чинов. В Совете вообще полагали, что "по непостоянству, свойственному инородцам, хотя трудно определить что-либо в будущем; впрочем, если собрать войско, то они едва ли произведут какое либо движение. Теперь нужно отправить ревизора в Шаньюеву орду и поручить ему вместе с Ду Чун, Чжу Вэй и правителем области Си-хэ обозреть положение хуннов. Если нет перемены в мыслях, то предписать Ду Чун и пр. ехать к Аньго, собрать старейшин из его поколения и объявить им, что за своеволие, угрожающее границе опасностью, они все будут казнены. А если не послушают, то, смотря по обстоятельствам, принять меры, и по окончании дела произвести награды как гостям. 328 Это также достаточно поселит страх в инородцах". Император согласился на их мнение; почему Чжу Вэй и Ду Чун пошли в Шаньюеву орду с войском. Аньго в ночи получил известие о приходе китайских войск и от великого испуга бросил стойбище и уехал; после сего, собрав свое войско и вновь покорившихся, хотел казнить Шицзы. Но Шицзы прежде узнал об этом и с своими людьми ушел в город Мань-сян-чен. Аньго преследовал его до самого города, но не мог проникнуть в город, потому что ворота уже были затворены. Чжу Вэй отправил чиновников помирить их; но Аньго не послушал; и как он не мог взять города, то отступил с своим войском и расположился в Ву-юань. Ду Чун и Чжу Вэй собрали конницу из поколений и тесно преследовали его. Народ его пришел в ужас. Гудухэу Сивэй, дядя Шаньюя Аньго с матерней стороны, и прочие, видя, что всем не миновать казни, убили Аньго. Аньго царствовал один год; на престол возведен Шицзы, сын покойного Шаньюя Ди. Тиндушы Чжоху-ди Шаньюй Шицзы возведен на престол в шестое лето правления Юнюань, 94.


X. Шаньюй Шицзы. От пяти до шести сот покорившихся хуннов в ночи неожиданно напали на Шицзы. Аньцзиянь-князь Тянь, имея под собою охранные войска, вступил в сражение и разбил их. После сего вновь покорившиеся хунны пришли в страх, и пятнадцать поколений, содержавших в себе до 200.000 человек, взбунтовались. Они Западного Югянь-Жичжо-князя Фынхэу, сына покойного Шаньюя Туньтухэ, против воли его постановили Шаньюем; потом побили и в плен забрали пограничных чиновников и жителей, сожгли притины, почтовые дворы и юрты и, забрав свое имущество, пошли в Шо-фан, в намерении уйти на северную сторону степи. После сего военачальник 329 Дын Хун, военачальник Пхын-Чжу 330, главный пристав Чжу Вэй с пограничными войсками, Женьшан с ухуаньцами и сяньбийцами, всего с 40.000, выступили против мятежников. В сие время южный Шаньюй и хуннуский пристав Ду Чун стояли в городке Мэу-шы-чен. Фынхэу с 10.000 конницы атаковал их, но не мог взять городка. Зимою Дын Хун пришел в Мэй-ги, а Фынхэу по льду перешел чрез ущелье в долину Мань-и-гу. Сын южного Шаньюя с 10.000, Ду-чун с 4.000 конницы и Дын Хун ударили на Фынхэу на укрепленной границе Да-чен-сай; побили до 3.000, забрали скот, до 10.000 человек из покорившихся в плен увели. Пхын Чжу, также преследовавший Фынхэу, напал на другое его поколение и побил до 4.000 человек. Жань Шан с 8.000 ухуаньской и сяньбийской конницы ударил на Фынхэу в долине Мань-и-гу и совершенно разбил его. Фынхэу во всех сражениях потерял 17.000 человек убитыми; почему с своим народом ушел за границу, и китайские войска не могли догнать его. В седьмое лето, 95, в первый месяц, китайские войска возвратились. Пхын Чжу с корпусом Ху-а-ин остановился в Ву-юань. Сяньбийцы, ухуаньцы и тангуты отпущены. Субахой возведен в княжеское достоинство с титулом Шуай-чжун-ван и награжден золотом и шелковыми тканями. Дын Хун по возвращении в столицу обвинен в потерях, происшедших от его медленности в действиях, и умер в тюрьме. 331 После император узнал, что Чжуй Вэй и Ду Чун, нарушив доброе согласие с хуннами, преградили им путь к подаче представлений и чрез то довели их до возмущения; почему оба преданы суду и умерли в тюрьме. Пхан Фынь, правитель области Яй-мынь, назначен исправлять должность главного пристава южных хуннов. Фынхэу по выходе за границу разделил людей на две колонны; сам с западною колонною расположился у гор Шойе, а восточная колонна остановилась от Шо-фан на северо-запад в нескольких стах ли от первой. В восьмое лето, 96, зимою, хунны восточной колонны, по взаимной недоверчивости, взбунтовались и возвратились на границу в Шо-фан. Пхан Фынь ласково принял их. В сей колонне считалось до 4.000 войска и до 10.000 слабых и малолетков. Все они покорились и размещены в областях по северной границе. Западный Выньюйду-князь Угюйчжань 332 участвовал в заговоре с Аньго, и южный Шаньюй хотел допрашивать его чрез пытки; почему Угюйчжань с несколькими тысячами своих людей опять взбунтовался, вышел за границу в горные долины и оттуда беспокоил пограничных жителей. Осенью Пхан Фынь и Пхын Чжу с войсками из разных поколений ударили на Угюйчжаня, и народ его покорился; почему народ его вместе с прочими, опять покорившимися, в числе 20.000 слишком человек, размещены в Ань-дин и Вэй-ди. Пхын Чжу возвратился и переведен к другой должности. Народ, удалившийся с Фынхэу, много страдал от голода, сверх сего терпел нападения от сяньбийцев, и не знал, куда ему приютиться; почему одни за другими бежали обратно в китайскую границу. Шаньюй Шицзы скончался на четвертом году царствования; на престол возведен Тхань, сын Шаньюя Чжан. Ваньшышы Чжоди Шаньюй Тхань поставлен в десятое лето правления Юн-юань, 98.


XI. Шаньюй Тхань. В шестнадцатое лето, 104, северный Шаньюй 333 прислал посланника с дарами и с просьбою о мире и родстве -- на основании древнего договора с Хуханье; но как он и прежде не в состоянии был выполнить требуемого приличием, то Ходи [император] не согласился на просьбу, а щедро наградил и посланника его отпустил без ответа. В первое лето правления Юань-син, 105, северный Шаньюй вторично отправил посланника в Дунь-хуан с дарами для Двора, причем посланник извинился, что Шаньюй по бедности не может выполнить требуемого приличием, а просит отправить к нему посла, с которым сын его приедет к Двору в заложники. Вдовствующая императрица Дын Тхай-хэу, бывшая в сие время правительницею, также отпустила посланника без ответа, а только щедро наградила его. В первое лето правления Юань-чу, 114, ухуаньский пристав Дын-Цзунь определен главным приставом у южных хуннов. Дын-Цзунь был родственник вдовствующей императрицы; и потому он первый определен действительным начальником. 134 В четвертое лето, 117, Фынхэу претерпел поражение от сяньбийцев. Люди его рассеялись и ушли к северным хуннам. В пятое лето, 118, Фынхэу с сотнею конников обратно бежал на границу в Шо-фан и покорился приставу Дын-Цзунь. Он поселен в области Инь-чуань. 335 В первое лето правления Гянь-юань, 121, Дын-Цзунь уволен от должности, и Гын Кхой опять занял место главного пристава у южных хуннов. В то время сяньбийцы производили набеги на пределы Китая, почему Гын Кхой и Выньюйду-князь Хугювэй с вновь покорившимися каждый год выходили за границу для нападения на сяньбийцев; а по возвращений опять каждый располагался в крепких местах по границе. 336 Но Гын Кхой делал тягостные распоряжения; почему вновь покорившиеся ненавидели его и умышляли взбунтоваться. Шаньюй Тхань скончался на двадцать седьмом году царствования; младший его брат Ба возведен на престол. Гын Кхой опять уволен от должности; на его место определен Фа Ду, правитель области Тхай-юань. Угихэу-шы-чжоди Шаньюй Ба вступил на престол в третье лето правления Янь-гуан, 124.


XII. Шаньюй Ба. Пред сим укрепленная граница от Шо-фан на запад во многих местах запущена была; почему сяньбийцы часто производили набеги. В южных поколениях убили Цзяньгюн-князя. 337 Шаньюй, предвидя опасность, в первое лето правления Юн-гянь просил Двор возобновить укрепленную границу, и Шуньди согласился. И так корпус, стоявший в Ли-ян, перевели на северную межу области Чжун-шань; 138 усилили число войск в пограничных областях, расставили их по укрепленной линии, и предписали упражнять их в стрелянии из лука. Шаньюй Ба скончался на четвертом году царствования, на престол возведен младший его брат Хюли Кюйдэ Жошы Чжоди. Шаньюй Хюли вступил на престол в третие лето правления Юн-гянь, 128.


XIII. Шаньюй Хюли. В пятое лето правления Юн-хо, 140, в восточном аймаке южных хуннов Гэулун-князь Усы и Гюйню отложились, и с 3.000 конницы произвели набег на Си-хэ; почему опять склонили Западного Чжуки-князя с семью или восемью тысячами конницы обложить Мэй-ги; они убили правителей в Шо-фан и Дай-гюнь. Хуннуский пристав Лян Бин и ухуаньский пристав Ван Юань, соединив до 20.000 ухуаньской, сяньбийской, тангутской и пограничной китайской конницы, напали на мятежников и разбили их; после сего Усы перешел на другие месту и взял некоторые города. Сын Неба отправил чиновника сделать выговор Шаньюю и предложил милости убеждающим других к покорности. Шаньюй ни мало не участвовал в заговоре; почему вышед из юрты и сняв шляпу предстал пред Лян Бин с извинением. Лян Бин по болезни был отозван. Чень Гуй, правитель области Ву-юань, заступил место главного пристава. Чень Гуй вообразил, что Шаньюй не может обуздывать своих подчиненных, 339 почему начал притеснять его. Шаньюй и младший его брат Восточный Чжуки-князь сами себя предали смерти. Шаньюй Хюли царствовал 13 лет. Чень Гуй еще хотел перевести ближних родственников Шаньюевых во внутренние области, и покорившиеся еще более предались сомнению. Чень Гуй предан суду и умер в тюрьме. 340 Верховный вождь Лян Шан думал, что тангуты и хунны недавно возмутились, и сообщники только что соединились с ними; почему трудно их усмирить оружием, а надобно убеждениями склонять к покорности. И так он в представлении писал: "Хунны, производя набеги и возмущения, понимают великость преступления. Птицы в крайности и звери в опасности знают спасаться от смерти; кольми паче возможно ли совершенно истребить многочисленное скопище. Ныне доставка военных потребностей день ото дня возрастает; три армии изнурены войною; истощать внутренность для содействия за границею -- это не выгодно для Срединного государства. По моему усмотрению Май Сюй, главный пристав у хуннов, имеет дальновидное соображение; сверх сего, давно управляет делами на границе; основательно знает положение военных дел. Каждое его донесение согласно с моими предположениями. Надобно предписать ему углубить рвы и возвысить окопы, милостями и верностью склонять к покорности; обнародовать о подкупах и наградах, ясно изложить условия. Сими средствами можно преклонить непокоривых, и правительство освободится от забот". Император одобрил представление и указал Сюй склонять возмутившихся к покорности. Сверх сего Шан писал к Сюй с прочими: "Срединное государство спокойно и давно уже не знает войны. Противопоставив неприятелю лучшую конницу в поле, под тучею стрел решать победу -- вот в чем в настоящее время состоит преимущество кочевых иноземцев, а слабость Срединного государства. С тугим самострелом сидя на городской стене, или в крепком окопе упорно держаться и выжидать, пока неприятель ослабеет -- вот в чем состоит преимущество Срединного государства, а слабость кочевых иноземцев. Надобно более стараться о том, в чем преимуществуем, и смотреть на последствия; установить подкупы, открыть награды и обнародовать это для раскаивающихся; не ищите отличиться мелкими услугами, чтоб не расстроить важных предположений". Сюй и правители областей с точностью выполнили наставления министра. После сего до 13.000 человек из поколения Западного Чжуки-князя одни за другими пришли в Ма Сюй и покорились. Осенью Гэулун Усы с прочими поставил Гэулун-князя Гюйню Шаньюем. На востоке они склонили к себе ухуаньцев, на западе приняли тангутов и хуннов, и в нескольких десятках тысяч разбили столичный корпус Ху-а-ин; убили в Шан-гюнь Ду-юй и Гюнь-сы-ма; 341 после сего ограбили четыре области: Бйн-чжеу, Лйн-чжеу, Ю-чжеу и Цзи-чжеу. И так перевели правление области Си-хэ в Ли-ши, 342 правление области Шан-гюнь в Хя-ян, правление области Шо-фан в Ву-юань. Зимою хуннуский пристав Чжан Гын с войсками ухуаньскими из Ю-чжеу и других областей напал на возмутившихся Гюйню с прочими. Сражение происходило под Ма-и. Мятежники лишились более трех тысяч убитыми, исключая в плен взятых, множества рогатого скота и оружия. Гюйню с прочими старейшинами и Гудухэу покорился; но Усы с своим поколением и ухуаньцами еще продолжал набеги и грабительства. В шестое лето, 141, весною, Ма Сюй с 5.000 сяньбийской конницы напал на него под Гу-чен и убил несколько сот человек. Чжан Гын был мужествен и отважен, умел привлекать солдат к себе; в армии все усердно ему служили. Он совершенно разбил ухуаньцев, порубил предводителей их, возвратил пленных китайцев, забрал скот и имущество неприятелей. Летом Ма Сюй опять уволен от должности, и Чен Ву, начальник городских ворот, 343 занял место главного хуннуского пристава. В первое лето правления Хань-ань, 142, осенью Усы с Юйгянь-Тайки-Цзюйкюем-Бодэ и прочими опять ограбил область Бйн-чжеу.


XIV. Шаньюй Дэулэучу. Хулань-жошы-чжогю Шаньюй Дэулэучу прежде жил в столице; на ханство возведен во второе лето правления Хань-ань, 143. Сын Неба вышел на крыльцо. Церемониймейстер с бунчуком в руке передал Шаньюю государственную печать с шнурами и повел его в тронную. Император пожаловал ему темносерого коня, колесницы, верховую лошадь, нож и саблю, разные вещи из нефрита, две тысячи кусков шелковых и бумажных тканей; Шаньюевым Яньчжы с прочими также сделал богатые подарки и послал военного сановника с бунчуком препроводить Шаньюя в южную орду; указал чиновникам из Тхай-чен и Дан-ху-лу с заложниками из разных владений угостить Шаньюя за воротами Гуан-ян-мынь, 144 где при игрании музыки представлены были разные игры в виде сражения животных. Шунь-ди сам смотрел на это из загородного дворца Ху-тхао-гун. Зимою хуннуский пристав Ма Ши убил Гэулун Усы чрез подкупленных злодеев и голову его препроводил в Лоян [столица в то время]. В первое лето правления Гянь-кхан, 144, он ударил на остальных сообщников и убил до 1.200 человек. Ухуаньцы в 700.000 душ явились к Ма Ши и покорились. При них было неимоверное множество обоза и скота. Шаньюй Дэулэучу на пятом году царствования скончался. Илиншы Чжо-ди Шаньюй Гюйгюйр вступил на престол в первое лето правления Гянь-хо, 147.


XV. Шаньюй Гюйгюйр. В первое лето правления Юн-шеу, 155, хуннуский Восточный Юйгянь Тайки Цзюй-145 кюй Бодэ и прочие опять взбунтовались и ограбили зависимые владения в Мэй-ги и Ань-дин. Ду-юй Чжан Хуань разбил и покорил их. Сие событие описано в повествовании о Чжан Хуань. В первое лето правления Янь-хи, 158, все поколения южного Шаньюя взбунтовались и, соединившись с ухуаньцами и сяньбийцами, произвели набег на девять пограничных областей. Чжан Хуань назначен главноначальствующим для усмирения их. Аймаки Шаньюевы все покорились. Чжан Хуань, наводя Шаньюя неспособным к управлению государственными делами, задержал его. 345 Государь Шаньюем поставил восточного Лули-князя. 346 Сим образом Шаньюй Гюйгюйр, отставленный скончался на двадцать пятом году царствования. На престол возведен сын его такой-то. 347 Тудэ-жошы-чжогю Шаньюй такой-то вступил на престол в 1-е лето правления Хи-пьхин, 172.


XVI. Шаньюй такой-то. В шестое лето, 177, Шаньюй и хуннуский пристав Цзан Минь выступили из Яй-мынь против сяньбийского Таньшихая и были совершенно разбиты. Шаньюй по возвращении из похода в том же году скончался; на престол возведен сын его Хучжен. Шаньюй Хучжен возведен на престол в первое лето правления Гуан-хэ, 178.


XVII. Шаньюй Хучжен. Во второе лето, 179, хуннуский пристав Чжан Сю поссорился с Шаньюем и самовольно казнил его, а на его место Шаньюем поставил Западного Чжуки-князя Кянгаоя. Как Чжан Сю без представления государю самовольно казнил Шаньюя, то привезен был в столицу в клетке и приговорен к смерти. Шаньюй Кянкюй возведен на престол во второе лето правления Гуан-хо, 179.


XVIII. Шаньюй Кянкюй. В четвертое лето правления Чжун-пьхин, 187, взбунтовался Чжан Шунь, бывший правитель области Чжун-шань, и, соединившись с сяньбийцами, произвел набег на пограничные области. Лин-ди указал выслать войска южных хуннов и присоединить их к Лю Юй, правителю области Ю-чжеу. Шаньюй отправил в Ю-чжеу Восточного Чжуки-князя с конницею. Но старейшины опасались, что Шаньюй часто будет посылать войска. В пятое лето, 188, в западном аймаке Ило с прочими в числе 100.000 человек взбунтовались и убили Шаньюя. Шаньюй Кянкюй умер на десятом году царствования; по нем на престол возведен сын его, Западный Чжу-ки-князь Юйфуло. 348 Чичжишы-чжоху Шаньюй Юйфуло возведен на престол в пятое лето правления Чжун-пьхин, 188.


XIX. Шаньюй Юйфуло. Вельможи, убившие отца Шаньюева, взбунтовались и с общего согласия поставили Шаньюем Хюйбу Гудухэу, а Юйфуло явился к Двору с доносом на себя. В это время император Лйн-ди скончался. В Империи возникли великие замешательства. Шаньюй с несколькими тысячами конницы присоединился к мятежникам в Бай-бо и произвел набеги на области в Хэ-нэй. В сие время народ укрепился в окопах, и грабительства не доставляли пользы, а ратники, претерпевая неудачи, желали возвратиться в домы, но старейшины не приняли их; и так они остановились в Хэ-дун. 349 Хюйбу Гудухэу Шаньюй по прошествии года умер, и южная орда опустела. Старший князь заступил его место в управлении делами. Шаньюй Юйфуло умер на седьмом году царствования; на престол возведен младший его брат Хучуцуань. 350


XX. Шаньюй Хучуцуань. Шаньюй Хучуцуань вступил на престол в первое лето правления Гян-ань, 195; но будучи изгнан старшим своим братом, не мог возвратиться в орду и был несколько раз ограблен сяньбийцами. В сем году император Сяньди возвратился из Чан-ань на восток. 351 Западный Чжуки-князь Кюйби с Хань Ло, предводителем мятежников в Бай-бо, 352 охранял Сына Неба и сражался с полководцами Ли-кио и Го-Фань. Когда же Сын Неба возвратился в Ло-ян и переведен был в Хэй, то Кюйби возвратился в свою орду в Пьхин-ян. 353 В двадцать первое лето, 215, Шаньюй приехал явиться к Цао-цао, который и удержал его в Йе; 354 а Кюйбия отправил для управления его ордою.

Извлечено из Истории младшего Дома Хань.

 


Прибавление о Лю и Ши, двух Домах из южных хуннов, впоследствии царствовавших в северном Китае.


[Тунцзянь-Ганму]


Лю Юань, по проименованию Юань-хай, был сын Восточного Чжуки-князя Лю-Бао. Еще в детстве обнаружились в нем необыкновенные дарования. Воспитываясь при китайском Дворе, он приобрел большие успехи в китайской словесности; как военный, обучался и тактике, имел большую силу, исполинский рост. В 279 году, по смерти отца, поставлен начальником восточного аймака, а в 290 году определен главнокомандующим всех пяти хуннуских аймаков, размещенных внутри северного Китая. С 290 года в царствующем Доме Цзинь начались семейные раздоры, которые оканчивались убийством, а с 300 года завязалась кровопролитная война между князьями царствующего Дома, и смятение разлилось по всему Китаю. В сие время начальники пяти хуннуских аймаков предприняли оружием возвратить утраченные права, и на общем собрании в 304 году объявили князя Лю Юань-хай Великим Шаньюем. Лю Юань-хай в сем же году объявил себя государем с титулом Ван, и дал своей династии название Хань, [ниже переименована в Чжао] и открыл войну с Китаем. В следующем году перенес столицу в Пьхин-ян-фу, и объявил себя императором. В 310 году скончался, и сын его Лю Хо вступил на престол. Князья внушали ему подозрение на младшего брата Лю Цун и напали на него в лагере, но не успели в предприятии: напротив, войска князя Лю Цун ворвались в дворец и убили Лю Хо. Лю Цун вступил на престол по нем. В 311 году хунны взяли обе китайские столицы Хэ-нань-фу и Си-ань-фу; а после сего воевали с переменным счастием; почему со всеми силами обратились на север: но здесь полководец их Лю Ио претерпел великое поражение от сяньбийского Тобы Илу. Лю Цун скончался в 318 году: сын его Лю Цань вступил на престол. Сей государь предался утехам; почему Цзинь Чжун, 355 замысливший овладеть престолом, убил его; некоторым отсек головы на площади и объявил себя государем с титулом Ван; но в конце года и сам убит от своих сообщников. Князь Лю Ио прибыл из Си-ань-фу и вступил на престол. В 319 году он перенес столицу в Си-ань-фу, и династии своей принял название Чжао. Между тем полководец его Ши Лэ объявил себя государем с титулом Ван, династию свою назвал младшею [Хоу] Чжао, а столицу утвердил в восточной половине северного Китая в городе Шунь-дэ-фу. Сим образом северный Китай разделился на два государства, оба под владением южных хуннов. Желтая река была рубежом между ними. Лю Ио в 323 году довершил свои завоевания на западе, между тем Ши Лэ то же сделал на востоке. В 327 году Лю Ио и Ши Лэ начали войну между собою, и продолжали ее с переменным счастием до 328 года, в котором Ши Лэ, победив Лю Ио под стенами города Хэ-нань-фу, убил его. В следующем году Ши Ху, по поражении хуннов в Шан-ин, взял в плен наследника Лю Сю с 3.000 князей и вельмож из хуннов и всех предал смерти. Здесь совершенно пресекся Дом хуннов, царствовавших на юге в северном Китае. Царствование их продолжалось 26 лет. [На смену его пришло второе царство южных хуннов под названием младшего дома Чжоу, основанного домом Ши].


Ши Лэ родом был хунн сделался полководцем, а в 330 году объявил себя императором. Под его владычеством находился почти весь северный Китай. Он умер в 333 году; сын его Ши Хун вступил на престол: но брат Ши Ху заточил сего государя. В конце 334 года Ши Хун низведен с престола, а Ши Ху объявил себя правителем государства. В 338 году он победил сяньбийского князя Дуань Ляо, и завоевал земли его в Шунь-тьхянь-фу и Сю-ань-хуа-фу [область Пекина] : но Муюн Хуан, другой сяньбийский князь, вероломным образом разбил войско его, посланное для принятия поддавшегося Дуань Ляо: почему Ши Ху в 340 году вступил во владения Муюна Хуан с полумиллионом войска. Муюн Хуан зашел в тыл ему, истребил военные и съестные припасы, и тем ниспроверг его предприятие. В 349 году Ши Ху объявил себя императором; но чрез три месяца умер. Пред смертью государя Ши Ху государыня Лю Шы, воспользовавшись помрачением его ума, произвела замешательство при Дворе и по смерти его объявила государем сына своего Ши Ши. Но князь Ши Цзинь убил Ши Ши с матерью, и сам вступил на престол. Князь Ши Минь 356 ревностно содействовал ему к получению престола, за что Ши Цзунь дал слово объявить его наследником по себе: но по достижении желаемого объявил наследником сына своего Ши Янь, и положил в тайном совете погубить Ши Минь. Князь Ши Цзянь открыл сию тайну, и Ши Минь, как верховный полководец, приказал войскам взять Ши Цзунь с наследником Ши Янь под стражу, и потом обоих предал смерти, а князя Ши Цзянь возвел на престол. Сей государь видел, что Ши Минь опасен для него, и хотел погубить его. Ши Мин отразил двукратное нападение и наконец взял Ши Цзянь под стражу. В 350 году он убил сего государя, и объявил себя императором. В 352 году он пошел на север против Муюна Дзюнь, овладевшего Пекином: но взят в плен на сражении, и предан казни. Сим образом рушилось второе царство южных хуннов в северном Китае, продолжавшееся 22 года под названием Младшего Дома Чжао. Сяньбийский Дом Муюн заступил место его.

Обе высшие статьи Лю и Ши извлечены из Ганму.


Комментарии


286 Лю было прозвание царствовавшего тогда в Китае Дома Хань.


287 Си-пьхин-ван.


288 Гуй-де-хэу.


289 Гуй-дэ-хэу.


290 Да-сы-ма Ху-гюнь.


291 Да-сы-ма.


292 По Истории Старшей династии Хань в Даи-гюнь есть крепость Чан-шань-гуань, в Шан-гу есть крепость Гюй-юн-гуань. П. И.


293 Л у Фан в 42 году опять ушел к хунтам, и там умер от болезни. Ганму.


294 Говорит, что в пограничных областях не было спокойного года. П. И.


295 Китая. 116


296 Большая половина на кит. языке да-бань значит: две трети. П. И.


297 В записках Дун-гуань-цзи сказано: в 12-й луне, Кхой-чеу, хунны разделились на ханства южное и северное. [Год под цикличным знаком Кхой-чеу (Гуйчоу) соответствует не 49, а 53 г.]


298 Ныне монгольские князья таким же образом встречают посланников с указом от кит. Двора.


299 По изъяснению ученого Ду-юй, чубарая лошадь называется полосатою. П. И. О цвете шерсти ничего не сказано.


300 На кит. языке: храм дракону.


301 По истории Старшего Дома Хань Шаньюй прозывался Люаньди, а титуловался Ченли Хуту, На языке хуннов Ченли значит небо, Хуту сын. Здесь прозвания не согласны. П. И.


302 При Модэ-Шаньюе три знаменитых Дома было: Хуань, Лань и Хюйбу. П. И.


303 Шаньюй из помянутых только четырех Домов брал девиц для себя. Сей обычай существовал и в царствование Чингис-хановой династии в Китае.


304 Шаньюя Би.


305 Титул президента Палаты Финансов.


306 Хуханье-Шаньюй, став вассалом, получал награды; Чжичжы. сделавшись нам врагом, был уничтожен. Сии-то два действия представить в ясном виде. Чжичжы был старший брат Хуханье-Шаньюев Хутуус, провозгласил себя Шаньюем, поразил Xуханье-Хана. П. И.


307 В царствование государя Юань-ди Чжичжы убил посланника Го Ги. Наместник Гань Янь-шеу и помощник его Чень Тхан с войсками западного края, уничтожили его. П. И.


308 Т. е. на представление южного Шаньюя.


309 Страхом наказания, верностью в исполнении обещаний. 122


310 Владения Западного края, т. е. Восточный Тюркистан, находились под державою северных хуннов, и хан, под предлогом представления даров от них, имел в виду более получать подарков от китайского Двора: а кит. Двор счел представление ханново укоризною для себя.


311 Конепосекающим мечем называется острый палаш, которым можно рубить лошадей. П. И.


312 В тексте о смерти южных ханов писано: успокоился, Хун.


313 Дары посылаются для жертвоприношения покойному и для утешения вновь поставленному Шаньюю. П. И.


314 Юань-ян есть название уезда в области Юнь-чжун. П. И.


315 В 64 году. Ганму.


316 Юе-ки Сы-ма.


317 Наблюдательный лагерь на кит. Ду-ляо-ин. Главный пристав Ду-ляо Гян-гюнь был начальник лагеря.


318 В Хань-гуань-и сказано: Гуан-ву с войсками из обл. Ю-чжеу, Цзи-чжеу и Бин-чжеу восстановил спокойствие в империи: почему учредил в Ли-ян корпус для себя из 1.000 конницы.


319 Нанятые Китаем.


320 При династии Чжеу назывались Яньюнь, во времена государя Яо назывались Хуньюй, при династии Цинь Хунну П. И., т. е. Яньюнь, Хуньюй и Хунну суть названия одного и того же народа, ныне называющегося Монгол.


321 Т. е. хунны в дипломатических переговорах с Китаем изъяснялись, как подданные пред государем.


322 Т.е. из северных хуннов.


323 Ги-лу-сай, укрепленная граница в области Шо-фан, от у. г. Юйхунь на севере.


324 Чжун-лан-гян.


325 Хэюнь есть название урочища в земле хуннов. П. И. 128


326 Здесь кончилось царствование Северного Дома хуннов. Потомки его имели небольшие уделы на северо-западных пределах Монголии. Из сих потомков был знаменитый Дом Дулга [Тукюе].


327 Титул военного чина его Чжи-гинь-ву.


328 Т. е. посредственно наградить вещами.


329 Че-ки Гян-гюнь [в тексте Н. Бичурина сноска не помечена].


330 Юе-ки Сяо-юй [в тексте сноска не помечена].


331 По военным законам за умедление и трусость определено отсечение головы. П. И.


332 Угюйчжань есть имя Выньюйду-князя. П. И.


333 По истории неизвестно, где он имел пребывание.


334 С того времени, как учреждена должность главного пристала южных хуннов, все временно исправляли сию должность. Дын Цзунь (как родственник вдовствующей императрицы) первый определен был действительным начальником; а после него уже все были действительные. П. И.


335 Фынхэу был сын покойного Шаньюя Туньтухэ, Западный Югянь-жичжо-князь. Около 10.000 покорившихся хуннов силою поставили его Шаньюем. Когда же он был разбит сяньбийцами, то народ его рассеялся. Ежели бы Фынхэу был оставлен между хуннами, то они могли бы опять собраться; и потому он переведен в Инь-чуань. П. И.


336 По возвращении расставляли вновь покорившихся в важных местах по границе. П. И.


337 Хунны имели восточного и западного Цзяньгюн-князей.


338 Прежде в Ли-ян поставлен был отряд войск, но как южный Шаньюй просил опять перевести его на укрепленную границу, то, опасаясь новых набегов и смятений, поставили сей отряд на северной меже области Чжун-шань. Чжун-шань ныне называется Дин-чжеу, а Дин-чжеу лежит в Хэ-бэй. П. И.


339 Усы с прочими брал город. Шаньюй хотя и не принимал участия в убийствах, но не мог обуздать подчиненных ему; и по сему Чень Гуй считал его неспособным занимать место Шаньюя. П. И.


340 Чень Гуй принудил Шаньюя и младшего его брата к самоубийству; еще хотел переселить родственников его, чем и возбудил в них подозрение. В этом Чень Гуй судом был обвинен. П. И.


341 Названия военных чинов.


342 Ли-ши есть название уезда в Си-хэ. П. И.


343 Т. е. начальник крепости.


344 Гуан-янь-мынь есть название юго-западных ворот города Ло-ян. П. И.


345 Т. е. арестовал.


346 Чжан Хуань в представлении просил Шаньюем поставить восточного Лули-князя. П. И.


347 При слове такой-то надобно знать, что историки опустили имя Шаньюя: у кочевых нет письма; следовательно нет ни законов, ни указов; и потому слово такой-то поставлено вместо имени.


348 Юйфуло есть родоначальник славного Лю Юань-хай, основателя старшей династии Чжао. Династия Чжао царствовала в Китае в 304--330 годах. Юань-хай был главою смятений при династии Цзинь.


349 В Хэ-дун в области Пьхин-ян. П. И.


350 Юйфуло был предок князя Лю Юань-хай; следовательно Хучуцуань был ему дед в побочной линии.


351 В Ло-ян, восточную столицу. В сие время военные губернаторы, управлявшие и гражданскими делами, вели жестокую войну между собою, силясь взять императора в плен; потому, что тот из них, кто имел императора в плену, управлял государством. Северный Китай был театром сих междоусобий.


352 Бай-бо есть название долины в Си-Хэ. Хань Ло прежде был предводителем мятежников в сей долине. Ганму 190.


353 В Пьхин-ян в Хэ-дун. П. И.


354 Шаньюй Хучуцуань задержан в Йе, а Кюйби обратно послан в Пьхин-ян для управления оставшимися в орде пятью поколениями.


355 Родом китаец.


356 Родом китаец.


ОТДЕЛЕНИЕ II


УХУАНЬ


[Хоуханьшу, гл. 120]


Ухуань есть Дун-ху. В начале династии Хань хуннуский Модэ уничтожил Дом Дун-ху. Остатки его осели при Ухуаньских горах, от которых приняли и название себе.


Историческое пояснение. В кратком очерке происхождения Ухуаньского Дома открывается, что Дом Ухуань есть продолжение Дома Татар-Ханова, Дома Дун-ху, в прямой линии; Дом Сяньби составлял боковую линию его. Ухуаньцы начали усиливаться за 80 лет до Р. Х., совершенно поражены китайцами в 206 году по Р. Х.


Ухуаньцы искусны в конной стрельбе из лука; занимаются ловлею зверей и птиц. Переходят со скотом с места на место, смотря по достатку в траве и воде; постоянного пребывания не знают. Живут в круглых юртах, из коих выход обращен к востоку. Питаются мясом, пьют кумыс; одежду делают из разноцветных шерстяных тканей. Они по природе мужественны, но глупы. В гневе убивают один другого, но никогда не посягают на мать; потому, что от матери зависит продолжение потомства. Отец и старшие братья не враждуют и не мстят друг другу. Кто храбр, силен и способен разбирать спорные дела, тех поставляют старейшинами; 357 наследственного преемствия нет у них. Каждое стойбище имеет низшего начальника. От ста до тысячи юрт составляют общину. 358 Если старейшине нужно призвать кого, то для верности употребляет вырезанный деревянный жеребеек [бирка], и хотя нет букв на нем; совсем тем никто в общине не смеет ослушаться. Постоянных прозваний не имеют; а имя сильного старейшины обращают в прозвание. 359 От старейшины до последнего подчиненного каждый сам пасет свой скот и печется о своем имуществе, а не употребляют друг друга услужение. Кто хочет жениться, старается сойтись с девушкой 360 за три месяца и даже за полгода до брака; потом досылают сговорные дары, состоящие из лошадей, крупного и мелкого рогатого скота; а после сего переселяется в женнин дом. В семействе женнина дома, ежедневно всем по утру кланяется, но не делает поклонения пред отцом и матерью. Когда он проработает в женнином доме год или два, то тесть щедро отпускает его и отдает все вещи, находившиеся в жилище его дочери. 361 В обычай введено жениться на мачехах, брать жен после братьев; по смерти мужа они возвращаются в дом прежних мужей. В каждом деле следуют мнению жен; 362 одни военные дела сами решают. Отец и сын, мужчина и женщина при взаимной встрече приседают друг пред другом. Брить голову считают облегчением. Женщины пред замужеством начинают отрощать волосы и разделяют на два пучка; накладывают головной убор из золота и нефрита изумрудного цвета, подобный древней повязке китайской с трясульками и привесками. 363 Женщины умеют вышивать шелками по коже и ткать шерстяные материи; мужчины умеют делать луки с стрелами, седла и узды; плавят золото и железо для оружия. Почва хороша для посева неклейкого проса и дун-цян. Дун-цян походит на растение пхын-цао, а зерна сходны с просом. Он созревает в 10-й луне. 364 Четыре времени года различают по рождению птиц и зверей. Войну ставят важным делом. Покойников кладут в гроб и производят плач по них; но гроб провожают с песнями и плясками. Берут одну откормленную собаку и ведут ее на цветном снурке; также берут лошадь, на которой покойник ездил, его одеяние и вещи и все это сожигают, и несут за гробом для препоручения собаке, чтобы она охраняла душу умершего до горы Чи-шань. Чи-шань лежит в нескольких тысячах ли от Ляо-дун на северо-восток. 365 Подобно сему души умерших китайцев возвращаются на гору Тхай-шань. 366 Почитают духов, приносят жертвы небу, земле, солнцу, луне звездам и покойным старейшинам, которые прославились своими подвигами. В жертву приносят быков и баранов. По окончании обряда все сожигают. По их законам неповинующийся приказаниям старейшины приговаривается к смерти. По воровству и убийству между прочим дозволяется селениям самим делать возмездие, а не доводить жалоб до старейшин. 367 От смерти дозволено откупаться платою лошадей и овец. Беглых и изменников, старейшиною преследуемых, никто в стойбищах не должен принимать. Все таковые изгоняются в гибельную страну, лежащую в Песчаной степи. Там много ехидн. Сия страна лежит от динлинов 368 на юго-запад, от усуньцев на северо-восток. 369 С того времени, как Модэ поразил ухуаньцев, сей народ пришел в бессилие. Он постоянно находился в подданстве у хуннов и ежегодно платил им ясак воловьими и лошадиными кожами и овчинами. Кто не представлял ясака в срок, у тех отбирали жену с детьми. Когда же полководец 370 Хо Кюй-бин, посланный государем Ву-ди, разбил Восточную сторону хуннов, то поселил ухуаньцев за границею пяти областей: Шан-гу, Юй-ян, Ю-бэй-пьхин и Ляо-дун, 371 чтоб они подсматривали за движениями хуннов. Старейшины их ежегодно однажды являлись к Двору; почему поставлен ухуаньский пристав в чине 2.000 мешков жалованья. Ему поручено обуздывать ухуаньцев и не допускать их иметь сообщение с хуннами. В царствование Чжао-ди, 86 -- 75, ухуаньцы мало по малу усилились и раскопали могилы хуннуских Шаньюев в отмщение Модэ. Хунны, сим крайне раздраженные, пошли на восток и разбили ухуаньцев. Верховный вождь Хо Гуан, по получении известия о сем, предписал главному приставу Фань ин-ю выступить из Ляо-дун с 20.000 конницы для преследования хуннов; но неприятели уже ушли; и как ухуаньцы недавно претерпели поражение, то Мин-ю, пользуясь сим обстоятельством, пошел на ухуаньцев, порубил у них до 6.000 человек, получил три головы княжеских, и возвратился. После сего ухуаньцы опять произвели набег на Ю-чжеу; но Мин-ю разбил их. В царствование Сюань-ди они частию прикочевали к границе и покорились. Ван Ман, похитив престол, принял намерение воевать хуннов: почему при составлении двенадцати корпусов войск, динлинов и ухуаньцев поставил в области Дай-гюнь под начальством военачальника 372 Янь Ю, а семейства их взяты в областные и уездные города в заложники. Ухуаньцы, несвыкшиеся с климатом, боялись, что долго будут задержаны на стоянке; почему несколько раз просили отпустить их, но Ван Ман не хотел отпустить; почему они самовольно ушли, и на возвратном пути произвели грабительства, а в областях предали смерти всех заложников их. Это произвело в ухуаньцах неудовольствие против Ван Ман. Хунны, пользуясь сим, склонили предводителей их в службу к себе; а прочих всех подчинили своей власти. В начале царствования Гуан-ву[-ди] ухуаньцы, соединившись с хуннами, производили набеги. Места от Дай-гюнь на восток наиболее пострадали от них. Кочевавшие по близости к границе по утру снимали юрты, а к сумеркам подходили к городам. 373 Жители пяти областей 374 почти все потерпели; областные и уездные города были разрушены, и народ рассеялся. Самые сильные и богатые кочевали за границею области Шан-гу у Белых гор. В двадцать первое лето правления Гянь-ву, 45, предписано было военачальнику 375 Ма Хуань выступить из Ву-юань-гуань 376 с тремя тысячами конницы для нападения на ухуаньцев: но ухуаньцы заблаговременно узнали о сем и одни за другими ушли. Китайцы, преследуя их, убили до ста человек, и пошли в обратный путь. В это время ухуаньцы напали на Ма Хуань с тыла, и он в ночи бежал обратно в границу. У него пало до тысячи лошадей. В двадцать второе лето, 46, в Доме хуннов произошли смятения. Ухуаньцы, пользуясь слабостью их, напали на них и разбили. Хунны уклонились далее на север 377 на несколько тысяч ли, и земли лежащие от песчаной степи на юг опустели. Император подкупал ухуаньцев и деньгами 49 и тканями. В двадцать пятое лето, 49, в Ляо-си ухуаньский старейшина Хэдань с прочими, всего 922 человека, с своими подчиненными, обратились к долгу справедливости, и явились к Двору с данью. Они представили невольников, невольниц, волов, лошадей, тигровые и леопардовые кожи, соболей. В это время иностранцы со всех четырех стран, одни за другими, съехались к Двору с поздравлениями. 378 Сын Неба повелел сделать для них большой пир и одарить дорогими вещами. Некоторые из ухуаньцев пожелали остаться в службе при Дворе: почему 81 человек из их предводителей 379 пожалованы разными княжескими достоинствами и поселены внутри укрепленной линии в пограничных областях. Им поручено и прочих родовичей склонять в подданство и наделять их одеждою и пищею, после сего ухуаньцы служили в пограничных караулах и вспомоществовали Китаю в войне с хуннами и сяньбийцами. В то время министр Янь Бань-биао в представлении 380 государю писал: "Ухуаньцы по природе легкомысленны и лукавы; очень наклонны к воровству и грабежу. Если на долго оставить их на свободе без главного надзора, то они не преминут по прежнему грабить местных жителей, а временные начальники едва ли будут в состоянии управлять поддавшимися. По моему мнению опять надобно определить ухуаньского пристава. Это истинно будет полезно для поддавшихся, и сократит беспокойствия правительства о границе". Император одобрил его мнение: почему опять поставлен пристав в Шан-гу в городе Нин-чен. 381 Он открыл войсковую канцелярию, которая купно заведывала награждением сяньбийцев, их заложниками и временною торговлею по границе. 382 В царствование трех государей: Мин-ди, Чжан-ди и Хо-ди ухуаньцы спокойно охраняли границу. При Ань-ди, в третие лето правления Юн-чу, 109, летом, ухуаньцы в Юй-ян, соединившись с тысячью хуннов из Ю-бэй-пьхин, произвели набег на области Дай-гюнь и Шан-гу, а осенью ухуаньцы в Яй-мынь под предводительством их князя Ухэ, соединившись с сяньбийским старейшиною Кюлунем и с Гудухэу южных хуннов, в 7.000 конницы, произвели набег на Ву-юань и вступили в сражение с областным правителем в Гю-юань 383 в долине Гао-кюй-гу. Китайское войско было совершенно разбито, и областные чиновники побиты: почему отправлены были военачальник 384 Хэ Си и хуннуский главный пристав Лян Цзинь. Они одержали совершенную победу над ухуаньцами. Ухэ просил принять в подданство, а сяньбийцы обратно потянулись за укрепленную линию. В пятое лето правления Юн-хо, 140, взбунтовались ухуаньский старейшина Ягянь Кянкюй и Гэулун-Усы из восточного аймака южных хуннов, хуннуский пристав Чжан Гынь разбил их и обоих убил, [155-158] а остальные все покорились. При Сюань-ди в правление Юн-шеу, 155 -- 158, ухуаньцы в Шо-фан взбунтовались вместе с Хючжоту; но хуннуский пристав Чжан Хуань усмирил их. В девятое лето правления Янь-хи, 166, ухуаньцы с сяньбийцами и южные хунны с сяньбийцами взбунтовались и произвели набег на девять пограничных областей. Чжан Хуань выступил для усмирения их, и они все ушли за укрепленную линию. В начале царствования Лин-ди, 168, ухуаньские старейшины: в Шан-гу Наньлу с поколением из 9.000 кибиток, в Ляо-си Кюлигюй с поколением из 5.000 кибиток, объявили себя князьями; еще объявили себя в Ляо-дун Супуянь с 1.000 кибиток Цяо-князем, в Ю-бэй-пьхин Уянь с 800 кибиток Ханьлу-князем. В четвертое лето правления Чжун-пьхин, 187, взбунтовался Чжан Шунь, правитель области Чжун-шань, он ушел в кочевья Кюлигюя и объявил себя князем под наименованием Митьхянь-ань-дин-ван. Сим образом он сделался верховным вождем всех ухуаньских поколений, и произвел грабительства в четырех областях: Цин-чжеу, Сюй-чжеу, Ю-чжеу, Цзи-чжеу. В пятое лето, 188, Лю Юй назначен губернатором в Ю-чжеу. Лю Юй убил Чжан Шунь чрез подкупленных убийц и тем [190-193] утвердил спокойствие в северных областях. При Сянь-ди в правление Чу-пьхин, 190 -- 193, Кюлигюй умер. Сын его Лэубань был малолетен: почему родственник Датунь, одаренный военными способностями, поставлен владетелем. Он занимал три области, в которых жители все повиновались его определениям. В первое лето правления Гянь-ань, 195, Юань Шао, губернатор в Цзи-чжеу, стоял с войском против бывшего военачальника Гун-сунь Цзань. Датунь отправил в Юань Шао посланника с просьбою о мире и родстве, а после сего послал ему вспомогательное войско. Гун-сунь Цзань был разбит, и Юань Шао, от имени императора, пожаловал Датуню, Наньлу, Супуяню и ухуаньскому Уяню шаньюйские 385 печати с шнурами. Впоследствии Наньлу и Супуянь с своими подчиненными объявили Лэубаня Шаньюем, Датуня князем: но Датунь брал верх над Шаньюем в соображениях. Янь Жеу, уроженец области Гуан-ян, с детских лет жил между ухуаньцами и сяньбийцами, и приобрел их доверенность. Сей Янь Жеу при содействии сяньбийцев убил ухуаньского пристава На Гюй, и занял его место. Юань Шао по сей причине начал для успокоения северной границы более благоволить к нему, и когда Юань Шан, сын Юань Шао, бежал к Датуню, то более 100.000 чиновников и народа из областей Цзи-чжеу и Ю-чжеу бежало к ухуаньцам. Юань Шан, в надежде на силы войск своих, хотел снова покуситься на Срединное государство. Но случилось, что Цао Цао усмирил Хэ-бэй, а Янь Жеу с ухуаньцами и сяньбийцами поддался Китаю. Цао поставил Жеу приставом. В двенадцатое лето правления Гянь-ань, 206, Цао Цао под личным своим предводительством совершенно разбил Датуня под Лючен; побил и в плен взял до 200.000 человек. Юань Шан, Лэубань и Уянь бежали в Ляо-дун, где Гун-сунь Кхан, правитель области, всем отрубил головы и препроводил к Цао. Остальные ухуаньцы в числе 10.000 семейств поселены внутри Китая.

Извлечено из Истории младшего Дома Хань.


Комментарии


357 Т. е. главными начальниками родов.


358 На кит. Бу, на монг. Аймак.


359 Надобно разуметь в название общине или роду. Это искони доныне есть общее обыкновение в Монголии.


360 Ду-юй, последуя Цзочуань, так поясняет это: ищет взять ее незаконным средством.


361 Т. е. дает приданое за нею.


362 В Монголии и ныне домашнее хозяйство предоставлено женщинам; мужчины занимаются только военным ремеслом.


363 В Сюйхань Юй-фу-чжы сказано: супруги князей и вельмож носили шелковые повязки. Говорят, что это был головной убор императриц. На нем были привески из жемчуга, которые при ходьбе приходили в сотрясение. Сюй-Хань Юй-фу-чжы есть название книги: значит дополнительное описание экипажей и одеяния при династии Хань.


364 Юго-восточные монголы искони доныне частию занимались и земледелием.


365 По указанию близ устья Амура; но точное местоположение неизвестно.


366 См. в статистическом описании Китайской Империи, т. I, стр. 18.


367 Т. е. дозволялась бараита.


368 В Цянь [Хань]-шу Инь-и сказано: динлины составляют отрасль хуннов. П. И.


369 По описанию это есть песчаная степь между Небесными [Тяньшань] и Алтайскими горами.


370 Пьхиао-ки Гян-гюнь.


371 Пятая область опущена в подлиннике.


372 На кит. Дун-юй-гян, что зн. предводитель восточного края.


373 Это относится к ухуаньцам.


374 Т. е. пограничных. См. выше.


375 Фу-бо Ган-гюнь.


376 Крепость Ву-юань-гуань в Дай-гюнь. П. И.


377 В западную половину Иркутской губернии.


378 На новый год.


379 Т. е. князцов.


380 По погоду вступления ухуаньцев в подданство.


381 Нин-чен есть название у. города в Шан-гу. П. И.


382 Пограничный меновой торг.


383 Гю-юань есть название уезда в области Ву-юань. П. И.


384 Че-ки Гян-гюнь.


385 Т. е. ханские.


БИЧУРИН Н. Я. [ИАКИНФ]


СОБРАНИЕ СВЕДЕНИЙ О НАРОДАХ,


ОБИТАВШИХ В СРЕДНЕЙ АЗИИ


В ДРЕВНИЕ ВРЕМЕНА


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


ОТДЕЛЕНИЕ III


СЯНЬБИ


[Хоуханьшу, гл. 120]


Сяньбийцы также составляют отрасль 386 Дома Дун-ху, отдельно осевших при горах Сяньби-шань: почему от них и название себе приняли.


Историческое пополнение. Сяньбийцы, после их рассеяния, осели в восточной Монголии на землях, ныне занимаемых небольшими аймаками Аохань, Наймань и Калка, на южной стороне Шара-мурэни, которая в то время по кит. называлась Жао-лэ-шуй. Они начали усиливаться с 93, упали в 181 году. П. И.


Язык и обычаи сяньбийцев сходны с ухуаньскими; только пред браком прежде обривают голову. В последнем весеннем месяце 387 собираются при реке Жао-лэ 388 [Шара-мурэнь]; и когда кончится пиршество, то соединяются браком. Там звери и птицы отличны от зверей и птиц Срединного царства. Водятся тарпаны, степные бараны, рогастые волы. 389 Из их рогов делают луки, называемые роговыми. Еще водятся соболи, обезьяны, хорьки. По мягкости шерсти меха их считаются в Китае превосходными. В начале династии Хань сяньбийцы также поражены были Шаньюем Модэ и далеко уклонились за укрепленную линию в Ляо-дун. Они жили в смежности с ухуаньцами, и не имели сообщения с Срединным государством. В начале царствования Гуан-ву[-ди] хунны усилились и, присоединив к себе сяньбийцев и ухуаньцев, опустошали северные пределы, убивали и в плен уводили чиновников и народ. Не было ни одного года спокойного. В двадцать первое лето правления Гянь-ву, 45, сяньбийцы в соединении с хуннами вступили в Ляо-дун. Цзи Юн, правитель сей области, разбил их и почти всех побил или в плен взял. Сие событие описано в повествовании о Цзи Юн. С этого времени распространился страх между сяньбийцами; когда же; южный Шаньюй покорился Дому Хань, то северные неприятели 390 остались одни и пришли в бессилие. В двадцать пятое лето, 49, сяньбийцы открыли первое сообщение с Китаем чрез гонцов. После сего главный их старейшина Бяньхэ с прочими явился к Цзи Юн, и предложил Китаю свои услуги: почему и велено ему произвести нападение на северных хуннов. Он напал на восточное поколение Иньюйцы и порубил до 2.000 человек. Впоследствии Бяньхэ ежегодно выступал в поход и нападал на северных хуннов: а по возвращении из похода являлся в Ляо-дун с головами убитых для получения награды за них. В тридцатое лето, 54, сяньбийские старейшины Юйчеупынь и Маньту с родовичами своими явились к Двору с поздравлением, и объявили желание, по долгу справедливости поддаться Китаю. Император дал Юйчеупыню княжеское достоинство Ван, а Маньту княжеское достоинство Хэу. В сие время от гор Чи-шань [есть другие горы Чишань близ устья Амура в связи с описанием ухуаньцев], что в Юйян [название области], ухуанец Иньчжибэнь с прочими несколько раз производил набеги на Шан-гу. В первое лето правления Юн-пьхин, 58, Цзи Юн опять подкупил Бяньхэ напасть на Ичжыбэня, и последний был убит на сражении. После сего сяньбийские старейшины поддались Китаю, и все вместе явились в Ляо-дун для получения наград. Области Цин-чжеу и Сюй-чжеу ежегодно обязаны были платить по 270 миллионов чохов. 391 В царствование императоров Мин-ди и Чжан-ди они спокойно охраняли границу. При Хо-ди в правление Юн-юань, по распоряжению верховного вождя Дэу Хянь, западный пристав 392 Гын Кхой напал на хуннов и разбил их. Северный Шаньюй бежал, 93, и сяньбийцы, пользуясь сим обстоятельством, заняли земли его. Оставшиеся роды хуннов, простиравшиеся до 100.000 кибиток, сами приняли народное название Сяньби. 393 С сего времени сяньбийцы начали усиливаться. В девятое лето, 97, сяньбийцы в Ляо-дун напали на город Фэй-жу-хянь. 394 Областный правитель Цзи Сэнь предан суду за поражение при реке Гюй-шуй и умер в тюрьме. В тринадцатое лето, 101, сяньбийцы из Ляо-дун произвели набег на Ю-бэй-пьхин, и вступили в Юй-ян; но правителем сей области были разбиты. При Ань-ди в правление Юн-чу, 110, сяньбийский старейшина Яньчжиян явился к Двору с поздравлением. Дын-хэу пожаловала Яньчжияну княжескую печать с шнурами, красную колесницу в три лошади; указала поместить его при ухуаньском приставе под городом Нин-чен, открыть торг с кочевыми и построить подворье для помещения заложников из поколений северного и южного. 395 Из ста двадцати родов сяньбийских каждый представил Двору заложника. После сего сяньбийцы то отлагались, то покорялись, то воевали с хуннами и ухуаньцами. Во второе лето правления Юань-чу, 115, осенью сяньбийцы в Ляо-дун обложили Ву-люй-хянь. 396 Областные войска, по соединении, крепко держались в полях, и сяньбийцы ничего не могли получить. 397 Еще напали на лагерь в Фули 398 и побили чиновников. В четвертое лето, 117, Ляньхю, сяньбиец из Ляо-си, сожег пограничные ворота 399 и произвел набег на жителей. Ухуаньский старейшина Юйчжи-гюй, бывший в ссоре с Ляньхю, соединившись с областными войсками, устремился на него и разбил совершенно; он убил 1.300 человек, а остальных всех в плен взял и получил в добычу весь скот и имущество их. В пятое лето, 118, осенью, 400 сяньбийцы в Дай-гюнь в 10.000 конницы перешли чрез укрепленную линию для грабежа и порознь нападали на города. Они сожгли дворцы и присутственные места, побили чиновников и ушли: почему двинуты пограничные латные войска, отряд стоявший в Ли-ян, и поставлены в Шан-гу для предосторожности. Зимою сяньбийцы вступили в Шан-гу и осадили крепость Гюй-юн-гуань: почему опять двинуты из пограничных областей Ли-ян и стрельцов до 20.000 пехоты и конницы и расставлены в важных проходах. В шестое лето, 119 осенью сяньбийцы перешли укрепленную линию Ма-чен-сай 401 и побили чиновников. Главный хуннуский пристав Дын Цзунь с 3.000 стрельцов и войсками пристава Ма Сюй, южного Шаньюя и областей Ю-бэй-цьхин и Ляо-си выступил за границу, догнал сяньбийцев и совершенно разбил их; он много взял в плен и в добычу получил большое количество рогатого скота и имущества. В первое лето правления Юн-нин, 120, Улунь и Цичжигянь, сяньбийские старейшины в Ляо-си, явились с своим народом к Дын Цзунь, и покорились. Они представили Двору дары; почему указано облечь обоих в княжеские достоинства 402 и с таким же различием награждены шелковыми тканями. В первое лето правления Гянь-гуан, 121, Цичжигянь опять отложился, и произвел набег на Гюй-юн. Чен Янь, правитель области Юн-чжун, выступил против сяньбийцев, но отряд его был разбит и разбежался. Офицер Ян Му заслонил Янь собою и вместе с прочими пал на сражении. После сего сяньбийцы окружили ухуаньского пристава Сюй Чан в Ма-чен. Главный хуннуский пристав Гын Кхой и Пхан-сэнь, правитель области Ю-чжеу, для освобождения Чан, двинули войска из областей Гуан-ян, Ли-ян и Чжо-гюнь, и разделили их на две колонны. Чан в ночи скрытно вышел из города, и, соединившись с Кхой и прочими, произвел нападение. Неприятели сняли облежание. Как сяньбийцы часто убивали областных правителей, то смелость в них день ото дня возрастала. Они имели несколько десятков тысяч конницы. В первое лето правления Янь-гуан, 122, зимою они еще произвели набег на Яй-мынь и Дин-сян, после сего напали на Тхай-юань, ограбили и побили жителей. Во второе лето, 123, зимою, Цичжигянь с 10.000 конницы вступил в Дун-лин, послал разъезды на несколько дорог и осадил южных хуннов в Маньбо. 403 Югянь-жичжо-князь пал на сражении, потеряв до 1.000 человек убитыми. В третье лето, 124, осенью, опять произвели набег на Гао-лю и, разбив южных хуннов, убили Цзянгян- князя. При Шун-ди в первое лето правления Юн-гянь, 126, осенью, сяньбийский Цичжигянь произвел набег на Дай-гюнь. Областной правитель Ли Чао пал на сражении. В следующем году, 127, весною, хуннуский пристав Чжан Го отрядил своего помощника за укрепленную линию с 10.000 пехоты и конницы Южного Шаньюя. Сяньбийцы разбиты были, и потеряли до 2.000 телег с имуществом. В сие время около 6.000 сяньбийской конницы также производили набеги в Ляо-дун и Хюань-тху, ухуаньский пристав Гын Йе с войсками пограничных областей и сяньбийцами князя Шуай-чжун-ван напал на них за укрепленною линиею, порубил несколько сот человек и в добычу получил великое множество пленных, рогатого скота и имущества. После сего сяньбийские роды в числе 30.000 человек пришли в Ляо-дун, и изъявили желание вступить в [128-129] подданство. В третие и четвертое лето, 128, 129, сяньбийцы то и дело производили набеги на Юй-ян и Шо-фан. В шестое лето, 130, осенью, Гын Йе отправил за укрепленную линию Сы-ма с несколькими тысячами хуннуской конницы. Сяньбийцы были разбиты. Зимою правитель области Юй-ян еще выслал за границу ухуаньское войско, которое побило до восьмисот человек, и в добычу получило множество людей и скота. Ухуаньский храбрый и сильный наездник Фусогуань в каждом сражении с сяньбийцами первый устремлялся на неприятеля: почему указано наградить его титулом Шуай-чжун-гюнь. 404 В первое лето правления Ян-гя, 132, зимою, Гын Йе отправил ухуаньского пристава 405 Юн Чжу-сэу и князя 406 Хэудогуя напасть на сяньбийцев за укрепленною линиею. Они нанесли последним великое поражение, получили большую добычу и возвратились. Догуй и прочие пожалованы достоинствами Шуай-чжун-ван, Хэу и старейшин и соответственно заслугам награждены шелковыми тканями. После сего сяньбийцы произвели набег на зависимые владения в Ляо-дун: почему Гын Йе перешел с своими войсками в Ляо-дун, не считая нужным защищаться в стенах. Во второе лето, 133, весною, хуннуский пристав Чжа Чжеу отправил за укрепленную линию своего помощника с Фужуном, Гудухэу южных хуннов. Они разбили сяньбийцев; побили множество людей, и получили большую добычу. Указано дать Фужуну золотую печать с пурпуровыми шнурами и наградить шелковыми тканями, а прочих каждого по заслугам. Осенью сяньбийцы перешли через укрепленную линию и вступили в Ма-чен. Правитель области Дай-гюнь напал на них, но без успеха. После сего с смертью Цичжигяня сяньбийские грабительства стали реже. В царствование Сюань-ди, 147 -- 167, у сяньбийцев явился Таньшихай. 407 Отец его Тулухэу 408 прежде три года служил в войске хуннов. В это время жена его дома родила сына. Тулухэу по возвращении изумился и хотел убить его. Жена сказала ему, что однажды днем, идучи по дороге, услышала громовой удар; взглянула на небо, и в этот промежуток упала ей в рот градинка. Она проглотила градинку, и вскоре потом почувствовала беременность, а в десятый месяц родила сына. Надобно ожидать чего-то необыкновенного, и лучше дать ему подрасти. Тулухэу не послушал ее и бросил; но жена тайно приказала домашним воспитывать сие дитя, и дала ему имя Таньхишай. 409 На четырнадцатом и пятнадцатом году он храбростью, телесною силою и умом удивил старейшин поколения. Однажды в матернином доме пограбили рогатый скот. Таньшихай погнался за грабителями на верховой лошади, рассеял их и обратно взял все пограбленное. С сего случая все поколение стало уважать его. Таньшихдй положил законы для решения спорных дел, и никто не смел нарушать их. После сего избрали его старейшиною. Таньшихай построил дворец у горы Даньхань при реке Чжочеу, в 300 с небольшим ли от Гао-лю на север. Он имел многочисленную конницу. Все старейшины на востоке и западе поддались ему. Почему он на юге грабил пограничные места, на севере остановил динлинов, на востоке отразил фуюй, на западе поразил усунь и овладел всеми землями, бывшими под державою хуннов, от востока к западу на 14.000 ли, со всеми горами, реками и соляными озерами. Во второе лето правления Юн-шеу, 156, Таньшихай с тремя или четырьмя тысячами конницы произвел набег на Юнь-чжун. В первое лето правления Янь-хи, 158, сяньбийцы произвели набег на северную границу. Зимою хуннуский пристав Чжан Хуань выступил с южным Шаньюем за границу и убил двести человек. Во второе лето, 159, сяньбийцы опять вступили в Яймынь, убили несколько сот человек, произвели великое грабительство и ушли. В шестое лето, 163, около тысячи конников произвели набег на зависимые владения в Ляо-дун. В девятое лето, 166, несколько десятков тысяч конницы, разделившейся на отряды, произвели набег на девять пограничных областей; учинили убийства, ограбили чиновников и народ: почему Чжан Хуань опять послан с войском, и сяньбийцы обратно ушли за укрепленную линию. Двор очень беспокоился, и не мог отвратить: почему отправил к Таньшихаю посланника с предложением ему печати с титулом Ван и союза на основании мира и родства. Таньшихай не согласился принять, а набеги и грабительства наипаче усилены. И так он сам разделил свои владения на три аймака. От Ю-бэй-пьхин на восток до межей фуюйской и вэймоской в Ляо-дун двадцать слишком родов составляли восточный аймак. От Ю-бэй-пьхин на запад в Шан-гу более десяти родов составляли средний аймак; от Шан-гу на запад до Дунь-хуан и Усуня более двадцати родов составляли западный аймак. 410 В каждом аймаке поставлен был старейшина для управления, и все они состояли под властию Таньшихая. Со вступления Лин-ди на престол, с 168 года, пограничные поколения в трёх областях: Ю-чжеу, Бин-чжеу и Лян-чжеу ежегодно были разоряемы набегами сяньбийцев. Неисчислимое множество жителей побито и в плен уведено. В третие лето правления Хи-пьхин, 174, сяньбийцы вступили 411 в Бэй-ди. Областной правитель Хя Юй и Хючжотугэ догнали и разбили их. Юй повышен переводом к должности ухуаньского пристава. В пятое лето, 176, сяньбийцы произвели набег на Ю-чжеу. В шестое лето, 177, летом, сяньбийцы произвели набег на три границы. Осенью Юй 412 [Хя Юй] в представлении государю писал: "Сяньбийцы с начала весны до сего времени произвели более тридцати набегов на границы. Смею представить, чтоб войска из всех округов областей в Ю-чжеу раз зимою и два раза весною отправлять за границу для нападения на сяньбийцев. Сим образом, можно совершенно обессилить их". Правительство не согласилось на это. Пред сим тангутский пристав Тьхянь Янь, за несправедливый приговор, присужденный к лишению чинов, желал загладить вину заслугами и просил придворного сановника 413 Ван Фу исходатайствовать ему место предводителя. Ван Фу представил, чтобы отправить Тьхянь Янь вместе с Хя Юй; почему император определил Тьхянь Янь сяньбийским приставом. Большая часть государственных чинов была несогласна в мнениях: почему указано всем чинам постановить мнение в совете министров. Советник 414 Цай Юн подал следующее мнение: "Древняя История упоминает о беспокойствиях, которые некогда южные инородцы причиняли Китаю. Тхан 415 ходил воевать Гуй Фан. 416 Дом Чжеу имел войну с Хяньюнями и в Мань-цзин. Дом Хань имел дела в Дяньянь и Ханьхай. 417 Война имеет разные виды и ценится по качеству причин. Впрочем во времени есть сходство и различие, в обстоятельствах есть возможность и невозможность: посему и в предположениях случаются удачи и ошибки, в делах бывает успех и потери. Уравнять все невозможно. Ву-ди имел обширные предположения. Он хотел распространиться во все четыре страны. На юге уничтожил Бо-юе, на севере ходил против могущественных хуннов, на западе воевал Давань, на востоке покорил Чао-сянь: посему-то скопленное государями Вынь-ди и Цзин-ди [предшественники императора Ву-ди] пролило изобилие на империю; а в продолжение нескольких десятков лет 418 правительство и народ истощились. И так установили продажу соли, вина и железа от казны, удвоили цену монеты. 419 От Гуань на восток 420 возникли смятения, и дороги сделались непроходимыми. 421 В одно время выступили сыщики в вышитом одеянии и поимщики с алебардами: но вскоре правительство усмотрело свою погрешность: почему прекратило войну, министрам дан княжеский титул: Фу-жинь-хэу. 422 Посему князь Фу-янь сказал, еще не случалось, чтобы при победах и совершенном знании военного дела не раскаивались. 423 При нравственном духе государя Ши-цзун и храбрости его предводителей, при полном достатке в вещественных средствах, могли далеко распространиться, и при всем том развивались; кольми паче ныне, когда положение народа гораздо в худшем состоянии против прежнего. С того времени, как хунны удалились, усилились сяньбийцы, и овладели прежними землями их. Они имеют 100.000 войска, известны крепостью телесных сил, возрастают в образовании. Присовокупите к тому, что строгость на пограничных заставах ослаблена, и много проходит сквозь сеть запрещений. Неприятели получают от нас чистое золото, превосходное железо. Бежавшие китайцы служат им советниками. У них оружие острее и лошади быстрее, нежели у хуннов. В прошлое время Дуань Ин был хороший полководец, знаком с войною, искусен в боях. Он более десяти лет имел дело с западными кянами. Хя Юй и Тьхянь Янь в знании военного дела едва ли превосходят Дуань Ин. Сяньбийские роды многочисленны, не слабее против прежнего времени. Вот уже два года, как мы не можем придумать средств. Мы обещаем успех себе: но если несчастие последует за несчастием, и война продлится, можем ли отдохнуть на половине пути? Должно будет опять набирать войска, беспрерывно доставлять съестные припасы, и таким образом истощать Срединное государство, чтоб усилить инородцев. 424 Беспокойствия на границах подобны чесотке на руках и ногах; узы на Срединном царстве, злый веред на спине или на груди. Если в настоящее время мы не в состоянии прекратить разбоев по областям и уездам, то будем ли в состоянии покорить гадких дикарей? В древности Гао-цзу великодушно перенес стыд в Пьхин-чен; Люй-хэу 425 пренебрегла посрамление на письме. Они более имели средств против нынешнего времени. Небо положило горы и реки; Дом Цинь построил великую стену; Дом Хань провел укрепленную линию чтобы отделить отличные внешние обычаи от внутренних. 426 Ежели положение дел не доведет Двор до раскаяния, то еще можно; но стоит ли подобно муравьям ходить взад и вперед с оружием в руках? Положим, что мы разобьем их -- но можно ли истребить до единого, чтоб Двор и министры хотя поздно вечером улучили время поужинать? Для облегчения народа иногда целые области оставляют. Что же сказать о землях за укрепленною линиею, искони необитаемых? Ли Мэу искусно располагал средствами к охранению границ. 427 Янь Ю основательно изложил суждения о защищении укрепленных линий. 428 Сии средства, сии суждения дошли до нас на страницах Истории; и по начертаниям помянутых двух мужей можно, по моему мнению, соблюсти правила покойных императоров". Император не послушал. И так отправлены были Хя Юй из Гао-лю, Тьхянь Янь из Юнь-Чжуе, хуннуский пристав Цан Минь с южным Шаньюем из Яймынь, каждый с 10.000 конницы, они выступили за границу 429 тремя дорогами и отошли около 2.000 ли. Таньшихай приказал старейшинам всех трех аймаков выступить с своими войсками и упорно драться. Хя Юй и прочие были совершенно разбиты. Они потеряли бунчуки и обоз, и каждый из них с несколькими тысячами конных бежал обратно к границе. Более двух третей лишились убитыми. Все три предводителя привезены в столицу в клетках и посажены в тюрьму, откуда освободились с потерею чинов. Зимою сяньбийцы произвели набег на Ляо-си. В первое лето правления Гуан-хо, 178, зимою, они еще произвели набег на Цзю-цюань. Пограничные жители приведены были в крайнее положение. Скопища кочевых день ото дня умножались. Скотоводство и звероловство недостаточны были для их содержания. В правление Гуан-хо 430 Таньшихай умер на сороковом году жизни. 431 Из пяти сыновей его Холянь заступил его место. Холянь в силе и способностях не мог сравниться с отцом. Он также несколько раз производил набеги и грабительства; был жаден и развратен, в решении дел пристрастен; почему половина народа отложилась от него. Впоследствии он напал на Бэй-ди, где житель уезда Лянь-жянь, искусный стрелец из самострела, застрелил Холяня. Сын его Цяньмань остался малолетен: почему Куйту, племянник от старшего брата, поставлен начальником. Цяньмань, по вступлении в совершенный возраст, завел с Куйту спор о престоле, и народ разделился на части. По смерти Куйту младший брат его Будугынь поставлен. После Таньшихая старейшины наследственно получали сие место.



[Из Тунцзянь-Ганму]


Прибавление о Сяньбийских Домах Муюн и Тоба. Около половины III века, когда Дом Сяньби начал распадаться исподволь; из его развалин начали возникать две сильные отрасли его, Муюн и Тоба. Муюн усилился на востоке южной Монголии; и покорил Домы Юйвынь и Дуань; Тоба уничтожил Муюнов. Оба сии Дома царствовали в северном Китае, но первоначально действовали в южной Монголии; и потому о первых их действиях, еще до их вторжения в Срединное царство, китайские историки ничего отдельно не писали. Ганму пополняет сей недостаток изложением путей, которыми они шли из Монголии к императорскому престолу в северном Китае.


I. Дом Муюн. Владетельный сяньбийский князь Мохоба первый из-за укрепленной линии вступил в Ляо-си и поселился по северную сторону города Гичен [Пекин] под названием Дома Муюн. 432 Внук его Шегуй перешел на северную сторону области Ляо-дун в 281 году, постоянно был вассалом Срединного государства, и за оказанные ему услуги на войне получил наименование Великого Шаньюя. После сего он отложился, и произвел нападение на Чан-ли. По смерти Муюн Шегуя младший его брат Муюн Шань похитил престол: но в 285 году Муюн Шань убит своими подчиненными, а на его место возведен Шегуев сын Муюн Хой. 433 Шегуй был в ссоре с Домом Юйвынь: почему Муюн Хой просил китайский Двор о дозволении усмирить его оружием. Двор не согласился. Муюн Хой рассердился, неприятельски вступил в Ляоси, произвел большое убийство и грабительство; и с сего времени ежегодно нападал 289 на пределы Китая: но в начале года покорился, и получил титул сяньбийского главнокомандующего. Сяньбийский Дуань Шаньюй выдал за Муюна Хой дочь свою, от которой родились Хуан, Жень и Чжао. 434 Как Ляо-дун слишком удален, то Муюн Хой переселился к 294 горам Цин-шань в уезде Тху-хэ, а в году отселе переселился в город Да-ги-чен. В 302 году сяньбийский Юйвынь обложил Муюна Хой в городке Ги-чен, но был разбит. В 307 году Муюн Хой объявил себя сяньбийским Великим Шаньюем. В 311 году покорил сяньбийские поколения Сухи и Мувань. Сухи Лянь и Мувань Цзинь, кочевавшие при укрепленной линии в Ляо-дун, покорили многие китайские уезды и часто поражали областные войска. Фын Ши, пристав восточных инородцев, не мог усмирить их. Великое множество жителей, 435 лишившихся состояния, перешло к Муюну Хой. Меньшой сын его Муюн Хань говорил ему: "Искони государи, славные по своим делам, воздавали должное Сыну Неба, чтобы, соответствуя ожиданиям народа, возвысить и свое достояние. Теперь Сухи Лянь и Мувань Цзинь не перестают производить грабительства. Надлежит обнародовать их преступления и усмирить их оружием. Для правительства восстановим Ляо-дун, а для себя покорим оба поколения; покажем усердие и справедливость царствующему Дому [в Китае династии Цзинь], а своему царству приобретем выгоды. Это составит основание нашей силы". Муюн Хой действительно напал на помянутых князей, и обоих предал смерти, а их поколения присоединил к своим владениям. В 313 году Муюн Хой напал на Дуаньских и взял у них город Тху-хэ. В сие время престол империи сильно был потрясен южными хуннами, и северный Китай весь занят был иноземными войсками, которые вели кровопролитную войну и с Китаем и между собою. Большая часть народа, уклоняясь от смятений, уходила к Ван Сюнь; 436 но как у него не было порядка в управлении, то опять уходили от него. Дуань с братьями преимущественно уважал в приходящих военные способности и храбрость, а гражданских чиновников никакого внимания не удостоивал. Один Муюн Хой соблюдал строгий порядок в управлении государственными делами, любил и уважал людей: почему многие обратились к нему, и он, окружив себя отличными чиновниками из образованных китайцев, предпринял великое дело при их содействии восстановить спокойствие в империи. В 318 году Муюн Хой получил от китайского Двора титулы полководца 437 и Великого Шаньюя. Он определил Суй правителем дел при себе, а Лю Цян секретарем, 438 и поручил первому сочинить придворные обряды. Цуйби, правитель области Пхин-чжеу, не мог равнодушно смотреть 1-на то, что большая часть служащих и народа обратилась к Муюну Хой: почему в 319 году втайне склонил Гаогюйли, Дуань и Юйвынь произвести нападение на него. Три владетеля соединенными силами пошли на Муюна Хой и осадили Ги-чен [Пекин]. Муюн Хой затворился в городе, и крепко держался. Он послал к Юйвыню вино и быков для угощения войск. Прочие два владетеля возымели подозрение, что Юйвынь в заговоре с Муюном Хой, и каждый с своим войском пошел в обратный путь. Войско Юйвынево простиралось до нескольких десятков тысяч, и он 439 несмотря на то, что два владетеля обратно ушли, надеялся один кончить дело. Муюн Хой позвал сына своего Муюна Хань из Тху-хэ. Сидугуань, главнокомандующий Юйвыневых войск, отрядил несколько тысяч конницы для нападения на Муюна Хань: но Муюн Хань, ожидавший их с засадными войсками, мужественно ударил, и всех взял в плен. Пользуясь победою, пошел вперед и отправил лазутчиков известить Муюна Хой, чтобы выступил дать решительное сражение. Только что передовые завязали бой, то Муюн Хань с 1.000 конницы со стороны устремился в лагерь и пустил огонь. Неприятель был совершенно разбит. Сидугуань один спасся. Муюн Хой взял войско его в плен, и получил государственную печать с тремя шнурами. Цуй Би, получив известие о поражении, пришел в страх, и бежал в Гаогюйли. Муюн Хой поручил сыну своему Муюну Жень управление страною Ляо-дун; судебные места и торговые заведения оставил в прежнем положении. Он отправил Пхэй И с донесением к Двору в Гянь-кхан, причем представил и найденную государственную печать. В 321 году Муюн Хой получил от Двора титулы северного полководца, губернатора области Пьхин-чжэу и князя в Ляо-дун. 440 Ему сверх сего дозволено именем государя определять чиновников. После сего Муюн Хой поставил чиновников, сына Муюна Хуан объявил преемником по себе, и открыл училище, в котором Муюн Хуан образовался вместе с прочими учениками. В свободное время сам Муюн Хой приходил слушать преподаваемое. Муюн Хуан был мужествен, тверд, с большим соображением; любил заниматься книгами. Муюн Хой перевел Муюна Хань главнокомандующим в Ляо-дун, 441 Муюна Жень главнокомандующим в Пьхин-кхо. В июне 333 года Муюн Хой скончался, Муюн Хуан, по вступлении на престол, начал весьма строго поступать. Придворные беспокоились. Секретарь его Хуан Фу-чжень убедительно отклонял его: но бесполезно. Муюн Хань, старший побочный брат Муюна Хуан, и младший единоутробный его брат Муюн Жень, обладавшие храбростью и умом, оказали услуги на войне, и были любимы Муюном Хой. Муюн Хуан не любил их. И так Муюн Хань с сыном своим бежал к Дуаньским. Дуань Ляо наслышался о военных его способностях, и весьма полюбил его. Муюн Жень занял Пьхин-кхо. Муюн Хуан отправил против него войско, которое было совершенно разбито. После сего Муюн Жень овладел страною Ляо-дун. Дуань-Ляо и сяньбийские поколения приняли сторону его. В начале 334 года Дуань-Ляо послал младшего своего брата Дуаня Лань вместе с Муюном Хань для нападения на Лю-чен. Муюн Хуан отправил Муюна-хань 442 с прочими для подкрепления; но Муюн-хань был совершенно разбит, и Дуань Лань хотел преследовать до последней возможности: Муюн Хань [брат Муюн Хуана], опасаясь, чтобы не уничтожили его отечество, остановил его, велел своей дружине вступить в обратный путь, Дуань Лань по необходимости пошел в след за ним. Осенью Муюн Хуан получил от китайского Двора титулы полководца, правителя области Пьхин-чжеу и князя в Ляо-дун. 443 В исходе года Муюн Хуан покорил Ляо-дун; а в начале 336 года пошел из Чан-ли на восток по льду -- всего около 300 ли. При Ли-линь-кхэу, оставя обоз, налегке пошли прямо на Пьхин-кхо. Не дошли только семи ли до города, как конный объезд известил Муюна Жень. Он в торопях вышел дать сражение, взят в плен. Муюн Хуан прежде казнил приближенных мятежников, а потом дозволил умереть Муюну Жень. В исходе 337 года, Муюн Хуан объявил себя царем с титулом Янь-Ван; а в начале 338 года заключил военный союз с Ши Ху, царем царству Чжао, воевать Дом Дуань. Он одержал победу, забрал до 5.000 семейств, и возвратился, оставя союзника; но последний [Ши Ху] один счастливо кончил войну и немедленно обратил оружие на Муюна Хуан за то, что он в минувшую войну не соединился с ним, а наблюдал только личные свои выгоды. Он взял у Муюна Хуан 36 городов и подошел к резиденции его Гичен [Пекин]. Муюн Хуан хотел бежать. Предводитель его Му-юй Гынь, удерживая его, сказал: "Чжао силен, мы слабы; и если ты, государь, поднимешь ногу, то силы его воспримут полное действие, и не возможно будет противостоять ему. Но если ныне решимся твердо защищать город, силы в нас во сто раз увеличатся; а когда не в силах будем помочь делу, то и тогда не поздно уйти. К чему же по первому слуху бросить все, и идти на верную погибель?" Муюн Хуан остановился, но еще страшился при виде угрожавших опасностей. Лю Пхэй, правитель области Хюань-тху говорил ему: "спокойствие и опасность зависят от одного человека. Государь! ты должен мужаться, чтобы укрепить предводителей; не должен показываться слабым. Когда дело дойдет до крайности, то дозволь мне выступить в поле и сразиться. Хотя не буду иметь значительной поверхности, но этого достаточно для успокоения войск". Он вышел с несколькими стами отважнейших ратников и ринулся на неприятеля; куда ни устремлялся, все опрокидывал, и возвратился с пленными. После сего войско ободрилось, и Муюн Хуан успокоился. Муюн Гынь с прочими сражался беспрерывно около десяти суток. Неприятель не мог одержать победы и пошел в обратный путь. Муюн Хуан послал своего сына Муюна Кхо с 2.000 конницы преследовать их. Войско царства Чжао было совершенно разбито. Оно потеряло до 30.000 убитыми и в плен взятыми. Прочие войска рассеялись; один только объездный начальник Ши Минь сохранил свой корпус в целости. Ши Минь был китаец, и собственно прозывался Жань. Ши Ху воспитывал его вместо сына. Ши Минь был храбр, мужествен, искусен в бою, изобретателен в планах. Ши Ху любил его более прочих внуков. Между тем Дуань-ляо из гор Ми-юнь-шань отправил нарочного просить Ши Ху принять его к себе; но в след за сим раскаялся, и отправил нарочного о том же просить Муюна Хуан. Ши-Ху отправил предводителя Ма Цю, а Муюн Хуан сам пошел для принятия Дуань Ляо. Последний тайно условился с Муюном Хуан напасть на Ма Цю. Муюн Хуан поставил отборную конницу в засаде в горах Миюнь-шань. Ма Цю был совершенно разбит. Муюн Хуан отлично содержал Дуань-Ляо:. но сей умыслил взбунтоваться, и Муюн Хуан казнил его. Юйвынь-Идэугуй, похитивший престол после Дуань-Ляо, с неприятностью смотрел на великие способности Муюна Хань [брат Муюн Хуана] : почему Муюн Хань притворился полоумным и пошел собирать милостыню. При Дворе все начали пренебрегать им, и отказали в жалованьи; почему Муюн Хань мог свободно везде ходить, и молча замечал положение гор и рек. Как Муюн Хань оставил свое отечество по подозрению, то хотя и находился в чужом государстве, но Муюн Хуан постоянно продолжал тайные сношения с ним. В начале 340 года, он послал в Юйвынь купца Ван Че для торговли, и препоручил ему взять Муюна Хань. И так Муюн Хань украл у Идэугуйя славных лошадей, и с двумя своими сыновьями бежал в отечество. Муюн Хуан крайне был рад, и отлично принял его. В конце года Шы-Ху выступил в поход с полумиллионом войска, 10.000 судов вышли из Желтой реки в море. Повезли 11 миллион, мешков хлеба в Лэ-ань-чен; до 10.000 семейств переведено из Хэ-нань в Ляо-си, Бэй-пьхин и Юй-ян, и от Ю-чжеу на восток до Байлан открыто обширное казенное хлебопашество. Приказано отобрать у народа лошадей; а кто скроет, того пересечь по пояснице. Таким образом собрано около 40.000 лошадей. Таковы были военные приготовления царства Чжао против царства Янь. Муюн Хуан видел, что Ши Ху усилил охранение города Лэ-ань-чен, а не взял предосторожности по южную и северную сторону города Ги-чен. 444 Выступив скрытными дорогами, он прямо подошел к городу Ги-чен, разбил пристань Ву-суй-цзинь, 445 вступил в Гао-ян, и куда ни приходил, сожигал все военные запасы; и таким образом принудил Чжао предпринять обратный поход. В начале 341 года Муюн Хуан сбил город по северную сторону города Лю-чен, по западную сторону горы Лун-шань; построил в нем храм предкам, дворец, и приказал дать сему городу название Лун-чен. Китайский Двор, по убедительному настоянию Лю Цян, 446 признал Муюна Хуан государем царства Янь, с титулом Янь-Ван. В конце 342 года Муюн Хуан перенес свой Двор в Лун-чен. В сие время Муюн Хань представил ему следующий план: "Юйвынь часто беспокоит наше государство. Ныне там Идэугуй похитил престол; но чины не расположены к нему; притом же он глуп, и неспособен предводительствовать войском; я его владениях нет предосторожностей, и войска не разделены на полки и сотни. Я долго жил в сем государстве; хорошо знаю положение мест. Если учинить нападение, то каждый раз будет увенчан победою. Но Гаогюйли очень близок к нам, и не преминет, пользуясь отсутствием войск, напасть в расплох. Здесь видимая опасность пред ними. Надобно прежде устранить это, а по возвращении взять Юйвынь очень легко. По покорении сих двух государств выгоды обратятся к восточному морю; государство к наше разбогатеет, войско сделается сильным, и нам нечего будет опасаться. После сего можно будет обратить внимание и на Чжун-юань 447" [Срединная равнина, т. е. Пекинская равнина или Китай]. Муюн Хуан одобрил план его. Две дороги вели в Гаогюйли: северная и южная. Первая дорога ровна и широка, вторая гориста и тесна. В совете полагали идти северною дорогою. Муюн Хань сказал им: неприятели, без сомнения, более обратят внимания на северную нежели на южную дорогу. Государю надобно с отборным войском взять южную дорогу и явиться там неожиданно. Тогда взять Вань-ду нетрудно; а по северной дороге послать отдельный корпус войска. Тогда они растеряются и не в состоянии будут действовать. Муюн Хуан последовал его мнению, и с 40.000 лучшего войска пошел южною дорогою; Муюну Хань и Муюну Ба 448 поручил начальство в передовом корпусе. Правитель дел Ван Юй отправлен с 15.000 войска по северной дороге. Гаогюйлиский государь Чжао действительно отправил младшего своего брата Чжао-ву с отборным войском противостать на северной дороге, а сам с слабым войском занял южную дорогу. Муюн Хань прежде пришел, и вступил в сражение с Чжао. Муюн Хуан в след за ним подоспел с главными силами. Гаолюйлисцы были совершенно разбиты, и Муюн Хуан, пользуясь одержанною победою, вступил в Вань-ду. Чжао один ускакал на верховой лошади; мать его и жена взяты в плен. Ван Юй вступил в сражение на северной дороге, и со всем корпусом погиб. Отправлен нарочный пригласить Чжао, но он не явился. Хань Шеу сказал: "в Гаогюйли не нужно оставлять гарнизонов. Государь бежал, народ рассеялся, и скрылся в горных долинах. По уходе наших войск, хотя и соберутся, но об этом не нужно беспокоиться. Надобно взять труп его отца и мать, и отправиться в обратный путь; а когда Чжао добровольно покорится, то возвратить ему, и успокоить его милостями а верностью". Муюн Хуан последовал его мнению. Раскопав могилу, взяли труп отца, отвели в плен до 50.000 душ обоего пола, разорили Вань-ду, и пошли в обратный путь. В 343 году государь Чжао представил дань Дому Янь. Муюн Хуан возвратил ему труп отца; мать удержал заложницею, а чрез несколько лет и ее отпустил. В 344 году Муюн Хуан пошел с оружием на Юйвынь Идэгуя. Муюн Хань начальствовал в передовом корпусе. Против них выступил Шеегань [Шейегань], который необыкновенною своею силою наводил страх на целое войско: но он первый был убит Муюном Хань, и войско его без сражения рассеялось. Войско Муюна Хуан, пользуясь победою, преследовало бегущих, и овладело резиденциею. Идэугуй на побеге умер по северную сторону Песчаной степи. После сего Юйвыньские рассеялись. Муюн-Хуан перевел их поколение в Чан-ли, где оно заняло до 1.000 ли пространства. Муюн Хань в сражении с Юйвыньскими был ранен стрелою, и долго был болен. На него донесли в умысле произвести переворот, и Муюн Хуан, по давней ненависти к нему, приказал ему умереть. Муюн Хань принял яд. В октябре 348 года Муюн Хуан скончался. Наследник Муюн Цзюнь возведен на престол. Как покойный государь удалил все препятствия к завоеванию Китая, то Муюн Цзюнь решился приступить к исполнению планов его. В 349 году он указал выбрать 200.000 лучших ратников, и приучать их к соблюдению строгого порядка; в 350 году открыл войну взятием города Ги, 449 361 куда [351-352] немедленно перенес свой двор; в 351 взяли несколько других городов; в 352, Жань Минь, 450 последний государь из хуннуского Дома Чжао, взят в плен и предан казни. Прежние полководцы царства Чжао, занимавшие разные области и округи, отправили посланников с предложением своей покорности. Чины поднесли титул императорского величества, и Муюн Цзюнь согласился принять. Тогда он установил штат чинов, и в одиннадцатой луне вступил на императорский престол; ложно объявил, что он получил государственную печать, и переменил название правления. В сие время прибыл в Янь посланник Дома Пзинь 451 Муюн Цзюнь в разговоре с ним сказал: по возвращении донесите вашему Сыну Неба, что Срединное государство, по неимению человека, 452 избрало меня быть императором.

Извлечено из Ганму.


 


II. Дом Тоба. Поколение сяньбийских косоплетов 453 из рода в род обитало в северных пустынях, и на юге не имело сообщения с Срединным государством. Уже при Хане 454 Мао 455 начало усиливаться, и заключало в себе 36 владений, 99 больших родов.


Историческое пополнение. Сяньбийское поколение Тоба далее всех других поколений отброшено было к северу. Из переселений его открывается, что тобаские [племена] занимали Хинганский хребет в России по Онону. Там в продолжение трех веков они размножились до 39 аймаков, заключавших в себе 99 больших родов, и, наконец, предприняли возвратиться в древнее свое отечество, к своим однородцам -- сяньбийцам. Хань [Хан] Туинь первый перешел на юг к Большому озеру.


Я прежде полагал, что сие переселение состояло в переходе с Хинганского хребта к озеру Хулунь-нору, которое иначе на монгольском языке называется Да-лай-нор, что значит: великое или большое озеро. При недостатке посторонних сведений эта догадка казалась правдоподобною; но вышло противное. В кит. Географии И-тхун-чжы в 407 тетради сказано, что на землях, занимаемых ныне аймаками Абга и Абханар, при династии Цзинь кочевали тобаские. С сей точки открылось, что тобасцы пошли с Хинганского хребта не к Хулунь-нору, а к Дал-нору по дороге, которая из Нерчинска идет на юг прямо на сие озеро. Еще по прошествии шести колен хан Гйефын переселился на древние земли хуннов, лежащие между Калганом и Ордосом. Преемник его Ливэй поселился в Чен-ло. Это место, по превосходным его пастбищам, искони служило местопребыванием сильных монгольских ханов, а ныне на нем лежит город Хуху-хота, по-китайски Гуй-хуа-чен. Надобно полагать, что нынешние земли Абга и Абханара оставались под владением тобаских и по переходе их на другие земли хуннов, на которые они перешли еще до династии Цзинь, вступившей на престол империи в 265 году; и потому сказано: что на нынешних землях Абги и Абханара при династии Цзинь кочевали тобаские. Сии слова относятся не к поколениям Тоба, а к аймакам Абга и Абханар.


По прошествии четырех колен хан Туйинь 456 перешел на юг к Большому озеру [Далай-нор]. Еще по прошествии шести колен хан Линь с семью братьями и двумя родственниками, Ичжанем и Гюйгунем все поколение разделил на десять родов. Линь, состаревшись, передал престол сыну своему Гйефыню, 457 который перешел на юг на древние земли хуннов. По смерти Гйефыня Ливэй 458 вступил на престол, и еще переселился в Чен-ло, 459 что в округе Дин-сян. Народ его нечувствительно умножился, и прочие поколения повиновались ему. В 261 году Тоба Ливэй первый послал сына своего Шамоханя с данью к Дому Цао-Вэй [основанному Цао-Цао]: почему Шамохань оставлен был заложником. В 268 году Дом Цзинь отпустил заложника косоплетов [тобасцев] в свое отечество. В шестой луне 275 года косоплет Тоба Ливэй вторично послал своего сына Шамоханя с данью к Дому Цзинь. 460 Пред отъездом Шамоханя министр Вэй Гуань представил, чтобы задержать его, и тайно подкупить начальников поколений, чтобы поссорить их между собою. В 277 году Вэй Гуань отпустил Тобу Шамоханя в свое отечество. Начальники поколений оклеветали его и убили. Ливэй умер с печали на 104 году жизни. Сын Силу вступил на престол, и царство их упало. В то время две области были смежны с сяньбийцами: Ю-чжеу и Бин-чжеу. 461 На востоке Ухуань, на западе Ливэй много производили беспокойствий на их пределах. Вэй Гуань нашел средство поссорить их. Ухуань покорился, а Ливэй умер. В 295 году косоплеты разделили свое государство на три аймака. Один из них кочевал от Шан-гу на севере, от вершины Шанду-гола 462 на запад. Сам Лугуань управлял им; другой кочевал от Сэнь-хэ-пхо, 463 что в округе Дай-гюнь на север, и поручен был Тобе Ито, 464 племяннику от старшего брата; третий аймак помещен в старом городе Чен-ло в округе Дин-сян и состоял под управлением Тобы Илу, младшего Итоева брата. В 297 году косоплет Ито перешел на северную сторону Песчаной степи для завоеваний и покорил на западе более тридцати владений.


В 307 году Тоба Лугуань скончался. Младший брат Тоба Илу временно принял управление всеми тремя аймаками. Он вступил в дружеские сношения с Муюном Хой. По смерти хуннуского Лю Мын, Лю Ху принял начальство над его войском. Он жил в округе Син-хин под названием Тефо и с сяньбийцами белого поколения находился под владением хуннуского Дома Хань. Лю Кхунь, 465 предпринимая оружием усмирить его, отправил к Тобе Илу посланника, чтоб униженною просьбою и великими дарами убедить его прислать войско. Илу послал 20.000 конницы под предводительством Юйлюйя. Лю Ху с белым поколением был разбит. Лю Кхунь побратался с Илу, и представил Двору, чтобы дать ему титул Великого Шаньюя и княжеское достоинство с титулом Дай-гун и с округом Дай-гюнь. 466 В сие время округ Дай принадлежал к области Ю-чжеу. Ван Сюнь 467 не согласился на это, и отправил войско против Илу; но Илу разбил войско его: почему Ван Сюнь поссорился с Лю Кхунь. Но как местопребывание владетеля в Дай слишком было удалено от его собственных владений, и подданные не могли иметь сообщения между собою, то Илу с 10.000 юрт из Юнь-чжун вступил в Яй-мынь, и просил Лю Кхунь дать ему страну от Хин на север. Лю Кхунь не мог отказать, потому, что предвидел нужду в его помощи для сохранения вверенной ему области; почему жителей пяти уездов Лэу-фань, Ма-и, Инь-гуань, Фань-чжы и Го-хянь переселил от Хин на юг, а земли отдал Тобе Илу. После сего Илу наипаче усилился. Лю Кхунь просил дозволения идти с Тобою Илу для усмирения Лю Цун и Шилэ, 468 но получил отказ, и отпустил войско Тобы Илу обратно. В 312 году Илу предпринял осадить Цзинь-ян; почему отправил сына своего Лусю с несколькими десятками тысяч войска вперед, а сам с 200.000 следовал за ним. Лю Кхунь с остальными своими войсками служил вожаком. Лусю вступил в сражение с Лю Ио на восточной стороне реки Фынь, и одержал поверхность. Лю Ио, упав с лошади, получил семь ран; в ночи перешел чрез гору Мын-шань и вступил в обратный путь; но Илу догнал его, и возобновил сражение в долине Лань-гу. Войско Дома Хань было совершенно разбито. Несколько сот ли пространства покрыто было трупами. После сего Илу произвел большую облаву в горах Шеу-ян-шань. От кож и мяса горы казались кровавыми. Лю Кхунь от ворот лагеря пеший шел к Илу и, учинив благодарное поклонение, убедительно просил продолжать поход далее. Илу сказал ему: я издали пришел. Ратники утомились, лошади похудели. Надобно ожидать вторичного похода. Лю Цун еще не может быть уничтожен. И так Илу оставил охранное войско в Цзинь-ян. Лю Кхунь перешел в Ян-кюй для сбора разбежавшихся. В 313 году Дай-гун Илу обвел стеною Чен-ло, и назвал северною резиденциею, исправил древний город Пьхин-чен, и сделал южною резиденциею; сверх сего построил новый Пьхин-чен на южной стороне рекиЛэй-шуй, и поместил в нем Западного Чжуки-княэя с управлением южным поколением. В 315 году китайский Двор повысил Илу в достоинстве с титулом Дай Ван, и еще дал ему округ Чан-Шань. После сего Илу установил штат чинов 469 при своем Дворе. Он любил менынего своего сына Бияня, и хотел его сделать преемником; почему старшего сына Лусю послал жить в Синь-пьхин, а мать его выслал от себя. Когда Лусю явился к его Двору, то Илу приказал ему учинить поклонение пред Биянем. Лусю не послушал его, и ушел. Илу крайне рассердился, и пошел на Лусю войском; но Лусю разбил войско, и убил отца. Итоев сын Пугынь напал на Лусю, и, уничтожив его, сам вступил на престол. При Дворе произошло великое смятение. Но Пугынь вскоре скончался, и Юйлюй возведен на престол. Он на западе завоевал древние усуньские земли, на востоке покорил все, лежащее от Уги на запад. 470 Имея отборную конницу, Юйлюй в 318 году сделался сильным воином в северной стране. Но в 321 году открылись беспокойствия в его Доме. Вэй-шы, жена Тобы-Ито, досадовала, что Юйлюй усилился, и опасалась, что он не будет действовать в пользу ее сына; почему убила его и на престол возвела сына Хэну. Юйлюев сын Шеигянь 471 был еще в пеленах. Мать Ван-шы спрятала его в шальфары и сказала: "если Небо хранит тебя, то не заплачешь". Дитя долго не плакало и спаслось. В 324 году Хэну, по достижении совершеннолетия, вступил в управление государственными делами: но как большая часть поколений не повиновалась ему, то он сбил городок у горы Дун-мугынь-шань, и переселился в него: но в следующем году, 325, скончался. Младший брат его Тоба-Гэна вступил на престол: но в 329 году он бежал в поколение Юйвынь. На престол возведен Тоба-Ихуай, сын Юйлюйев. В 335 году Тоба-Гэна опять вступил на престол; Ихуай ушел к Дому Чжао, который в 337 году опять возвел его на престол в Дай; Гэна бежал в царство Янь. Шеигянь, младший брат Тобы-Ихуай, был заложником при Дворе Чжао. Ихуай, чувствуя опасность болезни, препоручил начальникам поколений возвести его на да престол. Когда Ихуай скончался, то начальники поколений полагая, что отдаленность затрудняет возвращение Шеигяня, думали поставить второго брата Тобу Гу: но Гу отклонил это, и сам явился в Йе, чтобы принять Шеигяня, а себя предложил в заложники вместо него. Ши Ху, владетель в Чжао, удивленный такою справедливостью, обоих отпустил. Шеигянь, по вступлении на престол по северную сторону города Фань-чжы, отделил половину царства, и отдал Тобе Гу. Со времени кончины Тобы-Илу, в Дай много было внутренних беспокойств. 472 Поколения разделились и рассеялись. Шеигянь при его храбрости и уме в состоянии был сохранить наследие предков. Он первый установил штат чиновников и распределил им управление делами, важные государственные должности вверил природным китайцам, издал уголовные законы о бунтовщиках, убийцах и грабителях. Его постановления были ясны, судопроизводство беспристрастно и кратко; не было притязательных допросов прикосновенных к делу, и народ успокоился. После сего с востока от Сумо на запад до Полона, 473 с юга от Инь-шань на север до Песчаной степи, все покорилось ему. Он имел несколько сот тысяч народа. В 339 году Шеигянь собрал начальников поколений на совет о построении столицы при вершине реки Лэй-шуй. Мать его Ван-шы сказала: "мы со времен наших праотцев ведем кочевую жизнь. Ныне Двор в трудных обстоятельствах. Если поселимся в городе, и неприятели произведут нападение, то нам не где и укрыться будет". И так остановились. Шеигянь просил Дом Янь о браке. Муюн Хуан, владетель царства Янь, выдал за него меньшую свою сестру. В 340 году Шеигянь утвердил свое местопребывание в Юнь-чжун. В 361 году Лю Вэйчень отложился от Дома Цинь, и поддался Дому Дай. В 365 году он опять взбунтовался, но был отражен. В 367 году Шеигянь пошел с оружием на Лю Вэйченя. Желтая река еще не покрылась крепким льдом. Шеигянь приказал на плывущее сало бросать фашины из тростника. Лед вскоре сперся, но еще не окрепнул. Сверху набросали тростнику, и лед, смерзшись с травою, сделался мостом. Войска перешли чрез реку. Лю-Вэйчень не ожидал столь скорого их прихода, и бежал на запад. Шеигянь взял более половины аймака его и возвратился. Лю-Вэйчень бежал к Дому Цинь, откуда он с гарнизоном препровожден в Шо-фан. В 371 году скончался наследник Тоба Шы. Чан-сунь Гань, полководец царства Дай, умыслил убить государя Шеигяня. Тоба Шы предупредил удар; был ранен в бок и теперь скончался. Он был женат на дочери Шиганя, начальника восточного аймака. Жена по смерти его осталась беременною и родила сына, которому Шеигянь дал имя Шегуй. Это был Тоба-Гуй, основатель династии Юань Вэй. В 376 году Лю Вэйчень, теснимый Шеигянем, просил помощи у Дома Цинь, который и отправил войско, а Лю Вэйченя употребил вожаком. Лю Кужень начальник южного аймака, выступил дать сражение, и был совершенно разбит. Шеигянь по болезни не мог лично предводительствовать, и бежал на север за хребет Инь-шань; и когда получил известие, что войска Дома Цинь начали отступать, то опять возвратился в Юнь-чжун. Шеигянев наследный принц Тоба Шы давно скончался. Сын его Тоба-Гуй еще был малолетен. Сыновья, рожденные от Муюнской [сестра Муюн Хуана] уже все были в возрасте. Наследие престола еще не было утверждено. Тоба Шыгюнь, старший побочный сын, убил младших своих братьев и с ними Шеигяня. Войска Дома Цинь наскоре пошли в Юнь-чжун. Народ разбежался, и при Дворе открылось большое смятение. Хэ-шы, мать Тобы-Гуй, удалилась с ним к Хэне. Шеигянев делоправитель Янь Фын склонил государя Дома Цинь, до совершеннолетия Тобы-Гуй разделить владения Шеигяня на две части, от Желтой реки, т. е. от Ордоса на восток поручить в управление Лю Кужиню, от Желтой реки на запад Лю Вэйченю. Хэ-шы с Тобою-Гуй осталась при Лю Кужине, который служил ему с искреннею преданностью, предвидя в нем большие надежды. В 386 году Гело, дальний дед Тобы-Гуй, с начальниками поколений просил Хэну, объявить его государем с титулом Дай-Ван. И так сделали большое собрание при реке Нючуань, возвели его на престол и утвердили состав государственных делоправителей. В марте того же года Тоба-Гуй перенес свое местопребывание в Чен-ло, что в Дин-сян; пекся о земледелии; дал отдых народу. Вельможи радовались. В мае вместо прежнего названия Дай принял для своей династии название Вэй, с титулом для себя Вэй Ван. В 388 году Тоба-Гуй принял тайное намерение покуситься на владение Янь, в котором Дом Муюн царствовал; почему отправил князя Тобу-И посланником в Чжун-шань. 474 Прежде жужаньское поколение всегда находилось под владением Дома Дай. Когда Цинь уничтожил Дай, то оно поддалось Лю Вэйченю. Когда Тоба-Гуй вступил на престол, то гаогюйские поколения 475 опять покорились ему; одни жужаньцы не хотели покориться. В 391 году Тоба-Гуй пошел на них с оружием, и они со всем поколением бежали на север. Тоба-Гуй гнался за ними около 600 ли. Полководцы говорили ему: мятежники далеко, а съестные запасы вышли. Лучше заблаговременно возвратиться. Убьем заводных лошадей, сказал им Тоба-Гуй, и пищи достаточно будет на три дни. И так пошли преследовать удвоенным ходом; достигли их в Великой песчаной степи, совершенно разбили, и перевели их поколение в Юнь-чжун. Между тем Лю Вэйчень отправил сына своего Чжимиди с 90.000 войска ударить на южное поколение Дома Вэй. Тоба Гуй с 5.000 или 6.000 совершенно разбил их и, преследуя бегущих, прямо подошел к их городу Юеба. Лю-Вэйчень с сыном бежал. Отправлена легкая конница преследовать их. Чжимиди пойман, а Лю Вэйчень убит своими подчиненными. Тоба Гуй казнил до 5.000 родовичей их. Все поколения в Ордосе покорились ему; в добычу получил до 300.000 голов лошадей и до 4 миллионов штук рогатого скота. После сего изобилие разлилось во всем государстве. Бобо, меньшой сын Лю Вэйченев, бежал в Сеганево поколение; Сегань 476 проводил его к Муиганю; Муигань выдал за него дочь свою. Тоба Гуй до сего времени считался вассалом Дома Янь; а ныне отложился, и в июне 395 года подошел к областям, прилегающим к укрепленной линии. Муюн Чуй отправил против него наследника Муюна Бао с 80.000 войска. Муюн Бао пошел чрез Ву-юань. Тоба Гуй, по совету своих полководцев, притворился отступающим. Взяв поколение со скотом и имуществом, переправился через Желтую реку на запад и уклонился на 1.000 ли. Войска Дома Янь, по прибытии в Ву-юань, взяли в плен до 30.000 семейств, собрали хлеба с полей до миллиона мешков, и расположившись у Желтой реки, приготовляли суда для переправы. В октябре Тоба-Гуй подошел с своим войском к Желтой реке. Муюн-Бао установлял войско для переправы: но ветром отнесло его суда к южному берегу. Когда Муюн-Бао выступил из Чжун-шань в поход, то Муюн Чуй уже болен был; а когда пришел в Ву-юань, то Тоба-Гуй занял дорогу в Чжун-шань, и приказал задерживать гонцов. Муюн Бао несколько месяцев не получал известия о здоровье Муюна Чуй, и печалился; войска были в волнении. Тоба-Гуй отрядил с Тобою-Цзунь 70.000 войска, чтобы преградить войскам Дома Янь дорогу на юг. В ноябре войска Дома Янь сожгли суда и ушли. В это время Желтая река еще не покрылась льдом. Муюн Бао наверное полагал, что войска Дома Вэй не могут переправиться; и посему не ставил отводных караулов. В декабре, при внезапном ветре, река покрылась льдом, и Тоба-Гуй, переправившись через нее, немедленно послал 20.000 отборной конницы для преследования. Когда войска Дома Янь пришли к услону [покатости] Сэнь-хэ-пхо, то сильный ветр поднялся в тыл войскам, и воздух сгустился как стена. Муюн Бао, для предосторожности на непредвиденный случай, отправил Муюна Линь с 30.000 конницы расположиться в тылу главного войска. Муюн Линь, считая сию предосторожность излишнею, распустил конницу на облаву, и не взял никаких мер на непредвиденный случай. Войска Дома Вэй шли и рано и поздно; и когда подошли с запада к Сэнь-хэ-пхо, то увидели войска Дома Янь на южной стороне восточных гор по услону к реке. Тоба, сделав нужные распоряжения, приказал ратникам с кляпцами во рту и с стянутыми мордами у лошадей скрытно идти вперед. На восходе солнечном они поднялись на гору, а внизу под ними расстилался лагерь неприятелей. Войска Дома Янь ужаснулись, и пришли в замешательство. Тоба-Гуй произвел нападение, и побил до 10.000 человек. Тоба Цзунь, по возвращении ударил с лица, и взял в плен до 50.000 человек. Муюн Бао с прочими бежал. Ван Гянь, начальник среднего поколения, в предположении обессилить царство Янь, всех пленных предал смерти. В апреле 396 года Муюн-чуй, оставя князя Муюн-дэ охранять Чжун-шань, тайно выступил в поход, перешел чрез горы Цин-лин, прошел через Тьхянь-мынь, просек дорогу через каменные вершины, и сверх чаяния Тобы-Гуй очутился прямо против Юнь-чжун. Князь Тоба Кянь охранил Пьхин-чен. Муюн Чуй напал на него. Тоба Кянь выступил в поле, и с потерею сражения лишился жизни. Муюн Чуй взял все поколение в плен. Тоба-Гуй пришел в страх и хотел уклониться. Поколения пришли в разномыслие, и Тоба Гуй не знал, что предпринять. Муюн Чуй при переходе через Сэнь-хэ-пхо увидел гору наваленных в кучу скелетов 477 и расположился принесть жертву. Ратники зарыдали, и воплями потрясли горные долины. У Муюна Чуй с досады и стыда пошла кровь изо рта. С сего случая он занемог, и когда болезнь усилилась, то он построил городок Янь-чан, и возвратился. Скончался в Шан-гу. Муюн Бао вступил на престол. Чины Дома Вэй советовали Тобе Гуй принять высокий титул, 478 и Тоба-Гуй в первый раз выставил знамена Сына Неба. Военный советник Ван Сюнь представил о завоевании северного Китая. Тоба-Гуй одобрил, и решился предпринять великий поход на царство Янь. В сентябре с 400.000 пехоты и конницы выступил на юг в Ма-и, перешел через Гэу-чжу; особливый отряд послан занять Ю-чжеу. В октябре Тоба-Гуй подошел к городу Цзинь-ян. Князь Муюн Нун выступил дать сражение, и, быв совершенно разбит, обратно бежал. Сы-ма Му-юй Сун запер ворота, и не впустил его в город: почему Муюн Нун побежал на восток. Тоба-Гуй, преследуя его, взял в плен семейство его. Войско Дома Янь все погибло. Только Муюн Гун с тремя конниками прибежал в Чжун-чань. После сего Тоба-Гуй покорил всю область Бин-шжеу. 479 Вслед за сим он отправил полководца Юй-ли-дань, скрытно пробравшись из Цзинь-ян, открыть старую дорогу полководца Хань-синь, из Цзин-хин идти на Чжун-шань, напасть на Чан-шань и взять сей город приступом. Все это сделано. Областные и уездные города все покорились. Только Чжун-шань, Йе и Синь-ду -- три города остались у Дома Янь. Тоба-Гуй приказал князю Тобе И осаждать Йе, полководцу Ван Гянь осаждать Синь-ду, а сам пошел под Чжун-шань. Но вслед за сим сказал полководцам: Чжун-шань есть крепкий город. Если поспешить осадою, то много надобно потерять людей. Если долго осаждать, то много хлеба нужно. Лучше прежде осадить Синь-ду. Тоба И осадил Йе. Муюн Дэ и Муюн Цин в ночи сделали вылазку, и разбили его. Войско Дома Вэй отступило к городу Синь-чен. Тоба-Гуй взял город Синь-ду. В марте Муюн-Бао получив известие, что Тоба Гуй осаждает Синь-ду, употребил сокровища Двора и дворцовых девиц, чтобы набрать из воров войско для похода, и расположился лагерем на северном берегу реки Хутхо. Пришло войско Дома Вэй, и расположилось на южном берегу реки. Муюн-Бао в ночи скрытно перешел через реку, напал на лагерь Дома Вэй и по ветру пустил огонь. Войско Дома Вэй пришло в большое замешательство. Тоба-Гуй оставил лагерь. Но войска Дома Янь вдруг и без всякой причины начали резаться и стреляться между собою. Тоба-Гуй, приметив это, ударил сбор войск, зажег множество светочей вне лагеря, и стремительно ударил на неприятеля. Войско Дома Янь было совершенно разбито и возвратилось. Оно еще претерпело несколько поражений. Муюн-Бао оставил лагерь, и с 20.000 конницы возвратился. В это время случился сильный ветер с снегом; множество ратников от стужи померли. Большая часть придворных чиновников и военных покорилась Дому Вэй. В Чжун-шань был большой голод, и Тоба Гуй осадил его. Он вступил в сражение с Муюном-Линь под И-тхай, и одержал совершенную победу. Муюн-Линь бежал в Йе. Тоба Гуй, с покорением Чжун-шань получил государственную печать и казнохранилище со всеми сокровищами, и все роздал военным в награду. После сего Тоба Гуй перенес столицу в Пьхин-чен, построил дворец, основал храм предкам своего Дома, поставил жертвенник духам Ше и Цзи. 480 В храме предкам ежегодно пять раз приносили жертву: в два равноденствия, в два поворота [зимний и летний] и в двенадцатой луне. В след за сим Тоба Гуй предписал правительству провести рубежи столичного округа, означить меру путей, уравнить весы, определить меры длины; отправил чиновникам обозреть княжества и области, открыть злоупотребления гражданских и военных начальников, лично освидетельствовать отрешаемых и повышаемых. Он приказал написать Уложение о чиновниках, определить правила музыки, изложить придворные и другие обряды, сочинить уголовные законы, поверить астрономические измерения времени, чтобы все сии части служили образцами на вечные времена. В 12 луне Тоба Гуй вступил на императорский престол. Указал в столице и вне связывать волосы на голове и носить шляпу. 481 Отдаленному предку Мао и прочим, всего двадцати семи человекам, дал посмертные почетные наименования с титулом Хуан-ди, т. е. императора. По древним обычаям Дома Вэй, т. е. сяньбийским, в первой летней луне приносили жертву Небу и в восточном храме, т. е. предкам; в последней летней луне выходили с войсками прогонять иней на хребет Инь-шань; в первый осенний месяц приносили жертву Небу в западном предградии. Все сии обряды ныне возобновил на прежних установлениях. Определил жертвенные приношения в предградиях и храме предкам; установил обряды и музыку. Еще по совету министра Цуй Хун объявил себя потомком государя Хуан-ди, в силе земли. [Земля -- одна из пяти Стихий].


Историческое пополнение. Китайцы полагают, что в свойствах человека находится пять добродетелей или способностей к усовершению нравственной его природы. Это суть: человеколюбие, обряд, справедливость, знание и верность. Сим пяти добродетелям соответствуют, по своим свойствам, пять стихий: человеколюбию дерево, обряду огонь, справедливости металл, знанию вода, верности земля. И так в силе земли значит, что получил престол империи верностью, т. е. точным исполнением данных обещаний.


Переселил 2.000 семейств правителей и знаменитых домов из шести областей и двадцати двух округов в резиденцию в Дай. На восток, т. е. от столицы до округа Дай, на запад до Шань-ву, на юг до самого Инь-гуань, на север до Сэнь-хэ-пхо; все сие пространство земли было под столичным округом. Пространство в четыре стороны за столичным округом поручено в управление начальникам восьми поколений.

Заимствовано из Ганму.


КОНЕЦ I ОТДЕЛЕНИЮ В I ЧАСТИ


Комментарии


386 Т. е. боковую линию.


387 В апрельской луне.


388 Река Жао-лэ от Ин-чжеу на севере. П. И.


389 В Го-пху-чжу Эрр-я сказано: степный баран, юань-ян, походит на обыкновенного барана, но имеет большие рога. Водится в западной стороне. В Цянь-шу Ин-и сказано: рогастый вол, го-дуаньню, походит на вола; из рогов его можно делать луки для стреляния. П. И.


390 Т. е. северные хунны.


391 Что = 270.000 лан серебра. Вероятно, есть ошибка в цифрах.


392 Т. е. тангутский.


393 Здесь пресекается владычество Дома Хуннов в Монголии. Место его на время заступает Дом Сяньби, и монголы, называвшиеся до сего места хуннами, принимают народное название сяньбийцев.


394 Древний город Фэй-жу-хннь лежит в нынешнем округе Пьхин-чжеу. П. И.


395 Построено подворье для принятия заложников от покорившихся. П. И.


396 Уезд Ву-люй-хянь находился в ведомстве области Ляо-дун. П. И.


397 Т. е. сносили имущество в поля и не допускали до разграбления. П. И.


398 Уезд Фу-ли-хянь принадлежал зависимым владениям в Ляо-дун. Древний город лежал от нынешнего Ин-чжеу на восток. П. И.


399 В пограничной стене, отделяющей область Цзинь-чжеу от Монголии.


400 В ноябре. Ганму,


401 Уезд Ма-чен-хянь лежал в Дай-гюнь. П. И.


402 Первый получил титул Шуай-чжун-ван, что зн; царь, предводительствующий народом; второй получил титул Шуай-чжун-хэу что зн.: князь, предводительствующий народом.


403 Уезд Мань-бо-хянь лежал в области Ву-юань. П. И. 152


404 Кит. слова: царь, предводительствующий народом.


405 На кит. Цинь-хань Ду-юй.


406 В тексте: Шуай-чшун-ван. См. выше 120 год.


407 В кит. подлиннике Тхань-ши-хуай.


408 В подлиннике Тхэу-лу-хэу.


409 Это принадлежит к числу вымыслов, в Азии обыкновенно составляемых о рождении


410 Это есть древнее разделение Монголии, введенное ханом Модэ.


411 Вместо вступили надобно написать произвели набег. Ганму.


412 Ухуаньский пристав. Ганму.


413 На кит. Чжун-чан-сы.


414 И-лан.


415 Основатель династии Шан.


416 Древняя история Шу-гин, в главе Шунь-дянь говорит: Мань И развращают Хя, т. е. Китай. Народ Мань обитал на полосе земли между реками Хуай и Гян. Гао-цзун воевал Гуй-фан, и чрез три года победил их. Под Гуй-фан разумеется отдаленная страна. П. И.


417 При Ву-ди верховный вождь Вэй Цин, воюя с хуннами, доходил до гор Дяньянь и порубил до 10 т. человек. Хо Кюй-бин, воюя с хуннами, воздвиг жертвенник на горе Лангюйсюй и подходил к Байкалу [в Ханьхай]. П. И.


418 Которые вел император Ву-ди в четырех странах смежных.


419 Ву-ди указал запретить в империи частную продажу соли и железа и отливание денег; а одну связку денег считать за две, т. е. тысячу считать двумя тысячами. Связка денег есть нитка или веревочка, на которую чохи нанизываются. Продажа вина производилась от казны. П. И.


420 В губ. Шань-дун.


421 При Ву-ди, во второе лето правления Тьхянь-хань, 99, по Р. X., появились толпы разбойников по горам Тхай-шань и Лан-йе-шань. Они заперли горные проходы, осадили города, и дороги сделались непроходимыми. П. И.


422 Министрам дан титул Фу-жинь-хэу в знак льготы, которою правительство помышляло поправить расстроенное состояние народа. Фу-жинь-хэу кит. слова зн. князь обогащения народа.


423 В царствование Ву-ди это сказал князь Фу-янь, когда отсоветовал войну с хуннами. П. И.


424 В подлин. Мань-и, южные инородцы.


425 Гао-цзу основатель династии Хань, Люй-хэу [Гао-хоу] супруга его.


426 Т. е. Монголию от Китая.


427 По историческим запискам: Ли Мау был хороший полководец на северных пределах царства Чжао. Постоянно находясь в Яй-мынь (в обл. Дай) для предосторожности против хуннов, он нужным нашел определить чиновников для сбора пошлин; и сбор сей не брал в казначейство, а употреблял на содержание армии, вестовых маяков: и на границе не было беглых.


428 По истории Старшей династии Хань: Ван Ман выставил 30.000 войск, которые должны были десятью дорогами выступить на хуннов. Полководец Янь Ю удерживал его от сего предприятия. Янь-шы-еу пишет: что касается до военных действий, Янь Ю правильно судил о распоряжениях династий Цинь и Хань.


429 В сентябре. Ганму. 177.


430 В Ганму: в четвертое лето правления Гуан-хо. Сей год соответствует 181 году.


431 Он 26 лет опустошал Китай. Ганму. 181.


432 Мохоба переселился со всем народом.


433 Монголы со времени подданства южных хуннов Китаю принимали китайские имена: почему имена их оставлены без изменения, напр. Муюн Хой, Муюну Хой.


434 Пред именами должно подразумевать прозвание Муюн.


435 Китайцев.


436 Губернатор в Ю-чжеу. 160


437 Лун-сян Гян-гюнь.


438 Оба китайцы.


439 Начальник, на кит. Да-жинь, большой человек, по обычаю кочевых избирался из храбрых, сильных, способных разбирать спорные дела. Ганму.


440 Ань-бэй, Гян-гюнь, Пьхин-чжеу Цы-шы, Ляо-дун-гун. Губернатор сей области Цуй Би бежал за границу.


441 В Ляо-дун-чен. См. Ляо-дун-чен.


442 Это сын, а высший [вышеупомянутый] Муюн Хань был брат Муюна Хуан. См. выше.


443 Чжень-гюнДа-гян-гюнь, Пьхин-чжеу Цы-шы, Ляо-дун-гун. 162 .


444 Пекин.


445 Неизвестное место. Ныне главная пристань в Тхун-чжеу.


446 Лю Цян был делопроизводитель, т. е. статс-секретарь Муюна Хуан.


447 Т. е. решиться к завоеванию Северного Китая.


448 Муюн-Ба, сын Муюна Хуан.


449 Город Ги, иначе Ги-чен есть нынешний Пекин.


450 Он же Ши Минь.


451 Дом Цзинь царствовал в южном Китае; пребывание имел в Гян-нин-фу [Нанкин].


452 В сие время северный Китай не имел законного государя, а занят был наиболее иностранцами.


453 Косоплеты, на кит. Со-тхэу, составляли особливое сяньбийское поколение, по прозванию Тоба. У них в обыкновении было заплетать волосы в косу. Отсюда китайцами дано им и название косоплетов. Ганму, 261-й год.


454 Слово Хан в первый раз встречается в кит. Истории. Гао-цзун, государь из Дома Тхан, говорит: нынешнее слово Хан соответствует древнему слову Шаньюй. Ганму. 261.


455 Мао, имя Хана, впоследствии наименованного Чен-Хуан-ди. Ганму. 261.


456 Туйинь [сменивший дом Цао-Вей], имя хана, впоследствии наименованного Сянь-Хуан-ди. Ганму. 261.


457 Гйефынь есть имя хана, впоследствии наименованного Шень-юань Хуан-ди. Ганму. 261.


458 Ливэй есть имя хана, впоследствии наименованного Шень-юань-ди. Ганму. 261.


459 Чен-ло, см. Ганму. 261 год.


460 В 265 году Дом Вэй, иначе Цао-Вэй, передал престол империи Дому Цзинь.


461 Ныне губернии Чжи-ли и Сань-си [Шаньси].


462 На кит. Нуань-шуй.


463 Сэнь-хэ-пхо. См. в Ганму 295 г.


464 Ито был старший сын Шамоханев.


465 Область Бин-чжеу еще находилась под владением кит. Дома Цзинь; и потому Лю Кхунь от Двора назначен был правителем сей области.


466 Т. е. поставлен удельным владетелем кит. округа Дай, который дан ему в уплату за военные издержки.


467 Ван Сюнь в сие время был правителем, т. е. губернатором области Ю-чжеу. Как правители пограничных областей вообще заведывали и войсками в пределах своей области, то Ван Сюнь при настоящих смутных обстоятельствах царствующего Дома -- наверное полагал достигнуть престола в сев. Китае.


468 См. отд. III.


469 Соответствующий королевскому, не императорскому Двору, что и внутренним и заграничным вассалам дозволяется. 170


470 Из сего места наиболее подкрепляется догадка, что поколения Жужань и Гаогюй покорены ханом Тобою Ито в минувшую войну, в.297 году.


471 Шеигянь был второй сын Тобы-Юйлюйя. Ганму.


472 Т. е. ссор между родными.


473 Полона есть название тюркистанского владения, лежавшего от Кашгара на северо-запад. Резиденция в городе Гуйшань. Ганму.


474 Столица царства Янь.


475 Гаогюйские поколения суть потомки Чи-ди.


476 Сегань есть название особливого сяньбийского поколения. 174


477 Убитых в прошлом году 50.000 пленных.


478 Титул императора.


479 Сань-си.


480 Храм предкам и жертвенник духам Ше и Цзи суть коренные принадлежности кит. Двора.


481 Т. е. одеваться по тогдашнему монгольскому обычаю.


ОТДЕЛЕНИЕ IV


ЖУАНЬ ЖУАНЬ


[Бэйши, гл. 98; Вэйшу, гл. 103]


Сие отделение извлечено из северной истории; содержит продолжение времени с 391 до 556 года. XII ханов.


Жуань-жуань прозывался Югюлюй. Еще в конце царствования Шень-юань-ди 482 [из дома Сяньби-Тоба, предшествовавшего династии Юань-Вэй] объездные взяли одного невольника, у которого волосы были наравне с бровями, и который не помнил ни имени, ни прозвания своего. Владелец его имел проименование Мугулюй, а Мугулюй значит: плешивый. 483 Мугулюй и Югюлюй созвучны в выговоре; почему потомки его приняли первое прозванием для себя. Мугулюй, как скоро пришел в возраст, освобожден от неволи и определен в конницу. В царствование государя Мо-ди, 484 за упущение срока 485 приговорен был к отсечению головы; почему он бежал в ущелье Гуанлюци, и, собрав там до ста беглецов, пристал к аймаку Шуньтулинь. По смерти Мугулюя, сын его Гюйлухой, 486 человек храбрый и сильный, первый собрал аймак, и дал ему название Жеужань или Жужань. Как жужаньцы были глупы, и с виду походили на ползающих насекомых, то Тхайву[-ди] 487 дал название Жуань-жуань. 488 Гюйлухой, как скоро сделался главою аймака, то ежегодно в дань представлял лошадей, соболей и куниц. 489 Зимою он переходил кочевать на южную сторону песчаной степи, а летом возвращался на северную. По смерти Гюйлухоя поставлен сын его Тунугуй, по смерти Тунугуя поставлен сын его Бади; по смерти Бади поставлен сын его Дисуюань; по смерти Дисуюаня аймак его разделился на две части. Дисуюанев старший сын Пихуба, наследовавший отцу, жил в восточной, второй сын Выньгэди отдельно жил в западной стороне. По кончине государя Чжао-чень Выньгэди поддался Лю Вэйченю 490 и отделился от Дома Вэй. Вэй в правление Дын-го, 391, решился их наказать оружием. Жужаньцы ушли, но были догнаны в Великой песчаной степи у горы Нань-чжуан-шань 491 и совершенно разбиты. Целая половина аймака отведена в плен. Пихуба и Уцзи, предводитель аймака, собрали оставшиеся юрты и ушли. В погоню за ним посланы были полководцы Чан-сунь Сун и Чан-сунь Фэй. Чан-сунь Сун по переходе через Великую песчаную 492 степь дошел до Пьхин-ван-чуань; 493 совершенно разбил Уцзи, отрубил ему голову и вывесил на показ. Чан-сунь Фэй дошел до гор Шое, где Пихуба покорился ему с своим народом. Чан-сунь Фэй взял в плен Выньгэдиева сына Хэдоханя с старшим его братом Гаогуйчжо, Шелуня Хулюя и прочих родственников, всего несколько сот человек, и распределил их по разным аймакам. 494 Выньгэди удалился на запад в намерении поддаться Лю Вэйченю; но Дао-ву преследовал его до гор Бана, и Выньгэди принужден был опять покориться. Дао-ву[-ди] обласкал его попрежнему.


Историческое пополнение. Первоначально жужаньцы из рода в род служили Дому Дай [Дом Вэй ранее назывался Дай]. Но когда Дом Цинь уничтожил Дом Дай, то жужаньцы поддались Лю Вэйченю. Когда в Доме Вэй Тоба-гуй вступил на престол, то гаогюйские аймаки покорились ему; одни жужаньцы не хотели покориться. Тоба-гуй пошел на них с оружием, и жужаньцы со всем аймаком бежали. Тоба-гуй преследовал бегущих 600 ли. Предводители говорили ему: неприятели далеко, а съестные запасы к концу приходят; лучше заблаговременно возвратиться. Тоба-гуй сказал им: убьем заводных лошадей, и нам достанет пищи на три дня. И так еще пошли преследовать удвоенным ходом; в Великой песчаной степи у гор Нань-чжуань-шань совершенно разбили их и перевели все поколение в Юнь-чжун. Ганму. 391 г.


В девятое лето, 394, Хэдохань с Шелуном, оставя своего отца, со всем аймаком ушел на запад. Чан-сунь Фэй с легкою конницею догнал его в Шань-гюнь у гор Бана, убил Хэдохана, и истребил весь его аймак. Шелунь с прочими бежал к Пихубе. Пихуба поместил его на южной границе, в 500 ли от своей орды, и препоручил четырем своим сыновьям смотреть за ним. Но Шелунь с своими приверженцами захватил четырех сыновей Пихубы, и взбунтовался. Он напал на прочих его сыновей, овладел аймаком их, и бежал к аймакам Гао-гюй и Хулюеву [младший брат Шелуня]. Шелунь был зол, лукав и находчив. Чрез месяц освободил Пихубу и отпустил к нему сыновей его. Он хотел всех их собрать и истребить; почему втайне собрал войско, неожиданно напал на Пихубу и убил его. Сыновья Пихубы Киба и Ухе, всего пятнадцать человек, поддались Дао-ву. Шелунь, по убиении Пихубы, боялся нападения императорских войск: почему, ограбив аймаки от Ву-юань на запад, перешел через Великую песчаную степь на север. Дао-ву поручил Кибе и Ухе начальство над войсками, и дал им княжеские достоинства. 495 Шелунь заключил мир и родство с государем Яо Хин. 496 Дао-ву отправил полководца 497 Хо Тху для нападения на аймаки Цяньфо и Согуяня. Шелунь послал конницу для подкрепления Согуяня, но Хо Тху разбил ее. Шелунь удалился за Песчаную степь на север, напал на гаогюйцев, и далеко прошел в их земли. Сим образом, покорив все гаогюйские аймаки, сделался сильным и страшным, и поселился при реке Жоло. Тогда он постановил военные законы. Тысяча человек составляли полк; в полку был один предводитель. Сто человек составляли знамя; в знамени один начальник. Прежде напавший получал в награду пленников и добычу; по трусости отступившего побивали каменьями в голову, или в то же время убивали палками. Письма не имели. Предводители и начальники овечьим пометом грубо отмечали число ратников; после выучились вырезывать деревянные жеребейки [бирки]. От жужаней на северо-запад находилось владение, принадлежавшее потомкам хуннов, довольно богатое и сильное. Жибаеги, начальник сего поколения, пошел на Шелуня с оружием, вступил в упорное сражение с ним при Реке Йегынь 498 и совершенно разбил его: но после Шелунь все покорил своей власти и принял наименование могущественного. 499 Жужаньцы перекочевывали со скотом смотря по достатку в траве и воде. Владения их на запад простирались до Харашара, на востоке до Чаосяни, на север от песчаной степи до Байкала, на юг до великой песчаной степи. Постоянное место их орды лежало против Дунь-хуан и Чжан-йе на севере. 500 Малые владения много терпели от их набегов и грабительств и принуждены были поддаться. После Шелунь принял титул 501 Дэудай-хана. 502


I. Дэудай-хан Шелунь. Дэудай на языке династии Вэй 503 значит: на скаку стреляющий из лука; Хан на языке династии Вэй значит: император. По обыкновениям жужаньцев, государь и вельможи при жизни получали почетные наименования по делам, подобно как в Срединном государстве по смерти, а по смерти у них не давали наименований. В пятое лето правления Тьхянь-хин, 403, Шелунь получил известие, что Дао-ву объявил войну государю Яо Хин; почему напал на укрепленную линию, и уже, когда от Сэнь-хэ-пхо на юг дошли до горы Сэу-шань и озера Шань-ву-бэй-цзэ, отправлен князь Цзунь с 10.000 конницы 504 в погоню за ними, но он не мог догнать. В правление Тьхянь-цы, Шелуневы родственники Юедай и Дана умыслили убить Шелуня и постановить Дану. Заговор открыт, и Дана с прочими бежал. 505 Дане дан военный чин и княжеское достоинство, а Юедаю военный чин. 506 В третие лето, 407, летом, Шелунь произвел набеги на границу, в первое лето правления Юн-хин, 409, еще напал на укрепленную линию. Во второе лето, 410, Мин-ди выставил войско. Шелунь обратился в бегство, и умор на дороге. Сын его Дуба остался малолетен, и еще не мог управлять народом: почему поставлен Шелунев младший брат Хулюй под наименованием Гэжогай-хана, что на языке династии Вэй значит: Хан с прекрасными свойствами.


II. Гэжогай-хан Хулюй. Хулюй на севере покорил владения Хэвэй и Йегу, на востоке разбил аймак Пиличень. В третие лето, 411, поддались 507 Хулюевы родственники Юехэу и Додигань, всего около ста человек. Хулюй пришел в страх и начал остерегаться. Он не смел производить набегов на юг, и северные пределы были спокойны. В первое лето правления Шень-жуй, 414, он заключил союз мира и родства с Фынбою, 508 а Фынба хотел жениться на дочери Хулюевой. Пред самым браком Булу-чжень, Хулюев племянник от старшего брата, говорил ему, что дочь его еще мала, и отправляется далеко; с тоски может занемочь, надобно бы с нею отправить дочерей вельмож Шулия и Удияня. Хулюй не соглашался на это. Булу-чжень по выходе от Хулюя сказал Шулию с прочими, что Хулюй думает отдать их дочерей в приданое за своею дочерью в отдаленное, чужое государство. В след за сим Шули вместе с прочими вступил в заговор. В ночи позади Хулюевой юрты поставили сильных ратников, которые, выждав, как Хулюй вышел, схватили его, и вместе с дочерью препроводили в Хо-лун, а Булучженя поставили ханом. Булучжень, по вступлении на престол, вверил государственное управление Шулию.


III. Хан Булучжень. Когда гаогюйский Чилохэу взбунтовался, 509 то предводитель его содействовал Шелуню к покорению аймаков. Шелунь из признательности к его услуге сделал его старейшиною. Булучжень и Шелунев сын Шеба зашли в дом к Чилохэу, и Булучжень вступил в любовную связь с его младшею женою. Младшая жена открыла Булучженю, что Чилохэу предприемлет постановить Датаня государем и в знак верности послал ему золотую узду. Булучжень по возвращении отправил 8.000 конницы, которая окружила Чилохэу и сожгла все его сокровища. Чилохэу сам себя зарезал. После сего Булучжень напал на Датаня; но Датань с своим войском захватил Булучженя и Шебу, и обоих удавил, а потом объявил себя ханом, 414. Датань был сын Пухуня, младшего дяди Шелунева. Он прежде имел отдельный аймак, и, охраняя западную границу, умел привлечь народ к себе: почему вельможи возвели его на престол под наименованием Мухань Гешенгай-хана, что на языке династии Вэй значит: победоносный хан. Хулюй с сыном, по прибытии в Хо-лун, получил от Фынбы княжеское достоинство. 510


IV. Гешенгай-хан Датань. Датань с своими войсками пошел на юг для нападения на укрепленную линию. Мин-юань 511 лично выступил против него. Датань пришел в страх, и пошел обратно. Послан князь 512 Сигинь с прочими догонять его. Случился мороз с снегами, и почти треть войска погибла или лишилась пальцев у рук. По кончине государя Мин-юань на престол вступил Тхай[-ву-ди]. Датань, получив известие о сем, крайне радовался. В первое лето правления Шы-гуан, 424, осенью, он произвел набег на Юнь-чжун. 513 Тхай-ву лично выступил против него, и чрез двое с половиною суток пришел в Юнь-чжун. Датань окружил его конницею почти в 50 рядов. Сплотившиеся головы лошадей составили стену. Предводители и ратники пришли в крайний страх. Тхай-ву имел обыкновенный спокойный вид, и войско успокоилось. Прежде Да-танев младший брат Дана имел спор с Шелунем о престоле, и, когда был разбит, бежал. 514 Датань поставил сына Данаева Юйчжигиня владетелем аймака; но предводители и начальники застрелили его. Датань увидел опасность и возвратился. Во второе лето, 425, Тхай-ву предпринял великий поход, и в одно время на востоке и западе выступил пятью дорогами. Князь Чан-сунь Хань с прочими пошел через Черные пески, князь Чан-сунь Дао-шен 515 пошел между Черными и Белыми песками. Император 516 следовал среднею дорогою. Князь Эцин расположился на западе от Ли Юань; князь Кигинь 517 и предводитель Ань Юань западною дорогою от гор Эрхань. Когда войска подошли к южной окраине Песчаной степи, то Тхай-ву, оставя обоз с легкою конницею и съестными запасами на 15 дней, пошел через степь. Датаневы аймаки пришли в ужас, и ушли на север. Во второе лето, 430, в четвертый месяц Тхай-ву обучал войска в окрестностях южного предместия, приготовляясь к нападению на Датаня. В сие время возвратился гонец, посланный в Гян-нань. Он объявил, что Дом Сун [Лю-Сун в южном Китае] обнародовал о своем намерении напасть на Хэнань. Тхай-ву видел, что ежели прежде не уничтожить жужаньцев, то надобно будет принять неприятеля с лица и с тыла. И так он решился предпринять поход на Датаня; почему император выступил восточною дорогою к горам Хэй-шань. Князь 518 Чан-сунь Хань взял западную дорогу к городам Давошань, чтоб соединиться у орды мятежников. В пятой луне прибыли к южной окраине песчаной степи, оставили здесь обоз, и пошли налегке. Когда пришли к реке Су-шуй, Датанево войско побежало назад. Младший его брат Пило, прежде управлявший восточными аймаками, хотел идти к Датаню; но в дороге встретился с корпусом князя Чан-сунь Хань. Князь ударил на него с конницею, и убил несколько сот старейшин. Датань, получив известие о сем, пришел в страх; сожегши юрты, он пошел с своими приверженцами на запад, и неизвестно куда скрылся. После сего родовичи рассеялись во все четыре стороны по горным долинам. Скот бродил по степи, и ни кто не смотрел за ним. Тхай-ву пошел по реке Су-шей на запад; миновал окоп, построенный династии Хань полководцем Дэу Хянь; в шестой луне он остановился при реке Тху-юань-шуй, в 3.700 ли от Пьхин-чен, 519 разделил войско для поисков над неприятелем. На восток доходили до Байкала, на запад до Чжан-йе-шуй, на север за хребет Янь-жань-шань; от востока к западу на 5.000, от юга к северу на 3.000 ли. Гаогюйцы убивали Датаневых людей. До 300.000 человек покорились. Множество взято было в плен; в добычу получено более миллиона голов лошадей и прочего скота. В восьмой луне Тхай-ву получил известие, что восточные гаогюйские поколения в великом множестве и людей и скота кочуют на Инипо, не с большим в 1.000 ли от его лагеря; почему отправил на них старшего министра Ань Юань, и вскоре несколько десятков тысяч Инипоских гаогюйцев покорились. Аймак Датанев пришел в бессилие, от чего Датань занемог и умер. Сын его Уди возведен на ханство 520 под наименованием Чиляньхана; Чилянь на языке династии Вэй значит Божественный.


V. Чилянь-хан Уди. В четвертое лето, 432, 521 Чиляньхан отправил к Двору посланника с дарами. Пред сим конный объезд взял на южной Удиевой границе до 20 человек из пограничных караульных. Тхай-ву пожаловал им одеяние и отпустил к Уди; и по сей причине Уди представлял Двору дань, а Тхай-ву щедро угощал его посланников, и обратно отпускал. В третие лето правления Янь-хо, 435, во второй луне выдал за Уди царевну под наименованием: Си-хай Гун-чжу 522 и отправил посланника взять Удиеву младшую сестру в побочные супруги себе, 523 которую потом повысил на степень старшей Чжао-и. Уди старшего своего брата Тулугая и с ним несколько сот человек из приближенных послал к Двору, и с ними представил 2.000 лошадей. Император был чрезвычайно доволен, и одарил их весьма щедро. Во второе лето правления Да-янь, 437, 524 Уди нарушил мир и напал на укрепленную линию. В четвертое лето, 439, император предпринял путешествие в Ву-юань и объявил Удию войну. 525 Князь 526 Пьхи и князь Хэдоло 527 приняли начальство каждый над пятнадцатью предводителями, 528 и выступили восточною дорогою; князь Гянь и князь Мушею 529 приняли начальство над пятнадцатью же предводителями, и выступили западною дорогою; император пошел среднею дорогою. По прибытии к горам Суньги средний корпус еще разделен на две колонны. Князь Чун 530 от шести озер пошел к горам Шойе, император от гор Суньги пошел на север на западную сторону Небесных гор, взошел на холм, вырезал на камне обстоятельства похода, и, не видав жужаньцев, предпринял обратный путь. Тогда но северную сторону песчаной степи была великая засуха. Не было ни травы, ни воды, от чего много строевых лошадей погибло. В пятое лето, 440, император предпринял поход на запад против Цзюйкюй-мугяня. Князь Му-шей и помощник Цзин Му оставлены для охранения столицы; князь 531 Гигин и князь 532 Чун с 20.000 войск поставлены на южной окраине песчаной степи для предосторожности от жужаньцев. Уди [Жужаньский князь] в, самой вещи напал на укрепленную линию; и как Мушеу не брал предосторожностей, то неприятели прошли до горы Цигйе. Столица 533 пришла в трепет, и жители побежали в средний город. Министр 534 Чан-сунь Дао-шен противостал при горе Тху-тхуй-шань. 535 Уди, предприняв набег, вставил старшего своего брата Цилегуя по северную сторону хребта Инь-шань. Когда взяли Цилегуя в плен, то он со вздохом сказал: Цзюйкюй 536 погубил нас. Еще в плен взяты Тадулуху, старший дядя его с отцовой стороны, и более 10.000 человек побито. Уди, по получении известия о сем, бежал. Чан-сунь Дао-шен преследовал его до южной окраины песчаной степи, и возвратился. В четвертое лето правления Чжень-гюнь, 444, император предпринял путешествие к южной окраине песчаной степи, а войско разделил на четыре дороги. Князь 537 Фань и князь Чун, каждый имея под собою по пятнадцати предводителей, выступили восточною дорогою; князь 538 Ду, имея под собою пятнадцать же предводителей, выступил западною дорогою; император выступил среднею дорогою. Князь 539 Чень, имея под собою пятнадцать предводителей, составлял арриергард среднего корпуса. Император встретился с мятежниками в долине Лухунь. Уди обратился в бегство: император преследовал до реки Эгынь, 540 при которой и разбил его; потом дошел до реки Шы-шуй и возвратился. В пятое лето, 445, опять предпринял путешествие до южной окраины песчаной степи в намерении нечаянно напасть на Уди, но Уди далеко уклонился, и остановился. По смерти Уди сын его Тухэчжень возведен на престол под наименованием Чуло-хана. 541 Чуло на языке династии Вэй значит: точно, правда.


VI. Чуло-хан Тухэчжень. В десятое лето, 450, в первый месяц император предпринял поход на север. Князь 542 На выступил по восточной, князь 543 Гйер по западной дороге; император с Цзин Му выступил по средней дороге к горам Шойе. В то время войска прошли несколько тысяч ли. Тухэчжень недавно вступил на престол, и посему от страха далеко уклонился. В девятый месяц император предпринял поход на север. Князь На выступил по восточной дороге, князь Гйер по средней дороге; назначено всем войскам соединиться при озере Дифо. 544 Тухэчжень пришел в большой страх, бросил обоз, перешел за хребет Цюн-лун-лин 545 и далеко устранился [букв.: ушел в сторону]. Князь На взял обоз его, пошел с своим корпусом обратно, и присоединился к императору при Гуан-цзэ. 546 Князь Гйер забрал великое множество 547 его людей, скота и имущества. После сего Тухэчжень обессилел, и ушел в дальнюю сторону. Тревоги в пограничных местах прекратились. 458 В четвертое лето правления Тхайань, 458, император предпринял поход на север. Собрано было 100.000 конницы, 150.000 телег; знамена простирались на 1.000 ли. Перешли через Великую песчаную степь. Тухэчжень далеко уклонился. Его Мофо-учжугяйтуй с несколькими тысячами кибиток своих людей покорился. И так вырезали на камне подвиги сего похода, и пошли в обратный путь. Тхай-ву по окончании войны думал отдохнуть. Жужаньцы также от страха уклонились на север и не смели возвращаться на юг. В пятое лето правления Хо-пьхин, 464, Тухэчжень умер; сын его Юйчен возведен на престол под наименованием Шеуло-бучжень-хана, что на языке династии Вэй значит милостивый хан.


VII. Шеуло-Бучжень-хан Юйчен. Бучжень-хан назвал свое правление Юн-кхан 549 и с своим поколением напал на укрепленную линию, но стоявшим на севере наблюдательным корпусом совершенно разбит. В четвертое лето правления Хуан-хин, 470, Юйчен произвел нападение на укрепленную линию. Император предпринял поход на север для усмирения. Начальники корпусов соединились с ним на берегах реки Нюй-шуй. Сянь-вынь[-ди] 550 в клятвенном воззвании к войску и полководцам говорил: "В войне потребно искусство, а не многочисленность. Вы для меня только мужественно сражайтесь, а распоряжения военных действий предоставьте мне". И так отрядил 5.000 отборных войск завязывать сражение, а для развлечения [отвлечения] неприятеля поставил в разных местах замаскированные отряды. Неприятельское войско обратилось