|
Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Философия КультурыПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр
Библиотека | География

Владимир Несин

Босиком за  тридевять  земель



Нельзя объять необъятное, но мне хотелось

посетить как можно больше мест

на нашей прекрасной планете!

"Гражданин Мира"  Владимир Несин

www . vnesin . com


Автор книги, Владимир Несин, преподаватель самбо и физкультуры, за  13 лет странствий преодолел 375.000км по дорогам около ста стран мира. Из них 90.000 тысяч километров пешком и босиком .  Он прошёл от Сахалина до Австралии, пересёк обе Америки, ходил босиком по Индии, Ирану и Пакистану, Корее и Филиппинам, Австралии и Ново Зеландии; передвигался как в группе, так и в одиночку. Добираясь в эти страны, он перемещался автостопом и плавал на попутных пароходах. Однажды в Канаде, направляясь на Аляску, он случайно застопил свою будущую канадскую жену, с которой также продолжил путешествия и вдвоем они даже пересекли Африку.  Ходя по миру, автор снимал всё происходящее на видеокамеру, а также вёл путевой дневник, на основе которого и создана эта книга. 



Введение


Идея походить по всему миру возникла у меня давно, но мешал «железный занавес»


и я ограничивался походами по союзным республикам.


Когда «железный занавес» рухнул, меня это очень обрадовало, так как появилась возможность побывать за границей простому смертному. К сожалению, сразу же возникли новые границы между бывшими республиками и другие препятствия. Видно, человек еще не дорос до того времени, когда вообще не будет границ, а жаль!


Своими путешествиями я хотел бы приблизить это время. Люди часто расспрашивают меня, о моих путешествиях, поэтому я решил описать их на страницах этой книги.


Путешествие - I   (06.96 - 06.97)


По Юго Восточной Азии


Общее расстояние = 22.000км.  Пешком пройдено 8800км



Старт. Пешком через Монголию


Старт


Итак, к моменту, когда у простого Российского гражданина появилась возможность беспрепятственно выходить за границу, я как раз честно отработал 25 лет в районах приравненным к крайнему северу. Это давало мне законное и моральное право больше не работать. Правда пенсию я мог начать получать только в 55 лет, так-что до нее надо было еще дожить, и я решил дожить до нее интересной жизнью.


Я уже имел большой опыт путешествий по нашим 15 республикам, поэтому  в этот раз решил пройти пешком от озера Байкал до Австралии. Я прикинул, расстояние: получалось что если проходить ежедневно по 30 километров, то с учетом времени на преодоление водных пространств на попутных судах, путешествие должно было занять примерно один год.


Я не люблю ходить один и такой серьезный путь хотел проделать с единомышленниками и кроме того взять с собой жену и девятилетнего сына Никиту, чтобы показать ему мир. Несмотря на то, что мы с самого начала рассчитывали, что во время путешествия будем вести спартанский образ жизни, надо было немного подзаработать. Надо сказать, что моя  жена, исходившая со мной немало километров, в этот раз усиленно отговаривала меня, так-как боялась, что через год мы вернемся к разбитому корыту. Не забывайте-это были нелегкие девяностые!


Единомышленники ждали меня в Нижневартовске, где я прожил 11 лет. Там-же, на севере, я рассчитывал за пару месяцев подзаработать и мы с сыном, чтобы не срывать пока жену с работы отправились туда.


По дороге, в Иркутск  я познакомился с практиканткой- проводницей, которая мечтала о путешествиях, а она в свою очередь познакомила меня с молодой парой. Все они загорелись моей идеей совершить это путешествие.


Друзья в Нижневартовске дали мне на время старенькую "шестерку", на которой я "Таксовал" днем и ночью, пока не купил видеокамеру. Все, можно отправляться, но: у нескольких моих попутчиков за эти пару месяцев возникли обстоятельства, из-за которых они не смогли поехать. Но больше всего меня огорчило то, что моя жена побоялась оставить работу и решила дождаться путешественников дома.


В результате вместо 10 человек в монгольское посольство обратилось лишь семь, вот список: Я, пока не имеющий опыт путешествий, за рубежом - 46лет;  9 летний Никита, туристский стаж тоже 9 лет, биолог Аня - 22 года, много ходившая по Байкалу, 27 летний статистик Анатолий, кстати единственный из нас со знанием английского языка и решительная 34 летняя женщина Елена, решившая покончить со своими болезнями и болезням своих детей (девочка 5,5 лет и мальчик 6,5 лет) с помощью активного образа жизни. Кстати ее надежды в этом плане полностью оправдались, а вот мечты Анатолия, который хотел по материалам похода впоследствии защитить диссертацию, к сожалению-нет.


В Иркутске мы задержались дольше, чем предполагали, так как получить визу в Монгольском посольстве нам стоило немалых трудов из-за неопытности. Наконец 5 июля 1996 года мы тронулись в путь.  Особого резонанса в средствах массовой информации это не вызвало, мало ли кто "трогается" в наше время. Небольшие статьи в нижневартовских газетах; статья в "Красном знамени" на Сахалине; заметка в "Западносибирской правде", да еще трехминутный репортаж по Иркутскому телевидению, но зато потом…


Мы собрались пройти пешком, с детьми, не выбиваясь из графика, следующие страны: Монголию, Китай, Вьетнам, Таиланд и Малайзию, затем из Сингапура водным путем добраться до Индонезии, а там перебираясь с острова на остров добраться до Австралии. Но исходя из опыта получения монгольской визы мы поняли, что получение Австралийской визы может стать непреодолимым препятствием к осуществлению этого плана. Для того, чтобы это не стало для нас моральным ударом, я предложил кроме плана "Максимум" план "Минимум". Он отличался только тем, что из Сингапура мы вернемся несколько другим маршрутом. С этими планами и открытой Монгольской визой мы приехали в почтово-багажном вагоне, а затем на попутках в город Кяхта, где имеется переходной пункт на русско-монгольской границе.


Пешком через Монголию


Наши деятельные пограничники попросили нас полностью вытряхнуть содержимое наших рюкзаков – наверное им было просто интересно, как укладывают свои рюкзаки настоящие путешественники. В наших рюкзаках они увидели следующее: палатка двухместная – одна, видеокамера SONY HANDICAM – одна, фотоаппарат – один, личные необходимые вещи и трехсуточный набор продуктов из расчета по 800 грамм в сутки на человека. Кроме того мы за декларировали 2200 долларов – весь наш наличный капитал. Уложив рюкзаки, мы перешли через нейтральную полосу и отметились у Монгольских пограничников, которые оказались более доверчивыми, вещи не смотрели и ограничились проверкой документов.


Ура! Мы на территории Монголии.  Пройдя с полкилометра мы устроили праздничное чаепитие и двинулись в сторону первого монгольского города. В Сухэ-Баторе мы не удержались и зашли в столовую, чтобы отведать национальной кухни (обычно мы готовим сами, чтобы уложиться в смету – 1 доллар в сутки на человека). В столовой мы заказали «позы» – это бурятское блюдо, а может монгольское перешедшее в Бурятию, ведь граница здесь довольно прозрачная и эти два народа часто пересекают ее в погоне за животными, которые, к счастью, не знают границ. Степи здесь очень безлюдные, юрты расположены где-то на расстоянии 30 км друг от друга, в них живет обычно одна семья в среднем из 10 человек. Гости здесь большая редкость, особенно такие, и нас всегда радушно встречали.


Итак, мы двинулись по выжженным солнцем степям, ориентируясь по компасу и слегка придерживаясь дороги, чтобы в случае необходимости в течение часа можно было дойти до нее и вызвать помощь, – ведь не исключено, что кого нибудь укусит змея, случится приступ аппендицита или отравление. Ведь воду мы пьем из непроверенных источников - бывает и из лошадиного копытца. Правда в таких случаях мы пользуемся трубками «Родник». Эти трубочки-фильтры нам подарили руководители туристического клуба города Ванино. Эти трубки стоят на вооружении наших спец.подразделений и весьма эффективно очищают воду. Жаль, что они заодно и не охлаждают ее, к тому-же приходится пить маленькими глотками-просасывать воду не так легко.  А поскольку "родников" у нас  всего три, то вдобавок приходится соблюдать очередь.


Но зато когда мы добирались до юрты, нас буквально накачивали кумысом, ведь нельзя обидеть гостеприимных хозяев. К счастью для наших желудков, мы вскоре узнали, что стоит перевернутую кисюшку (чашку) поставить на стол, – тебе больше не наливают. Кормят гостей тоже до отвала, в основном молочными продуктами.  Когда ночь застает нас вдали от юрт, мы в полной мере можем наслаждаться чистым воздухом и тишиной, правда недолго: вскоре, почуяв запах еды, неподалеку начинают жутковато выть шакалы.


К счастью на живых людей они не нападают, во всяком случае нам хотелось в это верить, ведь оружия у нас нет, кроме ножей и пиротехнического сигнала охотника, а наша двухместная палатка вмещает только троих детей и двух взрослых, правда во время дождей в сидячем положении могут вместиться все. 


Ночи здесь довольно прохладные, поэтому Анатолий никак не хочет расставаться со своей телогрейкой, свитером и кирзовыми сапогами, что делает его рюкзак тяжелее на 5 килограмм, которые его достают во время ходьбы при 40-градусной жаре.


Все остальные предпочитают слегка померзнуть ночью, подарив все свои теплые вещи монголам. В результате дети несут рюкзаки весом соответственно 3 килограмма, 4 килограмма и 6 килограмм. Походное оборудование и продукты несут только взрослые, а вот запас питьевой воды каждый участник несет сам, лимитируя свои потребности следующими критериями: раньше выпьешь – легче нести, но в таком случае, что я буду пить после обеда, если не встретится юрта.


Детей это здорово дисциплинирует, их к концу похода было не узнать. Сейчас я хочу сделать акцент на поведение детей во время похода: Никита бывалый турист и особых проблем не создавал, а вот малышам на первых порах было не сладко, ведь это были совершенно домашние дети. Благо у меня богатый опыт работы с детьми, а с их мамой мы договорились чтоб она не создавала помех процессу спартанского воспитания.


Вначале конечно были и слезы и капризы, но всегда к концу дня, когда их мама валилась с ног, дети, отдохнув минут пятнадцать, начинали носиться с местной ребятней, играя в их игры. Для этого им не надо говорить на одном языке. Почти все пожилые монголы  знают русский язык, а вот монголята  русский язык в школах уже не изучают, зато умеют ездить на лошадях раньше чем начинают ходить. Наши дети почти возле каждой юрты садились на лошадей, а ближе к югу и на верблюдов.


Когда мы вошли в Улан-Батор, то стали достоянием журналистов. Фотография нашей группы появилась на первых страницах центральных газет. Эта популярность нам в дальнейшем очень помогала. В студенческом общежитии, где мы остановились, меня нашёл мой хороший знакомый Джамсран – семикратный чемпион мира по самбо, а также Насангнин, прошедший пешком от Монголии до Сиэтла. С их помощью нам удалось выйти на монгольский олимпийский комитет, который  помог нам продлить монгольскую визу. А российское посольство оказало нам поддержку для открытия визы в Китай. 


Вообще все монголы относились к нам очень тепло, за что мы им очень благодарны. В ожидании китайской визы мы осматривали достопримечательности Улан-Батора и встречались с людьми для уточнения дальнейшего маршрута по Монголии.


Поскольку от Улан-Батора на юго-восток нет асфальтированных трасс со стабильным движением, мы решили идти вдоль железной дороги Пекин-Москва, построенной русскими. Этот маршрут был выбран потому, что через каждые 25 километров имеются железнодорожные станции, – то есть у нас будет гарантия, что хотя бы раз в сутки мы будем с водой.


Кстати, не на каждой станции имеется магазин, и если бы не гостеприимство хозяев, нам бы пришлось туго.  Вообще отношение людей друг к другу и к правительству по-прежнему осталось на том же уровне, что и при СССР, когда Монголию называли шестнадцатой союзной Республикой. Да и трудно ввести что-либо новое в стране, где 75% населения живет в юртах, не имея телевизоров и газет.


Хотя в столице новое дает о себе знать, скажем имеются публичные дома по соседству с которыми, правда, можно увидеть женщину привязанную к позорному столбу и избиваемую кнутом за прелюбодейство.  Я не люблю столицы, в них, как правило, собраны все пороки данной страны, хотя тут же собраны все шедевры созданные этим народом. Но по моим наблюдениям человек бывает полностью счастлив только в контакте с Природой, а в города его тянет в основном тщеславие и жажда легкой наживы (хотя иногда и тяга к знаниям, но не буду отвлекаться от темы).


Итак мы двинулись вдоль железной дороги на юго-восток от Улан-Батора, но дорога так сильно петляет по ровной степи, что создается впечатление , что ее строили oт юрты к юрте. Мы шли вдоль неё, пока не достигли поселка «Черный кумыс», где первый раз встретились с русскими, которые добывали уголь из разреза. Они нам очень обрадовались, накормили русской едой и истопили баню, которая была весьма кстати: ведь нам неделями не приходилось мыться, воды хватало от силы на  умывание.


Нам правда не понравилось, что некоторые из русских относились к монголам как к людям второго сорта, хотя те не понимали этого и относились к русским очень хорошо. Вообще доверчивость отличительная черта монголов, например в городе Сайшанде пограничники (майор и капитан) показали нам карту приграничной полосы,  для того, чтобы мы ненароком не забрели в Китай- на ней были указаны все посты и вооружение. Монголы же охраняют свою сторону довольно своеобразно, совмещая службу с выпасом скота. 


Вся Монголия – огромная, малонаселенная территория, численность жителей всего 2 миллиона человек, большинство которых проживает в юртах. Юрта – это такой круглый дом, который можно собрать и разобрать за пару часов и перевести на грузовике в нужное место. Остов юрты деревянный, который складывается и раскладывается как гармошка. Этот каркас обтягивается кошмой (войлоком), а на войлок натягивается брезент. Войлок – прекрасный теплоизолирующий, но блохо содержащий материал! Блохи, к счастью, как кошки привязаны к своему дому и сразу же покидают гостя, как только он покидает юрту.


В центре юрты всегда стоит круглая печь, иногда с трубой, которая служит для приготовления пищи, а зимой для обогрева. На печи всегда стоит казан – это такой котелок литров на двадцать, в котором готовят пищу. Пища в основном молочная летом и мясная зимой. За время пребывания в Монголии мы попробовали около 30 молочных блюд, даже водку монголы готовят из перебродившего молока, она называется «Архи». Русские назвали ее «хитрой водкой», так как на вкус крепость не ощущается, хотя достигает 40 градусов. Менее крепкий напиток, всего 4-8 градусов, это кумыс из кобыльего или верблюжьего молока. Пьют его и взрослые и дети, но отнюдь не из-за градусов, а для утоления жажды.


Для той же цели служит соленый чай с молоком (соль удерживает влагу в организме). В этот чай, кроме соли, добавляют иногда пшенку, иногда куски бараньего внутреннего жира, получается что-то вроде супа, с непривычки не очень вкусного но этот напиток очень питательный и хорошо утоляющий жажду. 


В Монголии летом температура подымается до +45, а зимой с обратным знаком. В течение суток температура может колебаться на 25 градусов, то есть ночи довольно прохладные, но юрта прекрасно справляется с этими колебаниями. В жару внизу юрты кошму откидывают по всему периметру, давая волю приятному сквозняку, а на ночь закрывают. Зимой юрта круглосуточно отапливается кизяком.


Кизяк здесь является основным топливом, он очень долго горит, поддерживая постоянную температуру. Кизяка здесь очень много, да некоторые читатели возможно не знают, что такое кизяк, как бы поделикатнее выразиться – это высушенный солнцем побочный продукт от производителя молока и мяса. Этот же продукт, только не засушенный, перемешанный с глиной, используется в строительстве жилья для баранов – кошар.


Степи, обильно удобренные этим продуктом, щедро кормили нас шампиньонами, которые у монголов почему-то считаются несъедобными. Шампиньоны нам были весьма кстати при недостатке воды, так как при варке сами выделяют много жидкости, на которой можно сварить, к примеру, кашу.


Кроме  грибов, из подножного корма, мы часто потребляли в пищу дикий лук трех видов и плоды карликового абрикоса,который правда обладал слабительными свойствами из-за чего нам приходилось идти вприсядку.


Что на ровной степи несколько неудобно, так это ходить в туалет. Хорошо, хоть, что вокруг на десятки километров нет людей. Впрочем, монголов подобные проблемы не волнуют и возле юрт они туалетов не строят, по-видимому считая, что если человек отошел в сторону, отвернулся и присел, то его никто не видит. Но мы к этому привыкнуть не смогли. 


Та часть Монголии, по которой мы прошли, представляет собой выжженную солнцем холмистую степь, постепенно переходящую в пустыню. По ней бродят стада баранов, коров, овцебыков и пасутся табуны лошадей, а в пустынной части бродят верблюды. Для земледелия почва непригодна, так как грозит ветровая эрозия.


Еще в бескрайних и безводных степях обитает много всяческих грызунов – мышей, сусликов тарбаганов (вид сурка). Все монголы отличные стрелки, они не раз угощали нас мясом сурков, убитых с дальнего расстояния. Готовят они мясо несколькими способами. Вот один из них: сурка потрошат, и не жалея шкурки кладут его в прогоревший костер, предварительно напичкав его горячими камнями – в общем, запекают, как мы картошку, в результате получается очень вкусное, но и очень грязное мясо, которое едят руками, слизывая при этом жир, стекающий до локтя. 


Все бы хорошо, но иногда сурок является переносчиком чумы и холеры. Очередная эпидемия к несчастью совпала с нашим пребыванием в стране и большинство иностранцев сразу же покинуло Монголию, не рискуя быть отрезанными карантином. Так же предпочел поступить один из участников нашей группы - Анатолий, но остальные, благодаря моему дару убеждения и доброте пограничников, на второй день карантина пересекли границу Китая.


Территория Монголии разделена на аймаки (области), центрами которых служат скопления юрт и двух-пятиэтажных домов, построенных в основном русскими солдатами во время нашего военного присутствия.  Но сейчас русских в Монголии практически нет.


Столица Монголии – Улан-Батор. В ней сосредоточены все учебные заведения страны и правительственные учреждения. Правительству сейчас весьма трудно перестроиться. Что греха таить, в последние годы страна равнялась на наш строй и мы им во многом помогали, хотя и изрядно навредили, помешав идти своим путем. Но, на мой взгляд, эти люди справляются с временными трудностями, потому что на верху не пытаются набить карманы, а внизу доверяют своему правительству и (несмотря на свою бедность) не выглядят столь несчастными и обиженными, как русские.


Пройдя через Монголию, я пришел к выводу , что наша главная беда сейчас – зависть. Если с ней не бороться, то можно совсем потерять нашу хваленую русскую душевность. У меня надолго останется то чувство радости, которое охватывает тебя, когда дышишь свежим воздухом, любуешься табунами лошадей и сайгаков, пасущихся на бескрайних степях, беседуя с простыми сердечными людьми, живущими в гармонии с природой. Там понимаешь, как много теряют люди, набиваясь в тесные, дымные города!


Но не всегда люди делают это добровольно -мой следующий рассказ о Китае, где люди вынуждены жить в тесноте. 


Китай


Та часть территории Китая, на которую мы вступили, называется "Внутренняя Монголия". Её население говорит на двух языках (на монгольском и китайском), здесь много смешанных браков. Однако уклад жизни совсем иной, нежели во «внешней» Монголии. На улицах приграничного городка Арен-Хото довольно оживленно, жизнь здесь буквально кипит.


Повсюду снуют велорикши – водители больших трехколесных велосипедов, которые возят сидящих сзади двоих пассажиров, а над ними натянут тент, защищающий от палящего солнца. На здешних базарах, в отличие от монгольских, изобилие фруктов и овощей, кстати, очень дешевых.


Первое, что мы сделали, пройдя таможенные формальности, – купили огромный арбуз. Но нам никак не удавалось съесть его без любопытных взглядов, повсюду за нами ходили толпы зевак, поскольку русские в этом районе – большая редкость. Городок живет в основном за счет торговли с монголами, которые регулярно приезжают сюда за дешевым китайским товаром.


Ознакомившись с картой местности и закупив необходимые продукты, мы двинулись дальше, привычно придерживаясь железной дороги, поскольку здесь не менее напряженное положение с водой, чем в Монголии. Люди здесь тоже живут в юртах и разводят скот, но плюс к этому кое-где занимаются садоводством и огородничеством.


Пройти пешком, однако, нам удалось не более двух часов. После этого нас догнали полицейские и стали жестами показывать, что дальше нам идти нельзя и следует сесть к ним в машины. Мы пытались делать вид, что не понимаем, о чем идет речь, однако с властями не поспоришь. Нас привезли в полицейский участок, потом долго искали переводчика с английского, наконец нашли монгола, говорящего по-русски. Он объяснил, что в этой приграничной части Китая пешком ходить запрещено, поэтому до Пекина нам придется добираться на поезде. Нас попросили расписаться в протоколах, сняли отпечатки пальцев. Объяснили, что если мы позволим себе все-таки пойти пешком, то рискуем быть наказанными крупным штрафом. Повторное нарушение подобного рода грозит депортацией из страны.


Между тем наступил вечер, и пора было подумать о ночлеге. Вопреки ожиданиям, никто нас в свой дом не пригласил. Как выяснилось позднее, принять у себя иностранцев можно только с разрешения местных властей. И вообще, как нам показалось, народ здесь зажат рамками запретов, как в былые времена существования СССР. Кое-что напоминает о многолетней дружбе с Россией. Автомобили, например, как две капли воды похожи на советские, только с иероглифами на капоте. Люди относились к нам не так открыто, как в Монголии, хотя довольно доброжелательно.


Здесь, в Китае мы впервые столкнулись с проблемой устройства на ночлег. Нам долго пришлось бродить по тесным и грязным улочкам в поисках места для размещения палатки. Наконец нашли темный и засоренный пустырь. Но и тут мы стали объектом внимания вездесущих мальчишек, которые до полнолуния угощали нас то чаем, то овощами. С утра мы отправились в мэрию, чтобы обратиться с просьбой дать нам разрешение на пешее передвижение. К сожалению, мне не удалось уговорить местные власти. Так было досадно и не хотелось нарушать главный принцип нашего путешествия. Но пришлось сесть в поезд.


Мы могли позволить себе проезд только в вагоне эконом-класса, и он нам запомнился надолго. Представьте летнюю воскресную электричку. Трудно вообразить, что в неё можно набить ещё больше народу, чем бывает у нас, но китайцам это удаётся. И что поразительно, обходится без каких-либо криков и скандалов, более того, старшим здесь уступают место. Но не детям. В лучшем случае они сидят на коленях у родителей, а в основном устраиваются на полу, на ночь укладываются спать под скамейки. Мы же своих детей уложили ночевать на решетчатые багажные полки, расположенные наверху.


Поражала непролазная грязь в вагонах. Всё, что остается после еды, пассажиры бросают на пол, а едят в поезде очень много. Здесь пользуются довольно оригинальным способом обслуживания. Как только поезд останавливается на станции, ко всем окнам подбегают мальчишки и девчонки, пассажиры суют им деньги и заказывают продукты, которые проворные посредники быстро покупают в ларьках и бегом возвращаются к своим клиентам. При этом никому в голову не приходит сбежать с деньгами.


А руки, надо заметить, у китайцев золотые, так же, как и головы, потому они весьма горазды на выдумки. Так что порой наше представление об этой нации как о недалёкой, основанное на мимолётном общении с китайскими "челноками", весьма ошибочно. А они судят о нашем народе тоже, видимо, по "челнокам", поскольку нередко удивлялись, что мы, русские, не стремимся в магазины и не обегаем прилавки с утра до ночи. В таких случаях всегда бывает обидно за державу, которая вынуждает многих наших соотечественников заниматься этим нелегким промыслом.


Порой становится стыдно за дурное поведение иного представителя своего народа, напившегося не в меру и кроющего русским матом на всю улицу.


А ведь русские – великая нация, которая не раз доказывала это хотя бы величавыми стройками века (правда, иногда никому не нужными). Хотя ни одна из них не может сравниться с Великой Китайской стеной. Это сооружение действительно впечатляет, да и историческая необходимость в нём, бесспорно, была. И это не единственное проявление огромного трудолюбия китайцев.


Прибыв в Пекин, мы почувствовали себя как бы в центре огромного муравейника. Более всего нас поразило обилие велосипедов и стоянок для них. У нас велосипедов не было, и мы пешком отправились на поиски российского посольства. Всё поражало нас в китайской столице, в особенности её своеобразная архитектура. А ещё обилие торговых точек на улицах. И продуктовые рынки с огромным и разнообразным выбором фруктов, овощей и специй. Наконец мы добрались до русского посольства, где к нам отнеслись весьма благосклонно. Однако сообщили, что на решение нашей проблемы потребуется не меньше недели, и то они не уверены, что мы получим разрешение идти по Китаю пешком. Так как даже самим работникам посольства не разрешают выезжать за пределы города на своих машинах, а предлагают пользоваться общественным транспортом, притом, только международным.


Посольщики дали нам понять, что наше проживание на территории посольства в течение недели, которую отвели нам на ожидание, нежелательно. Между тем российское посольство в Китае занесено в книгу Гиннесса как самое большое в мире, на его территории работают и проживают около тысячи человек. Итак, на осмотр Пекина нам отводилась неделя. Мы оставили в посольстве свою поклажу, за исключением видеокамеры, фотоаппарата и палатки, и отправились для оформления визы в посольство Вьетнама. Получить её особого труда не составило. Труднее всего пришлось с ночлегом. Где мы только не спали эти семь ночей, ведь разбивать палатку в столичных парках было запрещено. Однако мы умудрились переночевать даже на территории летнего дворца китайского императора. Другой проблемой стало питание. Ведь наш установленный, так сказать, походный лимит был один доллар на человека в день. Но для городских условий, когда негде развести костёр, этого маловато даже при китайской дешевизне продуктов.


Пользуясь наличием большого разнообразия блюд в Китае, мы старались каждый раз покупать что-то дешевое, но ещё не опробованное. И только на завтрак всегда ели блины, поскольку они были и вкусны, и питательны, и дешевы. Стоила порция всего два юаня (1 доллар в Китае стоит 8 юаней). И вообще, было приятно смотреть, как их мастерски пекут прямо у тебя на глазах в приспособленной для мини-кухни передвижной тележке. В качестве топлива здесь повсеместно применяют брикетированный уголь, который развозят на тележках чумазые возчики. А вообще тележки тут как бы главный грузовой транспорт – на них развозят по жилым кварталам всё, что можно. А о том, какой везут продукт, жителей оповещают с помощью подвешенных на тележках колокольчиков с определенным звуком. Хлеб, овощи, мороженое, напитки – на каждый из этих продуктов особый звук колокольчика.


В одноэтажных кварталах каждый домик – это ещё и рабочее место. В комнатах, выходящих окнами на улицу, размещены, как правило, кафе либо мастерская по ремонту велосипедов или магазинчик. По вечерам в качестве развлечения все горожане исполняют танец здоровья. Для этого они идут на ближайшую площадь, становятся в круг с веерами в руках. Под звук барабанов двигаются по кругу, выполняя нехитрые движения вслед за ведущими, находящимися в центре. Танец длится от 30 до 60 минут. Затем все платят музыкантам и, мирно беседуя, отправляются по домам. Некоторые едут на главную площадь, где глазеют на воздушных змеев всевозможных размеров, форм и расцветок, либо сами их запускают.


Необычно, на наш взгляд, китайцы проводят утро. Представьте: шесть утра, парк, звуки вальса и танцующие пары. Под деревьями люди группами и поодиночке делают всевозможную гимнастику, зачастую с мячами, саблями или веерами.


Некоторые приносят с собой клетки с птицами, чтобы те тоже могли встретить утро на природе. Птиц здесь большое разнообразие, а вот собак мы почти не видели, особенно крупных. Пекин – огромный город, и боюсь, мы не осмотрели за неделю и половины его достопримечательностей, хотя проходили ежедневно, по своим правилам, не менее 30 км.


Что хорошо здесь – о жителях города и его гостях заботятся в смысле устройства общественных туалетов. Человек, оказавшись в чужом квартале, не ищет удобный кустик, подворотню или заброшенный гараж, где можно было бы пристроиться, чтобы справить нужду, а спокойно идёт в туалет, которых везде достаточно и почти все они бесплатные. Так что нам в этом смысле до Китая далеко, хотя по количеству мусора на улицах мы, пожалуй, китайцев скоро догоним.


Телефонные трубки автоматов там, надо сказать, никто не обрывает. Кстати, о телефоне. Нам бы в этом путешествии очень пригодилась мобильная связь, а без неё мы вынуждены были ходить всюду вместе.


Труднее всего нам было смириться с необходимостью нарушить основной свой принцип и двигаться по Китаю на поезде, а не пешком, но таково было решение местных властей. И мы отправились в сторону Вьетнама перебежками. То есть, проехав поездом небольшое расстояние, выходили, чтобы осмотреть местные достопримечательности. Затем снова садились в вагон и двигались дальше. При этом мы спрашивали у местных жителей, что лучше посмотреть, а не пользовались информацией путеводителей. По той простой причине, что в них, как правило, отмечены места, где всё готово для встречи туристов, а это не всегда интересно.


Основные города Китая, в которых мы побывали, это: Пекин, Шицзячжуан, Чжэнчжоу, Наньян, Ухань, Чанша, Гуйян, Куньмин, Кайюань. Путешествуя по Китаю, мы увидели много замечательных творений рук человека, которые удивительно гармонируют с природой. К примеру, в городе Гуйлинь гора поднимается отвесно над поверхностью воды на километровую высоту, а на вершине, как бы дополняя её стремление ввысь, стоит пагода, буддийский храм. Или: гора, напоминающая по своим очертаниям слона, а на его спине расположилась пагода в форме седла.


Но более всего поражает трудолюбие китайских крестьян, возделывающих свои участки с раннего утра до позднего вечера.


Основная злаковая культура здесь – рис. Удивительно, но люди умудряются выращивать это влаголюбивое растение даже в горах, и странно, что стоит он недорого – около трети доллара за кг, ведь это такой тяжелый труд. Но есть места, где рис выращивать невозможно из-за несоответствующей почвы, и здесь разводят плантации чая или сажают гевею – каучуковое дерево, которое дает сок в течение нескольких лет. Каучук очень ценится на мировом рынке и предоставляет возможность безбедно жить хозяевам плантаций.


Мы прошли несколько провинций и отметили, что они сильно отличаются друг от друга укладом жизни, обычаями и даже наречиями. В Китае очень мало людей, говорящих на английском языке. На юге Китая живут благополучнее, чем в северных провинциях, так как здесь не надо тратить деньги на теплую одежду и обувь, отопление жилищ. К тому же плодородная земля даёт по два-три урожая в год. В провинциях Китая почти ничего не знают о России, помнят только древнее название русских – «элосы», и ещё "Ленин-Сталин". Примечательны в Китае монастыри, один из которых нам посчастливилось посетить.


Монахи там достигают поразительных результатов в боевых искусствах, благодаря своему исключительному упорству и методам, передающимся из поколения в поколение.


В общем, Китай многое нам открыл и многим поразил. Не обошлось здесь у нас и без неприятностей – ко всеобщей досаде мы подхватили чесотку. А вылечились только спустя месяц, когда оказались во Вьетнаме. Там мы отыскали завод по производству серы, из неё изготовили средство, размешав серу наполовину с растительным маслом, и смазывали пораженную кожу. После морская вода помогла заживить расчёсы и язвочки. Как говорится, любовь к путешествиям требует жертв.


Вьетнам


И вот мы прибыли на границу Вьетнама и не без удовольствия пересекли её пешком. Пограничники встретили нас довольно радушно, называли "советико". Сообщили, что во Вьетнаме (особенно Северном) очень хорошо относятся к русским. И в самом деле, мы скоро это почувствовали.  Здесь многие говорят по-русски, поскольку в своё время обучались в российских вузах, много наших специалистов работало во Вьетнаме. Известно, что когда-то наша страна достаточно большую помощь оказывала вьетнамцам, и они помнят об этом с благодарностью.


Результаты помощи СССР до сих пор заметны: по дорогам Вьетнама бегают в основном советские автомашины – "Жигули", "Волги", УАЗики, ПАЗики, ГАЗоны, ЗИЛы, МАЗы и КамАЗы, неплохо зарекомендовавшие себя в здешнем жарком климате. Все остальные автомобили требуют от водителей дополнительных хлопот – приходится устанавливать на крышах кабин баки с водой. Машины ездят, нередко обдавая тонкой струйкой горячей воды зазевавшихся пешеходов. Но это в те дни, когда нет дождя.  Только неделю мы шли по Вьетнаму при сухой погоде, а потом в полной мере ощутили, что такое тропические ливни, когда сутками льет, как из ведра, а вода поднимается до полутора метров над уровнем дороги. Тогда прекращается всякое движение, кроме лодочного, на лодках плавают по улицам вовсю. Но это мы наблюдали уже после посещения столицы Вьетнама Ханоя.


Сейчас во Вьетнаме одна столица, а во времена войны была ещё одна, южная – Сайгон, сейчас он называется Хо-ши-мин. В древности же столица во Вьетнаме была совсем иная – город Хуэ, сейчас там остались только музеи. Вот до этого самого города мы дошли пешком, а отсюда повернули на Лаос.


Вьетнам принципиально отличается от Китая архитектурой. В городах преобладает колониальный стиль, а в поселках, которые тянутся вдоль дороги, построены одноэтажные бетонные дома или бамбуковые хижины. Повсеместно раскинулись рисовые чеки, в которых заодно разводят рыбу, подобную нашим карасю и карпу. Впервые увидев человека с удочкой посреди рисового поля, мы, было, подумали, что это сумасшедший. Однако он довольно быстро при нас наловил полведра рыбы. 


Трудно нам пришлось с соблюдением своих обычных походных традиций, так как палатку за пределами деревень разбить практически невозможно из-за обилия воды. Поэтому часто нам приходилось ночевать у добрых хозяев, которые нас приглашали. Чаще всего это были владельцы кафе с караоке, такие заведения здесь весьма популярны. А мы, к тому же, служили приманкой – сразу же набивалось народу полное кафе. Правда, эти пристанища создавали нам неудобства – приходилось слушать песни до полуночи, кроме того, звук включают здесь на полную катушку. А караоке, хотя и эстрадное пение, но для нашего уха звучало как майский кошачий концерт. 


Двигаясь в сторону Ханоя, мы часто общались с местным населением, поскольку люди здесь очень приветливы, всегда открыто улыбаются, что делает их симпатичными. Однако вьетнамцы показались нам чрезмерно любопытными. Если, к примеру, мы проходили мимо школы во время перемены, то уроки, считай, были сорваны. Вся ребятня устремлялась вслед, и, галдя, следовала за нами не менее получаса.


Да что говорить о детях, когда взрослые окружали нас огромной толпой, когда мы делали привал, чтобы приготовить обед. 


Однажды мы посчитали для интересу – вокруг нас собралось 150 человек!


Из-за плотного кольца людей невозможно было развести костёр, он просто не разгорался. Зеваки полагали, что мы не умеем разводить огонь и начинали нам помогать. У них, естественно, ничего не получалось. Тогда они старались приносить и бросать в костер куски каучука. От этого огонь ярко вспыхивал, а рис в котелке начинал пригорать. Наши попытки убрать резину из костра ни к чему не приводили, вьетнамцы подбрасывали её с другой стороны. В результате каша всё равно подгорала, и когда мы начинали её есть, нам говорили: что же вы такой рис едите? И стремились принести нам своё угощение. 


Местные жители едят в основном рис, свинину, мясо водоплавающей птицы и рыбу. Пища здесь не очень острая. Излюбленный соус приготавливается, как ни странно, из перегнившей рыбы со специями и имеет особый запах. Он может понравиться только тому, кто любит рыбу с душком. Здесь питаются также листьями водных растений, их либо варят, либо едят сырыми, макая в описанный выше соус.  Здесь мы впервые сами сорвали кокосовый орех, ели разнообразные экзотические фрукты. Было такое множество их названий, что я запомнил лишь немногие: ой, хей, или по-английски – starfrut (звёздный фрукт), ruale. Кстати замечу, во всех юго-восточных странах, где мне удалось побывать, продукты почти не консервируют, предпочитая употреблять их в сыром или свежеприготовленном виде. Например, во Вьетнаме едят много свинины, но ни на одном столе не встретишь солёного сала. Обычно покупают для приготовления обеда живую свинью, и везут её на багажнике велосипеда в специальной клетке-корзине, из которой торчат только лапы да рыло. Причем, бывают кабанчики под 30 кг. Таким же способом перевозят гусей, кур, уток.


На велосипедах здесь возят всё.  Не раз мы становились поневоле виновниками небольших дорожных аварий. К примеру, ехала нам навстречу бабулька на велосипеде, с прикрепленным к багажнику огромным мешком риса. Загляделась на нас и свалилась в кювет. Пришлось помогать ей выбраться оттуда. За время нашего путешествия по Вьетнаму по вине зазевавшихся на нас водителей слегка столкнулись пара автомобилей, три мотоцикла и несколько велосипедов.  А вообще движение на дорогах Вьетнама весьма своеобразное. Считается, что оно правостороннее, как и у нас, но почему-то все автомобили едут посередине, прижимаясь к правой стороне только в случае, когда появляется встречная машина. И ещё все они оглушительно сигналят где надо и где не надо. Однажды мы услышали такой гудок, словно завывал большой пароход, – это оказался довольно солидный автобус. 


В Ханое мы увидели множество велорикш. В отличие от китайских водитель у них сидит сзади, а тележка находится впереди. Тут мне в голову пришла идея – что если мы будем перемещать рюкзаки на подобной тележке! Мы же разгрузим свои спины, не нарушая при этом главного принципа наших странствований – идти пешком. Особой опасности на дорогах мы не подвергнемся, так как автомобили всё равно ездят посередине. Вся группа дружно поддержала моё предложение.  И мы решили купить рикшу за 40 долларов. Тут, правда, не обошлось без казуса. Мы думали, что договорились с хозяином, чтобы приобрести у него тележку, а он понял, что мы наняли его, чтобы он довёз нас до Сайгона. Вот мы погрузили наши рюкзаки, я устроился в седло и поехал. Вся группа двинулась следом налегке. Однако и хозяин идёт за нами. Я думаю: наверное, ему по пути. Проходит минут 15, а он не отстаёт. Тогда я ему жестами показываю: иди, мол, домой. А он мне тоже жестами дает понять: давай я повезу, ты, наверное, устал.  Пришлось разбираться. Сбежалась толпа, среди неё нашелся человек, который говорил по-русски. В результате переговоров мы купили другую тележку за 50 долларов. А человек, с которым произошла ошибка, вернул нам $35, оставив себе $5 в качестве компенсации.


Я отвез хозяина рикши домой за документами под удивленными взглядами местных жителей. Думаю, весь квартал, а также дети и даже внуки этого велорикши будут помнить, что однажды его отвез домой русский путешественник.


В Ханое мы провели пять дней, это время нам потребовалось для того, чтобы получить визу на посещение Лаоса и Таиланда. В эти дни мы ночевали в парках. А однажды устроились в дешёвой ночлежке, вызвав этим удивление у тамошних посетителей.  В Ханое оказалось мало достопримечатель­ностей. Одна из них – мавзолей Хо-Ши-Мина, напоминающий мавзолей Ленина. 


Двигаясь далее на юг, мы достигли города Хуэ, от него повернули на Лаос. На этом пути нам особенно запомнилось просторное морское побережье с белым песком. Здешняя природа хорошо заживляет раны, оставленные войной, и мы довольно часто встречали на этих берегах людей, пострадавших в своё время от газового оружия.  Во Вьетнаме у нас было много встреч с его жителями, говорящими на русском языке. Они с удовольствием вспоминали годы учёбы, проведенные в Советском Союзе, и все охотно оказывали нам помощь, если таковая требовалась. Но обычно мы обходились своими силами. 


В этой стране много милых старичков, которые говорят по-французски, ведь когда-то Вьетнам был колонией Франции. Есть категория стариков, отличающихся пристрастием жевать бетель – плод ореховой пальмы, завернутый в измазанный известью лист дерева, обладающий тонизирующими свойствами. У людей, жующих бетель, всегда ярко-красные губы и слегка несвязная речь.  Во Вьетнаме растет множество деревьев, дающих плоды, которые используются во всем мире для приготовления пряностей. Я не помню всех их названий, но аромат одного из них запомнился нам на всю жизнь.  Однажды, измученные каждодневными ливнями, мы решили основательно подсушить свою одежду и остальные вещи. Для этого в одной из деревень попросились на ночлег в хижину с трубой, из которой шёл дым (обычно жилища вьетнамцев не отапливаются). Нам, конечно, не отказали, и мы очутились в теплом помещении, заставленном большими мешками из рогожи. Они были наполнены приятно пахнущими плодами в форме звёздочек. В углу топилась печь, на которой сушились такие плоды.  За ночь мы отогрелись, наши вещи хорошо просохли.


Однако мы проснулись с больными головами и неприятным чувством. Вскоре нас угостили фруктами, запах которых оказался просто отвратительным. Этот "аромат" можно было сравнить разве что с запахом клоаки или выгребной ямы. Однако мы узнали, что этот фрукт считается деликатесным и называется дуриан. Он растет на дереве и представляет собой овальный шар, утыканный острыми шипами. Без рукавички его разделать невозможно. Но и когда его разрубишь, то от внутреннего вида остается такое же впечатление, как и от запаха. Тут невольно подумаешь, что не иначе первый, кто его попробовал, был либо начисто лишен обоняния, либо слишком голоден.  Мы долго не решались попробовать этот необычайный плод. И тут Аня, наш биолог, рассказала, что читала о дуриане. Действительно, сначала европейцам этот фрукт кажется омерзительным, однако уже с третьей пробы они начинают признавать его изумительный вкус и потом считают, что лучше ничего не ели. Агитация на нас подействовала, и мы решились. Однако во второй и третий раз пробовала только Аня и повторяла, что этот самый дуриан ещё не вкусный. А если учесть, что она держала его в целлофановом мешке, то он так и не стал вкуснее. Правда, полгода спустя, уже на обратном пути, в Лаосе, я с удовольствием съел этот фрукт. Потом купил конфет с дуриановой начинкой и уже в России для хохмы угощал своих учеников, которые, попробовав их, долго плевались.  


Ещё одна неприятная память о Вьетнаме осталась у Ани – укол скорпиона. Здесь они большие – до 20 см в длину. Однажды мы ночевали на небольшой площадке среди рисовых полей, натянув полог от москитов на кузов брошенного грузовика. Среди ночи Аня пошла в туалет, и вдруг мы услышали резкий крик: "Укусил!"


Разозленная (а не испуганная) Аня запрыгнула на тележку. Узнав, в чем дело, я тут же прижёг ранку тремя горящими спичками. В результате Аня отделалась лишь опухшей ступней и головной болью.  А случилось с ней вот что. В темноте Аня наступила на клешню скорпиона.


Он ухватил её за ногу второй клешней и уколол хвостиком. Аня с силой оторвала его и бросила, закричав "Укусил!" Он же побежал от неё, видимо, закричав "Наступила!" 


В общем-то с Аней довольно часто происходили всякие истории. Наверняка это зависит от ангела-хранителя, который, как говорят, сидит у нас на правом плече. Вот у меня он бдителен, а у неё, очевидно, иногда спит или обладает большим чувством юмора. Однажды опять же Аня пошла в туалет. Вдруг мы слышим треск, а затем плеск. Через четверть часа Аня появляется. Оказывается, она провалилась в туалете, который был бамбуковый и рассчитан на местных жителей легкого веса. К счастью для Ани, туалет представлял собой насест с навесом из пальмовых листьев, расположенный на весу над ручьём. В этом же ручье местные жители моются и стирают. Воду для питья, правда, берут из колодцев, которых в деревнях не так много. Ходят за водой с сосудами, сделанными из тыквы, имеющей форму груши.


Между тем мы подошли к Лаосу.


Лаос


Границу между Вьетнамом и Лаосом мы пересекли в черте городка Лао-Бао. Надо сказать, границы здесь довольно прозрачные, потому мы долго не могли отыскать пограничников, чтобы нам поставили печати в паспортах. По Лаосу мы путешествовали 15 дней, и что нас более всего поразило, так это нищета местных жителей, хотя держатся они более степенно и достойно, нежели вьетнамцы. 


Отойдя от пограничного городка километров за 50, мы попали на территорию, начисто лишенную цивилизации. В деревнях нет электричества, школ, больниц. Женщины ходят с открытой грудью, детишек носят на бедрах, привязанными обрывками ткани. Землю на рисовых полях пашут волами, запряженными в сохи. Женщины обрабатывают рис вручную в ступах, ловко перекидывая толкушку из руки в руку и при этом не выпуская изо рта курительную трубку. Многие лаоски курят табак.  Женщины в Лаосе, на мой взгляд, довольно симпатичные, но они быстро взрослеют и стареют, поскольку замуж выходят с 14 лет.


Основная пища лаосцев – рис, иногда они едят мясо отработавших свой век волов. Часто употребляют в пищу змей и лягушек. Причем лягушки здесь не деликатесные, как в Китае, где едят только задние лапки больших лягушек. В Лаосе приготавливают и маленьких лягушек, целиком бросая их в кипящую воду с кореньями. И надо признать, получается довольно вкусный бульон. У нас в России таких лягушек много водится, так что можно взять это себе на заметку, чтобы не умереть от голода, если дойдем до того положения, в каком находится Лаос. 


Дороги в Лаосе почти такие же плохие, как у нас на Сахалине в центре острова. Только в Лаосе повсюду красная глина, которая доставляла нам столько неприятностей во время дождей, что впору было оставить тележку. Но мы старались выдержать это испытание и не бросили её, о чем, правда, впоследствии пожалели не раз. 


Трудный рельеф лаосской местности помог сделать наши мышцы весьма рельефными, поскольку всем приходилось впрягаться и работать в полную силу, меся ногами красную глину. Но кое-где на дорогах нам попадался и асфальт. Два раза мы встречали мосты через большие реки, на которых были укреплены таблички с надписями на лаосском и, что самое интересное, на русском языках. А всё дело в том, что построены они были при помощи русских специалистов. Об этом свидетельствует и наличие русоголовых ребятишек в поселках, расположенных вблизи мостов.  Надо сказать, что к русским здесь относятся с большим уважением.


В своё время немало лаосцев получали знания в советских вузах. В лаосских городах дети до сих пор носят красные галстуки, а на стендах красуются плакаты с символикой русско-лаосской дружбы. И вообще, на мой взгляд, там царит неразвитый социализм.


Впрочем, лаосцы весьма нещепетильны в политических вопросах. На одной стене у них может висеть портрет бывшего владыки Лаоса и изображение коммунистического лидера, который его расстрелял. 


Путешествуя по Лаосу, мы как-то набрели на солеваренный завод, посмотрели на его работу и удивились той примитивной технологии, по которой добывают соль. Труд настолько тяжелый, что странной кажется такая низкая цена на соль, которая там существует.  Вообще в Лаосе цены весьма низкие, но при этом очень малы и заработки, а вернее, их нет вообще. Люди, живущие вдоль дорог, промышляют торговлей – продают очень дешево фрукты вьетнамским водителям, которые перевозят товары из Таиланда.


Если во Вьетнаме религии почти нет, то в Лаосе довольно распространена буддийская вера. Есть и католики. Но это только в городах. В поселках храмов практически нет.  Часто нам приходилось выполнять роль медиков, поскольку врачи в сельских местностях Лаоса отсутствуют, и любой белый человек считается лекарем, так как имеет лекарство. Поэтому в Лаосе мы израсходовали весь наш запас медикаментов.


Однако и нас самих не обошла болезнь в этом Богом забытом краю. Все мы подхватили малярию, благо, она настигла нас уже в городе Саванокхете, который находится на лаосско-таиландской границе. Я сам, никогда ранее не болевший, провалялся под капельницами четверо суток с температурой 41 градус, у меня нашли большое содержание плазмодиев в крови. Остальные, слава Богу, перенесли болезнь полегче, очевидно потому, что их меньше покусали москиты.  Очень тяжелая эта болезнь, я вам скажу. При сорокаградусной жаре тебе холодно, всё тело сковывают судороги, в ушах постоянный шум и мучают галлюцинации. Лечили нас хинином, это горькая и отвратительная штука, к тому же вредная для организма, так как подрывает слух и зрение. Однако спасибо, что избавили от малярии.


Особенно мы благодарны лаосским людям, которые были к нам очень внимательны. Когда там узнали, что в больнице лежат русские, наша палата превратилась в гостевой дом, так как все, кто говорил по-русски, считали своим долгом посетить нас. Несли передачи, которых хватало на всю больницу.  И это было очень кстати. Госпиталь, как здесь его называют, представляет собой жалкое зрелище. Голые нары, больных не кормят, и они сами или их родственники готовят еду во дворе на кострах. На всю больницу один грамотный доктор – француженка из Красного Креста. Правда, она очень уважаема, и весь обслуживающий персонал старательно выполняет её предписания.


Рядом с этим убожеством, через реку, раскинулся богатый Таиланд. А ведь когда-то здесь было одно королевство, и до сих пор в Таиланде живут очень много лаосцев.  Но и в Саванокхете есть богатые люди. Они пожелали взять к себе погостить наших ребятишек. Детей возили в разные семьи по очереди. Только возвратят  одни, тут же забирают другие. Причем, брали их по одному, чтобы охватить больше семей. Многим хотелось увидеть у себя в доме русского ребёнка, показать его своим детям, сфотографировать их вместе. 


На обратном пути, когда мы возвращались автостопом через Лаос, то заехали в его столицу Вьентьян – самую маленькую из всех, какие я видел. В этом городе почти нет многоэтажных зданий. В российском посольстве нам тогда предоставили удобные апартаменты, где мы спали с кондиционером впервые за несколько месяцев пути. Затем нам устроили встречу с обитателями посольства, и там мы познакомились с замечательными людьми – преподавателями Костей и Мариной, которые нам очень помогли.


Хочу заметить, что это было одно из немногих посещенных нами российских посольств, чьи работники хорошо отзывались о местных жителях.


Mне всегда очень неприятно слышать, когда консульские представители с пренебрежением говорят о нации той страны, в которой они работают.


А ведь большинство из них бывшие члены Коммунистической партии, но, очевидно, забыли, что идея коммунизма предполагала всеобщее равенство и братство.


Впрочем, не буду о политике.  Несмотря на бедность, люди в Лаосе очень приветливые, добрые, любят детей, обожают праздники. Мы как раз были здесь в сезон манго и наелись этих фруктов вдоволь. Кроме привычных сезонов дождей и жары, здесь ещё времена года делятся на сезоны фруктов. Правда, бананы растут у них круглый год, и нас это очень радовало. Есть здесь ещё одно растение, которое зеленеет на севере Лаоса во все сезоны. Это конопля. Тот участок относится к так называемому золотому треугольнику, и в посольстве нам не советовали в этом месте переходить границу, так как там постреливают.


Ранее во Вьетнаме Мы познакомились со своим собратом по увлечению, американским парнем, путешественником, его имя Саймон. Встреча произошла в Ханое, на главпочтамте, мы разговорились, обменялись адресами и отправились далее по своим дорогам. Саймон путешествовал с другом автостопом, зарабатывая деньги игрой на гитаре и пением. Друзья ничуть не гнушались тем, что им бросают деньги азиаты. Американцы вообще-то всегда держатся так, будто стоят на ступеньку выше остальных. Впрочем, я считаю, что каждый человек должен в любых обстоятельствах держаться с чувством собственного достоинства и стараться не совершать поступков, его умаляющих. Во время своих путешествий я встречал немало бедных людей, ведущих себя достойно.  И вот, спустя полтора месяца, уже в Лаосе мы снова встретили Саймона, только без друга. С ними случились неприятности, во Вьетнаме их обокрали, и Саймон остался без паспорта. Но уже на второй день после того, как он обратился в своё посольство в Ханое, новый документ был готов.


Кстати, американцам открыт безвизовый проезд во многие страны мира. Жаль, что Россия в этом отстает от США. Люди России и Америки, на мой взгляд, во многом схожи, разве что  aмериканцы более обязательны. А вот по части предприимчивости и изобретательности, мы, пожалуй, им не уступим.  Поев пять дней вместе с Саймоном из одного котелка, мы поняли, что далеко не всё, посеянное политикой холодной войны в наши умы, соответствует реальной действительности. Жизнь сложна и, к сожалению, во многом она зависит от политики, но люди, хотя и разные, в основном хорошие. И будем надеяться, что когда-нибудь наступит всеообщее взаимопонимание. С этими мыслями у меня ассоциируется липкий рис – очень вкусное лаосское блюдо, которое готовится на пару. В нём каждое зёрнышко вроде бы видится отдельно, но в то же время вся масса как бы слеплена в один комок. Многое пришлось мне обдумать и переосмыслить во время пребывания в госпитале, в перерывах между приступами малярии. Я любовался тогда на закат над рекой Меконг, возможно, последний в моей жизни. Почему, думалось мне, эта величественная река служит границей между двумя странами, разделяя их, а не объединяя? Почему народы с одинаковыми обычаями и языками живут в разных странах, например, таких как Индонезия и Малайзия? Но об этих землях я расскажу позднее, а пока мы отправились в Таиланд.


Таиланд


На землю Таиланда мы прибыли, переправившись на пароме через реку Меконг, бесстрастно несущую свои мутные воды в многострадальную Кампучию. Там река, возможно, поглотит не один десяток жизней, там люди до сих пор убивают друг друга из-за бредовых идей своих вождей. Но будем надеяться, что и они когда-нибудь образумятся и заживут наконец счастливо, как сейчас живут люди в королевстве Таиланд. Здесь, по словам встречающихся нам таиландцев, каждый человек счастлив. Дай Бог этой стране "тысячи храмов" и далее жить так же благополучно.


И дай Бог нам когда-нибудь сказать то же самое о своей стране, а ещё лучше о жителях всей земли.


Однако вначале Таиланд нас слегка разочаровал, поскольку в первые дни пути мы видели сплошь рисовые поля и редкие пальмы вдоль дорог. Больше ничего экзотического здесь не наблюдалось, разве что за исключением большого количества на дорогах раздавленных змей всевозможных размеров и расцветок. А вот социальная жизнь этой страны заметно отличалась от лаосской. Сразу было видно, что мы попали в богатое государство. По дорогам сновало множество автомобилей, в большинстве своем маленьких японских грузовиков, из чего мы заключили, что в Таиланде развито мелкое предпринимательство. На рисовых полях возделывание почвы и уборка урожая на сто процентов механизированы. Люди были с нами приветливы и добры, при каждом удобном случае норовили вручить нам какой-нибудь подарок. В основном одаривали детскими вещами и фруктами, которыми наша тележка бывала настолько перегружена, что на её колёсах лопались шины. Из-за этого, кстати, у нас не раз возникали проблемы, так как нужной резины для колёс здесь нет. Правда, в мастерских, куда мы обращались для ремонта тележки, нам всё делали бесплатно.


Нас поразила одежда, в которой работают слесари и прочий мастеровой люд – чистые чёрные брюки и белоснежная рубашка. Правда, к концу рабочего дня они бывали несколько запачканы. Но это были бытовые детали. А вот впервые увиденный буддийский храм произвел на нас сказочное впечатление. Огромный, украшенный искусной резьбой по дереву с позолотой, он гармонично смотрелся на фоне окружающей его местности и как бы приглашал для общения с Богом. Под его величавыми сводами в прохладной тени всегда может укрыться человек любого вероисповедания, чего не скажешь о христианских или мусульманских храмах. Люди приходят сюда не только помолиться, но и просто посидеть, отдохнуть от трудов праведных и мирских забот. Часто здесь можно видеть прихожан, которые располагаются на полу храма, чтобы пообедать. Нас не раз приглашали на подобные трапезы.


Впоследствии мы часто встречали на своем пути такие храмы, ни один поселок не обходится без пагоды, более или менее роскошной. Они разные по форме и размерам, как правило, oбнесены невысокой изгородью, а их ворота никогда не запираются. На территории храмов обычно много зелени, в тени деревьев расположены надворные постройки, служащие жильем для монахов. У буддийского монаха одеяние обычно оранжевого цвета и представляет собой балахон и тунику. В складках одежды он носит туесок с судками для еды. Пищу ему дают на рынках с великой благодарностью к монаху, поскольку священник возносит молитву за тех, кто подаёт.


Мирские заботы вроде приготовления пищи не должны отвлекать монахов от молитв. Буддийские монахи дают обет безбрачия, не употребляют спиртных напитков. В то же время много курят, тела их покрыты татуировкой, головы обриты наголо. Мы видели в Таиланде много интересных обрядов, но здесь я опишу только проводы в лучший мир. Буддисты верят искренне, поэтому не испытывают страха перед смертью, а на похоронах не плачут. Человека у них кремируют, крематории имеются на территории каждого храма. Гроб с телом сначала устанавливают в храме, монахи отпевают покойника, тут же присутствуют родственники, обедают. Затем похоронная процессия обходит крематорий три раза, двигаясь против часовой стрелки. Гроб ставят на специальную тележку, выкатываемую из крематория на рельсах, внизу неё уже приготовлен хворост. Он поджигается, и тележка закатывается в закопченный "зев" крематория. Между тем молитвы заканчиваются, и начинают звучать салюты от маленьких взрыв-пакетов, которые поджигают на специальной площадке. Присутствующие расходятся. Нам этот обряд показался необычным.


В течение двух месяцев, пока мы шли по Таиланду, нам не раз приходилось удивляться. Например, способу, которым здесь собирают кокосовые орехи. Людям лень забираться на высокие пальмы, и за них это делают прирученные и специально обученные мартышки.


Hа лесоповалах, в глубине джунглей, часто используют слонов, которых здесь великое множество.


В городах слоны служат для развлечения туристов, на них может прокатиться любой желающий. Но в джунглях со слонами следует быть осторожнее. Нет опаснее животного, чем слониха, если рядом с ней слоненок, она готова растоптать любого, кто к ней приблизится.


В Таиланде почти нет воровства, и можно смело оставлять вещи в любом месте, не сомневаясь, что их никто не тронет. Но только если это не посёлок, расположенный рядом с джунглями. Тут надо тщательно прятать все мелкие вещи, иначе они достанутся шустрым и наглым обезьянам, которые бегают здесь по улицам, как собаки.


В целом Таиланд производил на нас хорошее впечатление. Вот только настроение нам испортила, как ни странно, встреча с соотечественниками в Бангкоке. Обычно за рубежом любого русского воспринимаешь, как брата. Бывая в столицах, мы всегда заходили в российские посольства и не для того, чтобы решать какие-то проблемы, мы обычно сами с ними справлялись. Просто хотелось пообщаться с русскими, узнать свежие новости, кое-что сообщить и о своём путешествии через РИА-Новости. И обычно к нам в посольствах относились очень заинтересованно, удивлялись, восхищались, предлагали помощь. Так было в Улан-Баторе, Пекине, Ханое. Но в Бангкоке нас даже не пустили на территорию посольства. Объяснили, что до них якобы дошла информация о том, что мы больны дизентерией, и они боятся инфекции. Уж не знаю, как перенесенная нами в Лаосе малярия трансформировалась в дизентерию, видимо, они играли в испорченный телефон. Во всяком случае, нам не предложили медицинской помощи, а сказали примерно следующее: "Ребята, на дворе теперь капитализм, а не социализм. Вы частные лица. Так что гуляйте себе дальше". И мы продолжили путь по свету, чтобы ещё не раз убедиться, что на земле есть не только плохие, но и хорошие люди при любом строе. Но неприятный осадок в душе всё же остался.


В Бангкоке мы пробыли четыре дня, пока оформляли визу в Малайзию и заодно в Индонезию. Наше пребывание там совпало с большим национальным праздником – днём рождения короля Таиланда, ему исполнилось 50 лет. Это было грандиозное шоу с фейерверками, салютами, праздничными шествиями и всеобщим весельем. Мы с трудом протиснулись на центральную площадь, где собралось огромное количество людей со всей страны. Было заметно, что народ очень любит своего короля, да и как не любить, если в этой стране "каждый человек счастлив". Я невольно подумал тогда, что у нас на родине дни рождения наших быстросменяющихся правителей не используют даже в качестве повода для выпивки. Самое большое впечатление из всего, что мы видели на площади во время празднества, произвело на нас карнавальное шествие автомобилей. Они были превращены то в гигантскую бабочку, машущую крыльями при движении, то в огромного слона, то в русалку – всего не перечислишь. Было несколько десятков разряженных авто, они двигались по улицам, светясь и переливаясь всеми цветами радуги. Нас удивило, что во время праздников на улицах почти не видно было полицейских, при таком стечении народа не исключены и беспорядки, но, очевидно, власти полностью доверяют своим согражданам.  За время путешествия по Таиланду мы, можно сказать, подружились с полицейскими, которые часто приглашали нас к себе на участки, чтобы попить кофе или переночевать. Видно, им скучно во время дежурств. Преступников в стране практически нет. Водители у них не пьют за рулем. Недаром тайские полицейские отличаются небольшим запасом жирка на животе, что, впрочем, не мешает им отлично играть в волейбол. Эта игра у них необычна, играют они в волейбол не руками, а ногами и головой, а мяч у них сплетен из бамбука. Мне иногда приходилось учить их некоторым приемам рукопашного боя, хотя он вроде бы им без надобности. 


Кроме полицейских участков, нашим любимым местом ночлега в Таиланде были автозаправочные станции. Таких заправок мы не видели больше ни в одной стране.    Чистенькие, с аккуратно подстриженными большими зелеными газонами, с комфортными туалетами, каких у нас не увидишь даже в богатых офисах.


Здесь клиент может получить не только все виды автоуслуг, но и прилично поесть, купить всё необходимое. Нас же на автозаправках привлекали удобные благоустроенные территории с зелёными газонами, на которых нам разрешали ставить палатку и даже разводить костёр, в то же время предлагая нам готовить обед на газовой плите. Была возможность помыться в душе.  Новых блюд тайской кухне мы для себя не открыли. А вообще стали замечать, что пресытились впечатлениями. Я ловил себя на том, что уже меньше снимал на видеокамеру. Да и то сказать, мы были в пути уже полгода, и всё стало казаться нам не столь интересным, воспринималось не так остро, как в начале путешествия. Мы соскучились по нашему хлебу и картошке, последний раз мы ели их в Монголии. В общем, нужен был хоть небольшой отдых, но в Таиланде мы не могли себе его позволить, так как за два месяца нам следовало пройти 2000 км, то есть в день по 33 км. Мы предполагали отдохнуть в Малайзии, но забегая вперед, могу сказать, что и там нам это не удалось. Правда, были и у нас праздники, в том числе "праздники живота", но вот еженедельных выходных, как предполагалось в начале путешествия, не получалось. Разве что за 11 месяцев пути мы, естественно, отметили шесть дней рождения – и все в разных странах. Кроме того, передвигаясь, четыре раза встретили Новый год, так что грех жаловаться.  Российский Новый 1997-й год мы встретили в Таиланде.


Мы приближались к мусульманской Малайзии и думали, что отношение местного населения к нам будет настороженным. К счастью, мы ошибались.


Малайзия


В Малайзии, благодаря мудрым законам правительства, мирно уживаются три разных нации со своими непохожими религиями. Население Малайзии состоит из 50 процентов малазийцев, 25 процентов индусов и 25 – китайцев. Здесь запрещена вражда на религиозной либо национальной почве, и часто можно видеть католическую церковь рядом с мусульманской мечетью или индусским храмом. А вот сферы деятельности здесь, как правило, разделены по нациям, очевидно, исходя из того, кому что больше нравится. Среди банкиров и владельцев магазинов преобладают китайцы, а шоферы и рабочие на заводах и фабриках представлены в основном индусами. А малазийцы обычно чиновники всех уровней, полицейские или крестьяне, хотя бывают и исключения.


Мусульмане здесь свято чтут Коран, так что Малайзия почти полностью непьющая страна, поскольку и остальная половина населения – китайцы и индусы – чрезвычайно мало употребляют спиртного. Надо сказать, Малайзия страна весьма богатая и цивилизованная, её граждане законопослушны, так что полиция здесь тоже скучает. Но законы в этой стране более жесткие, чем в Таиланде, поэтому в полицейских участках нам ночевать не приходилось. Хотя мы располагались обычно возле них, причем по настоянию самой же полиции, для того, чтобы мы были у них под присмотром и в безопасности.


В Малайзии нам часто приходилось сталкиваться с полицией, особенно дорожной. Из-за нашей тележки мы были привязаны к дороге. Единственнный короткий путь к столице Малайзии Куала-Лумпуру – это хайвэй, автострада, по которой на велорикшах ездить запрещено. Однако мы поняли, что если очень захотеть, то это можно. Полицейские, правда, так не думали, поэтому у нас часто возникали забавные истории. В разных странах принята различная форма оплаты за пользование автодорогами. У нас, например, если ты имеешь автомобиль, то платишь налог в Дорожный фонд в любом случае, даже если выезжаешь из гаража два раза в год. В других же странах плата берется напрямую за пользование конкретной автодорогой, в зависимости от времени, проведенного на ней, и в основном плата взимается только за пользование автострадами.


Нам очень хотелось двигаться по автостраде, пусть за деньги. Но нас туда не пускали контролеры. Однако они стоят только на въезде.


Поэтому мы прибегали к хитрости – заходили на автостраду там, где машины выезжают с неё, перебирались на противоположную сторону и шли по ней до тех пор, пока нас не замечали полицейские. Тогда они подъезжали и вежливо объясняли, что двигаться по автостраде на велорикшах и пешком запрещено. Сопровождали нас на патрульной машине, включив "мигалки", до следующего съезда с дороги. Иногда на это уходил целый день. Причем, обе стороны были довольны. Полицейские, томимые бездельем, ехали рядом, болтая и угощая нас напитками. При этом они передавали коллегам по рации о нашем продвижении. Потом фотографировались с нами на память и, довольные, уезжали. А мы через некоторое время опять выбирались на автостраду, чтобы попасть на глаза следующему патрулю и вновь повторялась та же история.


Мы облюбовали автотрассу в основном из осторожности, так как там есть широкая полоса безопасности, на обычных же дорогах она очень узкая или вовсе отсутствует. Однако наше появление создавало сложности, так как за нами часто образовывались очереди из машин. В конце концов дорожники закрепили на нашей тележке сигнал-мигалку с аккумулятором, и мы спокойно продолжали движение.


Более всего на автострадах нам нравились места для отдыха. Как правило, это были большие площадки со стоянками для автомобилей и заправками. С магазинами, кафе, телефонами, туалетами. И обязательно, поскольку это исламская страна, с комнатами для моления. Истинный мусульманин должен обязательно молиться в определенное время суток. При этом он должен быть с чистыми руками, ногами, ртом и абсолютно чистыми мыслями перед Аллахом.


Отметили мы и то, что во всех этих местах имеются подъезды для инвалидных колясок. Мы проходили через Малайзию как раз в период мусульманского поста, когда верующие не едят от восхода до заката. Когда солнце садится, это часов в семь вечера, все идут в мечеть и, помолившись, там же трапезничают. При этом мужчины и женщины молятся и едят отдельно. Мусульманки здесь не носят паранджу, а только надевают на голову синий или белый платок. Для женщин мусульманство устанавливает довольно жесткие правила, а вот мужчин ограничивает только в спиртных напитках. Им разрешено иметь четыре жены, правда, при наличии средств на их содержание. Думаю, русский мужик предпочел бы иметь одну жену, даже имея средства, но только не лишиться возможности выпить.


Интересно, что для полицейских многоженство здесь запрещено, поскольку у них определенный заработок. А если он завел вторую жену, следовательно, берет взятки – так считают в обществе.


Малайцы довольно законопослушны. И вообще, думается, правительству любой страны выгодно иметь верующий народ, так как религия призывает к соблюдению законов. В Малайзии готовятся к принятию гостей на летних Олимпийских играх, которые будут проходить в Куала-Лумпуре. Под это выделено много средств, и ведутся большие стройки, из-за чего улицы столицы напоминают разворошенный муравейник, на многих из них перекрыто движение. На других в час пик образуются большие пробки. По-видимому, по этой причине стали в ходу двухколесные мотоциклы, которые используются в качестве такси. Ловко маневрируя, они снуют между остановившимися машинами. Пешеходам в это время нужно быть особенно осторожными при переходе улицы, чтобы не оказаться задетыми выскочившим из-за машин мотоциклом. Велорикши в столице не увидишь, но в провинциальных городах велотележки, подобные нашей, имеются, их используют обычно для подвоза грузов на рынки. Эпоха велорикшей для Малайзии давно осталась позади. Теперь здесь настали времена такой цивилизации, при которой обычный рабочий на стройке пользуется сотовой связью или радиотелефоном, мы сами это наблюдали. А ведь это был ещё далёкий 1997 год!


В стране настолько развита компьютерная сеть, что нам в этом до них далеко. Хотя сдвиги в плане компьютеризации в России тоже есть.


Даже на нашем заброшенном острове Сахалин всё больше пользуются компьютерами, в чем неоценимая заслуга фирмы "Сахинфо". Я очень благодарен этой компании за то, что она стала одним из спонсоров моего следующего путешествия.


Мы подошли к границе Сингапурa в последний день разрешенного нам пребывания в Малайзии. В наших паспортах стояла отметка об открытии визы в Индонезию. Но не было официального разрешения о въезде в Сингапур, так как работники нашего посольства объяснили, что оно и не потребуется – штамп, мол, ставят прямо на границе всем желающим. Препятствием может оказаться лишь неряшливый вид или пьяное состояние гостя. И ещё предупредили, что к поведению иноземцев пограничники относятся очень строго, могут оштрафовать даже за брошенный окурок. Вся эта информация оказалась верной, кроме той, что здесь пропускают без визы: во всяком случае, для русских, видимо, делают исключение.


Малазийские таможенники долго не хотели ставить в наши паспорта соответствующие штампы, поскольку были уверены, что на сингапурских постах нас не пропустят. В конце концов мне удалось их уговорить, и мы покатили свою тележку по нейтральной полосе, представляющей собой трехкилометровую дамбу. Однако сингапурские власти оказались непреклонными и на наши уговоры не поддавались. Через границу нас не пропускали. Пришлось повернуть свою тележку обратно. И тут мы оказались во "взвешенном" положении. В Малайзию вернуться не имели права, так как, согласно отметкам в паспортах, мы выбыли из этой страны. А в Сингапур нас не пускали. Прямо хоть оставайся жить на нейтральной полосе. Но малазийские пограничники прониклись к нам сочувствием и отправили в соседний порт, откуда пассажирские суда ходят в Индонезию. Однако до порта было расстояние в 30 км, а до полуночи оставалось всего три часа. Опять неудача. Дойти пешком мы уже не успевали, пришлось нам бросить свою драгоценную тележку и ехать на автобусе. А наша верная подруга и сейчас, наверное, возит фрукты на рынок, если ей заменили колёса.


Прибыв в порт к 23 часам, мы, конечно, никого уже там не застали. Переночевали в уютном дворике. А наутро, объяснившись с таможенниками и получив в документах второй штамп о выезде из Малайзии, мы отправились в Индонезию на судне, напоминающем наши быстроходные "Метеоры". Однако и в этот раз нам не суждено было распрощаться с Малайзией. Порт, в который нас отправили, оказался закрыт для иностранных туристов. Нас вежливо, но настойчиво порпросили вернуться на судно и бесплатно привезли  обратно в Малайзию.


Увидев русских туристов, таможенники схватились за голову. Но ничего не могли придумать, кроме как просить нас подождать два дня до понедельника, когда появится высокое начальство. Мы привычно поставили палатку в тени прибрежных пальм и принялись готовить обед. И тут вдруг услышали доносящиеся откуда-то издалека родные руские слова, правда, они оказались матерные. Впервые в жизни я обрадовался, услышав их (вообще-то не люблю матерщину). Ребята тоже несказанно нам обрадовались и удивились. Это были русские моряки с судна "Систорк" ("Морской аист"), сейчас немало русских работают под чужими флагами. Мы долго болтали на берегу, потом моряки пригласили нас на борт. Весь экипаж пил за наше здоровье до самого отплытия судна. А мы в это время уплетали сало с хлебом и картошкой. Этого мы не ели уже полгода.


На судне мы гостили около трёх часов и очень были рады встрече с соотечественниками. На следующий день я решил прогуляться вдоль причала – вдруг опять услышим родную речь. И точно, снова дважды до нас донеслись родные маты, на этот раз с судна “Seaway”(Морской путь). Его экипаж был с Украины и принял нас очень хорошо. Мы дружно пели песни. Затем нам отвели каюту, где мы уже, было, расположились на ночь, как вдруг снова услышали маты.


На этот раз ругань была в наш адрес, и матерился возвратившийся с берега капитан. Он ругал свою команду за то, что без его ведома пустили на борт «кацапов».


Нам пришлось удалиться, чтобы не доводить дело до скандала, а все члены экипажа извинялись перед нами за амбции своего капитана.


Мы переночевали в палатке, а наутро нас затащили к себе в гости турецкие моряки. Один из них говорил по-русски, он был женат на украинке. Поистине неисповедимы пути Господни. И дело не в нации, а в людях, из которых она состоит. Турки угощали нас оливками, напоили кофе. И тут неожиданно за нами пришли пограничники. Они сообщили, что приехало их начальство, чтобы отправить русских путешествеников в Индонезию, на этот раз окончательно.


Мы разместились в "Метеоре" и отправились в путь через экватор в Индонезию. Этот маршрут длился около пяти часов, однако скучать нам не приходилось. Индонезийцы очень общительны. А кроме того, мимо проплывали живописнейшие острова, которыми мы любовались, вскарабкавшись на крышу судна. У них нет таких запретов, как у нас – чтоб на ходу и на крыло-то судна не разрешали выйти. В странах Юго-восточной Азии в этому относятся по-другому – вылазь хоть на крышу, это твоя жизнь и никто, кроме тебя, за неё не отвечает. Поэтому пассажирам разрешается ездить на крышах автобусов, на кабинах грузовиков, на мотоциклах без шлемов и т.п. Итак, мы любовались морскими пейзажами, расположившись на крыше закрытого судна. И ждали того момента, когда пересечем экватор. Я представлял, что это произойдет, как в морских рассказах, когда судно останавливают, и пассажиры прыгают в воду. Поэтому обещал детям, что на экваторе нас ждёт сюрприз. Но когда я понял, что линию экватора мы уже пересекли, а судно никто останавливать не собирается, то решил объявить детям на очередной высокой волне, что в этот момент мы "перепрыгиваем" экватор. Они охотно этому поверили, так как сюрпризами уже были сыты по горло.


Индонезия


Наконец мы причалили к берегам острова Суматра. Нас встретил городок на сваях, с плавающим под домами мусором. По причалам сновали велорикши и звучала уже знакомая нам речь. Индонезийцы и малайцы говорят почти на одном языке, лишь некоторые слова у них отличаются. Например, слово "тримокаси" в Индонезии произносится как "торимокаси", что означает "спасибо".


Китайская мудрость утверждает: чтобы слыть вежливым человеком, достаточно знать шесть слов – здравствуйте, до свидания, пожалуйста, спасибо и как поживаете. Я до сих пор помню, как говорить "спасибо" на девяти языках.


Индонезийцы оказались более гостеприимны, чем малайцы, и после небольшого конкурса среди желающих принять нас у себя мы отправились на мотоциклах в дом начальника портовой охраны. Судя по удивленным взглядам прохожих, европейцев здесь видели не часто. Дом, куда нас пригласили, выглядел богатым. В зале имелась японская видеотехника, стоял роскошно накрытый стол, хотя к приходу гостей, очевидно, здесь не готовились. Переночевав у гостеприимных хозяев и получив от их родственников и друзей, пришедших поглазеть на нас, нужную информацию, мы наметили свой дальнейший маршрут по Индонезии.


Виза в эту страну была открыта у нас на один месяц, продлить её можно было только в столице – Джакарте. А до неё, то есть до южной оконечности острова Суматра, по труднопроходимому восточному побережью было около 2000 км. Мы приняли решение доехать автостопом до западного побережья, а потом оставшиеся 900 км пройти пешком. Сказано – сделано. Автостопом путешествовать по Индонезии весьма легко, так как основной отличительной чертой этого народа, как мы поняли, является готовность помочь любому, кто нуждается в помощи.


И хотя люди в Индонезии живут намного беднее, чем в Малайзии, это не мешает им быть жизнерадостными и гостеприимными.


Мы двинулись в путь, стараясь держаться ближе к морю, так как жара стояла неимоверная – днём до 45 градусов, а ночью 30-35. Даже море мало спасало от жары, так как температура воды у берега доходила до 35 градусов. Реки здесь несколько прохладнее, однако там водятся крокодилы, так что без консультаций у местных жителей в них купаться мы не решались. На Суматре впервые нам пришлось пробираться через джунгли. Это, доложу я вам, очень трудное и неприятное занятие, к тому же довольно опасное. В своё время мне приходилось на Сахалине продираться сквозь кедровые заросли вверх по склону горы, так это, по сравнению с передвижением по джунглям, – лёгкая прогулка.


Я перечислю их основные "прелести". Лианы толщиной в руку, похожие на удавов, и удавы, похожие на лианы. Есть лианы тонкие, как нитки, но покрытые мелкими крючками, сдирающими с прохожего одежду и обдирающие кожу. Деревья и кустарники, утыканные колючками и шипами. Эта непривлекательная картина усугубляется сыплющимися за шиворот муравьями и лесной какафонией. Скорость передвижения через такие джунгли не могла превышать 100 метров в час. И когда ты, измученный, потный, исцарапанный, но счастливый оттого, что выбрался из этого ада, видишь море, то бросаешься в его волны, забыв, что вода солёная. А выйдя из воды после минутного кайфа, поневоле вспоминаешь предостерегающие слова Корнея Чуковского – "не ходите, дети, в Африку гулять".


Хорошо ещё, что до того, как нам залезть в джунгли, я выменял свой охотничий нож у местных крестьян на мачете № 1, который нам здорово помог. Всего у мачете имеется пять номеров. Тот, что под номером 1, делается с лезвием в 30 см, а каждый последующий номер на 10 см длиннее. При обмене обе стороны остались очень довольны. Крестьянин стал единственным в деревне обладателем настоящего охотничьего ножа, а я приобрел необходимый в джунглях инструмент. Обычным охотничьим ножом даже кокос толком не разрубишь, а мачете, благодаря наклону рукоятки и особенности заточки, весьма упрощает эту операцию. Надо сказать, что впоследствии даже на российской границе мачете у меня не изъяли, приняв во внимание тот факт, что я путешественник. Однако я сомневаюсь, что это обстоятельство учли бы, привези я мачете № 5!


На побережье Суматры мы впервые увидели страусов, до этого я думал, что они водятся только в Австралии. Кузуары ловко бегают под деревьями, но всё же задевают иногда головами ветки, поэтому природа предусмотрительно наделила их специфическими наростами на голове, а может, это они с младенчества набивают себе шишки. Нас поразил своей красотой здешний цветок – родрезия. Его считают национальным, гордятся им и часто изображают на гербах. Вообще здесь довольно разнообразный растительный и животный мир. Есть интересные растения, поглощающие насекомых. Очень много разноцветных бабочек огромных размеров.


В крупных городах обязательно имеются парки бабочек, которые очень популярны среди иностранных туристов. В них находятся и множество других насекомых, а также змей. От посетителей змей обычно отделяют стеклянная перегородка и двери, на которых написано: "Входить не рекомендуем". Если посетитель повредит змею, то заплатит приличный штраф, если же он сам подвергнется, скажем, укусу змеи или нападению удава, то администрация парка за это ответственности не несет. В Джакарте мы посетили роскошный зоопарк. Звери в нем живут вольготно, территория его обширная. Животные там не выглядят такими замученными, как в наших зоопарках. Некоторых зверей я видел впервые, хотя до этого побывал во многих зоопарках. Впрочем, редких в нашем понимании видов животных мы видели уже на сельских дорогах, к примеру, раздавленных броненосцев. Было очень жаль бедных зверьков, которых "броня" не спасает от колёс автомашин.


А вот черепахи, мы наблюдали, продолжают передвигаться даже после aвтомобильного наезда.


На побережье Суматры наше появление всегда вызывало испуганное удивление у местных ребятишек. Представьте, как неожиданно для детского восприятия возникновение из-за крутого поворота берега группы необычных людей. А в деревнях и школ-то нет, и никто детишкам не рассказывал о чужестранцах. Живут в деревнях, расположенных на морском берегу, довольно дико. Например, у них не принято устраивать туалеты, и мы не раз видели людей, сидящих на берегу в позе орла, нимало этого не смущаясь. Мы наблюдали группы совершенно обнаженных мальчишек подросткового возраста, до 13 лет, которые не стеснялись видеокамеры. А вот девочки купаются в море только в платьях и отдельно от мальчиков. Ведь это мусульманская земля.


Как во всякой исламской стране, здесь разрешено многоженство. Нашим женщинам трудно представить себя в роли 3-ей или 4-ой жены, но в Индонезии это воспринимается как должное. Гаремы, конечно, могут себе позволить только султаны, а в народе это обычно выглядит так. У мужчины, например, три жены, но каждая из них вместе со своими детьми живет в отдельном доме. Естественно, все они общаются друг с другом – и жены, и их дети, так что никакого недовольства существующим порядком я не заметил.


Для мусульман характерен трезвый образ жизни в силу их религиозного уклада. Даже на свадьбах они не пьют алкоголя. Хотя гостей, находившихся слегка под хмельком, можно было увидеть – это действие традиционного свадебного угощения – забродивших бананов. Я тоже съел около десятка таких фруктов, завернутых в листья – ощущение было, как от стакана бражки.


Здесь тоже жуют бетель, но он не так распространен, как во Вьетнаме. В Индонезии нас не раз приглашали на свадьбы, дни рождения и вечеринки. Народ здесь любит праздновать, но не для выпивки, как это делается у нас, а ради общения друг с другом. Столы накрывать у них не принято. Угощение ставят в длинный ряд на полу. Мужчины с женщинами сидят раздельно.


Впрочем, в Индонезии есть люди иного вероисповедания, например, католики. Обычно они селятся целыми деревнями. Если видишь бегающих по деревне свиней, значит, это не мусульманское поселение. Свиньи здесь чёрного цвета, с достающими до земли треугольными животами. Водятся в хозяйстве местных жителей буйволы, козы, индюки, куры. Здешние петухи как-то странно поют – последнюю ноту почему-то не дотягивают. В каждом дворе можно видеть высушивающиеся на земле кофейные зёрна. Это действительно натуральный и крепкий кофе. Его тоже делают растворимым, но с осадком.


В Индонезии мы впервые увидели, как растут какао-бобы. Они торчат прямо из ствола дерева и по вкусу похожи на горький шоколад. Чёрный и белый перец мы видели на деревьях в виде зелёных горошин, растущих гроздьями, как смородина. Во время путешествия наш ботаник Аня, окончившая университет с отличием, на вечные вопросы детей "А это что?", всё чаще отвечала "Не знаю".


Я разрешал ребятам пробовать неизвестные нам и аппетитные на вид ягоды, но в строго ограниченном количестве – не более трёх штук. Иногда это оканчивалось легким расстройством кишечника. Серёжа и Анютка, страдавшие у себя дома аллергией от одной только дольки апельсина, здесь поедали оранжевые фрукты килограммами и без всяких последствий. Так что витаминами мы нагрузились в этом путешествии, как говорится, на всю оставшуюся жизнь.


Месяц на острове Суматра пролетел быстро. К этому времени мы добрались до южного побережья. Сели на паром и через три часа оказались в порту Мрак. От него до Джакарты всего 120 км.


Ява – это не Суматра. Здесь полно машин, отличные дороги, встречаются европейцы. Но местные жители цивилизацией не испорчены. Они так же добры и жизнерадостны, всегда готовы оказать помощь любому.


В Джакарте мы оставили вещи в резиденции русского посольства и отправились добиваться визы в Австралию. За ответом нужно было явиться через четыре дня, и это время оставалось на осмотр столицы Индонезии. В российском посольстве нам оказали радушный прием – разместили в роскошной квартире с кондиционером. Разрешили купаться в бассейне, хотя им тоже было известно о наших болячках. Мне кажется, жить рядом с такими добрыми и отзывчивыми людьми как индонезийцы и относиться при этом плохо к другим просто невозможно. Ни одну из стран, где нам пришлось побывать, мы не покидали впоследствии с таким сожалением, как Индонезию. Её приветливый народ навсегда остался в моём сердце. Думаю, у других участников похода те же впечатления.


Из достопримечательностей Джакарты нас более всего поразила Мини-Индонезия – огромный парк, на территории которого как бы представлена вся страна в миниатюре. Правда, постройки здесь выполнены в натуральную величину, в них занимаются ремеслами подлинные мастера, которые тут же продают свои изделия, например, резьбу по дереву, равной которой, пожалуй, нет в мире. В общем, знаменитые архитектурные постройки и все существующие ремесла расположены на территории одного парка. Он настолько огромен, что по нему ходят поезда и микроавтобусы, кстати, с бесплатным проездом. Правда, вход в парк стоит пять долларов, на для такого содержательного и многообразного зрелища это символическая плата.


Рядом с парком находится национальный музей, который можно по масштабам сравнить разве что с российским Эрмитажем. О России нам напомнили матрёшки, выставленные в зале подарков почетных гостей Индонезии. Их в своё время привёз бывший глава Советского государства Н.С.Хрущёв для своего друга Сукарно. Те времена ушли в прошлое, сейчас в Индонезии правит другой президент – Сухарто, но люди здесь бережно хранят свои традиции. В музеях всегда много посетителей.


На мой взгляд, Индонезию нельзя считать бедной страной, у неё есть свои богатства, как и в России, и численность населения у них примерно та же (в Индонезии несколько больше – 200 миллионов). Основные доходы стране приносит экспорт кофе, каучука, пальмового масла и нефти. У нас на Сахалине тоже немалые запасы нефти, и я как житель этого края надеюсь, что с помощью таких серьезных компаний как "Сахалинморнефтегазшельф" (она, кстати, является теперь спонсором моих путешествий) нефть принесет богатство Сахалину и улучшит жизнь островитян. Но это небольшое отступление.


Итак, пролетели четыре дня нашего пребывания в Джакарте, и мы с волнением в сердце отправились в посольство Австралии за ответом. Как и предупреждали нас российские дипломатические работники, в визе нам отказали, поскольку мы не располагали достаточной суммой денег. Впрочем, отказом был огорчен только я, остальные порядком устали за девять с половиной месяцев путешествия и хотели домой. Но поскольку у нас была продлена виза по Индонезии ещё на месяц, мы решили использовать оставшиеся три недели с максимальной отдачей.


Теперь уже автостопом мы отправились к центру острова Ява, где расположен известный всему миру храм Бурбудур. Этот древний памятник архитектуры нас не разочаровал. Построенный 12 веков назад без капли раствора, он наводит на мысль, что современная цивилизация в чём-то отстает от древней. Затем мы посетили храм в городе Чукджакарта. После двинулись в порт Сурабан, откуда собирались на попутном судне уезжать в Россию. Однако в этом порту нам объяснили, что лучше отправляться на родину из Джакарты, так как там больше стоит российских судов. Мы вняли совету, так как вполне уже доверяли индонезийцам.


Вернувшись в столицу, мы направились в порт, где и "прописались" на неделю. Остановились в полицейском участке, который стал нашей штаб-квартирой.  Порт был огромный – 12 терминалов.


Слух о том, что русские ищут пароход, чтобы отправиться домой, быстро разнесся среди индонезийцев, а их хлебом не корми – дай только возможность помочь кому-нибудь. В общем, каждую ночь мы ночевали на новом пароходе. Все они, к сожалению, шли не в Россию. Но было приятно встретиться с русскими моряками, отведать русской еды, узнать новости. Да и сами моряки радовались не меньше нашего, особенно детям, ведь некоторые не виделись со своими семьями по полгода.


Особенно нам было приятно встретить сахалинские суда, которые были там в аренде на каботажных рейсах, возили контейнеры с Явы на Суматру. Узнав о нашем бедственном финансовом положении, сахалинцы собрали нам $100, хотя сами получают небольшую зарплату. Вообще наши моряки за границей считаются хорошими специалистами, особенно старший состав. А поскольку им платят так же, как филиппинцам, то понятно, почему наших моряков можно встретить на любых широтах под любым флагом.


Обидно, что наша держава продает свой некогда славный флот. Надо сказать, что индонезийцы тоже сильные моряки, к тому же бесстрашные. Мы не раз видели, как они на утлых суденышках уходили в бушующее море. Но им сам Бог велел быть покорителями морей, ведь они живут на островах. Тщетно прождав попутного судна, чтобы отплыть в Россию, мы решили вернуться в Малайзию, так как через неделю заканчивался отведенный нам срок пребывания в Индонезии.


Попросились на борт одного индонезийского корабля-лесовоза, идущего на Калимантан, самый большой остров Малайского архипелага, большая часть которого находится в составе Индонезии, остальная часть – в Малайзии. Капитан нам не отказал, что неудивительно для представителя индонезийского народа. Он принял нас на судно без всякого оформления. Я довольно хорошо изучил этих добродушных людей, которые в общем-то не любят лишних формальностей, к тому же знают, что их никто не накажет за добрые намерения.


Индонезийские моряки никаких денег за перевоз с нас не взяли, мало того, и кормили отлично. Не знаю, во сколько обходится питание индонезийским морякам на судне, но российские питаются на $5 в день. Австралийцам же суточное питание обеспечивается на $15, мы были однажды на австралийском судне "Пионер", и нас поразило обилие зелени на камбузе. А также идеальная чистота и порядок во всем. А вообще профессия моряка во многих цивилизованных странах не относится к числу престижных. Поэтому старший плавсостав на кораблях удерживают высокой зарплатой, а матросов набирают из представителей стран третьего мира, в их число попали и наши моряки.


Поболтавшись в море около трёх суток, наша посудина бросила якорь у берегов Калимантана, откуда, загрузившись древесиной, должна была отправиться через несколько дней обратно на Яву. Моряки разошлись по домам, в том числе и капитан, пригласивший нас к себе в гости. Тут мы поняли, что у мусульманских моряков есть большое преимущество перед христианами в смысле семьи. Они отправились к своим законным женам (вторым или четвёртым). А остальные вынуждены предаваться утехам. На мой взгляд, в этом заключается главная трудность профессии морехода.


Как известно, меньшая часть острова Калимантан принадлежит Малайзии, а большая  Индонезии. Мы пока были в индонезийской части острова. И нам вскоре стало понятно, что добраться пешком за 5 дней до границы Малайзии мы не сможем, так как здесь нет сухопутных дорог. Сообщение между населенными пунктами производится по рекам. Тут нам, уже привыкшим к опасностям и неожиданностям, снова пришлось испытать острые ощущения, так как любой крутой поворот реки, кишащей крокодилами, мог оказаться для нас последним. По рекам мы мчались на быстроходных моторных лодках, управляемых лихими ездоками.


Иногда приходилось плыть по опасной реке ночью, при тусклом свете луны. Пренебрежение опасностью и смелость наших проводников иногда вызывали восхищение, но чаще пугали нас, однако мы вынуждены были полагаться на них, другого выхода не было, так как поджимали сроки окончания визы.


Мы, конечно, предприняли все возможные меры предосторожности, к примеру, обвязали детей поясами из пустых пластиковых бутылок на случай, если вдруг перевернется лодка, чтоб они удержжались на поверхности воды. Я ещё шутил, предлагая привязать к ним таблички с надписью "несъедобно", однако мне возразили так же в шутку, что крокодилы не понимают по-русски.


Когда мы останавливались на ночлег в деревушках, то вызывали у местных жителей чрезвычайный интерес, и не мудрено, поскольку людей белой расы они видели впервые. Естественно, мы были почетными гостями в любом доме. Через пять дней наша группа прибыла в город Пантионак, находящийся на экваторе. Основной его достопримечательностью считается монумент экватора, расположенный на 110-м меридиане.


Эта часть острова Калимантан оказалась более обжитой, и мы благополучно доехали на попутках до части Малайзии, расположенной на Калимантане, называемой Саравак. Как мы не торопились, но на два дня визу просрочили. Однако индонезийские таможенники посмотрели на это сквозь пальцы. За два с небольшим месяца эта страна стала нам, как родная. Мы уже неплохо понимали язык, жесты, изучили национальные обычаи. Так что с Индонезией нам расставаться было чрезвычайно жаль. Для себя же я решил, что если ещё раз окажусь в этих краях, то непременно осмотрю острова Бали и Западный Ириан. А также предложу для показа по местному телевидению свой видеоматериал, отснятый в Индонезии. Мне всё время как-то хочется отблагодарить людей, помогавших нам во время нашего путешествия. Я пока не знаю, как это сделать, во всяком случае, наша благодарность навсегда останется у нас в сердцах.


Назад. Опять Малайзия


Итак, мы пересекли границу Малайзии и вскоре прибыли в город Кучинь, что в переводе на русский означает кот или кошка. В слове этом у них разграничений по полу и даже возрасту, будь это котёнок – всё равно кучинь. В этом городе много скульптур с изображением кошек, а впрочем, и живых котов здесь в избытке. В первую очередь мы, конечно, разыскали морской порт, так как в Россию отсюда в сторону дома нам был только один путь – морем. Появились и новые обстоятельства. Пока мы были в походе, улучшились отношения между Россией и Малайзией, и теперь российские граждане имеют право посещать Малайзию без визы, но только в течение двух недель. В общем, когда мы прибыли в порт, у нас оставалась одна законная неделя, потом мы должны были покинуть страну, нарушение этого правила грозило депортацией.


Порт оказался небольшим, вмещал около 50 судов, но наших кораблей там не было. Между тем вездесущие газетчики успели рассказать общественности о наших проблемах. На третий день нашего пребывания в Кучине мы получили информацию, что к нефтеналивному пирсу подошел российский танкер, и сразу отправились туда. Мы думали, что масло, которое покупает здесь Россия, поплывет на нашу родину, однако оказалось, что оно перевозится на российских судах в Индию. Но с экипажем русского корабля мы всё же повстречались к обоюдной нашей радости.


Побыли мы в гостях около двух часов, и тут прибежал охранник, сообщив, что нас ожидают в офисе порта. Моряки дали нам на дорогу пару булок хлеба, в основных продуктах недостатка мы не испытывали. В офисе нам сообщили, что одна китайская супружеская пара пожелала помочь нам добраться до Куала-Лумпура. Мы, конечно, приняли эту помощь с благодарностью, понимая, что людям хочется нам помочь из гуманных соображений.


К тому же, газеты об этом напишут, да и такому богатому и влиятельному банкиру как господин Ли, подарить три билета на "Боинг" ничего не стоит.


Вообще я заметил, что китайцы, проживающие вне своей страны, преуспевают за счёт своей природной предприимчивости.


Очевидно, у себя на родине они зажаты жесткими законами и конкуренцией. Мы с благодарностью пожали руку мистеру Ли, он вручил нам авиабилеты на следующий день и отвёз в гостиницу, где уже оплатил номера для нас. Здесь мы познакомились с собратом по увлечению из Англии. Он путешествовал автостопом и застрял в Кучине, возвращаясь из Австралии, куда прилетел на деньги родителей. А оттуда выбирался на свои, заработанные на уборке бананов. Туристам там платят до $1000 в месяц (по австралийским меркам немного), так как это сичтается противозаконным.


В Куала-Лумпуре, куда мы прилетели, русских судов оказалось много, но ни одно из них опять же не отправлялось в Россию. Поэтому решено было открывать визу в Таиланд и двигаться автостопом в сторону Лаоса. В ожидании визы мы поселились на борту арестованного за долги судна с русским экипажем, чтобы отдохнуть перед дорогой, а заодно развеять их скуку. Моряки находились на арестованном корабле около трёх месяцев, а до этого проработали полгода, то есть не виделись со своими семьями 9 месяцев, и неизвестно, сколько ещё предстоит тут проторчать. Но уезжать они не решались, так как рисковали остаться вовсе без зарплаты после продажи судна.


Получив визу в Таиланд и распрощавшись с гостеприимными моряками, мы сошли на берег. Тут неожиданно попали в большую пробку. Пришлось выбираться из порта через загруженные автомобилями и толпами людей улицы. Получилось так, что в это время в порт прибыл знаменитый американский авианосец "Интерпрайс", и многие стремились попасть на экскурсию по судну. А экипаж численностью в пять тысяч человек сходил на берег, поэтому возникла такая сутолока.


Нам удалось выбраться из порта по захолустным улочкам, а нашим гидом вызвался стать работник порта, молодой индус по имени Бабу. Мы успели подружиться с этим гостеприимным парнем, и он ещё в течение двух дней приезжал к нам на машине, догоняя нас по мере того, как мы продвигались пешком в сторону Таиланда. За это время он показал нам святыню малазийских индусов – храм, расположенный в пещере. Это настолько красочное творение, что я не берусь описать его словами.


Между тем неделя, на которую нам продлили визу в Малайзии, заканчивалась, и мы на попутных автомобилях устремились к границе Таиланда. Но, чтобы не повторять на обратном пути домой уже пройденный маршрут, мы выбирали дороги, расположенные ближе к восточному побережью. Двигаться автостопом в этих экзотических странах, как я уже говорил, довольно легко даже такой большой группе, как наша. Стоит только поднять руку, как любой автомобиль тут же останавливается, даже если он полон пассажиров, – только за тем, чтобы извиниться, что не может подвезти.


От Куала-Лумпура мы добрались до города Кота-Бару за трое суток, особо не напрягаясь. В это время режим движения у нас сменился: мы решили проезжать в день не менее 250 км и проходить пешком не менее 10 км. Можно было двигаться интенсивнее, но тогда бы мы оказались в России в мае, а нас при нашей экипировке больше устроил бы июнь.


Переплыв границу возле городка Тумпат, мы вновь оказались в Таиланде. На этот раз мы купались в волнах Сиамского залива, а во время первого посещения нас ласкало Андаманское море. В Таиланде режим нашего продвижения не изменился. Мы доезжали на попутке до центра населенного пункта, куда направлялась машина. Затем пешком шли на противоположную окраину селения, так как в центре ловить попутную машину бесполезно, и двигались дальше. Обычно хичхайкеры ждут на одном месте, пока их не заберет попутка. Мы же иногда уходили чуть не за 10 км от города, пока возле нас останавливалась, наконец, машина, способная перевезти всю нашу группу.


Хочу рассказать об одном случае, ярко характеризующем здешних людей как чрезвычайно отзывчивых и приветливых. Однажды мы остановили большой грузовик, залезли в большой кузов. Я назвал водителю ближайший город, расположенный на трассе, хотя нам нужно было в Бангкок.


Но мы поняли, что туда мало кто направляется, и если назвать Бангкок, то водитель, извинившись, уезжает, не понимая, что мы путешествуем на перекладных. Итак, водитель подвез нас до ближайшего города и остановился. Тогда я сказал ему, что мы добираемся до Бангкока. Молодые люди в кабине, их было трое, объяснили, что едут в город, расположенный в 200 км отсюда и могут доставить нас туда. Однако после мы заметили, что они повернули куда-то в сторону от трассы. Мои спутники стали уже волноваться, но я догадался, когда увидел впереди железную дорогу, что парни решили отвезти нас на вокзал, чтобы мы могли поездом добраться до Бангкока. Так и вышло. Нас довезли до маленькой железнодорожной станции, и пока мы вылезали из кузова, вручили нам билеты до Бангкока, тут же втолкнули в подошедший поезд, который останавливается здесь лишь на минуту. Так что мы не успели толком поблагодарить наших новых друзей, но по их лицам видели, что они были очень довольны тем, что сумели нам помочь!


Обратный маршрут по новым местам


Из Бангкока опять же автостопом мы отправились в сторону Вьентьяна – столицы Лаоса. На ночлег останавливались обычно у подвозивших нас попутчиков, либо на автозаправках. Пока мы так возвращались, то убедились ещё раз, что путешествие автостопом позволяет увидеть гораздо больше достопримечательностей, хотя, передвигаясь пешком, конечно же, имеешь возможность осмотреть их более основательно. Я полагаю, что когда устану странствовать пешком, то выберу промежуточный и оптимальный вариант – путешествие на велосипеде. Но пока рассуждаю – лучше меньше, да лучше.


Через недельку без особых приключений, мы вновь оказались на берегу Меконга. На противоположной стороне реки раскинулся Вьентьян. Виза у нас была получена ещё в Бангкоке. Так что, переночевав в Таиланде, мы пересекли границу, на сей раз двигаясь через мост. Мост обычный, однако доставляет водителям много неприятностей, так как левостороннее тайское автомобильное движение здесь меняется на правостороннее, принятое в Лаосе, и заставляет многих путаться.


Лаос встретил нас приветливо. Как раз был сезон манго, и когда мы вошли в ближайший буддийский храм, настоятель щедро угостил нас этими чудесными плодами. При храме обучалось много юношей, которые сносно говорили по-английски, что для лаосцев большая редкость. Переждав в храме полуденную жару, мы отправились в столицу, которая находилась недалеко от границы.


Российское посольство расположено почти на окраине города, рядом с рисовым полем, что в общем-то необычно. Первыми русскими, встретившими нас, были наши знакомые учителя Костя и Марина. Они нам очень обрадовались, так как сами принадлежали к заядлым туристам. Остальные отнеслись к нам тоже очень хорошо. Оказывается, в прошлое наше посещение этой страны они знали о том, что мы заболели малярией и даже хотели послать к нам врача, но им сообщили, что мы уже выздоровели и отправились дальше. Нас с комфортом разместили на территории посольства, устроили встречу с сотрудниками и их семьями. Организовали для нас экскурсию по Вьентьяну. Столичный город оказался небольшим, дома здесь низкорослые. А храмам далеко до таиландских, хотя в прошлом эти две страны не были разделены границей.


Русские необычайно тепло отзывались о лаосцах, утверждая, что это честные и порядочные люди; хотя они бедны, но в жизни ничего не украдут. Позволю себе небольшое отступление.


Считаю верным критерием оценки любого человека и руководствуюсь им – чем меньше он говорит плохого о других, тем больше заслуживает уважения. Впрочем, эта заповедь не нова. Так почему так много можно слышать дурных отзывов о людях в нашей христианской стране?


После трёхдневного отдыха, который получился у нас из-за оформления визы в Китай, мы двинулись на север. Нас подвезли на посольской машине за пределы столицы, а дальше группа отправилась привычным автостопом. В Лаосе тоже охотно останавливаются, чтобы подвезти туристов, но ехать по здешним дорогам небезопасно. В этой горной стране дороги, подобно нашим сахалинским, не заасфальтированы и не ограждены бордюрами. И если учесть, что автомобили здесь в основном советского производства, а запчастей в Лаос не поставляли уже лет семь, то понятно, что состояние тормозов и рулевого управления у них далеко не идеальное. Однако выбора не было. Я садился рядом с водителем, а иногда даже за руль, чтобы не зависеть от слепого случая. Часто мы ночевали в горных деревушках, и везде к нам местные жители относились доброжелательно.


Двигаясь дальше на север, мы проходили по таким местам, где на дичь охотятся древними способами – с луком и стрелами или с помощью старинных поджигов. Правда, в городах можно встретить и европейцев, которые в парках мирно покуривают травку. Последним крупным городом, который мы посетили в Лаосе, был Луангпхабанг, старинный и красивый. Вскоре мы добрались до лаосско-китайской границы.


Впечатление было такое, что европейцев здесь видели впервые, во всяком случае, русских. Китайские пограничники долго рассматривали наши паспорта, а потом произнесли: "Карл Маркс, Ленин". В пограничном городке Мыпла мы закупили дешевых китайских продуктов. Позвонили в Лаос, так как сотрудники посольства очень просили об этом, беспокоясь о нашей безопасности по пути следования. Памятуя прошлогодний опыт движения по Китаю, мы старались не попадаться на глаза полицейским. Но от северной до южной границы огромное расстояние, да и законы в южных провинциях не столь строги.


По нашим наблюдениям, на юге Китая люди живут более обспеченно. Возможно, потому, что их южные соседи – из Вьетнама, Лаоса, Бирмы и Индии хорошо покупают китайский товар, тем самым поддерживая экономику северной страны. Мы направились далее в сторону города Куньмина, откуда пролегла железная дорога. Люди здесь весьма отзывчивые, и хотя в дом не приглашали, но подвозили охотно. Дороги в этих местах горные, но асфальтированные. Мы заметили, что китайцы любят быструю езду. Автомобили в основном китайского производства, только они почему-то очень похожи на советские. В посёлках предпочитают пользоваться другим транспортом – быстроходными мини-тракторами с тележками, на них перевозят всё, что производят и чего нет в соседней деревне.


Китайцы редко ездят на далёкие расстояния, и мы двигались с частыми остановками. Только однажды китайские друзья провезли нас более чем на 200 км. Потом устроили нам экскурсию по городу. Надо сказать, что в этой провинции города отличаются чистотой. А вечером нас повели в ресторан. Вообще эти люди оказались необычайно гостеприимными, после они пригласили нас к себе домой, что в Китае в общем-то не принято. А вот о посещении ресторана стоит рассказать отдельно. Он сразу удивил нас необычайным дизайном. Всё в помещении было выполнено из натуральных материалов и в деревенском стиле. Посетители сидели за круглыми столами с вращающимися столешницами меньшего диаметра посередине. Это очень удобно, так как в китайской кухне множество приправ, и без такого приспособления было бы затруднительно ухаживать друг за другом. Фирменное блюдо этого ресторана – ананас, фаршированный рисом, сваренным вместе с его мякотью. Нам оно очень понравилось. Так же, как и суп, который варят прямо на столе, бросая в горшок раскаленные камни. Между тем мы увидели, как за соседним столиком официанты принялись делать массаж клиентам. Позже эту приятную процедуру проделали и с нами, оказывается, она входит в стоимость блюд. затем на сцену вышли симпатичные китаянки в национальных костюмах, и стали петь и танцевать, приглашая посетителей ресторана присоединиться к ним. И вскоре все гости, в том числе и мы, весело выплясывали на сцене. У нас в России такое обычно бывает после третьей рюмки, а там люди практически не пьют спиртного. В общем, вечер у нам прошел отлично, мы все очень весело и оживленно общались, хотя наши новые друзья не знали даже английского языка.


Переночевав у гостеприимных хозяев (впервые в Китае), мы по обычным своим правилам доехали до окраины города, откуда на попутках добрались до Куньминя, затем до Гуйяна. И здесь мы решили разделиться. Нам с Никитой нужно было добираться до Сахалина, а остальные направлялись в Иркутск и Нижневартовск.


Билеты на транспорт в Китае очень дешевы, и оставшихся у нас денег хватило, чтобы отправить женщин с детьми на поезде до России транзитом через Монголию. Мы же с сыном надеялись добраться на попутном судне от Шанхая до Сахалина. Итак, мы разъехались, договорившись связаться друг с другом сразу же по прибытию на места. Что и произошло через полмесяца, которые потребовались нам с Никитой, чтобы добраться до Сахалина. Наши же спутники были дома уже через неделю, так как возвращались поездом.


В Шанхае я обратился в российское представительство за информацией о русских судах, идущих на Сахалин. На ближайшее время таковых, увы, не предвиделось. И мы после трехдневного пребывания в Шанхае решили было отправиться к границе России автостопом. Но консул отнесся к русским путешественникам очень благосклонно и помог нам сесть на поезд до Харбина, откуда рукой подать до Суйфуньхэ. Это пограничный городок, выросший, как на дрожжах, от постоянного присутствия множества русских "челноков". Здесь надписи на магазинах и забегаловках сделаны на неправильном русском языке. Всех россиян здесь зовут почему-то "карифана" и наперебой предлагают им товары со скидкой. Хотя в Шанхае они стоят вдвое дешевле без всякой скидки.


На окраине города, возле автомобильного переходного пункта, мы познакомились с русскими водителями из Уссурийска, которые здесь работают постоянно. Они согласились подвезти нас до Уссурийска. Переночевав в здешней гостинице, мы утром пересекли границу. На кордоне в течение получаса проверяли и уточняли наши личности. Затем, поздравив нас с благополучным возвращением на родину, угостив дынями и консервированными грибами, отпустили с миром.


Проехав по разбитой дороге 5 км до трассы, мы поняли, что деньги от таможенных сборов этого переходного пункта идут куда-то мимо этого дорожного полотна.


От Уссурийска до Владивостока мы с Никитой доехали на электричке. И вышли на берег океана в надежде, что отзывчивые моряки доставят нас бесплатно к родным сахалинским берегам. Сахалинское судно "Луминария" должно было прибыть в порт через два дня. Мы решили за это время съездить в Зарубино, чтобы посмотреть дельфинарий. Несмотря на начало июня, было холодно, не более 10 градусов. Когда мы вернулись во Владивосток, то привлекли к себе внимание журналистов, которые известили дальневосточников о нашем благополучном возвращении в местных газетах и по телевидению. Затем, спасибо экипажу "Луминарии", мы прибыли на Сахалин. В Корсакове мою радость возвращения домой омрачил вид беспризорных голодных детей, ловко ворующих овощи при разгрузке судов. Именно тогда у меня появилась мысль о возможном создании в будущем семейного детского дома. Я подумал: хорошо бы показать нашим детям, как живут люди за границей. С детства их приучают жить с пользой для себя и для других. Когда я уходил в путешествие, то считал, что делаю это для себя, полагая, что заслужил эти радости, долго работая тренером. Но интерес, вызванный нашими странствиями у общественности, показал, что есть в них польза и для других.


Путешествие - II   (10.97 - 12.97)


Южная Корея, Филиппины.


Общее расстояние = 2.400км.  Пешком пройдено 1.500км



Южная Корея


К октябрю 1997 года у меня появился спонсор, в лице туристической кампании "Санта", которая рассчитывала с моей помощью завлечь туристов из Южной Кореи, а также появилась попутчица - Валентина. Кроме того фирма "Крильон-сервис" в качестве спонсорской помощи выделила мне две рации "Моторолла", которые, несомненно, не раз  нам пригодятся.   Сахалинская кампания Моринфлот в лице Александра Давыдова предоставила нам бесплатный проезд на контейнеровозе до  порта "Pusan"  оттуда мы отправились пешком по восточному,  побережью Южной Кореи. В  целом у меня сложилось впечатление от этой страны как об очень интересной, с живописной природой, но она показалась мне слишком цивилизованной и перенаселённой. Живут там хорошо, но чересчур много, на мой взгляд, людей, машин и дорог. А свободных мест практически нет. Много гор и, пожалуй, только горные массивы не тронуты цивилизацией.


Мы посетили около пятнадцати корейских городов, среди них Пусан, Ульсан, Кенджу, Тэгу, Андон, Сокхго, Сеул. Люди относились к нам очень доброжелательно. Вообще, народ здесь очень добрый, трудолюбивый. Корейцы очень много работают, и, как мы с удивлением узнали, у них бывает всего трёхдневный отпуск! Семьёй они обзаводятся не ранее чем в 27-28 лет. Корейцы считают, что сначала нужно встать на ноги, а потом жениться. Для мужчины здесь дело чести – заработать денег на собственный дом, куда он может привести будущую супругу. А не как у нас – с бухты-барахты.


Более всего мне понравился вулканический остров “Cheju do”. Здесь, по преданию, останавливается время. Живут на острове в основном крестьяне, и потому наверное, в этих местах такой спокойный и размеренный образ жизни. Там есть деревня для туристов, где представлена старая Корея. Здесь на глазах туристов готовят старинные национальные блюда и предлагают их попробовать. На остров постоянно приезжают люди, много бывает школьников. Приятно видеть, что народ не забывает свою историю и считает своим долгом помнить, как жили предки.


Наше пребывание в Южной Корее обошлось без особых приключений. Это абсолютно безопасная страна, для туристов в том числе. Очень много полицейских.


Единственный, на мой взгляд, недостаток здешних порядков – все пляжи огорожены колючей проволокой. Это началось после инцидента с северными корейцами, которые однажды приплыли на подводной лодке и высадились на берег. Теперь всё побережье обнесено колючей проволокой. Есть специальные огражденные полоски пляжа, где можно купаться и загорать. Но на ночь всё закрывается, повсюду ходят часовые. Надо сказать, что северные корейцы настроены более враждебно по отношению к своим южным братьям. Южные – наоборот, хотят им помочь, особенно радикально настроенные студенты, которые выходят на улицы с плакатами и призывами помочь народу Северной Кореи. У корейцев есть хорошее выражение: если дети и старики счастливы – значит, благополучна их страна. В Южной Корее видно, что старики ухожены, не брошены на произвол судьбы, и дети весёлые, довольные, чего не увидишь у нас. Не потому, что у нас мало денег – у наших детей слишком взрослые проблемы, мы сами их так воспитываем, заставляя думать о том, что в магазинах высокие цены, в стране плохое правительство и т.д. Мы виноваты перед детьми – зачем ребёнку наши проблемы?! Ему что нужно? Иметь друзей, повеселиться, побегать. А мы со своим отношением к окружающему миру (у кого-то много денег, а у меня мало) делаем ущербными собственных детей. Это главная болезнь нашего общества.


Кстати, в портовых городах много русских работают зазывалами в магазинах и ресторанчиках. Работа, на мой взгляд. несколько унизительная, но зазывалы получают в месяц больше тысячи долларов.


В Сеуле в посольстве Филиппин мы получили визу на два месяца. Хотелось добраться до этого острова с меньшими затратами на пароходе, но виза Кореи уже заканчивалась и пришлось лететь самолётом. Билет до столицы Филиппин стоил 200 долларов. 26 октября мы прибыли в Манилу.


Приключения на Филиппинах


В Манилу прибыли ночью. Самолёт там подгоняют вплотную к зданию, и пассажиры прямо по гофрированному переходу попадают в помещение аэровокзала. Поэтому сразу не чувствуешь разницу температур. Но когда, окончив несложную таможенную процедуру, выходишь на открытый воздух, то сразу окунаешься в жаркую, душную атмосферу столицы, наполненную выхлопными газами, шумом яркоокрашенных автомобилей местного производства, которые меня весьма поразили: я видывал немало различных авто, но таких – никогда. На привокзальной площади они выстроились, как на парад, как бы стараясь перещеголять друг друга расцветкой и количеством фар. Они мне понравились простотой и лаконичностью форм. Например, если это автобус, то всё в нём служит для того, чтобы в него забралось как можно больше людей и ещё столько же могли "висеть" сзади, сбоку и наверху. А он может подняться со всем этим грузом по крутой горной дороге. На мотоцикл с коляской здесь спокойно садятся, а вернее, висят на нём 6-8 человек и так едут по городу. Полиция за это не наказывает, ты можешь ехать хоть на крыше автомобиля, это твоя жизнь, и ты вправе распоряжаться и рисковать ею по своему усмотрению.


Оружие здесь может купить в лавках или прямо на улице любой желающий. Ножи и кинжалы предлагают прямо на виду у полицейских 10-летние пацаны. Преступность здесь не очень распространена, но всё же есть. В российском посольстве нас предупредили, чтобы мы не ходили вечером по Маниле севернее памятника Ризалу – могут зарезать. Однако по воле случая нам пришлось ночевать там, но всё обошлось.


Вообще к нам, идущим с большими рюкзаками, да ещё босиком, отношение другое, нежели к туристам, праздно шатающимся по улицам. К ним подходят разве что нищие дети, чтобы попросить на хлеб.


Мы же часто ночуем в бедных кварталах, варим там свою нехитрую еду, спим рядом с местными жителями под пальмовыми навесами (в палатке бывает слишком душно), поэтому окружающие относятся к нам, как к своим. Угощают своей едой, расспрашивают на языке жестов, а мы так же отвечаем. Филиппинцы очень общительный и приветливый народ, по этой причине слишком долгое общение не давало нам вовремя уснуть. А ведь наутро надо было очень рано вставать, чтобы меньше идти под палящими лучами солнца.


Вообще-то общаться с филиппинцами на языке жестов нам приходилось мало, так как все они говорят по-английски – преподавание в школах у них идёт на английском. Между тем на Филиппинах существует 71 диалект. И ещё до английского они придумали общее наречие – тагалок, чтобы понимать друг друга.


Итак, путешествие на Филиппинах мы начали со столицы. Манила очень большой и очень грязный город. Жара, много выхлопных газов, грязных машин, над городом постоянный смог. Климат нездоровый, и потому здесь много больных людей. Рядом с богатыми и красивыми домами располагаются трущобы, где очень много бедных людей, живущих на помойках.


Филиппины 400 лет были колонией Испании, потом 100 лет подчинялись Америке. Сейчас там нет колоний, но народ по-прежнему преклоняется перед белыми людьми. К американцам относятся с особым уважением.


Поражает беззаботность местного населения при его нищете. Почти каждый месяц они что-то празднуют, танцуют и веселятся. Но в будние дни работают от зари до зари, а отдыхают весело – все их заботы словно исчезают. Никогда не ропщут в адрес правительства, никаких разговоров о высоких ценах там не услышишь, несмотря ни на что. Девчата и парни надавали мне много своих адресов – хотят выйти замуж или жениться на русских. О России они думают, что это очень богатая страна.


Путешествуя по Филиппинам, мы не изменяли своей традиции и двигались от города к городу пешком. Часто шли по джунглям, где очень много вьющихся лиан, которые цепляются за ноги и за руки. Много насекомых, обилие муравейников. В джунглях всё колючее, даже стволы деревьев, нельзя опереться. Поэтому мы старались идти по проторенным тропинкам, самим их пробивать очень тяжело и неприятно. В филиппинских джунглях очень много змей. Моя попутчица Валентина один раз наступила на змею, но успела отпрыгнуть, и та её не укусила. Обезьян там меньше, чем в Индонезии, слонов мы не встречали. Зато много красивых птиц.


Ночевали мы в основном на берегу моря, так легче переносить жару. Питались кокосами, бананами, которые нас здорово выручали, когда не стало денег. А дело в том, что нас обокрали на этом острове. Случилось это в местечке Субиг-бей, там раньше находилась американская военная база. И потому здесь сохранилась атмосфера того времени – публичные дома, проститутки и воры. Это небольшой пляжный бандитский городок. Там всегда караулят, кого бы ограбить и убить. Мы поставили на берегу палатку, и к нам постоянно подходили то одни, то другие, расспрашивая, кто мы и откуда. А сами потихоньку утаскивали то, что находилось возле палатки (обувь, бельё). Однажды мы пошли купаться и снимали на видеокамеру море. Я отошёл от наших вещей метров на десять, не более, вокруг никого не было, а неподалёку стояла вроде бы пустая лодка. Оказалось, в ней притаились воры. И когда мы вошли в воду, они выскочили, схватили сумку с деньгами и документами и, прыгнув в лодку, скрылись.


Во время одного из переходов нас подстерегло несчастье – Валентину сбил мотоцикл с коляской. Это произошло так. Мы двигались по обочине навстречу движению (оно здесь правостороннее). Я шёл впереди, Валентина на метр приотстав. Вдруг один из встречных мотоциклов резко вильнул в нашу сторону (его согнала встречная машина). Я отпрянул и тут же услышал позади крик. Оглянулся – Валя лежит в неудобной позе, из большой рваной раны на правой голени хлещет кровь, рука тоже окровавлена, на правом бедре наливается огромный синяк.


Аптечка у нас всегда под рукой. Я быстро обработал и перевязал ей раны. К счастью, кости и сухожилия остались целы. Тут же возле нас остановился следующий моторикша (а тот, который сбил, быстро скрылся, испугавшись, что наехал на иностранцев). Высадив пассажиров, он бесплатно довёз нас до ближайшего посёлка, где едва не терявшую сознание Валентину сразу положили на операционный стол и зашили раны под местной анестезией. Зашивали мастерски, но условия, надо сказать, были антисанитарные – мало того, что инструмент не одноразовый, тут же, рядом, метёт пол уборщица. Ещё нас удивило, как врачи накладывают бинт. Несмотря на то, что шов получился длиной около 15 см, они не перебинтовали ногу, как обычно делают у нас, а закрепили пластырем полоску свёрнутого бинта. Это делается явно не из экономии перевязочного материала – такой бинт не сползёт, да и кожа "дышит".


Мы пробыли в госпитале сутки. За это время нас посетили полицейские, но никаких особых примет наехавшего мотоциклиста я сообщить им не мог. Да и в глубине души не хотел, чтобы его нашли, так как лечение Вале провели бесплатно, а он бы сильно пострадал материально. В сущности, он не был виноват – так сложилась дорожная ситуация, хорошо ещё, что она закончилась не так трагически.


На следующий день мы двинулись дальше, но уже, естественно, не пешком, а автостопом, поскольку Валя могла передвигаться со скоростью не более одного километра в час и то без рюкзака. Через два дня после аварии мы отправились в город Baguio, где нам и довелось повидать самое интересное – встретиться с филиппинскими хилерами. Я видел своими глазами, как и что они делают, и заснял всё это на видеокамеру. Вообще, филиппинцы говорят "хиллар", а не "хилер". В переводе это означает – лечитель по верe. Мы встретились с самым знаменитым хилларом в городе Багио. У него русская жена, она из Москвы, моложе его намного. Ей всего 22 года, а ему уже 60. Но правда, выглядит он лет на сорок. Они живут вместе уже три года. Она приехала с ребёнком к нему на лечение, да так тут и осталась.


По старым традициям считалось, что хиллар не должен брать деньги за лечение, иначе его сила исчезнет. Джун Лабу берёт 150 долларов за сеанс, но для нас он сделал исключение.  Мы много слышали о нём, его на Филиппинах знают все. Ещё лет десять назад я много читал о филиппинских хилерах и хотел посмотреть на них своими глазами. Так что встреча с хилларом входила в мои планы. Хиллар в это время только что вернулся из России, он лечит людей по всему миру. Много ездит, и к нему съезжаются со всего света. Когда мы пришли, то увидели длинную очередь – люди приехали из США, Канады, Германии. Для приёма больных у этого хиллара есть своя гостиница. Нам помогли пробиться к нему полицейские. Они видели, как я ежедневно делаю гимнастику "сегун" и попросили, чтобы я их потренировал. Несколько дней я с ними занимался, и в знак благодарности они походатайствовали, чтобы этот хиллар принял нас бесплатно.


Я постараюсь описать, как проходит приём у филиппинского хиллара Джуна Лабу. О хилларах написано много и хорошего, и плохого, а также отснято немало видеоматериалов. Я снимал на камеру с расстояния 2-3 метра и до сих пор не могу однозначно ответить, чудо это или ловкий трюк, пусть читатель сам решит, исходя из моего описания. Я склонен на 90% считать, что это трюк. Однако многие выздоравливают, так что дай Бог хилларам мастерства и здоровья, чтобы они могли побольше вылечить людей. Человек, потерявший всякую надежду излечиться традиционными способами, узнаёт о хилерах. Но это далеко, на Филиппинах, да и лечение не дешево. Но здоровье дороже, и человек, продав всё и заняв денег, едет на Филиппины. Там его радушно встречают и назначают день лечения, а некоторым даже диету. В день лечения надо пойти в молитвенную комнату, которая расположена тут же, при гостинице, и попросить Бога о помощи. Затем направляешься в операционную, расположенную рядом. В день, когда я снимал видеоматериал, на приёме было человек 15 из разных стран. Все они раздеваются до пояса и по очереди ложатся на стол.    Остальные имеют возможность смотреть на происходящее. И даже снимать с разрешения больного.


Первому, вероятно, страшновато. Но все идущие за ним видят, как после операции больной, как ни в чём не бывало, встаёт и, поклонившись, уходит.


Итак, обнажённые по локоть руки хиллара, в часах и кольцах, входят в тело пациента. При этом течёт кровь, через несколько секунд извлекаются кровяные сгустки и обрывки внутренностей. Всё это показывают пациенту и бросают в корзину. Тем временем ассистент вытирает место повреждения салфеткой. Больной встаёт и уходит в твёрдой уверенности, что теперь он здоров, а его место занимает следующий. Вся операция длится минуты две, при этом пациент не чувствует боли. После он ложится на другой стол, где второй ассистент при помощи пассов руками восстанавливает энергетику больного. Всё это испытала и моя спутница Валентина, она хотела попробовать удалить кисту. И действительно, почувствовала облегчение.


Теперь мне хотелось бы вернуться на несколько дней назад, когда мы в ожидании хиллара (вначале мы его не застали, он был в отъезде), пустились в небольшое путешествие. Двигались потихоньку, потому что больная нога мешала передвижению. А поскольку её нельзя было мочить, то при переправах через реки надо было затрачивать дополнительное время. Во время этого перехода мы увидели много интересного, познакомились с бытом и обычаями местного населения, поскольку часто ночевали у них. В одной рыбацкой деревне мы прожили почти неделю, потому что шов на ноге у Валентины разошёлся и загноился, требовалось ежедневно чистить рану. Мы ночевали в основном у простых людей, но волей случая стали однажды гостями местного миллионера мистера Антонио, который имеет на берегу океана двухэтажную виллу и живёт в своё удовольствие. История возникновения его благополучия нетипична для Филиппин, поэтому я расскажу о ней. Молодым парнем Антонио попал на службу в американский флот. Он единственный, кто не был американцем в экипаже подводной лодки, участвовавшей в боевых действиях против Вьетнама. Сейчас он получает от американского правительства ежемесячную пенсию в размере трёх тысяч долларов. Благодаря этому, он и его родня живут в полном достатке, а его дети учатся в Америке. Я не отношусь к тем людям, которые во всех бедах винят правительство, но услышав эту историю, невольно подумал, что и нашим властям стоило бы позаботиться о судьбе людей, которых они посылали и посылают сейчас на смерть для воплощения своих подчас бредовых идей. К счастью, Антонио не принадлежит к числу тех людей, которые чем больше имеют, тем становятся жадней.


Он вернулся в свою рыбацкую деревню, купил несколько лодок, оборудовал их Компрессорами, которые снабжают ныряльщика воздухом по пластиковым тонким трубкам, и теперь все его односельчане занимаются глубоководным (до 30 метров) морским ловом. Хотя и довольно примитивным, но достаточно эффективным. Мы каждый день видели на столе огромных омаров и суп из морских черепах. В свою очередь мы знакомили хозяина с русскими блюдами. Антонио всегда весел, общителен. Любит танцы, несмотря на свою полноту, поэтому является постоянным спонсором деревенских дискотек, за что пользуется заслуженной любовью у местного населения. Вообще доброжелательность в отношениях между людьми присутствует повсюду на Филиппинах.


Хочу заметить, что свои путешествия я смог осуществить благодаря благожелательному отношению людей как в России, так и за границей. Оказывая мне спонсорскую помощь, люди понимают, что "рекламная" отдача от меня минимальная. А помогают по доброте душевной, за что я им вдвойне благодарен. А когда встречаешь соотечественника за рубежом, то ощущаешь, что ты ему как брат, и он готов помочь тебе в беде.


Благодаря братскому отношению за границей, нам и удалось благополучно выбраться с Филиппин без денег и документов, успев при этом выполнить намеченную программу – побывать у хиллара и заснять его работу. А кроме того, мы познакомились с бытом и обычаями местного населения, правда, только северной части острова.


На юге же всё по-другому. Там в основном живут мусульмане и идёт гражданская война по причине религиозных разногласий. Мы планировали ранее, конечно, побывать и на юге, но Eго величество случай не оставил нам выбора: отсутствие паспортов лишало возможности путешествовать дальше. В российском посольстве нам выдали специальные документы для возвращения и предложили билеты по выбору – до Москвы, Хабаровска, либо Владивостока. Мы выбрали Владивосток. Это был наиболее приемлемый вариант, так как мы не имели тёплой одежды, а в России на Новый год в шортах и футболках можно появиться разве что на маскараде. У нас оставался один день до вылета, и мы отправились в морской порт в надежде встретить русское судно, чтобы попросить у соотечественников хоть какую-нибудь одежду по нашему сезону. Нам повезло, мы нашли русских, правда, они давно работали в тёплых краях, поэтому не держали тёплых вещей. Но "поскребли по сусекам" и нашли для меня тёплую тельняшку, а Валентине – фуфайку. Повариха с корабля презентовала ей белые туфли. Вот в таком виде и без копейки денег мы и вышли на трап самолёта, приземлившегося во Владивостоке.


Милиция, к которой мы обратились с просьбой помочь нам добраться до города (а до него было 70 км), не имела ни средств, ни желания этим заниматься. Спасибо добрым людям, которые поспособствовали нам благополучно добраться до морского порта, где, на наше счастье, стояло судно "Ламинария", которое приютило нас. Затем подошёл корабль "Варандей" сахалинской фирмы "Лаки Стар", он и доставил нас домой – большое спасибо морякам. Вот так, спустя почти четыре месяца с момента старта, закончилась моя вторая попытка достичь берегов Австралии. Но я не сдавался и решил попытаться сделать это в третий раз. Мы с Валентиной стали активно к этому готовиться.


Путешествие - III   (06.98 - 06.99)


Через Евразию в Австралию


Общее расстояние = 55.000км.  Пешком + велосипед 16.000км



Свет далёкой звезды


Для нового старта требовались материальные средства. Мы готовы были на любую работу, пусть самую трудную, но высокооплачиваемую. Вплоть до того, что намеревались принять участие в путине, но была зима – не сезон. Меня приглашали читать лекции в различные учебные заведения. Валентина взялась распространять известный "Гербалайф" (хотя я был против этого) и целыми днями бегала по городу, наматывая, пожалуй, не меньше километров, чем во время путешествия.


За это время нашлось ещё пятеро желающих отправиться с нами в далекое и увлекательное путешествие. Для осуществления этого желания нужно было иметь загранпаспорта, $600 и большое желание дойти. 29 июня 1998 года мы отправились в путь из порта Холмск во Владивосток на попутном судне "Нефтегаз-6" с благосклонного позволения руководства. На этот раз наша группа состояла из семи человек – трёх мужчин примерно моего возраста, двух женщин, одна из которых была уже на пенсии, и двух подростков – мальчик 14 лет и девочка 15 лет.


Трое суток морского перехода пролетели незаметно: мы знакомились с судном и его экипажем. Помогали, как могли, в хозяйственных работах и ближе узнавали друг друга. Ведь среди путешественников только мы с Валентиной, как говорится, вместе пуд соли съели. Остальные участники похода были едва знакомы между собой. В конечном итоге это стало причиной того, что группа распалась довольно быстро. Но это не страшно. Каждый из путешественников увидел много интересного и остановился там, где ему хотелось.


Но вернемся к нашему маршруту. Прибыв во Владивосток и высадившись на берег при помощи небольшой спортивной яхты, мы направили свои силы на то, чтобы: а) найти попутное судно, идущее в нужном нам направлении; б) оформить визу в Китай на случай, если попутного рейса не будет. Несколько суток мы провели во Владивостоке, ночуя то на военном судне, стоящем на приколе, то на морском побережье в различных местах. В результате поисков мы поняли, что попутного судна можно прождать месяц. А визу в Китай дешевле и быстрее можно получить в Хабаровске.


Мы отправились в Хабаровск «железнодорожным автостопом». Это были вагоны из-под угля, кирпича, либо предназначенные для охраны поезда и т.п..


В Хабаровске мы остановились у одной пожилой женщины, в маленьком двухэтажном домике, неподалеку от центра города. И прожили там неделю в ожидании китайской визы. Плату за постой с нас не брали, и мы в благодарность выполняли всю необходимую работу по хозяйству. Для семи человек это было нетрудно. Получив, наконец, визу, мы опять же на попутном транспорте отправились на станцию Гродеково, где и пересекли границу Китая.


В городе Суньхуньфэ я встретил своих старых знакомых – девушек из ресторанчика, которые год назад потчевали нас с Никитой пельменями. И хотя на этот раз нас было семеро, радушные хозяйки вновь бесплатно нас накормили. Из Суньхуньфэ мы двинулись сначала на автобусе, так как в приграничной зоне нельзя ходить пешком. Затем отправились автостопом и пешком в сторону Пекина. При этом мы не забывали выполнять свою пешеходную норму – шесть часов ходьбы ежедневно. Плюс к этому пять часов на попутках. Поскольку наша группа – семь туристов с рюкзаками – представляла собой довольно объемный груз для перевозки, то основным нашим транспортом были грузовики и прицепы тракторов. Мы передвигались нераздельной семёркой.


Наш маршрут пролегал в основном по глухим сельским районам, благодаря чему на нашем столе постоянно были дешевые китайские сельхозпродукты, и мы вполне укладывались в суточную норму питания – 1 доллар на человека, а зачастую и $0,5. Не буду на этот раз описывать подробности путешествия по китайским провинциям, чтобы не занимать много времени. Как говорится, скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. В общем, долго ли, коротко ли, дошли мы наконец до берегов Жёлтого моря. Здесь мы отдохнули один день. Но большинству из нашей группы этого показалось недостаточно. И после того, как мы прибыли в Пекин и начали хлопотать о получении визы во Вьетнам, часть группы – трое – решили дальше не двигаться, а отдохнув в Китае, вернуться назад. Так что вьетнамскую визу получали только четыре человека – мы с Валентиной, Егорыч и Миша.


Во время пребывания в Пекине мы жили на территории российского посольства со всеми удобствами. И вот мы двинулись в сторону Вьетнама. Но, к сожалению, здоровье Валентины, подорванное в своё время работой на химзаводе, стало её беспокоить в пути. А поскольку это было уже не впервые за путешествие и довольно серьезно, то она решила вернуться домой. Я проводил её до Пекина, посадил на поезд и вернулся к ребятам. Мы продолжили своё путешествие пешком втроём в прежнем темпе, и только в конце срока окончания визы сели в дешевый спальный автобус, который доставил нас почти до границы Вьетнама.


Пройдя десяток километров по довольно безлюдной дороге, мы очутились на границе. Оказалось, что вьетнамские пограничники помнили, как я год назад переходил здесь границу вместе с группой, в которой были дети. Для моих спутников всё было внове – бананы, кокосы, папайя и проч. Но для меня здешние впечатления стали уже пройденной темой. Для экономии времени мы решили доехать до Ханоя на попутках.


Во Вьетнаме этот способ передвижения был для нас осложнен тем, что редко кто здесь соглашается подвозить бесплатно, так как любой европеец у них воспринимается как источник дохода. Однако это относится только к части Вьетнама, где местное население избаловано туристами.


В сельской же местности люди почти во всех странах проявляют к гостям искренний интерес и радушие, не подпорченные меркантильностью. До Ханоя мы добрались за четыре дня. В столице особых достопримечательностей, кроме мавзолея бывшего вождя Хо-Ши-Мина нет, разве что парк Ленина с громадным памятником Владимиру Ильичу.


Через три дня я отправился дальше на юг уже один. Мои спутники решили вернуться домой. А меня по-прежнему манила далёкой, но яркой звездой Австралия. Надо сказать, путешествовать одному довольно тяжело. И не только потому, что рюкзак намного тяжелее – ведь всё общественное снаряжение (палатку, рации, веревку, котелок и т.д.) – несешь один.


Но тяжело в моральном плане – не с кем словом перемолвиться, разговоры с аборигенами не в счёт. Я решил двигаться автостопом до города Хуэ, древней столицы Вьетнама, этот маршрут, если вы помните, я прошел с моими спутниками год назад. Иногда я передвигался пешком, и тогда нередко радовался встречам с людьми, которые помнили меня по прошлому походу.


О Вьетнаме было рассказано ранее, поэтому не буду останавливаться на описании жизни и быта местного населения. Однако я неожиданно для себя отметил, что за год жизнь вьтнамцев улучшилась. А южане живут не так, как северяне, и почему-то они недолюбливают друг друга. К концу месяца я добрался до бывшей южной столицы – Сайгона, а ныне Хо-Ши-Мина. Хотя половина автобусов ходят по нему с надписью "Saigon". Южная столица более соответствует своему назначению, чем Ханой. Это огромный и шумный город, с большим транспортным движением, правда, преимущественно мотоциклетным.


Вьетнамские водители передвигаются почти без правил. И только шоферское мастерство спасает их от аварий, да ещё небольшая скорость – около 40 км в час. В Сайгоне в первую очередь я посетил российское посольство, где меня проконсультировали, чтобы я мог правильно заполнить анкету в австралийском посольстве для оформления визы и пройти там собеседование. Вообще в посольстве России ко мне относились довольно благосклонно, помогла бумага от российского МИДа. Мне предоставили жильё и переводчика, а после заполнения соответствующих документов посоветовали добраться до города Вунгтау, где находится русский городок с населением 1500 человек. Все они работают на совместном предприятии.


Я не преминул воспользоваться советом, поскольку как-то надо было занять три недели, отведенные для ожидания австралийской визы. От Хо-Ши-Мина до Вунгтау 120 км, и я добирался туда на попутном автомобиле. В Вунгтау мне повезло встретить не просто русских, а своих с Сахалина. Оказалось, там находятся филиалы некоторых сахалинских фирм. Земляки тоже мне обрадовались. В городе Вунгтау есть что посмотреть. Одна из его достопримечательностей – это гигантская статуя святого Жака, смотрящего в море. Она стоит высоко на горе, и любой желающий может подняться к её подножию, затем по ступенькам внутри статуи добраться до её рук, откуда открывается прекрасный вид на город и морской залив с разномастными суденышками всевозможных форм.


Город очень зелёный и красивый. Здесь выстроено множество отелей, которые пустуют, несмотря на дешевизну, так как предложение значительно превышает спрос. Я бы посоветовал российским туристам отдыхать здесь. Теплое море, экзотические фрукты, красивые женщины, приветливые хозяева. Всё это есть и в других южных странах, но здесь значительно дешевле.


Ещё одну живописную гору живущие здесь русские называют Голгофой, так как на вершине её установлен огромный святой Крест, пониже от него расположена статуя Божьей Матери. Великолепная лестница, ведущая к Кресту, украшена по сторонам барельефами, изображающими сцены из жизни Христа. С этой достопримечательностью я познакомился во время хоша.


Хош – это развлечение, которое придумали для себя люди, предпочитающие активный и здоровый отдых пассивному восседанию в пивнушках. По выходным дням собираются в определенном месте несколько десятков желающих, вносят примерно по $10 (сумма зависит от места проведения хоша) и отправляются кто бегом, кто пешком по маршруту, размеченному заранее цветной туалетной бумагой. Путь обычно пролегает по интересным и живописным местам и с расчетом, чтобы человек любой физической подготовки осилил его за пару часов. На финише почти всех ждёт какое-нибудь шутливое наказание, например, обливание пивом, сидение на льду или разбивание яиц на голове.


Затем участникам вручают специально заказанные памятные футболки, и они расходятся по домам, но не насовсем. А чтобы отмывшись, вечером встретиться на Варбелью в специально заказанном кафе. Таким образом происходит знакомство и общение людей различных национальностей, разных возрастов и социальных сословий. Поэтому это движение в азиатских странах весьма популярно. Примерно так, весело и интересно, я проводил время в ожидании визы.


Путь к заветной цели открыт


И вот долгожданная австралийская виза получена, я был готов отправиться к далеким берегам на попутном судне, но тут узнал, что на днях с острова Сахалин вылетает во Вьетнам чартерный рейс с новым экипажем для работы на буровых. А перед тем я получил письмо от Валентины, где она сообщала, что выздоровела и хотела бы вернуться на маршрут.


Мне удалось связаться с руководством  ДМУРБ


(Дальневосточное Морское Управление Разведы­вательного Бурения), и при содействии "Сахморнефтегазшельфа" Валентину бесплатно доставили во Вьетнам. Это было весьма кстати, так как в одиночку путешествовать по австралийской пустыне было бы очень опасно. Правда, нужно было ждать ещё три недели визу для путешествия в Австралию для Валентины. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять, говорит русская пословица. Поэтому мы решили занять время походами по горным провинциям Вьетнама, где я ещё не ходил. Тут очень кстати мы случайно познакомились с одним французом, его зовут Эмиль.


Узнав всё о нас, Эмиль сказал, что, наверное, только в России люди путешествуют так, как я, ничего при этом не зарабатывая. Он быстренько нашел две-три фирмы, которым нужна была реклама, и договорился с ними о сотрудничестве. В результате я получил 900 долларов, а он 600. Ещё одна фирма, "Romona", подбросила немного денег. Так что мы были опять "на плаву". Ещё одна фирма, совместная "Вьетсовпетро", организовала нам экскурсию на морские буровые, во время которой мы не только увидели много интересного, но и попробовали такое экзотическое блюдо, как морские змеи, а также спиртовую настойку на их крови, которая у вьетнамцев считается панацеей от всех болезней.


Экскурсия длилась три дня, после чего мы отправились в город Далату, расположенный на высоте 2000 метров. Мы двигались по своему привычному графику, преодолевая пешком до 30 км в день, что в условиях пересеченной местности занимает больше времени, чем обычно. К тому же, был сезон дождей, и приходилось иногда делать остановки из-за сильных ливней. Но всё равно мы двигались, укрывшись плащами, что делало нас в это время похожими на вьетнамцев с поклажей на спине и подчас избавляло от назойливого внимания любопытных людей.


Ночи в горах прохладные, с температурой воздуха +10, а когда это сопровождается дождём, то в палатке чувствуешь себя не совсем комфортно, так как спальных мешков, собираясь на юг, мы не брали, во избежание лишнего груза.


Правда, в палатке мы ночевали через раз, иногда принимая приглашения на ночлег в местные церкви или жилые дома.


Когда же мы спускались к морю, где ночи тёплые, то предпочитали спать под открытым небом на морском берегу. А вообще во время похода в город Далат на нашем пути встречалось много интересного. До этого города, расположенного, как я уже говорил, на высоте 2000 м, нам предстояло пройти 300 км. На подходе к городу идти спокойно просто невозможно, так как ко всем идущим с поклажей постоянно пристают кондукторы местных микроавтобусов с предложениями подвезти. Мы не раз становились свидетелями, а то и участниками такой примерно сцены: вдоль обочины дороги идёт спокойно или просто сидит человек с сумкой. К нему подъезжает микроавтобус, из которого выскакивает кондуктор и затевает примерно такой диалог:


Поехали с нами в Далат! – Да я к соседу иду. – А в Далате сегодня базар, чего-нибудь купишь, я тебя дёшево довезу... и т.д. В это время автобус потихоньку движется следом. Когда "клиент созрел", его быстренько запихивают в машину, при этом другие пассажиры не ропщут, если даже от тесноты приходится садиться на колени к соседу. Проезд в таком автобусе стоит действительно дешево – примерно доллар за 100 км.


Мы шли медленно вдоль дороги мимо рисовых полей, плантаций каучуконосов, мимо цветущих кофейных плантаций. Наблюдали за уборкой знаменитого далатского зеленого чая, а также за процессом его изготовления. Кофе здесь произрастает нескольких сортов. Один из них ещё только цвёл, в то время как другой уже сушился во дворах или чуть ли не на проезжей части дороги. Во всех деревнях выставлена на продажу продукция местных ремесел: корзины, гончарные изделия, товары из натурального шелка. А также множество фруктов и различные пищевые продукты, которые изготавливаются только в этой деревне и нигде более. Всё это очень дешево. Вообще, во Вьетнаме нам удавалось не только питаться на один доллар в день, отведенный на человека по нашей норме, но и посещать музеи, а также звонить по телефону.


Всё, что мы видели на пути в Далат, можно очень долго описывать, поэтому я расскажу о наиболее запомнившемся. Однажды, уже во время вечерних сумерек, мы увидели впереди раскинувшуюся внизу живописную долину. Среди неё был расположен небольшой городок, в котором мы решили заночевать. Спустились уже в темноте, облюбовали место на вершине огромного валуна, рядом со статуей Будды, где и поставили палатку. А наутро перед нами открылся сказочный пейзаж. Долина, залитая лучами восходящего солнца, представляла собой как бы сад больших камней. Объемные валуны громоздились тесно друг к другу, нависали над дорогой. У их подножий ютились и небольшие хижины, и капитальные пятиэтажные дома. Из труб на их крышах вился сизый дымок, люди готовили завтрак, наверное, не замечая окружавшей их красоты.


Следующая наша ночевка прошла в городке Баолог. Там с разрешения местного священника мы спали под огромными сводами строящейся католической церкви. А по соседству с ней, метрах в 50-ти, высился роскошный буддийский храм. Надо сказать, что во Вьетнаме мирно сосуществуют несколько религий, но преобладает католицизм. И все это несмотря на имеющийся социалистический строй. Очевидно, здесь понимают, что государству удобнее иметь больше верующих граждан, так как они всегда законопослушны. Во вьетнамских церквях утренние службы начинаются очень рано – в половине шестого и собирают немало людей. Помолившись, они мирно расходятся по своим обычным делам.


Надо заметить, во Вьетнаме можно смело стучаться в двери любого деревенского дома или церкви, зная, что тебя безбоязненно пустят переночевать.


О России мне здесь напомнила одна местность вблизи Далата – горы, покрытые соснами и "заплатки" возделанных полей. Только вот почва здесь – красно-коричневый глинозем, однако он щедро одаривает трудолюбивых хозяев капустой, клубникой, морковью и проч.


В Далате, раскинувшемся на огромном горном плато, всегда много туристов, любующихся красивыми старинными зданиями, построенными французами более 100 лет назад. Гости бродят по лавчонкам, наполненным сувенирами, изготовленными трудолюбивыми местными жителями из рогов буйвола, из серебра и других материалов.


В Далате проживают горные вьетнамцы. Один день нам потребовался для осмотра этого города, и далее мы двинулись вниз к морю по дороге, которая не пользуется популярностью у туристов из-за её крутизны и разбитого покрытия. Но нам, пешеходам, это не помеха. И уже через 6 км мы были вознаграждены за решимость идти по этому пути. В небольшом городке мы увидели храм неописуемой красоты. Такого совершенства я не встречал даже в стране тысячи храмов Таиланде. Подобные сооружения есть в Китае, и туда устремляются туристы, оставляя там свои денежки.


Часто на пути нам попадались люди, несущие с гор мешки, наполненные древесным углем. Обратно они поднимались с мешками, набитыми банановыми листьями, в которых здесь принято готовить разнообразную пищу, в частности, блюдо, похожее на наши голубцы. Оказывается, банановые листья обладают антисептическими свойствами, поэтому завернутая или сваренная в них еда долго не портится. По мере того, как спускаешься с гор к побережью моря, местность очень заметно меняется, и в зависимости от этого – уклад жизни и быт населения. Например, инструменты для возделывания почвы и даже пища на столе в двух соседних деревнях могут быть совершенно разными. А рыбацкие поселки на всем побережье похожи друг на друга своей нищетой. Однако по поведению их жителей не скажешь, что это их сильно расстраивает – они веселы и беззаботны. Ничего, что соломенные стены дырявые, зато не так жарко. С крыши не капает и рыбы в море хватает и на еду для себя, и для того, чтобы поменять её у горных жителей на фрукты и рис. Ведь их родители жили гораздо хуже, тогда была война. Жители деревень, расположенных поближе к городам, живут побогаче, так как имеют возможность продавать свою рыбу. Местные вьетнамцы очень приветливы, гостеприимны. И весьма любопытны – повсюду за нами следовала толпа детей и взрослых.


По завершении нашего 20-дневного похода мы вернулись в город Вунгтау. И здесь нас ожидало пренеприятное известие – Валентине отказали в визе в Австралию. Значит, ей придется возвращаться домой, а мне одному путешествовать по зелёному континенту. Что ждёт меня там? Мы прощаемся, и, быть может, навсегда. Даже то, что добрые люди из ДМУРБа вызвались увезти Валю домой бесплатно, нас не радует.


Во время подготовки к путешествию мне по мере возможностей помогали несколько сахалинских фирм – "Сахалинморнефтегазшельф", "Сахинфо", "Крильон-Сервис", "Ролеона", "Овентехнотрейд", "ДМУРБ", "Дмиге". Но сейчас, когда всю страну, а особенно забытый Богом и правительством Сахалин лихорадят финансовые кризисы, мне неудобно просить помощи. Спасибо добрым людям, которые в смутное для России время не потеряли желания помогать другим. Я надеюсь, что в нашей стране, да и во всём мире никогда не будет властвовать над людьми только один принцип: "А что я с этого буду иметь?" Ведь тогда жизнь превратилась бы в сплошное стяжательство, а человека перед смертью мучил- бы только один вопрос, как забрать с собой всё приобретённое и накопленное. Хотя можно, наверное, построить пирамиду, чтобы положить драгоценности с собой – прецеденты в истории уже были. Но лучше всё же оставить после себя добрую память в душах людей. Однако, я отвлёкся от темы. В Австралии Из бывшей южной столицы Вьетнама Сайгон (ныне – Хо-ши-мин) я полетел в Австралию, а именно в город Перт, находящийся в юго-западной окрестности. Я решил начать знакомство с Австралией в этом городе по двум причинам. Во-первых, было начало декабря, здесь это летний сезон и целесообразнее было двигаться сначала по южной стороне на восток. А уже затем, с понижением температуры воздуха, отправиться на север по восточному побережью. Во-вторых, авиарейсы в г.Перт выполняет самая дешёвая авиакомпания "Пацифик", что для меня немаловажно.   В Австралии нас встретили вежливые, но дотошные таможенники, которые весьма тщательно изучают документы и багаж пассажиров. Из сумок сразу изымаются все продукты питания из боязни пропустить в страну какую-либо инфекцию.


Наверное из тех же соображений ведут тщательный отбор из желающих побывать в этой стране, особенно россиян. Я уже рассказывал, что в визе было отказано моей спутнице Валентине, причем причина не объяснялась. Но обидно не это. Каждая страна имеет право регламентировать поток туристов и эмигрантов. Однако человеку из азиатских близлежащих стран гораздо легче получить визу в Австралию, чем гражданину России. И становится обидно за державу, когда россияне получают от ворот поворот.


Вначале я было подумал, что в прошлом российские эмигранты как-то массово себя скомпрометировали. К счастью, я ошибся. За долгое своё пребывание здесь они зарекомендовали себя ничуть не хуже, чем, скажем, греки или итальянцы. Скорее всего сегодняшнее отношение к россиянам связано с неблагополучным положением нашей страны. А оно, по моему мнению, зависит от каждого из нас, а не только от правителей, которых мы привыкли критиковать на каждом углу. Когда я путешествовал по Вьетнаму, то видел доброе отношение к себе его жителей, но это вовсе не потому, что Брежнев был хороший. А видимо, оттого, что когда русский работяга Ваня жил по соседству с вьетнамцем Ваном, он не бил ему морду по пьянке, а принёс лекарство, когда тот заболел. И так во всём. К примеру, людям месяцами в России не выдаёт зарплату. Но одни садятся на рельсы, и требуют не закрывать их не приносящую дохода шахту. А другие углубляются в тайгу и собирают там грибы и ягоды или находят другие способы прокормиться. Вот когда в России вторых станет больше, чем первых, тогда, я считаю, и вернется к россиянам прежнее уважение окружающего мира.


Я прибыл в г.Перт 3 декабря то есть в начале лета, и решил двигаться по южному побережью огромного острова на восток. Но так как моя виза ограничивалась трёхмесячным сроком и я не знал, продлят ли мне её, то передо мной встала необходимость выбора: либо продолжать всё это время двигаться пешком, и значит, пройти максимум 3 тысячи км (Австралия по периметру простирается на 15 тыс. км), либо продолжать путешествие всевозможными способами, чтобы увидеть и заснять как можно больше. Взвесив все "за" и "против", я выбрал золотую середину – пользоваться транспортом, но при обязательном условии ежедневно передвигаться при помощи мускульной силы (пешком, на лодке, на велосипеде) не менее 6 часов. Только при таком способе можно увидеть и охватить все особенности посещаемой территории.


Сказано – сделано. Скомандовав самому себе "под рюкзак!" я двинулся из аэропорта в центр города, называемый Сити, до которого было 15 км. Вечерело, но я рассчитывал добраться засветло, благо, было не жарко – всего 25 градусов. Но как только я вышел с привокзальной площади, сразу понял, что неправильно рассчитал время в пути. По той причине, что приходилось поминутно останавливаться, чтобы снимать окружающие пейзажи. Всё поражало моё воображение и радовало разнообразием. За несколько минут я встретил пару десятков не виденных мною ранее деревьев и кустарников. То попадался раздавленный автотранспортом варан, то с резкими криками пролетала стая больших бело-жёлтых какаду, то вороны кричали "не по-нашему". То останавливался попутный кар и водитель произносил: "Hello, Micke, can i help you?" что означает "Привет, приятель, чем я могу тебе помочь?" Из последнего я заключил, что путешествовать по Австралии автостопом не составит проблем.


Говорят австралийцы очень быстро, проглатывая окончания, используют много слэнговых выражений. Если обобщить всё увиденное мною за два часа путешествия, то можно так выразить мои первые впечатления: люди здесь дружелюбны, птицы громогласны, животные не боятся ни людей, ни машин. А все растения обязательно хотят цвести и все имеют жесткую листву и плоды.


Кроны многих деревьев просто усыпаны яркими цветами или явно несъедобными жесткими плодами разнообразных форм.


Двигаясь такими темпами, к вечеру я достиг только окраины города, где сосредоточены всяческие фирмы. Их территории содержатся, как бы у нас сказали, в образцовом порядке. Но при этом нет ни высоких заборов, ни охраны. Очевидно, воровство здесь не распространено. Дойдя до магистральной дороги, ведущей в соседний город, я заметил, что здесь не только растения соревнуются в разнообразии – множество грузовиков всевозможных форм и расцветок неслось по дороге.


При этом ни один из них не чадил, как у нас. По-видимому, за этим здесь следят и штрафуют за нарушения. Вообще, штрафы служат мощным рычагом для поддержания порядка во всём. К примеру, домовладелец не убирает территорию своего переднего двора, не подстригает вовремя газоны – за это он должен платить штраф, так что приходится выбирать.


Но главное, что взимаются штрафы не ради сбора штрафов. Вот ещё такой пример. Некоторые светофоры на австралийских дорогах оборудованы видеокамерами, которые записывают номера машин, проскочивших на красный свет. При таких светофорах обязательно имеются таблички, предупреждающие водителей о наличии такой камеры. В России вряд ли повесили бы такие таблички, а скорее всего, переставляли бы камеру с места на место, как переставляют у нас засады с радарами. Здесь об этих радарах тоже предупреждают таблички. Мол, хочешь – поезжай сверх положенной скорости, но будешь за это платить штраф.


Дорожный налог здесь взимают, как во многих странах, прямо на дорогах, но не на всех, а на хайвэях, которые оборудованы специальными кабинками со шлагбаумами. Дорожное движение в Австралии организовано очень чётко, на каждом перекрёстке имеются указатели с названием улиц, из чего можно заключить, что налоги идут по назначению.


Между городами везде пролегают скоростные трассы, которые довольно безопасны, поскольку выполнены почти на одном уровне с землёй, что, правда, не исключает лобовых столкновений. Разрешается водителям за рулём выпивать не более установленной нормы – одну банку пива можно себе позволить через каждые два часа, но не больше, иначе лишишься прав на время, прямо пропорциональное сверх выпитому.


…Итак, спустившаяся темнота застала меня на окраине Перта возле автозаправочной станции с рекламой бесплатного кофе для водителей грузовиков. Владельцы при заправочных кафе иногда идут на это ухищрение, чтобы привлечь клиентов, небезосновательно надеясь, что водитель грузовика чашкой бесплатного кофе с молоком и с сахаром не ограничится. Я со своим рюкзаком за шофера грузовика, конечно, не сошёл, но общительные водители вдоволь напоили меня предлагаемым им кофе и накормили гамбургерами, которые они поедают в больших количествах.


В Австралии 90% грузоперевозок осуществляют дальнобойщики. Из-за специфики работы сложился определённый типаж человека этой профессии – обычно крупный мужчина с объёмным животом, с косичкой, одетый в шорты и майку, и к каждой фразе добавляющий слово "факен".


Почти все грузовики оборудованы спальными кабинами и почти все водители ездят по двое. Поэтому грузовики из точки А в точку Б идут без остановок, что даёт возможность дальнобойщикам зарабатывать неплохие деньги, особенно если они ездят на личном грузовике.


Здесь я познакомился с экипажем американского грузовика "Кенворд". Это отец и сын, которые выглядели, кстати, не как типичные дальнобойщики: оба небольшого роста и поджарые, и зовут их одинаково – Терри. Они работают на линии Перт-Мельбурн около 20 лет, расстояние в 3600 км покрывают за 40-48 часов. Я переночевал в их фургоне и, взяв с них обещание, что они меня подберут, если увидят идущего по дороге, поутру отправился к центру города. На главпочтамте я должен был встретиться с дочерью одного моего сахалинского знакомого, которая учится в здешнем институте.


К моему стыду, встреча не состоялась, так как я опоздал. Пришлось осматривать город без гида, но мне не привыкать. Но прежде чем добраться до городских достопримечательностей, я увидел много интересного для себя на окраине города. Дома здесь в основном одноэтажные под красной черепицей. Заборы, если они есть, то невысокие, с палисадниками. Возле каждого дома стоит автомобиль или два, обычно без гаража и без охранной сигнализации, иногда с противоугонкой на руле, значит, угона всё же опасаются. Непривычно то, что на улицах совсем нет прохожих (все ездят на машинах), даже не у кого спросить дорогу.


Приходилось подходить к светофору и спрашивать у шофёров машин, остановившихся на красный свет. На вопросы люди отвечают охотно.


Город Перт растянулся на многие километры. Он разделен на районы, в которых преобладают одноэтажные дома с прилегающими к ним индивидуальными участками земли. И только в центре возвышаются несколько десятков небоскрёбов. Эта часть города называется Сити и занимает сотую часть территории Перта. Насколько мне известно, по такому принципу построены все крупные города Австралии. За исключением, пожалуй, столицы, где не встретишь небоскрёбов. Войдя в Сити, я ещё раз убедился, что все крупные города мира похожи друг на друга изобилием машин, магазинов, кафе, разных фирм и проч. Много праздношатающихся на одной улице, закрытой для транспорта, но, как выяснилось, только по выходным дням, а также вечерами.


Поначалу меня удивило полное безразличие к моей особе. В азиатских городах появление босоногого европейца с рюкзаком обычно вызывало ажиотаж среди окружающих и привлекало кучу любопытных. Здесь же никто даже не оглянулся ни разу. Вскоре я понял, почему. В течение часа моей прогулки по Сити я встретил около десятка босых, группу хиппи, пару оборванных аборигенов, пару "голубых", полуобнаженную девицу и человека с огромными рогами буйвола на голове. На "Бродвее" много также людей, пытающихся заработать чем-нибудь: кто играет на свирели, кто на гитаре, кто-то рисует, вырезает моментальные портреты или устраивает театрализованные представления на улице. Расспросив ребят, я узнал, что прожить на это можно, а вот разбогатеть вряд ли. Зайдя в несколько магазинов, я убедился, что в день на один американский доллар, который равен $1,5 австралийских, не пропитаешься, необходимо минимум $2, и то при условии, что будешь сидеть на скудном пайке и готовить себе сам. Так что вопрос заработка средств на прожитье становился передо мной неминуемо.


Впрочем, я любой работы не боюсь. В течение всего дня я бродил по городу, любуясь небоскребами-великанами, старинными зданиями различных архитектурных стилей, завезенных сюда эмигрантами из многих стран. Австралия – страна эмигрантов, в том числе и русских. С ними я вознамерился познакомиться, чтобы узнать, как им живется на чужбине. Судя по всему, все эмигранты чувствуют здесь себя, как дома. В отличие от коренных австралийских аборигенов, живущих в чужой им обстановке. Их здесь немного, и почти все они употребляют спиртное, видимо, не найдя лучшего применения деньгам, которые выделяет им государство. А ведь существует одна великая мудрость: хочешь помочь рыбаку – дай ему удочку, а не рыбу.


Ставить палатку вне специально отведенных мест запрещено. Оставался проверенный на других столицах вариант: лечь затемно в каком-нибудь укромном месте, а встать на рассвете. В случае инцидента с полицией сыграть под дурачка. Правда, в других странах нельзя ставить палатку только в столичном городе, а здесь – везде. Двигаясь по направлению к реке, я вскоре увидел вдали волшебной красоты лес – гигантские деревья розового, голубого, жёлтого и прочих цветов радуги притягивали к себе взгляд. Примерно через полчаса я вошёл в лес, вблизи он оказался ещё красивее, хотя здесь же раскрылся секрет этой необычной красоты, он оказался прост. Большие эвкалипты освещались снизу мощными разноцветными светильниками. Сделано это было совсем недавно, неделю назад, поэтому здесь толпилось много людей с детьми.


Взрослые любовались раскинувшимся внизу городом и рекой, пили пиво, ели барбекю, приготовленное тут же на специальных газовых и электрических плитах. Дети носились между деревьями и прыгали через радужные светильники. Сняв всё это на видеокамеру, я отправился в поисках ночлега в другой лес, расположенный неподалеку на территории огромного национального парка.


Хотя меня предупредили, что здесь водятся змеи и ядовитые пауки, я лёг под открытым небом. Хотелось посмотреть на австралийское небо, на знаменитый Южный Крест, о котором я читал в детстве в приключенческих романах.


Уже во второй раз за время своих путешествий я находился по другую сторону экватора, только в прошлый раз я не добрался до этих широт. В повседневной жизни я, как и многие современные люди, забывал смотреть в небо, но во время путешествий (хотя они тоже стали моей обычной жизнью) я стараюсь не упускать такую возможность – от этого быстрее засыпаешь и лучше высыпаешься. Вот и на этот раз я уснул быстро на устланной сосновыми иглами тёплой земле. Не было муравьев, не слышно было писка комаров в наполненном хвоей воздухе. Только иногда противно кричала какая-то невидимая птица, как я потом выяснил, – кукубара.


Утром, умывшись, сделав зарядку, но не рискнув развести костёр, я отправился в город – мимо околдовавших меня накануне сказочных деревьев, которые теперь выглядели обычными эвкалиптами. Мимо мест для пикников, которые остались на удивление чистыми после такого скопления народа на гулянье. Мимо статуи рабочего, которого я вчера издали принял за живого человека. Вообще памятников, в нашем понимании этого слова, здесь мало. Обычно это статуи в натуральную величину. На окраине одного из парков, к примеру, есть невзрачная на первый взгляд скульптура первопроходца с тележкой и изможденным лицом. Однако, вглядевшись в неё, видишь работу мастера. День я провёл так же бродя по городу, осматривая огромные билдинги и делая для себя маленькие открытия-наблюдения. Например, что почту здесь развозят на мотоциклах, на ходу засовывая в не запирающиеся почтовые ящики. Мусорные баки стоят перед каждым частным домом, и их опрокидывает в себя специальная машина, тоже едва ли не на ходу, настолько они легки и удобны. Основным общественным транспортом является электричка, похожая на поезда в нашем метро, и автобусы, в которых пенсионеры пользуются льготами по оплате проезда. Кстати, размер пенсии у них в среднем $1200 в месяц.


Обычно я не захожу в магазины, но мимо витрины с изделиями аборигенов пройти невозможно, настолько они необычны. Эти работы называются примитивным искусством, но они отнюдь не примитивны. Ощущается рука мастера и своеобразное видение мира. Выставлено множество картин и рисунков, некоторые написаны на коре эвкалипта. Такую технику исполнения я видел впервые: рисунки выполнены были точками на разноцветном фоне. Большой популярностью у туристов пользуются ярко раскрашенные бумеранги. А ещё туристы увозят из Австралии много музыкальных инструментов, забыл, как они называются, но это трубы в рост человека и толщиной в руку. При умелом обращении они издают весьма своеобразные звуки.


Я видел, как играл абориген на такой трубе и надо сказать, ему бросали денег намного больше, чем играющим на гитаре. Во-первых, необычное звучание, а во-вторых, требуется настоящее мастерство, чтобы извлечь музыку из этого куска дерева.


День пролетел незаметно, и я отправился спать на прежнее место. Здесь я провёл ещё одну ночь, которую ничто не омрачало, кроме одиночества.


На следующий день у меня произошла первая встреча с русскими. Я шёл по улицам, заглядывая в спортивные магазины в поисках маленькой, лёгкой и дешёвой палатки. На одной из улиц мне встретилась процессия танцующих кришнаитов. Один из них, с аккордеоном, увидев мою нагрудную визитку, вдруг сказал: "Привет, земляк, я тоже с Сахалина". Мы познакомились, условились о встрече, и процессия двинулась дальше. Встреча с Ярославом, так звали моего нового знакомого, меня обрадовала: теперь хоть будет с кем поговорить, да и он выведет меня на других россиян. Что и произошло.


Вечером я был в гостях у Славы, который оказался интересным собеседником, как любой увлекающийся человек. Ярослав был увлечен учением Кришны. Давно приехал сюда по религиозным соображениям, забросив на родине карьеру профессионального музыканта. Следующую неделю я ночевал у него. Днём совершал вылазки по окрестностям города, а вечерами посещал собрания кришнаитов, русскую православную церковь. Знакомился с австралийскими семьями и русскими. Однажды познакомился с одним канадцем, когда ездил в форт Фриметл в надежде встретить русский корабль.


Корабля не было, зато встретился хороший человек из Канады. Если все там такие спокойные, уравновешенные, как он, то, я думаю, это хорошая страна, которую я тоже надеюсь посетить. Я познакомился также с одним радиолюбителем, адрес которого мне дал мой хороший знакомый из Южно-Сахалинска. Для этой встречи мне пришлось проделать путь автостопом за 200 км на юг от Перта.


Я добрался туда, сменив пять машин за 4 часа, но по указанному адресу его не оказалось. Однако найти человека в Австралии, зная его имя, довольно легко, надо только полистать толстенную телефонную книгу, имеющуюся во многих автоматах. С телефона-автомата также легко можно позвонить в любую часть света, зная код.


Найдя с помощью подвозившего меня водителя новый адрес Терри, я поехал дальше, проделав ещё 50 км. Терри оказался пожилым жизнерадостным человеком. Жил он в небольшом городке. Покатал меня по окрестностям, познакомил с друзьями, а наутро хотел отвезти меня в Перт. Но я настоял на том, что доберусь сам. Мне хотелось пройти пешком через лес, разделявший две дороги, ведущие в город. Между ними всего 15 км, и я преодолел их за три часа, увидев много новых растений. Наблюдал пеликанов на небольшом озере.


Когда я добирался до Терри, меня подвозил один пожилой человек по имени Варри. Он дал мне свой телефон и приглашал в гости. Вернувшись в Перт, я позвонил ему. Он приехал через полчаса и увёз меня к себе домой. Познакомил с женой и восемнадцатилетним сыном. Почти у всех молодых людей, достигших совершеннолетия, в Австралии есть личное авто. Днём можно видеть много девушек и женщин за рулём, так как они зачастую не работают, а выполняют роль домохозяек. В Австралии это довольно легко. Судите сами. Всегда горячая вода в кранах, стиральные машины-автоматы, посудомойки, миксеры, тостеры и проч. есть в каждом доме. К тому же в магазинах полно полуфабрикатов, так что австралийские женщины почти не готовят сами. А когда приходят гости, обычно приготовляют барбекю (жареное мясо). Для его приготовления есть приспособления в любом доме, на заднем дворе. Словом, разных бытовых неурядиц, которые в России часто служат причиной раздора в семьях, здесь нет. Несмотря на это, разводы в Австралии не редкость, с разделом имущества через суд. И обычно жене присуждается половина имущества, даже если супруги прожили вместе всего два года. Из рассказов русских эмигрантов я узнал, что этим обстоятельством иногда пользуются наши соотечественницы


Выходя здесь замуж, они вскоре разводятся. В результате получают хорошие средства и свободу. Насколько это правда, не берусь судить, так как старые эмигранты недолюбливают "советских" и живут отдельными общинами. Об этом я узнал не только в Перте, а после трёхмесячного пребывания в Австралии. Например, в Сиднее есть Белый русский клуб и Красный. Что ж, можно понять тех, которые в своё время были изгнаны с Родины, они наверняка рассказывали своим детям о "красной сволочи", а мы, советские, их потомки. Но к счастью, время всё меняет, и третье, четвёртое поколение эмигрантов относятся к российским гражданам вполне лояльно. Жаль только, что во многих русских семьях детям не известны не только былые обиды – они не знают русского языка. Некоторые семьи, правда, пытаются сохранить родную речь, отправляя детей в воскресные школы. Но нескольких часов общения по-русски явно недостаточно. Всё остальное время русские дети говорят и думают на английском, вернее, на австралийском.


Попытаюсь рассказать читателям обо всём, что я увидел во время путешествия по Австралии. В частности, о том, как живёт средняя австралийская семья, в какой я побывал в гостях. Одноэтажный дом с тремя спальнями. Здесь жилую площадь принято мерить не квадратными метрами, а количеством спальных комнат. Два туалета. Гордость хозяина – камин со встроенным баром, где хранится несколько десятков бутылок различных вин. Стоят они, между прочим, в среднем по $200 каждая. Это очень дорогие коллекционные вина. Правда, на мой вкус, одно из распечатанных хозяином вин мало отличалось от обыкновенного "Рислинга".


Во всех комнатах множество безделушек, привезенных из туристических поездок. Среди них я увидел отколотую голову статуи из храма Бурбудур. В Индонезии, кстати, если кого поймают за отламыванием такой головы, то он заплатит за неё на вес золотом, а весит она килограмма три. Но хозяин заверил меня, что купил эту вещь в какой-то лавке.


В австралийских домах нет кухни как отдельного помещения. Просто есть в одной из больших комнат отделённое как бы прилавком пространство, занятое кухонной утварью (впрочем, это у нас утварь, а у них бытовые приборы). Еда у австралийцев самая разнообразная, в зависимости от национальности, но у всех в меню преобладает мясо. Мы оба остались довольны моим визитом. Я много рассказал хозяину о России и немало узнал от него о быте австралийцев.


В русских домах г.Перта я так и не побывал, как-то не приглашали. Да и познакомиться здесь мне удалось с немногими, пришедшими в церковь по случаю чьей-то панихиды. Православная церковь, узнаваемая по золочёным куполам, стоит здесь уже давно, и русские имеют возможность прийти сюда помолиться. Тут большой выбор христианских церквей: есть католическая, а также протестанская. Отец Сергий и матушка Валентина снабдили меня телефонами всех церквей Австралии, которых оказалось не так мало, а значит, русских здесь достаточно. Осмотрев все достопримечательности Перта, я уже собирался двинуться дальше на восток, но тут мне подарил велосипед молодой парень из кришнаитов. Я прикрепил свой рюкзак к багажнику и решил уже отправиться, как узнал про предстоящий фестиваль, на который собираются люди со всей Австралии, чтобы продемонстрировать свои карнавальные костюмы в канун Рождества. На это зрелище приходят настолько много людей, что гроздьями висят на деревьях и оградах. Мне с большим трудом удалось протиснуться поближе, чтобы снять карнавал на видео.


Шествие представляет собой группу наряженных со вкусом и профессионализмом людей с целью показать прошлую и настоящую жизнь Австралии во всей полноте. После трёхчасового зрелища огромные толпы разъезжаются с трудом, но без скандалов, пробираясь к общественному транспорту, а затем забираясь в него, соблюдая очередь и взаимно извиняясь и благодаря друг друга за уступленное мест


Вообще, я заметил, что самые распространенные слова здесь "спасибо" и "не беспокойтесь", что на первых порах россиянина приятно удивляет. Согласитесь, что трудно представить в России такое: ты просишь в магазине продавщицу разменять рубль, а она спросит, какой мелочью, да ещё когда подаёт, говорит тебе – спасибо.


Австралийцы вообще приятный народ. Однажды я не заметил, как с багажника упал мой шлем, тут останавливается возле меня машина, из которой подают мне мой шлем. Развернувшись, автомобиль уезжает. Люди ехали мне навстречу, увидели, что шлем упал, развернулись и догнали меня. Подобных примеров я мог бы привести множество.


Земляки-дальневосточники отнеслись ко мне тоже очень хорошо. Когда я посетил ледокол "Капитан Хлебников", моряки угощали меня и предложили переночевать. Этот ледокол нынче занят перевозками богатых туристов из Австралии в направлении Антарктиды.


На борту ледокола – надувные моторные лодки (называются «Зодиак»), которые могут плавать среди айсбергов. Удовольствие не из дешевых: 30 тысяч долларов приносит один турист компании "Феско".


Между Пертом и Мельбурном расстояние не малое – 3600 км, но однообразная местность быстро надоедает. Хочется увидеть что-нибудь необычное, а вдоль дороги, за рядами эвкалиптов, тянутся нескончаемые скошенные пшеничные поля с гуляющими по ним баранами, отгороженные проволочными ограждениями, иногда под током. Редкие фермы с ветряками для подзарядки аккумуляторов, ещё реже высятся огромные элеваторы с огромными кучами зерна подле них. Километров в 500 от Перта пейзаж меняется: ещё более скучные пшеничные поля уступают место просто лесу, где между чахлыми одинокими деревьями и кустарниками по сухой почве, месяцами не видящей дождя, прыгают кенгуру.


Правда, больше по ночам, эти животные предпочитают в полуденную жару быть где-нибудь в тени. Поскольку они легко перепрыгивают ограждения до двух метров, то часто попадают под колёса автомобилей. Для грузовика эта встреча не страшна, а вот для легковушек не проходит бесследно. А вот если наедешь на вомбата, то машина часто переворачивается. Вомбат – это чёрный поросёнок, его мясо очень плотное. На дороге установлены знаки, где нарисованы кенгуру, вомбат, страус или все вместе, указано расстояние (50 или 10 км). Можно увидеть эту опасность, и водители легковушек едут с осторожностью. Грузовикам же это нипочём, и они несутся со скоростью 100 км, не притормаживая при виде выскочившего животного, а только включают на мгновение фары, иначе животное так и будет стоять на трассе.


Дороги в этой части Австралии узкие, но так как они проходят вровень с грунтом, то можно не бояться, что перевернёшься. Приходится часто съезжать на большой скорости на обочину, что меня как велосипедиста мало устраивает. Ехать на велосипеде, когда в нескольких сантиметрах проскакивает длинный фургон, занятие малоприятное. Машина здесь встречается примерно раз в полчаса, а населенные пункты и вода – километров через 300. Поэтому когда меня на грузовике догнал Терри, я с удовольствием погрузил свой транспорт в фургон и поехал с ним. К тому же, в машине было не так жарко. Местность за стеклом была однообразной, за разговорами мы незаметно достигли залива, где находится порт Аугуста, отсюда ближе всего до Алис- Спрингса. Но ребята убедили меня, что сейчас самая жаркая пора – декабрь, и путешествовать по пустыне смерти подобно, поэтому желательно побыстрей оказаться у моря, и я поехал с ними дальше.


Утром я проснулся от ощущения, что мы едем куда-то не туда, взглянул на компас – точно, едем в обратном направлении, да ещё и с другим фургоном. Сначала я подумал, что ребята, накурившись травки, что-нибудь перепутали, но потом выяснилось, что им подвернулся удачный заказ до Перта, и они передали свой фургон (с моим велосипедом) другому водителю. Меня это не очень-то устраивало. В Перте меня ждал ещё один сюрприз.


Сын Терри сел на другой грузовик, а я поехал в "Кенворде" уже в качестве напарника (до этого я показывал свои права и говорил, что работал водителем). Но за руль я сел только через 1000 км. В пустынной местности я проехал 600 км за 5 часов, порой нарушая инструкцию (нельзя ехать более 100 км в час), так как сам Терри гнал машину в этих местах 120 км в час, потому что ГАИ здесь нет.


В Мельбурне мы разгрузились, отцепив фургон, и поехали за велосипедом, он был в сохранности. Как оказалось, Терри не имеет дома, при разводе жене досталось жильё, а ему машина, которая стоит 150 тысяч долларов. В ней он с сыном и живёт, предпочитая заработок тратить на травку. Благо, в "Траке" большая спальная кабина, рядом кафе со всеми удобствами, где можно постирать и помыться дальнобойщикам. Я же навёл кое-какие справки по телефону и поехал искать русских.


Мельбурн – это почти копия Перта, увеличенная в два раза. В центре небоскрёбы и разбросанные на многие километры районы города, каждый со своим колоритом.


Есть китайские кварталы, есть индусские, есть и русские. Один из них – в пригороде под названием Денденог, куда я и приехал, получив адрес в отделе эмиграции. По указанному адресу находилось русское благотворительное общество имени Святого Иоанна Крондштадтского, которое осуществляло попечительство над домом престарелых. Здесь же, неподалёку, расположена православная церковь, куда эти старички, а также обслуживающий персонал могут ходить на службы. Здесь же расположен небольшой русский посёлок, чьи дома, впрочем, ничем не отличаются от других домов.


В Мельбурн я попал как раз на Хрисмас, то есть 26 декабря. Православное же Рождество 7 января, а до этого пост, и по канонам ортодоксальной церкви гулять на 1 января нельзя, так как разговляться следует только 7 января. Некоторые русские здесь, как и в России, предпочитают праздновать Новый год, Рождество и Старый Новый год.


Вот на празднование Нового года я и был приглашён, где, вопреки рекомендации церкви, собралось много людей. Атмосфера, надо сказать, здесь несколько иная, чем в России на подобных мероприятиях. В спортивном зале школы поставили длинные столы, прилично накрытые, хотя здесь собрались в основном простые люди.


Сначала было всё, как в России: звучали тосты, пили, закусывали, но когда дело дошло до танцев, то я попал как бы в Россию начала века. Выплясывали краковяк, польку, речку, реченьку, потом небольшой хор спел несколько песен, давно забытых нами. Все выпили изрядно, но обошлось без мордобоя. К четырём часам утра гости разъехались на своих машинах, а те, кто изрядно выпил, – на такси, оставив свои машины без всякой охраны и сигнализации.


Я познакомился со многими людьми, которые потом организовали мне экскурсию в Мельбурн. Мельбурн – красивый город, в нём много старинных построек, он очень зелёный. У каждого дома есть небольшой сад, где растут сливы, абрикосы. Это самый южный город в Австралии, и деревья здесь знают, что такое листопад. Кстати, возле домов русских растут берёзы, как напоминание о Родине. В Мельбурне я бывал в домах у многих русских, сохранивших здесь национальное хлебосольство и умение сальцо посолить, карпов наловить, самому починить машину – чего не скажешь об австралийцах или о новоприезжих русских, которые в основном с радостью пользуются услугами здешней цивилизации.


Бывал я и в более богатых домах, где уже нет старого русского уклада, но остались гостеприимство и радушие. Как я понял из разговоров, Австралия даёт возможность реализовывать свои способности, не прибегая к сделке с совестью. Люди, посетившие Россию, почти всегда возвращаются потом обратно в Австралию.


Когда я осмотрел Мельбурн и готов был двигаться дальше, мне предложили посетить скаутский лагерь, расположенный в 200 километрах на север, на одной из ферм. Я принял это предложение, так как интересуюсь скаутским движением. Было воскресенье – день, когда детей посещают родители. Не повезло с погодой.


Три дня шёл дождь, и детки, замёрзшие, сидели по палаткам, поэтому приехавшие родители многих (11 человек) забрали домой. Разбалованные городской жизнью дети к трудностям явно не привыкли. Я подумал: нам бы их заботы. 60 детей, 15 человек обслуживающего персонала, отличные палатки, еды вдоволь, кухня, заготовленные взрослыми дрова. Раз в неделю с чем-нибудь вкусненьким приезжают родители, которые хотят, чтобы их чада пожили с другими детьми у костра, пообщались, сходили в походы и так далее. Польза от этого, конечно, есть, но я бы на месте руководства лагеря загрузил детей побольше.


В гостях у скаутов я пробыл два дня, а потом решил отправиться в Тасманию. Туда пешком не пройти,  а на билет в оба конца нужно 400 австралийских долларов. Деньги мне помогли заработать. Одна семья строила коттедж и платила по 100 долларов в день. Любой человек может найти подобную работу. Безработица здесь оттого, что можно жить на пособие безбедно.


13 января 1999, в свой 49-й день рождения, я сделал себе подарок – поездку с велосипедом на остров Тасмания, где и пробыл неделю.


Этого достаточно только для общего знакомства. Вот вкратце мои впечатления. Красивый остров, всё побережье изрезано заливами. Много озёр, очень живописных. Местность сплошь холмистая, зимой на вершинах бывает снег. Людей проживает мало, русские тоже есть, но совсем немного, если судить по количеству прихожан, – 50 человек в единственной русской церкви в городе Хобарте. Крупных городов нет, люди в основном занимаются фермерством. Земля дешёвая – 1000 долларов за 1 га. На фермах выращивают пшеницу, картошку, мак, коноплю, яблоки, разводят овец, коров, кенгуру, страусов. В Хобарте имеется завод по изготовлению катамаранов, на которых возят сюда туристов – тоже важная статья доходов. Для туристов есть возможность полюбоваться природой, осмотреть известную тюрьму, увидеть знаменитых тасманских дьяволов – больших крыс с очень неприятной мордой и т.д.


Я ожидал от Тасмании гораздо большего, посмотрев рекламные проспекты. Но разочарован не был: полюбовался природой, познакомился с интересными людьми – русскими, австралийцами, смешанными семьями, присутствовал при обряде крещения воды, который проводил священник Георгий. Немного странно видеть это в то время, когда в России трещат крещенские морозы. Итак, я покинул Тасманию.


Вернувшись в Мельбурн, я отправился дальше на восток, но по пути сделал небольшой крюк, чтобы посетить знаменитый Фрилинайланд. Знаменит он тем, что облюбован для жизни пингвинами, и теперь тысячи туристов по вечерам съезжаются сюда посмотреть на этих милых существ, повадками похожих на людей. По вечерам, в одно и то же время, пингвины выходят стаями из воды и отправляются спать в свои норки под лучами прожекторов, не обращая внимания на толпы многочисленных зрителей, которые стоят на специальных мостках. Владельцы этого шоу имеют немалые деньги, а туристы – возможность увидеть необычное зрелище. Здесь же имеется что-то типа зоопарка, где представлены некоторые животные в условиях, приближенных к природным. Посетители ходят среди животных, имеют возможность погладить их. Большинство из них днём полусонные и не хищные, к тому же, не боятся людей, позволяют поиграть с собой. Однако коала пребольно укусила меня своими маленькими зубками, страус клюнул в руку, обидевшись, что она пустая. А вот динго оказался более миролюбивым.


Вечером того же дня я имел удовольствие видеть прыгающего на обочине вомбата вплотную и даже потрогать его, а рядом с ним мирно паслись кенгуру. Следующая моя ночёвка пришлась на национальный парк "Виктория". Это самый южный парк, расположенный на полуострове, и является излюбленным местом отдыха для людей, увлекающихся пением. Там запрещено ездить даже на велосипеде, и я ушёл пешком на полтора суток, чтобы бродить по заповедным местам. Вход сюда бесплатный, но за ночёвку в отведённых для этого местах с кострищами и с водой надо платить $4,5.    Природа здесь очень красивая, сохранена в первозданном виде. В труднопроходимых заболоченных местах сделаны мостки.


Из Мельбурна в Сидней ведёт несколько дорог, я выбрал не самую короткую, зато самую живописную. Почти на всём протяжении вьётся она вдоль берега моря, так что есть возможность искупаться в воде, по местным понятиям, уже холодной. Так я и двигался, проезжая живописные места без особых приключений. Но судьба приготовила мне сюрприз – у меня украли рюкзак. Это случилось так: багажник моего велосипеда отвалился, и я, считая, что в Австралии спокойно, оставил рюкзак, не доезжая метров за сто к небольшому посёлку. Вернувшись через 10 минут, я не нашёл своего рюкзака. К счастью, деньги были в кармане, видеокамера, документы всегда с собой. Мне пришлось заявить в полицию.


После кражи рюкзака, уже под вечер, я отправился дальше, купив только зажигалку, чтобы не мёрзнуть, так как температура опускается до +18 градусов, а на мне только шорты и футболка. Между тем пошёл дождь, и я приналёг на педали, чтобы согреться. Тут передо мной остановилась машина, и водитель спросил, куда это я в таком виде еду на ночь глядя, ведь до города ещё далеко.


Я объяснил ситуацию, и он тут же дал мне свитер. Уже в темноте я увидел огни фермы и услышал пение. Решил зайти, попроситься под любой навес и попал на богослужение к протестантам, которые собираются по субботам. Люди оказались очень приветливыми и радушными. Одна семья предложила мне переночевать у них, я согласился. И, погрузив велосипед на грузовик, мы поехали ночевать на другую ферму, расположенную в 30 километрах от этой.


Наутро хозяин организовал экскурсию по ферме, на которой выращивают всевозможные цветы. По плантации меня возили на машине, поскольку площадью она около 100 га. На плантации работают всей семьей, правда, дочь и сын не учатся из-за этого. Цветы растут сами по себе, не требуя особого ухода, сажать их надо раз в пять лет, остаётся только собирать, в чём я им немного помог.


После обеда эти добрые люди подарили мне свою старую палатку, рюкзак и так далее, дали в дорогу еды и, благословив, отправили в путь.


Вскоре я доехал до развилки, где мне предстоял выбор: ехать ли дальше вдоль моря в Сидней, либо свернуть на Канберру. Я узнал, что дорога вдоль моря живописная, но и не заехать в столицу я не мог, хотя, по рассказам, там нет ничего интересного. Кстати, так и оказалось. Канберра – небольшой город, в котором нет даже высотных домов. Единственной достопримечательностью является новое здание парламента, необычной формы, с высоким шпилем и газонами на крыше. В городе находятся все посольства, в том числе и русское, а также жилище аборигенов, расположенное прямо на площади перед зданием старого парламента и представляющее собой вагончик с кострищем для приготовления пищи. Аборигены считают, что могут строить свои жилища где угодно на своей земле, и никто им не препятствует.


Посетил я также русскую церковь и отправился дальше в Сидней – первый по величине город Австралии, где проживает почти столько же людей, сколько и в Москве. Но площадь он занимает раза в три больше, потому что многие живут в одноэтажных домах. Ещё во Вьетнаме один человек дал мне адрес своего отца, живущего в пригороде Сиднея Минто, который был как раз по пути к центру, поэтому я решил навестить его. Мистер Колин оказался приятным пожилым человеком, живущим в небольшом домике, где я остановился на пару дней, пока наводил справки о русских поселениях. Оказывается, поблизости имеется русский монастырь и небольшое поселение для пожилых, которое я навестил. Затем я отправился осматривать Сидней, вернее, его центр. Здесь много красивых зданий, небоскрёбов, телевышка, с которой открывается вид на всё это великолепие. По заливам снуют прогулочные пароходы. С них тоже можно наблюдать прекрасный вид на город и на залив, по которому скользят парусные яхты. По выходным многие отдыхают на пляжах


Здесь можно покататься по волнам на всевозможных приспособлениях или просто позагорать. По вечерам многие сидят в маленьких кафе, либо слоняются по улицам в поисках зрелищ, которых здесь достаточно. Тут и там самодеятельные артисты устраивают различные представления, которые долго перечислять. Есть такие, за которые не надо платить, они служат для привлечения людей к определенным местам, где праздношатающиеся всё равно оставят деньги хотя бы в окружающих кафе.


Одно из таких мест – объёмное кино, или голограмма, в мельчайших брызгах фонтана, сопровождаемое музыкой. Зрелище очень впечатляющее, поэтому собирает много зрителей, которые с удовольствием смотрят получасовое представление. Его трудно передать словами, но я попытаюсь. Сначала в воздухе появляются огненные сполохи в виде разноцветных полосок, а затем появляются люди, исполняющие национальные танцы. При этом создаётся впечатление, что всё это происходит в действительности, на самом же деле это изображение.


Все достопримечательности Сиднея перечислить невозможно. Вот некоторые из них: ботанический сад, здание "Опера хаус" в виде гигантских ракушек, расположенное на оконечности мыса. Картинная галерея.


Очень красивый мост под названием Харбор бридж. Аквариум, в котором создаётся впечатление, что рыбы плавают снаружи, а люди находятся внутри, и многое другое.


Я перечислил то, что находится в Сити, то есть в центре Сиднея, состоящим из небоскрёбов и занимающим площадь в диаметре около 10 км. Но сам Сидней состоит из многих районов, разбросанных на добрую сотню километров. В каждом районе есть свои достопримечательности. Есть богатые, престижные районы, а есть такие, в которых большинство населения составляют переселенцы из бедных стран, к примеру, из Вьетнама. В таких районах живут из-за дешевизны квартир. Здесь можно встретить торговцев наркотиками, хотя Австралия по этому бизнесу на одном из последних мест в мире, и дай Бог ей оставаться и дальше в этом положении. Бич Сиднея – смог от обилия автомобилей, но это касается в основном центра города, причем в безветренную погоду. Центр я осматривал на велосипеде, а в другие районы выезжал поездом, прихватив с собой велосипед и там колесил в течение дня по самым интересным местам. Кое-какие загородные прелести мне показывали русские ребята, с которыми я познакомился в Сиднее. К примеру, Валера Мухин возил меня на Голубые горы, очень напоминающие наши знаменитые Красноярские столбы. Здесь также лазят много альпинистов и бродят множество туристов. Но вот я получил визу в Новую Зеландию и в апреле 1999 года отправился туда.


Райский уголок: Новая Зеландия


Я отправился к Новой Зеландии на судне "Капитан Конев", принадлежащем Дальневосточному пароходству, которое здорово меня выручило, предоставив возможность путешествовать на своих судах за небольшую плату. Я благодарен руководству пароходства, а также экипажам кораблей, которые всегда гостеприимно меня принимали, и лично Владимиру Витольскому – он ходатайствовал о разрешении для меня находиться на судах. И хотя переход на морском судне во время осенних штормов не самый приятный способ передвижения, однако он позволил мне экономить средства для дальнейшего путешествия. Из Сиднея судно отправилось на Окланд с заходом в Мельбурн, что занимало 7 дней. Единственное развлечение на борту – просмотр видеофильмов. Между тем морякам приходится плавать так по 6-7 месяцев, вдали от родных берегов, от семей, ради обеспечения жизни которых им и пришлось выбрать эту нелёгкую профессию. Романтика у них ограничивается опасностью во время штормов да посещением чужеземных городов. И то за время коротких стоянок им удаётся лишь посетить клуб моряков, где можно поболтать за банкой пива с подобными им тружениками моря из других стран.


Прибыв в Окланд, я решил после беглого его осмотра отправиться на юг. Апрель здесь – это уже осень, и ночью бывают заморозки. Окланд не столица, но считается самым большим городом Новой Зеландии. Однако здесь нет толчеи и суеты, присущей крупным городам. Наверное, это связано с характером самих новозеландцев, отличающихся спокойствием и неторопливостью. Да и куда особенно торопиться в этой исключительно аграрной стране, где на три миллиона человек приходится 60 млн домашнего скота – овец, коров, да ещё оленей.


Любимая фраза у местного населения – "донт вори", что означает – не беспокойся. Пожалуй, это наиболее подходящая страна для людей, мечтающих о спокойной старости. Чудная природа, хороший климат, достаточная пенсия, доброе отношение людей друг к другу. Единственный недостаток у этого острова – удалённость от прочего мира, что, впрочем, и помогает сохранять его первозданность. Здесь шутят: прежде чем создать рай на небесах, Господь потренировался на этом клочке земли. Новая Зеландия и впрямь райский уголок. К сожалению, на земле больше мест, похожих на ад. Их можно встретить и в Америке, и в России. Это огромные города, где присутствуют насилие и злоба, и люди сжигают себя в котлах жадности и зависти.


Где есть "вампиры", которые, попробовав однажды наркотиков, потом охотятся с травой и иглой на других людей с целью заманить их в эти жуткие сети, чтобы те приносили им свои деньги и мучались также в поисках минутного наслаждения и вечного забвения. Эти грустные мысли посетили меня на обратном пути в Россию, а там, в Новой Зеландии, я радовался за людей, живущих по-человечески. В Окланде высотные здания занимают не более пятидесятой части территории города, а всю остальную – одно- двухэтажные микрорайоны. Дома в них, в отличие от австралийских, выкрашены во все цвета радуги, что создаёт неповторимый колорит. Есть здесь вьетнамские и китайские кварталы с барами и стриптизами, которые любят посещать моряки.


Ещё очень популярно новозеландское изобретение, представленное в Окланде в виде огромной рогатки, в неё как бы заряжено кресло, в которое садятся трое желающих за $30 пощекотать себе нервы. Когда деньги заплачены и клиенты надёжно пристёгнуты, две боковые мачты поднимаются ввысь метров на 50, натягивая резиновые канаты. После стопор отпускается, и кресло улетает вверх, а затем болтается, вращаясь, то вверх, то вниз. Говорят, подобные развлечения способствуют развитию интеллектуальных способностей. Или говорят об отсутствии оных. Во всяком случае, визгу и описанных штанишек у клиентов хватает. А у владельцев шоу – денег. За месяц пребывания в Зеландии я встречал немало подобных забав, где бросаются с моста, окунаясь в воду, или вдоль водопада, либо с вертолёта, что менее опасно. За время с начала 1999 года по апрель разбился только один человек, рассказали нам, – порвался жгут, которым любителя острых ощущений крепят за ноги. И всё равно люди продолжают бросаться головой вниз с высоты, очевидно, для самоутверждения.


Здесь можно также полетать на моторном дельтаплане в качестве пассажира над горным озером или подняться на воздушном шаре и первым встретить восход солнца с чашкой кофе на высоте до тысячи метров. Или слетать вертолётом на ледник. Много всяких развлечений в Новой Зеландии для богатых туристов, которых здесь бывает достаточно. Кстати, много туристов из Японии. Правительство Зеландии наладило туристический бизнес в стране, и люди уезжают отсюда переполненные впечатлениями. Я, хоть и без денег, тоже насладился здешними красотами: любовался восходом солнца на высоте 1000 метров, забравшись на гору. Ходил по ледникам, спускался в пещеры. Думаю, за месяц пребывания в Зеландии я увидел отнюдь не меньше, чем туристы, заплатившие за это бешеные деньги (по российским понятиям). Можете мне не поверить, но я ни разу не позавидовал этим людям. Было лишь обидно, что японцы путешествуют в далёкую Зеландию и оставляют деньги там, хотя рядом находится не менее экзотичная Россия. Но будем надеяться, что иностранные туристы перестанут пугаться нашей страны.


Очевидно, это произойдёт, когда в России люди не будут бояться друг друга. Всё меняется в этом мире, только жаль, что не всегда в лучшую сторону.


В Новой Зеландии проживают люди разных национальностей, есть эмигранты, в том числе и русские. Мне показалось, россияне, прибывшие сюда в последнее время, живут довольно сплоченно. Наверное, потому, что им приходится противостоять дурной славе о русских, возникшей, думаю, не без основания. Например, в портовом городе Литентоне долгое время стояли около десятка рыбацких судов из Мурманска. Есть здесь даже бар "Катюша", в котором русские расслаблялись после ловли рыбы. А какой сибиряк не любит выпить, а потом набить кому-нибудь морду. А когда им не заплатили за работу, они устроили забастовку, потом пошли с транспарантами на Веллингтон. Претензии оказались не по адресу, кончилось тем, что суда продали, многих уволили. Некоторые, чтобы остаться в Новой Зеландии, женились на местных, теперь живут на пособие по безработице, без знания языка, пьют "горькую" и срывают злость на жёнах и детях. Таких немного, но, как говорится, паршивая овца всё стадо портит, так и тут – создаётся дурная слава.


Во время моего путешествия был такой случай. В одном из районов южного острова я шёл часов шесть по дороге и не мог остановить ни одной машины, хотя в других районах сесть на попутку не составляло труда. Оказывается, как объяснил сжалившийся надо мной фермер, год назад один турист (к счастью, не россиянин) остановил здесь машину, а потом зарезал водителя. С тех пор все в здешней округе объезжают автостопщиков стороной. Я не повёз с собой велосипед в Новую Зеландию, потому что сразу решил, что буду ездить по островам автостопом, так как за месяц, отведённый мне визой, ни пешком, ни на велосипеде их не обойдёшь и не объедешь. Виза была у меня ограниченной по двум причинам. Во-первых, начиналась зима. Во-вторых, на месяц пребывания в стране требуется иметь не менее $100, а обманывать – себе дороже.


Я мог бы убедить чиновника в посольстве, что мне для жизни хватило бы и трети этой суммы, но он мои слова не мог пришить к делу – есть порядок. Поэтому мне пришлось заработать эти деньги в Австралии перед отъездом в Зеландию.


Перед поездкой в эту страну я немало слышал рассказов, что русских здесь принимают с распростёртыми объятьями. К сожалению, это оказалось не так, а даже совсем наоборот, поскольку русские по числу нарушений законов стоят на втором месте после вьетнамцев. Так что не следует пенять на правительство и плохие законы в России. Просто, это наша национальная черта – нарушать законодательство.


Итак, я в Крайчерче, городе, расположенном на морском берегу. Здесь много красивых старых зданий. В этой стране города начали строиться 100-120 лет назад, поэтому в них преобладает архитектура тех времён – строгие здания из серо-белого камня. В одном из таких зданий находится большой музей, где есть, в частности, экспозиции, посвящённые освоению южного полюса.


Кстати, в Новой Зеландии живёт человек, Э.Хиллари, первым покоривший Джомолунгму полвека назад. Его портрет даже изображён на пятидолларовой новозеландской банкноте. Я поговорил с ним по телефону перед отъездом обратно в Австралию.


Два дня у меня занял осмотр Крайчерча. По вечерам виделся с русскими, которые встречали меня очень гостеприимно. Помогли мне разработать маршрут, чтобы за месяц я успел осмотреть основные достопримечательности. И я отправился в путь. Между Крайчерчем и Денидоном 400 км, по дороге нет ничего примечательного, поэтому я передвигался на попутках в течение светового дня. Прибыв в самый старый город Зеландии, я начал его осмотр, по пути расспрашивая людей, не знают ли они кого-нибудь из русских, проживающих здесь. Вскоре один таксист сказал, что знает одну русскую семью и подвёз меня к ним домой. Соня и Василий встретили меня доброжелательно, пообещали наутро показать город. Вечер прошёл в расспросах


Я интересовался страной и городом. Они хотели больше узнать о теперешней жизни в России. Василий прибыл сюда семь лет назад и женился на Соне, которую маленькой девочкой привезли сюда родители из Китая, куда в своё время их предки бежали из России после революции. У половины русских, живущих в Австралии и в Новой Зеландии, примерно та же история. Бежавшие в Китай организовали большие колонии в Харбине, Шанхае и т.д. Жили там довольно долго, трудясь наравне с китайцами. Их дети владели китайским языком так же, как русским. Построили здесь православные церкви, но в Россию возвращаться не хотели, несмотря на уговоры и обещания советских властей.


Но и в Китае жизнь была не сахар, и все старались добиться визы в любую страну, где были хоть какие-то родственники. Многие оформили разрешение на жительство кто в Австралию, кто на Филиппины, кто в Аргентину. Однако китайское правительство их не выпускало, потому что об этом просил "старший брат". И только когда в Китае грянула культурная революция, русским разрешили покинуть страну. Однако визы в другие страны были не у всех, в Китае оставаться было опасно, и многие русские вернулись в СССР. Здесь их, как обещали, преследовать не стали, но вывезли в казахские степи и высадили с узлами на голом месте.


Надвигалась зима, и люди стали строить себе землянки, делали дома из... сена, в которых зимовали с детьми. А весной, когда пригнали технику, появилась работа и заработки.


Вот так в Новой Зеландии передо мной открылась ещё одна неизвестная страничка из истории освоения целинных земель, о которой я даже не подозревал, хотя жил в Казахстане в возрасте с 7 до 20 лет. Однако и в Австралии тех времён на беженцев не сыпалась манна небесная. Они не могли отказываться от любой работы, предлагаемой им местными властями. Пособий по безработице тогда не было. А за работу платили достаточно, и кто не ленился, имел возможность обеспечить своё будущее. Мне трудно судить, кому из оказавшихся волей судьбы по разные стороны экватора повезло больше. Они сами, переписываясь, не могут однозначно ответить на этот вопрос. Одни скучают по родине, другие мечтают о сытой жизни.


Но можно точно сказать, что дети эмигрантов в Австралии боятся ехать в Россию. А многие русские стремятся в Австралию.


Осмотр Денидона мы начали с главной достопримечательности – здания университета, оно действительно впечатляет. Затем осмотрели несколько костёлов, железнодорожный вокзал. И наконец тюрьму, которая по виду больше напоминает старинный замок. Мне удалось заглянуть в прогулочный дворик этого заведения. Я увидел там нестриженных и довольно весело настроенных заключённых, которые играли в волейбол. Мимо ботанического сада мы отправились вверх на смотровую площадку, откуда открывается интересный вид. Мне больше всего запомнилась увиденная там скульптурная композиция. Одна статуя изображает старика с книгой в руках. Его потухшие глаза устремлены на закат и как бы говорят: "Время ушло". Другая скульптура – пожилая женщина, её глаза смотрят на восток, в руках у неё клубок, она прядёт "нить жизни". Статуе 100 лет, это даёт надежду, что нить жизни не прервётся.


Мне сказали, что южнее Денидона нет ничего примечательного, и потому я отправился на попутках на северо-запад, убегая от холодных ночей с температурой +3 градуса. Хорошо ещё, что в Крайчерче одна русская семья подарила мне спальник, а то пришлось бы ночевать у костра. Следующая моя остановка была в районе города Александра, который славится своими чудесными яблоками. Мне повезло: я попал в период их сбора и не только наелся этих румяных и сочных плодов, но и заработал на уборке урожая $60. Кстати, не из-за денег, а больше из интереса. Хозяин сада Дункан взял меня на работу на один день тоже из любопытства. Собирать яблоки следует не все подряд, а только соответствующие евро стандарту, что требует навыков и сноровки. Но мне кажется, фермер остался доволен работником из России.


Правда, поначалу я отставал, руки немели от прохладных плодов, а ноги – от холодных ступенек алюминиевой стремянки. Другие работники были одеты нормально. Но когда через час выглянуло солнце, я догнал остальных.


Яблоки здесь собирают в специальные короба с брезентовым дном, висящие на шее, потом фрукты бережно перекладывают в большие ящики, которые погрузчик перемещает вслед за сборщиками. Если яблоко упало на землю, его уже не подбирают, так как оно ударилось и будет гнить, а репутация фирмы дороже этих потерь. Яблоки следует подбирать только ярко-красные наполовину и более. Сам хозяин тоже участвует в сборе яблок, хотя то и дело его отвлекают звонки по мобильному телефону. Вечером Дункан познакомил меня с женой, работающей тут же в магазине, где продаются фрукты, мёд, разливные джемы, сухофрукты – это всё собственные продукты фермы. Затем он завёз меня на фабрику по упаковке фруктов в тару для отправки на экспорт.


После мы посетили его друга, винодела. У него я слегка поучаствовал в процессе приготовления вина.


В здешних местах раньше добывали много золота, а сейчас остались только частные старатели, которые покупают лицензию на день за $25 и потихоньку моют золотой песок. Я подошёл к одному из старателей и положил ему в корзину с песком золотисто-шоколадное яичко, подаренное мне на Пасху. Парень принял шутку, бросил работу, сказал, что теперь он богатый человек, раз имеет такой "самородок". И взамен подарил мне крупинку золота, которая в этих местах имеет форму маленькой пластинки, как слюда. Название этого места – Кромвел.


Затем я осмотрел горное озеро, красота которого привлекает сюда множество туристов из разных стран, несмотря на дороговизну здешнего сервиса. Хотя знающие люди говорят, что в Европе всё ещё дороже. Из всех услуг, предлагаемых здесь туристам, – канатная дорога, прогулки на дельтаплане, самолёте, теплоходе, – я выбрал последнее, и не потому, что это дешевле. Просто хотелось полюбоваться этой красотой с реки. Экскурсия проводилась на пароходе 100-летней давности, где желающие могли побросать угля в топку.


Можно также было остаться на противоположном берегу и посмотреть, как стригут баранов. Но у меня было не так уж много времени, и я отправился дальше на Вест Кост, чтобы посмотреть на дождевые леса и ледники.


Под вечер следующего дня я доехал до красивейшего озера, на котором находится городок Вонака, в нём проживает 5 тысяч человек. Назавтра я намеревался отдохнуть, так как предстояла православная Пасха, которую мне приходилось праздновать одному. Однако я решил на всякий случай поискать здесь русских. Здесь, как и в Австралии, если знаешь фамилию человека, то разыскать его в городе не составляет труда, стоит лишь полистать телефонную книгу, которая имеется в любой будке автомата. Если нужной фамилии там не окажется, то идёшь в горсовет, где есть список всех жителей города, и никто не делает тайны из их адресов, как в России. Но я не знал фамилий и вообще не имел представления, живут ли здесь русские. Мне оставалось обратиться к полиции или расспросить прохожих. Однако, как выяснилось, полиция в Новой Зеландии по субботам и воскресеньям отдыхает.


Проведя пару часов в расспросах, я всё же разузнал адрес одной молодой русской семьи, проживающей здесь около двух лет. К ним меня подвезли парень с девушкой, работавшие в кафе. По окончанию работы они сначала завезли меня к себе домой. Их жилищем оказался автофургон, стоящий среди подобных ему в караван- парке. Караван-парк – это территория, оборудованная туалетами, душевыми кабинами, кухней и проч., где турист может запарковать свой автофургон, а сам с семьёй на автомобиле разъезжать, осматривая местные достопримечательности. Многие новозеландцы и австралийцы именно так проводят свои выходные или отпуска.


Но некоторые молодые супружеские пары, не пожелавшие жить с родителями, покупают старый фургон, ставят его в караван- парке и живут там, пока не заработают на жильё. Большинство же молодожёнов, привыкшие к комфорту, предпочитают снимать квартиру или дом, которые сдаются во множестве. Именно в таком доме и проживала русская семья из Иркутска.


Супруги встретили меня очень приветливо, и с ними я провёл пасхальное воскресенье. Их друг, российский студент, приехавший в это время к ним в гости из Денидона, показал мне аэро музей, в котором собраны экспонаты-самолёты времён второй мировой войны. Увидел я и музей головоломок, и дом с изломанным пространством, в котором создана иллюзия, что вода бежит вверх. Надо сказать, новозеландцы умело используют любую возможность, чтобы развлечь заезжего туриста и получить за это деньги. Поэтому на любой дороге, ведущей к красивому месту, есть подобные шоу.


После Вонаки я отправился на западное побережье, где расположены дождевые леса, а также два ледника – "Фукс гласис" и "Франс Джозеф гласис". На этот раз с попуткой мне очень повезло, меня подобрал парень из Англии, который путешествовал по Новой Зеландии на автомобиле, взятом напрокат.


У нас с Роджером были общие интересы и цели – побольше посмотреть и снять на видео. Поэтому мы ехали вместе двое суток. Только он ночевал в хостелах, а я в его машине (европейцы любят путешествовать с комфортом). Но у меня была возможность воспользоваться некоторыми услугами хостела – помыться в душе и приготовить еду на газовой плите вместе со своим попутчиком. Западное побережье здесь очень живописное – обрывистые берега, скалы, торчащие из воды, морские котики на берегу, водопады. А ещё ледники, расположенные на удивление низко. Нижняя часть "Фукс гласис" находится всего в 200 метрах над уровнем моря. К нему ведёт автомобильная дорога, сюда приезжают на автомашинах множество туристов. Их сразу атакуют стаи попугаев, выпрашивающих еду. Они совсем не боятся людей, залезают в окна автомобилей, в сумки, пытаются даже вытащить своими клювами резинки на задних и боковых стёклах. Рассказывают, однажды им удалось таким образом освободить от стёкол лобовое окно, после чего нахальные птицы забрались в салон и уничтожили там всё съестное. Теперь они пытаются повторить этот опыт на всех машинах.


Как я уже говорил, нижнюю часть ледника может посетить любой, а вот на верхнюю придётся добираться день. Или за 15 минут, если воспользоваться услугами вертолёта за $150. Судя по множеству кружащихся здесь 5-10-местных вертолётов, эта цена не смущает туристов. Многим хочется постоять на вершине ледника, побывать в ледовой пещере, посмотреть с высоты птичьего полёта на живописное побережье.


После осмотра обоих ледников мы с Роджером расстались. Он поехал дальше на север, а я повернул на восток для того, чтобы полюбоваться горной дорогой, идущей от побережья до побережья. К сожалению, часть этой дороги я проехал в сумерках, но всё же успел полюбоваться снежными вершинами, горными реками, несущимися по ущельям, и проч. Дорога здесь местами весьма опасна, несмотря на ограждения вдоль её полотна.


Но вот прелести и опасности дороги остались позади, и я вновь в Крайчерче. Отсюда я намеревался по восточному побережью двигаться к северной оконечности южного острова.


В прошлый приезд я не успел познакомиться с одной российской семьёй в Крайчерче, которая занимается японской оздоровительной системой, и в этот раз я посетил их. И не зря. Николай и Татьяна оказались моими земляками из Нижневартовска, и у нас выявились общие знакомые. Всегда приятно встретить земляков на чужедальней земле. К сожалению, время меня поджимало – оставалось лишь полмесяца визы, а предстояло ещё осмотреть весь северный остров и часть южного. Поэтому в гостях я не задерживался, даже если очень хотелось остаться.


Земляки вывезли меня за город, потом на 100 км подвезли полицейские, по-видимому, помогли мне от скуки, потому что потом развернулись и поехали назад. Полицейские здесь не носят оружия, и если ходят вдвоём, они всегда разнополые, ведь конфликты приходится решать уговорами, и в зависимости от ситуации, это делает либо мужчина, либо женщина.


На попутках я обычно стараюсь ездить в светлое время суток, чтобы не пропустить самое интересное. Вот и в этот раз я попросил водителя остановиться у дороги, ведущей к морю, так как надеялся увидеть на побережье морских котиков. Правда, до моря я не дошёл. Уже в темноте увидел огоньки одинокой фермы и решил заглянуть туда. Хозяева, молодые супруги, оказались очень приветливы (он поляк, она англичанка). Они имели двоих детей. Недавно купили этот участок площадью 1 га, в 15 км от городка, где они работают учителями. На участке они разводят пчёл и цветы, делают это для души. Утром я оценил красоту этого участка. Под доносящийся шум морского прибоя и журчание ближнего ручья здесь весело играют дети среди жужжащих пчёл, на фоне снежных вершин. Таких райских уголков в Новой Зеландии очень много.


После завтрака мои новые знакомые решили показать мне лежбище котиков. Это место оказалось в 10 км от юга, прямо в черте города. Дети с радостью поехали с нами. Морские котики облюбовали себе кусок побережья километра три в длину.


Здесь они валялись на гальке или на бетонной набережной, привлекая внимание многочисленных туристов. Они совсем не боятся людей, иногда рычат, заметив их приближение менее чем на метр. Несмотря на неуклюжесть, они в состоянии очень быстро повернуться и цапнуть зазевавшегося. По лежбищу, несмотря на неприятный запах, ходят много туристов с фотоаппаратами и видеокамерами, чтобы запечатлеть друг друга на фоне скопища экзотических животных. Неподалёку от них обитают пингвины. На берегу валяется много морской капусты и морского винограда, он гораздо крупнее сахалинского. Это место знаменито тем, что однажды здесь поймали огромного осьминога, говорят, самого крупного в мире. Благодаря этой легенде, сюда приезжают множество туристов, чтобы поплавать с аквалангами среди котиков и дельфинов, в надежде заснять осьминога-гиганта.


На этом осмотр южного острова я завершил и отправился по живописной дороге в город Пиктон, откуда бегают паромы на Веллингтон. Пиктон – небольшой уютный городок, расположенный на берегу живописной бухты.


Быстроходный паром долго скользит по длинному живописному заливу, прежде чем выйти в открытое море, где встаёт на крыло и через полчаса причаливает в столичном порту.


Веллингтон – второй по величине город Новой Зеландии. Он, кажется, признан вторым в мире по красоте побережья после Рио-де-Жанейро. Не знаю, насколько это верно, в Рио я не был, а вот Сидней он, пожалуй, превосходит. Я имел возможность любоваться красотой побережья со смотровой площадки, где установлен бюст генерала Веллингтона. Сюда меня привёз духовный староста русского православного храма, спасибо ему огромное. По причине дефицита времени я пробыл в столице всего один день, так что получил о ней поверхностное представление. Город очень разбросан, высотных зданий мало, улицы неширокие, соседствуют дома старой и новой постройки, много костёлов. На улицах множество туристов, но сутолоки нет, как, впрочем, во всех городах Зеландии.


Вечером я посетил один из кварталов, где проживают недавно приехавшие русские. Наутро отправился к следующей достопримечательности под названием Роторуа. Это место знаменито тем, что там традиционно проживают аборигены маори среди гейзеров и источников. За день мне до этого места добраться не удалось, всё не было попуток. Потом я долго ехал на разбитом микроавтобусе с весёлым беззубым толстяком, который останавливался у каждой поломанной машины, чтобы помочь починить её, и подбирал всех хичхайкеров по дороге


В результате только под вечер мы добрались до горячего озера Темпо. Здесь я заночевал под открытым небом, вырыв ямку в горячем песке прямо у кромки воды. А по воде плавали чёрные лебеди и утки, несмотря на то, что она была почти горячей.


Утром я проснулся весь мокрый и с лёгкой головной болью, по-видимому, от влажных испарений. Но прекрасный вид на природу и чашечка кофе быстро сняли неприятные ощущения.


Я отправился дальше пешком, так как в районе Темпо имелось несколько достопримечательностей. Сначала я посетил стилизованную деревню маори, расположенную в высохшем русле реки, где дома отапливаются паром, идущим из-под земли. Затем около 10 км я шёл по живописным местам вдоль чистейшей реки, изобилующей порогами, пока не дошёл до мощного водопада, оборудованного смотровыми площадками. Много туристов приезжают сюда также посмотреть на термо электростанцию, где электричество вырабатывается энергией взрывов, происходящих из-за взаимодействия холодной воды и пара, собираемого из окружающих гейзеров. Это изобретение новозеландцев, говорят, недавно применили у нас на Камчатке. К вечеру того же дня я достиг наконец Роторуа.


При подходе к этому месту тут и там можно было увидеть грязевые горячие вулканчики, гейзеры и проч.


Все эти прелести во множестве сосредоточены на небольшом горном плато, которое принадлежит племени маори, и они делают на этом неплохие деньги, так как туристы едут сюда нескончаемым потоком. А билет стоит $15. Плюс к этому, продажа оригинальных поделок из всевозможных материалов. Каждый турист ещё хочет попробовать кукурузу или другое кушанье, сваренное в специальных деревянных мисках, установленных в местах, где из-под земли выходит пар. Меня гостеприимные маори впустили бесплатно. Я увидел и кипящее озеро, и долину гейзеров (что, кстати, имеется и у нас в России, на Камчатке).


Распрощавшись с Роторуа, я отправился на западное побережье, к знаменитым пещерам, одну из которых мне настоятельно советовал посмотреть один знакомый из Веллингтона. Сменив несколько попуток, я к вечеру добрался до цели. Женщина, подвозившая меня, пригласила в гости на свою ферму, расположенную в 30 км отсюда, на берегу моря, где она жила с семьёй, ферма была большая – 5000 акров, каждый работник здесь на счету. Жизнь фермера размерена и подчинена строгому графику.


Надо вовремя подстричь баранов, забить на мясо тоже следует в свой срок (старше двух лет, по их понятиям, мясо уже не годится), нужно обеспечить животных вовремя водой. С кормом в Новой Зеландии нет проблем – трава зеленеет круглый год. Охранять тоже не надо – ни волков, ни воров здесь не наблюдается. Хозяева накормили меня сытным ужином, после чего повезли показать свои угодья, расположенные на холмах, с которых открывается прекрасный вид на море и близ расположенные фермы.


Я ознакомился с оборудованием для стрижки и убоя овец. После мы поехали к соседям, которые разводят лошадей. Они и увезли меня на следующее утро к месту, где расположены пещеры. Их здесь много и находятся они в основном в русле подземной реки, на которой встречаются водопады, по ним некоторые туристы спускаются на плотах за высокую плату. Я выбрал пещеру, в которой микроорганизмы создали иллюзию звёздного неба. Заплатив $30, вместе с тридцатью туристами из разных стран я спустился вслед за гидом под своды большой пещеры. Минут двадцать мы ходили между сталактитами и сталагмитами. Затем спустились ещё ниже, сели в большой бот. Наш гид, держась за канат, повёз нас в темноту. Все молчали, зачарованные сказочным зрелищем: свод пещеры переливался россыпью синих звёзд – это были какие-то светящиеся микроорганизмы. До них можно было дотянуться рукой. Через пять минут мы выехали из противоположного хода пещеры и молча высадились, все находились под впечатлением от увиденного.


К сожалению, время моего пребывания в Новой Зеландии подходило к концу, и я отправился в Окланд, по пути заехав на плантацию киви, где вволю угостился этими чудесными плодами. Одна русская женщина из Новой Зеландии рассказала мне забавный случай, связанный с этими фруктами. Когда она гостила в России, то увидела однажды на базаре киви по очень дорогой, на её взгляд,  цене. Она спросила продавца: "Это что, столько стоит килограмм киви?" На что продавец засмеялся и ответил, что это цена одной штуки. Тут пришёл черед смеяться новозеландке. Так они стояли и смеялись, но продавцы и не подозревали, что так рассмешило её.


Киви растёт наподобие винограда. Но лоза с более крупными листьями, и плоды располагаются поодиночке по всему стеблю лозы, которая вьётся вдоль специально поставленного каркаса, образуя как бы арку. Под ней идут и собирают фрукты.


Кстати, есть ещё и такая птица – киви. Это пушистая курица с предлинным клювом. Она является эмблемой Новой Зеландии.


Когда я прибыл в Окланд, то имел в запасе ещё пару дней до отправления судна на Сидней. Мне повезло: я познакомился с ещё одной русской семьёй – Виктором и Татьяной из Иркутска. Пять лет назад они прибыли сюда на яхте из Владивостока. Яхта поломалась, и они так и остались здесь. Получили гражданство, привезли детей. Правда, когда-нибудь они мечтают завершить кругосветку. Мои новые друзья организовали для меня двухдневную экскурсию на север острова.


Там, кроме живописного побережья, мне запомнилась кауриная роща, где ещё остались 1000-летние деревья, славящиеся тем, что не поддаются гниению. Маори дают им имена. Так что у меня в Новой Зеландии есть знакомое дерево по имени Отец этого леса, а у него в России есть друг по имени Владимир.


Через пару дней я с сожалением покидал эту прекрасную страну, где познакомился с хорошими людьми, а также с прелестями этих мест.


Дорога домой


…Я нахожусь на судне "Художник Иогансон", принадлежащем компании "Fesko". Оно совершает переход от Австралии через Филиппины на Китай. Четырнадцать суток спокойного перехода, во время которого я отдыхал – писал путевые заметки, купался в бассейне, наблюдал за дельфинами и летучими рыбами, любовался закатами и восходами, бегал по 150-метровой палубе, демонстрировал экипажу свои видеозаписи. В Маниле была стоянка шесть часов, за это время я решил навестить одну семью и просто поездить по тем местам, где бывал год назад. Я сошёл с борта и окунулся в шумный, грязный весёлый город, где среди размалёванных во все цвета радуги автомобилей снуют такие же разрисованные велорикши, а на базарах за бесценок продают экзотические фрукты. Здесь все разговорчивы и жизнерадостны, несмотря на то, что живут в убогих жилищах, – таковы филиппинцы. Я немного завидую их беззаботности, и хотел бы, чтобы наши дети хотя бы лет до шестнадцати были, как они. Шесть часов пролетели незаметно, и наше судно взяло курс на Гонконг, до которого всего сутки перехода. Таможенные формальности позади, и я снова ступил на землю Гонконга. Отсюда я мог добраться до Сахалина двумя путями. Либо по воде на попутном судне, которого могло не быть долгое время, либо по земле Китая до Владивостока, а там на судне. Я выбрал второй вариант как более надёжный.


Я высадился в Китае с велосипедом, потому что собирался доставить его в музей Южно-Сахалинска. Велосипед в Китае не привлекает особого внимания, так что, натянув на голову старую соломенную шляпу, можно вполне сойти за китайца. Но у меня не было времени путешествовать по Китаю на велосипеде. Поэтому я поехал на железнодорожный вокзал, где и приобрёл билет до Пекина. Но при посадке в поезд с велосипедом у меня возникли проблемы. Сначала в вокзале, где народу было как сельди в бочке, оказалось трудно передвигаться.


Затем меня не хотели пускать с велосипедом в вагон, логично предложив мне представить, что будет, если каждый китаец возьмёт с собой в поезд по велосипеду. Я и сам не знаю, как сумел убедить строгих контролёров, но большое им спасибо за понимание.


До Пекина предстояло езды двое суток, и я всю дорогу не переставал удивляться переменам, произосшедшим в Китае за год, что я здесь не был. Во-первых, стало намного чище на станциях и в вагонах. И не потому, что стали лучше работать коммунальные службы, а потому что люди стали меньше  мусорить. Ведь известно: чище не там, где метут, а там, где не сорят. Во-вторых, в Китае теперь много строят. В-третьих, стали лучше одеваться. В общем, по всему видно, что Китай понемногу богатеет, и я рад за китайцев. Эти трудолюбивые люди заслуживают лучшей жизни. Пекин тоже изменился – стал чище, а вот северные провинции живут победнее, за исключением приграничных с Россией городов, которые тоже стремительно богатеют за счёт торговли с нами. Примером могут служить города Суйфеньхэ, Хейхэ и др.


Отношение к русским со стороны китайцев здесь разное – с одной стороны, они прекрасно понимают, что живут за счёт торговли, поэтому стараются не портить отношений с "челноками". Но народ среди "челноков" бывает разный, поэтому полного доверия у китайцев они не вызывают. Ну, а российские водители, давно работающие на Китай, в основном отзываются о них хорошо. Китайские пограничники пропустили меня без проблем.


А вот российские долго согласовывали с начальством, можно ли мне проехать на велосипеде по нейтральной полосе, и часа через два приняли решение, что надо привязать мой транспорт к попутному грузовику. Только в таком виде можно пересечь границу РФ. Зато таможенники встретили меня хлебом-солью, точнее, борщом и чаем, потому что помнили меня по прошлому путешествию, когда два года назад я вернулся на родину с сыном.


Я, в свою очередь, показал им свои видеоматериалы, дал побросать бумеранг, привезенный из Австралии, и они отправили меня на попутном втобусе до Владивостока.  Позже я выслал им видеокассету с материалами о Китае, чтобы лучше знали своего соседа.


Водитель автобуса фирмы "Дальтурист" Женя оказался очень компанейским, и мы подружились. В результате я заночевал у него дома и впервые за год посмотрел российские новости, которые сразу же вернули меня из австралийского рая и китайского социализма на грешную российскую землю. Единственной не мрачной новостью было сообщение о том, что кто-то в московском театре или кино собирается сделать Дон Кихота маленьким и не костлявым.


Люди у нас, на Сахалине (куда я прибыл на попутном судне, идущем на Камчатку), кое-как живут, вернее, выживают, так же, как и год назад, и здесь тоже холодно и голодно, но всё же лучше, чем в Чечне или в Югославии. Моё возвращение не осталось незамеченным, и я рад, что людей в наше трудное время интересуют не только цены и политика, но и мои рассказы о других странах.


В течение недели я давал интервью в средствах массовой информации, встречался с друзьями и так далее. Затем отправился в город Александровск, чтобы встретиться с детьми и воспитанниками, поделиться впечатлениями и замыслами. В этот раз я привёз из путешествия 15 часов видеозаписей и листов пятьдесят путёвых заметок, которые взялись печатать районные и областные газеты.


Кроме того, в Южно-Сахалинске П.Н.Пасюков взялся помочь мне издать книгу под эгидой института валеологии. Я искренне благодарен ему, редакторам газет и журналов, которые публикуют мои путевые заметки, понимая, что людям надоели газетные сплетни и грязная политика, поэтому они с удовольствием читают такой материал, где есть информация о других человеческих ценностях.


Итак, я как бы отчитался перед общественностью о своём путешествии, сейчас хочу перечислить своих спонсоров, благодаря которым стал возможным мой поход по дальним странам. Это сахалинские фирмы "Санта", "Морсах", "Овентехнотрейд", "Сахалинморнефтегазшельф", "Сахинфо", "Ромона", "Крильон Сервис", "Росно", "Аскор". Это те, кто помог мне материально. А сколько представителей общественности поддержали меня морально! Это администрация Александровского района, областная Дума в лице Н.П.Светкина, представитель МИДа РФ С.И.Касторнов, областная Сахалинская научная библиотека, СЭС и просто посторонние люди, узнающие меня на улице и доброжелательно отзывающиеся о том, что я делаю.


Путешествие - IV ( 08.99 - 05.2000 )


В Индию


Общее расстояние = 32.000км.  Пешком пройдено 7.200км



Организационный период


Думаю, что и для следующего своего путешествия по Индии я нашёл бы спонсоров на Сахалине, но меня поджимало время, и я не мог ждать, когда у людей появятся деньги от реализации рыбы после путины. Поэтому я отправился в Нижневартовск, где прожил 11 лет и где меня помнят, так что я рассчитывал на понимание и поддержку в этом нефтяном крае. С Сахалина мы отправились вдвоём с моей верной спутницей Валентиной Василенко, которая с нетерпением ждала моего возвращения из Австралии для того, чтобы отправиться в Индию.


На судно, идущее до Владивостока, нам помог сесть А.М.Давыдов, руководитель    Моринфлота, который однажды уже помогал нам отправиться из Корсакова на Пусан. Два дня перехода на гостеприимном судне – и мы во Владивостоке. Сели в багажный вагон, идущий до Новосибирска.


Четверо суток наш почтово-багажный плёлся до Байкала, где я вспомнил, что уже 14-й раз проезжаю мимо него. Из них четыре раза за рулём автомобиля. И каждый раз окунался в его ледяную воду. Осень одела забайкальскую тайгу в разноцветный наряд, что сделало сибирские просторы ещё привлекательнее.


В Иркутске мы сошли, чтобы передать привет от русской девушки Юли, встреченной мною в Новой Зеландии, её родителям. Но привет опоздал, она сама как раз вернулась домой. Юля познакомила нас со своим мужем Марком, который является совладельцем "Газеты N 1". Он организовал интервью, за которое нам впервые в России заплатили и немало – 800 рублей, что указывает на серьёзность газеты.


От Иркутска до станции Тайга мы ехали в специальном вагоне для перевозки автомобилей, куда нас взял сопровождающий – Геннадий. И мы делили с ним двое суток все неудобства товарняка. От станции Тайга до Томска электричкой два часа, и мы бродим по старинным улочкам, помнящим ещё декабристов.


Сибиряки, всем известно, отзывчивый народ, и вскоре мы нашли нефтяников, их КрАЗ к вечеру вёз груз на Каргасок. Чтобы скоротать время до вечера, они пригласили телевидение, которое сделало о нас репортаж, и заодно журналисты показали нам город. В Каргасок мы приехали в полночь, но умудрились каким-то чутьём найти на тёмных улочках общагу без света. В одной из её комнат нашли свободную койку, где и спали до шести утра, пока нас не разбудили удивлённые постояльцы, которые уезжали на автобусе в Парабель, как по заказу.


Часа три по разбитой в конец дороге, – и мы в Парабели, откуда наутро следующего дня шёл паром до Стрежевого. Чтобы время не пропало даром, мы сначала прочитали лекцию в Доме культуры, затем в школе, где дети слушали нас с огромным вниманием. Переночевав у одной доброй женщины, мы сели на паром. Капитан и экипаж, вопреки правилам, выделили нам на катере каюту, иначе нам пришлось бы сутки коротать в чьей-нибудь переполненной кабине.


От Стрежевого до Нижневартовска рукой подать – 80 км. Сюда нас доставили на КрАЗе ребята-азербайджанцы. Город, в котором я прожил одиннадцать лет и который не видел три года, встретил нас радушно. Мои друзья и воспитанники были весьма рады мне, так же, как и я им. А город стал на удивление чист и ухожен. К тому же на берегу Оби стояла новая златоглавая церковь. А на улицах города проходил осенний марафон, где я познакомился с ещё одним интересным человеком – Андреем Дмитриевичем Пясецким, участником марафона в Антарктиде. Он заместитель мэра города по социальной защите и много делает для блага города. Андрей организовал для нас пресс-конференцию, после которой меня ожидала ещё одна приятная встреча. В "Белом доме" я встретил Александра Петермана, которого помнил ещё по тем временам, когда он занимался в секции самбо у моего коллеги и друга Павла Литвиненко. Друзья звали тогда его Гансом.


Теперь Александр руководит крупнейшей не только в городе, но и в регионе компанией и является депутатом городской Думы.


Да, время идёт, молодёжь растёт, а кто-то безвременно уходит. Ушёл из жизни и заслуженный тренер России Павел Литвиненко, но благодарные ученики помнят его, и в Нижневартовске уже несколько лет проходит международный турнир по самбо, посвящённый его памяти. В наше трудное время это стало возможным благодаря материальной помощи, которую ежегодно оказывает фирма "Славтэк", возглавляемая Александром Анатольевичем Петерманом. Хорошо, что в Нижневартовске есть такие люди, которые развивают в городе спорт и вносят вклад в его будущее. Человек, занимающийся спротом, особенно единоборством, всегда организован и дисциплинирован. Я навестил многих своих учеников и рад, что все они живут нормально, их не сломили трудности нашего времени.


Зашёл я и в спортзал, где тренируются самбисты, и встретил там Евгения Зубцова, который работает тренером уже много-много лет. Мы посидели у него дома, вспомнили старые добрые времена, как вместе возили детей на соревнования, обсудили, как сложилась их судьба. Всё-таки работа тренера очень нужна, жаль, что из-за низкой оплаты многие вынуждены оставлять её, так же, как и работу преподавателя. Слава Богу, есть люди, фанатично преданные своему делу, они продолжают работать не из-за денег, а ради детей. Я лично ушёл с тренерской работы только после того, как мои ученики получили образование и смогли работать на моём месте. А сам я пошёл путешествовать, чтобы потом рассказать обществу, будущим ученикам о жизни на других землях. Но чтобы рассказать об увиденном как можно большему количеству людей, нужно издать книгу.


Это, мне, конечно, не по карману, и я рад, что в лице Александра Петермана нашёл понимающего человека, который взялся помочь мне издать книгу, а такие люди слов на ветер не бросают.


Я пообещал землякам, что настанет момент, когда они смогут прочесть мою книгу. Сейчас вы держите в руках её первое, пробное издание. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь профинансировал и более массовое издание этой книги, чтобы она дошла до всех, кому она нужна.


Возможно, в дальнейшем увидит свет и мой фильм. А пока нижневартовцы смогут прочесть фрагменты из моих путевых заметок в газете "Колокол", которую издаёт фирма "СибОС", учреждённая Андреем Дмитриевичем Пясецким, и которая пропагандирует здоровый образ жизни.


По странам СНГ


Из Нижневартовска в Тюмень мы выезжали в тот день, когда пошёл первый снег. Лето не очень балует северян, а то, что я хожу босиком, накладывает определённый ритм на мои переходы. От Тюмени дальше на юг мы добирались уже автостопом через Курган, Петропавловск, Кокчетав, в Астану, в столицу Казахстана, где живут мои сёстры, старенькая мама, не видевшая своего бродягу-сына уже четыре года, хотя раньше я навещал их не реже, чем раз в год. Добрались до Астаны мы довольно быстро, спасибо добрым людям. В первую очередь я навестил родственников и могилку отца, а затем отправился бродить пешком по тем местам, где проходило моё босоногое детство. Люди в посёлках оставались такими же приветливыми, как и раньше. Казахи поили нас кумысом, а русские – чаем. Не обошли меня и средства массовой информации, и спорткомитет. Здесь также я прочёл пару лекций студентам. Но самое главное, что Его Величество Случай свёл меня с коллективом маленькой фирмы "Копия". Мы очень быстро подружились, и они оказали мне неоценимую услугу, взявшись перепечатать мои рукописи.


Из Казахстана я отправился на попутном транспорте на Украину, в город Черновцы, где проживают две мои дочери, они вышли замуж за украинцев. Я не был здесь с 1995 года, и с огорчением констатирую, что с тех пор люди не стали жить лучше, имея в виду основную массу населения. Черновцы – тихий провинциальный городок, его брусчатые улицы знавали лучшие времена. Проехав автостопом от Сахалина до Западной Украины, могу сделать заключение, что за пределами СНГ путешествовать таким способом гораздо легче. У нас люди просто боятся друг друга.


Выполнив и сыновий, и отцовский долг, я направился к границе Ирана самым коротким путём: Ростов-Астрахань- Махачкала- Баку- Астара. Во всех этих городах я становился объектом внимания местных журналистов, так как путешествовал босиком, в то время как температура воздуха заставляла людей носить демисезонную одежду. Впрочем, я всегда рад отвлечь людей от мыслей о политике, о трудностях повседневной жизни, о многочисленных проблемах.


По пути ко мне присоединилась моя постоянная спутница Валентина, и мы добрались до Баку, где я не был 15 лет. Кавказский город встретил нас холодным осенним ветром и грязью на привокзальном рынке. Из разговоров с бакинцами я понял, что простой народ весьма дружелюбно относится к русским, как и в былые времена.


В ожидании иранской визы мы бродили по старому городу, беседовали с людьми, которые ещё не забыли русский язык. А новое поколение, особенно в деревнях, русского не знает и не изучает. Жаль.


Получив визу, мы пешком двинулись на юг мимо роскошных восточных базаров, где торговцы щедро угощали нас фруктами. Надо сказать, люди здесь очень гостеприимные – за 10 дней, проведенных в Азербайджане, мы по крайней мере пять раз ночевали в домах, где нас щедро потчевали национальными блюдами.


Погода тоже нас баловала – наступило бабье лето, на деревьях зрели сочные гранаты, вдоль дорог живописной изгородью тянулась зрелая ежевика, за нею на многие километры простирались густые заросли камыша. А в них по ночам урчали камышовые коты, не поделившие добычу с шакалами.


Увы, порой и люди ведут себя подобно алчущим животным: не замечают красоты вокруг, казалось бы, живи да радуйся, однако некоторым не даёт покоя чужое богатство. Слава Богу, таких меньшинство, и в основном народ предпочитает есть честно заработанный хлеб. Итак, мы подошли к городу Астара, который разделён границей на две части. Граница проходит вдоль небольшой реки, мост через неё является нейтральной полосой. Здесь женщинам приходится надевать на себя чёрные одежды, иначе их не пустят в Исламскую Республику Иран. Об этом нам поведали дагестанские женщины-челноки, которые пересекали границу не первый раз. Да и на плакатах везде встречались изображения, рассказывающие о том, как должна выглядеть женщина в Иране. Забегая вперёд, скажу, что эти порядки неукоснительно соблюдаются иранскими женщинами. Деваться некуда, и Валентина переоделась тоже.


При переходе через границу азербайджанские пограничники даже не стали проверять наши вещи, иранские тоже были с нами предельно вежливы. С английским языком ни те, ни другие особенно не дружат. Здесь в основном говорят на азербайджанском, ведь по обе стороны границы живёт один и тот же народ, который некогда исторически разделили. Сейчас они, конечно, живут по-разному, сказываются разные режимы, особенно это отразилось на менталитете женщин.


Иран


Наше знакомство с Ираном началось с Тегерана, куда мы прибыли на автобусе, нанятом челноками из Чечни. Мы сразу заметили, что иранские дороги отличные, полицейские и водители живут довольно дружно, а продукты в придорожных забегаловках весьма дешевые, можно вполне обойтись одним долларом в день, даже если питаться в кафе. Правда, выбор продуктов как в кафе, так и на столах богатых домов весьма невелик. В основном здесь едят рис, политый гороховым пюре, да пшеничные лепешки, как правило, разнообразные. За месяц пребывания в Иране мы насчитали около 10 видов лепёшек. Их предпочитают есть горячими, поэтому везде, где их выпекают, можно видеть очереди. Лепёшки здесь дешёвые и вкусные. А вот остальная еда пресная, так что в этом отношении Иран меня разочаровал. Я не гурман, но мне всегда интересно попробовать что-нибудь необычное из еды.


Зато эта страна необычна в другом – к примеру, здесь до сих пор существуют телесные наказания – удары палками по пяткам, розги и даже обрубание рук. Причем, розги здесь не те – наказуемого бьют с протягом по спине специально вымоченным прутом, от его ударов мышцы перерезаются, и человек становится инвалидом. Но существует альтернативный способ наказания – по желанию провинившегося или осуждённого, можно заменить шесть ударов прутом на три года тюрьмы. Многие этим пользуются, хотя условия в иранских тюрьмах не менее суровы.


Возможно, благодаря этому, в Иране очень мало преступности, на большей части территории страны люди чувствуют себя в полной безопасности. Мы пробыли в Иране месяц, встречаясь с представителями самых разных слоёв населения, и у меня остались об этом народе самые приятные воспоминания. Они трудолюбивы, мастеровиты, гостеприимны. Уважают старость и женщин тоже, хотя об отношениях мужчин и женщин нужно говорить особо, ведь это исламская республика, в которой свято соблюдается Коран. Мужчин узаконенные отношения к женщинам вполне устраивают. Разрешается иметь до четырёх жен, и все они обязаны беспрекословно подчиняться мужу, особенно на людях.


Русская женщина, разумеется, вряд ли потерпела бы рядом с собой трёх соперниц. Но есть для женщин в этом кое-какие плюсы: она не работает, ей всегда и везде уступают место и проч.


А вот к минусам, бесспорно, можно отнести то, что женщина всегда должна ходить в чёрной накидке и платке, из-под которого, не дай Бог, если выглянет хоть прядь волос – она способна соблазнить постороннего мужчину, считается здесь.


По этой же причине автобусы в Иране разделены на две неравные части. В меньшую мужчина никогда не войдёт. Впрочем, в автобусах и на улицах женщин гораздо меньше – они сидят дома и воспитывают детей, лишь изредка выходя за покупками, и то в сопровождении мужа. И тут она может поболтать с подругами за примеркой колец и перстней. Иранские женщины на редкость молчаливы, тогда как их мужья могут часами обсуждать дела между собой. Но это всё на людях. А придя домой и сняв платок, женщина преображается, и муж порой не будет сопротивляться, если она поручит ему что-нибудь сделать по хозяйству. И мы не раз наблюдали эти метаморфозы. Следуя по Ирану когда пешком, когда на попутке, мы довольно часто бывали приглашены в дом переночевать. И каждый, кто нас подвозил, считал своим долгом угостить нас чаем.


Туристическая виза в Иран выдаётся максимум на месяц, и стоит довольно дорого – $ 70, но мы ни разу не пожалели, что пошли в Индию именно этой дорогой – настолько Иран интересная страна. В Тегеране мы пробыли четыре дня, которые потребовались нам для оформления визы в Индию и осмотра местных достопримечательностей. Все эти дни мы без устали колесили по городу, благо, было где отдыхать ночью. Нам любезно предоставило кров российское торгпредство, которому, очевидно, передались местные обычаи гостеприимства. В посольстве к нам тоже отнеслись благосклонно. Я имел возможность беседовать с представителями ИТАР-ТАСС на исторической лестнице, знакомой нам по фильму "Тегеран-43".


Здесь же, на территории посольства, стоит памятник Грибоедову, погибшему от рук варваров в Тегеране. Как нам рассказали, его голову, привязанную к ишаку, нашли неподалёку от того места, где сейчас находится самый крупный в этой части Азии базар. Он настолько велик, что по его территории можно бродить сутки, рискуя заблудиться. Нас поразила красота персидских ковров ручной работы. Здесь, на базаре, можно было увидеть процесс их изготовления. Как и тысячу лет назад, после изготовления ковёр бросается на грязный пол под ноги толпы. Правда, сейчас имеются механизмы, заменяющие этот процесс.


В Иране славятся мастера по серебру и золоту, а какую они делают мягкую мебель – загляденье. Иранские врачи также считаются классными специалистами, нередко их вызывают для проведения операций в Германию и другие европейские страны. Посещали мы и спортзалы единоборств. Их, правда, не так много, но иранские борцы издавна славятся в мире.


Но вот Тегеран осмотрен. Да и зима догоняет – пора двигаться на юг. Следующая достопримечательность – город Кум – центр иранского исламизма. Здесь можно полюбоваться старинными и красивыми мечетями и медресе, которые привлекают туристов со всего мусульманского мира. жаль только, что здесь не всё разрешают снимать на камеру. Вообще в Иране со съёмками следует быть осторожным, не то полицейские или военные могут в любой момент подойти и проверить, что ты снимал. И если, не дай Бог, в кадре окажется стратегический объект, то ты можешь распрощаться не только с плёнкой и видеокамерой, но и со своей свободой. Об этом меня предупредили в российском посольстве. А также нас информировали о том, что в районах, пограничных с Пакистаном, находиться опасно, так как там похищают иностранцев, а недавно был случай изнасилования – надругались над русским парнем.


Правда, этим занимаются не иранцы, а пакистанцы и афганцы, поставляющие наркотики в Иран. Однако это напугало Валентину, серьёзно озабоченную таким предупреждением.


Я в таких случаях надеюсь на удачу и на своё умение договориться с любым человеком. Однако я не мог не посчитаться с мнением Валентины, которая в течение двух лет делила со мной все тяготы и лишения походной жизни.


Поэтому мы решили не получать визу в Пакистан, а двигаться на юг, в сторону Персидского залива. Затем вдоль его побережья – на восток, чтобы найти в портах судно, идущее в Индию. Мы наметили такой маршрут: Кум (о нём я уже рассказывал) – Исфаган – Шираз – Бандар-Бушер – Бандар-Аббас, откуда можно было сплавать на остров Кешм, объявленный свободной экономической зоной. Что касается свободы, Иран сейчас находится в экономической блокаде стараниями американцев, поэтому посольство США в Иране закрыто, на стене напротив его здания имеется изображение людей, связанных колючей проволокой и американским флагом.


Эта блокада даже по моим интересам ударила – я не мог обналичить свою пластиковую карточку, на которой находились деньги, предназначенные для путешествия.  На ошибках учатся. После того как меня обокрали на Филиппинах, я решил хранить деньги на кредитной карточке, а после Ирана понял, что надо иметь несколько разных пластиковых карточек, и тогда у вас будет больше шансов получить свои денежки в любой стране. При этом надо учесть ещё такой момент: в некоторых странах деньги по кредитным карточкам выдают только в национальной валюте, что бывает крайне невыгодно, так как официальный её курс бывает в несколько раз ниже, чем на чёрном рынке. Таким образом, в Иране у нас с деньгами оказалась напряжёнка, хорошо ещё, что благодаря гостеприимству людей, денег на продукты уходило мало. Когда мы начали свой намеченный маршрут, то поняли, что за месяц, отведенный нам иранской визой, пешком это расстояние при всём желании не одолеть, поэтому придётся прибегать время от времени к автостопу. Как оказалось, в Иране остановить попутку очень легко. Здесь люди не боятся друг друга, поэтому стоит только поднять руку, как любой автомобиль притормозит. Возможно, такое предпочтение отдаётся только иностранцам, во всяком случае, я не видел, чтобы местные пользовались этим способом.


Впрочем, по Ирану можно очень дешево проехать и на общественном транспорте, так как литр бензина здесь стоил всего 4 цента, а литр соляры – 1,25 цента. Передвижение автостопом в Иране имеет свой минус, так как водитель обязательно затащит тебя в гости, и, чтобы не нарушать законов гостеприимства, ты просидишь там не менее трёх часов. Правда, во время таких визитов мы узнавали об Иране гораздо больше, чем из путеводителей, ведь дома человек ведёт себя более раскованно.


Когда Валентина входила в дом, то ей предлагали снять с головы платок, я также мог лицезреть иранских женщин без головных уборов. Надо сказать, иранки в основной своей массе красотой не блещут, лицо обычно портит крупный нос. Но и среди них попадаются настоящие персидские красавицы, жаль только, что эта красота недолговечна. Девочки в Иране стремительно взрослеют, а женщины быстро стареют. После каждого визита мы трогались в дальнейший путь с потяжелевшими рюкзаками – хозяева угощали нас лепёшками и фруктами. Так мы и продвигались по своему маршруту, дивясь строгости нравов, широте гостеприимства и трудолюбию крестьян, выращивающих на безводных каменистых почвах небывалые урожаи фруктов и овощей. Восхищались обилием и красотой древних мечетей.


После Кума мы отправились в Кашан, где имеется очень красивый старинный дворец. По пути нас завезли в посёлок Машан, где мы заночевали в крестьянской семье. Этот посёлок примечателен тем, что новые дома соседствуют здесь с такими развалинами, что любой наш археолог, наверное, счёл бы за счастье покопаться в них.


Попрощавшись с гостеприимными хозяевами, мы отправились в Кашан, где долго осматривали местные достопримечательности в сопровождении нового знакомого, который вызвался быть нашим гидом в этом городе. После осмотра исторических памятников он завёз нас в кафе на окраине.


Здесь посетители курят кальяны, заправленные ароматическими травами, а может, чем покрепче. Переночевав в богатом доме нашего гида, мы отправились в Исфаган, который значится во всех путеводителях по Ирану.


Мы прибыли в этот город пешком поздно вечером, поэтому поставили палатку в первом попавшемся парке. А наутро отправились осматривать Исфаган, который нас не разочаровал. Нам очень понравились красивые древние мосты. У их основания расположены чайные, в которых можно перекусить под журчание воды и приятную музыку. Посетили армянский квартал, его история насчитывает не один век. Странно было видеть кресты по соседству с мечетями, поскольку любой мусульманин является ярым пропагандистом ислама. Но к армянам здесь относятся весьма лояльно.


Затем мы посетили знаменитый качающийся минарет, который вот уже несколько веков не поддаётся любому землетрясению. Его фундамент устроен таким образом, что верхушка минарета раскачивается сантиметров на 50-70. В него забирается служитель и раскачивает его, демонстрируя это чудо каждый день в одно и то же время туристам, которые платят за это деньги, а за двойную цену могут забраться вовнутрь минарета и покачать его.


Из Исфагана мы отправились в Шираз, где осмотрели раскопки Персиполиса, города, который по преданию сожгла Таис Афинская. Этот музей под открытым небом расположен в семидесяти километрах от Шираза, в живописной горной долине, и его посещают множество туристов. Здесь можно прокатиться на лошадях и походить по развалинам города, где ступала нога Александра Македонского. Сюда по пятницам (мусульманским выходным) приезжает много народа, чтобы после захода солнца, совершив молитву, отужинать на природе всей семьёй. Побродив по развалинам, мы присели отдохнуть, оказавшись неподалёку от группы людей. Они тут же пригласили нас в свою компанию поужинать, а затем увезли к себе домой на ночлег. Дом оказался довольно большим и богатым, а хозяева – очень хлебосольными.


Надо сказать, что мы шли по Ирану в не совсем удачное время. Был месяц рамадан, когда мусульманам нельзя есть от восхода до заката, и нам было неудобно кушать поданный нам завтрак, в то время как сами хозяева не ели. Правда, во время рамадана они встают в 4 часа утра и, помолившись, завтракают до восхода солнца, а затем до шести вечера не едят и не пьют. Особенно тяжело в это время приходится крестьянам, работающим под палящими лучами, но они терпеливо переносят жажду, а во избежание соблазна вообще не берут в поле ни еды, ни питья. В исламских республиках очень щепетильно относятся к заповедям Корана, поэтому здесь вы не увидите пьяных. Во время, отведённое для молитвы, люди молятся там, где оно их застало. Однако Коран разрешает во время рамадана нарушить пост беременным женщинам, детям до 12 лет, а также путникам. А чтобы не создавать соблазна для остальных, все придорожные кафе в это время завешаны шторами, за которыми обедают те, кому это разрешается.


Два дня мы пробыли в Ширазе, нам понравился этот город. И хотя Есенин сказал о нём, что он не лучше рязанских раздолий, но, я думаю, и не хуже! Когда у меня спрашивают, какая страна показалась мне самой красивой, я затрудняюсь ответить, поскольку даже безжизненная пустыня по-своему прекрасна. Кстати, пустынь в Иране довольно много, но они совсем не таковы, какими их представляют обычно – с барханами и верблюдами. В Иране пустыня – это безводное пространство, изрезанное каньонами, в которых, судя по всему, в сезон дождей бурлят несущиеся с гор потоки. Среди каньонов кое-где встречаются жилища, подле которых бродят верблюды, эти животные всегда ходят парами. Повсюду растут финиковые пальмы. Финики я обожаю с детства, поэтому лакомился ими здесь в большом количестве.


Они в этих краях дешёвые и продаются на каждом углу. Жаль только, что на деревьях их уже не было тогда, а то я бы обязательно слазал.


От Шираза наш путь лежал в Бандар-Бушер, где мы впервые за несколько недель искупались в Персидском заливе. Для этого нам пришлось отойти от города на 10 км. Ведь женщинам здесь раздеваться нельзя, да и мужчинам тоже. А лезть в воду в парандже, как это делают иногда местные дамы, не очень-то Валентину привлекало. Поэтому мы решили уединиться и насладиться красотой тёплого прибоя в час заката.


Бандар-Бушер – портовый город, отсюда мы надеялись на попутном судне отправиться в Индию. Но наши надежды не оправдались. Зато мы познакомились с одной очень гостеприимной семьёй. Жаль только, что глава её злоупотреблял опиумом. Одного кальяна ему уже недостаточно. Такие курильщики прибегают к специальному приспособлению, благодаря которому в лёгкие попадает сразу большая порция дурманящего дыма.


Мы сходили в гости к русским строителям-атомщикам. Они пытались установить русский реактор на станцию, которую здесь начали строить немецкие специалисты, но бросили, когда американцы наложили на Иран эмбарго. От Бушера мы двинулись вдоль Персидского залива на восток к крупному порту Бендер-Аббас, но и здесь не нашли судна, идущего в Индию. Встретили моряков-украинцев, работающих по контракту на иранских судах. От Бандар-Аббаса на остров Кешм есть регулярное пассажирское сообщение, но билет нам показался дорогим, и мы решили, что обойдёмся без его осмотра. Однако позднее мы побывали всё же на этом острове, перебравшись туда на лодке из маленького порта, расположенного в самом узком месте, где от этого берега до острова 3-5 км. Отсюда бегают на Кешм быстроходные моторки, вмещающие до 20 человек, в которых женщины и мужчины садятся отдельно. Цена за проезд в оба конца здесь не более доллара, а нас и вовсе перевезли бесплатно.


Остров Кешм довольно длинный; по нему мы проехали автостопом километров 200. Переночевав на пустынном берегу под вой шакалов, тем же путём отправились обратно. Остров мало чем отличается от материковой части, разве что сказывается влияние соседних Эмиратов, люди одеваются по-другому: мужчины ходят в белых одеждах, а на женщинах можно увидеть платки не только чёрные.


Чем более мы приближались к пакистанской границе, тем беднее выглядел здешний народ. Попадались резервации афганцев и пакистанцев. А на улицах городов – нищие, которых не встретишь в других частях Ирана. Женщины здесь носят накидки и платки всевозможных расцветок, но зато закрывают лицо маской, похожей на вороний клюв, причем, красного цвета.


Хотя наши надежды попасть в Индию водным путём становились всё слабее, мы всё же упорно двигались на восток вдоль Персидского залива, к последнему порту Чабахар. Местность становилась всё более безводной и безлюдной. Мы изнывали от сорокаградусной жары, особенно Валя в своём чёрном балахоне. Ночи здесь довольно прохладные из-за ветров, дующих с гор. Машины почему-то перестали останавливаться по нашим сигналам, и нам приходилось по вечерам долго идти до мерцающих огоньков какой-нибудь деревни, чтобы пополнить запасы воды. Однажды мы пришли около 11 часов вечера в небольшую деревню и попросили разрешения поставить палатку на её территории. Однако нам предложили переночевать в помещении, которое оказалось деревенской мечетью. Это меня очень удивило, поскольку я знал, что иноверцев, а женщин особенно, в мечеть пускают неохотно. Однако этот исключительный случай ещё раз показал, насколько гостеприимны иранцы.


У читателя, возможно, возник вопрос: почему мы, изменив своим традициям, ходили ночевать к хозяевам, а не устраивались в палатке? Дело в том, что в пустынях водится много шакалов, их заунывный плач всю ночь мешает спать. Поэтому если есть поблизости деревня, то лучше ночевать в ней.


Здесь, правда, тоже иногда полночную тишину нарушает истошный рёв шакалов. А в четыре утра со всех минаретов, на которых установлены мощные динамики, разносится призыв к утренней молитве.


Следующую ночь мы провели у пастушьего костра. Затем долго шли по дороге, и редкие машины опять не реагировали на наши жесты, хотя раньше автомобили тормозили возле нас, даже когда их об этом не просили. Наконец остановилась машина, перевозившая воду, и водитель обещал подвезти нас до поста полиции, хотя ему нужно было в другую сторону. Он объяснил, почему нам не удавалось остановить машину.


Оказывается, по этим местам проходят наркотропы, и тем, кто пробирается из Пакистана, ничего не стоит ограбить первого встречного, их боится даже полиция. Когда мы сказали водителю, что ночевали в этих местах на улице, то он в ответ воскликнул: "Аллах Акбар", что означает – Аллах велик, на всё воля Божья.


Мы поблагодарили водовоза, передавшего нас из рук в руки полицейским, которые подвезли нас до Чабахара. Здесь наши надежды перебраться в Индию по морю окончательно рухнули. Валентину особенно это огорчило. Но делать было нечего, и мы отправились в город Захедан, находящийся почти на тысячу километров севернее. Там можно было получить пакистанскую визу и перейти границу. Между тем срок, отведённый нам для пребывания в Иране, заканчивался. Поэтому мы отправились в Захедан не пешком, а на автобусе, благо, транспорт здесь дешёвый. Но автобус жёсткий, душный, пыльный, и если учесть, что в нём надо было ехать около суток, то автостопом, конечно, удобнее. Однако по Ирану более чем 500 км в сутки на попутках не проедешь.


Когда мы прибыли в Захедан, то получили через Интернет неприятное известие – Валина мама заболела и просила её приехать к Новому году домой. Как ни хотелось моей спутнице побывать в Индии, но она решила вернуться. Я посадил её на автобус, идущий в Тегеран, снабдил необходимыми инструкциями, и мы расстались. У обоих было тяжело на душе. Мне предстояло одному встречать опасности, не с кем теперь было поделиться впечатлениями. А Валентина прощалась со своей мечтой побывать в Шри-Ланке в этом году. Но ничего не поделаешь, человек предполагает, а Бог располагает.


Валентине с 30 долларами предстояло добраться от Тегерана до Белгорода, а мне с $4 в кармане – перейти границу в надежде, что в Пакистане мне удастся обналичить свою кредитную карточку. С Валей мы созвонились, как договаривались, 3 января, и я узнал, что благодаря добрым людям, она благополучно добралась к маме.


Последняя ночёвка в Иране была очень холодной. Захидан расположен на горном плато, и ночью здесь температура опустилась до 0 градусов. Палатку здесь ставить было нельзя – пограничная зона. Зачем лишний раз привлекать к себе внимание – опять начнут просматривать видеоплёнку, как это уже было со мною дважды. В общем, спал я на холодной земле, укрывшись палаткой. Было холодно и тоскливо.


Пакистан


Наутро "международный" поезд "Захедан-Кветта" перевёз меня через границу. Слово «международный» я неспроста взял в кавычки, оно чрезвычайно мало подходило к этому сараю на колёсах, медленно тянущемуся по кривым рельсам. В таком вот поезде я проехал 16 часов. За это время познакомился с пассажирами всех вагонов. Это были в основном "челноки" из Пакистана. Они везли из Ирана ширпотреб, и было заметно, что живут они намного беднее своих соседей. В основном это были молодые парни и пожилые женщины. Еду они готовили тут же, в вагонах, поставив газовую горелку в проходе между деревянными лавками. Тут же курили кальяны, кстати, включая и женщин, чего я не встречал в Иране. Говорили в основном на языке урду, который в сравнении с фарси кажется отрывистым и грубым.


Ко мне пассажиры присматривались с любопытством, угощали своей нехитрой едой, которая, однако, по сравнению с иранской казалась более разнообразной. С расспросами ко мне не приставали, вероятно, стесняясь своего английского, поэтому я сам задавал вопросы. Выяснилось, что они из города Кветта, и в основном являются выходцами из Афганистана.


Ушли они оттуда из-за притеснения властей. Представители этой народности показались мне похожими на казахов.


За разговорами мы незаметно подъехали к станции Тафтан, являющейся переходным пунктом на границе.


Приблизясь к границе, все по притихли, и с представителями властей разговаривали очень почтительно. На иранской стороне у всех проверили документы, на этом процедура досмотра и закончилась.


А вот на пакистанской границе осмотр затянулся часа на три. Пассажиров заставили вынести все свои вещи на перрон, что те беспрекословно и выполнили. Таможенники потребовали, чтобы все сумки были раскрыты, и это незамедлительно было сделано. Вскоре я понял причину такого поведения. На перроне разыгралась сцена, которую я хотел было заснять на камеру, но мне строжайше запретили это делать. У одного пожилого человека обнаружили вещи, по-видимому, запрещенные к перевозке через границу. В таком случае весь товар конфискуют. Тщетно владелец вещей умолял пожалеть именем Аллаха его и его детей. Он становился на колени, целовал офицеру сапоги, плакал, но служитель закона был непреклонен. Мне стало жаль челнока, но я не мог осудить и офицера, честно выполнявшего свою работу. Может быть, где-то в таких случаях и находят "золотую середину" с помощью взяток, но здесь, похоже, мзды не берут.


Наш поезд поплёлся дальше по пустынной каменистой местности. Пассажиры стали готовиться ко сну – кто уснул на полу, кто на своих узлах. А я – в обнимку с рюкзаком на верхней полке, сколоченной из продольных брусков, наподобие садовой скамейки. Наутро я сошёл с поезда на маленькой станции, поскольку этот состав поворачивал на Кветту, находившуюся в стороне от линии моего основного маршрута. Соседи по вагону дали мне на прощание свой адрес в Кветте, рассказав, что у них растут очень пышные яблоневые сады, но в другое время года, а в декабре здесь зима, хотя и без снега.


Мне предстояло без денег добраться до большого города Лахор, что находился в тысяче километрах на восток. Мало надеясь на удачу, я дождался поезда, идущего в этом направлении, рассчитывая уговорить проводника довезти меня бесплатно. Поезд подошёл, проводник, к моему удивлению, согласился посадить меня бесплатно. А казалось бы, что ему до проблем русского босоногого бродяги. Однако это был не единичный случай сочувствия и понимания, и я рад, что вызываю у людей такое отношение. Мне предстояло ехать до Лахора 1,5 суток, и было жаль, что я оказался не в общем вагоне, где была возможность побеседовать с разными людьми. А посадили меня в тамбур вагона, где перевозят багаж пассажиров. Но в этом были и плюсы. Здесь я мог ночью спать на полу, в то время как в общем вагоне было негде яблоку упасть, и пассажиры спали сидя. Ехать одному, конечно, было скучно, хорошо ещё, что дорога пролегала по живописной горной местности, поезд то и дело нырял в туннели. А рядом петляла автотрасса, ничем не ограждённая даже в тех местах, где вниз хоть с парашютом прыгай.


Горы кончились, и потянулись возделанные поля. Стало больше встречаться посёлков и городов, в которых поражала грязь и заметная нищета. Люди жили в каких-то рваных палатках и дырявых шалашах. Вокруг бегали стаи оборванных ребятишек. Удивило обилие буйволов, которые в городах вроде бы ни к чему. Но потом я понял, что здесь их выращивают на мясо. А пока это мясо растёт, "оно" перерабатывает траву на кизяк – экологически чистое топливо. Любимое занятие детей в перерывах между заготовкой корма для скота – запускание змеев, а у более старших – игра в крикет или бейсбол. Машины, автобусы и даже трактора с тележками разукрашены во все цвета радуги. Все эти наблюдения я делал из окна поезда, иногда снимая на камеру всё, что привлекало моё внимание. Я выходил на станциях на перрон и снимал приготовление пищи, ассортимент которой радовал только мой глаз, а не желудок – денег не было, и я рассчитывал попробовать всё это позднее.


На вторые сутки ближе к вечеру я добрался до Лахора. Это весьма большой и очень старый город. И, конечно же, чересчур грязный, особенно его окраины. Над городом стоял смог от множества чадящих автомобилей.


Правда, промышленных объектов здесь мало, зато в некоторых местах сжигали мусор, состоявший в большом количестве из пластиковых пакетов, которые, как известно, при сгорании выделяют ядовитые вещества. Ночь мне предстояло провести на железнодорожном вокзале, в зале ожидания эконом-класса, который, казалось, продувался всеми ветрами. Среди редких деревянных скамеек здесь вповалку лежали на полу люди, завёрнутые в рваные одеяла. Были на этом вокзале более приличные залы ожидания, но чтобы попасть туда, требовалось иметь билет на поезд в вагон первого класса.


Пока я присматривал место, куда бы прилечь, ко мне подошёл мужчина и заговорил со мной на ломаном английском языке. Мы разговорились, и он предложил мне переночевать у него дома, по его словам, он жил недалеко от вокзала. Я принял его предложение, и мы поехали куда-то на автобусе. Потом долго шли по каким-то бедным кварталам, где, несмотря на поздний час, царило оживление. Повсюду продавалась всевозможная еда, а также бетель (лист коки, обмазанный известью, а внутри него завёрнута какая-то бяка) и травка. По узким улочкам сновали подозрительные личности на мотоциклах. Я уже стал сомневаться в правильности своего решения, возможно, лучше было заночевать на грязном полу вокзала, чем подвергаться риску быть ограбленным в этом непонятном районе. Наконец мы подошли к цели. Это был небольшой одноэтажный домик с одной комнатой, стоявший в окружении множества таких же строений. Домик был обнесён высокой железной оградой, благоустроен – с газовым отоплением и водопроводом. И это уже говорило о том, что его хозяин не бедняк. Мы поужинали, и хозяин предоставил мне диван, а сам лёг на широкую тахту.


Однако выспаться мне не удалось. Среди ночи раздался стук в калитку, и хозяин впустил ещё трёх человек. Мы познакомились, и новые гости сели закурить травку. Хозяин не составил им компанию, объяснив мне, что не одобряет эту привычку своих друзей. А приятели его решили здесь же и заночевать, легли прямо в одежде на тахту. Я заметил, что все они как-то характерно почёсывались, и жестами спросил у них о причине их беспокойного поведения. Они объяснили, что заразились от одной женщины. А потом поинтересовались, есть ли подобная болезнь в России. Я ответил, что для нас, мол, это пройденный этап.


Во время нашего разговора ребята старались прибегнуть к помощи хозяина в качестве переводчика, но его знаний английского оказалось недостаточно, и гораздо проще было нам объясняться на языке жестов. С виду гости были довольно миролюбивы, однако я помнил, что Восток – дело тонкое, и оставшуюся ночь спал вполглаза. Позднее, когда я лучше узнал своего нового друга, хозяина дома, то понял, что мои опасения были напрасны. Сам он занимался бизнесом, а его старший брат был майором, что после военного переворота давало им некоторые преимущества.


Наутро я отправился осматривать Лахор в сопровождении гостеприимного хозяина, вызвавшегося быть моим гидом. Мне повезло: он оказался отличным экскурсоводом, знающим и любящим свой город с его многовековой историей. И только слабое знание английского мешало ему подробно рассказать обо всех достопримечательностях, которые мы обошли. Мы были в парках и дворцах, в мечетях и на базарах, и везде меня восхищало мастерство древних зодчих. И удивляло отсутствие туристов возле этих величавых памятников старины.


Хотя что же тут странного – кому вздумается путешествовать в страну, где только что свершился военный переворот. Но не так страшен чёрт, как его малюют. Я лично не ощутил враждебности как со стороны полиции, так и со стороны военных. Правда, мой новый друг сказал, что военных сейчас на улицах больше, чем до переворота. Их и вправду было довольно много в общественных местах.


Там, где нужно следить за порядком, они слонялись поодиночке и группами


Но было видно по их лицам, что они смутно представляют свою миссию. Пару раз эти стражи порядка подходили ко мне и запрещали снимать совсем мирные объекты. Я уговаривал их разрешить мне продолжить это занятие.


А вот если бы я начал спорить, то, скорее всего, они конфисковали бы у меня видеокамеру, в лучшем случае, наверное, увезли бы в полицейский участок и заставили показывать съёмки. Это, так сказать, мой секрет, как мне всегда удаётся осуществить свои проекты – умение договариваться с людьми.


После осмотра Лахора я решил посетить столицу Пакистана, лицо страны. В Исламабад я прибыл на поезде, город удивил меня чистотой улиц. Ни в одной стране ранее я не замечал такой большой разницы в чистоте столицы и других городов страны, которые особым порядком не отличались. Исламабад – довольно молодой город, его строили изначально как столицу на пустом месте. И теперь рьяно следят за тем, чтобы он не обрастал пригородами и был максимально чистым. Работники российского посольства организовали для меня небольшую экскурсию. Смотреть здесь особенно нечего. Есть, конечно, красивые современные здания, да ещё внушительных размеров мечеть, говорят, самая большая в этой части Азии.


Моё пребывание в столице ограничилось одним днём, а вечером я сел на поезд, следущий в Карачи – морские ворота Пакистана. Я решил отправиться туда, чтобы осмотреть юг страны, а если удастся, то уплыть на попутном судне на юг Индии или в Шри-Ланку. К тому же, через три дня наступал Новый год, который я рассчитывал встретить среди русских в городе Карачи, где имеется российский культурный центр и российское консульство. Однако там моим планам не суждено было сбыться по нескольким причинам. Во-первых, расписание поездов в Пакистане весьма приблизительное, и потому наш состав опоздал на сутки. Во-вторых, суда из Пакистана в Индию не ходили вообще, так как эти два государства находились в то время в состоянии войны. Так что единственный переходный пункт располагается в посёлке Вага, что неподалёку от Лахора. Поезд идёт из Лахора на юг, делая остановки на больших и маленьких станциях. А так как он по обыкновению опаздывает, то остановки в больших городах сокращаются, однако потом состав опять может часами стоять на полустанке. Между тем по планете шествовал Новый год, и когда он наступил на Сахалине, я купил несколько пакетов сока манго и угостил своих попутчиков, поздравив их с Новым годом. Чему они весьма удивились, так как мусульманский Новый год должен был наступить через месяц, а о том, что существует другой Новый год, большинство пассажиров попросту не знали.


Новый год шагал по России с весельем и застольями, а я в это время ехал по безлюдным местам в переполненном грязном вагоне, и меня мучила ностальгия. Нет, всё же путешествовать вдвоём или с группой намного приятнее. Есть хоть с кем словом перемолвиться, а так даже в людном месте чувствуешь себя в одиночестве. Хотя то и дело приходится отвечать на несложные вопросы соседей по вагону. Пейзаж за окном не отличался разнообразием, посёлки и города похожи друг на друга своей грязью. И лишь красивые мечети да мальчишки, запускающие ярких змеев с плоских крыш, радовали глаз. Дома в посёлках спрятаны за высокими глиняными дувалами, а в городах – тесно прикреплены друг к другу на узких улочках.


Окраины города Карачи, куда я прибыл уже в 2000 году, мало чем отличаются от окраин других городов, разве что тянутся дольше, да вонь от них шла ощутимее.


Прибыв в этот мегаполис под вечер, я решил сразу ехать в морской порт, в надежде найти там судно, идущее в Индию, и переночевать на нём. Дорога от железнодорожного вокзала до порта на городском транспорте с несколькими пересадками заняла у меня часа два, так что я прибыл туда к полуночи. На территорию порта я в тот день так и не попал, как ни уговаривал охрану.


Они объясняли, что в настоящий момент в связи со сменой правительства объявлено особое положение, так как многие из тех, кто раньше находились у власти, сейчас пытаются покинуть страну любыми путями,


в том числе водным. Я в своих прожженным костром шароварах, босиком и с рюкзаком за плечами мало походил на опального члена правительства, но порядок есть порядок. Решив, что утро вечера мудренее, я отправился по тёмным портовым улочкам на поиски ночлега.


Минут через 15 я наткнулся на дешевую ночлежку (5 рупий), где коротали время в ожидании работы пакистанские мореходы. Надо сказать, мне не без труда удалось уговорить хозяина ночлежки пустить меня на ночь. Его опасения были не случайны: если вдруг меня обворовали бы и я заявил в полицию, то у него были бы большие неприятности. Но национальное чувство гостеприимства возобладало. Мне предоставили койко-место в одном из "номеров", где, кроме меня, спали ещё человк 50. Ночью моё появление осталось незамеченным, а наутро, когда я встал, вызвало ажиотаж. Наверное, я оказался первым иноверцем, заночевавшим в этих стенах. Тем не менее все были настроены ко мне дружелюбно, угостили завтраком, хотя сами не ели, так как рамадан ещё не кончился. Оставалось несколько дней до праздника, когда заканчивалось месячное воздержание от пищи в дневное время, что отмечалось трёхдневным застольем. В это время все надевают новые одежды и ходят друг к другу в гости.


От моряков я узнал, что из Карачи в Индию не попасть, но на всякий случай решил зайти в контору порта, чтобы узнать всё точно. Поблагодарив хозяина за приют, я отправился по шумным и грязным улицам в головной офис порта, где узнал, что пакистанские суда действительно в Индию не ходят, однако бывают транзитные, среди которых попадаются российские. Но это дело случая, а чтобы постороннему попасть в порт, требуется масса согласований. В общем, пропуск в порт я не стал оформлять, а записал телефон диспетчера, чтобы узнавать о вновь прибывающих судах. Я решил, что до Рождества останусь в Карачи, а затем отправлюсь обратно в Лахор, если за это время не подвернётся попутный рейс морем.


Наметив план действий, я отправился с визитом вежливости в российское посольство. Но в связи с праздником мне удалось поговорить по телефону только с дежурным дипломатом, у которого я узнал адрес русского культурного центра. Он находился на другом конце многомиллионного города, но меня это ничуть не огорчило, наоборот – по пути осмотрю местные достопримечательности. Не без труда отыскав русский культурный центр, я наконец-то встретился с соотечественниками, которые приняли меня радушно, посетовав, что я не успел на встречу Нового года, где собрались на праздник много русских со всего города. Оказывается, в Карачи живёт много русских женщин, вышедших в своё время замуж за пакистанцев, которые учились или работали в России. Они живут здесь давно и часто посещают русский культурный центр, единственное место, где можно пообщаться с людьми своей национальности.


Раньше здесь был большой штат сотрудников, у которых было много работы. Но теперь здесь остались только курсы русского языка для желающих поработать на Россию. Мне предоставили комнату, но я предпочёл спать на бархатной травке ухоженных газонов на территории центра. Таким образом, забота о ночлеге на ближайшие четыре дня у меня отпала, и я посвятил всё время знакомству с достопримечательностями Карачи.


В роли гидов у меня иногда выступали мужья русских женщин. Они хорошо говорили по-русски и отлично знали свой город, любили его и гордились им.


Оказалось, в многомиллионном Карачи памятников намного меньше, чем в Лахоре. Центр города довольно ухожен и отличается тем, что наряду с ультрасовременными билдингами, здесь можно видеть жалкие лачуги, а в тени эстакад прямо на тротуарах спят нищие.


Пакистан так же, как и Иран, исламская республика, но женщины здесь чувствуют себя немного свободнее, чем в Иране. Например, они могут носить одежду не только чёрного цвета, а иностранкам можно ходить без головного убора. Но не более того. Скажем, о том, что можно женщине пройти по улице с обнажёнными руками, не может быть и речи.


За четыре дня, проведённых в Карачи, я успел подружиться с персоналом культурного центра и их семьями. Рождество мы провели вместе, сидели за праздничным столом, пели русские песни, хотя спиртного не было ни грамма (здесь его просто невозможно найти).


7 января отмечали сразу два праздника – Рождество и конец рамадана. Теперь мусульманам можно было есть в любое время суток. В этот же день я был приглашён в посольство России, где рассказал о своих путешествиях и демонстрировал свои видеозаписи. Взрослые и дети с интересом смотрели и слушали. Потом ребята пошли колядовать. А меня свозили посмотреть усыпальницу первого правителя Пакистана, представляющую собой красивое строение с высоким куполом, под которым покоится прах основателя Пакистана, его родственников и приближённых. Оказывается, государству Пакистан всего 52 года, и сейчас он меньше, чем был тогда, в 1947-м году, до того, как от него отделился Бангладеш. Казалось бы, что делить на этой выжженной солнцем территории, но нет, снова и снова возникают распри. Вот и опять что-то не поделили с Индией, забывая о том, что во время войн есть победители и побеждённые, но нет выигравших. Война всегда зло, потому что в ней погибают люди и ценности, созданные трудом простого народа. Лишь горстка людей обогащается, но не выигрывает, потому что на их совести смерть безвинных жертв. Надеюсь, читатель простит меня за то, что я отклонился от темы повествования.


Итак, я, не дождавшись попутного судна, но зато встретив Рождество среди русских, вынужден был отправиться обратно в Лахор, неподалёку от которого есть переходный пункт в Индию.


В Карачи мне наконец удалось обналичить пластиковую карточку, но банкомат выдавал не доллары, а местную валюту по грабительскому курсу, поэтому я снял лишь сумму, необходимую, чтобы добраться до Нью-Дели на поезде (я знал цену билета на маршруте ЛахорНью-Дели). На этот раз поезд не опаздывал, да и настроение у всех было праздничное – рамадан кончился, все угощали друг друга и ели вволю (если позволяли средства). Все были в новых или выстиранных одеждах, у женщин и девочек на кистях рук красовались орнаменты, выполненные водостойкой краской, пальцы рук и ног были украшены кольцами, а запястья – браслетами.


В Лахор я прибыл во второй половине дня, а поезд в Индию был только назавтра. Тогда я решил добираться до границы на попутках и перейти её пешком, а уже потом сесть на поезд, чтобы не терять времени на таможенном досмотре поезда, который длится четыре часа.


До границы всего километров 50, которые я преодолел без трудностей. Но через приграничный городок транспорт движется со скоростью пешехода, так как улица на протяжении пяти километров превращена в шумный грязный базар, где фрукты и овощи лежат прямо на грязной земле. Среди покупателей немало индусов – по-видимому, для приграничных территорий, несмотря на военное положение, существует безвизовый въезд. От этого городка до переходного пункта Вага я добрался пешком, но в этот день в Индию не попал, переходный пункт не работал ночью.


Если честно, мне жаль было расставаться с этой страной, где живут простодушные люди, правда, не в меру вспыльчивые. Я не раз наблюдал, как из-за пустяка вспыхивала драка, правда, дерущихся быстро разнимали. Наутро я попрощался с пакистанскими пограничниками и таможенниками, которые даже не стали проверять мой рюкзак, и вошёл в Индию.


По Индии


Индийские пограничники были предельно вежливы, но едва не конфисковали у меня пилу-нож, которую я сделал в Австралии из ножовки для отпиливания сучьев. Однако мне удалось убедить их оставить мне эту вещь. Более того, они решили сделать мне подарок (это они так выразились) – разрешили не вносить в таможенную декларацию видеокамеру. Позднее я понял, что они имели в виду: оказывается, в Индии очень большая пошлина на ввоз аппаратуры, и поэтому здесь можно продать подержанную камеру по цене новой. Конечно, в том случае, если она не внесена в декларацию. За моё двухмесячное пребывание в Индии ко мне не раз подходили с просьбой продать камеру или часы, но без камеры я просто не мыслю путешествия, а часы "Сейко" – память о путешествии по Вьетнаму, где мне их подарил один русский из "Вьетсовпетро", и с 1998 года они идут секунда в секунду, хотя где только ни побывали. То же самое могу сказать о моей "Сони", которую я купил в 1996 году, и с тех пор она верой и правдой служит мне, позволяя моим друзьям увидеть мир моими глазами. Однако у меня получилась непроизвольная реклама японской продукции. Надо будет несколько экземпляров моей книги отправить в Японию, глядишь – подкинут мне новую камеру и часы. Хотя без часов я мог бы обойтись – можно определять время по солнцу и компасу. Правда, иногда в пустынной местности откажет компас, и это может быть смертельно опасно. И тогда при достаточном опыте можно пользоваться часами как компасом.


Но в густонаселённой Индии это не актуально. Здесь для путника проблема в другом – умудриться не заразиться одной из многочисленных болезней, начиная от амебиоза и кончая проказой. Между тем, с желтухой здесь даже не госпитализируют. По всей Индии, особенно в городах, люди проживают в таких антисанитарных условиях, что было бы странно, если бы этих болезней не было. И что удивительно: в домах, в лачугах у людей всё выметено и вычищено, а вот на улицах грязь, помои, вонь. По населённым пунктам текут речки-вонючки, в которых любят купаться буйволы, а по улицам бродят коровы и бегают шустрые свиньи в поисках пищи.


Кстати, о свиньях. Как только я пересёк границу Индии, то сразу же увидел свиней, бегающих по рельсам между поездами. Ведь здесь даже не существует понятия "санитарная зона", поэтому от осмотрщиков вагонов исходит запах, как от ассенизаторов, а в свином мясе наверняка полно гельминтов. Вероятно, чтобы противостоять всей этой напасти, попадающей в желудки, индусы обильно сдабривают пищу всевозможными специями, поэтому без привычки её есть невозможно. Даже в чай с молоком они добавляют имбирь. Все эти наблюдения я сделал в поезде, пока ехал от границы в столицу.


Итак, я прибыл в НьюДели, который, в общем-то, является новой частью Дели. Окраины столицы не отличались чистотой, но центр был в более опрятном состоянии, тем более, что близился День республики, и столица готовилась к приёму гостей, которых пригласили на красочный парад. Вот первое впечатление о городе: приветливые люди, много зелени, транспорта и фонтанов. Очень много памятников старины и красивых новостроек. Но всё это в центре, а на окраинах грязь и нищета, как в любом другом городе Индии. Ориентироваться в Индии немного легче, чем в Пакистане, и Иране, где английский язык учат соответственно с 4-го по 6-й класс, а здесь же – с первого, так что сносно разговаривать по-английски в Индии могут многие. Я не раз наблюдал, как индусы даже между собой говорят по-английски.


Я узнавал, с чем это связано. Оказалось, в каждом штате страны своё наречие, и индийцы попросту не понимают друг друга.


Говорят индусы очень много и достаточно быстро, но у меня богатый опыт общения на плохом английском, так что я их понимаю. Первым делом я решил поехать в российское посольство с визитом вежливости, а заодно получить кой-какую информацию об Индии.


Все посольства находятся в Нью- Дели в одном районе, так что любой моторикша или водитель автобуса знает, где находится российское посольство. Я решил отправиться туда пешком, так как по описанию туда ходу часа два, а спешить мне было некуда, всё равно рабочий день закончился, и в посольство не попасть. По пути мне встретилось несколько достопримечательностей, которые я не преминул осмотреть. Неподалёку от железнодорожного вокзала находится Коннот Плейс. Это деловая часть Нью- Дели, здесь сосредоточены банки, агентства, супермаркеты, гостиницы и проч. Здесь можно увидеть много туристов из разных стран. Кстати, есть улица Льва Толстого, и в маленьком сквере стоит памятник русскому писателю. Значит, здесь чтут наших классиков. Ещё индусы с большим уважением относятся к Рерихам. В дальнейшем я познакомился со смотрительницей усадьбы Рерихов. Это пожилая женщина лет восьмидесяти, но до сих пор бойко ездит верхом на лошади.


По дороге к посольству познакомился ещё с одной достопримечательностью Индии – Гейт-Воротами, представляющими собой триумфальную арку, от которой идёт дорога к дворцу президента. Он построен во времена, когда Индия была английской колонией. Это целый дворцовый комплекс, в котором все здания расположены симметрично. Возле него всегда много туристов, так как он красив в любое время суток. Днём возле него полно обезьян, которым охранники иногда объявляют войну.


Так, совмещая приятное с полезным, я за два-три часа добрался до парка Индиры Ганди, что неподалёку от российского посольства, и решил в нём заночевать, расположившись неподалёку от прудов. Парк был ухожен, и не было спящих индусов, что говорило о том, что здесь есть охрана. Это усложняло мою задачу, но вскоре я нашёл укромное место вблизи памятника Ленину, что гордо возвышался возле одного из входов в парк.


Палатку я ставить не стал, чтобы не привлекать внимания полицейских, а просто завернулся в неё, положив рядом с собой рюкзак, чтобы его не было видно, а видеокамеру приспособил вместо подушки. В таких случаях я укрываюсь с головой, чтобы быть похожим на местного бездомного, дабы не привлекать внимания потенциальных воришек. Я уже не раз прибегал к подобным уловкам в других странах, если полиция запрещала ставить палатку в парках больших городов.


Утром я отправился в российское посольство, предварительно умывшись в относительно чистом пруду и сделав зарядку. Эту процедуру я выполняю ежедневно, в каких бы обстоятельствах ни находился. Кстати, было 13 января, мой 50-й день рождения, и я решил сделать себе подарок – пошёл прямиком в школу, что находилась на территории жилого городка. Там жили сотрудники посольства, а также торгпредства России. Территория городка довольно большая, детей в школе учится около ста. Я встретился с директором школы, который оказался очень симпатичным человеком. Представившись, я сказал ему, что у меня сегодня день рождения и я хотел бы сделать себе подарок – пообщаться с детьми, поскольку я учитель и соскучился без их общества.


Николай Михайлович оказался человеком понимающим и заботящимся о воспитании детей. Он предоставил мне два часа в старших классах, а затем ещё в других классах, так как моя лекция всем понравилась. Мне в свою очередь понравились дети и атмосфера, царящая в школе. Давно я не видел у русских детей такого отношения к учёбе, они сознательно ходят в школу, чтобы получить знания, а не только чтобы пообщаться. И учителя озабочены прежде всего тем, чтобы эти знания детям дать, а не просто отработать положенные часы.


Ну, с учителями понятно – в школу при посольстве плохих специалистов не возьмут, а что дети умные, наверное, объясняется тем, что у родителей хватает времени и сознательности, чтобы основательно заниматься их воспитанием.


Вкратце я опишу, как живут дети и родители в таких городках вдали от России. Жилой городок посольства представляет собой охраняемую территорию, на которой расположены жилые корпуса и подсобные помещения, предназначенные для компактного проживания работников посольства и их семей.


Эта территория является частью России. Для детей это означает, что её нельзя покидать без сопровождения взрослых. Возвращаться следует не позднее отведённого времени. Впрочем, режим на территории и соблюдение его диктуется, во-первых, тем, каково отношение к русским и вообще иностранцам в этой стране. Во-вторых, зависит от отношения к этому вопросу вышестоящего начальства, так что в каждом отдельно взятом государстве посольские работники и их чада живут неплохо, но зачастую вынуждены вариться в собственном соку, проживая в чистых, ухоженных домах, на ухоженных территориях с бассейнами и спортплощадками.


К счастью, в Индии, а именно в Дели, обстоятельства иные, так как это в общем-то безопасная страна, и единственное, чем рискуют родители, выпуская своих чад на улицу, это тем, что они подхватят какую-нибудь болезнь, нарушив запреты родителей и попробовав чего-нибудь вкусненького. Вкусной еды на улицах и в ресторанчиках в Индии действительно много, причём, она относительно дешёвая. Так что на один доллар в день прожить можно, даже не прибегая к приготовлению пищи на костре, что в густо населённом городе весьма проблематично. Но в Дели эта проблема так же, как и проблема жилья, была решена. Благодаря благосклонному отношению ко мне руководителей торгпредства, которые разрешили мне пожить недельку в своей гостинице. Возможно, сыграло свою роль то, что детям понравились мои лекции. Они подарили мне отличный чай и напечатали на компьютере памятную открытку, поздравив с днём рождения и с Новым годом.


Ещё одна память о проживании на территории городка – серебряный божок Ганеш. Его подарили мне взрослые после того, как я прочёл для них лекцию в клубе. Вообще от пребывания в Дели у меня остались самые приятные воспоминания – днём я осматривал достопримечательности столицы, которых здесь довольно много. А по вечерам три раза в неделю играл в волейбол на территории городка, а потом шёл в гости, куда меня приглашали после игры. Иногда ко мне в номер приходили гости – подростки 13-16 лет с гитарами и пели песни. Или я показывал им фокусы и рассказывал о путешествиях. В общем, я с ними подружился, и у многих из них появилась мечта стать путешественниками. Среди взрослого населения у меня тоже появилось много знакомых, очень интересных и приятных людей, которые рассказали мне много интересного об Индии и показали некоторые достопримечательности Дели и его окрестностей. Помогали мне решить проблемы с кредитными карточками и так далее. В общем, я почувствовал здесь человеческое отношение людей друг к другу, к своим детям и ко мне лично. Надо сказать, что не во всех подобных учреждениях царит такая дружеская атмосфера.


В Дели у меня состоялось ещё одно знакомство. Меня поселили в один номер с велосипедистами из России, которые тоже решили посмотреть мир, надеясь только на удачу и на доброе отношение к себе людей. Это были молодые люди из европейской части России. Они начали своё путешествие автостопом, а затем приобрели велосипеды, и, пробыв в Дели месяц, собирались отправиться на юг страны. Мы прожили в одном номере два дня, делясь опытом и впечатлениями. Затем они отправились дальше, навстречу опасностям и приключениям, что дарит дорога, которую осилит идущий. Я же остался ещё на пять дней, поскольку кроме осмотра исторических памятников мне надо было получить свои денежки с карточки.


Увы, несмотря на все мои усилия и помощь консульских работников, это оказалось невозможным и в Индии.


Кончилось это тем, что посольство оказало мне материальную помощь в размере $45, и я отправился на юг, в Бомбей, поскольку у меня остался только один вариант покинуть эту страну – сесть на попутное судно, идущее прямиком в Россию. Либо выехать в другие страны, такие как Таиланд или Малайзия, в которых моя карточка наверняка обслуживается.


Прежде чем приступить к описанию дороги в Бомбей, я расскажу про Дели. Не стану подробно описывать эти достопримечательности, так как подобные описания с фотографиями можно найти в путеводителях по Индии и в другой литературе. К тому же, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Увидеть можно хотя бы на видеокассетах, в том числе и снятых мною в тех странах, где я побывал, этими съёмками я делюсь с друзьями и родственниками. Так что при большом желании их можно найти в Нижневартовске, на Сахалине, в столице Казахстана, на Украине, в Москве (в федерации самбо) и в других местах. Иногда я встречаю копии своих фильмов у незнакомых людей, записанные на старые кассеты с поломанными усиками для блокировки записи. В таких случаях мне бывает приятно, что люди предпочитают мои записи крутому боевику. Ведь для того я повсюду таскаю с собой камеру, чтобы показать всё разнообразие мира не имеющим возможности посетить эти места. С той же целью я пишу эту книгу и искренне благодарен всем понимающим людям, помогающим мне опубликовать свои записи. Но всё же лучше хоть однажды побывать самому в какой-либо из соседних стран.


Выше я писал, что не каждый может себе позволить посетить другие страны, но очень многие при желании всё же могли организовать для себя и своих детей подобную поездку, отказав себе, скажем, в покупке персонального компьютера. Важнее показать своим чадам реальную жизнь другой страны, чем приобщать их к виртуальной реальности, где дети любят находиться, теряя ощущения времени и пространства. На мой взгляд, компьютер – это своеобразный наркотик, притупляющий человеческие способности. Я лично предпочитаю наяву испытывать опасности и приключения. Я не собираюсь навязывать своё мнение, но всё же хочу напомнить читателям мудрое изречение (кажется, Авиценны): "Всё есть яд и всё есть лекарство – в зависимости от дозы".


Но вернёмся к Индии, куда, надеюсь, многие смогут попасть, воспользовавшись моим опытом. На второй день пребывания в Дели я пошёл осматривать музей паровозов, что неподалёку от посольства. Музей под открытым небом мне очень понравился. Он занимает довольно большую площадь, на которой находятся около ста различных паровозов, начиная от огромных, каких я не видывал, и кончая дрезинами. Все они содержатся в образцовом порядке, и говорят, что все они действующие. Но по территории парка бегает только один, везя за собой вагончики с туристами. Кроме паровозов, в музее представлено всё оборудование железных дорог, которое применялось за всю полутора вековую их историю в Индии. Индусы гордятся своим музеем и своими железными дорогами – это самый популярный из-за его дешевизны транспорт в Индии. Но оборудование его отстаёт от нашего лет на тридцать. На территории музея есть также крытые павильоны, где представлены макеты, карты и прочее, что имеет отношение к железнодорожному транспорту. Посетителей здесь довольно много, как иностранцев, так и индусов. Наверное, это обусловлено низкой платой за вход – 5 рупий ($1 = 45 рупий). Зато многочисленные туристы выложат свои денежки в окружающих сувенирных лавчонках и за попутные зрелища, типа заклинателя змей, дрессировщика обезьян, хиромантов, музыкантов и прочих. Плюс дополнительные услуги – катание на слонах, фотографы. И повсюду обилие нищих и калек. Говорят, что в некоторых многодетных семьях одному из многочисленных детей родители обрубают пальцы, чтобы калека мог на подаяния кормить остальных.


В течение дня ко мне за подаянием подходили около ста нищих, но это бывало, когда я без рюкзака и с камерой ходил по местам, где часто бродят туристы.


А когда я где-нибудь в глуши шёл с посохом, то, бывало, ко мне подходили люди, называли дервишем и брали прах с моих ног. Выглядело это так: человек подходил, вежливо здоровался, спрашивал, откуда я иду, затем наклонялся, прикасался руками к ступням моих ног, затем проводил руками по своей голове и лицу, и, дав какую-нибудь денежку, быстро уходил.


Эту особенность – уходить, не дождавшись слов благодарности, я заметил у людей, исповедующих буддизм, ещё в предыдущих своих путешествиях и уже знаю, чем это объясняется. Однажды в Лаосе я помог одной семье, после чего глава семьи, пожилой человек, просто наклонился ко мне, посмотрел в глаза, и я увидел в его взгляде искреннюю благодарность. Наверное, в моих глазах был вопрос – почему он не благодарит словами, так как после паузы он произнес-таки на своём языке фразу, которую мне потом перевёл его сын: "Зачем слова, моя благодарность навсегда останется в моём сердце". Я думаю, что эти люди подсознательно чувствуют, что мысли материализуются, и если человек с благодарностью вспоминает тебя, то эта благодарность скажется на обоих. В нашем же обществе принято благодарить словами, обещая при случае отплатить. Но вскоре это забывается, потому что формальность вроде как соблюдена. И ещё: многие забывают, говоря "спасибо", что слово это означает "спаси Бог", и говоря его, надо действительно подумать: "спаси его Бог", тем самым как бы прося вселенский интеллект позаботиться об этом человеке. Но и переложив таким образом заботу о нём на чужие плечи, надо всё же постараться, чтобы ваша благодарность если не навсегда, то подольше оставалась в вашем сердце, чтобы не было места для злобы, которая калечит себя и окружающих.


В Индии очень много религий. Люди поклоняются очень многим богам и полубогам. На границе с Пакистаном преобладают мусульмане. Так вот, когда благодаришь мусульманина, то он обязательно покажет пальцем на небо, что я понимаю как "Аллах велик – это его надо благодарить за содеянный мной поступок". Или, может быть, так: "Бог воздаёт всем по заслугам". В общем, все люди, верующие в Бога, каким бы именем его ни называли, более склонны делать добрые дела, чем те, которые считают, что после смерти тела больше ничего не будет. Ведь в таком случае человеку надо только кормить, поить и ублажать своё тело, заботясь лишь о его безопасности в среде себе подобных.


К счастью, технократия не в силах совсем убить душу в людях, вот только окружающие не хотят увидеть её остатки в сердце отпетого негодяя, а ведь иногда он ждёт этого всё жизнь.


Итак, мы остановились на том, что в Индии, как и в Пакистане, много попрошаек. Я иногда подаю калекам, но никогда не подаю здоровому ребёнку, чтобы у него не сформировалось мнение, что можно получить деньги, ничего не делая, достаточно просто протянуть руку. Многие в Индии так и считают, думая, что раз европеец, то богатый, и ему ничего не стоит дать бедному несколько рупий. А спрашивается, за что? Но многие дети пытаются что-то делать, а не просто ходят с протянутой рукой – таким можно и заплатить. В основном ребята зарабатывают в транспорте. Часто в поездах я встречал такую картину: грязные дети исполняют на грязном полу всякие гимнастические номера, зачастую примитивные. Но иногда встречаются очень гибкие девочки в возрасте лет до 10, наверное, это объясняется тем, что индусы едят в основном вегетарианскую пищу. Некоторые делают это из религиозных убеждений, другие – из-за нехватки денег на мясо. Но как бы им ни хотелось поесть мясца, ни один индус не поднимет руку на священное животное. Так что коровы спокойно доживают до старости, после чего их сбрасывают в реку, если таковая имеется, или вывозят за город.


Основной пищей в Индии являются рис и горох в различных сочетаниях и обильно сдобренные кэрри.


Бананы в Индии тоже поедаются в больших количествах, так как они очень дешёвые – от 0,5 до 2 рупий за штуку, в зависимости от сезона и удалённости от плантации.


Это цена для индусов, но следует иметь в виду, что для европейцев на рынке цена на любой товар называется в два-три раза больше. Ведь для многих из них даже двойная цена кажется смешной, и поэтому на первых порах со многими из туристов это проходит. Впрочем, обманывают индусы и своих собратьев, прибегая ко всяческим уловкам для выручки денег. Вот, к примеру, чистильщики ушей:


они подходят со своим нехитрым инструментом к мирно отдыхающим в парке и предлагают за 10 рупий свои услуги. Большинство людей не имеют пробок в ушах и поэтому отказываются. Тогда "специалист" предлагает проверить, чисто ли у вас в ухе, и засовывает туда спицу, на обратном конце которой уже прикреплён добрый кусок серы. Затем он вытаскивает её, показывает клиенту конец с серой и восклицает: "Смотри, какая пробка – обязательно надо чистить!" После этого человек, если у него есть деньги, обычно соглашается.


Думаю, что подобных уловок изобретательные индусы придумали немало. К услугам уличных специалистов люди прибегают не от хорошей жизни. К примеру, зубопротезирование на улице стоит намного дешевле, чем в поликлинике, поэтому клиентов не смущает, что вставные челюсти лежат у "врача" прямо на грязном асфальте, а инструмент явно не стерильный. Еду в уличных забегаловках также подают в "тарелке" из сушеных листьев и, возможно, не первой свежести. Но очевидно, иммунитет у местных жителей весьма силён. А вот европейцам стоит подумать, прежде чем пробовать подобную пищу. В посольстве мне рассказали, что буквально месяц назад одна молодая пара из России была отправлена домой с сильнейшим отравлением после подобной дегустации, и кто-то из них скончался по дороге.


Во время осмотра города меня иногда сопровождали работники консульства, которые были весьма удивлены, что я после информации об этом несчастном случае всё-таки пробую различные блюда в забегаловках. Я объяснил им, что иммунитет путешественника нуждается в тренировке, и лучше это сделать в большом городе, чем "загнуться" где-нибудь в глуши. Я не стал объяснять, что моё стремление всё отведать вызвано привычкой всё испытать, которая живёт во мне с детства. Можно, конечно, из желания обезопасить себя и готовить пищу из обеззараженной воды и стерильных продуктов. Но тогда теряется одна из составляющих путешествия.


Я всё никак не перейду к описанию делийских достопримечательностей. Итак, приступим. Старый город, который находится на окраине Дели, представляет собой обнесённую рвом и стеной территорию, на которой расположены неплохо сохранившиеся развалины древнего города. По ним сейчас бродят ослики и туристы. Тех и других не так много, как я ожидал увидеть. Сфотографировавшись с привезшим меня сюда атташе Сергеем и его семьёй, мы отправились на улицу храмов, где в одном месте сосредоточены храмы многих религий. Они действующие и очень красивые, но их минус в том, что все они недавно построены, и, находясь в них, не чувствуешь той ауры, которой насыщены древние храмы. На второй день, но уже с другой семьёй, мы отправились в Кутуб- Микар, где находится знаменитый железный нержавеющий столб. Учёные до сих пор спорят о его происхождении – то ли он выкован из метеорита, то ли выращен из кристалла. Считается, что, если его обхватить руками, прижавшись спиной, то сбудется любое желание. Говорят, здесь было много вывернутых рук и карманов, потому что пока одни изо всех сил помогали клиенту сцепить руки на чёрной железяке, выворачивая суставы, их коллеги незаметно выворачивали ему карманы. Сейчас столб обнесен полутораметровой оградой – власти мотивировали это тем, что он истончается от многочисленных объятий. Но когда охрана зазевается, некоторые перелезают через ограду и украдкой обнимают столб. Говорят, в прошлом году это сделал и Чубайс, когда был с визитом в Индии.


На этой же территории возвышается самый высокий в стране минарет, а по соседству ещё один, недостроенный. Кто-то хотел, видимо, перещеголять предков, да жизни не хватило.


В этот же день мы осмотрели Лотос Темпел – храм Лотоса, возведённый недавно людьми, исповедующими бахаизм – это религия, пытающаяся объединить все религиозные конфессии мира. Храм впечатляет своими размерами и красотой. Удивительно, как люди сумели вручную смастерить из бетона огромные, но тонкие лепестки лотоса. Строители говорят, что им помогал Бог.


В километре от храма Лотоса возвышается Кришна Темпел, в который мы пошли через бедняцкий квартал, где в грязи ковырялись свиньи и дети. Эти два величественных храма с ухоженными территориями обнесены оградами, чтобы окружающая грязь не попадала сюда. Это характерно для всей Индии. Думаю, объясняется это тем, что индусы считают своё пребывание на земле временным, и что карму нельзя заменить – родился в этой касте, здесь же и умрёшь, но зато возродишься в следующей жизни в лучшей касте. "Родишься вновь прорабом, а после прораба до министра дорастёшь". Плюсом этого мировоззрения является то, что люди здесь не завидуют власть имущим, а живут, радуясь жизни, в любой касте, даже в касте неприкасаемых, которая является низшей в Индии. В храмах же все равны, здесь может одновременно молиться и бедняк, и миллионер.


В храме Кришны в противоположность огромному тихому пространству внутри храма Лотоса, звучала музыка, и пожилой служитель приятным сильным голосом исполнял "даршины". Повсюду были картины с изображением игр Кришны. А посередине центрального зала висела роскошная люстра. В общем, было видно, что денег на его постройку и отделку не жалели. В одном из зданий комплекса периодически за плату демонстрировался фильм-спектакль, который рассказывал (жаль, на хинди) о том, как на землю пришёл Кришна. Для его показа используются американские куклы-роботы, расположенные в нишах под экраном. В общем, зрители уходят довольные.


Затем мы с Максимом, моим юным гидом, сходили в Бирла Мандир – храм, построенный династией Бирлов. Он очень своеобразный и почему-то навёл меня на мысль, что построен с помощью какого-то межпланетного разума, так же, как и древняя обсерватория, с помощью которой древние звездочёты следили за положением светил. Напоследок я посетил Красный Форт, где всё, начиная от крепостных стен до жилых корпусов и бань, выполнено из красного мрамора. Этот форт благодаря очень высоким крепостным стенам и архитектуре в колониальном стиле, выглядит весьма величественно, и туристов здесь очень много.


Из Дели я отправился в сторону Бомбея, проложив маршрут таким образом, чтобы дней за двадцать добраться до цели, посетив при этом как можно больше достопримечательностей. Мне жаль было покидать город, где через пять дней должен пройти парад, посвящённый Дню республики. Но поджимало время, к тому же фрагменты парада я успел увидеть на репетициях, которые проводились на улицах. Это были наездники на верблюдах, конные полицейские и т.д. К тому же в посольстве мне сказали, что на трибуну с фото- и видеоаппаратурой всё равно не пускают во избежание покушений, а в таком случае посещение этого зрелища теряло для меня смысл.


Итак, в путь. На этот раз, ввиду сложившихся обстоятельств, я решил двигаться, прибегая к помощи транспорта, отдавая предпочтение автостопу, если железнодорожники окажутся несговорчивыми. Сначала я отправился в город Джайпур, где пробыл два дня, заполненных осмотром достопримечательностей и знакомством с производством на местных факториях. Люди здесь в основном занимаются огранкой камней. Ткут вручную или на примитивных станках ковры, правда, уступающие персидским. Джайпур очень старый город, дома в центре его построены в своеобразном стиле из какого-то розово-оранжевого материала, возможно, розового туфа.


Из него же возведён храм Тысячи ветров. Фасад его представляет собой высокую стену с многочисленными окнами.


Затем я поехал за город, где расположены две крепости. Пока ехал туда, наш автобус обогнал около двадцати слонов.


Когда я прибыл на место, то понял, куда шли слоны. Оказывается, на них возят туристов от остановки автобуса до крепости, которая расположена в ста метрах над уровнем дороги. Окрестные погонщики зарабатывают таким образом и слонам на пропитание, подряжаясь у администрации музея. Здесь погонщикам выдают сёдла (может быть, у этого приспособления другое название) и бархатные накидки, а также расписывают слонов ярким орнаментом.


После этого слона подводят к площадке, где ожидают туристы, и два человека садятся на него, свесив ноги с одной стороны. Затем слона причаливают другим боком, и на него взбираются ещё двое. Погонщик подходит к слону спереди и становится ему на колено, и тот, поднимая ногу, подсаживает его. После чего они едут по широкой брусчатой дороге вверх. Рулём погонщику служит острый молоток на длинной ручке, которым он постукивает по левой или правой части головы слона, отчего тот поворачивает голову в противоположную сторону. А тормозят животное верёвкой, привязанной к задней ноге. Один проход слона наверх стоит 400 рупий, что составляет по 100 рупий на брата ($2). Хотя смотря на какого "брата" – я видел, как на слоне гордо восседал только один человек. Плюс к этому позади шёл тибетец и играл на флейте. Как потом выяснилось, этот человек был новый русский.


Я пошёл наверх пешком, а наверху прокатился-таки на слоне по территории крепости за один доллар – меня уговорил погонщик. Они мастера уговаривать, но я не пожалел. Слон шёл, медленно покачиваясь, и с высоты его роста совсем по-другому смотрелось окружающее великолепие с бегающими повсюду попрошайками-обезьянами. Внутри крепости расположен дворец с очаровательными внутренними двориками. А со сторожевых башен открывается прекрасный вид на горный пейзаж с виднеющимся вдали озером, в середине которого белеет замок. Пожалуй, это место в Индии мне понравилось больше всего.


После Джайпура я отправился в Агру, где расположен знаменитый Тадж-Махал – место паломничества мусульман и не только. Видимо, в связи с большим потоком туристов с 2000 года цена за его посещение повысилась в десять раз. От вокзала я пошёл по грязным улицам вдоль стен Агра-форта в сторону Тадж Махала, и вскоре увидел его во всей красоте, белеющим над обмелевшей рекой. Надеясь, что, как и в других странах, здесь сработает правило: если есть забор, то в нём обязательно существуют дырки, я пошёл вдоль реки. Но хотя правило подтвердилось, возле каждой дырки была охрана. Я обошёл территорию вокруг, и, подойдя ко входу, где было две очереди, узнал, что снимать на камеру внутри запрещено, что при такой цене не оправдывало посещения. Взглянув ещё раз на две очереди, я понял, что одна из них для индусов, и для них цена за вход всего 15 рупий.


В общем, мне удалось пройти на территорию, убедив доброжелательную охрану, что я как гражданин Мира являюсь гражданином и их страны тоже. У меня, помимо российского загранпаспорта, есть особый паспорт Гражданина Мира, который нередко помогает в подобных случаях.


Надо сказать, что Тадж Махал меня не впечатлил – величественный снаружи, он не имеет внутри ничего интересного, кроме гробницы, надо отдать должное, искусно инкрустированной. Вокруг неё непрерывным потоком проходят люди. Посетив в Агре ещё один храм, в два раза постарше Тадж Махала, я отправился на вокзал, где и переночевал в музейном паровозе, стоящем на привокзальной площади. В восемь часов утра меня разбудил полицейский, сделав вежливое замечание, что я спал в неположенном месте.


Позавтракав, я отправился в Орчу. Этот небольшой городок славится тем, что в нём множество древних храмов. Действительно, храмов на душу населения здесь приходится больше, чем в любом другом месте Индии. Поэтому и туристов довольно много. Я пробыл здесь сутки, бродил по развалинам и беседовал с местными жителями и туристами.


Подобные места, от которых веет стариной, всегда наводят меня на философские размышления. В местах, где много храмов, человек всегда чувствует себя лучше, чем там, где погибло много людей, даже если у него при этом завязаны глаза.


Переночевав в этом приятном месте, я вместе с одной корейской семьёй, с которой познакомился накануне, отправился в Коджурахо, где расположен известный комплекс эротических храмов, построенный 1000 лет назад.


Посёлок Коджурахо небольшой. Его жители в основном занимаются обслуживанием туристов, во множестве прибывающих сюда, чтобы полюбоваться искусством древних мастеров, запечатлевших в камне эротические сцены тех времён, отличающиеся большой изобретательностью. Кроме этого храма имеется немало других, правда, менее посещаемых. Но в этих местах мне больше понравилась природа, первозданная красота которой сохранена в национальных парках. Один из них мы посетили вместе с моими корейскими друзьями.


Мы поехали в заповедник на нанятом моим другом джипе и по дороге, зная менталитет местных людей, я попросился за руль. Шофер, к удивлению корейцев, с удовольствием уступил мне место. Я практически в каждой стране не упускаю возможности прокатиться на автомобиле местного производства, если таковые имеются. Индийские грузовики и автобусы изготовлены на одной базе и представляют собой громоздкие, уродливые, но довольно прочные конструкции, рассчитанные на перевозку грузов и пассажиров по разбитым дорогам Индии. В кабину грузовика может при желании набиться человек 10-15, что иногда и позволяют себе делать водители за плату, в два раза меньшую, чем на автобусе.


Как только выезжаешь за пределы города, сразу же начинается сельская идиллия. Там люди живут хотя бы не в такой тесноте, как в городах. Дети здесь задействованы на сельхозработах, но все равно «на одного с сошкой – семеро с ложкой». Мне удалось снять на камеру, как старшие дети лет 10-15 носят своих младшеньких на голове в корзинах. А за то, что их снимаешь, дети просят денежку. Но это вблизи туристических центров, а в глубинке они еще не испорчены цивилизацией.


От Коджурахо до Бомбея я решил ехать автостопом и идти пешком, так как время еще позволяло. Мне хотелось понаблюдать за людьми в тех местах, где цивилизация не чувствует себя полноправной хозяйкой. Дней пять я шел, ночуя вблизи деревень или в домах крестьян, заходя на мелкие производства, беседуя с крестьянами. Надо сказать, что в глубинке с английским напряженка, но общение вполне возможно, так как люди очень доброжелательные.


Чтобы не возить изделия издалека, в каждой деревне занимаются гончарным производством, благо глинозем красного цвета всегда под рукой. Так что в горшках и черепице нет недостатка. А вот дороги оставляют желать лучшего. Индусы практически не употребляют алкоголя, но курят очень много. Поэтому в каждой деревне выращивают табак, из которого на месте делают очень дешевые сигареты, по виду напоминающие русские самокрутки. Только вместо газеты используется табачный лист. У детей игрушки, какими я играл в детстве, – колесо на палочке, деревянные машинки на веревочке и бумажные змеи. А помогают они родителям тем, что пасут скот и собирают кизяк на топливо. Тем же занимался и я в пору своего деревенского детства.     Попал я и на деревенскую свадьбу, жаль только, что на ее конец, поэтому каких-то особых обрядов не увидел: видел только, что гостей обильно угощают, но спиртного не подают, а вот бетеля жуют много, поэтому за столами царит возбуждение, хотя и в нормальном состоянии индусы разговаривают много.


Иногда в больших деревнях устраивают концерты, на которых самодеятельные артисты показывают, на что они способны – поют, танцуют. На таких представлениях собирается всегда много зрителей и ведут они себя, как дети, бурно реагируя на происходящее на сцене. Но драк в Индии я не видел ни разу: индусы очень мирный народ.


Менталитет у индусов, конечно же, совсем иной, чем у нас. Манеры отличаются от наших, особенно жестикуляция. Еще я заметил у них одно типичное слово, которое очень часто употребляется в разговоре – "ача". Оно выражает удивление, согласие и еще что-то. При этом они странно качают головами – не кивают и не мотают, как мы, а наклоняют от плеча к плечу. Еще они очень интересно пьют воду из бутылок – не касаясь горлышек губами, называя это "интернешнл дринк".


Так от поселка к поселку я добрался пешком и автостопом до Бомбея, по пути посещая места, где есть что-нибудь примечательное. Не буду повторяться, описывая храмы, которые я посетил. Остановлюсь лишь на буддийском, расположенном в русле реки. Точнее, это не один, а несколько десятков храмов со статуями Будды. Все они расположены на разных уровнях в пещерах, выдолбленных в скальной породе вначале водой, а затем расширенных руками человека до размеров 50 на 50 метров и высотой метра три. А над ними нависает еще метров 30 породы. Весь этот комплекс расположен в ущелье и выглядит довольно живописно, привлекая многочисленных туристов. Название этого местечка – Аджента.


Осмотрев за 25 дней все, что намечал, я прибыл в Бомбей. Этот многомиллионный город показался мне намного чище, чем остальные города в этом регионе. И в нем ощущается влияние Европы, это выражается хотя бы в том, что многие девушки ходят в брюках, а не в традиционном сари. Вообще Бомбей считается промышленным и деловым центром Индии, этому, вероятно, способствует то, что он является самым крупным в стране международным портом. Когда я совершал экскурсии по городу на автобусах, то увидел, как много здесь зданий времен английской колонизации. Особенно мне нравилось ездить на двухэтажных автобусах, где ничего не мешает обзору. Эти экскурсии я совершил после визита в морской порт, где пытался найти российское судно.


Мне сказали, что суда с российским экипажем бывают в среднем раз в неделю, но посторонних в порт не пускают, поэтому, взяв телефоны диспетчера, я отправился на экскурсии по городу. Однако в Бомбее мне не повезло – я подхватил всё-таки амёбиоз, болезнь, весьма распространённую здесь. Её возбудитель – амёба – может находиться в любой капельке некипячёной воды. Болезнь эта очень опасная и может закончиться летальным исходом. К тому же у меня на фоне ослабления организма дала рецидив давно не беспокоившая меня малярия. Так что к вечеру первого дня пребывания в Бомбее я был, мягко говоря, не в форме. С температурой 41 я добрался до консульства РФ, так как ночевать где-нибудь в парке, где до полуночи тебя будут расспрашивать его ночные обитатели, не хотелось.


Памятуя о тёплом приёме в Дели, я рассчитывал на тёплое отношение россиян и здесь. Но не тут-то было: я едва уговорил консула, чтобы меня оставили на территории консульства. Ночёвка на холодном от кондиционера мраморном полу не добавила здоровья. Наутро я сдал анализ (на свои последние деньги), и к обеду пришёл за результатом, который оказался положительным. Теперь я знал, от чего лечиться, но денег на медикаменты у меня уже не было (а снять деньги со своей «международной» карточки я так нигде и не смог). И врач при консульстве посоветовал мне обратиться в муниципальный госпиталь: там лечат бесплатно. Я видел по его лицу, что он хотел бы помочь мне, но не может оспаривать решение начальства – отказать мне в помощи.


Я последовал совету доктора и отправился пешком в ближайшую больницу для бедных, хотя понимал, что лёжа в палате с инфекционниками, можно подхватить ещё что-нибудь, так как иммунитет ослаблен. Но другого выхода пока не видел. Российского судна, где мог бы помочь судовой врач, в порту не было. Я брёл по улице как сомнамбула, рюкзак казался чересчур тяжёлым, меня бил озноб, несмотря на 35-градусную жару. Мозги как бы были наполнены ватой и уши тоже. В голове медленно плыли мысли о детях, о смерти. И тут на одном из зданий я увидел католический крест и подумал: вот здесь мне должны помочь.


Вошёл на территорию, наверное, по моему виду нетрудно было догадаться, что я болен, потому что мне сразу же предложили прилечь отдохнуть. Узнав, что я из России, падре Денис сказал, что здесь недалеко консульство, и неплохо бы мне обратиться к врачу. Неудобно было говорить, что мне там отказали, поэтому я сказал, что уже вечер и, по-видимому, там теперь нет начальства, поэтому я решил зайти за помощью к ним. В церкви было три священника, и все они оказались очень добрыми людьми. У них не могло возникнуть даже мысли о том, что можно оставить без помощи человека в таком состоянии.


Мне предоставили комнату со всеми удобствами, потом я отужинал вместе с ними. Наутро меня отвезли в больницу, где назначили лечение, и человек, который привёз меня, выкупил лекарства. В общем, ночь я провёл у этих милых людей. А днём, несмотря на плохое самочувствие, поехал в порт, потому что пришло российское судно, и надо было караулить у выхода, чтобы не пропустить моряков с этого судна.


Его величество случай уже в который раз подтвердил теорию невероятности, по которой у меня часто происходят необыкновенные встречи в различных уголках планеты. Когда я подходил к одному из входов в порт, то увидел впереди группу людей, и шестое чувство подсказало мне, что это русские. Я прибавил шагу и стал догонять их. Вскоре донёсшийся русский мат подтвердил мою догадку. Фигура идущего среди них двухметрового гиганта показалась мне знакомой. Оглянувшись на мой оклик, они с удивлением остановились – меня, босого и с рюкзаком трудно было не узнать. Радость встречи с обоих сторон была искренней – прятно встретить земляка где-нибудь на другом конце планеты. Это был повар с сахалинского контейнеровоза "Пионер Бурятии", что перевозил меня вместе с Валентиной от Сахалина к берегам Южной Кореи в 1997 году. Сейчас у одного из причалов Бомбея стоял другой сахалинец – "Пионер России", но повар сказал, что часть эпипажа и капитан Сидоров на этом судне. Ребята оставили за воротами одного человека из экипажа, а я, передав рюкзак на хранение в один из магазинов, прошёл в порт по пропуску моряка, который ему вскоре вынесли обратно.


Капитан тоже был обрадован моему появлению – в прошлом переходе мы успели подружиться. В общем, я остался на судне до его отхода. Пока экипаж смотрел мои записи, я беседовал с людьми, ел русскую пищу, плавал в бассейне – в общем, отдыхал душой и телом. И хотя болезнь давала о себе знать, переносить её было легче. Из бесед с людьми я узнал, как контейнеровоз, стоящий на линии Ванино- Корсаков- Пусан, попал в эти воды. Оказывается, его зафрахтовало Россвооружение и, загрузив пушками, отправило к берегам Африки. Сюда они зашли за попутным грузом и назавтра с комбикормом для Вьетнама должны уходить из порта, а оттуда к родным берегам. Узнав об этом, я попросил капитана взять меня на борт в качестве пассажира, на что он ответил, что самостоятельно не имеет права принять такое решение – требуется разрешение судовладельца. Но сам он не против, поэтому сегодня же даст телеграмму.


Несмотря на выходной, мы всё же надеялись, что разница во времени сыграет в нашу пользу и до отхода судна мы получим положительное решение. Увы, так не случилось, и за полчаса до отплытия я в сопровождении третьего механика покинул гостеприимное судно с пакетом, полным продуктов и со ста долларами в кармане, которые мне выделил капитан. Однако благополучно покинуть порт, в который я проник нелегально, мне не удалось. У охранников вызвал подозрение мой вид, и они потребовали у моего спутника, чтобы он пригласил сюда капитана или чифа (первого помощника) с моим паспортом (паспорта моряков хранятся на судах). Третий механик, который должен был выйти со мной за ворота, чтобы потом вернуть пропуск владельцу, был озадачен: что делать будем? И так как индусы не понимали нашу речь, мы решили, что немного протянем время, потом он вернётся на судно, которое вот-вот отчалит, а я тут сам разберусь. Он ушёл «за начальством», и вскоре я услышал прощальный гудок, после чего рассказал охране правду о себе. Те помурыжили меня около часа, пугая тюрьмой, но затем отпустили с миром.


Я пошёл к остановке автобуса, думая для успокоения: всё хорошо, что Бог даёт. Зато теперь я осмотрю Индию, потому что у меня есть деньги на возвращение. Но что греха таить, я хотел в то время оказаться на Сахалине. Возле следующего входа в порт (их около двадцати) я встретил ещё одну группу моряков, на этот раз украинских. Мы разговорились, и они пригласили меня на борт, чтобы я показал им видеозаписи. Памятуя о сегодняшних неприятностях, я не захотел больше проходить нелегально, поэтому выписали мне временный пропуск за десять долларов – охрана подрабатывает таким способом.


Несколько часов погостив у украинцев, чьё судно шло в Арабские Эмираты, я поехал попрощаться с гостеприимными священниками, решив сегодня же отправиться в дальнейший круиз по Индии. Следующей остановкой на моём маршруте стал штат Гоа, который мне посоветовал посетить один добрый человек. Его я встретил перед отъездом из Бомбея, он возглавляет здесь российское морское представительство. Гоа – в прошлом португальская колония, поэтому отличается от других частей Индии, где владычествовали англичане. Но привлекает сюда многочисленных туристов не это, а возможность позагорать и покупаться в чистом море, а также поесть относительно дешёвые блюда из морепродуктов, доставляемых из окружающих рыбацких деревень.


Пляжи и отели здесь тянутся на сто километров, так что выбор большой. Я облюбовал себе местечко в пяти километрах от железнодорожной станции, рядом с рыбацкой деревушкой, где не так много туристов из-за запаха сохнущей повсюду рыбы. Мне этот запах знаком ещё по Вьетнаму и Филиппинам и не кажется таким уж неприятным. К тому же я имел возможность наблюдать и снимать быт рыбаков, что интереснее, чем валяться на пляже, подобно сохнущей рыбе. Я оставлял палатку в тени пальм под охраной хозяина магазинчика по продаже сувениров, а сам на весь день уходил на осмотр окрестностей. Пробыл я в этом приятном месте пять дней, пока не почувствовал, что здоровье опять вернулось ко мне, а первое время я уставал уже после пятнадцати минут интенсивной тренировки.


Для нагрузки я часто помогал вытаскивать на берег рыбацкие суда, что они делают ежедневно. Должен сказать, что это нелегкая задача, хотя они и подкладывают катки из стволов пальмы. Лодки бывают как большие, так и маленькие, и все снабжены противовесами, не дающими ей опрокинуться, а внизу полукруглый киль с балластом. Ещё рыбакам, на чьих лодках нет двигателя, приходится немало потрудиться, пока выгребешь от берега против волны. Ну а когда лодки с уловом причаливают к берегу, то выгружать рыбу выходит вся деревня, таская ее в корзинах на голове. Рыбу сначала сортируют на берегу, а потом уже уносят в тень на переработку. Самую маленькую, с мизинец, сушат не потроша и не присаливая, а ту, что покрупнее, вначале подсаливают, а уж затем сушат. Подвергаются сушке также и скаты до метра в диаметре, предварительно их разрезают на полосы, отчего они приобретают вид цветка, где хвост выглядит стеблем. Тунец же считается ценной рыбой, и его сразу разбирают по окружающим ресторанчикам.


Познакомился здесь я не только с рыбаками, но и с туристами из других стран, которые едины во мнении, что Индия – идеальная страна для отдыха. Впечатление портят только надоедливые побирушки, а здесь их почти нет – то ли воспитание португальское действует, то ли полицейские, которые следят за порядком на пляже. Но, конечно, оставлять вещи без присмотра стоит лишь в том случае, если ты решил подарить их аборигенам. За день до отъезда я встретил на пляже группу русских, прибывших сюда отдыхать за 500 километров с металлургического комбината, где они работают. Они приезжали на выходные отдохнуть и купить мясных и рыбных продуктов, которых в их городке не найти.


В этот же день я встретил еще одну немолодую супружескую пару. Они оказались кришнаитами и настоятельно рекомендовали мне посетить Майпур, что неподалеку от Калькутты, где находится храм Искон.


В нем собираются на фестиваль кришнаиты из многих стран, я в свою очередь пригласил их вместе посетить храм Саи Бабы, куда назавтра намеревался отправиться на поезде. Мне нужно было побывать в деревне Путтапарти, где в это время года святой принимает паломников. Я должен был передать ему дискетку с книгой и открытку, которые мне дали два разных человека – дискета с Украины, а открытка из Ростова-на-Дону. Я обещал по возможности выполнить это поручение. Об этом святом еще раньше мне говорила в Томске ведущая теленовостей, которая брала у меня интервью.


Саи Баба.


Памятуя пословицу "нет пророка в своём отечестве", я решил взглянуть на пророка, которого обожествляют многие россияне, хотя тот находится в далекой Индии. В общем, мы вместе с кришнаитами поехали в город Бангалор. Из Бангалора, который является столицей одноименного штата, мы направились в деревню Путтапарти, для чего пришлось ехать сначала на поезде до станции Дхармаваран, а затем ещё час на автобусе. Когда мы приехали на место, то меня удивило, что этот посёлок городского типа (по российским понятиям) называется деревней. Вот по дороге сюда мы проезжали действительно деревни с размеренным деревенским укладом. Здесь же живут за счёт туристов, приезжающих со всех концов света, чтобы лицезреть «бога на земле». Я не знал пока, почему многие люди из других стран обожествляют его, но у индусов, особенно у жителей этой деревни, были все основания причислить Саи Бабу к святым. Он родился и прожил здесь 75 лет. За эти годы деревня превратилась в место паломничества, что, конечно же, приносило деньги, на которые построены школа, музыкальный колледж, больница, больше похожая на дворец, стадион, музей всех религий и т.д. Все социальные учреждения, что я перечислил, являются одними из лучших в Индии и в то же время бесплатными. Там может учиться или лечиться любой бедняк. Говорят, в здешней больнице поставили в сердце дорогостоящий германский шунт одному человеку из России. По рассказам, Сатья Саи Баба уже в детстве мог творить чудеса, так как в него переселилась душа индийского святого, который умер за 9 лет до его рождения. Имя того святого было тоже Саи Баба.


На горе, где нынешний Саи Баба почувствовал свою магическую силу, растёт дерево желания, на которое туристы вешают записки со своими тайными мечтами. История этого дерева звучит так. Однажды маленький Саи вместе со своими сверстниками побежал наперегонки к вершине горы. Прибежав первым, он захотел пить и подумал: вот бы на этом дереве росли яблоки. И тут на дереве появилось румяное яблоко. Подбежавшие дети удивились – откуда оно? Он рассказал. Тогда детям захотелось, чтобы Саи Баба попросил у дерева их любимые фрукты. И по его желанию эти фрукты появились, как в нашем мультике про грибной дождик. Так как сопка с деревом является наивысшей точкой и хорошей обзорной площадкой, то я поднялся туда. Сверху деревня с протекающей рядом рекой и рисовыми чеками выглядела совсем маленькой, несмотря на трёхэтажные дома. Даже не верилось, что на маленькой территории ашрама в это время находилось три тысячи паломников. Уходя с вершины, я тоже повесил на дерево записку, хотя понимал, что ни дереву, ни Богу эта задача не по силам – надо, чтобы все люди пожелали того же. Я написал: "Пусть побыстрее наступит время, когда все люди будуд счастливы".  Разумеется для этого мало всем повесить  подобные записки, Надо в меру своих сил изменить  этот мир  , заботясь в первую очередь не о себе, а о других.


Когда из бесед с людьми я больше узнал об учении Саи Бабы, то понял, что именно желанием помочь людям продиктованы его деяния.


Конечно, он обладает отличными организаторскими способностями и большой энергией, поэтому ему многое удалось сделать, но главная его слуга в том, что многие люди, побывавшие здесь, по-другому начинают смотреть на мир.


Мне также понравилось то, что он не старается переориентировать людей на какую-то другую религию.  Если с ним беседует христианин, то Саи Баба говорит, что надо быть хорошим христианином, для чего нужно глубже изучать Библию и не позволять, чтобы католиков натравливали на протестантов. Если ты буддист, то постарайся быть грамотным в этом деле и так далее. Этой же цели – укреплению человека в вере, которую он исповедует, служит музей всех религий, где можно узнать много интересного об их возникновении и развитии. Однако многие из приехавших сюда паломников считают, что Саи Баба – Бог, сошедший на землю. Это видно по их лицам, когда он идёт проходом между рядами, и счастливчики, которые по жребию попали в первые три ряда, могут передать ему письма с просьбами или пожеланиями, или даже попасть на интервью (собеседование).


Попавшие на интервью утверждают, что когда Баба кладёт руку на голову, благословляя, то на них нисходит благодать – чувство ни с чем не сравнимое.


В интервью я не нуждался, а вот просьба о передаче дискеты и открытки вынудила меня участвовать в жеребьёвке. А так как я везучий, то с первого раза попал в третий ряд. И когда Баба проходил мимо, я вышел и протянул эти вещи. Но он их не взял, а лишь прикоснулся рукой, что окружающие меня люди объяснили как благословление.


Даже вблизи, с пышной шевелюрой чёрных волос, Саи Баба выглядит не старше шестидесяти. И только походка выдавала его возраст. Всё время, пока Баба идёт по устеленным красными коврами проходам, между сидящими по-турецки на мраморных полах людьми, звучит приятная тихая музыка. Огромный зал с колоннами и плоским потолком разделён на две половины – мужскую и женскую, где за порядком следит охрана мужского и женского пола соответственно. В зал можно войти только через металлоискатель. Фото- и видеоаппаратура не пропускается. Войти можно в любой одежде, но на мужскую половину принято ступать в штанах и рубахе белого цвета, которые можно приобрести за стенами ашрама.


Ашрам – это огороженная территория с одним выходом, на ней находятся музей, храм, столовые, а также жилые и подсобные помещения. Каждый прибывающий регистрируется через компьютер, и ему предоставляют жильё по средствам. В двух- шестиместных номерах со всеми удобствами одно место стоит 50 рупий, а в шедах, где в одном помещении спит до ста человек, – всего 10 рупий ($0.2). В шедах, которых здесь около двадцати, селят отдельно мужчин и женщин, а индусы живут обычно отдельно от европейцев. В шеде, где я поселился, стояло штук пять палаток, остальные же спали кто на полу, кто на раскладушках, но обязательно под анти москитными сетками. Мне повезло: один парень съезжал и оставил мне свою раскладушку, а сетка у меня была.


Шеды снабжены душами и туалетами в достаточном количестве. А в индусской столовой можно сытно поесть за 10 рупий, так что за день, с учётом трёхразового питания и платы за жильё, я тратил не больше одного доллара. За пять дней пребывания в ашраме я познакомился со многими людьми, в том числе и русскими, которых было здесь не меньше 20%. В основном это люди из Москвы и Питера, где есть туристические компании, специализирующиеся на доставке паломников в Индию. Есть здесь люди из Австралии, Англии, Америки, Испании и т.д. Но основная масса, около половины, – индусы. Здесь все живут в основном по 10-15 дней, но есть такие, которым не хватает и нескольких месяцев. Во время пребывания в ашраме людям не рекомендуется есть мясо и, конечно же, на территории нельзя пить и курить. Два раза в день собираются в храм на молитву, и два раза – попеть баджины и помедитировать. В остальное время люди ходят в музей, участвуют во встречах с интересными людьми, бродят по сувенирным лавочкам, где продаются портреты Саи Бабы, литература о нём и труды его самого.


В общем, люди уезжают отсюда довольными – они получили то, зачем сюда прибыли. Вот только не понимаю тех, кто приехав в Индию на пару недель, уезжают отсюда, нигде, кроме деревни, не побывав. Я уехал из Путтапарти за три дня до большого праздника – рождения Золотого лингама, ради которого многие сюда приезжают. Но я в это время уже был в Калькутте, которая давно манила меня.


Хотелось побывать в местах, где проходили события, описанные в книге "Наследник из Калькутты". Много воды утекло по полноводной Ганге (оказывается, эта река имеет у индусов женское имя, а не мужское, как на наших картах), но всё так же люди купаются и стирают в её мутных водах, несмотря на то, что по ней плывут трупы священных животных, а иногда и не до конца сгоревшие при кремировании останки людей. В Ганге много серебра, поэтому вода обладает антисептическими свойствами, но надо быть совершенно не брезгливым человеком, чтобы чистить зубы, стоя по колено в воде, когда рядом кто-то мочится в эту же реку. А какой-нибудь йог промывает внутренности, всасывая с помощью специальных упражнений воду через задний проход, а затем выпуская её обратно.


Калькутта


Когда я ехал на поезде в Калькутту, то собирался искупаться в Ганге, но по прибытию раздумал и вошёл только по колено. Я прибыл в этот огромный город под вечер и решил сначала съездить в Майпур, а после, вернувшись, осмотреть Калькутту. Сев на поезд местного сообщения, я за три часа в переполненном вагоне доехал до станции Новадвин. Затем по тёмным узким улочкам долго шёл до причала, от которого на противоположный берег Ганги регулярно ходят моторные лодки. В лодку вмещается человек двадцать, и когда она наполняется, лодочник заводит мотор. Мерно стучит двухтактный двигатель, нарушая полночную тишину, и лодка в темноте скользит по глади реки, а я сижу на борту, свесив ноги в воду, и любуюсь звёздным небом. Кроме меня в лодке ещё двое европейцев, но они в кришнаитских одеяниях, – значит, находятся здесь не первый день или работают. Выйдя на берег, эти ребята сели в велорикши, поджидавшие пассажиров, и уехали в храм Искон, который находится в двадцати минутах ходьбы от берега, как они мне сказали.


Я с удовольствием прогулялся по тёмной улочке, изобилующей отстроенными храмами, и к полуночи вошёл на территорию Искон- Темпела. В это время большинство его обитателей уже спали, и, осмотревшись, я решил заночевать на плоской крыше одного из трёхэтажных жилых корпусов, закрепил сетку от москитов и заснул. А наутро оказалось, что неподалёку спал ещё один любитель ночёвки под звёздами – пожилой индус, который пригласил меня в гости в Калькутту.


Делая утреннюю зарядку, я наблюдал сверху за жизнью людей, которые здесь находились. На ухоженной территории размещалось несколько корпусов гостиничного типа, среди цветников и фонтанов ходили люди в кришнаитских одеяниях. Распорядок дня здесь примерно такой же, как и в ашраме Саи Бабы, но больше свободы. Нигде нет охраны, и можно пользоваться фото- и видеоаппаратурой. Но, как оказалось, я зря этому обрадовался, так как у меня закончилась плёнка. Я рассчитывал купить её здесь, но это оказалось непосильной задачей, хотя я и потратил на это полдня, съездив в соседний городок Кришнапагар. Поэтому не сумел зафиксировать в своём видеодневнике довольно интересные ежедневные обряды, особенно воскресные. В эти индусские обряды приезжающие сюда европейцы привнесли свой темперамент, поэтому их исполнение приобрело неповторимый колорит. Это трудно описать словами. В общем, люди во время богослужения находятся примерно в таком состоянии, как зрители рок- концерта. Под воздействием громких песнопений и дыма благовоний люди постепенно входят в раж, танцуя с явным удовольствием. Во время таких молитв человек расслабляется, но не надо думать, что только этим ограничивается учение.


Русских и в Майпуре не меньше 20 процентов. Это говорит о том, что людям необходимо во что-то верить, и, не отыскав идеала у себя на родине, они пытаются найти его в другом месте, не понимая, что Бог есть любовь, и его надо искать в своём сердце. Хотя, несомненно, что в таких местах, как Путтапарти и Майпур, можно встретиться с людьми, которые помогут в этом поиске. Но ведь и в России есть немало подобных мест.


Я пробыл в Майпуре два дня и отправился в гости в Калькутту. Меня хорошо приняли – хозяин оказался богатым человеком, его жена прекрасно готовила индийские кушанья, и мы провели вечер за приятной беседой. На примере обращения свекрови со своей невесткой я понял, что не всё, что пишется в путеводителях, – правда. А пишется там следующее: когда в Индии образуется новая пара, то на маму жениха в полиции автоматически заводится так называемое "дело двух лет". Это связано с тем, что невестка, живя в доме у мужа, полностью должна подчиняться его матери. И часто изнуренная непосильной работой, голодом и побоями невестка умирает, а сын не имеет права ничего сказать против матери. Когда я спросил об этом у хозяев дома, то они ответили мне, что это имеет место в низших кастах.


Наутро хозяин дома устроил мне неплохую экскурсию, посадив на туристский автобус, который за восемь часов объезжает весь город, знакомя туристов с достопримечательностями. Экскурсия мне понравилась, несмотря на то, что большее время автобус тратит на простои в уличных пробках. Наверное, из-за пробок в Калькутте популярны пешие рикши, которых я не видел в других городах. Такой рикша, в отличие от велорикши, может провезти тележку с пассажирами и по тротуару.


В Индии также ходит шутка: «каждый калькуттский водитель такси обязательно попадает в рай, так как после поездки в такси пассажир начинает верить в Бога». Действительно, ездят они здесь очень лихо на своих эмбасадорах. Эта машина индийского производства очень популярна и используется как высшими чиновниками, так и в качестве такси. Но в первом случае она белая, а во втором жёлтая или чёрная с жёлтым верхом.


За время экскурсии мы побывали в нескольких храмах, парках и музеях. Музеи весьма интересны, а храмы поражают своей красотой. В них всегда есть люди, пришедшие сюда поклониться божествам. Священнослужителей здесь встретишь очень редко, люди сами выполняют нехитрые обряды, зажигают курительные свечи или поливают кокосовым молоком статуэтки бога плодородия, пожалуй, самого популярного в этой части Индии. Ещё очень любим индусами Ганеш – человек со слоновьей головой, его надо обойти по кругу несколько раз, и, остановившись перед ним, подёргать себя за уши скрещёнными на груди руками, при этом подпрыгивая. Для Индии характерно, что человек может поклоняться сразу нескольким богам, исключение составляют лишь мусульмане.


Восьмичасовая экскурсия закончилась посещением зоопарка. А чтобы увиденное покрепче запечатлелось в памяти, за время экскурсии я попробовал в уличных забегаловках несколько калькуттских блюд и напитков. Не мною первым замечено, что запахи лучше всего воскрешают воспоминания, так же, как и вкус некогда отведанного блюда или напитка. Конечно же, одних суток мало, чтобы осмотреть такой огромный город, особенно в тех местах, куда тебя никакой туристический автобус не завезёт. Ещё в Дели один русский сказал мне: "Калькутта ещё тот гадюшник". Однако у меня не было времени на посещение кварталов, которые он подразумевал под этим словом, и к тому же, в других городах я имел удовольствие бывать в подобных местах. Вернувшись в дом моего нового друга, где меня поджидали мой рюкзак и ужин, я поблагодарил гостеприимных хозяев. Они подвезли меня к причалу, откуда паром доставил меня к железнодорожному вокзалу. Этот вокзал самый шумный и многолюдный из всех виденных мною ранее. Но, к счастью, поезд отправился без задержки, и уже через 20 минут я в шумном переполненном вагоне покинул вокзал, и через 28 часов был в столице.


От столицы к границе Пакистана.


Дели встретил меня цветами на деревьях (к счастью, дерево "смерть европейцев" ещё не зацвело) и улыбками детей в русском посольстве. Они, как и я, были рады этой встрече, я ведь не планировал сюда вернуться. Торгпредство опять предоставило мне жильё, а один его работник – очень добрый человек – помог мне с транспортом, благодаря чему я оформил визы в Иран и Пакистан за три дня.


Время пролетело незаметно, дни были наполнены хлопотами. Вечерами у меня гостили дети, или я был в гостях у их родителей. Оставив на память школе кассету с записями странствий по Индии и со всеми попрощавшись, я отправился знакомой дорогой к границе Пакистана.


В поезде я познакомился с сикхами, а так как раньше с ними почти не общался, то принял предложение человека моего возраста сойти с поезда, не доезжая границы часа четыре, осмотреть город, в котором он живёт, заночевать у него, это будет приятно ему и его семье.


Этот человек раньше часто бывал за границей, хотя не богат, а сейчас с ним вместе ехали ещё три человека, по виду крестьяне, с посохами. Эти пожилые люди тоже бывали в других странах в качестве паломников.


Родственники сикха, особенно молодёжь, к которым он водил меня до полуночи, действительно прыгали от радости при моём появлении. Не знаю, все ли сикхи такие, либо только его родственники – очень эмоциональные, весёлые и доброжелательные, как дети, хотя и излишне шумные. За три часа мы обошли ближайшие кварталы, посещая родственников и друзей в магазинах, лавках, отелях и домах. Все они меня чем-нибудь угощали. Напоследок мы зашли в сикхский храм, на чём осмотр ночного города завершился. А в шесть утра хозяин проводил меня на поезд. В эту ночь я не выспался, но рад, что напоследок открыл для себя ещё одну страничку Индии. Раньше я знал только, что сикхи носят чалму, а теперь знаю, что чувства у них опережают мысли, роящиеся под этой чалмой. Кстати, молодёжь заменила чалму другим головным убором – с шишкой впереди, под которой скрывается пучок волос, ведь по их религиозным убеждениям, растительность на человеке нельзя ни стричь, ни брить. Мальчики с детства собирают волосы в пучок спереди, обматывая его белой тряпицей, отчего издали кажутся девочками с бантиками.


Попрощавшись с гостеприимной Индией, я отправился знакомой дорогой к границе Пакистана. Его территорию я пересёк за трое суток, и ещё на день задержался в городе Кветта, где с большим трудом нашёл по адресу своего бывшего попутчика. Город мне понравился. Среди безжизненных гор утопал в цветущих абрикосовых и яблоневых садах двух- трёхэтажный город. Этот вид открылся мне с окраины, куда я вскарабкался на полукилометровую гору и здесь отыскал своего друга. Мы погуляли с ним по окрестностям, народ в этот день отмечал мусульманскую пасху. Пасха – не пасха, а обычаи чем-то схожи. Яйца здесь выбирают так же, проверяя на прочность постукиванием по зубам, а разбив, забирают яйцо себе. Люди здесь приветливые и гостеприимные, но есть и вороватые. В базарной толчее у меня из кармашка рюкзака вытащили зубную пасту и щётку.


Перейдя границу в посёлке Тафтан, где меня ещё помнили таможенники, я на попутке добрался до города Захедан, где четыре месяца назад расстался с Валентиной, и, выйдя на пустынную дорогу, стал голосовать.


Здесь у меня впервые за годы путешествий попытались отобрать видеокамеру. Вот как это случилось. Когда я снимал на видео город, ехавшие навстречу на мотоцикле ребята предложили подвезти меня до поста ГАИ, но я отказался, так как сидеть на двухколёсном мотоцикле втроём, да ещё со станковым рюкзаком тесновато. Вскоре мотоциклисты вернулись, но уже втроём, по виду они были пакистанцы или афганцы.


Я не придал этому значения, они опять предложили мне сесть, но я поблагодарил и пошёл дальше. Они уехали, но минуты через три опять вернулись, и мотоцикл у них заглох возле меня. Они жестами попросили у меня отвёртку, чтобы отрегулировать карбюратор, и я наивно подал им свой мачете. Двое за моей спиной сделали вид, что крутят регулировочный винт, а третий попросил посмотреть в камеру. В таких странах, где видеокамеры в диковинку, многие просят взглянуть в её глазок, и я предоставляю им это удовольствие, не снимая камеру с руки, иначе они норовят нажать на красную кнопочку.


В этот раз поступил так же, но пока один смотрел в глазок, двое других подошли сзади, и я почувствовал на шее прикосновение металла. А тот, который смотрел в камеру, рукой потянул её к себе. Не знаю, почему, но я совсем не испугался. Спокойно взявшись левой рукой за достаточно длинную рукоятку мачете, я вывернул руку незадачливого грабителя. Увидев в моей руке нож, все трое отпрянули, но чтобы закрепить успех, я скинул с плеч рюкзак и сделал вид, что достаю из него что-то.


Ребята не стали дожидаться, пока я это достану, быстро заскочили на "сломанный" мотоцикл и уехали. Я тоже не стал искушать судьбу и остановил проезжающий большой автобус, в котором заведомо надо платить. Но, не скройся я отсюда вовремя, ребята могли бы вернуться с оружием. Добравшись до поста ГАИ, я понял, что был прав, уехав с места происшествия. Мне объяснили, что пешком здесь лучше не ходить – слишком близко граница.


Узнав, что у меня проблемы с деньгами, полицейские бесплатно на автобусе отправили меня до следующего города в сторону границы с Туркменией, через которую я решил возвращаться в Россию. Если бы у нас с Туркменией сохранился безвизовый режим, я был бы избавлен от хлопот, но сейчас пришлось заплатить за визу $25.


Посольство Туркмении находится в Тегеране, но есть консульство в городе Мешхеде, что в шести часах езды от границы. От Захедана до Мешхеда я добрался за двое суток. Были праздники, и мне пришлось звонить в Тегеран и договариваться, чтобы меня приняли в здешнем консульстве. Получив визу и осмотрев довольно интересный город, я наутро с последними четырьмя долларами в кармане отправился в город Кочин, что в 80 километрах. Этот отрезок пути я проезжал уже затемно, о чём по дороге неоднократно жалел, – даже в свете фар было видно, как красивы горы.


Конец маршрута


К границе я подъехал в 23 часа, но виза у меня начиналась с 23 марта, так что час мне пришлось подождать. За это время я познакомился с челноками из Ашхабада – симпатичными, весёлыми и компанейскими туркменками. Они везли домой яблоки, киви, апельсины, болгарский перец и капусту. Я помог одной из них загрузить товар в "Газель", за что они бесплатно довезли меня до Ашхабада. На протяжении сорока километров они с водителем с гордостью рассказывали о своём городе, о том, что свет и газ у них в Туркмении бесплатные, плюс к этому килограмм соли на человека в месяц тоже, а дехкане (крестьяне) почти не облагаются налогами, и отношения между туркменами и русскими хорошие. Так что русские отсюда почти не уезжают, а вот чтобы вновь приезжим получить гражданство, надо прожить здесь десять лет. В городах и посёлках спокойно, преступность маленькая, в общем, все довольны жизнью. И всё благодаря Туркменбаши, что в переводе означает предводитель туркменского народа. Я порадовался за людей, но, честно говоря, подумал, что, возможно, всё так хорошо только для столичных жителей. Как ни странно, я ошибся: за четыре дня пребывания в Туркмении я увидел, что в основном все люди довольны жизнью. На мой взгляд, в городах, особенно в столице, слишком много портретов президента и слишком часто его превозносят по радио, телевидению, то есть культ личности чувствуется с первого взгляда.


Но возможно, дело не в конкретной личности, а в психологии людей этой страны. С двух часов ночи до девяти утра я проспал на садовой скамейке в одном из парков, завернувшись в палатку. И судя по тому, что ночью меня не разбудили ни хулиганы, ни милиция, сделал вывод, что в столице Туркмении проживают законопослушные граждане. В парке, где я оказался, было оживлённо: по дорожкам спешили на работу и учёбу люди, женщины в униформе подстригали кусты и подметали аллеи. Такая же работа шла по всему городу. Вначале я думал, что это субботник, но оказалось, таким образом здесь решают проблему безработицы.


Город очень зелёный, в нём много новостроек, в которые, сразу видно, вложены немалые средства. К примеру, в "пятиножку" – так здесь называют огромный торговый центр в виде усеченного конуса, по стеклянным ступеням которого низвергается вода. Это здание возвели строители из Турции за полгода, с его верхнего этажа открывается вид на город, а к его подножию съезжаются молодожены, чтобы сфотографироваться на память. Когда я стал снимать на камеру молодоженов, один из многочисленных фотографов сказал, что видел меня по московскому телевидению, и сразу же меня наперебой стали приглашать на свадьбы, но, к сожалению, у меня не было времени.


Переночевав в доме двух братьев, один из которых поэт, а другой – коммерсант, я отправился на попутках в город Башгидак, откуда при наличии транспорта собирался вдоль Аральского моря ехать через Казахстан в Тюмень. По дороге туда братья настоятельно рекомендовали мне посетить город Куня-Ургенч (Старый Ургенч), где меня встретят и покажут памятники старины их друзья.


Особых затрат времени это не требовало, и я остался доволен посещением этого некогда шумного города, через который проходил великий шёлковый путь. После того как Чингиз-хан затопил его непокорных жителей, повернув сюда реку, Аму-Дарья совсем ушла из этих мест. Сейчас это небольшой городок, жители которого гордятся его историей. Напоследок угостив меня чаурмой, мои гиды посадили меня на автобус, идущий в Башгидан, до которого 80 км.


Не доезжая до Башгидана 30 километров, я вышел в небольшом посёлке, так как обещал зайти в гости к водителю, который вёз меня до Куня- Ургенча. Как он и рассказывал, его семья имеет ферму в 20 га, на которой выращивают картошку, хлопок, рис, абрикосы, тутовник, а также держат дойных коров. Живут они зажиточно, благодаря неустанному труду. В семье семь братьев, но на период посадки и уборки урожая они нанимают работников-туркменов. Сами они узбеки. Показав мне ферму и угостив вкусным ужином, хозяева увезли меня на железнодорожную станцию, так как машины сейчас через пустыню не ходят, потому что в том районе нет переходного пункта. Теперь у меня остался только один путь – через Ташкент на Астану, хоть на попутках, хоть на поезде.


Благодаря доброте и гостеприимству людей, мои четыре доллара остались в неприкосновенности, поэтому я решил попытать счастья на поезде. Проводники оказались людьми сговорчивыми, и 26 марта я покинул территорию гостеприимного Туркменистана. Я рад за этих приветливых людей, чья страна если и не выиграла от распада СССР, то, по крайней мере, не села в лужу, как остальные.


А вот граждане Узбекистана сами говорят, что живут пока хуже, чем туркмены. К примеру, зарплата машиниста тепловоза $30 в месяц – это мне рассказал машинист, который ехал в одном купе со мной. Когда поезд шёл по приграничной полосе, я спросил его, что это за люди с бидонами и канистрами идут по степи? Он ответил, что переносят бензин из Туркмении, потому что везти его через таможню в два раза дороже. Я подумал, что если так спокойно можно переносить бензин, то и для наркотиков эта дорога открыта.


В Ташкенте и вышел и до станции Чу добрался на попутках – так быстрее, а оттуда уже идут поезда до Алма-Аты и Бишкека.


Киргизские проводники тоже оказались не бессердечными и взяли меня в переполненный поезд, уложив спать в вагоне-ресторане, где я едва уснул к полуночи под пьяные киргизские песни.


Через сутки я уже ступил босыми ногами на снежок привокзальной площади столицы – именно так переводится слово Астана, которым казахи, не мудрствуя лукаво, назвали бывший Целиноград. Я проведал маму и родственников, но время поджимало, и я, успев дать интервью только одной газете, отправился дальше на север, но уже надев спортивный костюм и кроссовки. Работники транспортной милиции, зная обо мне из средств массовой информации, отправили меня до Екатеринбурга бесплатно.


Там в ожидании поезда на Нижневартовск я позвонил знакомым на телевидение, и те с удовольствием приехали, а через три часа мы расстались с обоюдным удовольствием. Они сделали хороший репортаж, а я с их помощью осмотрел город. Правда, нас всех огорчило, что телевизионщикам не удалось уговорить бригадира поезда довезти меня до Нижневартовска бесплатно. Что ж, человека нельзя осуждать за то, что он не захотел нарушать должностную инструкцию, спасибо, хоть разрешил сесть в поезд без билета, выписав его потом. На билет я занял деньги, найдя земляков в поезде.


Нижневартовск встретил меня пятнадцатиградусным морозцем, который приятно бодрил, а ведь ещё месяц назад я парился на сорокаградусной жаре. Я всегда с радостным чувством приезжаю в этот город, где прошли одиннадцать лет жизни и живут мои друзья и ученики, которые всегда рады меня видеть. Поверьте, моральное удовлетворение от того, что ты принёс людям пользу, более приятно, чем подсчёт барышей.


Я попал снова в качестве почётного гостя на турнир по самбо памяти Павла Литвиненко, который ежегодно проводит фирма "Славтэк", поэтому в первую очередь встретился с её руководителем Александром Петерманом.


Меня ждала приятная новость: мои путевые заметки уже обработаны и готовы к изданию, как мы и договаривались полгода назад (далеко не каждый в России держит слово). В ходе приятной полуторачасовой беседы мы договорились, что я после турнира усиленно возьмусь за перо и опишу путешествие, которое только что закончилось, чтобы оно тоже вошло в книгу. Затем была встреча с журналистами, которую организовал А.Д.Пясецкий, и много-много встреч во время турнира по самбо, куда съезжаются и те, кто называл Литвиненко "Павел Андреевич", и те, кто звал его просто "Пашка- казак". Я рад, что в городе есть люди, которые не считаются с затратами, организовывая этот традиционный турнир, потому что пользу от подобных мероприятий нельзя мерить деньгами. Вот только мне непонятна пассивность местной молодёжи – при таком обилии рекламы я ожидал увидеть на трибунах намного больше народу. Неужели интересней часами торчать в подъездах, когда в зале международных встреч проходят подобные соревнования? Ведь многие даже не видели этого зала.


Я хоть и знаю, что у людей сейчас постепенно пропадает тяга к чтению, – телевизор смотреть легче, чем читать, но всё же надеюсь пробудить своими рассказами интерес к приключениям. Чтобы читатели захотели своими глазами увидеть экзотические страны, как в своё время возмечтал об этом я, начитавшись Джека Лондона, Жюля Верна и Фенимора Купера. Как видно из моих путевых заметок, это очень увлекательное занятие и не слишком дорогое, если вести спартанский образ жизни. Хотя иногда и рискованное. Хочу поблагодарить всех, кто помогал мне во время путешествий – кто лепёшкой, кто деньгами, кто советом, кто изданием книги, а также тех, кто шёл рядом, деля радости и невзгоды.


Моя благодарность всегда жива в моём сердце!


Путешествие - V  (06.00 - 04.02)


опять  в Австралию


Общее расстояние = 37.000км.  Пешком пройдено 13.000км



Опять Китай


Старт


Попрощавшись с Нижневартовском, я сел в поезд и через 5 дней был во Владивостоке. Там сел на попутное судно, и уже через два дня был на Сахалине. Здесь, как обычно, в течении месяца я делился с земляками впечатлениями – с помощью средств массовой информации.


Когда учебный год у моего сына закончился, я поехал автостопом в Александровск. Погостив в бывшей семье неделю, забрал сына (с согласия жены) в следующее путешествие. Вскоре из Нижневартовска во Владивосток ко мне должен был приехать мой ученик – Вадим Биктимиров со своей подругой Наташей. Других желающих в этот раз я с собой не приглашал.


Мои попутчики задержались. Мы с Никитой вдвоём поплыли на пароме Сахалин-6. Его капитан, Чеботарев Иван Иванович, в знак уважения предоставил нам бесплатный проезд.


От Ванино до Хабаровска мы доехали автостопом очень быстро. Я опять собрался в Австралию, чтобы побывать в тех местах где ещё не был, и показать Никите и своим друзьям те места, в которых уже сам побывал.


Ближайшее место где можно подать на австралийскую визу – Пекин. Поэтому мы и отправились в Хабаровск, так как китайскую визу легче всего получить там.


Наши спутники приехали в Хабаровск через два дня. Тем временем я успел найти подходящую турфирму, через которую дешевле всего получить визу в Китай. Без приглашения в Китай не попадешь, поэтому волей-неволей приходится платить здесь посредникам. Ребята подъехали как раз вовремя, чтобы отдать свои паспорта Никите, стоящему в очереди к китайскому посольству. После подачи документов мы, в ожидании визы, осмотрели Хабаровск и разработали план маршрута.


До Пекина мы добрались автостопом без особых приключений, так что не буду утруждать читателя описанием этого участка. В Пекине мы сразу же пошли в посольство Австралии, подали документы, и купили подержанные велосипеды – где-то по 8 долларов каждый. На них мы отправились на них в город Байдайхе, что на берегу Жёлтого моря. Так мы решили скоротать три недели, положенные на рассмотрение наших документов в австралийском посольстве.


Велосипеды были старенькие, велосипедисты (кроме меня) неопытные, поэтому мы решили проезжать в день всего 50 километров, включая осмотр достоприме­чательностей. В самом Байдайхе мы пробыли всего два дня – это чистенький (для Китая) город, где полно отдыхающих со всего Китая. Иностранных туристов здесь процентов 20, половина которых из России. Дальневосточники, которые раньше ездили погреться на Чёрное море, сейчас предпочитают отдыхать здесь – дёшево, полно фруктов и морепродуктов, никто не следит за моральным обликом. Вот только море не такое чистое – но ведь оно не Чёрное, а Жёлтое, что с него возьмёшь.


Из Байдайхе мы переехали на Золотой берег, где покатались на специальных санях с крутого песчаного берега. Затем двинулись дальше, сначала вдоль берега, затем отвернули в сторону, чтобы вернуться в Пекин к сроку, но по другой дороге. Всё это время мои спутники не переставали удивляться трудолюбию крестьян, всё светлое время суток проводящих на полях. Крестьяне были расположены к нам очень дружелюбно, и постоянно угощали нас фруктами и овощами – но домой не приглашали из-за запрета правительства. Однако они всегда разрешали нам ночевать на своих полях, где имелись шалаши, чтобы можно было спрятаться от дождя.


Все работы здесь проводились вручную, кроме вспашки полей, для этого использовались мини-тракторы, они же являлись основными механическими средствами передвижения на сельских дорогах. Тарахтя, они бойко бегали между посёлками, таская тележки с грузами и работниками. Мы с позволения водителей иногда цеплялись за борта тележек, когда уставали крутить педали под палящим солнцем, но перестали это делать после того как Никита, едущий с правой стороны от тележки, не справился с управлением одной рукой и скатился в крутой кювет (хорошо хоть отделался синяками и ссадинами).


Мы шпионы ?


Пару дней спустя мы ехали по долине и увидели стартовую площадку со стоявшими на ней ракетами, которые я решил снять на видео. Когда я уже закончил съёмку, к нам из-за изгороди подъехала армейская машина с офицерами, которые сказали что мы арестованы, по подозрению в шпионаже. Затем подъехали ещё две машины с солдатами, все они были типа нашего Газ-69, и наши велосипеды туда никак не помещались. Посоветовавшись, офицеры объяснили нам жестами, что мы должны следовать за ними на велосипедах, и не вздумали убегать. Так мы и ехали, не спеша крутя педали, следующие 20 километров под эскортом трёх автомобилей.


К городку, где был расположен штаб воинской части, мы подъехали уже затемно – там у нас изъяли велосипеды, и посадили на две велорикши. Охранники сели с нами и повезли к штабу, по-видимому опасаясь, что в черте города мы можем попытаться скрыться, если будем на своих колёсах.


В Штабе нас уже ждали, и сразу же развели по четырём комнатам, где очень дотошно допрашивали до полуночи.


Как потом выяснилось, всем задавали одни и те же вопросы, отыскав по такому случаю очень грамотных переводчиков для каждого из нас. Разговаривали с нами вежливо, поили чаем, но не накормили, так что мы легли голодные в час ночи в номере предоставленной нам гостиницы. Правда вначале офицер, привёзший нас, сказал что мы сами должны за неё заплатить. Мы наотрез отказались, после чего он-таки сам раскошелился.


Наутро нам вернули документы, велосипеды и видеокамеру, правда плёнку изъяли, несмотря на то что там были и другие, не «шпионские» записи. На мою просьбу вернуть плёнку, стерев лишь запись стратегического объекта, они ответили, что там также обнаружена запись гимнастики «фалангунь», запрещённая в Китае. Я спросил, в чём провинилась эта гимнастика, бывшая столь популярной в прошлый мой визит в Пекин, но офицер не стал вдаваться в объяснения, а порекомендовал впредь держаться подальше от стратегических объектов и не вздумать делать вышеуказанную гимнастику, так как за то и за другое нас могут вновь арестовать.


Позже, когда мы вернулись в Пекин, работники «ИТАР-ТАСС» приютили нас на несколько ночей у себя в офисе. Мы попросили их рассказать историю возникновения запрета гимнастики. «Фалангунь», наряду с другими оздоровительными гимнастиками, ничем особым не выделялась среди прочих, но вот какой-то богатый дядя из Штатов решил помочь популяризировать понравившуюся ему гимнастику, выслав на счёт высшего учителя кругленькую сумму. Эти деньги пошли на книги, брошюры, видео, все это на на разных языках, в том числе и на русском, оплату учителей и прочее. Гимнастика в результате этого приобрела намного большую популярность, чем другие, как внутри Китая, так и за рубежом. Наконец, в один прекрасный день, добрый американский дяденька сказал лидерам Фалангуня: «Ребята, если хотите и дальше получать денежки, вы должны вывести своих людей на площадь Тэньанмынь, и устроить демонстрацию протеста против неправильных действий правительства». Я уж не помню, что там сделали «не так» китайские лидеры, но тысячи участников протеста, простоявшие весь день на площади в одной из статических поз фалангуня, запомнили этот день на всю оставшуюся жизнь. Китайцы не так глупы как кажутся, особенно те что стоят у кормила власти, они прекрасно поняли, что их провоцируют на разгон демонстрации, чтобы настроить мировое общественное мнение против жестоких коммунистов. В общем журналисты зря простояли с камерами в ожидании, и демонстранты с чувством выполненного достоинства мирно разошлись по домам в эйфории не заметив, что у каждого из них появился «хвост» – поставленный для того, чтобы «никто был не забыт и ничто не забыто».


Буквально на следующий день все эти люди потеряли работу, счета в банках, учёбу и прочее, спасибо хоть никто не потерял жизнь, и чем выше было положение человека тем больнее было падать. Мне довелось побеседовать с бывшим профессором университета – после участия в демонстрации он не может найти работу даже в сельской школе. Я думаю, ребята из ИТАР-ТАСС не ошибаются, назвав инициалы доброго дяденьки: ЦРУ. Он, бедный, тоже пострадал, ведь денежки ушли, а ожидаемого результата не получилось. Ну и поделом ему, древние мудрости надо читать: «Самое опасное – недооценка противника», а вот простых китайских ребят жалко.


Жаль также и моих спутников Вадима и Наташу – им было отказано в австралийской визе. Нам же с Никитой было предложено подождать результата ещё неделю.


Ребята были настолько расстроены, что даже не захотели ждать нашего результата, и решили вернуться домой пока ещё не закончился их отпуск, и они не потеряли работу. Мы помогли им продать их велосипеды обратно тем же китайцам, по 5 долларов, так что получилось, что они брали их напрокат на 3 недели за пять долларов.


Позже мы с Никитой также поступили и с нашими велосипедами, а пока, посадив наших спутников на поезд, мы с рюкзаками за спиной колесили по Пекину, ночуя там, где застанет ночь.


Как-то мы случайно нашли базу российских челноков, вернее не российских, а постсоветских. Это были оптовики, которые имели здесь склады, с которых отправляли товары контейнерами и машинами в бывшие советские республики. Публика была разная, но я рискнул передать с одним из них, отправляющимся в Черновцы, 100 долларов, на день рожденья своим дочкам. К чести этого человека надо сказать, что он передал деньги из рук в руки, а ведь мог и обмануть, спасибо ему большое за это.


Там же мы познакомились с другими ребятами, которые пригласили нас в ресторан «Калинка», где они после работы расслаблялись. В ресторане звучала живая русская музыка, плясали и пели пьяные, и не совсем челноки и челночницы (примерно 50% на 50%) – в общем, здесь царила атмосфера типичного российского кабака. Россия-щедрая душа – нас накормили и напоили, правда спать не уложили, но зато пришли ночью к нашей палатке, которую мы в этот раз поставили неподалёку от стен Российского посольства. Нас решила навестить молодая пара челноков, которые привели своих друзей, Сашу и Наташу, которые не занимались этим бизнесом, а учились здесь. Александр занимался Тай-дзи, и именно по этой причине он решил познакомиться со мной. Мы напоили их чаем, а Саша пригласил нас в гости на следующий день, сказав, что постарается договориться со своим учителем, чтобы нашёл время встретиться со мной.


К утру мы приехали домой к Александру, попили чаю, затем он отвез нас на своей машине в парк, где была назначена встреча с учителем. Учителю было 85 лет, но выглядел он значительно моложе, а во время показа упражнений и вовсе нельзя было сказать что он настолько стар. День-Дзе очень известный учитель, но является учеником ещё более известного учителя Чена Фаха. Несмотря на свой возраст, он продолжает тренерскую работу и к нему приезжают учиться даже из Японии. Несмотря на занятость, учитель нашёл время для встречи со мной, и я имел возможность записать на камеру показанные им каты.


Через неделю ожидания мы получили отрицательный ответ из австралийского посольства, но естественно не вернулись в Россию, а двинулись дальше на юг, намереваясь добраться до Папуа-Новой Гвинеи, и ещё раз попытать счастья. Поскольку мы уже проходили по этим местам, мы решили сесть на поезд, которые здесь довольно дешевые. Попрощавшись со своими велосипедами, мы сели в общий вагон и доехали почти до границы Вьетнама. Далее было две дороги на юг, через Мьянму или Вьетнам. В Бирме мы ещё не были, но преодолев соблазн, мы решили-таки двинуться через Вьетнам, чтобы быть поближе к морским портам, где могло встретиться попутное судно.


В поисках попутки мы зашли на оптовый рынок, где загружались и выгружались грузовики из разных стран. Здесь мы познакомились с одним оптовиком из Бирмы, чьи дела, похоже, шли успешно, так как он пригласил нас в ресторан, а затем предложил переночевать в пятизвёздочной гостинице, где снимал номер.


Мы, естественно, не отказались от возможности принять душ после двухсуточной езды в переполненном вагоне. Спасибо этому человеку, пусть и дальше ему сопутствует удача (если конечно он не занимается наркоторговлей). На следующий день к вечеру мы уже были на границе, где очень огорчили вьетнамских пограничников, тем, что у нас в паспортах уже имелись визы, так как, ещё не видя их, они предложили поставить  въездные штампы по 15 долларов за штуку.


Однако, поскольку мы уже заплатили такую же сумму во Вьетнамском посольстве в Пекине, то карманы доблестных пограничников за наш счёт не пополнились. Туристы в этих местах большая редкость, так что придётся им довольствоваться зарплатой, хотя конечно на такой работе, при маленькой зарплате очень трудно удержаться от соблазна посмотреть сквозь пальцы на проходящий через границу груз.


Вьетнам


Во Вьетнаме такая же пропорция между количеством велосипедов и мотоциклов как и в Китае, только наоборот. Но, несмотря на это, страна эта выглядит беднее. Обе страны по-прежнему коммунистической ориентации, и многое переняли от своего старшего брата СССР. Но хотя брат уже вышел из пионерского возраста, Вьетнамские пионеры, правда в голубых галстуках, по-прежнему маршируют по улицам городов и посёлков под бодрые звуки барабана: тра-та-та; тра-та-та; тра-та-та-та-та-та-та, абсолютно точно повторяя ритм нашего пионерского марша, вызывая у меня ностальгию по детству.


Автостопом во Вьетнаме двигаться легко, и вот мы уже в Ханое. Здесь мы навестили Российское посольство, где меня ещё помнили, и я провел там несколько лекций для школьников и сотрудников. Затем мы двинулись дальше на юг по дороге номер 1 – другой просто нет, иначе мы бы конечно двинулись по незнакомым местам. Но и в этом тоже была своя прелесть – глядеть из окошка или кузова автомобиля на проплывающие мимо места, по которым мы несколько лет назад протопали шаг за шагом или крутя педали велорикши.


Когда мы останавливались на ночёвки, то иногда люди узнавали нас и тогда радости их не было предела, ведь после нашего прошлого визита они читали о нас в газетах. Вообще мне нравится менталитет вьетнамцев, чрезмерное любопытство которых вполне компенсируется беззаботностью, искренностью, гостеприимством и т.д. Особенно подкупает их простота и улыбчивость, я был бы счастлив, если бы увидел на лицах россиян хотя бы половину таких искренних улыбок, что видел на лицах вьетнамцев.


Следующая наша остановка была в Дананге. Он является портом, то есть потенциальным местом судостопа, к тому же там имелось Российское консульство. Попутного судна не было и на ближайшее время не предвиделось, поэтому переночевав в консульстве, мы двинулись дальше на юг. Двигаясь со скоростью 300 километров в день, мы без особых приключений добрались до города Хошимин.


Здесь нас радушно приняли и разместили в апартаментах при консульстве Российской федерации. Спасибо огромное консулу Евгению Черкасову за эту помощь – плюс после этого он несколько раз предоставлял мне машину и переводчика, а также писал письма поддержки в Австралийское посольство. Мы жили на территории посольства около недели, а затем, продлив Вьетнамскую визу, переехали коротать время в ожидании австралийской визы в город Вунг-Тау, где нам предоставила комнату сахалинская компания «Ромона».


Её офис находится в центре города, но сотрудники живут в гостинице на берегу моря. Мой старый знакомый Эмиль дал нам напрокат велосипед, на котором Никита ездил в русскую школу, что при «Вьетсовпетро» (что зря время терять). А я, сидя на берегу, писал путевые заметки, а по вечерам играл в волейбол на территории русского городка. Ну и конечно не упускал возможности подработать, если таковая предоставлялась.


По выходным мы с Никитой делали пешеходные, велосипедные или автостопные вылазки. Но, несмотря на это, время в ожидании визы тянется медленно, не то что на маршруте, когда день проходит очень быстро, заполненный впечатлениями и хлопотами. Здесь же в курортном городе ритм жизни очень спокойный, отдыхающим иностранцам и вьетнамцам торопиться некуда, а местные заняты их обслуживанием.


Здесь много отелей, которые тянутся вдоль кромки побережья, а рядом с ними, естественно, места, где отдыхающие могут найти развлечения на любой вкус: поиграть в теннис, бильярд или пинг-понг, а также в азартные игры. Mожно поплавать в бассейне, если надоело море, можно потанцевать или посидеть в барах, кафе и ресторанах, которые по совместительству являются и борделями.


Хотя во Вьетнаме проституция официально и запрещена, но работниц этой древнейшей профессии на улицаx Вунгтау, также как и других городов Вьетнама, можно встретить немало.


Tак как эти личики довольно смазливы, а цены невысоки (до 20$), то безработицей они не страдают. Общественное мнение к «жрицам любви» весьма лояльно, эта профессия не считается позорной, поэтому не стоит удивляться, что владельцы кафе или магазинов предложат вам в списке блюд или товаров ещё и услуги девушек, среди которых могут быть их дочери и жены.


Садясь в такси, рикшу или мотобайк, вы тоже наверняка услышите подобное предложение. Чаще всего, чтобы заработок не уходил на сторону, вас увезут к дочери, сестре или даже жене. При кафе имеются комнаты для свиданий, и девушки работающие там, снабжены сертификатами, что, естественно, не является гарантией безопасного секса, и хотя времена «сайгонской розы» прошли, но СПИД не спит, поэтому девушки всегда оборудованы.


Расчет девушек обычно строится по такой схеме: девушки почти полностью забирают себе то, что получили от клиента, но до того, как удалиться в комнату свиданий, она должна побольше раскрутить клиента на выпивку и закуску – к тому же эти девушки по совместительству повара и официанты. За эту черновую работу хозяйка им не платит. У хозяйки свои проблемы – платить вовремя полицейским, чтобы смотрели на все сквозь пальцы, плюс иметь пару ребят, для того чтобы подвыпивший клиент не шалил. Рэкета во Вьетнаме нет, а то бы многие подобные заведения давно закрылись. Ну а пока на подобные услуги есть спрос, то есть и предложение, и этот бизнес процветает, к удовольствию покупателей и продавцов.


В районе, где расположен русский городок, девушки сориентированы в основном на русских мужиков. Многие имеют постоянных клиентов, и даже умеют немного говорить по-русски. В основном владелицами кафе являются одинокие женщины: кафе «Даша», ресторанчик «У Любы»… Так же, как и наши «челночницы» в России, взвалившие на свои хрупкие плечи этот бизнес – не от хорошей жизни. После того как в русском микрорайоне ввели режим, который не позволяет его обитателям находиться за его пределами после 22-00, доходы таких заведений резко снизились, но судя по ценам на недвижимость, все еще довольно прибыльны. Кафе на улице HONG PHONG, которое представляет собой одноэтажное здание площадью не более 30 квадратных метров, стоит 50 тысяч долларов США, но это потому, что эта улица рядом с русским городком. Россия – щедрая душа, когда выпьет. Русские здесь работают на нефтяных платформах, что в 40-60 милях от берега, куда их увозят на вертолетах на 15 дней, а затем они 15 дней могут расслабляться, если не в кругу семьи, то в барах с друзьями и подружками, ну а когда они опять улетят на вахту, то настает очередь скучать их женам, которые в основном не работают. Развлечение для бедных женщин проходит по лавочкам, парикмахерским, примерочным, которых в округе предостаточно и денежки из кошельков русских мадам, хоть не столь щедро, но перетекают в кошельки вьетнамских мадамок. Благодаря обилию туристов, а также 1500 обитателей русского городка, г. Вунгтау считается самым дорогим городом Вьетнама. Всё, что я вам сейчас изложил, можно считать весьма достоверной информацией, так как я почерпнул эти сведения из разговоров с различными участниками этого симбиоза.


Надеюсь, я не сильно утомил читателя описанием будней маленького городка, а вот меня ожидание визы утомило изрядно.


Австралийцы долго не хотели давать визу – по их неписанным правилам, человеку получившему отказ однажды, визы в течении года не видать, как своих ушей. Мне осталось только надеяться, что этот срок действует только до конца календарного года, а не год ровно с момента отказа. В общем мне повезло, дважды продлив вьетнамскую визу, я-таки дождался положительного результата, правда мне пришлось принести в посольство штук 5 рекомендательных писем.


Второго января я получил паспорт с долгожданной визой, так что мне не приходится использовать запасной вариант (то есть двигаться по маршруту: Калимантан – Бруней – Папуа-Новая Гвинея, там дождаться годовщины отказа и еще раз попытаться получить визу, а там рукой подать до Австралии).


Встреча Нового-2001 Года


Перед Новым Годом мне приходилось часто ездить в Хошимин (120 км в один конец, за $3 в оба конца) – то надо было подвезти в посольство какие-то справки, то поздравить коллектив австралийского консульства с Крисмасом (25 декабря) – я ведь создал им дополнительные хлопоты. Надо также поздравить коллектив консульства РФ с Новым годом – они в каждый мой приезд предоставляли жилье и писали ноты для продления Вьетнамской визы, спасибо им огромное за это. В общем, предновогоднюю неделю скучать не пришлось.


Второго января 2001 года нас с Никитой пригласили встречать Новый год совместно с выпускниками Советских вузов, которую организовывают каждый год в Хошимине общество Русско-Вьетнамской дружбы и консульство РФ. Там нам очень понравилось, было около трёх тысяч приглашенных, среди которых только 1% русских, но все без исключения говорили на хорошем русском языке. На концерте вьетнамцы пели русские песни и весь зал уверенно подпевал.


К своему стыду, я должен признаться, что как и другие присутствующие русские, помнил слова с пятого на десятое. По всему было видно – вьетнамцы искренне благодарны нам за годы обучения. Затем в Вунгтау была еще одна приятная встреча Нового года с 31-е на 1-е, в кругу учителей школы русского микрорайона. Было почти все как в России, только без снега, но это лучше чем в Пакистане в переполненном вагоне, где я встречал прошлый новый год (2000). Жизнь прекрасна, плюс к этому мы получили новогодний подарок – Австралийскую визу.


…Австралийская виза получена, правда, только на три месяца и без права продления, но это гораздо лучше, чем вторичный отказ. Однако пока паспорта лежали у австралийцев, срок действия вьетнамской визы (уже однажды продленной) опять истёк, и мне пришлось заплатить штраф $20, за то что она просрочена.


Еще 4 дня потребовалось для получения визы обратно в Китай. Но все проблемы решены, и 11 января, не дождавшись пару дней до моего дня рождения, мы вышли из Хошимина и отправились на Север, где в китайском порту Янь-Тянь выгружались суда «ФЕСКО» и возвращались через Гонконг обратно в Австралию… По моим сведениям, следующее судно отправлялось 19 января, затем 2-го и 16-го февраля. Как ни хотелось нам поскорее оказаться в Австралии, но торопиться к 19-му мы не стали, по трем причинам, вернее даже по четырем. Первая: 24 января люди в азиатских странах встречают Новый год по лунному календарю, так что уехать и не встретить этот праздник на его родине просто грех. Вторая: за 8 дней добраться на юг Китая можно только общественным транспортом, но никак не автостопом, а это дополнительные расходы. Третья причина: резкое похолодание коснулось и юга Китая, а у нас ни спальников, ни теплых вещей… Конечно если бы это было единственное судно, то все эти доводы нас не остановили бы, но следующее судно шло через 2 недели, и это судно было «Художник Иогансон», на котором я однажды уже пересекал экватор, это и было четвертой причиной, ведь 13 дней перехода лучше делить со знакомыми людьми, которые тебе симпатизируют.


Впереди было 22 дня за которые нужно было преодолеть 2000 километров по Вьетнаму и около 1000 по Китаю, то есть надо двигаться со скоростью 150 км/сутки[1]. По старому опыту знаю, что скорость автостопом в среднем равна 250 км/сутки, хотя Вьетнам не самая благоприятная страна для хичкайкеров (автостопщиков) – но такая скорость возможна. Китайские 1000 км вполне можно преодолеть за 4-5 дней.


Я хотел подойти к границе 23 января вечером, чтобы застать встречу Лунного Нового года и во Вьетнаме и в Китае. Поэтому по Вьетнаму надо двигаться 170 км/сутки.


Немного о Автостопе


Пользуясь случаем хочу поделиться своим хичкайкерским опытом с другими автостопщиками. Итак, Хичкайкер (в дальнейшем Х) хочет добраться из точки «А» до точки «Б» на попутном транспорте. Во первых хочу объяснить почему «Х» выбирает именно этот способ передвижения. Многие читатели скажут: «что тут непонятного, из-за денег, конечно». Могу вас заверить, это отнюдь не главная причина для «Иксов», они романтики, их влекут приключения, которых немало в этом способе передвижения. Судите сами, транспортное средство может быть не исправно, а водитель пьян, неопытен или бандит, а затем следует ночевка в неизвестном месте с неизвестными людьми…


Итак, с «Х» понятно, разберем теперь чем руководствуется субъект «Д» – драйвер, когда останавливает транспорт возле объекта «Х». Здесь всё зависит от того в какой стране это происходит. Если это азиатские слаборазвитые страны, но не криминальные (Индия, Вьетнам) – то, скорее всего, водитель расчитывает получить какое-то вознаграждение. В Австралии, Н-Зеландии, Ю-Корее и других, полностью благополучных странах «Д» останавливается возле «Х» от скуки, любопытства, или желания помочь оному. То есть в странах этих двух типов, если что-нибудь не случится по техническим причинам, субъекты «Д» и «Х», скорее всего преодолеют путь от А до Б со взаимным удовольствием. А вот в таких странах, как Пакистан или Россия, субъекты «Д» и «Х» в равной степени рискуют не добраться до точки Б, если кто-то из них окажется «З» – злодеем. В таких странах редко кто остановит машину на пустынной дороге. Поэтому «Х» должен подойти к заправке или дорожной закусочной, где у него больше шансов договориться с подобревшими после еды водителями. К тому же «Х» и «Д» будут меньше опасаться друг друга, так как посадка проходит при свидетелях.


К счастью, на земле не так много мест где люди боятся друг друга, да и волков бояться – в лес не ходить.


Перейдем теперь к безопасным странам. Любой мало-мальски опытный «Х» не станет ловить машину в центре города, а выйдет или выедет на общественном транспорте за город, где, по его мнению, начинается дорога к точке В. Сняв с плеч свой рюкзак, «Х» поднимает руку навстречу каждой проезжающей машине. Проходит час, другой, но машина не останавливается. Подходят еще Х-хайкеры и, поболтав, уходят чуть дальше по трассе, создавая как бы очередь, но далеко не уходят, чтобы в случае неудачи было недалеко возвращаться к кафе, где можно перекусить после 3-4-х часов ожидания – бывает и так. Причина их неудач в следующем: «Д» видит «Х», но знает, что через пару километров развилка, а у него не так много времени чтобы останавливаться ещё и там, если «Х-ксу» дальше с ним не по пути. В тех случаях, когда я пользуюсь автостопом, то голосую на ходу. Путник идущий под палящим солнцем или дождем, вызывает больше уважения и участия, чем тот кто стоит в тени домов, и ему есть куда спрятаться от дождя.


К тому же к вечеру я буду на 30 километров ближе к точке В, даже в случае если никто не остановился, а ожидающий на месте при таком раскладе должен будет с плохим настроением вернуться к себе в отель и дожидаться следующего утра[2].


Теперь немного о Бэкпекерах, так называют людей с рюкзаками. Знаете такой афоризм: «каждая селедка – рыба, но не каждая рыба – селедка»? В местах, обозначенных в туристических проспектах, людей с рюкзаками можно встретить довольно много, но из них Х-ров от силы 10%. А вот «Х» практически всегда с рюкзаками, если это не безденежные студенты или солдатики возвращающиеся с самоволок.


Также в некоторых странах вдоль дорог можно увидеть девушек, которые вообще не любят носить лямки на плечах и на бедрах. Бэкпекеры в основном молодые люди, часто парами, с другом или подругой приятнее отправляться в романтическое путешествие.


Рюкзаки они предпочли чемоданам из-за их очевидных преимуществ, в первую очередь мобильность. В их рюкзаках нет палаток, они предпочитают ночевать в отелях, где можно приготовить пищу, принять душ и поспать в 4-10-местном номере. В отелях нет носильщиков для чемоданов, но зато утром, прихватив рюкзак и заплатив за полсуток, можно отправляться на осмотр достопримечательностей, не тратясь на «проживание» чемоданов. Во многих городах, которые часто посещают туристы, наряду с богатыми гостиницами и ресторанами, есть так называемые Back-Pack area, там сосредоточены отели, дешевые кафешки, бары, интернет-кафе. Бэкпекер никогда не упустит возможности подработать, чтобы потом побольше посмотреть, поэтому на дверях отелей можно увидеть объявления типа «Требуются рабочие на уборку яблок», «Беру машину напрокат и отправляюсь туда-то, кто хочет со мной». Работу предлагают фермеры, нуждающиеся в сезонных работах, а машину напрокат может взять любой имеющий права. Когда едешь вчетвером, то вчетверо меньше расходов, и вчетверо веселей, ведь Бэкпекеры – ребята в основном компанейские.


Я иногда захожу в хотели, чтобы почерпнуть информацию. Эти ребята всегда путешествуют с толстенными путеводителями, в которых много полезной и бесполезной информации о стране, которую с моим знанием английского не осилить до конца жизни, но ребята любезно «переводят» мне нужное. Они с большим уважением относятся к тому, что я хожу пешком и ночую в палатке. Ну вот пожалуй и всё, что я хотел рассказать читателю о хитчкайкерах и бэкпекерах, принадлежащих, как и я, к  большому племени романтиков.


Назад к китайской границe.


Путь до китайской границы мы преодолели, как и намечалось, за 13 дней, без особых приключений. 12 января, уже в темноте, мы добрались до города Фантхьет, что примерно в 300 километрах от Хошимина. Собрались уже заночевать при школе, но нам сказали, что в 15 километрах на берегу моря есть отель, где владелец русский и предложили нас туда отвезти на мотоцикле бесплатно. Мы оставили рюкзаки в сторожке и поехали. Минут через 20 мы были на пляже, где познакомились с владельцем отеля – одесситом Василием и его женой Маней (вьетнамкой, отлично говорящей по русски). «Palmira-Resort» стоял на красивом берегу. Мы попросили разрешения поставить палатку на его территории, но нам любезно предложили переночевать в его номере. Завтра у меня день рождения, и я решил принять этот подарок. На завтрак шведский стол, который входит в цену номера. Поблагодарив гостеприимных хозяев, мы поехали за рюкзаками на машине предоставленной хозяйкой. Рюкзаки оказались в сохранности. Выйдя за город, мы вскоре сели на попутку к двум симпатичным ребятам, с которыми и ехали последующие 10 часов по разбитой дороге. К вечеру достигли г.Туихоа, что в 300 километрах от Фантхьета.


В этот вечер я собирался позвонить Валентине. Однако, мы тщетно ходили до полуночи по городу, всё было закрыто: это не курортный город, и не столица. В конце концов мы легли спать, расстелив палатку под каким-то навесом – а это значит, что нас разбудят в 6 утра любопытные прохожие. Когда ночуешь в городе, то завтрак, как правило, готовить не приходится, так как во Вьетнаме по утрам на каждом углу торгуют булочками, которые начиняют мясом и овощами. Две такие булки стоят где-то треть доллара, и их вполне хватает чтобы наесться.


В этот день мы сменили три машины и проехали ещё 300 километров. Третьей машиной, к нашему удивлению, оказались те же ребята, что подвозили нас вчера. Им погрузили новый контейнер и они везли его в Дананг.


Они предложили довезти нас туда, но мы не торопились, к тому же спать в машине когда она едет мимо всей этой окружающей красоты (пусть уже виденной) – не в моих правилах.


Мы попросили их высадить нас в городке Юанг Нгаи, где по пути на юг мы ночевали в отеле Сонгтра у русских строителей. Ребята нам обрадовались, вновь разместили нас в номере и накормили, а также предоставили возможность воспользоваться интернетом, спасибо им огромное за это.


Я часто с благодарностью вспоминаю людей помогавших мне и надеюсь что «на тонком плане» моя благодарность где-то поможет им.


На следующий вечер мы добрались до Дананга и позвонили нашим знакомым водителям. Они нас проводили до консульства РФ, где нас радушно встретили и разместили – несмотря на позднее время. Завхоз и его жена – очень милые люди, накормили нас домашней пищей, и наутро мы отправились дальше.


Неподалеку от консульства на причале у нас произошла еще одна приятная встреча. мы увидели парусную яхту «Камчатка» с экипажем в три человека. Эти мужественные люди собираются совершить на ней кругосветку. Нам было о чем поговорить, пару часов пролетело незаметно. Но в этот день мы проехали всего 50 километров, так как машины, идущие на большие расстояния, отправляются из крупных городов рано утром. К тому же сразу же за Данангом начинается серпантин, по которому нам пришлось идти до перевала 20 километров, так как останавливать на подъеме тяжело груженную машину просто не по-джентльменски.


Переночевав в маленьком поселке у приветливых людей, отправились дальше и через пару дней были в большом городе Винх, где живет семья, с которой мы познакомились еще во время моего первого визита во Вьетнам в 1996 году. С тех пор мы эпизодически переписываемся, и проходя мимо, я всегда захожу в гости. Оттуда мы отправились дальше и 19 января были в Хаи Пхонг, где имеется судоремонтный завод, в сухом доке которого мы увидели судно «Памира Дрим», которое, как я знал, принадлежит одной владивостокской компании.


Часть экипажа и капитан были на судне – нас приветливо встретили и предложили разделить ночное одиночество дежурного, сами отправились ночевать в гостиницу. Сходив в гости к капитану соседнего судна из Вунгтау, мы улеглись спать в пропахшей краской кают-компании. Наутро команда вернулась, мы попрощались, и нас забрал к себе в офис технический директор фирмы «Восточный дракон» – это совместное предприятие, где часть персонала русские.


Нам предоставили возможность посмотреть электронную почту, и затем сами предложили поговорить нам с домом, за что мы очень им благодарны: ведь минута разговора с Россией стоит примерно 3 доллара, поэтому мы позволяем себе эту роскошь не чаще чем раз в два-три месяца. Накормив нас домашней пищей, и еще собрав продуктов в дорогу, они отвезли нас через одну паромную переправу к другой. Как часто мне встречаются хорошие люди! Намного чаще, чем плохие.


К вечеру мы добрались до Ха Лонга – это место считается самым красивым на побережье Вьетнама, поэтому сюда приезжают много туристов.


До вечера мы бродили по набережной любуясь причудливыми очертаниями островов, во множестве разбросанных в заливе, и восхищались мастерством местных рукодельцев, чьи изделия во множестве продаются в сувенирных лавках: здесь и резьба по кости, дереву, камню, и картины, но особенно хороши вышивки. Все это стоит относительно дешево даже для нас, а для туристов из богатых стран вообще копейки, поэтому торговля идет бойко. Многие покупают вещи не торгуясь, хотя можно купить за треть цены. Переночевав в палатке на пляже, мы решили принять приглашение одного из многих агентов, которые предлагают водные прогулки на всевозможных судах, начиная от джонки и до катера на подводных крыльях. Мы выбрали двухчасовую прогулку на небольшом катере.


Мы были на нем единственными пассажирами, и обошлась нам эта прогулка в 10 долларов, но мы не пожалели. По преданию, здесь когда-то пролетал дракон с мешком жемчуга на спине, но мешок продырявился о шипы, и жемчужины просыпались в море, а затем превратились в острова.


Мы скользили среди этих жемчужин, под мерный стук движка и журчание воды, попивая зеленый чай и загорая под в меру горячим солнышком, все проблемы где-то далеко за кормой. Два часа пролетели незаметно, пора двигать дальше.


Дорога вьется вдоль берега, справа островки, отвесно уходящие в море, слева такие же горы. На земле иногда встречаются терриконы – здесь добывают уголь и песок. В каждом дворе делают из угольной пыли брикеты топлива, смешивая её с глиной и известью, это самый популярный вид топлива во Вьетнаме и Китае. Во второй половине дня добрались до города Цам Ха, что в 50 километрах севернее, и пройдя через него, на отшибе увидели какие-то здания за оградой – по виду официальное учреждение.


Решили зайти переночевать. Войдя в одно из зданий, мы никого не обнаружили, хотя комнаты были открыты и в них горел свет. Мы перешли в другое здание и нашли человек пять, сидящих за праздничным столом и пьющих русскую водку «Смирнов», закусывающих, к нашему удивлению, холодцом. Они были удивлены нашему появлению не меньше чем мы их холодцу, и узнав что мы русские, тут же нашли нам стаканы. Но нам пришлось удивить их еще раз: как это так? Непьющие русские! Узнав, что мы хотим у них переночевать, они сказали, что не против, но должны предупредить начальство.


Пока мы ужинали, подъехало начальство, по виду военные, но не в форме. Сказали, что слишком уважают русских, чтобы позволить им спать в офисе на диванах – и увезли нас обратно в город, где поселили в гостинице при Сеамен Клуб.


Наутро мы опять шли по знакомой дороге, под удивленными взглядами видевших нас вчера прохожих. Выйдя за город, мы сели на попутку, которая довезла нас по узкой извилистой дороге до г. Ха Цои, а потом мы в темноте шли еще 3 часа заходя то в одну избушку, то в другую, удивляя и пугая обывателей своим появлением. Электричества в этих местах нет, спать ложатся рано, вследствие чего полно детей. Их бы прокормить, тут уж не до электричества, в общем замкнутый круг.


Мы решили что ляжем спать, когда до границы останется 30 километров, чтобы завтра пройти их пешком. Уже три часа моросил дождик и к своей радости мы увидели у заветного километрового столбика светящуюся лампадку. В окне маленькой избушки мы застали семью из пяти человек за изготовлением традиционного новогоднего блюда, ведь завтра Тед – лунный Новый Год. 


А сейчас я хочу описать, как встречают его во Вьетнаме. Всю последнюю неделю мы видели на всех базарах толпы народа, все торопятся сделать необходимые покупки, ведь впереди на календаре пять красных листочков – гуляй! Надо накрыть праздничный стол, и обязательно сделать всей родне подарки, а более богатые родственники тоже сделают тебе подарок, намного дороже чем ты им. Новый год раз в году и нельзя скупиться, а то не повезет.


Перед Новым годом весь Вьетнам срывается с места и едет в гости, чтобы погостить у богатых родственников, транспорт переполнен, магазины тоже.


На всех улицах выставлены на продажу карликовые мандариновые деревца (от полуметра до двух метров), усыпанные плодами. Это то же самое, что для нас елка, правда дерево может быть цветущей вишней или яблонькой, которые тоже продаются повсюду. На столах много спиртного, в основном самогон, а шампанское вовсе не обязательно, обязателен «рисовый пирог» (моё название), который, развернув банановые листья, торжественно (как у нас торт) разрезают связывающей его рисовой соломкой и раздают гостям. Вот за изготовлением таких «пирогов» мы и застали семью в избушке на 30 километре от Мон Каи, где находится переходной пункт в Китай.


На случай, если кто-либо из читателей захочет отметить


Лунный год по-вьетнамски, опишу способ приготовления этого довольно вкусного блюда: из листьев банана или других жестких (желательно не ядовитых) листьев,    сложенных в несколько слоёв, изготавливается коробочка 20х20х10 см.


Она на треть засыпается рисом, затем еще на треть какими-то мелкими бобовыми, затем покрывается одним слоем тонко нарезанного сала, которое засыпают рисом доверху. Во Вьетнаме около 30 сортов риса, для этого блюда используют липкий рис. После этого коробочку закрывают и тщательно перевязав, кладут в кипящую воду.


«Переключив» костер на медленный огонь, ложатся спать (и мы рядом с ними) на земляном полу. Наутро костер еще тлел, и из-под крышки шел пар, но воды уже не было. Рис «выпил» ее, но листья не дали ему расшириться, а лишь окрасили в зеленый цвет. Пакеты стали вдвое тяжелее, это мы почувствовали, когда хозяева сунули нам по гостинцу в рюкзаки, мы же смогли им подарить лишь две российские монетки. Вечером 23-го мы были в Мон Каи, но никаких особых торжеств там не увидели – как и у нас, это семейный праздник, люди собираются семьями (все родственники) за праздничным застольем, только и всего. Возможно это только в первый день, или это характерно для этой бедной части Вьетнама, не берусь судить, мне сказали что два года назад во Вьетнаме запретили на новый год запускать фейерверки и взрывать петарды. А в Китае все это есть.


Лунный Новый Год в Китае.


Я уже было хотел перейти границу, но переход действует только в светлое время суток, и мы попросились на ночлег в дом, расположенный рядом с границей. Мы сидели за столом, когда с Китайской стороны началась канонада. Было 11 часов, но в Китае время на час раньше, там начался Новый Год. Что там творилось! До утра над городом висели фейерверки и звучали взрывы, а по лицам вьетнамцев было видно что им тоже бы хотелось поиграться, но закон есть закон – тогда я достал фальшфейер и поджёг, на радость хозяевам, приютившим нас.


С Новым годом, Вьетнам – и До свидания! Нам жаль расставаться с этими улыбчивыми людьми, которые могут попытаться наивно обмануть или стащить что-нибудь у тех, кто считает их людьми второго сорта, чтобы по-детски доказать, что они не такие и глупые. Но если относишься к ним нормально, они поделятся и последним.


В 9-30 мы пересекли границу, которая проходит через небольшую речушку, и оказались в городке Донг Хинг, улицы которого были просто завалены остатками бомбочек и петард. По удивленным взглядам обывателей мы поняли, что иностранцы здесь большая редкость, да и что делать туристам в этом провинциальном городке с населением в 30.000 человек.


На улицах прохожих очень мало, магазины закрыты, все отсыпаются после вчерашней ночи, поэтому карту купить не представлялось возможности. Нам повезло, встретился человек, говорящий по-английски, с помощью которого мы составили маршрут до нужного нам порта. Расстояние до него было около 1000 километров, и мы должны были легко успеть, хотя транспорт во время Теда практически не ходит.


К вечеру мы были в городе Хепю, с наступлением темноты в нем раздались первые хлопки петард и уже через 15 минут город наполнился грохотом, шипением, свистом, завыванием разноцветных звуковых фейерверков. Такое разнообразие я видел впервые, хотя фейерверков видел немало. Мы шли два часа, пока не вышли за пределы города, и всё это время в небо взлетали разноцветные огни.


А вот на улицах и в окнах домов было на удивление мало света – возможно чтобы лучше видеть фейерверки, а может китайцы таким образом компенсируют на электричестве те деньги, что улетают в воздух, не знаю.


Однако у нас свои заботы. Моросил дождик и мы попросились ночевать под навесом заправки, но нам посоветовали пройти еще 200 метров до «ГАИ», где нам будет удобнее. Полицейские обрадовались нечаянному развлечению и до полуночи кормили и расспрашивали нас, на китайском языке, затем следуя традиции решили сделать нам подарок, в котором мы в общем-то не нуждались: они отвезли нас обратно в город и поселили в гостиницу. Так что утром нам опять пришлось топать за город, чтобы ловить попутку.


За ночь похолодало, и редкие прохожие одетые в куртки с удивлением смотрели на босых людей в шортах.


Дальнейший наш путь пролегал через города Джаньтьян, Фошань, Гуанджоу в Янтан, за это время температура снизилась с +15 до +8, так что по ночам пришлось померзнуть. Новый год кончился, подарки от полицейских тоже. Зато в Гуанчжоу судьба подарила нам встречу с цирком «Братьев Шакировых», который выступал на открытии ипподрома, мы подружились с этими ребятами, ведь они, как и мы, бродяги. Две ночи наша палатка стояла рядом с клетками зверей, с которыми мы тоже подружились. Нам их выступление очень понравилось, зрителям тоже, но ребята жалуются что им уже три месяца не платит зарплату китайский менеджер. Там же мы познакомились с труппой украинского балета – 10 человек, которых тоже пригласили выступить на открытие ипподрома. Они уже 9 месяцев гастролируют по Китаю и в общем-то довольны. Мы съездили с ними в «Китайский Голливуд», где они тоже выступают, и познакомились там еще с одной украинской группой – спортсменами. Эти бравые украинские хлопцы и девчата, одетые в китайские костюмы. Под смех зрителей они то и дело сигают в холодную воду, разыгрывая шуточный спектакль со взятием судна. Правда там есть и китайцы. Я так и не понял, почему китайцы отдают заработок на сторону, то ли не хватает своих мастеров по прыжкам в воду (судно высокое, 30 метров), то ли они не соглашаются за такие деньги нырять в холодную воду.


Ребята переоделись и сводили нас на конное шоу, где разыгрывалось конное сражение, там китайцы сами справлялись, но если бы они взяли парочку наших джигитов с Кавказа, то не пожалели бы. Я рад что за границей встречаются все больше людей из бывшего СССР – это один из плюсов перестройки. Мы бы с удовольствием пообщались еще с ребятами, но завтра прибывает судно. Прибыв на место и переночевав в порту у приветливых охранников, по прибытию судна связались с капитаном, который помнил меня по прошлому визиту, поэтому дал добро на посадку. Но стоянка была короткая – четыре часа, агент не успел договориться с таможенниками, и судно ушло в Гонконг без нас.


Следующее судно приходит из Австралии через неделю, но после этого идет на ремонт в Шанхай. Так что нам надо ждать 16 февраля, но и тогда не будет полной гарантии, что нас посадят. Дело в том что китайские и гонконговские таможенники недолюбливают друг друга, а поскольку у нас нет визы в Гонконг, то там могут сказать: а почему это на нашей территории находятся двое нелегалов? Впрочем, могут и не сказать, но кому нужны лишние проблемы.


Агент сказал что лучше нам сьездить в Пекин за визой Гонконга, и получив там визу, вернуться к следующему рейсу. Однако я уговорил его использовать последний шанс – попытаться уговорить таможенников пустить нас без визы, как транзитников. Спасибо огромное капитану, он не отказался отправить нам с рейда гарантийное письмо, о том что довезет нас до Австралии.


Впрочем, к моему удивлению, на китайской стороне переходного пункта нам поставили штамп о выезде, даже не спросив, имеем ли мы визу в Гонконг. А власти на той стороне едва не отправили нас обратно, несмотря на письмо. Лишь благодаря моему красноречию и благожелательности пограничного офицера, через пару часов у нас в паспортах стояла Гонконгская виза.


Затем нас заботливо встретил агент «FESCO», Энтони, и повез нас на катере по ночному заливу, с которого открывался чертовски красивый вид на Гонконг. В 23-30 судового времени мы по качающемуся трапу поднялись на борт, к большому удивлению капитана. Экипаж был прежний и моряки помнили меня, но 3-го числа прибыл новый экипаж, а старый, отработавший 9 месяцев, улетел домой – СЧАСТЛИВОГО ПУТИ и нам.


Второй раз в Австралии


Переход от Гонконга до Австралии занимает две недели. Я этот путь уже проделывал, только в другом направлении. Экипаж во время перехода не очень занят, поэтому тоже скучает, фильмы просмотрены по несколько раз, читать любят не все, в спортзале и бассейне можно провести часа три-четыре, потом надоест. В общем, работу моряка на контейнерных линиях с длинными переходами и короткими стоянками интересной не назовешь. Ну а для Никиты, который в первый раз на таком переходе, все интересно: огромный моторный отсек с махиной-двигателем, ходовая рубка со всевозможными приборами, судовые учебные тревоги, дельфины, резвящиеся возле носовой бульбы, стайки летучих рыб, вспугнутые судном, закаты, восходы и светящийся от планктона ночной океан… Всё это заставляет юное сердце биться в ожидании приключений. Жаль, что большая часть перехода проходит в открытом океане, где острова и встречные суда большая редкость. Но зато повезло с погодой, практически весь переход мы имеем возможность бегать по палубе, наша дневная норма 10 кругов при длине судна 200 метров – надо же куда-то девать энергию, получаемую от четырёхразового обильного питания.


Но вот переход позади, и мы с удовольствием ступили на австралийскую землю в порту Мельбурн. Мельбурн встретил нас тепло, меня здесь многие помнили, и пригласили опять выступить на радио. Погода в конце февраля (середина лета) здесь отличная, а вот в других местах Австралии сейчас люди изнывают от жары, поэтому мы не торопились двинуться на север, а побродив дней 10 в окрестностях, отправились на северо-восток, где пешком, где автостопом, сначала в столицу, а затем в Сидней.


Интересно идти по уже знакомым местам, кое-где встречая знакомых людей, особенно русских и узнавать как сложилась их судьба, оправдались ли их ожидания, связанные с этой страной. Но если честно, то я с большим удовольствием пошел бы по тем местам, где еще не был, а по этому маршруту отправился второй раз, потому что в местечке Ричмонд один приятель пообещал мне работу на ферме на месяц. Это было весьма кстати, так как мне нужны деньги на предстоящее путешествие по Америке.


Конечно, если бы все шло по плану, то есть нам бы дали австралийскую визу с первой попытки, – то отсутствие денег не остановило бы нашего продвижения. Но скоро на мыс Горн придет зима, так что придется подождать. За те два года, что я не был в Австралии, здесь мало что изменилось, разве что ужесточилась иммиграционная политика, особенно по отношению к русским. Они пытаются остаться здесь всеми правдами и неправдами, а затем перетаскивают сюда престарелых родителей и садятся с ними на дотации. Это становится не по силам экономике страны: ведь большая волна эмигрантов, хлынувших сюда после Второй мировой войны, сейчас достигла пенсионного возраста, а так как в этой благоустроенной стране пенсионеры живут достаточно долго, то правительство хватается за голову, австралийский доллар падает.


Еще одна головная боль Австралии – дотации для аборигенов. 90% из них не работают, но дотация остается на прежнем уровне.


А тут еще пенсионерам, переехавшим сюда жить из Новой Зеландии, тоже надо платить. Новая Зеландия, правда, тоже платит пенсию австралийцам, переехавшим туда, но их намного меньше, так что, похоже, придется пересматривать договор.


Раз уж я начал экскурс в экономику, то дополню его своими (далеко не полными) сведениями о доходах этой страны. На мой взгляд, стало больше иностранных студентов и туристов, а также повысился экспорт мяса, в связи с эпидемией ящура в Европе: как говорится, не было бы счастья, да несчастье (чужое) помогло. В общем, Австралия продолжает оставаться благополучной страной.


Поскольку я сейчас двигаюсь по уже пройденным местам, то описание их будет более скудным, по причине того, что я уже писал о них.


Наше продвижение по Австралии сейчас строится таким образом: мы выходим за черту города, и двигаемся дальше, по очереди поднимая руку перед попутными машинами. Когда нас подберут, мы едем до тех пор пока нам по пути, или до того места, где у меня есть знакомые с прошлого раза, или до темноты, чтобы не проехать что-нибудь интересное. В темноте мы ставим палатку или заходим в гости, а наутро отправляемся дальше.


В Австралии двигаться автостопом довольно легко, особенно в провинции, а вот возле больших городов люди торопятся по своим делам, и однажды нам пришлось топать от Мельбурна 6 часов, прежде чем возле нас остановилась машина. Легче всего путешествовать Автостопом по Квинсленду и по Северной Территории, затем идет Южная Австралия, штат Новый Южный Уэльс и Виктория. По самому большому штату – Западная Австралия, а также по Тасмании, я хичкайкерского опыта не имею, об этом думаю расскажет в своих книгах известный автостопщик Валерий Шанин, которого мы встретили в Мельбурне: он со своей спутницей как раз направлялся на запад.


Чаще всего нас подвозили фермеры, которые возвращаются из города с покупками, или везущие свои товары на продажу. Это простые, доброжелательные люди, которым фермерский труд не дает возможности (из-за повседневной занятости) выехать куда-то надолго, и они рады узнать о других странах от случайного попутчика и зачастую приглашают к себе на ферму, чтобы предоставить такую же возможность своим близким.


Eсли время к вечеру, то мы не отказываемся от подобных приглашений, хозяин нас утром обязательно отвезет на основную дорогу, как бы далеко та не была от его фермы. Польза от этих визитов обоюдная, фермер со своей семьей узнает о далекой России, а мы узнаем, например, о тонкостях выращивания сахарного тростника или манго. Но для меня ночевать в какой-нибудь вьетнамской деревушке намного интереснее, потому что в Австралии все механизированно, одна ферма мало чем отличается от другой. Минус такого продвижения – скорость перемещения. Человеку, подвезшему тебя, отказать в визите неудобно, затем неудобно прервать расспросы, длящиеся до полуночи – и как следствие, хозяева и мы вместе с ними встаем позже обычного. Когда после завтрака нас вывозят на основную дорогу, основной поток машин уже прошел.


Когда мы хотим сделать большой дневной бросок, то стараемся поймать «дальнобойщика», что сделать не так-то легко. Огромный «трак» никогда не остановится для хичкайкера на трассе, так как остановить, а затем разогнать огромный многотонный грузовик стоит около 100 долларов! Поэтому надо суметь уговорить водителя уже остановившегося грузовика. Для этих махин есть специальные заправки и стоянки, где их можно встретить.


Водители траков очень коммуникабельныe, доброжелательные ребята. Иногда их удается уговорить, несмотря на запрет компаний, в которых они работают, на перевозку пассажиров.


Этот запрет вызван большими страховыми суммами, которую компания должна будет выплатить пострадавшему в случае аварии пассажиру. Аварии на австралийских дорогах не так уж часты, но бывают. С водителями траков это в основном происходит, когда они засыпают за рулем. Из-за хороших дорог и из-за суточных перегонов 50% дальнобойщиков борются с дремотой, покуривая марихуану. Их боссы устанавливают на грузовики компьютеры, которые фиксируют все остановки и запрещают водителям двигаться беспрерывно более 4-х часов и более 16 часов в сутки.


За свою работу водители получают от 500 до 1000 австралийских долларов в неделю, наматывая на колеса в среднем по 1500 километров в сутки, имея один или два выходных.


Другая категория – люди, имеющие личный грузовик – конечно, не ставят компьютеры и могут ездить в сутки сколько хотят, и отдыхать тоже, и зарплата у них повыше, но зато надо самому находить себе груз. Грузовик в среднем стоит от 100 до 300 тысяч австралийских долларов. Уходя на пенсию, можно вполне купить себе взамен него дом.


Современные грузовики, на которых в основном осуществляются грузовые перевозки по Австралии, очень удобны, как для отдыха, так и для вождения, за его рулем устаешь никак не больше, чем за рулём легковушки. Но всё же когда видишь в нем водителя, хрупкую женщину, то кажется, что эта работа не для нее. Правда это можно увидеть не так уж и часто, одна из ста водителей, к тому же среди водителей дальнобойщиков редко можно увидеть хрупкие фигуры, в основном фигуры испорчены многочасовым сидением за рулем и гамбургерами. В прошлый мой визит я встретил одного худого, иссушенного чрезмерным курением гашиша, а в этот раз запомнился шофер по имени Волли, он сильно хромал, не слышал на одно ухо, а когда мы приехали к нему домой, то он положил один глаз в стакан и очень мало ел, потому что у него только половина желудка. Все эти проблемы он приобрел, когда его придавил, сорвавшись с домкрата, грузовик. Не менее удивительно, что он оптимистичен и весел. У него хороший дом, красивая жена и двое почти взрослых детей, что дает ему уверенность в будущем.


Среди дальнобойщиков есть люди разных национальностей, мы даже встретили одного русскоговорящего, он украинец, но родился здесь. Кроме водителей дальнобойщиков и фермеров мы встречаем иногда людей в сельской местности, которые не занимаются фермерством, а просто живут на старости лет вдали от шумных городов. В Австралии вся земля кому-нибудь принадлежит, поэтому когда ночь нас застает в местах, где нет парков или площадок, для отдыха мы спрашиваем разрешения у хозяина участка поставить свою палатку, и всегда получаем добро или приглашение переночевать в доме. За это я предлагаю для хозяев сделать какую-нибудь работу бесплатно, и иногда нам предоставляют ее, но затем оплачивают, хотя мы и отказываемся.


Мне запомнился один большой дом, хозяин которого одинокий пожилой человек, решил с нашей помощью навести в нем порядок, мы весь световой день вытаскивали из кладовых и сортировали вещи, добрая половина которых должна находиться в музеях или магазинах. Этот человек долго работал врачом в Папуа-Новой Гвинее, а до этого в Африке, и навез оттуда столько масок, предметов культа и быта, что глаза разбегаются. (Я снял все это на камеру, но, к сожалению, позже в Аделаиде эта кассета была утрачена.) За работу он заплатил нам 100 долларов, но я бы с удовольствием сделал эту работу еще раз бесплатно.


Через пару дней у нас была еще одна интересная встреча: мы искали место для палатки в районе строящейся заправки, когда к нам подъехал странный человек, на очень старом автобусе и предложил нам заночевать у него на ферме. Мы согласились, хотя сразу было видно, что он слегка помешан. Мы забрались в автобус с провалившимся полом. Внутри находилась грязная кровать, по которой бродила пара кур, а рядом с водителем было оборудовано место для собаки, которая никому его не собиралась уступать.


Хозяин беспрерывно болтал, пока мы не приехали к нему на участок, где стоял домик, по которому также везде разгуливали куры, которые облюбовали себе для насеста телевизор и холодильник, а некоторые постель хозяина, рядом с собакой.


Покормив кур и нас, хозяин повел нас показывать свой участок, где на его зов с окружающих деревьев спустились несколько опоссумов, которые кстати в Австралии считаются врагами фермеров, наряду с дикими кабанами и кроликами. К нашему счастью, на участке стоял недавно приобретенный прицеп, где мы и уснули спокойно. Было видно, что хозяин хотя и странный, но и мухи не обидит. На память об этой встрече у меня осталась ночная фотография опоссума.


Что касается встреч с русскими, то конечно же они тоже были, и даже больше чем в прошлый мой визит, поскольку население Австралии растет за счет эмигрантов, в том числе и из России. Особенно пополнилось русское поселение в Сиднее за счет гостей и участников Олимпиады, многие из которых ещё в России лелеяли эту мечту остаться в Австралии.


Мало кому из спортсменов и тренеров удастся устроиться здесь так же хорошо, как Косте Дзю или Сергею Бубке, в основном из-за незнания английского и недостаточно хороших данных. Они останутся невостребованными, и устроятся кто как может, постепенно вытягивая из России своих родственников, чтобы не так мучила ностальгия. Как я уже писал, русские общины в австралийских городах довольно многочисленны, но не представляют единого целого, в каждом городе делятся на общества по интересам и убеждениям. Но о судьбе «новеньких» знают почти все, так как им приходится обращаться к соотечественникам за помощью или консультацией, а сплетни здесь разносятся с такой же скоростью, как в российской деревне.


В общем, проведав старых знакомых в Мельбурне, Сиднее и Брисбене, я узнал все новости и познакомился с новыми людьми. Ну а в таких городах как Кернс, Маунт-Айза, Дарвин и Алис-Спрингс русских можно пересчитать по пальцам. Я перечислил эти города в том порядке, в котором проходил наш новый маршрут.


Мы нигде не задерживались надолго, так как виза была на три месяца без права продления, из которых один месяц я рассчитывал поработать. Но прибыв в город Ричмонд, где проживает мой друг Эдвард с семьей, я вынужден был изменить планы, так как на ожидаемую работу Эдварду не удалось получить ссуду. Некогда известный своими верблюжьими гонками и родео городок сейчас приходил в упадок, так как верблюдов в Австралии становится все меньше, их отлавливают и продают на Ближний Восток, в том числе и в Афганистан, откуда некогда завезли их предков для постройки железной дороги через центральную Австралию.


Из Ричмонда мы в один день добрались до Маунт-Айза, где я проведал единственного русского в этом городе – Илью Пичугина, с его собакой Лапкой. Затем мы отправились дальше, рассчитывая добраться до Дарвина за 2-3 дня. Вопреки ожиданиям, мы добрались туда за один световой день, так как водитель джипа, который нас подобрал, попросил меня вести машину на смену, и очень туда торопился. Местность в этом месте однообразная, к тому же последние 4 часа мы ехали в темноте, без остановок, так что описывать особенно нечего. Владелец машины извинился, что не может нас пригласить ночевать, так как едет не к себе домой, и мы попросили его оставить нас на берегу реки в одном из парков, неподалеку от центра.


Было уже темно, и хотя мы знали, что в районе Дарвина водятся крокодилы, но рассчитывали, что в реке есть какие-то заграждения, чтобы они не могли плавать в черте города. Крокодилы нам не досаждали, но место для палатки всё равно было выбрано неудачно – мешал спать шум подъезжающих и уезжающих машин, рядом     оказалось казино.


Наутро мы отправились осматривать город и окрестности, в том числе посетили и крокодиловую ферму. Маленькие крокодильчики, как и все малыши очень симпатичны и подвижны, чего не скажешь о взрослых особях.


Мы пробыли в Дарвине всего два дня, так как поджимали сроки визы. Русских за это время мы не встретили, да и не мудрено – их здесь всего две-три семьи, как я узнал у сити-консула. Здешний климат, как и климат центральной Австралии, не очень подходит для россиян.


Дальше наш путь пролегал по малонаселенным местам, где на многие километры протянулся однообразный ландшафт: равнинная местность с однообразным бушем, усеянным миллионами термитников, утомляла взгляд. Лишь изредка этот пейзаж разнообразился каким-нибудь огромным термитником причудливой формы или песочным барханом. До Алисс-Спрингса мы добрались за три дня, не приминув посетить кафе по дороге, которое построили на том месте, где пару раз высаживались инопланетяне, что следует из многочисленных газетных статей.


Впрочем, я уже описывал это место в в прошлых заметках об Австралии, а новых посещений за эти два года не произошло. Также не изменился и Алис-Спрингс.


На улицах также полно ничем не занятых аборигенов, и туристов, занятых их фотографированием. Впрочем, с тех пор, по-видимому повысилась цена на спиртное, потому что аборигены стали чаще просить деньги за то что их фотографируют, а раньше им вполне хватало на выпивку того, что им дает государство.


По прибытию мы навестили семью моего знакомого Алекса, он немец из России, а живет здесь уже лет 10. Я попросил его свозить нас в резервацию аборигенов, куда обычным туристам вход запрещен, но Алекс заезжает туда по выходным, чтобы увезти желающих в баптистскую церковь, которую он посещает.


Резервация представляет собой поселок, домов на 300. Эти одноэтажные жилища находятся в ужасном запустении: на грязном полу лежат грязные матрацы и одеяла, на столах объедки вперемешку с детскими игрушками и запчастями от автомобилей, которые тоже в ужасном состоянии. Впрочем в этих жилищах аборигены практически не находятся, они сидят кучками в тени деревьев и пьют вино, оживленно беседуя на своем языке. Говорят они скороговоркой, видимо потому что слов мало и приходится повторять их в другом сочетании, чтобы понять, о чем речь.


Невзирая на внешнее неблагополучие, они довольны жизнью. Но мне жаль этих людей, которых правительство, зная их пристрастие к спиртному, подталкивает к деградации, давая возможность, не работая, получать достаточно денег на выпивку. Сами аборигены воспринимают жизнь по-другому, не так как мы – они просто живут одним днем, как дети, не заботясь о завтрашнем дне, всегда помогают друг другу, и делают многое другое, что указано в заповедях Библии, хотя никогда ее не читали.


Я как-то заговорил с ними о Боге и услышал от них очень интересную теорию, тем более что она исходила не от какого-нибудь заумного теоретика, а от неграмотного аборигена. Так вот, аборигены (по крайней мере одно племя) считают, что Бог есть, но он сейчас спит и видит сон, а мы все – действующие лица этого сна, а когда Бог проснется, то всё исчезнет. Но мы тоже Боги, потому что тоже видим сны.


Когда я это услышал то был просто поражен, откуда у них это? Но зато я понял, почему они издревле вели созерцательный, а не созидательный образ жизни (правда сейчас в резервациях, с подачи правительства, их образ жизни становится потребительским). Сейчас их стараются затащить в церкви, но я не думаю что это им так уж и нужно, как я уже писал, они и так, не зная об этом, выполняют все заповеди, кроме одной: «не прелюбодействуй». И то, это как посмотреть. Когда муж или жена перестают нравиться друг-другу, они просто расстаются без претензий, и ищут себе другую пару. Это происходит не так уж часто, а что – лучше жить с нелюбимой(-мым) и лицемерить? Европейская раса часто учит и наставляет другие расы, считая их низшими, а ведь у них есть чему поучиться, или хотя бы не насаждать силой свои понятия и мораль. Вам будет интересно жить в мире, где все одинаково стремятся к обогащению и ходят в церковь по выходным?


Уже сейчас  центры столиц похожи друг на друга, а через 100 лет никто уже не поедет в Индию или Мексику, потому что там будет как везде. Я лично хочу, чтобы мир был без границ, и каждый человек мог побывать и жить там где ему захочется, но не надо забывать и разрушать традиции этого многообразного мира. Впрочем такие места как Аерс-Рог и Кингс-каньон, будут привлекать туристов всегда, также как и другие творения природы. Вот туда-то мы и отправились, погостив и немного поработав в Алис-Спрингсе. Не буду описывать «Аерс-Рог», или «Улурю», как его называют аборигены, а также «Кутаджудо», потому что я уже сделал это прежде, хотя я в прошлый раз не забирался на верх этой красной глыбы, из-за плохой погоды, а сейчас мы с Никитой сделали это.


Физически крепкому человеку это сделать нетрудно, но туда поднимаются, задыхаясь, и часто отдыхая, и пожилые люди, хотя это оканчивается иногда плачевно.


Но если кто-то из читателей моей книги окажется в Австралии, то обязательно поднимитесь на Улурю, это стоит того, также стоит и побывать и в Кингс-каньоне. Мы бродили по этому творению ветров и дождей несколько часов, не замечая времени и усталости.


Осмотрев эти два объекта, ради которых приезжают в некогда заброшенный городок Алис-Спрингс множество туристов со всего света, мы выбрались на попутках на центральную трассу, по пути посетив небольшую аборигенскую деревню (c особого разрешения совета племени). Посетить-то мы ее посетили, но к сожалению из-за излишнего гостеприимства аборигенов мы ее толком не рассмотрели, так как нас сразу повели показывать окрестности (деревня расположена в отрогах Кингс-Каньона), затем нас пригласили на барбекю, а когда программа закончилась, было уже темно, и мы легли спать под одним из навесов под названием офис.


В офисе был телефон, хотя электричества в деревне нет. За время, пока мы ходили по окрестностям, нам показали как метать дротики из нехитрого, но эффективного приспособления, а также как прокормиться в буше. После этого я понял, почему раньше они кочевали с места на место, хотя и не имели скота, который, поедая все вокруг, вынуждал бы их двигаться дальше. В буше оказалось не так уж много съедобного, хотя и больше, чем кажется на первый взгляд. Вернее на первый взгляд кажется, что там вообще вся растительность не пригодна в пищу, так как не дает плодов, но оказывается, что есть Буш-патейтос, лесная картошка. Затем нам показали кустарник, на корнях которого они собирают личинок. Также они употребляют в пищу и дождевых червей, это их основной рацион. Сейчас они не испытывают недостатка в пище и пользуются этими продуктами только когда уходят в буш по своим делам.


Кроме этого, кое-где встречаются злаковые, зерна которых они растирают и едят, а также мелкие ягодки (не очень сладкие), которые растут наряду с пасленом, который я стал есть. Они очень испугались, сказав что это ядовитые ягоды, и их не в коем случае нельзя есть. Я сказал что в России их едят, но они до вечера поглядывали на меня, не умираю ли я? Но думаю, мой пример их не убедил – наверное кто-нибудь когда-то умер, наевшись паслена, что не исключено, если их есть сырыми и очень много, мы-то в основном делали из них вареники, предварительно смешав с сахаром.


В буше также произрастает и «табак», эти листья обладают наркотическим свойством, если их пожевать, но это вовсе не табак. Вообще-то, конечно, можно было бы выращивать здесь злаковые или ту же лесную картошку, но аборигены никогда не утруждали себя этим, да и с водой напряженка в этих местах. Также можно было бы приручить и разводить кенгуру, но они предпочли кочевать – благо места много. Вот такая она – Австрaлоидная раса, не построившая за свое многовековое существование ни единого здания. Расисты считают их самой низшей, а мне вот нравятся эти простые, приветливые люди, которые всегда говорят то, что думают, и делают то что хотят, но не во вред другим.


Наутро мы покинули еще не проснувшуюся деревню и отправились дальше на юг – время поджимало, а надо было посетить еще одно интересное место, кроме которого в этой пустынной местности ничего и не было. До Кубер-Педи мы добрались за двое суток на шести попутках, из которых 4 были забиты аборигенами – они не ездят по одному, но всё равно подбирают тех, кто в этом нуждается. Правда запах в этих машинах крепкий, и не исключено что подхватишь вшей, но аборигены всегда предложат поесть, а также спросят, не нужно ли тебе денег на дальнейшую дорогу.


Дорога однообразная, но вот закаты в центральной Австралии – это сказка. В пятой машине водитель был немец, он приехал сюда на пару месяцев и купил её с тем, чтобы потом продать: это по его расчетам будет дешевле, чем брать машину напрокат, ну уж тут как ему повезет.


Ему надо было ехать куда-то в сторону, но едва мы пожелали ему удачи, как возле нас остановилась другая машина, они думали что с нашей машиной что-то случилось. В пустынных местах, если машина стоит на обочине, то проезжающие обязательно остановятся и спросят не нужно ли помочь.


В машине было трое человек, по виду полукровки (так и оказалось), и весьма бандитского вида (если судить по российским меркам). Руки в наколках, печатки, цепочки… В Австралии это не признак крутизны, единственный недостаток – они всю дорогу курили марихуану, а так добряки – аборигенская кровь преобладает. Они спокойно разрешили мне снимать их на камеру, хотя это могло послужить против них уликой. В Австралии марихуану курят из специальных трубочек, с которыми я их и заснял.


Кубер-Педи расположен чуть в стороне от трассы, и им не нужно было туда, но они подвезли нас до центра и попросили кого-то, чтоб нам показали достопримечательности. Тот, в свою очередь узнав что мы русские, сказал, что здесь живет одна русская семья, и позвонил им, и вскоре они за нами приехали.


Осмотр городка мы отложили на потом, так как по стечению обстоятельств в это время к ним заехала еще одна путешествующая пара, и они уже сидели за обеденным столом, когда им позвонили. Гости были тоже русские из Брисбена, но они уже год путешествуют по Австралии на автобусе, на крыше которого установлена лодка, чтобы можно было иногда совершать водные прогулки. Сами же хозяева ведут оседлый образ жизни и живут в этом уединенном городке уже 30 лет.


Кубер-Педи не похож на остальные австралийские города, где все ухожено: люди сюда приехали когда-то на время, чтобы заработать и покинуть это неуютное место, но многие так и остались жить в своих времянках на долгие годы. Это что-то наподобие Клондайка, только здесь добывают не золото, а опалы, и людей здесь донимает не холод, а жара. Городок имеет около 5 километров в поперечнике, среди выжженной солнцем пустыни, которая на многие километры вокруг изрыта шурфами и карьерами. С одной стороны его вырыт огромный карьер, который сейчас превратился в свалку металлолома – сюда свозят отработавшую свое технику. По нему можно ходить как по музею старинной техники, и чьих-то несбывшихся надежд на быстрое обогащение. Впрочем здесь ходит много легенд о том как некоторые разбогатели очень быстро, наряду с рассказами типа: спрашивают у одного немца, который здесь уже 40 лет: «Ну что, как у тебя дела? ты имеешь какие-нибудь деньги от этого бизнеса?» Тот отвечает: «О да, я заработал деньги, уже 300 тысяч». – «За год?» – «О нет, с тех пор, как я приехал. Но скоро у меня будет много денег». И так он надеется с первого дня. Чтобы было понятно: средний заработок в Австралии 3000 австралийских долларов, что равняется 1500 американских долларов, т.е за год 36 тысяч, но некоторые имеют и по 300 тысяч, а этот чудак заработал их за 40 лет, и он не один здесь такой.


Добыча опалов нелегкий бизнес – во-первых нужен первоначальный капитал, чтобы приобрести: машину для бурения шурфов, бульдозеры, чтобы рыть карьер там, где в шурфе много опалов, затем машину для просеивания породы, это что-то наподобие подъемного крана с бочкой.


Вот такая машина и является символом города Кубер-Педи, она стоит на постаменте по трассе Аделаида – Дарвин, и практически все туристы едущие посмотреть Кингс-Каньон, и Улурю заезжают сюда, хотя единственной достопримечательностью, стоящей внимания, являются дома, выдолбленные в толще породы.


В этих искусственных пещерах не страшны ни холод, ни зной. Особенно впечатляет церковь, где на стенах и потолке из красной спекшейся породы, вкраплениями опалов создан причудливый орнамент. После посещения достопримечательностей туристы, как правило, заходят в многочисленные магазины по продаже опалов и других камней, где им впридачу к покупке насыпают горсть необработанной породы с вкраплениями опалов – на память. Осмотрев всё, мы воспользовались гостеприимством священника сербской церкви, который предложил нам переночевать в ней.


Также он предложил поужинать в сербском клубе, который расположен в соседней пещере. За ужином он рассказал об истории этого клуба и церкви. Сначала сербская община, которая насчитывает около 100 человек, вырыла пещеру под клуб, чтобы было где поболтать за кружкой пива, а уж спустя 5 лет, вспомнив «что не пивом единым жив человек», рядом вырыли в сопке и пещеру под церковь. Утром мы вышли на безлюдную трассу, но вскоре возле символа Кубер-Педи остановилась машина, и к своему удивлению мы услышали русскую речь. Мы, конечно же, подошли и познакомились с приветливой семьей, с которой до сих пор поддерживаем дружеские отношения. Это Борис, Лина, Арон и Эля – они с Кавказа, но уже давно живут в Аделаиде. Несмотря на переполненную машину, они согласились нас подвезти до Аделаиды, но порекомендовали нам по дороге посетить Вулпену-Поинт, что рядом с городом Порт Августа. По дороге мы пару раз останавливались, и фотографировались на белоснежных соляных озерах, которых много в этих местах. Они напомнили мне весну в Казахстане, когда снег уже растаял, а на озерах еще лежит лед, по которому я бегал на самодельных коньках, несмотря на запрет мамы.


Ностальгия одаривает нас иногда и приятными воспоминаниями. Мы решили воспользоваться советом, и ребята оставили нас в Порт Августа, возле караван-парка, от которого легко выйти на дорогу к Вулпене. Владельцы караван-парка, или их предшественники, не были обделены фантазией. На его территории много причудливых скульптур, сделанных из старых запчастей паровозов (железная дорога рядом). Часть домиков составляли старинные пассажирские вагоны, здесь был даже миниатюрный зоопарк с кенгуру, которыми правда здесь никого не удивишь, а вот ослик вызывает умиление у посетителей.


Ещё удивляло разнообразие кактусов, посаженных на всей территории. Воспользовавшись удобствами караван-парка, мы по своему обыкновению заночевали в палатке за его территорией, а утром вышли на трассу.


Двести километров мы одолели за 5 часов, и перекусив, сразу же отправились на вершину горы, с которой – как нам сказали – открывается сказочный вид, особенно на восходе. Уже в полумраке мы взобрались на вершину, и с трудом нашли среди глыб площадку пригодную для палатки. Был май – последний месяц осени, плюс высота и ветер, поэтому мы решили развести костер, чтобы нагреть в нем камни, а затем положить возле себя. Это было небезопасно по двум причинам: 1) национальный парк – костры запрещены, 2) рядом кустарниковые эвкалипты, которые весьма огнеопасны. Но мы, приняв противопожарные меры, рискнули, и были вознаграждены комфортной ночевкой, и отделались только прожженным полом палатки. Проснулись мы, как только восходящее солнце стало золотить стволы эвкалиптов, и, делая зарядку, наблюдали, как медленно поднимается туман из гигантской впадины, образованной круглой грядой гор, обнажая дно этой чаши, примерно 10 километров в поперечнике.


Затем мы спустились и пересекли впадину, растительность которой оказалась на удивление разнообразной для такой маленькой площади. В ней, как в «Земле Санникова», был свой микроклимат, отличающийся от наружного.


А вот животные здесь гуляли самые обычные, страусы и кенгуру. Это место нам понравилось, хотя мы ожидали большего, наверное мы уже пресытились красотами Австралии… Но и при желании мы не могли дольше находиться в стране, наша виза без права продления истекала через неделю.


Мы отправились в сторону Мельбурна, откуда по договоренности с Дальневосточным морским пароходством «FESCO» нас должны были отправить на Новую Зеландию. В Аделаиде мы навестили наших новых знакомых, которые устроили нам экскурсию по городу и выступление на русском радио, где мы познакомились еще с несколькими симпатичными людьми. Русская община Аделаиды мне показалась самой дружной, не в пример раздробленным группам русских в других городах Австралии и Новой Зеландии.


За пару дней мы посетили светскую и церковные школы, спортклуб и другие места, где проходит общение русских людей. Благодаря широкому кругу общения, люди здесь меньше подвергнуты ностальгии. При церкви здесь есть клуб православных скаутов, где меня приятно удивила встреча с ребятами, которые меня помнили по встрече в Мельбурне, где я был два года назад на слете Австралийских скаутов.


Теперь немного об истории города Аделаида, который получил свое название по имени жены короля, который в то время правил в Англии. Это единственный город, который до сих пор строится согласно проекту, который составил его основоположник, генерал. Центр его представляет правильный квадрат, обнесенный парковой зоной, где нет никаких строений, через углы квадрата выходят широкие улицы, соединяющие центр с остальным городом, улицы которого спланированы с военной простотой. На улицах много зелени, пешеходных и велосипедных дорожек, по которым можно в тени деревьев дойти или доехать аж до ближайших гор. Также удивляет и обилие церквей на улицах. Вот пожалуй и всё, что я в могу рассказать об этом городе, который оставил у нас теплые впечатления, несмотря на то, что в последний день пребывания в нём у нас украли рюкзак!


Случилось это следующим образом: когда до отправления судна из Мельбурна оставалось три дня, я связался с пароходством для уточнения времени убытия, и тут меня ожидала неприятная новость – судно не будет заходить в Мельбурн, а отправится в Новую Зеландию из Брисбена в те же сроки. Но до Мельбурна 200 километров, а до Брисбена 2000 километров, это расстояние в оставшийся срок мы могли преодолеть только с водителем-дальнобойщиком, который едет и днем и ночью. Пришлось срочно искать место, откуда отправляются траки в нужном нам направлении. В этих поисках нам очень помог Саша, он родом из Казахстана, мы оказывается с ним лазили на одни и те же горы, но в разное время. Он тоже захотел пойти с нами по Америке, а для начала поехать в Новую Зеландию.


Трак-стоп мы нашли без труда, но под вечер машин было мало, и мы решили вернуться сюда рано утром, поэтому позвонили Федору, который давно приглашал нас в гости. Вскоре он за нами приехал, и мы приятно провели вечер за пельменями, которые приготовила к нашему приходу гостеприимная хозяйка. Эта семья переехала сюда давным-давно из Китая, и им интересно как живут сейчас люди в России. Пельмени, мягкая постель, все хорошо, но утром нас ожидал неприятный сюрприз – боковое стекло в машине, где лежали рюкзаки, разбито, а мой рюкзак исчез. Самое дорогое что в нем было – 3 видеокассеты с записью, все остальное не в счет: палатка, одежда – все восполнимо, а видеосъёмки – это то, чего ради я, собственно, и хожу.


Я бы сейчас отдал за них свою новую камеру, но, к сожалению, воры об этом не знали (но при желании могли бы мне вернуть, так как я написал на кассетах свой е-майл). Федор был тоже очень расстроен от того, что не загнал машину в гараж. Он позвонил в полицию, а также пообещал дать объявление в газету и радио, но результата не было. Вдобавок ко всему, из-за этого мы приехали на трак стоп только к 9-30 вместо 6-30 утра. Но нам повезло хоть здесь, нас согласился взять частник-дальнобойщик, правда он сначала ехал догружаться в Мельбурн, но обещал доставить нас в Бризбан вовремя. Больше ничего непредвиденного не случилось, и мы ступили на борт судна за час до отправления. Экипаж и капитан судна «Капитан Бьянкин» встретили нас хорошо, и бесплатно доставили нас в порт Тауранга Новой Зеландии. Огромное им за это спасибо, и конечно же руководству «FESCO».


Новая Зеландия


Новозеландские таможенники оказались не такими строгими, как австралийские. Здешние действуют по тем же законам – запрещают ввоз многих продуктов, но, по-видимому, на прибывших из Австралии это правило не действует. Впрочем, тут все основано на доверии – ты заполняешь анкету, где указано, что нельзя ввозить, и ты просто подчеркиваешь то, что у тебя есть из этого списка. Как я узнал позднее из разговоров с русскими, некоторые тайком ввезли сюда ростки любимых комнатных растений, действуя по правилу, «если нельзя, но очень хочется, то можно». Новозеландцы же очень законопослушные, и никогда такого не сделают, поэтому предполагают, что и другие тоже не захотят навредить их стране, случайно завезя какую-нибудь заразу.


В Тауранге мы не задержались, и сразу же отправились в Окленд, воспользовавшись тем, что туда ехал шипшандер (человек который снабжает прибывшее судно продуктами). Олег здесь недавно, он преемник Володи, которого я встретил в Окленде два года назад, но уже освоил это дело, и бизнес у него идет неплохо. По нашей просьбе он довез нас до дома моих знакомых, где мы и заночевали.


Всего русских в Окленде около 5000, большая часть которых прибыла за последние десять лет. Каждый по прибытию сюда обращается к кому-либо из соотечественников, за помощью, за советом, поддержкой или консультацией. Так завязывается круг общения, в зависимости от характера и сферы интересов. Всем прибывшим пришлось начинать новую жизнь, а начинать всегда нелегко, и в суматохе дней людям хочется пообщаться с себе подобными, поэтому хотя бы раз в месяц люди идут в русские клубы, или общества. Таковых мест здесь практически пять: перечисляю их в том порядке, в котором я их посетил, а не в порядке их возникновения, численности или популярности. Хочу сразу сказать, что лидеры этих обществ делают очень нужное дело, благодаря им люди имеют возможность общаться, и не забывать свою культуру. К сожалению, они не очень дружат между собой, а ведь есть очень простой способ подружиться – забыть амбиции и никогда не говорить о других обществах ничего плохого, надеюсь такое время когда-нибудь наступит.


С Мариной Ланкевич я познакомился еще два года назад, она является редактором газеты «Ветер», которая также выходит и на английском языке. У нее дома также есть библиотека и видеопрокат, которыми пользуются русские, живущие в этом районе города. Норд-шоу недорогой район, и вновь прибывшие в основном селятся здесь. Русская православная церковь, которая предоставила нам приют на первое время, также является местом общения не только с Богом, но и между собой. Расположена она на Доминикан роуд, но сюда съезжаются на службу люди со всего города. Приход здесь небольшой, всего 1% от численности русских, но в такие праздники, как Пасха, маленькая церквушка не вмещает всех. Её бы расширить, но подаяний не хватает даже на содержание священника, и отцу Петру приходится работать полный день на стройке, а потом еще стоять службу. Тот, кто не может приходить в церковь, но интересуется религиозными новостями, может услышать их по радио «Ярославна», которое работает от этой церкви.


Есть и клуб «Русский досуг», который я посетил в третий день своего пребывания в Окленде и выступил там на радио, ведущим которого является президент этого клуба Сергей Перемитин. Радио работает раз в неделю, но можно послушать новости из России по телефону, их подготавливают ребята из этого клуба.


В Клубе также можно взять напрокат видеофильмы и книги, а также раз в неделю посмотреть фильм на большом экране, кроме того клуб иногда предоставляет помещение русским, которые не имеют такового, но хотят собраться, и, к примеру, попеть бардовские песни.


Я присутствовал на вечере авторской песни, и мне очень понравилась атмосфера, царящая там.


Еще в Окленде есть общество русско-новозеландской дружбы, заседание которого проходит раз в месяц. Это общество существует уже давно, здесь можно увидеть людей еще первой волны эмиграции, но конечно и новеньких. Общение здесь проходит за чашкой чая, на фоне показа какой-нибудь экспозиции из России. Здесь собираются интеллигентные люди, или считающие себя таковыми. Члены совета общества прилагают немало усилий чтобы эти встречи были интересными. Пожалуй, это единственное общество не на коммерческой основе – символическая плата на входе едва покрывает аренду помещения.


Есть еще футболисты, которые собираются, чтобы поиграть с такими же любителями, командами из других стран. Название русской команды – «Спартак», а украинской – «Аквариум». Есть и китайская, и иракская. Мужчины играют в футбол, а болельщики (их жены и родственники) – общаются на трибунах и после встречи.


Как видите, общественная жизнь в Окленде если и не кипит, то и не болото. Ну а кого из русских не интересует ни одно из вышеперечисленных обществ, то можно пойти в русско-грузинский ресторан «Иберия», что на Доминион, или в кафе «Москва» на Бродвее.


Надеюсь я не утомил читателей описанием этих мест, среди которых раньше присутствовало и злачное, но сейчас русский бордель закрылся. Сфера, где русские пробуют себя в бизнесе весьма широка, владельца автомастерских и механики, фермеры, таксисты, владельцы турфирм, доктора, массажисты, моряки, преподаватели, тренеры и пр. Хотя большинство, конечно, чернорабочие на стройках, а женщины в основном садятся на бенефис – не работая, получают деньги от государства, которых хватает, чтобы жить лучше, чем они жили в России, работая полный день.


Ну вот пожалуй и всё, что я могу рассказать о русских в Окленде. Остается только поблагодарить всех, с кем я встречался, за дружеское отношение к нам, от всех этих встреч у меня остались теплые воспоминания.


Из-за кражи в Аделаиде мы лишились многих необходимых нам в походе вещей, которые мы приобрели в свое время в России и других странах. Здесь эти вещи стоят раз в десять дороже, и если бы русские не помогли нам, кто кровом, кто пищей, кто работой, кто вещами, то нам пришлось бы туговато. Однако с голода здесь не умрешь – ни в городе ни на природе. В городах есть «городские миссии» и «армии спасения» – эти церковные организации предоставляют кров и питание бесплатно, или за символическую плату всем нуждающимся, а таковые имеются даже в этой сытой стране. Это те, которых принято называть отбросами общества – наркоманы и алкоголики. Они, как и все безработные здесь, получают от государства ежемесячное пособие, которого хватает на сносное жилье и нормальное питание, но не на наркотики и спиртное, поэтому они, пряча глаза, идут за трехразовым питанием в эти заведения.


Зашли туда на обед и мы с Никитой, больше из любопытства чем по необходимости, мне хотелось посмотреть какое там отношение к людям, а заодно и снять на видео. Дело в том, что я однажды видел, как раздают бесплатные обеды в одном из больших городов России – это выглядело как кормление животных. Здесь же у обслуживающего персонала на всех хватало улыбок, и многих бичей называли по именам. А кофе разливала такая милая девушка, что думаю многие приходили сюда только ради ее улыбки. Она, как и многие другие, волонтер – т.е не получает за эту работу денег, ей просто приятно что-то делать для других.


Я позволю здесь себе небольшое философское отступление: знаете, мне кажется, что людям, которые привыкли что-то делать для других просто так, не так страшно умирать, как тем, что всю жизнь вырывали что-то у других для себя, а с собой-то не унесешь и никто добрым словом не помянет. Впрочем, людям, которые отдают ненужные вещи в магазины при армиях спасения, навряд ли при этом думают о спасении душ, просто жаль выбрасывать вещи, которые еще могут кому-нибудь пригодиться.


Однако это не Российские комиссионки, где продающий вещи ждет от этого хоть какую-то копейку – здесь сдал и забыл, а нуждающийся может купить вещь за бесценок, как мы к примеру приобрели пуховый спальник за 3 доллара, а ведь его надо было перед этим постирать, да и плюс зарплата продавцам и аренда помещения.


Чтобы отдать вещь в магазин, ее не обязательно туда везти, во многих местах города есть специальные контейнеры (не мусорки) куда люди складывают ненужное. С таким же с успехом можно что-нибудь оттуда и взять, но это здесь не практикуется. Те которые не хотят отдать вещь просто так – продают их на «гараж сейлах» – эту надпись часто можно увидеть на улицах Новой Зеландии и Австралии. Это значит, что человек, открыв свой гараж и снеся туда все лишнее, продает за сколько сможет. Многие любят ходить по гаражсейлам, потому что там можно купить какую-нибудь старинную безделушку. Но с середины до конца ноября эти распродажи прекращаются, так как по традиции в эти дни люди избавляются от всего лишнего, выставляя вещи на улицу. Мусорщикам в это время добавляется работы, но некоторые вещи не доходят до мусорщиков – их подбирают другие люди из более бедных кварталов. Также некоторые, в том числе и один русский, делают на этом бизнес, собирая эти вещи на грузовике, а позже продают на гаражсейлах. А вещей выбрасывают действительно очень много, которыми еще вполне можно пользоваться (по российским меркам), велосипеды, телевизоры, компьютеры, диваны, кресла, и прочее, в гораздо лучшем состоянии чем в российских домах среднего класса – это всё идет в мусор. Все-таки современное человечество живет расточительно, создавая и выбрасывая до срока множество вещей, тратя на это порой невосполнимые природные ресурсы, а что потомкам? Да что потомкам, сейчас от голода умирают тысячи людей, а мы все тратим миллиарды на вооружение и на всякую ерунду.


Выше я написал что в Новой Зеландии не помрешь от голода ни в городе ни на природе, это вам не безводная Австралия, здесь воды много, даже слишком. Осенью, зимой и весной, на северном острове идут дожди, и только летом сухо и жарко. Зелени здесь хоть отбавляй, и если бы не отдаленность, то здесь можно было бы выращивать вдвое больше скота и овощей. Мы прибыли сюда в мае, это как раз сезон уборки киви, рабочих рук не хватает и берут на работу всех, даже без рабочей визы. Мы вернулись в Таурангу, где познакомились с одной пожилой парой, которая приютила нас у себя дома, вместе с Сашей, который как раз прилетел, как и договаривались, из Аделаиды. Пат, так зовут 78-летнего хозяина дома, устроил нас на работу к своему компаньону, который имеет технику для уборки киви, а Пат перевозит ее с места на место, на своем трейлере. Плантации киви называются «орча», и их владельцы на время уборки приглашают таких людей как Френк – владелец техники, и все расчеты ведут с ним, а он в свою очередь набирает бригаду из низкооплачиваемых работников, это приехавшие сюда на заработки островитяне из Фиджи, Самуа, Тонга и Сахалина (надеюсь вы оценили мою шутку насчет Сахалина – с этого острова было только двое, я и Никита). Оплата производится раз в неделю, платят сдельно за количество собранных бригадой ящиков. Бригада 10-15 человек – все получают поровну, поэтому все поглядывают на новичков, и если те за два дня не выйдут на общий темп, то их просят уйти. Мы справились, хотя Никите было не легко, руки должны двигаться примерно с такой же скоростью как у доярки, только в руках не коровьи соски, а два-три киви.


Наполненный ящик который сборщик носит на плечах перед собой, весит около 30 килограмм, на его наполнение требуется около 5 минут, затем его выгружаешь в большие ящики, которые везут за бригадой маленькие трактора на специальных низеньких трайлерах.


Когда ящики наполняются, их отвозят на площадку, где автоподъемником грузят на машинку и везут на овощные базы, где их сортируют и упаковывают. Вначале мы хотели устроиться на такую базу, где работают около тысячи человек, но там сказали, что босых не берут – эта причина конечно устранима, просто на тот момент их не настолько поджало, чтобы они рискнули взять людей без рабочей визы.


Фермеров проверяют не так часто, да и спрятаться легко среди кустов. А что касается наших босых ног, то они здесь никому не мешали, хотя удивляли, ночью до -3, утром на траве изморозь. Но напряженная работа быстро согревает, а когда солнышко подсушит, то можно начинать есть мороженное – так мы с Никитой назвали переспелые, тающие во рту, слегка подмороженные кисло-сладкие киви. Ни до, ни после этого, я не ел столь вкусных киви, настолько вкусных, что нас не останавливали даже потрескавшиеся, разбухшие губы. По стандарту, надо оставлять на лиане, слишком маленькие или слишком большие и переспелые плоды – последние можно определить только на ощупь, а руки в медицинских перчатках. Такой плод рука не поднимается выбрасывать, поэтому разрезав его пополам о проволоку, за которую цепляются лианы, выдавливаешь две половинки в рот, а вторая рука при этом работает с удвоенной быстротой, чтобы бригаде не в убыток.


Впрочем ребята (мужчины и женщины) настроены благодушно, общее настроение может испортить только дождь, после которого нельзя собирать мохнатые плоды в течении двух часов – иначе сгниют.


Если работать с семи утра до вечера, то можно заработать 100 новозеландских долларов = 50 долларам США. Но из-за частых дождей в среднем получается только 50 новозеландских долларов. Такая же зарплата и на уборке «Gold Kiwi» – получивших свое название от золотистого цвета мякоти: на их уборке платят по-временно, чтобы сборщики по спешке не раздавили более мягкие по сравнению с нормальными, и более сладкие плоды. Золотые киви в основном поставляют японцам, которые предпочитают их обычным.


Мы проработали на уборке недели три, и были в это время практически вегетарианцами. Всю пищу в это время нам поставляла окружающая природа: киви, ешь – не хочу, мандариновые плантации рядом, лимоны и грейпфруты в каждом дворе – зреют, как ни странно, круглый год, во дворе у хозяина огромное дерево усыпанное грецкими орехами, которые мы едим поджарив и смешав с медом, под соседним деревом валяется почерневшие спелые авокадо.


Единственное не вегетарианское блюдо в нашем рационе – устрицы, которых мы едим сырыми, или поджаренными, насобирав их среди зарослей в заливе во время отлива. Да, надо описать авокадо, потому что я ни разу не видел его в сахалинских магазинах. Это плод грушевидной формы и размера, который растет на густых больших деревьях. Он покрыт плотной кожей зеленого цвета, которая при зрелости чернеет, и легко отделяется от желто-зеленой мякоти, маслянистой на вкус. Внутри плода большая несъедобная косточка – это пожалуй самый дорогой фрукт в Новой Зеландии, и на мой вкус он того стоит. К тому же он очень калорийный – едят его, намазав на хлеб, посыпая солью и перцем, можно с чесноком, а если бы он рос на Сахалине, то его наверняка ели бы с красной икрой. А вот хваленные устрицы, на мой взгляд, ничуть не лучше гребешков, к тому же их замучаешься обрабатывать.


Работа на плантации напряженная, перерывы как принято во всей Зеландии короткие – два по 15 минут и один на пол часа.


Но зато нам повезло с отдыхом, по соседству с нами караван-парк, в котором большой бассейн с природной горячей водой, как на Сахалине в горячих ключах. В нём за два доллара (не как на Сахалине) можно плавать хоть целый день.


Сезон уборки пролетел незаметно и мы отправились в Роторуа, за 80 километров, которые мы преодолели легко, и полдня бродили среди гейзеров, грязевых вулканчиков и серных выделений. Шел первый месяц зимы, но день был солнечным и несмотря на то что Роторуа находится на горном плато, температура воздуха была +15, и мы решили вернуться в Таурангу, где оставили кое-какие вещи, хотя по плану хотели переночевать на горячей земле Роторуа.


Очень скоро нам пришлось пожалеть об этом. Пока мы вышли за пределы городка, наступили сумерки и похолодало, потом нас подвезли до аэропорта и мы пошли – побежали дальше, так как стоять холодно, но ни одна машина больше не останавливалась, в темноте здесь хичкайкеров не берут. Мы дошли до освещенного места и решили остановиться, хотя стоять было холодно, температура около нуля, а мы в шортах, футболках и босиком. Здесь мы простояли еще около часа, подстелив под ноги листы бумаги и делая зарядку, для согрева. В 9 часов, потеряв надежду уехать, мы развели у дороги костер, хотя открытый огонь в Новой Зеландии запрещён. Мы уже было хотели располагаться на ночлег, как к нам подъехал фермер, привлеченный огнем костра и предложил переночевать у него, на что мы с радостью согласились.


Его жена оказалась маори, и мы имели возможность отведать местной кухни. Наутро, по покрывшимся льдом лужам мы вышли на дорогу, и уже через 10 минут, сидели в теплой машине, которая довезла нас прямо до Окленда. В Окленде я активно стал искать суда, идущие на Южную Америку, но таковых оказалось не так уж и много, а их судовладельцы далеко отсюда, и не очень-то заинтересованы в перевозке пассажиров. Но в любом случае надо сначала иметь визу в страну въезда. Проанализировав морские линии, я решил получить визу в Чили и Аргентину, чьи береговые линии весьма обширны и имеют свою территорию на «Огненной земле», откуда я планировал начать маршрут. К сожалению, посольства этих стран есть только в столице. Делать нечего, надо ехать в Bелингтон.


Как я уже говорил, в Новой Зеландии водители охотно подбирают хитчхайкеров, и к вечеру мы уже одолели полпути – прибыли в город Тeмпо, что на берегу одноименного озера.


Ох и замерзли мы там, пока дошли до горячего пляжа, где я ставил палатку два года назад. Но зато всю ночь мы спали раздетыми в палатке поставленной на горячем песке, несмотря на пятиградусный мороз. Одна беда – наутро мы вылезли из палатки мокрые как суслики, которых выливают из норы. Яркое солнце и ветер быстро подсушили палатку, пока мы делали зарядку.


В Веллингтоне температура градусов на пять ниже чем в Окленде и всегда ветрено. Спасибо Русской церкви, которая предоставила кров на время ожидания визы, а прихожане щедро кормили, так что мы не нуждались ни в чем.


Аргентинскую визу нам пришлось ждать 10 дней, а чилийская оказалась нам не по зубам, слишком дорого и долго ждать. Поэтому мы получили Перуанскую, всего за 30 долларов и получаешь в течении дня.


В Веллингтоне мы познакомились со многими русскими, а также я проведал старых знакомых. Староста церкви Александр, мой земляк из Белоруссии, вывез нас за город в сторону Окленда, где мы пообедали у его друга, русского фермера, который как и Александр, живет в Новой Зеландии аж со времен Второй мировой волны. Пообедав мы поехали дальше, но в этот день проехали всего 250 километров, и переночевали на одной ферме в маорийской семье. Хозяйка дома, узнав что мы русские, показала нам норковую шубу, которую подарила ей одна русская женщина, которую она встретила в Веллингтоне.


На следующий день мы добрались до Гамильтона и сделали запланированную остановку на 2 дня, так как хотели пообщаться с русской общиной, которая составляет 80 человек. Община встретила нас весьма дружелюбно, они часто общаются между собой и хотят поставить часовню на берегу озера в парке. Мы вернулись в Окленд, и стали каждый день ходить в морской порт и судоходные компании, в надежде поймать какое-нибудь судно, идущее на Южную Америку. До конца визы оставалось пол месяца, и видит Бог, что если бы судно нам попалось, то сейчас мы бы уже ходили по земле ацтеков и инков. Но человек предполагает, а Бог располагает.


Когда до конца визы оставалось 5 дней, и я уже собирался подавать на ее продление, то получил письмо от жены, которая настаивала, чтобы я вернул Никиту домой, или устроил на учебу в Новую Зеландию, но ни в коем случае не тащил его в дебри Амазонки.


Ну конечно же, его никто не тащит, он идет по своей воле, но после разговора с мамой по телефону он тоже стал просить, чтобы я оставил его здесь. Делать нечего, я срочно нашел колледж с бесплатным обучением, от которого подал на студенческую визу на сына и на себя, так как до 16 лет я не могу его оставить одного здесь. Сейчас я учусь в библейском колледже, и немного подрабатываю. Никита по вечерам тоже работает – моет посуду в ресторане, что для здешних школьников вовсе не зазорно, они практически все с 14 лет начинают зарабатывать карманные деньги, но не карманными и квартирными кражами, а разнося газеты, моя посуду в магазинчиках и т.д.. Я же учу на уроках больше английский, чем Библию, и имею время писать эти строки.


Через несколько дней двухмесячные каникулы, которые мы хотим провести на Южном острове- собирая фрукты и путешествуя хотя бы здесь. Но как только я смогу, надежно, оставить Никиту, сразу же продолжу путь.


На заработках. Новый год (2002)


За два месяца, которые остались до каникул, я, задавшись целью оставить после себя хорошую память, полностью восстановил полуразрушенные ступеньки идущие к морю от библейского колледжа, стоящего на крутом морском берегу. Лестница была длинной метров 200, не меньше, поэтому нам с Никитой пришлось изрядно потрудиться и приложить русскую смекалку, чтобы использовать подручные материалы, обновить ступеньки и перила. Директор колледжа доктор Тони и его жена Кристина остались довольны. Ведь они, ни потратив ни копейки, теперь имели возможность, как и раньше спускаться к морю, не рискуя при этом поломать ноги.


Ну вот и каникулы, и мы с Никитой, добравшись автостопом до порта Тауранга, отправились на попутном судне «Капитан Бьянкин» компании «ФЕСКО» на южный остров. Эту услугу нам мог оказать сам капитан, без согласвания с высшим руководством, так как судно не уходило за пределы государства. Суточный переход, и вот мы уже на южном острове в порту Литентон, что в 15 километрах от г Крайсчерча, где у меня были знакомые от прошлого посещения.


Прежде чем идти к знакомым, мы две ночи провели на русских рыбацких суднах, стоящих здесь в аресте, а судно привёзшее нас, ушло дальше в тот же день, контейнеровозы долго в портах не стоят. Арестованные суда принадлежали каким-то владивостокским частным компаниям, которые не рассчитали свои бюджеты и не смогли найти денег на топливо, теперь их арестовали здесь за неуплату портовых сборов.


На судах, естественно, было множество свободных кают, так как часть экипажа улетела, или ушла на попутных суднах домой, не дождавшись обещанной зарплаты, а некоторые матросы подали на беженство здесь, к неудовольствию властей и русскоязычной общины, считающей, что это портит их репутацию.


Из порта в город можно легко доехать на автобусе, или поднявшись по канатной дороге на обзорную площадку оборудованную музеем, уже оттуда уехать на тур.автобусе.


Но мы игнорировали и то и другое, а предпочли до карабкаться до обзорной площадки своими силами, по пути наевшись дикой алычи. В Крайстчерч мы пришли под вечер, и попали как раз на встречу Хрисмаса в Русском клубе. В России праздники начинаются с первого января и заканчиваются после 13-го, и здесь русским грех было не воспользоваться возможностью начать праздновать с католического рождества.


Из клуба нас увезла к себе славная девушка Наташа, у которой был не менее симпатичный «киви» – так в шутку называют себя люди, рождённые в Новой Зеландии. До полуночи они водили нас по городу.


Мы посетили гастролирующий здесь китайский цирк, по уровню не уступающий российским. Ну и, конечно же, мы с Никитой навестили моих старых знакомых. Затем мы отправились дальше не юг и на этот раз доехали до самой южной точки южного острова порта Блафф. По дороге туда и вправду нет ничего интересного, и туристы посещают это место только для того чтобы «отметиться» на самой южной точке НЗ. Впрочем, говорят, что здесь якобы водятся самые большие в мире осьминоги, но я их не видел, а вот морская капуста тут действительно огромная.


От южной оконечности до города Данидин мы добрались за один световой день, переночевали у моих старых знакомых, осмотрели город, и отправились на гору Кук. Туда едут почти все туристы, посетившие южный остров, 10% из которых хотели бы покорить вершину, но из-за вечно плохой погоды и строгих спасателей, только 1% удаётся это. Большинство же, прождав неделю и побродив у подножия, отправляются несолоно хлебавши. Чтобы туристам было не слишком скучно сидеть во время дождя по комнатам гостиниц, сюда постоянно приглашают каких-либо лекторов. Мы, например, прослушали лекцию о прошлых и прогнозируемых подвижках земной коры и, переночевав под каким-то навесом по соседству с дикими кроликами, отправились дальше на север, так как прогноз погоды был неутешительным. К тому же пора было подумать о заработках и мы поехали в сторону г. Александра, где как раз поспела черешня. Ну и объелись же мы её там! К тому же по соседству дозревали и абрикосы, а вот из мясного рядом была только ферма дождевых червяков – толстых от обилия загнивших фруктов, которыми их буквально заваливали на неделю, и накрывали рогожей, затем чёрной плёнкой, чтобы никто не мешал им перерабатывать отходы в компост и плодить детей. И то и другое потом продаются тем же фермерам – компост на удобрения, а червяки по 20-30 долларов за килограмм успешно раскупаются рыболовами или фермерами для разрыхления почвы в садах и огородах.


Червяки не так плодовиты как, скажем, рыба с тысячами икринок. Самка несет всего 7 яичек в месяц, в каждом из которых, по-моему, 10 червячат. Я жил до пятидесяти лет и не знал, что червяки несут яйца. Пару недель мы вместе с другими сборщиками из разных стран не покладая рук собирали в среднем по сто килограмм черешни в день, так что даже засыпая, видели её! Вставать приходилось рано, в 6 утра (если не было дождя), а заканчивали работу в 3, чтобы до конца светового дня сортировщики успели упаковать её на конвейере.


Если ночью или утром был дождь, то мы вставали только после того, как улетали вертолёты. Какие вертолёты? А тут с их помощью сдувают капельки дождя с деревьев, чтобы мокрые ягоды не гнили. А ведь дорого, наверное? Также по утрам мы иногда просыпались от артиллерийской канонады, это фермеры, договорившись, вместе палили специальными снарядами по облакам, чтобы прекратить дождь. Но больше всего фермерам, выращивающих черешню, досаждают птицы, чего только фермеры не delat для борьбы с ними! Самое примитивное, это  нанятый человек, имеющий разрешение от полиции, всё время пока в садах нет сборщиков ездит по садам на мотоцикле и палит по птицам из дробовика. Некоторые фермеры сооружают каркас над всем садом и натягивают сетку, другие ставят какие-то чучела, зеркала, магнитофонную развевающуюся на ветру плёнку, а последнее нововведение, это расставленные повсюду динамики, периодически издающие звуки какого-то птичьего хищника.


Знаете – действует, я понаблюдал за птицами – услышав этот звук, они прячутся куда-нибудь под ветку и сидят там, сжавшись в комочек, минуты три, только высунутся ягодок поклевать, а тут ещё один «сокол» закричит. Вот только не знаю, надолго ли хватит этого обмана!


В рабочее же время птицам мешают сборщики, которые также обязаны скидывать вниз птичьи гнёзда. Каюсь, мы с Никитой не исполняли эту инструкцию – рука не поднималась.


Здесь мы с Никитой встретили Новый год (2002), угостив других сборщиков накануне сваренным вареньем, я сварил его без капли сахара, настолько сладкая здешняя черешня. Праздничным чаепитием и несколькими банками пива празднование Нового года и ограничилось; никто, кроме нас, даже не дождался 12 часов ночи, ведь завтра вставать в 6 утра – это вам не Россия. Также никто, кроме нас, не делал вылазки на соседние фермы, где дозревали другие фрукты, или соседний ипподром, предпочитая отдохнуть в кругу друзей с банкой пива.


После двух недель напряжённого труда, заработав на двоих около 2000 новозеландских долларов (это примерно 900 долларов США) мы двинулись дальше на север. Конечно же, я не преминул показать Никите дом с головоломками и всякими чудными эффектами, собранными со всего мира. Этот атракцион очень популярен – не менее ста человек в день посещают это место, где даже стрелки на часах двигаются в обратном направлении. Затем мы добрались до посёлка Вонака, где я надеялся встретиться с русской семьей, с которой познакомился в прошлый свой визит. Но их соседи сказали нам, что они уже съехали.


Соседи оказались очень гостеприимными людьми и пригласили нас переночевать, а наутро хозяин подарил Никите деревянный бокальчик, изготовленной им в домашней мастерской из пахучей древесины.


Затем мы отправились на восточный берег, где имеется несколько лежбищ морских котиков. Побродив по вонючим, шумным лежбищам, мы добрались до паромной переправы. Первый – утренний паром, долларов на 20 дешевле, так как не всем охота вставать в 4 утра; но зато какой красивый восход встречаешь, сидя на пароме, скользящем по не менее красивому заливу!


Три часа хода, и вот мы во всегда ветреном Веллингтоне. Здесь мы пробыли недолго, так как на северном острове начинался сезон сбора яблок. На попутках мы доехали до городка Роохапия и там нашли ферму, где как раз набирали сборщиков, впрочем это не трудно: сборщики в это время везде нужны, даже власти в этот период идут навстречу фермерам, по их просьбе продлевая туристам визы, согласно переданным им спискам. Но вот о жилье здесь нам надо было самим побеспокоиться, на ферме нам палатку ставить не разрешили.


Мы прошлись по округе и нашли маорийскую семью, которая за символическую плату предоставила нам комнату. Люди были примерно моего возраста, но не моей весовой категории, Одноглазый Буни весил 180 килограмм, правда его жена всего 120, они были очень доброжелательно к нам настроены – кормили и развлекали нас рассказами о маорийской культуре. Кстати, маори очень гордятся своей историей, и не забывают свой язык и обычаи. В каждой семье имеется учебник, в котором изложена история возникновения всех аборигенских названий городков и посёлков, кроме того можно бесплатно позвонить в библиотеку и заказать видео.


В семье жило 7 детей, но из них только старший 18-летний был родной, все же остальные приёмные, вернее не приёмные, а данные им на воспитание государством. Здесь, как и везде, имеются проблемы с алкоголем и наркотиками, и иногда родителей из-за этого лишают детей, тогда их отдают в семьи пользующиеся хорошей репутацией. Людям это выгодно, так как идёт хорошее пособие, правда и ответственность большая.  Детям, привыкшим в семьях алкоголиков к свободной жизни, в приёмных семьях не всегда нравится, так как их как правило держат в ежовых рукавицах, но жестокость в обращении с детьми карается законом, а вот строгость и приучение к труду приветствуются. Иногда дети сбегают, но их ловит полиция и опять возвращают в приёмную семью.


Я в свободное от сбора яблок время, помогал в воспитании детей, уча их приёмам самбо, чему и дети и родители были весьма рады


маори довольно жёсткий народ и себя в обиду не дадут, поэтому белые дети предпочитают не задираться с ними, к тому же по своему телосложению, что девочки, что пацаны, крупные и мускулистые, что возможно связанно с тем, что они едят очень много мяса. Например, Були за один присест съедает свиную голову, да ещё с овощами – это традиционная маорийская еда. В большом котле на медленном огне вместе варятся большие куски мяса и крупно нарезанные: тыква, картошка и капуста. Ещё они любят есть сырых устриц и другие моллюски, которых здесь достаточно, правда до моря далековато, а вот угрей в соседней речке полно, хозяева нас пару раз туда возили на ночную рыбалку.


Фруктов в Новой Зеландии тоже завались, не знаю, что побуждало их в не такие уж далёкие времена есть человечину. Кстати, капитана Кука, говорят, приготовили следующим образом: в большой яме развели большой костёр и прогрели камни, на которые поставили корзины, дно их устелили капустными листьями, затем уложили крупно нарезанного Кука, возможно вместе с Коком, сверху набросали овощей и накрыли всё это парусиной, или какой другой тканью, сверху забросали землей, и через три часа протушившееся блюдо готово. Кстати, очень вкусно, мы с Никитой пробовали, но конечно же не человечину, а свинину и куриное мясо, которое маори готовят таким способом по большим праздникам, а мы как раз попали на «Вайтани дей». В этот день праздновали 160-летие со дня подписания договора между Англией и советом маорийских вождей о долгосрочной аренде Англией этих островов. Вожди оказались достаточно умными, чтобы не продать землю за побрякушки англичанам, как те предлагали, и теперь их потомки гордятся, пользуются, и отмечают дату этого события. Мы тоже побывали на этом празднике, который проходил на футбольном поле, где сейчас вместо ворот стояла сцена, на которой проходили самодеятельные концерты, очень даже неплохого уровня. Большинство людей сидели на скамейках, а некоторые прямо на траве возле концертной площадки, попивая пиво и закусывая, часть каталась на больших разукрашенных пирогах, сделанных по образцам тех, на которых сюда через океан прибыли предки маори, часть просто слонялась по близлежащему парку.


Мы приехали сюда с семьей у которой жили, и их родственниками, которые привезли сюда на продажу только что приготовленное по вышеописанному рецепту, и уже разложенное по порциям мясо с овощами. Одна порция, весом грамм 500, стоила 5 НЗ-долларов, и их с охотой покупали, так что уже через час мы уехали с этого фестиваля.


Проработав на уборке яблок недели три, мы поехали на север в микроавтобусе вместе с нашей новой семьей, которые решили проведать своих родственников живущих в Роторуа, на горячих источниках. Я не оговорился, сказав что поехали с новой семьей, дело в том что они приняли нас в свою семью, торжественно повесив мне на шею сделанный из малахита продолговатый семейный знак, который носят все совершеннолетние члены семьи. Он пeредаётся из поколения в поколение, и его нельзя ни купить, не подарить, а только передать по наследству. Меня проинструктировали, вручая талисман, который должен был теперь оберегать меня от всех злобных сил, также мне сказали, что я первый белый человек которому маори (по крайней мере их род и на их памяти) оказали такую честь. Правда перед этим нам пришлось голыми залезть вместе со всей семьей в природный бассейн с природной горячей водой, благо ночь была безлунная.


На следующий день, осмотрев Венерианский пейзаж Роторуа, мы отправились в Окланд. По дороге мы заночевали в одном отеле на берегу моря, хозяин которого (тоже маори) подарил мне «спикер стик» – это такая трость с орнаметром, по которому знающий человек сразу же определит, какому племени он принадлежал. Стик принадлежит вождю, или старейшине племени, а когда раз в неделю в доме собраний маори проходит «планёрка», любой может попросить слова, но говорить может только тот, кому вождь даст в руки «разговорную палку»,


которую выступающий должен держать на вытянутой руке, а поскольку трость довольно тяжёлая, то время выступления сильно не затягивалось.


Хозяину отеля трость досталась в наследство от отца-вождя, а сын предпочел уединиться на берегу моря, и построил для себя большой дом, но заскучал и превратил его в отель. И не зря, судьба послала ему постоялицу из Германии, в которую он влюбился, и они похоже скоро поженятся. Хоть хозяин и приглашал нас остаться дольше, но мы погостили у него лишь один день, в конце которого он свозил нас на рыбалку за лобстерами, ему всё равно был нужен помощник, доставать тяжёлые металлические клетки со дна моря, чтобы достав лобстера положить туда новую приманку – гнилую рыбу.


Примерно в каждой второй ловушке был лобстер, но иногда слишком маленький, которого по правилам надо было выпускать, что мы и делали. Улов оказался небольшой, но часовая лодочная прогулка с прекрасным видом на берег и острова нам всё равно понравилась. К тому же хозяин сварил для нас красавца лобстера, предварительно усыпив его поместив в ведро с пресной водой, а вот варил он его в морской воде. Мы тоже подарили хозяину с его невестой наши видео и фото, так что все, кроме лобстера, остались довольны.


До Тауранги нас подвез полукровка, его отец-маори погиб, спасая его и брата, когда перевернулась лодка, на которой они рыбачили. И он теперь всю жизнь чувствует себя виноватым, поэтому выпивает, чем не очень довольна его жена-вьетнамка, которая слегка говорит по-русски. У них мы и заночевали, отведав вьетнамской еды, а наутро отправились в Окланд.


До конца каникул осталась неделя, но русская община организовала водную неделю для своих детей на одном из прибрежных островов, и я решил отправить Никиту туда, чтобы он пообщался с русскоговорящими сверстниками. Я же на эту неделю устроился на стройку вместе с Димой, который в своё время пришёл сюда на яхте, да тут и остался, он хороший штурман и раз в три года его приглашают работать в «Гринпис». Ну а в остальное время он подрабатывает, где придётся. Также я подал документы на визу США и на удивление легко получил её, наверное потому, что попросил только на два месяца, сказав, что мне надо пересечь Аляску и вернуться в Россию. В общем-то я так и планировал, после того как потерял надежду уйти на судне на Южную Америку. Теперь оставалось надёжно пристроить 15-летнего Никиту и найти попутное судно.


Прощай Новая Зеландия


Судов на этой линии довольно много – раз в неделю они точно по расписанию отправлялись на Калифорнию с заходом на Таити. Суда были родные – Дальневосточные, компании «ФЕСКО», которая уже не раз выручала меня. Я связался с пароходством, где мне сказали, что порекомендуют меня, но окончательное решение остается за президентом этой линии Сергеем Козловым, так как он несет всю ответственность за грузоперевозки. Связавшись с Сиэтлом, где находится головной офис, я получил добро – огромное спасибо Сергею за его человечность.


Ну вот виза и согласие на перевозку получено, осталось позаботится о Никите и можно отправляться.


Атмосфера, царящая в колледже, мне нравилась, Никите тоже, да и директор был не против того, чтобы мой сын остался. Однако он поставил условие, что я оставлю ему, или положу на счёт Никиты сумму, достаточную на билет до Сахалина, на случай, если со мной что-то случится. Что ж, он был прав: куда бы его в таком случае девать? К тому же он, подумав, решил, что возьмёт Никиту жить к себе домой, и его жена Кристина будет обучать его английскому и другим предметам, всё равно она учит своего 11-летнего сына Питера.


Это был конечно хороший вариант, да и оплата, которую они попросили за это, символическая – 120 долларов в месяц. Но этих символов у странствующих людей вечная нехватка!


Делать нечего, пришлось мне остаться ещё на месяц и заработать денег на билет, а также я нашёл работу Никите в индийском ресторане, куда он ездил три раза в неделю, мыть посуду или нарезать овощи, чтобы не быть обузой для отца. Теперь он знает цену денег. Да по поводу школьного обучения – оно здесь намного легче чем в России, к тому же в Новой Зеландии из-за множества отдалённых ферм, существует специальная радиопередача, по которой ежедневно идёт заочное обучение, и довольно эффективное. По меньшей мере 30% школьников (и не только детей фермеров) сдают экзамены экстерном. К тому же совсем не обязательно слушать радио, к примеру Питер уже заканчивает 5-ый класс ни разу ни сев за школьную парту, так как его мама боится, как бы он не нахватался в школе чего нибудь дурного. Это в Новой Зеландии-то, где у полицейских нет оружия и их офисы закрыты по выходным!


Кстати, подросткам в Новой Зеландии доверяют больше чем в других странах. Так, к примеру, водительские права здесь можно получить в 14 лет, правда в них и на окне машины, которую ведет такой водитель, стоит буква L, чтобы предупредить других водителей, что за рулем ученик. С этими правами он может водить машину, только если рядом с ним сидит человек с нормальными правами, а через пол.года езды он может пойти и пересдать на следующую ступень, тогда он уже может ездить один, но не имеет права возить пассажиров, которые не имеют нормальных прав. Ещё полгода, и в 15 лет он уже полноправный водитель.


Я думаю, что это мудрая система, во всяком случае в Новой Зеландии не так уж много аварий. За месяц перед отъездом я за 200 НЗ долларов купил трёх цилиндровый пятидверный «Сузуки», так как мне далеко было ездить на работу, ну заодно и научил Никиту водить, и он получил свои первые права в стране с левосторонним движением уже переростком – в 15 с половиной лет. Всё, теперь можно уезжать, у Никиты есть работа, жильё, учёба и два транспортных средства: велосипед, плюс я подарил ему «Сузуки». Сам же сел на судно «Капитан Маслов», которое отправлялось в Сан-Франциско с заходом на Таити.


До свидания, Новая Зеландия!  Доведется ли мне ещё сюда вернуться?


Путешествие - V I   (04.02 - 10.02)


В северную америку


Общее расстояние = 36.000км.  Пешком пройдено 3.900км



На попутном пароходе через Тихий Океан.


Таити


Четверо суток перехода по довольно не тихому Океану, и вот мы подходим к основному острову Таити, на котором расположена столица страны – Папеэте. Издали он кажется не очень приветливым – невысокие скалистые, покрытые джунглями горы, с узкой полоской местами песчаного пляжа. Но когда подходишь ближе, то открывается туристический рай – пальмы и довольно приличные отели.


Краткие таможенные формальности позади, и я вместе со свободным от вахты экипажем сошёл на берег, хотя думал, что возможно меня не выпустят из-за отсутствия Таитской визы в паспорте, которую в Новой Зеландии не так легко получить. Надо идти во Французское посольство, показывать наличие достаточно приличных денег и т.д. Почему Французское посольство? Таити бывшая их колония, а сойдя на берег, понимаешь, почему просят показать наличие 2000 долларов на месяц, тогда как в Новую Зеландию или США достаточно всего-лишь $1000 – всё очень, очень дорого.


К примеру, моряки жалуются, что банка пива стоит здесь 3 доллара, а «девочки», купленные спьяну, иногда оказываются переодетыми «мальчиками», и тоже намного дороже чем в Новой Зеландии или США – зато здесь это легально. Ещё здесь для англоговорящих проблема с языком – местные говорят на своём, или французском, которому обучaются в местных школах, а 90% туристов тоже говорят, как с горячей картошкой во рту. В остальном же всё приятно, а главное безопасно, можно даже по ночам бродить в любом месте, никто тебя не ограбит и не обворует, по видимому по причине «куда с подводной лодки деться».


Не знаю как туристам, но мне было было бы здесь скучно. Они – туристы, прилетают, или приходят сюда на круизных судах, вторые долго не задерживаются – позагорают, поплавают с масками, полетают на местных самолётиках на соседние острова, по слоняются по дорогим базарам, забитым экзотическими фруктами и разноцветными рыбами, купят местных поделок из ракушек, сфотографируются с местными красавицами с обязательным цветком или венком на голове на шее или талии и возвращаются к надоевшим обязанностям, досадуя на дороговизну, не позволившую остаться здесь подольше.


Местные жители ведут спокойный образ жизни, особо не перетруждаясь, обилие туристов позволяет им это. Автомобили и автобусы здесь старые, в основном французского производства, и их здесь не так уж и много, по-видимому из-за дороговизны бензина – 2 доллара за литр.


Стоянка нашего судна – меньше суток, которые я посвятил знакомству с островом, решив, что отосплюсь позже. Короткое знакомство, короткие комментарии: цивилизованная страна, никакой экзотики – церкви, школы, пожарники, детсады, полиция, транспорт – всё как в Европе. Я бы не рекомендовал забираться в такую даль, чтобы увидеть это; Юго-Восточная Азия намного интереснее!


На судно я зашёл так же легко, как и вышел, за один час до отправления, увозя «сувениры» в своей видеокамере. До свидания, Таити – сами островитяне мне понравились. Незлобный народ. Маори, к примеру, более воинственны. Австралийские аборигены спиваются, а эти вроде ничего, и не чувствуют себя обиженными белыми, возможно им просто повезло, а может это свойство их характера.


Ещё 14 дней перехода, во время которого я развлекал экипаж и писал путевые заметки, конечно не забывая бегать по палубе, чтобы не потерять форму.


Судно «Капитан Маслов» новой постройки, ему всего три года, и оборудовано новейшими навигационными приборами и механизмами, в связи с чем экипаж его на треть меньше, чем на других судах этой линии. Поток грузоперевозок здесь напряжённый, поэтому все должно быть на должной высоте, чтобы выдержать конкуренцию.


За две недели пути я почти ничего не записал на свою камеру, ни одного клочка земли за это время не проплыло мимо моего иллюминатора, лишь стайки летучих рыб, дельфины и редкие встречные суда разнообразили пейзаж, да однажды у меня был шанс угнать судно, когда весь экипаж во время учебной тревоги вошёл в спасательный бот, забыв пассажира. Я снимал это на видео и мог в принципе дёрнуть за верёвочку, чтобы спасательный бот покинул судно.


Соединённые Штаты Америки


Итак, судно после 17 дней плавания прибыло к берегам Америки. В сопровождении катеров береговой охраны, мы медленно прошли под сводами «Golden gate» и зашли в порт Окленд.


После взрыва в Нью-Йорке береговая охрана стала сопровождать все суда, приходящие сюда, так как «Золотые ворота» стоят первые в списках объектов, намеченных террористами в программе «Священная война».


К сожалению, мы вошли ночью, когда Золотые ворота и знаменитая тюрьма «Алка трас», расположенная на острове, недостаточно видны, чтобы снять их на камеру во всей красе.


Утром на борт поднялись пограничники и таможенники, сличили по паспортам весь экипаж и пассажира, т.е меня. Процедура проходила быстро, но штамп в моем паспорте (убытие из Новой Зеландии) поверг их в некоторое недоумение. Они не могли понять, как это я улетел из Зеландии 17 дней назад на самолёте, а прибыл сюда на судне, спрыгнул на парашюте что ли?


Но ребята они (пограничники) не глупые, и поняли, что мне поставили штамп на убытие в аэропорту, из-за отсутствия пассажирского терминала в морском порту.


Старший офицер расщедрился, поставил мне визу на 6 месяцев вместо моих двух, а затем поговорил со мной по-русски минут 10 почти без акцента, чем весьма смутил капитана судна. Тот и не подозревал, что офицер все понимает, и давал некоторые указания экипажу, как утаить кое-что при таможенном досмотре. Но это были такие мелочи, на которые таможенники смотрят сквозь пальцы. Американские офицеры мне понравились, вежливые, корректные, доброжелательные. Когда с формальностями было покончено, я попрощался с экипажем и сошёл на землю Америки.


Правда, это были США, а не Южная Америка, которая давно манила меня, но и здесь я надеялся открыть что-то новое для себя и моих читателей. Окленд – пригород Сан-Франциско, который называют жемчужиной западного побережья, его-то я и решил осмотреть в первую очередь. Чтобы попасть туда, я должен был перейти мост через залив, но когда я попытался это сделать, полицейская машина остановилась возле меня, и мне было вежливо предложено вернуться обратно: пешеходное движение здесь запрещено, хотя мост был оборудован пешеходной дорожкой! Я спросил о причине этого запрета. Оказывается, местные самоубийцы облюбовали это место для сведения счетов с жизнью, что и стало причиной запрета.


Я попросил полицейских подбросить меня обратно в порт, чтобы позвонить оттуда кому-нибудь из русских, узнав какую-либо русскую фамилию из телефонного справочника. У ворот порта я увидел человека, садящегося в машину, и спросил у него, не знает ли он, где находится русское общество в Сан-Франциско? Он ответил, что живет здесь недавно и не располагает такой информацией, но сейчас едет в район города который называется «Russiаn Hill», возможно там живут русские.


Около часа мы ехали по густонаселённым кварталам, на улицах которыx, как и в Новой Зеландии, было много автомобилей и мало прохожих. Первое, что бросалось в глаза, это хорошая организация дорожного движения и отличное качество дорог. На каждом перекрёстке есть таблички с названием улиц и указателем основных направлений. Также на каждом перекрёстке есть пешеходные переходы, и правила предписывают водителям останавливаться перед ними, как только пешеход шагнет на них, если даже он сделал это на красный цвет. Светофорами оборудованы лишь большие перекрёстки, все остальные оборудованы лишь знаком «Стоп» с четырёх или двух сторон. Полицейский имеет право оштрафовать водителя, если заметит, что колеса не полностью остановились, или пересекли стоп-линию.


Полицейских машин на улицах не так много, но они очень быстро появляются, если что-нибудь произошло, так как оборудованы хорошей связью, а законопослушные граждане считают своим долгом позвонить в полицию, если заметят какое-нибудь нарушение закона.


«Русский холм» оказался живописным местом, но русских там я не обнаружил, и попрощавшись с водителем я отправился в соседний район «Ричмонд», где, как мне сказали прохожие, есть православный храм. Погода была хорошая, по пути встречалось много парков, прохожие были приветливы и дружелюбны, так что идти было приятно. Планировка улиц была абсолютно прямоугольной, поэтому название «жемчужина» я бы заменил на «алмаз западного побережья».


Поскольку земля здесь очень дорогая, дома на улицах буквально лепились друг к другу, и только иногда перемежались роскошными особняками. Каждый дом оборудован гаражом, но напротив каждого дома стояли еще машины, что говорит о том что семья имеет больше чем одну машину. Но не это меня удивило, а то что машины эти не оборудованы противоугонной сигнализацией, а иногда просто стоят с открытыми окнами.


На улицах чисто, за исключением китайских и чёрных кварталов. В парках много гуляющих, на улицах много автобусных остановок и автобусы ходят очень часто, правда не с такой точностью, как в Новой Зеландии.


В каждом квартале есть пожарная колонка, наверное потому, что по улицам постоянно дует ветер, а лето здесь очень жаркое, к тому же стены и крыши многих домов покрыты деревянной декоративной плиткой. Вообще все коммунальные услуги здесь на высоте: мусор забирают регулярно, почту привозят каждый день, а чтобы отправить письмо, его достаточно опустить в свой же почтовый ящик. В каждом квартале есть прачечная, оборудованная отличными автоматами, в которые надо бросить белье и монеты и придя через часик забрать сухое белье.


Так я шел по улицам, постоянно останавливаясь и снимая интересующие меня объекты и расспрашивая прохожих – как всегда бывает, когда я вхожу в другую страну. Часа через три я увидел на одной из улиц вывеску на русском языке «Елисеевские деликатесы». Конечно же, я вошёл, и увидел на прилавках множество деликатесов с русскими названиями, и конечно же с русскоговорящими покупателями и продавцами. Персонал оказался очень гостеприимным, девушки ответили на все мои вопросы, плюс накормили меня деликатесами и ещё дали продуктов в дорогу, хотя я их ни о чем не просил.


Из магазина я отправился в сторону православного собора, рассчитывая найти там приют на одну ночь, так как не был уверен, можно ли ставить палатку в черте города в Америке. К моему удивлению, мне было отказано в моей просьбе. Удивило меня потому, что в церквях и храмах не принято отказывать путнику, и даже в мечетях предоставляют приют странникам, если даже они христиане. Ну, как говорится, Бог им судья. Я в общем-то не очень расстроился, так как по пути к храму встретил несколько бездомных, которые с комфортом расположились в подворотнях, выгрузив из тележки спальные мешки и кое-какую еду. Homeless (бездомные) приспособили для передвижения по своему участку тележки, которые используются для покупок в магазинах. Все они получают пособие, как любой безработный, плюс к этому немало зарабатывают стоя на оживлённых перекрёстках с табличкой на груди типа «Подайте бедному бездомному», хотя не такие уж они и бедные. Я не видел, чтобы они ели что-нибудь хуже, чем кусок курицы или пиццы, да к тому же еще травку покуривают.


Tак вот, видя что этих ребят полиция не беспокоит, значит и я могу лечь где-нибудь в спальнике, а вот палатку лучше не ставить, так как наверняка подойдут полицейские, как это уже случалось со мной на Филиппинах.


Прежде чем расположиться на ночлег, я решил побродить по ночным улицам, чтобы убедиться, что и ночная Америка не такая, как eе показывают в фильмах. Днем я не увидел ни погонь, ни ограблений, а ночь оказалась и вовсе, как в каком-нибудь российском провинциальном городке (не в день получки). Правда, это был не центр города и не чёрный квартал, но все равно было как-то даже обидно – вот попал в США, а ничего такого американского не видно.


Помню примерно такое же чувство было у меня, когда я попал в Индию. Три месяца я ходил, и ездил по ней, а так и не увидел нигде танцующих и поющих обывателей. Всё-таки наши «Ленфильмы» были ближе к реальности, чем голливудские и индийские. Я же начитался достаточно фантастики в юности, поэтому сейчас предпочитаю путешествовать в реальном мире, и видеть все своими глазами, и в меру своих сил рассказать об этом другим.


Однако в эту ночь мне не пришлось ночевать вместе с бездомными. Недалеко от «Golden Gate Park» я увидел вывеску «Дом Евангелия», и выходящих из этого дома людей, говорящих по-русски. Я подошёл к ним и представился, однако на ночлег проситься не стал, они сами предложили мне кров и пищу. Пару суток я находился в этом гостеприимном доме, совершая дневные и ночные вылазки в различные районы города. Больше всего материала я отснял в «Down town» (так в Америке называют центральную часть города). Когда я бродил среди прочих туристов, то у меня в голове крутились слова песни: «Небоскрёбы, небоскрёбы, а я маленький такой», правда мне не было ни грустно ни скучно.


«Down town» Сан-Франциско по площади занимает около пяти квадратных миль, большинство зданий здесь небоскрёбы различного времени постройки. Все они – шедевры инженерной мысли своего времени, ведь Сан-Франциско находится в зоне сейсмической активности. Пешеходов здесь тоже довольно много, особенно в часы начала и конца работы, а во время обеда все кафешки забиты до отказа – каких только кухонь здесь нет, корейские, китайские, японские, вьетнамские, итальянские, мексиканские и даже монгольские. Туристы со всех этих стран тоже во множестве бродят по улицам, то и дело заходя в сувенирные магазины, соревнующиеся в фантазии оформления дизайна. Среди роскошных магазинов и авто, очень часто, особенно в вечерние часы, можно увидеть фигуры бездомных, медленно идущих со своими тележками неизвестно куда. Я разговаривал с ними – большинство из них со сдвигами, но попадаются и очень интеллигентные, а некоторые даже богатые, им просто нравится жить так. Последние вполне могут вернуться к нормальной жизни, но большинство – законченные алкоголики и наркоманы. Оказывается, советская пропаганда говорила нам правду о проблеме с наркотиками в США, но вот миллионы безработных живут намного лучше, чем наши теперешние пенсионеры. Социальные услуги здесь не на такой высоте, как в Новой Зеландии, однако некоторые семьи безработные в пяти поколениях, но имеют и медицинское страхование, и обслуживание и образование, хотя не думаю что это так уж хорошо, ведь в Америке достаточно черновой работы, которую сейчас выполняют нелегалы из Мексики и Азии. Правительство вынуждено закрывать на это глаза, потому что свои безработные не хотят делать эту работу. Ну да хватит об этом, лучше я продолжу описание города.


«Даунтаун» не единственная достопримечательность Сан-Франциско, здесь также множество известных мостов и парков. Мне особенно понравился «Golden gate bridge» и парк с одноименным названием – парк этот очень длинный. На его территории много аттракционов, которые любят посещать окрестные жители и туристы. Берег же океана не очень живописен (на мой взгляд).


Чтобы осмотреть все достопримечательности, да еще пешком, двух дней было явно недостаточно, но мне не терпелось посмотреть другие места, может быть более американские. В «Доме Евангелия» я познакомился со многими людьми, в том числе и с Виктором, который предложил меня свозить в столицу штата Калифорния – Сакраменто. Сам он с семьёй жил в Санта-Розе и занимался продажей восстановленных автомобилей, которые в том числе поставлял его брат, живущий в Сакраменто. Как вы можете видеть, в Калифорнии очень много испанских названий городов, оставшихся с тех пор, как здесь жили мексиканцы, но сейчас я хочу рассказать о русских, почерпнув эти сведения из бесед с людьми, и своих наблюдений, после нескольких визитов в Сакраменто. Эти визиты связаны с тем, что я в течении какого-то времени помогал Виктору перегонять машины на авторынок. В Сакраменто проживает около 80.000 русских эмигрантов. Основная волна, в том числе и родители Виктора с восемью детьми, хлынула сюда в конце 1980-х годов, когда США открыла двери для баптистов, притеняемых в СССР. Однако очень скоро законопослушные американцы об этом пожалели.


Дело в том что богобоязненные родители привезли с собой детей-подростков, многие из которых очень быстро прониклись идеей «американской мечты» иметь много и быстро, невзирая на средства. В основном это были угоны машин и проституция. Сейчас это ушло в прошлое, но люди хорошо помнят то время, когда над русскими районами кружили патрульные вертолеты, а на улицах зачастую можно было услышать выстрелы и полицейские сирены. Так что «русская мафия» не выдумки.


С тех пор начался русский бизнес – ремонт автомобилей, правда в основном там сейчас ремонтируют аварийные автомобили, купленные на аукционах, но молодежь все еще иногда «балуется» угоном. К чести русских мастеров надо сказать, что отзывы о их работе очень хорошие. Да я и сам был свидетелем, как за неделю вдребезги разбитая машина возвращалась к первозданному виду.


Стоят такие машины гораздо дешевле, чем их небитые одногодки, но американцы не любят покупать такие машины, поскольку перед покупкой всегда заглядывают в базу данных, а там указывается в каких передрягах был автомобиль. Рынок сбыта существует за счет мексиканцев и своих же русских, которые смотрят не в компьютер, а на товар.


Автобизнесом занимаются около 50% русских в Сакраменто. Остальные, конечно же, не сидят без дела, мне говорили, что многие занимаются строительством, в общем кто во что горазд, а русские горазды не только на криминал. В Сакраменто очень много баптистских церквей, и они не пустуют – так, одна из них вмещает 5000 прихожан, и иногда бывает наполнена до отказа. При церквях есть воскресные школы, библиотеки, радио, все это способствует тому чтобы люди не забывали свою культуру и язык. Кстати, меня пригласили выступить на церковное радио, передача длилась 2 часа, было много вопросов о том что происходит сейчас в России. Также я выступал на телевидении, давал интервью в газеты, выступал перед аудиториями. Все это началось с подачи Виктора, который раньше вел активную деятельность при церкви, правда сейчас несколько охладел. Он, кстати, иногда выступает в роли ведущего на русском телевидении в Сан-Франциско, куда свозил и меня на выступление. Правда свозил не он меня, а я его, так как я сам вел машину туда и обратно.


Надо сказать, что в Америке я «оторвался» – наездил за рулем за два месяца не меньше трех тысяч миль, в том числе 1300 за рулем большегрузного трака. Я всегда любил водить машину, да и какой же русский не любит быстрой езды. В Америке отличные дороги, это я могу с уверенностью сказать проехав с ветерком по 25-ти штатам.


Тому, что я изменил в Америке «самому надежному средству передвижения», на то было несколько причин: первая – это то, что по хайвеям и фривеям просто запрещено ходить пешком, а земля, по которой они проходят, разделена на участки, которые являются частной собственностью граждан, у которых надо спрашивать разрешения на вход. Дороги, по которым можно идти пешком, составляют лишь 20%, но и они всегда выводят на хайвей или фривей. Причина номер два: мне давно хотелось хоть одним глазком взглянуть на некоторые места в штатах, к примеру, я хотел побывать в месте, где снимался знаменитый фильм «Золото Макенны». Уж не знаю за что «Его Величество Случай» и «Госпожа Удача» благоволят ко мне, без их же участия многие мои мечты остались бы мечтами. Во время своих выступлений на радио и ТВ, я всегда говорю о своих планах, а поскольку большинство людей, по своей натуре, склонны совершать добрые поступки, то после таких выступлений всегда находятся желающие как-то помочь. Так случилось и в этот раз, на следующий день Виктор, мой новый друг, познакомил меня с женщиной по имени Зифа, которая тоже давно хотела побывать в «Гранд каньоне», но, не имея водительского навыка, боялась ехать туда одна. У нее было 10 дней отпуска и почти новая «Хонда Цивик». Не откладывая дело в долгий ящик, мы уже на второй день двигались по штату Юта, любуясь дикой, первозданной красотой, созданной стихиями и временем.


За шесть суток мы проехали только 700 миль, так как скорость в национальных парках ограничена до 15-25 миль в час. Остальное время мы провели в числе прочих туристов, двигаясь пешком по многочисленным тропам. Кстати о скоростях на дорогах: в городах она ограничена до 25-40 миль в час, а на хайвеях в разных штатах различная, лимит колеблется от 60 до 80 миль в час, а иногда введены дополнительные ограничения для грузовиков и на ночное время. Скорость довольно приличная, но при здешних дорогах, вполне безопасная. Однажды, когда владелица «Хонды цивик» спала, я позволил себе роскошь (на пустынной дороге), разогнал машину до 125 миль в час, что равняется 205 км/час. Если бы меня засекли радары, то мне бы не избежать большого штрафа, который прямо пропорционален превышенной скорости. «Копы» смотрят сквозь пальцы на превышение не более 10% от лимита, но при плохом настроении открывают глаза.


Так за неделю мы осмотрели парочку национальных парков и проехали по 4 штатам, но вот новозеландский «спикер стик», подаренный мне семьей маори в Новой Зеландии, решил остаться в индейской деревне в штате Аризона. Я написал: «решил остаться», потому что маори, которые мне его дарили, сказали, что я не имею права продавать или дарить его, а только передавать по наследству. Его также не могут украсть у меня, если он сам этого не захочет. Но так как это случилось, я подумал, что он решил пожить на своей исторической родине – некоторые маори считают, что их предки перебрались в Новую Зеландию на лодках из Америки. Здесь я впервые поговорил с настоящими индейцами, которых снимают в фильмах. Правда, кроме внешности и застарелой неприязни к белым, ничего индейского в них не осталось. Живут сейчас они нормальной цивилизованной жизнью и только на съёмках массовок надевают старые наряды, играя индейцев. Прав у них намного больше, чем у белого населения, и налогов они практически не платят, но держат себя так, будто белые им что-то должны. Конечно в прошлом аборигены потерпели много бед по вине переселенцев, но надо отдать должное американскому правительству, оно делает многое, чтобы загладить прошлые грехи. Индейская резервация расположена в горной долине, и дома ютятся среди огромных разноцветных валунов, разбросанным в живописном беспорядке, узнав что я не американец, они «потеплели» и даже разрешили сделать фото, чего обычно не любят.


По возвращении в Сакраменто, меня ещё раз пригласили на радио, где я после выступления сделал объявление, что я бы не против ещё с кем-нибудь покататься по штатам, так как начало мая не лучшая пора для похода по Аляске. Я ведь не был уверен, что Канада даст мне визу, а в случае отказа мне придётся искать судно или паром, и высадившись на Аляске двигаться на Север. Сразу же после моего выступления на студию поступил звонок с предложением от одного водителя, который ехал на Нью-Йорк и не против был взять меня. Поскольку грузовикам в городе не везде можно ездить, меня подвез до трак-стопа ведущей радио Анатолий-еврей (так он себя сам назвал). Водитель трака –Садык, улыбчивый узбек лет 35, был словоохотлив, поэтому наверное и взял меня в рейс, чтобы не скучать. Он кормил меня два первых дня, а поскольку еда на трак-стопах сравнительно дорогая, то мне было не удобно и я предложил вести его трак, сказав, что я водил подобную машину в Австралии. На моё удивление, он легко согласился, ну а я пересел на водительское сиденье. К его удивлению, я легко справился с полуавтоматической коробкой, а он с моей видеокамерой, которой запечатлел меня за рулем. По правилам дорожного движения, водитель может находиться за рулём не более 12 часов с перерывами после каждых 4-х часов езды, поэтому многие компании держат по два водителя, чтобы грузовик двигался практически без перерыва. Мелкие же компании и частные владельцы, держат одного водителя, который спит 7-8 часов в сутки, а остальное время едет. Это противозаконно, но русские и поляки мухлюют, заполняя бортовой журнал, который любой полицейский может проверить на вейт стэйшин. Это такие пункты, где взвешивают все грузовики и выборочно проверяют документы на груз и путевые дневники, куда водитель должен регулярно вносить километраж и время движения и отдыха.


Современная техника позволяет взвесить нагрузку на каждую ось на ходу, и если машина перегружена, штраф очень большой – но ещё больший, если при проверке в кабине найдут бутылку спиртного.  Даже не распечатанную.


А вот водителям легковых автомобилей штраф грозит только в случае, если бутылка распечатана, даже если она уже пустая и просто лежит в салоне с прошлогодней пьянки. Но легковым автомобилям на весовую заезжать не надо, а вот грузовик, проехавший мимо открытой станции, будет остановлен полицейской машиной, которая стоит наготове (если те не проспят). «Вейт стэйшен» есть в каждом штате и объехать их практически невозможно, хотя они и обозначены на картах.


Единственное, что помогает водителям, это то, что станции бывают закрыты по несколько часов в сутки, правда без определённого расписания. На этот случай у водителей есть радио, и они информируют друг друга.


Как я понял, СССР-овские водители не очень-то законопослушные, но всё-таки уступили в этом плане полякам, которые вообще (бывает) ездят без прав, и однажды даже бросили на ходу гранату в одну такую станцию, которая отличалась очень строгими работниками. На весовые я, конечно же, не мог заезжать, поэтому всегда будил Садыка и мы на ходу пересаживались.


Как он не мухлевал, но натянуть больше чем на 10 часов в сутки не мог, и если остановка была днём, то я ходил в округе и брал у жителей интервью. Я сделал это даже в «чёрном квартале» Нью-Йорка, где мы разгружали наш фургон, хотя охранники весьма настоятельно не рекомендовали мне туда ходить с видеокамерой.


От Нью-Йорка я собирался идти через Канаду на Аляску, но Садык уговорил меня ехать с ним дальше, сказав, что будет платить мне по 10 центов за каждую милю, когда я буду за рулём. Я согласился сделать круг по США, так как не знал, получу ли визу в Канаду.


От Нью-Йорка мы поднялись к границе Канады, и загрузившись там фотоальбомами, увезли их в Техас, а оттуда увезли в Калифорнию термоса. В результате этих двух поездок я проехал примерно через 20 штатов и могу сказать, что 50% дорог здесь проходят по довольно однообразной местности, но зато вторая половина по очень красивым местам. Потенциальным туристам я настоятельно рекомендую осмотреть как можно больше национальных парков – они этого стоят. Поездив по хайвеям и фривэям, я понял, что ходить по ним пешком довольно скучное занятие, к тому же противозаконное и не безопасное. Поэтому когда по возвращению в Сакраменто Виктор предложил довезти меня до «форта роз», я конечно же согласился. Довезя меня, он уехал куда-то по своим делам, а я поставил свою палатку неподалёку от закрытых ворот форта, чьё исковерканное название возникло из-за того, что эта территория когда-то принадлежала русским, приехавшим сюда из Аляски. Теперь по его территории водит туристов гид, не говорящей по-русски, хотя и одетый в старинное русское платье.


Раз в году – на Пасху, сюда приезжает православный священник и кто-нибудь из русского посольства и устраивают здесь крестный ход с пальбой из старинных пушек. Палят из них, на радость туристам, и по выходным. А до того, как форт спьяну проиграл в карты его владелец, пушки служили для отражения атак с моря или от индейцев. Русские прожили здесь лет 50 и всё это время форт исправно выполняя свою функцию: менять рыбу и мех, привезёные с Аляски, и снабжать север продуктами. Одного дня больше чем достаточно, чтобы осмотреть форт и прилегающее к нему кладбище, и следующую ночь я провел в кэмп граунд «Солт Поинт», названным так из-за того, что индейцы здесь добывали соль из морской воды.


Приветливые девушки рэйнднжеры пустили меня на территорию бесплатно, так как понимали, что босоногий русский всё равно заночует где-нибудь на пустынном берегу за пределами кемп-граунда. Им приятно сделать доброе дело, и мне полезно отдохнуть после долгого перехода. Спасибо им, что избавили меня от необходимости топать ещё километров 3-5 за пределы кемпинга. Около часа я упражнялся в американском сленге, развлекая девушек рассказами, а затем ушёл спать.


Наутро я пошёл дальше, благо полицейские здесь не часты, так как дорога номер один, вьющаяся вдоль моря, не является скоростной. Правда, из-за этого она опасна, так как изобилует крутыми поворотами, подъёмами и спусками, а полоса для велосипедов и пешеходов не предусмотрена, так что мне всё время приходилось быть начеку, идя навстречу движению. Если бы не машины, то идти бы здесь было одно удовольствие – редкие поселения, красивые виды, запах хвои от гигантских секвой. Американцы мудро сохранили участки девственного леса от вырубки, и теперь туристы имеют удовольствие проехать сквозь девственный лес на автомобиле. В одном гигантском дереве во время пожара образовалось огромное дупло, но дерево осталось живо. Практичные американцы подровняли отверстие и вот, добро пожаловать, плати 3 доллара и фотографируйся сколько хочешь, кроме того можно купить как сувенир, или на семена, внуков этого дерева, то есть шишки, и не беда, что на всех туристов их не хватает, вон под соседними деревьями сколько шишек, кто их отличит, так что в сувенирном магазине полно этих шишек, но впрочем есть и очень оригинальные поделки из красной древесины. Этот заповедник так и называется «Car cross tree».


Так, не спеша, я добрался до городка Еврика, где познакомился с местной знаменитостью, автором оригинальных поделок из цветных металлов. Его дом-мастерская размещалась в бывшем доме терпимости, так что я имел возможность поспать на кровати, где до меня лежало очень много мужчин. Поляк оставил меня переночевать, чтобы немножко вспомнить русский язык, который он проходил в школе. От Еврики я дошёл почти что до границы штата Оригон, повернул от берега в сторону хайвея номер пять и поехал дальше автостопом, правда на полицейских машинах. Дело в том, что идти по хайвею запрещено, поэтому меня дважды подбирали полицейские и везли в нужном мне направлении, правда не далеко, только до следующего съезда, и оставляли там, предупреждая, что я могу голосовать только там, на выезде.


Автостоп в США – хуже некуда, хотя те, которые всё-таки подбирают, как правило, в прошлом хичкайкеры, говорят что ещё лет десять назад они изъездили автостопом все штаты, но теперь, особенно после теракта в Нью Йорке, люди стали бояться подбирать незнакомцев. Один из подвозивших завёз меня на «трак-стоп», сказав что тут больше шансов найти попутку на дальнее расстояние. Но это оказалось не так легко, мне пришлось обратиться к 50-ти водителям, прежде чем я наткнулся на русских, которые ехали на север. Они довезли меня до реки Колумбия, откуда поворачивали на восток, а поскольку им были интересны мои рассказы, они, соблазнив меня красивыми видами, которые будут по этой дороге, увезли километров на 200 в сторону. Ну, виды были действительно не плохие, плюс мне повезло, и уже через час после прощания с русскими шофёрами я ехал в дорогой машине американского доктора. У него дома я и заночевал, не доезжая всего километров 50 до Сиэтла.


Наутро доктор отправил меня дальше со своими друзьями, которые довезли меня до моста через озеро Вашингтон, по которому я и вошёл в город Сиэтл. Благо мост был хоть и длинный, но оборудован дорожкой для велосипедов, к тому же состоял из двух частей, так как посередине озера был большой остров. Пока я дошёл до центра города, то изрядно проголодался, и надпись «Пирожки-пирожки» оказалась весьма кстати. Эта маленькая забегаловка была расположена в очень удачном месте, напротив «Паблик маркет», поэтому покупателей было достаточно, несмотря на то что цены «кусались». Работницы угостили меня пирожками с капустой, иначе я бы ни за что не стал покупать за 3 доллара пирожки, которые в России стоят максимум 30 центов.


Спросив, где находится православная церковь, я отправился туда, так как другое место для палатки внутри большого города, найти трудно, но, памятуя отказ священника в ночлеге в Сан-Франциско, я конечно же присматривал и запасной вариант. По дороге я взял интервью у нескольких желающих, в том числе и бездомных, так что теперь знал, что каждый из них, и я в том числе, может ночевать с относительным комфортом в специальном заведении.


Там же они бесплатно ужинают и завтракают, а то, что они зарабатывают, стоя на перекрёстках с протянутой рукой, идёт на курево и алкоголь.


Священник оказался, как и положено, добросердечным, и разрешил мне переночевать в бытовке при церкви, а назавтра после утреннего субботнего богослужения меня пригласила в гости семья молдаван, которая запомнилось мне тем, что хозяйка отлично готовила, а хозяин перевел моё видео с кассет на диски – спасибо им большое.


Там же в церкви я познакомился с Володей с Сахалина, который сводил меня на могилу Брюса Ли. О том что он похоронен в Сиэтле, я знал уже давно, но о том, что рядом с ним похоронен его сын Брендон, узнал только, увидев рядом две могилы.


У Брюса надгробный камень коричневый, а у его сына чёрный, по-видимому потому, что его застрелили на съёмках фильма «Ворон».


Володя-сахалинец познакомил меня с хозяином вышеупомянутого кафе «Пирожки», которого тоже звали Владимиром, а его жену Зиной. Чета Котельниковых оказалась весьма гостеприимна, и дня три я находился в их довольно приличном доме с бассейном и сауной. Владимир вообще-то уже отошёл от дел, и приходил в своё кафе лишь по пятницам чтобы продавать посетителям свою книгу «Пирожки» с автографом. Он познакомил меня с русской общиной, которая здесь довольно велика, а также провёл экскурсию по маркету. Место это известно тем, что когда в штат Вашингтон приезжает президент, то выступает именно здесь. Ещё здесь имеется самая удачная в мире копилка – она выполнена в виде золотой свиньи, в которую тысячи посетителей бросают монеты на счастье, плюс от неё идут следы, на которых написаны фамилии желающих заплатить за это 100 тысяч долларов, и дорожка следов тянется уже метров на пять. Кроме того, такие же чванливые, но не такие богатые сумасброды могут заплатить по 10 тысяч долларов, но их фамилия будет написана всего лишь на керамических плитках пола вблизи свиньи, чтобы таким образом отметиться в истории города. Ну рынок большой, плиток на всех желающих хватит.


В Сиэтле я задержался на пару недель по двум причинам: 1. Приближался день независимости Америки, это крупный праздник, и пропустить его, уйдя в Канаду, просто грех. 2. Мне надо было попытаться получить канадскую визу. Что я и сделал, правда со второй попытки.


Котельников, как я уже говорил, познакомил меня со многими людьми, в том числе с «активистом-затейником» (так я его в шутку назвал после знакомства) Володей Кирсановым, и благодаря его активной позиции в русской общине круг моих знакомств очень быстро расширился. Так, к пример, меня пригласили на радио, после чего его ведущий Игорь рассчитался со мной за интервью билетом на концерт Александра Малинина, приехавшего сюда на гастроли. Также меня пригласил выступить с лекцией в общество интеллигентов (как звучит!) Александр Гофман, создатель самого читаемого русскоязычного сайта в США: www.russianseattle.com. Также я выступил в доме престарелых и Русском клубе, где Кирсанов числился организатором. За выступления мне, естественно, не платили, хотя, как правило, после выступления находился кто-то, который предлагал скинуться «по рублю» на дополнительные расходы для путешественника. А расходы предвиделись – виза и прочее, поэтому я, узнав, что в городе Воначи, что в 5 часах езды, идёт уборка черешни, двинулся на восток. На попутках я доехал туда к вечеру и узнав, что мне негде остановиться, водитель последней машины высадил меня возле приюта для бездомных, где я и поужинал. Затем с разрешения менеджера я снял на видео, как живут бездомные. То, что я изложил выше о их питании и ночлеге со слов бездомных, здесь я увидел своими глазами. Нашим бы пенсионерам такие условия. Правда, переночевать мне здесь не пришлось – менеджер сказал, что он знает русскую переводчицу, и дал мне её телефон. Ольга была где-то за городом, но позвонила своим друзьям, которые приехали и забрали меня.


Переночевав у них, я стал искать работу, но сезон уже заканчивался и теперь вполне хватало сборщиков, в большинстве своем нелегалов-мексиканцев.


Прослышав о моём приезде, меня забрала к себе другая русская семья, так как им было интересно со мной пообщаться. В общем, денег я здесь не заработал, зато узнал, как выживают вновь прибывшие русские, которые не имеют работы, поскольку нет английского, а русских бизнесов здесь нет. Ну «выживают» – не то слово, государство платит всем пособие, а бесплатные продукты имеются в специальных магазинах.


Только я собрался возвращаться в Сиэтл, как по интернету узнал от Кирсанова, что на выходные проходит первый на этом побережье слёт бардовской песни, я конечно же захотел его посетить.


В это время я как раз гостил у Боба – 72-летнего богатого американца, члена правления «Ротари»-клуба. Он интересовался русской культурой, поэтому согласился довезти меня туда, хотя это было аж в штате Орегон. Слёт нам понравился, но всколыхнул мою ностальгию по России. В Сиэтл я вернулся с семьёй компьютерщиков, они рассказали мне много интересного об этой «империи Microsoft», и показали дом Била Гейтса, что на берегу озера Вашингтон. Рядом с этим домом я и встретил День независимости, стоя на балконе квартиры известного архитектора, куда привёл меня Борис Ярославцев, в прошлом тоже архитектор. Сейчас он работает не по специальности и имеет хобби. У него не квартира, а оружейный арсенал. Он прекрасный гид. Из экскурсий, которые он провёл со мной, я узнал о Сиэтле много интересного, особенно мне понравился музей «Боинга».


Но пора на север. Попутки завезли меня не на основной переходной пункт, что на хайвее №5, а в посёлок Сумас, что километров на 100 восточнее. Несмотря на то, что строгие консульские работники дали мне визу лишь на два месяца и без права продления, приветливый офицер поставил мне штамп, позволяющий мне гулять по Канаде полгода, хотя в общем-то это в мои планы не входило. Ещё на американской территории я встретил канадца, который приехал сюда за покупками, он предложил подвезти меня до основной автотрассы, которая пересекает Канаду с востока на запад. На канадской стороне его ждала жена, и за 10 километров их настолько заинтересовали мои рассказы, что они пригласили меня к себе ночевать. Наутро они вывезли меня на трассу и в добавок подарили GPS – навигационный прибор, чтобы я не заблудился.  Прибор этот стоит не менее 200 долларов, везёт же мне на хороших людей.


Канада


В Канаде автостоп намного лучше, чем в Штатах, и уже через полтора часа, сменив две машины, я доехал почти до Кукитлома, где жили друзья Бориса Ярославцева. Последний кто меня подвозил был афганец, переехавший сюда уже давно,  ни положительных ни враждебных чувств к русским он не испытывал. В городе голосовать бесполезно, так что я постучал в нужную дверь только после часовой пешей прогулки. Михаил и Аня Извековы встретили меня приветливо и я заночевал у них. Семья эта состояла из 4-х членов – в доме ещё жил кот и 14-летняя дочь Марина. Кроме того к ним в гости практически каждый вечер приходила семья енотов. С наступлением темноты они приходили из соседнего парка, перелезали через забор и нагло просили еды. Енот-полоскун довольно симпатичное животное, он берёт еду (в данном случае сухой собачий, или кошачий корм) двумя лапками на ощупь, глядя перед собой, а при наличии воды обязательно промоет еду, за что и получил своё второе имя. Хозяева и я с удовольствием наблюдали за гостями, недоволен только кот, но сделать ничего не мог – разные весовые категории! Надо отдать ему должное, он пытался, но потерпел поражение.


Наутро Миша поехал на работу в Ванкувер (город Кукитлам уже практически сросся с ним), и прихватив меня с собой, посоветовал осмотреть «Стенли-парк», что я и сделал, конечно же осмотрев и центр Ванкувера. Это современный город, почти все здания в центре построено по новейшим технологиям, а на его улицах на удивление много азиатов и индусов.


«Стенли парк» мне тоже понравился, особенно часть, прилегающая к берегу залива. Его достопримечательностью являются «статуи», сооружённые из больших продолговатых валунов, во множестве разбросанных на галечном пляже. По-видимому, когда-то кто-то от скуки поставил (изрядно потрудившись) одно каменное яйцо на другое, а потом ещё, а затем наверх ещё одно. Затем кому-то, как и мне, понравилось это творение и он соорудил свои, затем ещё кто-то и т.д Даже я, не имея много свободного времени не удержался от того, чтобы попробовать себя на этом «шатком» поприще. За полчаса я соорудил-таки трёхэтажное изваяние в свой рост и удалился с чувством гордости, что сумел заставить себя, такого неусидчивого, полчаса ловить точки равновесия.


Когда впервые смотришь на эти статуи, не можешь поверить что они не приклеены друг к другу, а после того как сам построишь такое сооружение – удивляешься, как это его не сдувает постоянно дующий здесь ветер. Будете в Ванкувере – непременно посетите это место, фото на моём сайте прилагается.


Переночевав ещё раз у обиженного кота, и сняв на видео вольных енотов, на следующее утро я отправился в сторону Аляски. Первая машина довезла меня до посёлка Хоп. «Надеждой» его назвали золотоискатели, которые, плывя от Ванкувера вверх по реке Фрезер, увидели долину, окружённую со всех сторон отвесными горами, с которых во Фрезер вливались небольшие реки. Они решили, что здесь обязательно должно быть золото. Их надежды в этом плане не совсем оправдались, так как вместо золота они нашли залежи серебра, которое потом успешно разрабатывали, построив железную дорогу. Те же, которые мечтали разбогатеть быстро, двинулись дальше на Север. Туда же двинулся и я, и вскоре меня подобрал старенький микроавтобус с подкуренной компанией.


Дорога плавно поднимается вверх, повторяя изгибы реки, то и дело ныряя в туннели, через которые, кстати, пешком идти ни в коем случае нельзя. Река бежит глубоко внизу одноимённого каньона, и водители многочисленных автомобилей могут все время любоваться видами. По дорогам сейчас ходит много грузовиков, но до их эры здесь были построены две железные дороги, они идут по разным берегам реки, и принадлежат двум конкурирующим компаниям. Они вырывают друг у друга сильно уменьшившийся с момента их постройки поток груза. Пассажирские же поезда ушли в прошлое, и лишь раз два в месяц из Ванкувера в Торонто идёт туристический поезд, очень дорогой. Туристы сейчас предпочитают летать на самолётах или ездить на своих машинах. Особенно много их здесь в летний период, так как север Канады и Аляска привлекает рыбаков и охотников, да и просто желающих отдохнуть от жары. Последние предпочитают путешествовать в «мотохомах» – домах на колёсах, оборудованными кроватями, кухнями, телевизорами и прочими удобствами. Ну а за удобства надо платить, здесь вам не Россия, где свернул с дороги и спи. Тут можно останавливаться только на кемпграундах, это минимум 7 долларов за сутки. Правда, примерно через каждые 100 километров дороги оборудованы места для отдыха, там можно стоять бесплатно, но не более восьми часов.


Одним из самых посещаемых мест в каньоне реки Фрезер является мост под названием «Ворота Ада», где туристы в подвесных кабинках могут пересечь реку, образующую в этом месте узкую горловину, сам же мост уже закрыт для движения. Ребята, которые подвозили меня, ехали на какой-то музыкальный фестиваль, который проходил напротив посёлка «Бостон Бар», на другой стороне реки. Они свернули на мост, ну а я решил ехать дальше, поскольку было ещё светло.


Буквально через пять минут возле меня остановился микроавтобус, за рулём которого сидела женщина в униформе медсестры. Она сказала, что вообще-то не подбирает хичкайкеров, но в этот раз что-то подсказало ей, что надо остановиться. Она ехала в посёлок Литтон, до которого час езды, за которые я узнал, что она полукровка – отец шотландец, мать индианка – дочь вождя племени. Сейчас она возвращается с посёлка Хоп, где работает медсестрой в госпитале.


Мне она понравилась, говорит мало, спокойным тихим голосом, не глупа. Я ей по-видимому тоже понравился, так как она пригласила меня к себе домой поужинать и разрешила поставить палатку у себя во дворе, на берегу реки. За ужином я познакомился с её двумя детьми, которые приехали навестить её – они жили отдельно. Наутро она вывезла меня на основную дорогу, и я отправился дальше на север – так я познакомился со своей будущей женой.


Первая же машина довезла меня аж до Принс-Джордж, это довольно большой город для этой малонаселённой части Канады. У меня в записной книжке имелся адрес канадской семейной пары, с которой я познакомился пять лет назад на Филиппинах.


Они как раз жили в Принс-Джордже, и грех не навестить их, к тому же человек, меня подвозивший, жил в том же районе. Однако мне пришлось заночевать в парке: знакомая семья съехала два года назад, так что я не смог выполнить своё обещание (показать видеозапись операции, снятую тогда на мою видеокамеру).


На следующее утро я отправился дальше и доехал до посёлка Каркрос, что уже в провинции Юкон. Здесь у меня был ещё один знакомый, по имени Флориан – с ним, и его женой я познакомился еще в 1999 году, на пляже близ города «Перт», что на юго-западе Австралии, его жена была тогда беременна. Он, как и я, любил путешествовать, поэтому мы поддерживали связь по интернету, поэтому я точно знал что он дома. Хозяева встретили меня приветливо и выделили комнату в своём большом доме, что стоял на отшибе, чтобы шум от деревообрабатывающих машин, которые стояли у них во дворе, не мешал соседям. Кроме деревообработки они ещё имели маленький сувенирный магазин в городе Вайт-Хорс. За три года Флориан – бородатый, плотный, вечно жующий табак, не изменился, жена его тоже, а вот зародыш из её живота сейчас живо бегал по двору, гоняясь за щенками. Да, отдав концы, мы не умираем насовсем, как поёт Высоцкий, и если не вселяемся в какой-нибудь баобаб, и даже если не оставили детей (по глупости или по болезни) – наши стихи, книги, построенные дома и посаженные деревья продолжают жить.


Мне всегда жаль людей, не оставивших ничего, кроме плохой памяти о себе. К счастью, их не так уж много.


Флориан свозил меня на своём катерке на рыбалку, и мы, поймав две большие форели, вернулись. От него я узнал, что один человек по лицензии может ловить только две рыбины в день. Точнее, ловить он может ради спортивного интереса хоть сколько, но тут же выпускать, если не хочет получить большой штраф. Дома Флориан довольно мастерски разделал рыбу, выбросив голову и плавники. Несмотря на мой совет сварить уху, они пошли на корм белоголовому орлану, сидящему неподалёку, на верхушке дерева – красивая птица.


Несмотря на радушие хозяев, через два дня я отправился дальше.


Следующий более-менее крупный город, Вайт-Хорс, получил своё название из-за реки, протекающей здесь через огромные валуны. Её пенящиеся струи показались кому-то похожими на гриву белой лошади. В этот день я доехал до моста через реку Юкон, знакомой всем по рассказам Джека Лондона. Последние 200 километров я проехал в роскошном, чёрном лимузине, проехавшем уже мимо, но вдруг вернувшимся. Водитель ехал на заказ и ему было скучно одному, я рад что доставил ему пару приятных часов. Он оказался украинцем, рождённым здесь, и не разу не бывшим на родине предков, поэтому ему было интересно всё о ней. Мы говорили на англо-украинском: на русском он говорил так же, как я по-украински. Украинский я понимал, но отвечать мог только по-английски. Он дал мне свой адрес и высадил возле моста, где его ждали клиенты-японцы.


Перекусив, я перешёл мост и увидел музей, где познакомился со служащей – миловидной молодой индианкой. Она показала мне все малочисленные экспонаты, посвящённые культуре проживающего здесь племени. Оказывается, здесь ещё недавно девушку, достигшую половозрелости, уводили на полмесяца в тайгу, где она в одиночестве должна была выжить в шалаше без запаса продуктов.


В 90% они становились умелыми жёнами, в 10% становились сытыми медведи. Этот обычай ушёл в прошлое, но чтобы совсем не забыть свою культуру, здесь каждый год организовывают лагерь для подростков-индейцев, где старшие учат их как разводить костры, разделывать рыбу, мастерить поделки и снасти. Как раз было время такого кэмпа, и я, дождавшись конца рабочего дня девушки, поехал с ней туда.


Лагерь был расположен в лесу на берегу реки, в нем обитали 7 взрослых и около 15 подростков, они жили в стационарных палатках, но сейчас все были на уроке – учились готовить рыбу для вяления. Урок проходил под большим навесом, где горел костёр, отгоняя многочисленных комаров.


Инструктор – женщина лет пятидесяти, довольно ловко отделяла мясо от скелета, но сахалинские аборигены сразу же бы забраковали её работу: они делают это одним движением острого ножа, без ёрзания, тогда зелёные навозные мухи не имеют шанса внести яйца в гладкий срез. Здесь же мух не наблюдалось, и надрезанные затем поперёк ярко-красные рыбье филе выглядели, как пулемётные обоймы. Уже слегка повяленную рыбу студенты поджаривали на костре и с аппетитом ели.


Угостили и меня, но сухая, не солёная рыба не показалась мне деликатесом, и я спросил почему они не коптят её. Они ответили, что их предки никогда не делали этого, а от костра она и так слегка пахнет дымом. Да, но разве сравнишь это с настоящим копчением, поэтому я решил сделать им подарок, построив примитивную коптильню. Два часа земляных работ, и принимайте работу, братья-индейцы. Кто захочет попробовать сделать такую же у себя на даче (правда для этого нужен холм), вот описание: от подножья холма к вершине выкапывается канавка, накрывается ветками и засыпается землёй – это дымоход. Внизу сооружается что-то типа печки, вверху, за неимением бочки – сооружение из камней и веток, куда вешается или ложится рыба. Для копчения хороши опилки или гнилушки фруктово-ягодных деревьев, но ни в коем случае ни хвойных. Длина траншеи должна быть не менее трёх метров, если не хотите получить горячее копчение (что, впрочем, тоже неплохо). 90% успех гарантирую, во всяком случае наутро мы уже снимали пробу – всем понравилось, а вот литр икры «пятиминутки» мне пришлось забрать с собой, никто не захотел пробовать «рыбьи яйца». При разделке рыбы индейцы сразу выкидывают все внутренности, голову и плавники, и только в голодный год, варя рыбный суп, бросают туда икру.


Коптилку я сделал вечером, и поставив палатку рядом с другими, лёг спать, планируя завтра отправиться дальше, но наутро индейцы раненько разбудили меня и предложили поехать на рыбалку. Я не отказался, и не пожалел: полтора часа на моторке по очень красивым местам, затем доставание из сетей огромных бордовых рыбин, заснято на мою видеокамеру, вот только жалко, когда бьют бедных рыбин деревянными колотушками по голове, прежде чем выпутать из сети – чтобы не брыкались. И ещё, помню, перед перед выбором очередной сетки я попросил рыбаков высадить меня на берег, чтобы я мог снять их издали, а тут как раз на другом берегу показался огромный бурый медведь, и поплыл в нашу сторону. Рыбаки в шутку завели мотор и помахали мне рукой – гудбай, может увидимся позже, а может и нет, ведь у меня с собой только видеокамера.


Вернулись мы с хорошим уловом, ведь для индейцев другие лимиты на рыбалку и охоту и даже налоги, что кстати справедливо, но они всё равно недовольны и недолюбливают белых, правда в меньшей мере чем индейцы в Штатах.


Попрощавшись с лагерем (кстати один пацан, лет 12, всё порывался уйти со мной, и аж заплакал когда его не отпустили), я поехал дальше, и уже к вечеру был в городке Датсун. Переправившись на пароме на другую сторону реки, я заночевал в землянке, построенной любителями покурить «травку», которые, несмотря на то что я не принадлежу к их когорте, пустили меня на одну ночь.


Аляска


К обеду следующего дня я пересёк границу Аляски в местечке Покер Крик. Служака на границе в течении получаса мурыжил меня всякими вопросами и не хотел пускать, так как у меня одноразовая виза, но в конце концов, проконсультировавшись с начальством, смилостивился. Еврей из Израиля, который довёз меня до границы, дождался-таки меня, иначе мне долго бы пришлось ждать следующую машину, так как основной поток идёт через Канаду на Аляску через другой переходной пункт. Эта дорога идёт по горному хребту и даже не заасфальтирована, что кстати для Аляски не редкость. Сверху открываются виды на бесконечную, как в Сибири, тайгу. Звери здесь непуганые, и то и дело выходят на дорогу, но когда я увидел дикобраза, то попросил водителя остановился, чтобы заснять его на видео. Когда я подошёл поближе, дикобраз неуклюже полез на дерево, да и не нужна ему большая скорость, только неопытные молодые хищники, имеют иногда неосторожность атаковать его, но получив стрелу-иглу в нос или глаз, надолго запомнят: мяса там намного меньше чем иголок.


Проехав часа два, мы увидели на развилке маленький посёлок с заправкой, и как ни странно, в посёлке не было ни одной души. Здесь я и решил переночевать в каком-нибудь здании, что намного безопаснее, чем в палатке: ведь на Аляске людей намного меньше, чем диких зверей.


Сварив в камине ресторана суп и компот из собранных по соседству грибов и ягод, я спокойно уснул. Наутро, побродив по заброшенным гаражам и домам, я ещё раз убедился, что американцы живут расточительно. Вещи, запчасти и машины, брошенные недавними жителями, в России бы служили ещё лет десять.


О том, что здесь произошло, я узнал после того, как дошёл до следующего посёлка. Оказывается, ёмкости в которых хранился бензин, прохудились, и просочившееся топливо загрязнило почву. Чтобы не возмещать ущерб, хозяин заправки подал на банкротство. Когда не стало заправки, туристы стали проезжать мимо ресторана и сувенирного магазина, поэтому те тоже закрылись и переехали на другое место. Такая вот эколого-социальная трагедия. Порасспросив ещё жителей, я узнал, что здесь живут две русские женщины, и узнав их телефоны я позвонил и договорился с одной из них о встрече.


Марина заехала за мной после работы, и привезя домой, познакомила с мужем-американцем. На её примере можно поучиться другим русским женщинам, мечтающим выйти замуж за иностранца, как обрабатывать доверчивых простых американских мужчин. Она жила на Украине и имела троих детей от неудачного брака. Однажды подруга посоветовала ей познакомиться по интернету с иностранцем, и предложила свою помощь по переписке, так как английский «невесты» практически был на нуле. И вот результат, она уже 2 года живёт на Аляске со своими тремя детьми и муж уже слегка говорит по-русски, так как у неё язык «не идёт». Я угостил их икрой, и поделившись рецептом, на следующий день отправился дальше, зайдя на пару часиков ко второй русской женщине – Татьяне, у которой примерно такая же судьба, но один ребёнок. Эти женщины не дружили, что свойственно русским. За пределы посёлка я вышел уже после обеда и шёл часов 5 по безлюдной дороге, редкие машины упорно не хотели останавливаться, их проехало  всего штук 10, и если учесть, что за это время я увидел четырёх медведей и одного лося, то у меня было немало шансов, заночевать в палатке с ними по соседству. Хорошо хоть чтобыла не весна, когда медведи голодные, а у лосей гон, а лоси здесь огромные. 


Немного о технике безопасности в лесу 


Лосиху с детёнышем и лося во время гона по опасности можно сравнить с трактором, управляемым пьяным трактористом. Медведицу с детёнышем тоже стоит обходить стороной, а вот убегать не советую – это только пробудит их охотничьи инстинкты. Скорость медведя в лесу намного больше нашей, за одним исключением – если бежать наискосок вниз по холму – для медведя это самая неудобная позиция.


Забираться на дерево, спасаясь от животных – можно, но надо учитывать, какой толщины оно должно быть, чтобы его не свалила тонна бешеного мяса вооружённого рогами, а также то, что медведь хоть и не кошачьей породы, но по деревьям лазит неплохо. Вы должны забраться достаточно высоко, чтобы у тяжёлого медведя под «ногами» начали ломаться тонкие ветки. Сидя на ветке, вы потом должны молить Бога, чтобы медведя отвлекла какая-нибудь другая добыча. Ну а ревнивый лось, загнавший на дерево потенциального противника, или лосиха, охраняющая своих детей – уйдут очень скоро.


Ну а если вами решит заняться росомаха, то вас кроме оружия не спасёт ничего. Этот небольшой хищник настолько силён, что затаскивает на дерево вдвое большего чем он оленя, и настолько бесстрашен, что вступает в схватку с вдвое большим по весу медведем. Охотники также говорят, что из всех животных только росомаха может смотреть в глаза человеку. Надеюсь никому из читателей не придётся использовать эти знания на практике, но, как говорят китайцы: «информирован – значит, вооружён». У меня же кроме этого вооружения было ещё мачете и фальшвеер, каким я однажды отогнал медведя на Сахалине.


Дальняя дорога на Север


В эту ночь мне, к счастью, ничего из моего арсенала не понадобилось. Уже в полумраке возле меня остановился большой грузовик, его водитель – молодой человек лет 25 возвращался домой в Фаербэнк, с ним ехала его жена и трёхлетний ребёнок, так что подбирая незнакомца он рисковал и их жизнями, спасибо ему большое за его доброе сердце. Узнав что я русский, он сказал что у него есть русский приятель, который правда живёт километров 15 в стороне.


Мы въехали в город почти в полночь. Заехав на заправку, он решил-таки позвонить Алексу, и тот сказал что я могу приехать, всё равно он не спит, так как ждёт друзей из Калифорнии, которые вот-вот должны подъехать. Заправщик, присутствующий при разговоре, сказал, что живёт в том же районе, и закончив работу в полночь, может подвезти меня –  избавил молодую пару от лишнего крюка. Алекс и Ольга встретили меня хорошо, стол был уже накрыт к приезду гостей, которые приехали на трёх машинах через 15 минут. Они решили переехать сюда насовсем и построить дом рядом. Их приезд омрачило лишь то, что сдавая задом, они задавили одну из трёх хозяйских собак.


Дом располагался на отшибе в тайге, и собаки здесь просто необходимы, иначе мишки будут «стучаться» в двери каждый день. Да, чего-чего, а непуганого зверья на Аляске хватает. На столе сегодня было и свежее оленье мясо, и медвежатина, и лосиная колбаса, которую кстати мне потом дали в дорогу. На следующий день отоспавшись и пообедав, хозяева повезли гостей показывать окрестности, заодно вывезя меня в северную часть города.       


Помню, пошёл дождь и женщины всё жалели меня: мол, босиком, в шортах – вымокнешь, а ночи уже холодные… Спасибо, сердобольные люди, ваша любовь согревает меня. Под дождём мне пришлось идти совсем недолго, вскоре меня подобрал мужчина, который очень любил рыбалку. Чтобы совместить приятное с полезным, он приложил немного усилий и теперь он владелец, менеджер и рабочий (в одном лице) в своей тур.компании, и в летний сезон теперь почти всегда имеет клиентов, которых возит с собой на рыбалку.


Потом меня подобрал неудачливый сплавщик, его байдарка получила пробоину и затонула, после чего он три дня выбирался через тайгу к своей машине и теперь едет к реке, чтобы, прихватив оборудование для ремонта, подняться с кем-нибудь на моторке к затонувшей посудине, и починив вернуться сюда.


В кузове его грузовичка мы и переночевали на берегу реки. Он был удивлён тем, как быстро я приготовил жаркое из грибов и компот из ягод, и раздосадован тем, что имея спички, но не имея знаний, шёл голодный через тайгу, полную еды.


Наутро, пожелав ему удачи, я отправился дальше, и заночевал в маленьком посёлке под названием «холодная нога», что уже за Полярным кругом. Здесь полно брусники, и кое-где растёт красивый сиреневый ковыль. Наутро, часа через два ходьбы по каменистой и пыльной дороге меня подобрали охотники, с которыми я затем ехал часа четыре по трассе, вьющейся вдоль нефтепровода. Дорогу то и дело пересекали медведи, олени, дикие козы, так что подстрелить зверя здесь не составляет труда.


Высадив меня, охотники постреляли немного в воздух, чтобы, отпугнув животных, получить удовольствие от их выслеживания, а я пошёл дальше.


Подойдя к трубопроводу, я снял на камеру детали опор, на которых он держится, больше не из-за технического любопытства, а чтобы увидеть, среагирует ли кто на приближение к действительно стратегическому объекту потенциального террориста. Могу вас заверить – вывести трубопровод из строя, при желании, сможет любой школьник. Идя дальше по безлюдной дороге, я увидел стадо овцебыков, и сумел подойти к ним метров на десять, прежде чем они пустились бежать, поднимая клубы пыли. Позже мне сказали, что я подверг себя очень большой опасности, стадо, влекомое вожаком, могло с таким же успехом броситься и на меня. Год назад такой бык бросился на вездеход и атаковал его вновь и вновь, пока не издох, разбив тупую голову о гусеницы.


Часа через два ходьбы, за которые в нужном мне направлении не проехала ни одна машина, я увидел в стороне озеро, и отправился туда, чтобы сварить обед. Возвращаясь назад, я нашёл стрелу от арбалета, возле которой, как в сказке, сидела лягушка. Её счастье, что я уже пообедал. Здесь, на Аляске, охота с арбалетом очень популярна, можно представить себя первобытным охотником. Подарив стрелу водителю грузовика, подбросившему меня, я доехал с ним аж до берега Северного Ледовитого Океана. По пути он по моей просьбе остановился в городке геологов, где я поговорил с рабочими и поснимал их технику. Я одиннадцать лет проработал на Севере в нефтегазодобывающем управлении и могу вас заверить – нам такая техника даже не снилась, так же как и наша зарплата может присниться американцам только в страшном сне.


Доехав до посёлка «Дохлая лошадь» (Дэдхорс), что на берегу залива Прадхобей, я ещё раз позавидовал здешним нефтедобытчикам: жильё, спецодежда, техника, еда, отдых – всё на высшем уровне, при среднем заработке 5000 долларов, что в два раза превышает заработок на «Большой земле». Наши же северяне получали в 3-4 раза больше тех, что делали подобную работу на материке. Водитель привёз сюда постиранное постельное бельё, и я помог разгрузить его, а он предложил мне переночевать у него в кабине, что было очень кстати – «летние» ночи здесь прохладные, до нуля градусов.


Да, когда мы только въезжали в посёлок, то увидели идущую параллельно дороге мамашу-медведицу, не чёрную – маленькую, а бурую огромную, за которой вприпрыжку бежали три малыша. Водитель остановился, чтобы я имел возможность заснять, как они, пройдя между тракторами, подошли к двухметровому мусорному баку. Медведица легко забралась в него и стала выбрасывать остатки продуктов своим детишкам, однако тут вышли люди и криком отогнали её. Случись это в России, я думаю, её просто пристрелили бы, а сирот продали в зоопарк. На следующее утро я стал снимать на видео всё подряд, но вышел какой-то менеджер, и сказал что это стратегический объект и нужно специальное разрешение, а если у меня его нет, то я должен прекратить, что я и сделал. Ну раз нельзя снимать, то нужно отправляться в обратный путь, так как суда в сторону России отсюда не ходят, для собачьих упряжек не сезон, вертолёт нанимать не по карману, а дорог к проливу, разделяющему два материка, пока что не построили.Конечно, пешком при наличии времени и снаряжения (чтобы преодолевать реки и болота на бескрайней полной зверья и комарья тундре) пройти можно, но в мои планы это не входило. Я пошёл назад по знакомой дороге, надеясь в этот раз не увидеть медвежью семью, и шёл часа три, за которые мимо проехало три грузовика, не подобрав босоногого путника. Но тут меня догнал знакомый фургон, на этот раз с грязным бельём, и довёз меня до Колд Фит, где я решил остаться переночевать. Наутро я уже хотел выйти на дорогу голосовать, но увидел троих бородатых мужиков в косоворотках. Я заговорил с ними – они оказались русскими староверами из посёлка Николаевка, что в районе Анкориджа – столицы штата Аляска. Эта встреча определила мой дальнейший маршрут, я решил посмотреть как сейчас живут русские на когда-то русской земле.


Ещё один день, и я опять в городе Фаербэнк, где посетив университетскую библиотеку, я встретил двух русских профессоров, работающих здесь по контракту.


Переночевав на территории университета, я отправился дальше и через пару часов возле меня остановился уже знакомый грузовик (тот, который привёз меня в Файербанк). В нём опять была вся семья в сборе – на этот раз они ехали в Анкоридж, так что мне опять повезло.


Осматривая столицу, я увидел пару русских магазинов и узнал, что «наших» здесь процентов пять. До посёлка Вознесеновка я добрался за два дня, и попал как раз на свадьбу. Полупьяная молодёжь остановила автомобиль, на котором я приехал, и потребовала «выкуп» у перепуганного водителя. Я посоветовал ему сказать, что он оставляет в качестве выкупа меня, на что он удивлённо спросил: «ты точно хочешь остаться здесь? Ведь ты никого не знаешь, а они пьяные!» Конечно, я остался и погулял на свадьбе, где молодёжь – несмотря на запрет стариков – то и дело наливала себе «кока-колы», которой там оставалось ровно столько процентов, чтобы сохранить цвет, остальное же было не проценты, а градусы. Люди говорили на русском, настолько же насыщенным старинными словами, как современный – русским матом. Имена людей были типа: Афросинья, Амвросий и т.п.


Наутро, осмотрев деревню из 50 дворов, я отправился в обратный путь, так как один из гостей возвращался в порт, где у него было рыболовное судно. В дорогу мне дали икры и копчённой рыбы, которой здесь у всех, как у нас картошки. В порту я увидел множество небольших рыбацких судов, принадлежащих староверам, это их исконный фамильный бизнес, довольно прибыльный, но очень опасный – рыбаки платят за рыбу утопленниками.


Обратный путь всегда короче, вот я уже в «Белой лошади», откуда направился в сторону Ниагары и доехал уже до города Калгари. Но тут по Е-майлу получил письмо от своего приятеля Альберта Астахова – главного судьи федерации «Самбо». Он приглашал меня на первенство мира, проходящее в этом году в Панаме. До чемпионата оставалось два месяца, что достаточно, чтобы добраться туда автостопом. Я вернулся опять в посёлок Литтон, где встретился с Вероникой (с которой познакомился по дороге на север), и предложил ей поехать со мной.


Мне нужно было получить Панамскую визу и решить еще кое-какие организационные вопросы, поэтому я не отказался от предложения Вероники временно пожить у неё. Поскольку мы симпатизировали друг другу, то очень скоро я стал её бой-френдом. Но вскоре пришла пора расставаться, так как она не могла бросить работу, а я договорился с «FESCO», что пойду на их судне от Сиэтла до Лос-Анджелеса, а там уж рукой подать до Панама-Сити.


Плачущая Вероника довезла меня до границы, но сказала, что не уедет, а будет в течении часа ждать меня, так как чувствует, что меня не пропустят. Как ни странно, но меня действительно развернули на 180 градусов. Дотошный офицер сказал, что моя виза одноразовая, плюс до конца действия паспорта оставалось меньше чем полгода, плюс у меня незаконно полученные калифорнийские права и банковская карточка, туристам мол их не дают.


Раздосадо­ванный, я вернулся, и с тех пор у моей жены прозвище «Вичь» – ведьма. Она была рада, а мне не оставалось ничего другого, как попросить знакомых в российском посольстве в Сиэтле как можно быстрее оформить мне новый загранпаспорт. Следующие два месяца я хватался за любую работу, чтобы иметь деньги на авиабилет до Панамы.


На заработках в Канаде


Однажды я познакомился с двумя русскими Андреями, которые промышляли сбором и продажей цветных металлов. Я получил возможность заработать деньги честным путём, хотя сами они иногда ходили на грани риска, то есть воровали бухты кабелей на законсервированных шахтах и т.п. Риска я не боюсь, а вот разделывать, затем обжигать на костре кабеля, которые ещё могут послужить – рука не поднималась.


А    вот снимать медные провода со старых, отслуживших своё, никому не нужных телефонных линий, пожалуйста. Или вытаскивать обмотки со сгоревших генераторов, моторов и трансформаторов. Затем мы везли добычу на приемный пункт и, получив деньги, честно делили их с учётом расходов на бензин. Но это было от случая к случаю. Так что когда начался сезон сборки «пайн машрум» – соснового гриба, я с удовольствием занялся этим и благодаря русской смекалке и техническому оборудованию, опередил других сборщиков.


Несмотря на то, что в то лето грибов было очень мало, я сумел заработать на авиабилет. Жил я в это время в Литтоне у своей «гёрл-френд» – Вероники. Отвезя её на работу за 100 километров, оставлял ее там, а сам возвращался на ее машине в посёлок Бостон Бар, где находилась база приёмщиков. Пайн – особый гриб, он, как утверждают японцы, усиливает мужскую потенцию, из-за чего они и покупают его у себя на родине по 150 долларов за килограмм. Перекупщики и доставщики конечно имеют своё, нам же, сборщикам, платили от 30 до 50 долларов за килограмм, что, согласитесь, тоже не плохо.


Однако надо учесть, что желающих заработать, собирая «деньги» в лесу, тоже немало, поэтому я применил следующую технологию: найдя семейку, спрятавшуюся подо мхом и аккуратно сорвав (срезанные грибы не принимаются), я доставал свой «GPS», и заносил координаты грибницы в память. Память позволяла внести 100 точек, чего вполне достаточно, оставалось только прийти сюда через несколько дней за новым урожаем. Конечно запомнить грибницу не значит «застолбить» её, конкуренты тоже не лыком шиты. Поставив свои палатки рядом с большой палаткой приёмщика, оборудованной генератором, морозилкой и весами, они спозаранку расходятся по окрестным сопкам. Этот гриб любит прохладу и растёт в хвойном лесу поздно осенью, примерно в полукилометре от наступающей сверху линии снега. Говорят он растёт только в трёх местах земного шара, во всяком случае в России я его не встречал, его особенностью является «парфюмерный запах» и то, что при жарке он не теряет в объёме, как другие грибы.


Ну вот, сезон практически закончился, до соревнования всё меньше и меньше времени, а паспорт пока не готов – повезёт ли? Заработки – заработками, но надо уделять время и «гёрл-френд». Мы навещали её родственников-индейцев, которые угощали нас свежей рыбой, как раз был сезон хода лосося. Угощали-то они угощали, но если учесть, что в остальное время года они то и дело побирались с похмелья, «занимая» у неё деньги на пиво, то в магазине она могла купить в 5 раз больше. Но не все индейцы пьяницы и не всегда. Например «Павуа» – своего рода фестиваль – мне очень понравился, особенно пение без слов, под бубен. Может это и к лучшему. что офицер тогда задержал меня, благодаря этому я попробовал самые дорогие в мире грибы, и ближе познакомился с традициями индейцев. Надеюсь, всё же мой паспорт придёт вовремя и мне не придется справлять в Канаде очередной Новый год.


Путешествие - VII  (10.02- 10.03)


В Центральную Америку


Общее расстояние = 21.000км.  Пешком пройдено 7.700км



маленькая хитрость


За 5 дней дней до начала первенства мира по борьбе «Самбо» в Панаме, мне позвонили из российского посольства в Сиэтле и сказали, что мой новый загран. паспорт готов. Они послали его в Канаду, на указанный мною адрес. Правда впереди были выходные, но я надеялся, что получу его вовремя. Я решил рискнуть, купил билет: Ванкувер – Хьюстон – Сан-Хосе, на день начала соревнования, однако в день отлёта паспорт всё ещё не пришел.


Что делать? Не прийти к отлёту – значит потерять билет, и я попросил Веронику отвезти меня в аэропорт, но не уходить из зала ожидания пока не улетит самолёт, так как на 95% был уверен, что меня не пустят, так как самолёт не летит напрямую в безвизовую Коста-Рику, а садится сначала в Хьюстоне США. Спрашивается, зачем тогда идти в аэропорт? А здесь была маленькая хитрость – дело в том, что если по какой-то причине вас задержат эмиграционники, то билет не теряется, а переносится на следующий рейс.


Ну вот, я со своим паспортом «Гражданина мира» свободно прохожу билетный контроль и прикинувшись дурачком подхожу к таможенникам, те, как и следовало ожидать, разворачивают меня на 180°, но выдают бумагу о том, по какой причине отказали. Ну а мне только этого и надо. Вероника рада, я тоже, переоформив билет на завтра едем ночевать к её брату, на чей адрес должен прийти паспорт, ну а если и завтра не придёт, придётся ещё что-то изобретать. К счастью, паспорт пришёл, но в аэропорту меня все равно чуть опять не повернули. Дело в том, что в новом паспорте не было, да и не могло быть положенной штатовской транзитной визы. Да и никаких виз в нём не было, так как паспорт был совсем новый. Еле-еле я уговорил таможенников «арестовать» мой паспорт и билет и выдать их мне обратно только в порту назначения. Дело в том, что я знал, что существует такое исключение из правил, и из уважения к моим знаниям и статусу путешественника офицер пошел на это. Спасибо ему!


Хьюстон, аэропорт


Старенький «кондор» за несколько часов доставил меня в Хьюстон, где я часов 5 должен был ждать следующего самолета компании «Континенталь», которая осуществляет львиную долю авиаперевозок в США. Как я написал выше, мой паспорт был изъят при вылете, чтобы я не спрыгнул в Хьюстоне и не остался в США. Я решил проверить, могу ли выйти из аэропорта без документов. Как оказалось, на выходе никто не проверяет твои документы, так что остаться и затеряться в США без документов при транзите очень легко – но это не для меня. Я походил по привокзальной площади, поговорил с таксистами (они в основном черные), а также пообщался с многочисленными чистильщиками обуви, среди которых много женщин, эта сфера обслуживания занята латиноамериканцами.


Выйти-то я вышел, а вот зайти в аэропорт оказалось не так уж просто. Дело в том, что после Нью-Йоркской трагедии, во всех международных аэропортах, могут находиться только пассажиры.  Ни провожающие, ни тем более босоногие бродяги без документов туда не допускаются. Хорошо, что все пассажиры внесены в компьютеры, а весь обслуживающий персонал снабжён телефонами или рациями, так что через 15 минут мою личность уже индентифицировали. Правда ещё 15 минут потребовалось персоналу, чтобы найти мне какую-либо обувь, потому что старший менеджер ни в какую не соглашался, чтобы я вошёл на его территорию босой. Ещё 15 минут я ходил по терминалам и снимал на камеру, как обыскивают всех пассажиров, прибывающих сюда со всех концов земли. Очень тщательно обыскивают также улетающих, изымая из карманов и сумочек всё колюще-режущее, вплоть до пилочек для чистки ногтей.


Войдя в салон такого же «кондора», я с удовольствием сбросил жмущие обувки и подарил их соседу-костариканцу, который летел на каникулы домой в Сан-Хосе. Он учится в Хьюстоне, поэтому уже хорошо владеет английским. По дороге мы подружились, и он пригласил меня погостить у его отца в пригороде Сан-Хосе. Я сказал, что останусь только на одну ночь, так как мне срочно нужно в Панаму.


Коста-Рика. Cан-Хосе


Отец встретил его на старенькой «тойоте», и повез нас по ночным разбитым, плохо освещённым, душным улицам куда-то в горы. Ехали мы около полу часа, но температура в горах оказалась градусов на пять ниже. Столица Коста-Рики расположена на горном плато, которое находится на высоте около 1500 метров, так что по ночам здесь не жарко. Хозяин выделил мне комнатку в небольшом отеле, которым он владеет, а наутро угостил завтраком, так что первое впечатление о костариканцах было приятным. Природа здесь тоже приятная – горы, с разбросанными там и тут деревушками, и покрытые кофейными плантациями. Эта местность напомнила мне горную часть Вьетнама, а вот еда во Вьетнаме намного разнообразнее, как говорят сами костариканцы, они едят «рос» и «фриволь» (рис и фасоль) три раза в день, они же рассказали мне историю возникновения итальянских поселений в Коста-Рике.


Я очень торопился в Панаму, поэтому безрезультатно попробовав останавливать попутки в течении часа, сел на автобус-экспресс Сан-Хосе – Панама-Сити. Экспресс пытался развивать максимальную скорость, петляя среди выбоин, но средняя скорость его не превышала 40 км/ч. До границы я добрался за 8 часов, и еще часов за 5-6 добрался бы до Панама-Сити. Добрался бы, да «бы» помешало. Дело в том, что я отправился к границе без визы, так как на ее получение просто не хватало времени. Я конечно понимал, что у меня мало шансов уговорить пограничников пропустить меня без визы, но при удаче я все-таки успевал бы на последний день соревнования. На границе мне, как и другим пассажирам легко поставили штамп о выезде, так же легко миловидная девушка вклеила марку на въезд за 2 доллара, однако я знал, что на границе две службы – пограничники и таможенники, и вторые более грамотны. В общем, я тщетно уговаривал их поставить штамп в течении 15 минут, после чего автобус уехал, а мне предложили возвращаться в Сан-Хосе за визой, или ждать до понедельника – прихода вышестоящего начальства. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал, и я решил дождаться утра, который вечера мудренее. Я конечно же не был в обиде на бдительных служак, да и они были настроены благосклонно к первому русскому на этом переходном пункте. Вечером они даже сводили меня в интернет-кафе, что в 300 метрах от границы. Они явно не знали пословицы: «не пускай козла в огород», и повели меня туда по короткой дороге, в обход переходного пункта. Через полчаса в сопровождении офицера я вернулся на территорию Коста-Рики и уснул под пальмовым навесом.


Панама, без визы


В пять утра мой внутренний голос разбудил меня и сказал: «слушай, ты еще ни разу не переходил границу нелегально, почему бы не сделать это сейчас, иначе зачем было лететь, тратить 600 долларов». Действительно, для того, чтобы посмотреть Панамский канал, я мог добраться и автостопом, а ребята-самбисты улетают завтра. Ладно, решил я, кто не рискует, тот не пьет шампанское, и я-таки выпил его, за отъезд, с президентом федерации «Самбо» Михаилом Тихомировым, вот только жаль не застал Астахова Альберта, он улетел буквально пару часов назад. Встретил я также команду из Казахстана, которую привез Муслим Ундаганов, который тренировался у моего первого тренера Батырбека Сасымбаева.


Там же была команда с моей родины – Белоруссии, а также многие самбисты, чьи фамилии я раньше слышал, как победителей международных турниров. Кстати, многие известные самбисты живут сейчас в США, например Давид Рудман – автор книги «Самбо 70», он прилетел сюда из Нью-Йорка в качестве судьи.


В Панаме тоже открылась федерация самбо, а в Венесуэле она существует уже давно, с лёгкой руки Альберта Астахова, который там раньше тренировал.


К сожалению, я не застал финальные схватки, как рассчитывал едя на автобусе – соревнование закончилось часа за два до того, как я нашёл спортзал где они проводилось. Я прибыл в Панама-Сити в обед, и сразу же отправился на поиски, но Панама-Сити довольно большой город, а я ведь не знал ни адреса ни телефонов, ни испанского языка. Я расспрашивал всех подряд – полицейских, таксистов, водителей автобусов, просто прохожих. Некоторые знали об этом соревновании из рекламы в газетах и на ТВ, но почему-то давали противоречивые сведения о месте его проведения. Как оказалось, место проведения изменили за два дня до начала. Когда я, наконец, нашёл этот спортзал было уже темно, и обслуживающий персонал уже закончил работу, поэтому мне потребовался ещё час, чтобы найти гостиницу, в которой проживали участники. Когда я туда добрался, большинство спортсменов было уже в таком состоянии, когда моё появление не вызвало большого удивления. Кое-кто уже успел улететь домой, а остальные сидели в ресторане гостиницы и обмывали отъезд, кто пил за победу, а кто смывал горечь поражения.


Ещё совсем недавно сюда бы приехала сборная СССР, а теперь в списке стран, где культивируется самбо, добавилось 14 названий, но самбо от этого естественно не выиграло. Я переходил от столика к столику, где отдельно сидели представители этих стран и лишь иногда за одним столиком сидели спортсмены из разных стран, что меня весьма огорчило. Поздно ночью вернулся президент федерации Михаил Тихомиров, которого возили знакомить с ночным городом. Мы побеседовали немного и я остался ночевать в его полупустом номере. Ещё один день я провожал отъезжающих, помогая им в английском, а потом остался один на один с ностальгией по спортивному прошлому. Каждый раз, когда я возвращаюсь в Россию, у меня возникает желание опять заняться детьми, но тяга к приключениям каждый раз перевешивает, и я опять отправляюсь в неизвестность. Когда я летел в Центральную Америку, у меня наготове было два варианта продолжения путешествия: 1) пройтись по Южной Америке, 2) познакомиться с Центральной Америкой. Первый интереснее, второй опаснее. Но в любом случае надо было сначала посмотреть, как проводят суда через шлюзы Панамского канала, ведь многие туристы приезжают сюда только ради этого.


Я проехал туда со знакомым водителем автобуса, и пробыл около трёх часов. Первого судна я вместе с другими туристами ждал почти час, за это время познакомившись с обслуживающим персоналом, которые узнав, что я русский, принесли мне брошюру об истории этого канала на русском языке, притом слогом, который не оставлял сомнения, что это не перевод с английского, а произведение автора социалистической страны. Я прочитал брошюру, а также посмотрел фильм, и теперь хочу в вкратце изложить эти сведения здесь, в надежде, что кто-то прочтет с интересом.


В середине XIX века французский король подписал проект о постройке этого канала, который в будущем сулил большие прибыли его владельцам. При тогдашней технике прорыть 80 километров (за вычетом двух озер) в джунглях было не просто, к тому же мешали финансовые проблемы и нехватка рабочей силы, плюс люди умирали от малярии. В общем в начале XX века французы продали недоделанный канал за несколько миллионов долларов Соединённым Штатам, и те, достроив его за десять лет, получили право получать все барыши до конца века. Так что я не застал уже старых хозяев этого лакомого кусочка. Посчитайте сами, в среднем за проход судна владельцы канала получают 50 тысяч долларов, а их в сутки проходит, я думаю, штук двадцать.


Пусть половина этих денег уходит на его обслуживание: зарплата персонала, электроэнергия, покупка и ремонт оборудования, но и половина – немалые деньги, так что надеюсь теперь экономика Панамы потихоньку пойдет вверх, если конечно ихнее правительство не воруют, как у нас. А судоходным кампаниям тоже намного выгоднее пройти через канал, чем переться в обход Северной или Южной Америки.


Проход судна через шлюзовые камеры – довольно интересное зрелище, и я попытаюсь описать его.


Вот вдалеке появляется огромное судно, идущее как бы по земле, которое тянут идущие по рельсам шесть небольших электровозов (по три с каждой стороны), вернее судно само движется на самом малом ходу, а задача тягачей – удержать его с помощью лебёдок точно посередине, ведь большинство судов лишь на несколько сантиметров уже чем сам канал – это требование стандарта, который называется «панаминимум». Особенно интересно наблюдать, как при открытии шлюза судно быстро опускается, а держащие его тягачи, опускаются за ним по рельсам с наклоном в 45 градусов.


Я снял на камеру проход корейского судна, и хотел было уходить, как появилось следующее, с названием «Тихорецк». Мне было приятно увидеть его, пришедшего из «тихой речки» сюда, в Центральную Америку. Значит жив ещё Российский флот, а не продан весь, как говорят. Помахав рукой скучающему экипажу, я опять собрался уходить, но тут толпа туристов заволновалась, я прислушался к объявлению: оказывается, за этим судном будет идти подводная лодка, а это бывает довольно редко. Лодка была чёрной, без флага – человек 10 матросов стояли на палубе в чёрной форме, так что её принадлежность определить было трудно, да мне это и ни к чему, хотя мои друзья часто шутят, что я какой-нибудь засекреченный агент, потому что мне на удивление легко открывают визы, а босиком я хожу, чтобы привлекая к себе внимание, не привлекать внимания и иметь возможность по ночам бесшумно красться.


Говорят, что в каждой шутке есть доля правды – возможно, но не в этой, потому что я ни за деньги, ни за идеи не хочу делать вред людям. Но вернемся к теме.


Я решил для начала зайти в ближайший порт, чтобы узнать, разрешают ли местные власти заходить туда посторонним. Оказывается, зайти туда без специального пропуска нельзя, да и судов туда заходит не так уж много, – только те, что привезли груз на это побережье. Гораздо больше шансов уйти из Панамы на судне из порта, расположенного на противоположном конце канала, до которого 80 километров.


Прежде чем туда ехать, я решил поближе познакомиться со столицей. Это довольно живописный город, особенно его старые кварталы, правда и их портит вездесущая реклама пепси-колы. Панама в своём развитии ориентируется на США, поэтому реклама здесь повсюду, даже в деревнях, на маленьких бедных кафешках красуются во всю стену разноцветные надписи.


Пока я бродил по городу с камерой, меня дважды «спасали» полицейские. Они вывозили меня за пределы «опасных кварталов» и настоятельно рекомендовали не заходить в бедные и чёрные кварталы, не только в тёмное время суток – но даже и днём. Во второй раз я попросил их подвезти меня в место, которое они бы рекомендовали мне посетить. Это оказалась индейская деревня, которая стоит на втором месте по посещаемости туристами. Ничего необычного я там не увидел, такие места есть во всех странах, которые посещают туристы: сувенирные лавочки, люди одетые в национальные костюмы, устраивающие в определённое время шоу с песнями и танцами и.т.п. Но для туристов, приехавших на неделю, это и нужно. Приехав домой, можно показать сувениры и фото с индейцами.


Да, панамские индейцы отличаются от североамериканских, они очень маленького роста, не больше 1,5 метров, кстати один из них неплохо говорил по-русски – оказалось, он учился в Москве. Там же я встретил и настоящих русских, это были работники нашего посольства.


Они, как и многие другие, у кого я спрашивал мнение о Колумбии, настоятельно не рекомендовали мне пересекать эту страну пешком или автостопом, так как сейчас там опять активизировали свои действия  колумбийские партизаны. Из-за их набегов стало не безопасно даже в приграничных областях Панамы. Однако я бы всё-таки пошёл туда, если бы вошёл в страну легально, а так у меня был только один путь, вернуться в Коста-Рику тем же путём, а уж потом можно было опять вернуться в Панаму легально.


С другой стороны, я не люблю ходить по одним и тем же местам дважды. Именно поэтому, когда я узнал что второй переходной пункт между Коста-Рикой и Панамой смыт при наводнении, я решил этим воспользоваться и перейти там. Этот пункт расположен в провинции под названием Боко де Торо, что на берегу Карибского моря. Я отправился туда автостопом, что заняло двое суток. Последние два часа езды лил ливень, который и был причиной наводнения. Деревня, в которой был расположен пограничный пункт, была разделена на две половины рекой, которая выйдя из берегов затопила их, при этом больше пострадала костариканская сторона. Вода уже схлынула, оставив после себя наваленные деревья, дома, и кучи ила, в которых рылись грязные свиньи и ребятишки.


Как я и ожидал, все, в том числе и пограничники, были заняты устранением последствий, разбушевавшейся стихии, так что перейти реку по железнодорожному мосту не составило труда. Как только я оказался в Коста-Рике, ко мне сразу же подошло несколько водителей грузовиков, которые наперебой стали предлагать подвезти меня до следующего города, рассказывая сказки о смытых мостах, застрявших автобусах и такси. Я сказал, что я везде пройду пешком, и стал наблюдать за жизнью деревни. Меня удивило что на лицах людей, потерявших жильё, не было особого горя, по-видимому потому, что это жильё здесь довольно легко построить. Оживление царило только возле полицейского участка, оказывается туда завезли продукты на всю деревню на три дня, и туда три раза в день собирались все жители, чтобы поесть бесплатно. К тому же там установили передвижной рентген-кабинет, чтобы выявлять переломы и ушибы.


На эмблемах костариканской полиции изображён улыбающийся полицейский, держащий за руки детей. Как ни странно, но это соответствовало действительности: со всеми бедами и проблемами простые люди обращаются туда. Я поставил палатку на сухом месте на территории полицейского участка, поужинал и позавтракал вместе со всеми, и отправился в сторону порта Лимон на автобусе.


Полностью смытым оказался только один мост, но на другой стороне реки пассажиров ожидал другой автобус, и надо было заплатить лишь за перевоз через бурную, мутную реку. В лодку садилось человек по 15, и довольные непредвиденным заработком паромщики везли их среди плывущих по течению пальм. Кстати природа плохо позаботилась о пальмах, их корневая система очень слабая и их то и дело подмывает или сваливает ветром. Автобус довез меня до порта Лимон – это большой город и расположен в довольно приятном месте, поэтому сюда заходят большие круизные суда и тогда по улицам бродят сотни туристов, на радость продавцам сувениров, фруктов и мороженного.


Благодаря этому, а может потому, что темнокожие выходцы из островов Карибского бассейна более легко усваивают языки, здесь легче найти людей говорящих по-английски. Я нашёл здесь даже говорящих по русски, хотя вероятность этого была ничтожно мала: судите сами, я зашёл в интернет-кафе, и пообщавшись с внешним миром один час за 2 доллара, на всякий случай спросил у менеджера, есть ли кто-либо в этом городе, кто говорит по-русски? Он посмотрел по сторонам и сказал, что сюда заходит иногда парнишка, у которого русская мама. В тот же момент в кафе зашла группа подростков, среди которых был и Филипп, он сразу же согласился отвести меня в магазин, где работает его мама.


Его мама, так же как и он, живо разговаривала по-испански, так как жила здесь уже лет 13, выйдя за костариканского студента в Москве.   Кроме неё в Лимоне жила ещё одна женщина с подобной историей.


Этим список из трёх человек, говорящих по русски, ограничивался, как после этого верить в теорию вероятности?


Однако моя основная цель посещения порта была в том, чтобы найти судно идущее на Южную Америку. В порту я узнал, что в 7 километрах находится ещё один, в которое каждые 10 дней заходят суда с русским экипажем. Этот порт называется Мойн, и в нём в основном идёт загрузка судов бананами.


Эти перевозки в основном осуществляет фирма «Дель Монте», на чьих судах работают и русские экипажи, вернее русскоговорящие, потому что в основном это моряки из Прибалтики и украинцы!


Понятно, что бананы отсюда в Южную Америку не повезут, однако я дождался судна, потому что ждать нужно было всего одну ночь. Эту ночь я провел на берегу залива в компании рыбаков. Рано утром подошло судно, и я уговорил охрану порта пропустить меня, оставив в залог рюкзак. Капитан и экипаж были весьма гостеприимны – накормили, напоили и спать бы положили, да стоянка коротка. Контейнеры с бананами грузовики подвозят один за другим, и уже через 12 часов судно с нежным грузом пошло на Европу. Почему с «нежным»? Боюсь ошибиться, но, кажется, бананы при перевозке нужно держать строго при +4, на один градус меньше – замёрзнут, на один бол