|
Главнаянадувные моторные лодкиКарта сайта
The English version of site
rss Лента Новостей
В Контакте Рго Новосибирск
Кругозор Философия КультурыПолевые рецепты Архитектура Космос Экспедиционный центр
Библиотека | Статьи

УДК 621.039(7+54)


ГЕОЯДЕРНАЯ ПРАГМАТИКА И СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ОРИЕНТИРЫ


Комлев В.Н., Апатиты, пенсионер


GEONUCLEAR PRAGMATICS AND SOCIOCULTURAL ORIENTATION


Komlev V. N., Apatity, retiree


Аннотация. Рассмотрен пример применения архивных геологических материалов для выбора места захоронения радиоактивных отходов. Выбор предполагает оперативную и упрощенную оценку геологических условий площадок. За основной выбран критерий гидравлической проницаемости пород. По данным разведочных скважин глубиной около 2 км, с учетом исследований Кольской сверхглубокой скважины (12 км), обозначена конкретная площадка «SAMPO-Pechenga-I» в пределах Печенгской вулканогенно-осадочной структуры.


Ключевые слова. Кольская сверхглубокая скважина, разведочные скважины, радиоактивные отходы, захоронение, место, технология, альтернатива, гидравлическая проницаемость пород, Печенгская вулканогенно-осадочная структура, хранилище Конрад, природное и техногенное наследие.


Abstract. There is considered an example of using archival geological materials to choose the site for a burial place of radioactive waste. The choice assumes an operational and simplified evaluation of geological site conditions. The criterion of hydraulic permeability has been chosen to be the main one. According to the data of test trial boreholes of approximately 2 km deep, taken into account investigations of the Kola Superdeep Borehole (12km), there has been specified the site «SAMPO-Pechenga-I» within the Pechenga volcanic-sedimentary structure.


Key words: The Kola Superdeep Borehole, trial boreholes, radioactive waste, burial, site, technology, alternative, hydraulic permeability rocks, the Pechenga volcanic-sedimentary structure, the Konrad repository, natural and man-made heritage.


Посвящается первым специалистам службы ядерной геофизики комбината «Печенганикель»


Георгию Ивановичу Елисееву и Борису Александровичу Панкратову –


выпускникам Ленинградского горного и Томского политехнического институтов


МО РФ начинает от Твери до Иркутска в связи с серьезной опасностью со стороны НАТО активизировать меры по военной защите ядерных сил ОТВЕТНОГО удара (http://nvo.ng.ru/realty/2016-07-08/1_coldwar.html; http://www.ng.ru/armies/2016-07-08/2_rvsn.html). А Росатом сейчас и примерно на той же территории активизирует что? Рассмотрим это в контексте проблемы радиоактивных отходов (РАО).


Существует важная экологическая задача изоляции РАО в земных недрах, требующая (с естественнонаучной и технической стороны) применения ядерных, геологических и горных технологий. Она мало где в мире безупречно решается. Даже удовлетворительной стратегии, как и нормативной базы, похоже, нет (см. далее). Переведенная в категорию отложенных проблема утилизации плутония, неустойчивые перспективы замкнутого топливного цикла (комментарии, http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7108), возможно, расширят спектр подземных ядерных задач. К сожалению, и ФГУП «Национальный оператор по обращению с радиоактивными отходами» (ФГУП «НО РАО»), мягко говоря, испытывает трудности при обосновании мест и технологий подземного размещения/захоронения РАО [1-3]. Пример-аналогия того, что опасные захоронения могут напомнить о себе даже через много лет – вспышка сибирской язвы на Ямале летом 2016г., предположительно, из-за разгерметизации старых приповерхностных могильников скота. Скоропалительное создание нынешней системы захоронения РАО не похоже на «наш ответ Чемберлену» - достойный, малозатратный, эффективный и безопасный (как с точки зрения природно-техногенного объекта, так и военно-политической обстановки).


Одновременно и официально зафиксирован параллельный опасный процесс снижения профессионализма и ответственности применительно к АЭС, «наличия системных недостатков в управлении и организации эксплуатации, в работе административно-технического, ремонтного и оперативного персонала», что требует «повышения безопасной, надежной и устойчивой работы станций» (http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7015). Официально же (К. Комаров, http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7090) признан факт, что «стратегическое видение» Росатома за последние десять лет претерпевало весьма значительные изменения. Признаки неблагополучия множатся (http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7093). Такое планирование трудно назвать стратегическим и с понятными интересами. Вряд ли есть гарантия, что применительно к захоронению РАО оно лучше, надежней.


Простая логика позволяет сделать убедительное предположение: учитывая количество аварий на наземных объектах ядерной энергетики и промышленности (например, http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7073), негативные последствия их штатного функционирования за прошедшие 70 лет, будущие неприятности с могильниками РАО за сотни/тысячи/миллионы лет неизбежны (особенно касательно приповерхностных объектов; на Украине за деньги НАТО такие могильники планируют ликвидировать - одной из причин является риск их использования для изготовления радиологического оружия, так называемых «грязных бомб», http://bezrao.ru/n/347; в России, напротив, торжественно вводят в строй первый из серии, http://ura.ru/news/1052263124; вид «вечного» российского могильника - http://bezrao.ru/n/360). Например, реальность «грязных бомб» на Украине в связи с доступностью опасных материалов, видимо, настолько приблизилась, что потребовалась и «радиоактивная амнистия» (http://bezrao.ru/n/413).


В связи с этим отечественной ядерной отрасли нужна обширная помощь специалистов по земным недрам при обсуждении проблемы и выборе сильных решений, основанная на их знаниях и опыте, а также на ресурсах горно-геологической отрасли России. Нужны в интересах Росатома новые (первоначально - исключительно камеральные) оперативные «массовые поиски». На этот раз не урана, а наилучших инженерно-геологических условий по архивным/фондовым материалам, учитывая и географию страны. Хотя бы по некоторым ядерным регионам: Кольский полуостров, Урал, Красноярский край, Дальний Восток. А также в интересах Казахстана и Украины по их территориям.


Есть природный геоядерный уникум прошлого – реактор Окло. Предстоит самим людям создать нечто похожее. И, возможно, дистанционно контролировать его состояние. Например, используя эффекты (http://pgia.ru/lang/en/gelio_in_arctic/doklad/) взаимодействия геосфер и зондирования литосферы.


Хотя наилучшие условия в общем случае оцениваются комплексно (например, десятки только геологических критериев в работе [4], а далее еще и по ряду критериев социально-экономических), основным и весьма плодотворным при «массовых поисках» является критерий гидравлической проницаемости пород [5]. Естественно и важно, что он одновременно характеризует их степень нарушенности/монолитности. Предварительные итоги таких поисков по Мурманской области приведены в [6,7]. Идя далее по такому пути, развивая и апробируя его до конечного результата, впервые (вообще и для региона в частности) в данной работе предложен вариант конкретной площадки (авторское название «SAMPO-Pechenga-I») для РАО (прежде всего, ВАО – высокой активности).


Сошлемся на пример локального хорошего качества горного массива вблизи знаменитой Кольской сверхглубокой скважины в пределах Печенгского рудного поля (СГ-3, [8], раздел «Характеристика гидрогеологических условий», таблица 4.2.2, приложение № 65). Разведочные скважины 3360 и 3344 заложены на расстоянии, примерно, 1 км одна от другой. На глубинах 300 – 1000м вмещающие их породы вне рудных тел устойчиво имеют коэффициент фильтрации (поинтервальное/детальное опробование уникальным оборудованием, институт ВСЕГИНГЕО) большей частью на один-два порядка меньше границы допустимых значений для приповерхностного и подземного размещения РАО (0, 001 м/сут, [4]), которая инструментально на практике надежно выбраковывает различного генезиса зоны активного водообмена. Условный блок 1км*1км*1км – штатный проектный объем, позволяющий разместить основные сооружения подземного могильника (РАО-модули в виде горных выработок или скважин большого диаметра). Залегающие чуть выше породы являются относительным водоупором (зона глубин 150-200м). Скважина 3360 вскрыла руду лишь на глубине порядка 1км. Отстоящая от нее на 700м СГ-3 (в том же комплексе пород) до этой глубины не показала даже признаков никеля. Следовательно, обозначенный скважинами 3344 и 3360 блок безрудных пород высокого качества имеет потенцию прирастать (по крайней мере, в сторону СГ-3).


Вблизи скважин 3360 и 3344 есть и другие разведочные скважины с керновым опробованием пустых пород, но гидрогеологическое их поинтервальное опробование специалистами ВСЕГИНГЕО не входило в задачи разведки на медно-никелевые руды. Гидрогеологические исследования собственными силами Мурманской ГРЭ по упрощенным методикам также показали неплохие интегральные результаты по соседним скважинам в целом, хотя и не отбраковывали верхние (естественно весьма обводненные) их участки (скв. 3218 и 3221). Неплохая гидрогеология и по породам, вскрытым другими скважинами изученного участка (скв. 3228, 3240, 3223, 3313, 3337).


Фактически мы имеем хорошо изученную геофизиками и разведанную скважинами, с керновым материалом готовую площадку (уникальный исследовательский полигон на базе разных скважин) для дальнейших работ по могильнику. Она уже сейчас обеспечивает надежные знания о «эксплуатационном блоке» глубиной до 1км, его «фундаменте» до 12км, граничащих с «эксплуатационным блоком» породных массивах и окрестном горно-геологическом ландшафте. Площадка находится вблизи геолаборатории СГ-3, г. Заполярный, п. Никель, Трифонов Печенгского монастыря, Церкви Бориса и Глеба, трансграничного парка «Пасвик-Инари», горной инфраструктуры Норникеля (карьер «Центральный» и подземные рудники «Северный» и «Северный-Глубокий»). Ядерная и научная инфраструктуры Кольского полуострова общеизвестны. Таким образом, все элементы для успеха налицо.


Загрузка РАО 1 и 2 категории (ВАО) в любой объект может состояться не ранее 30-50 лет (некоторые причины - http://bezrao.ru/n/356). Якобы мешающая добыча полезных ископаемых на этой и других площадках северной части Печенгской структуры к тому времени прекратится из-за полного и достоверного исчерпания рудных запасов. И чем будут жить два крупных по меркам региона населенных пункта – северо-западный форпост страны? Печенгской ГРП и опережающего прироста запасов уже нет. В подразделениях Кольского НЦ РАН интерес к Печенге ныне почти нулевой (например, публикации Горного института за последние годы; кроме, пожалуй, лаборатории профессора Д.В. Макарова из Института промышленной экологии). Судя по отсутствию применительно к обсуждаемой структуре докладов молодых региональных исследователей-геологов (http://discoverkola.com/kratc2016/index.php/k2-blog), традиционного горно-геологического будущего здесь нет. По геодинамической активности Печенга (опускание) является противоположностью, например, активным (воздымание) структурам площадки Красноярского могильника. Наличие вблизи готовых горных выработок позволит реализовать комбинированную систему захоронения РАО, снижая общие затраты [9]. Нигде такого благоприятного для могильника комплекса условий нет и не будет. Правда, стоит оговориться, что автор не владеет в должной мере информацией по ситуации вблизи и в недрах мест заложения других сверхглубоких скважин. Например, Урала, Украины и Казахстана. Шведский «Национальный оператор» по захоронению РАО (фирма SKB) в свое время проявлял интерес одновременно к геологии Кольской и Криворожской сверхглубоких скважин [10].


А фактор никелевых месторождений уже ошибочно и нервозно был применен однажды и послужил еще двадцать лет назад первоначальным основанием для исключения Печенги администрацией под влиянием французских и бельгийских специалистов из проекта NUCRUS 95410 – из-за слишком прямолинейно понимаемой одной из рекомендаций МАГАТЭ. Время потеряно, эмоциональный негатив накапливался и вариант для наилучшего выбора из альтернатив мог быть загублен! Кстати, предложение ИГЕМ РАН создавать могильник в пределах Стрельцовского рудного поля Забайкалья (Краснокаменск) по аналогичным основаниям никто не отвергал. Да и в проекте NUCRUS 95410 многие площадки рассмотрены в контурах месторождений полезных ископаемых (например, облицовочного камня). Геологоразведки именно в целях захоронения РАО на Кольском полуострове никогда не было.


Да, уникальный подземный могильник федерального/мирового класса нужно пристраивать к достойному природно-техническому наследию. Но не к Красноярскому горно-химическому комбинату и Енисею, а к Кольской сверхглубокой скважине – достоянию мировой геологии. Умели люди раньше выбирать места. Хотя И.В. Сталин и верно выбрал Красноярск, но при ином понимании государственной безопасности и для иных задач. Для геологической/вечной изоляции РАО площадка СГ-3 подходит лучше. Как и с точек зрения экономической и политической. Но в очередной раз, ныне на примере Австралии, именно в Красноярске мягко приучают к мысли о полезности приема не только своих, но и зарубежных РАО (http://www.atomic-energy.ru/news/2016/08/01/67905). Свозить ВАО со всех АЭС европейской части РФ и зарубежные в единое место хорошо, да только не в центр страны. И с контейнерами для перевозки намечаются трудности (http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=6943), как и с кондиционированием ВАО (http://bezrao.ru/n/410).


Возможно, приведенный пример является идеальным. Думается, близкие ему есть и на других участках Печенгской структуры (обратите внимание на порядок чисел в номерах скважин, свидетельствующий об объемах выполненной геологоразведки). Об этом же свидетельствуют два экспертных заключения по гидрогеологическим условиям Печенгской осадочно-вулканогенной структуры в контексте перспектив захоронения РАО, по моей просьбе подготовленные в 1999г. главным гидрогеологом Мурманской ГРЭ Г.С. Мелиховой на основании анализа многих материалов гидрогеологических исследований при поисково-разведочных работах в регионе на медно-никелевые руды, поисково-разведочных работ на воду, гидрогеологических наблюдений в подземных выработках и карьерах при добыче руд, государственной отчетности по водному хозяйству, а также на основании личного обследования рудника «Северный» совместно с начальником Мурмангеолкома Н.И. Бичуком, некоторыми главными специалистами рудника и комбината «Печенганикель». Г.С. Мелиховой использованы также вспомогательные материалы газовой съемки и другие. Печенга является важнейшим элементом концепции Кольского международного кластера технологий обращения с ВАО [11]. Кроме того, по многолетним данным давних советских еще геологоразведочных работ различного (гражданского и военного) назначения потенциал северо-западной части Мурманской области относительно проблемы захоронения РАО площадками Печенгской структуры не исчерпывается.


Появляется перспектива с открытыми глазами, не «высасывая» исходные данные «из пальца» и не подменяя данных, надежно разрабатывать какие только потребно модели площадки (некоторые российские геолого-геофизические модели Печенги и региональные зарубежные уже существуют; в том числе, достаточно неожиданные, http://bezrao.ru/n/295, [12,13]) и адекватные защитные мероприятия при необходимости. Есть ли какое-либо (хотя бы в первом приближении) подобие идеальному примеру от Печенги в геологических материалах ФГУП «НО РАО» по потенциальному Красноярскому могильнику и другим? А также в предложениях извне Росатома? Участки «Енисейский» (Атамановский кряж Саян – «Нижнеканский массив» или двойник Нижнеканского массива по сложной геолого-географической интерпретации Росатома, тектонический контакт/узел Западно-Сибирской плиты, Сибирской платформы и Алтае-Саянской орогенической области), «Губа Башмачная» (Новая Земля), «Дальние Зеленцы» (берег Мурмана), «Сосновый Бор» (берег Балтики), «Краснокаменский» (Забайкалье) и зарубежные необходимо комплексно сравнить с Печенгой. И со временем (могильники – дело долгое) сравнение обязательно будет выполнено разными авторскими коллективами. Сомнения могут быть лишь в части позитивности оценок потомками наших сегодняшних решений. Похоже, понимание этого приходит (http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=6997). Откладывать начало сравнения объективно не на пользу Росатома и общей выгоде итогового результата. Как вряд ли стратегически полезно и стремление (как считают независимые экологи) оформить для участка «Енисейский» (с неадекватно декларируемой уже в начале пути даже его географической принадлежностью, что похоже либо на безграмотность, либо на служебный подлог) лицензию на захоронение РАО, опережая события (https://vk.com/atom26?w=wall-66070450_3011).


В России, несомненно, ныне есть кому по силам объективно и качественно содействовать повышению надежности обоснования российских площадок и технологий захоронения РАО. В том числе, путем их всестороннего сравнения. При этом, геоэкологические вопросы, думаю, лучше всех могут рассмотреть представители и единомышленники научного направления и школы профессора Л.П. Рихванова (кафедра геоэкологии Томского политехнического университета, при поддержке коллег других специальностей из ВУЗов Томска). Они обладают многими достоинствами (от разносторонней компетенции и богатого опыта ветеранов до потенциала молодежи), чтут традиции, формируют смыслы и находятся в центре событий - им и «карты в руки». В том числе, в связи с ситуацией в Северске (http://www.tv2.tomsk.ru/real/nachalo-konca-shk-pridetsya-na-2020-god; http://www.tv2.tomsk.ru/real/ot-rascveta-da-zakata-severskogo-kombinata). При дальнейшем резком сокращении производства на СХК, что останется под боком у Томска? Вечные наземные могильники РАО – прикрытые глиной уран-графитовые реакторы (ВАО) и контейнеры с САО и НАО? Есть ли согласованные с МАГАТЭ нормы на такие могильники? А какие курганы останутся на площадках АЭС с РБМК?


На V Международной конференции (2016г.) «Радиоактивность и радиоактивные элементы в среде обитания человека» (среди организаторов - ФГУП «НО РАО») ТПУ впервые в истории науки масштабно и одновременно реализовано обсуждение всего спектра проблем: от геологии урана до захоронения радиоактивных отходов (http://portal.tpu.ru/science/konf/radioactivity). Обозначена достойная позиция: «Зачастую материалы носят дискуссионный характер, но такова и цель конференции – вырабатывать согласованные подходы по развитию этого направления науки. Они могут не совпадать со взглядами тех или иных специалистов и управленцев ядерной отрасли. Но это искренние, обеспокоенные высказывания. И нам нужно выслушать всех участников конференции. Выслушать без предубеждения, без предвзятости, руководствуясь только здравым смыслом и искренним пониманием, что все это делается ради блага общества и любви к человеку».


К сожалению, в (http://portal.tpu.ru/science/konf/radioactivity/Trudy1/trudy5) не представлен научный анализ проблем специалистами ФГУП «НО РАО», ряд докладов с многообещающими названиями (http://portal.tpu.ru:7777/science/konf/radioactivity/Programma/Coference_programm.pdf), заявленных для Круглого стола по проблеме обращения с радиоактивными отходами (А.В. Понизов, С.В. Подойницын, Е.Г. Мануйлова), отсутствует в опубликованных материалах конференции, что лишает вневедомственную научно-техническую общественность возможности вдумчиво с ними ознакомиться. Д.Б. Егоров и Н.В. Медянцев (попутно державший речь перед школьниками Железногорска), участвовавшие в конференции в составе делегации ФГУП «НО РАО», также «написанный пером, что не вырубишь топором» научный текст не оставили в (http://portal.tpu.ru/science/konf/radioactivity/Trudy1/trudy5). Располагает ли Оргкомитет текстами сообщений и стенограммой дискуссий на Круглом столе? Будут ли они в каком-либо виде опубликованы? Ответов на эти вопросы пока нет. Возможно, не для этих специалистов писан Петром I управленческий завет: «Пусть господа инженеры пишут, дабы дурость каждого видна была».


Вот профессионал-гидрогеолог А.Ю. Озерский (ОАО «Красноярскгеология»), активный участник геологических работ по удачно сменившему «прописку» участку «Енисейский», оказался не только мастером словесных презентаций на уровне устного народного творчества о планах и достижениях, но представлен и статьей в итоговых материалах по докладу на Круглом столе. Причем подход статьи в принципе толковый (правда, она продолжила настрой участников конференции от Росатома, работавших по конкретным площадкам, материалы конкретных исследований оставлять вне публикаций), о начале начал – имеющихся на сегодня отраслевых основах работ (теоретических, здравого смысла и практических как традиционной геологии, так и применительно к специальным задачам захоронения РАО) и необходимости философского/нестандартного взгляда на глобальную проблему вечного объекта. В частности, им отмечены серьезные недостатки руководящих документов по площадкам РАО (ранее и более полно этот вопрос рассмотрен профессионалом-физиком Б.Е. Серебряковым, http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=6084) в сравнении с выверенными временем документами традиционной геологии. И по факту (мое мнение, в чем лишний раз убеждаюсь) представители региональной геологии получают задание не выполнить геологический выбор площадки путем сравнения с другими минимум в регионе, а применительно к назначенной не ими площадке за забором атомного предприятия (которые не вечны) как бы подтвердить, что преходящие, не самые лучшие нормы выполнены. Тут, к сожалению, нет места ни собственной их идее, ни независимой позиции. Хотя, если я не ошибаюсь, именно в Красноярском крае в 80-х годах прошлого века и именно сторонняя инициатива (В.И. Кирко, Научно-исследовательский физико-технический институт Красноярского государственного университета, НИФТИ) положила начало работам по площадке Красноярского могильника.


Захоронение РАО - дело новое и российского опыта как основы добротных национальных норм еще нет. На постсоветском пространстве действующие нормы могут не выполнять (http://bezrao.ru/n/419). Нет и международных норм на создание геологических хранилищ/могильников, что не нравится атомщикам Игналины (http://bezrao.ru/n/356). Атомщики Западной Европы в контексте еще только предстоящей разработки единых международных правил обеспокоены украинскими планами относительно берега Днепра (http://vz.ru/news/2016/7/5/819704.html). Породы берега Тихого океана уже обильно пропускают радионуклиды (http://khazin.ru/articles/1-ekonomika-i-politika/23771-fukusima-otravila-ves-tihii-okean; https://vk.com/atom26?w=wall-66070450_3070). Представители ФГУП «НО РАО» по части норм для разнообразных площадок спокойны? А вот весьма профессиональный человек Б.Г. Гордон (в атомной энергетике – более тридцати лет, из них в системе Госатомнадзора России - более четырнадцати) даже по отношению к имеющим историю уже в десятки лет АЭС не уверен в научной и социокультурной базе, конкретному составу норм, обеспечивающих безопасность станций (http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7109).


При небезупречной нормативной базе, иная сейчас и быть не может, важным становится параллельный подход к выбору площадок именно через сравнение альтернатив. Как в изобретательстве: аналоги – прототип – доказательство функциональных преимуществ нового технического решения по сравнению с прототипом. Такой подход и представлен в данной статье.


«Госкорпорация "Росатом" и правительство Мурманской области заключили дополнительное соглашение о сотрудничестве… Допсоглашение предполагает расширение взаимодействия по созданию и использованию на базе объектов инфраструктуры "Росатома" промышленных комплексов по хранению, утилизации и обезвреживанию особо опасных отходов, которые образуются на территории Заполярья и других регионов… ресурсы Мурманской области, ресурсы госкорпорации и государства будут использованы самым эффективным способом» (http://www.interfax-russia.ru/NorthWest/news.asp?id=725132&sec=1679). Задумались о будущих функциях действующей инфраструктуры РосРАО на Кольском полуострове (аналогично судьбе инфраструктуры медно-никелевых месторождений) не в первый раз, так как конец ее использования по прежнему назначению не за горами (http://www.b-port.com/news/item/162438.html; http://www.atomic-energy.ru/news/2015/09/29/60091). И первый конкурс на поиск и изучение площадки захоронения РАО в Мурманской области Росатом уже объявил (http://www.atomic-energy.ru/news/2016/07/11/67429). Рассмотрение перспективности участков на Кольском полуострове для безопасного размещения РАО может быть продолжено (письмо ФГУП «НО РАО» № 319-210/2870 от 09.09.2016; http://www.mvestnik.ru/shwpgn.asp?pid=201610259).


В то же время зафиксирован (вслед за отказом несколько лет назад от проекта горы Юкка, США, http://www.atomic-energy.ru/news/2016/10/10/69539) намечающийся серьезный кризис наиболее обоснованных и продвинутых в мире работ Швеции; причина в обоих случаях – недоучет на первых стадиях исследований слабой гидроизоляции массивов и стройка вне опыта/не на базе горнорудных предприятий (http://bezrao.ru/n/238; http://bellona.ru/2016/07/13/sweden-finland/). И это – при высочайшем уровне исследований и реального информирования общественности [14]. Основные причины возникших (ревизия началась пять лет назад как реакция на Фукусиму) трудностей шведского (возможно, далее и финского) проекта KBS-3: 1) ориентация на прибрежный под дном моря вариант могильника из-за слабо ранее учтенного/изученного эффекта коррозии контейнеров с РАО под действием морской воды; 2) применение лишь горных выработок на глубине примерно 500м и отсутствие разведки бурением массива на глубины в первые километры, что уменьшает безопасность и возможность адаптации технологии к появляющимся со временем еще и экономичным новациям (например, глубоким скважинам большого диаметра). Добавим, что несомненно будут со временем появляться и новые эффективные технологии фракционирования отходов, что за счет сокращения объемов улучшит экономику захоронения. Особо подчеркнем, что технология KBS-3 «буксует» помимо проблемы контейнеров и нежелания разработчиков рассматривать альтернативы не из-за отсутствия подземной лаборатории на глубине 500м (чем для промплощадки ГХК чрезвычайно озабочен Росатом), а из-за отсутствия хорошей опережающей разведки массива скважинами, глубина которых много больше этого уровня (а это вообще Росатом не беспокоит). Показательно, что, если на площадке для планировавшейся первоначально подземной лаборатории ПО «Маяк» еще бурили до 1,2 км, то в Железногорске не глубже 700 м (письмо ФГУП «НО РАО» № 319-210/2870 от 09.09.2016), причем итоговый объем бурения по Железногорску в материалах разных ответственных представителей Росатома различается в разы (http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=6997, комментарии). Поэтому по схожему сценарию будут накапливать неприятности и для Красноярского могильника. Сегодня новые оценки шведов как лидеров начинают сеять сомнения в Финляндии и Чехии (http://bezrao.ru/n/367). Завтра они будут смущать сознание российских специалистов, ограниченных в собственных исследованиях. И далее везде? Печенга как структура в целом и конкретная площадка «SAMPO-Pechenga-I» свободны от выявленных недостатков, обусловленных географо-геологическим выбором. Применительно к ним соблюдены фундаментальные принципы: принцип предосторожности и принцип использования наилучших из возможных технологий при принятии решений. И поэтому (дополнительно к другим достоинствам) они являются эффективной альтернативой площадкам по берегам Балтики (равно как Новой Земли, Днепра и Енисея).


Кстати, смысловое (одновременно философское, культурологическое, естественнонаучное и техническое; например, http://viperson.ru/articles/elena-komleva-chelovechestvo-i-yadernaya-energiya-ih-soosmyslenie-v-oon-dlya-mira-i-upravleniya-ustoychivym-razvitiem http://www.globalistika.ru/biblio/komleva.htm) наполнение образа SAMPO в контексте захоронения РАО в ядерной отрасли начинают обсуждать. Одна из статей Е.В. Комлевой, например, отражена в официальном библиографическом списке материалов к рассмотрению законопроекта Республики Беларусь «Об использовании атомной энергии». Другая опубликована в материалах ярмарки инновационных проектов АТОМЭКО-2008. Проблеме РАО, у которой нет прошлого, есть миллионы лет будущего и сотни миллиардов долларов затрат уже/только сейчас, не хватает гуманитарной/культурологической проработанности для правильного решения. Крупные природно-техногенные объекты захоронения РАО будут создаваться, скорее всего, на исторических финно-угорских землях. В Финляндии уже строят - Онкало. И по нашим представлениям именно культурный опыт финно-угорских народов потенциально наиболее значим для недостающей проработки/недостающего базиса. Проблема практически вечно опасного объекта отражает удручающую неопределенность наших нынешних представлений (прежде всего, гуманитарных, а не технических) относительно антропосоциальных аспектов будущего. Именно вокруг такой социокультурной неопределенности в необычном контексте «вечной» безопасности концентрируются основные мысли фильма режиссера М. Мадсена (Michael Madsen) об Онкало. И многих участников проекта Yucca Mountain (http://www.atomic-energy.ru/smi/2014/11/22/53162, http://www.bbc.co.uk/russian/international/2011/07/110701_5thfloor_nuclear_waste_docu.shtml).


Росатом, старательно перебирая слабые варианты, недостаточно учитывает, видимо, чужие (российские и зарубежные) ошибки и не замечает преимуществ Печенги. Он продвигает посредством схемы ничтожного по времени текущего планирования для сиюминутных объектов (http://www.atomic-energy.ru/news/2016/08/11/68186) иную уникальность: без должных исследований альтернатив, упрощенно-унифицированную, по принципу «давним площадкам атомной инфраструктуры – могильники на сотни, тысячи и миллион лет» опасную (как правило, по берегам крупных водоемов и рек!?) систему захоронения РАО – «подарок» будущим поколениям. С такой системой «они не прилетят» (если применить к ситуации подобных ядерных могильников горькую и убийственную характеристику А. Азимова создающей их цивилизации). Жаль. И не только будущие поколения. Как бы нынешнему не пришлось трудно и долго выбирать, а также выбираться из шведско-финско-американо-украинско-…-российского кризиса относительно захоронения РАО (особенно ВАО). И «тогда новые перспективы российских атомщиков» касательно зарубежного рынка снятия АЭС с эксплуатации (во многом связанные с Германией, http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=6903) не получат поддержку для осуществления. Как и «рычаг влияния» (http://evo-rus.ru/avto/exluzive/les-echos-rosatom-atomnyj-gigant-na-sluzhbe-interesov-kremlya.html) не сработает.


Одновременно игнорируется широко известный позитивный (отличие от обозначенных выше неудач) национальный опыт Германии применительно к более близкой для Печенги функционально-феноменологической ситуации, чем захоронение в солях (второй немецкий подход). Выработки могильника «Конрад»/реконструированного рудника «Конрад» заложены в сухом породном массиве, сверху, снизу и с боков на сотни метров герметично изолированном водоупорными слоями (например, http://www.endlager-konrad.de/Konrad/EN/themen/endlager/eignung/geologie/geologie.html; Thyssen Mining Report 2014/15). Надежная информация для такого решения получена по многолетним (с 50-х годов прошлого века) результатам работ на одноименном горно-геологическом объекте: разведки месторождения железа и строительства/эксплуатации подземного рудника. Германия имеет немалый опыт сверхглубокого бурения. Если немцы за свои деньги как полный аналог своего объекта построили в Сайда-Губе великолепную наземную базу для начальных стадий обращения с РАО, то вряд ли следует напрочь исключить в чем-то аналогичную схему работ по тождественным могильникам «Конрад» и «Печенга». К участию в делах Печенги Германия подойдет с хорошо проработанной концепцией, опытом ее реализации на объекте-прототипе (прототип двоякий: и гидроизолированный горный массив, и выработки бывшего горнорудного предприятия), отлаженными технологиями и оборудованием для стадий строительства и эксплуатации могильника – и в этом, а не только касательно площадки, ситуация альтернативна не в пользу планов по Железногорску и Сосновому Бору. Кроме того, исключается опережающее создание отдельной подземной исследовательской лаборатории, так как все ее функции по горно-геологическим и технологическим вопросам эффективно выполняются без нее. А система РАО-модулей непосредственно для захоронения отходов может быть комбинированной как по типу (горные выработки и скважины большого диаметра), так и по месту (готовые выработки Норникеля, новые выработки в породных блоках, примыкающих к готовым, новые выработки в совершенно не затронутых предыдущими горными работами массивах).


Придется, видимо, привыкать к мысли, что надежный объект захоронения РАО на века/вечность разумно СООБЩА, на основании международного договора, строить и эксплуатировать, а также нести за него ответственность нескольким достойным странам. При этом кто-то в качестве взноса в общее дело предоставляет площадку, а качественная и всем удобная площадка – самый важный и дорогой взнос. Кто-то преимущественно предоставляет технологии. А кто-то – деньги. Инициаторами такого сообщества могут быть Россия и Германия.


Мурманчане и архангелогородцы (и власти, и народ) не протестуют, какой бы ядерный проект Росатом ни внедрял в регионе. Не буду подробно обсуждать причины. Но немалую роль играет высокая образованность населения, большая прослойка профессионалов-ядерщиков и военных, привычка жить в ядерных обстоятельствах. Ученые-социологи подтверждают, что в Печенгском районе лояльность к ядерным делам даже выше, чем по Мурманской области. Коллективное общественное сознание Печенгского района Мурманской области уникально. Оно может быть наиболее восприимчивым к идее подземного размещения ядерных материалов именно здесь. На фоне экономических и общих экологических неурядиц, как показали норвежские и финские социологи [15,16], обеспокоенность населения района радиоэкологическими проблемами минимальна в сравнении с мнением людей по этому поводу в других местностях Кольского полуострова и сопредельных стран.


Что же касается реакции соседей дополнительно - дело политиков договариваться. Когда лет 20 назад один очень известный эколог-оппозиционер спросил меня об этом, мой ответ был таков: США в контексте международного могильника ВАО/ОЯТ уговорят их, так как США против переработки ОЯТ (Железногорск поэтому их не устраивает, опасаются потенциально возможной переработки, а Печенга далеко от химкомбинатов с военными технологиями). На свою территорию результаты эксплуатации в реакторах поставленного в другие страны свежего американского топлива они не спешат возвращать. Кроме того, у соседних стран будут свои выгоды. Норвегия (Киркенес) и Финляндия/Швеция (Калининград – Балтика – порты Швеции/Кеми – сухопутная прежняя шведско-немецко-финская трасса до Печенги/Петсамо) представляют важные логистические варианты. В Европе транспортировка РАО отлажена (http://bezrao.ru/n/380). Финляндии и Швеции есть чем поучаствовать в плане технологий подземного строительства и кондиционирования отходов, возможно, и с отказом от своих национальных могильников.


Есть четкий профессиональный комментарий: «Тема перспективная и требует широкого обсуждения... Предлагаемый подход вполне грамотный и практичный. Стоны про "хрупкую экосистему Мурмана" - это отговорки для впечатлительных… Везде экосистема требует внимательного отношения. На повестке дня стоит вопрос: как наиболее оптимальным способом и с минимальными издержками решить проблему захоронения опасных отходов. И желательно это сделать так, чтобы ответственность была максимально разделена как с можно большим количеством стран…» (http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=6837).


Если и как только Россия примет положительное (с ориентацией на германский аналог) решение по Печенге в качестве площадки для международного ядерного могильника, в Европе (как минимум) возникнет очередь желающих участвовать в проекте, которые надолго забудут разговоры об антироссийских санкциях в защиту «арабских весен» по периметру РФ и планы относительно организации самих таких «весен». А Мурманская область станет наиболее защищенным и самым спокойным местом на Земле. Парадоксально лишь на первый взгляд, что ныне, при утрате взаимного доверия между Россией и США с прекращением сотрудничества в ядерной сфере (http://www.atomic-energy.ru/news/2016/10/07/69509), с необычайной легкостью решаются назначить «форточку» (http://www.trinitas.ru/rus/doc/0023/001a/1053-pr.pdf) для санкций крылатыми ракетами в глубине чужих территорий за тысячи километров от «санкционеров», но, думаю, очень трудно будут это делать применительно к границе НАТО. Похожие по легкости назначения и реализации санкций ситуации были и в прошлом. Вспомним практически абсолютно безопасные для исполнителей демонстрационно-устрашающие ядерные бомбардировки Японии. Но в случае с ядерным могильником есть возможность асимметрично разнице в военных технологиях лишить выбора где-то далеко-далеко места для современных «Хиросимы/Нагасаки» таких дистанционных «демонстраторов» своего превосходства.


Проблема захоронения РАО является междисциплинарной (с немалой долей антропосоциальных вопросов) и долговременной. Поэтому для ее решения необходимо участие исследователей разного профиля и опыта (от «зубров» до молодежи). Печенга и сопряженные с ней темы нашим небольшим творческим коллективом в публичном (прежде всего, профессиональном) пространстве рассматриваются с 1998г. Мне не известны научно-технические публикации других авторов, где информация такого рассмотрения аргументированно ставится под сомнение или отвергается. Попытки замалчивать идею и препятствовать ее распространению – это было и есть.


У меня давний, хотя его нельзя назвать непрерывным, опыт общения с официальными лицами и специалистами Минатома/Росатома. Входить в тему захоронения РАО я начинал, изучая (при поддержке О.Л. Кедровского и К.В. Мясникова) во ВНИПИпромтехнологии опыт этого института. Теперь – про наше время открытости, дискуссий и коммуникаций. За год (сентябрь 2015 – август 2016) десятки писем по разным адресам информационных служб Росатома с просьбой рассмотреть возможность публикации статьи оставались без реакции. Лишь после моего предупреждения, что я, с помощью других информационных каналов, обнародую факт молчания Росатома, ответы стали поступать.


Мною в рамках основной переписки получено письмо от зам. гендиректора Росатома В.А. Першукова (№ 1-9.10/39248 от 4.10.2016), в котором в качестве приложения упоминается отрицательный отзыв по Печенге, подготовленный М.Л. Глинским по поручению Г.А. Машковцева. Чуть позже поступил второй, дополняющий отзыв М.Л. Глинского.


Отзывы М.Л. Глинского торопливы и поверхностны, удобно для рецензента фрагментарны, не без важных зон умолчания. В итоге, - во вред делу, которое он защищает.


В представленных отзывах нет главного, на что я рассчитывал, обращаясь в Росатом, – анализа предложения относительно потенциала Печенгской структуры для захоронения РАО, площадки «SAMPO-PECHENGA–I» и ее характеристик. Без этого анализа тексты отзывов есть отрывочные рассуждения самого общего/начального и отличающегося от международного уровня о том, что было и что может быть. Попробую вернуть «не про то разговор» в рамки конкретной и нужной темы «Печенга и РАО».


Я - о конкретном блоке пород, оконтуренном конкретными разведочными скважинами, не предлагая размещать РАО в стволе Кольской СГС. А меня информируют о всяком разном ином. Например, о специалистах, знающих геологию Кольского полуострова и результаты по Кольской сверхглубокой. А пробурить 12 км «Железногорской СГС» и сравнить тамошние условия с кольскими они не хотят? А данные по разведочным скважинам Печенги знают?


История работ по поиску площадок в СССР/России, организации, выполнявшие работы, и некоторые ведущие специалисты, с которыми я лично общался, мне достаточно известны без отзывов. Известна мне одновременно и публичная критика официальных позиций ВНИПИпромтехнологии и Радиевого института (весьма уважаемых мною организаций) по площадкам «Губа Башмачная» и «Сосновый Бор», участку «Енисейский», практики «обсуждения» (как сугубо профессионального, так и общественного) отдельных этапов работ ФГУП «НО РАО», которая мотивирует обращение к альтернативам. В том числе, к Печенге. Не известна профессиональная реакция специалистов Росатома и сотрудничающих с ним организаций на эту критику. Вот аргументированный ответ на критику, чтобы не было первопричин заниматься Печенгой, был бы полезной новизной.


Упоминаемое М.Л. Глинским постановление правительства РФ № 1069 – серьезный документ. Минатом/Росатом всегда имел возможность быстро оформлять нужные документы в нужное время. Не думаю, правда, что при создании «вечных» могильников РАО можно руководствоваться только лишь постановлениями, сметами и нормами сегодняшнего скоротечного, несоизмеримого с вечностью дня (равно как и получать, как грубую фальшивку мнения живущего и будущих поколений России, одобрение проектов только у зависимых от Росатома нынешних жителей подведомственных ЗАТО). Знаю, что необходимо сравнить научную, социокультурную базу этого и других регламентирующих захоронение РАО в России документов с международными документами, практикой и тенденциями. Посмотреть на проблему еще и поверх рутины, выверять свои действия и инструментарий, отстранившись от суеты, с позиций уникального явления, не имеющего во времени обыденных границ. Наше сравнение выявило много вопросов к российской системе захоронения. Кроме того, еще короткая история обращения с РАО, но уже много раз показала, что вчерашние нормы, сметы и условия через несколько десятков лет оборачиваются огромными (только для решения одной задачи – создания «зеленой лужайки» ?!) затратами на ликвидацию допущенных просчетов (свежий пример – создание Центра по обращению с радиоактивными отходами отделения губа Андреева СЗЦ «СевРАО», http://bezrao.ru/n/422). И еще раз, «кроме того»: на примере захоронения РАО США показана взаимосвязь серьезных постановлений, культуры, науки, практики и потраченных миллиардов долларов (вполне научно, но и с улыбкой, http://rgo-sib.ru/book/articles/132.htm).


Пожелания узнать ответы на критику специалистами участка «Енисейский» и результаты сравнения предлагаемой системы захоронения с зарубежными являются важными. Эти пожелания М.Л. Глинским опрометчиво оставлены без комментария. Тем самым, объективно сохранена фундаментальная причина поиска альтернатив.


М.Л. Глинским фактически утверждается, что альтернативы участку «Енисейский» не нужны. Раньше мы слышали только «альтернатив нет». Альтернативы есть и нужны. Хотя бы как «зеркало» для выявления с последующим демпфированием негатива решений по участку «Енисейский» при новом комплексе условий (внешние и внутренние условия динамичны) и возможностей в контексте международного могильника, без которого экспансия Росатома на внешний рынок затруднительна. И это уже не замалчивание, а прямое/откровенное отрицание М.Л. Глинским необходимости альтернативных действий: «Постановку… работ… для предлагаемой площадки… считаю нецелесообразным». Предполагаемое им рассмотрение площадки «SAMPO-PECHENGA–I» компетентными специалистами без хотя бы камеральных работ – фикция для отвода глаз. В ситуации, когда транспортировка ВАО в центр страны – наиболее опасная операция, http://www.atomic-energy.ru/news/2016/10/26/69916, http://www.atomic-energy.ru/news/2016/10/26/69915). Кроме того, я и мои коллеги считаем, что экономика захоронения всех категорий РАО может существенно измениться в лучшую сторону при подземном захоронении на территориях типа Печенги.


Добавлю, что, отвечая на такое же обращение, Н.В. Медянцев (ФГУП «НО РАО», № 319-210/2870 от 09.09.2016) отметил «недостаточность… аргументированной базы для осуществления… подробного научного анализа». Не проигнорировал главное, а отказался анализировать за недостаточностью аргументов. Правда, на просьбу (http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=6997) сообщить объем базы по участку «Енисейский» в качестве критерия достаточности для Печенги ответа пока нет (вот так часто: материалы вроде бы есть, а вневедомственным специалистам и следов не найти). Позиция формально конструктивна. Но в нынешнем виде предложение по Печенге не есть что-то подобное отчету по обоснованию инвестиций или проекту. Для того оно и публикуется, чтобы его обсудить и приступить к накоплению данных. И для начала моей «затравки» вполне достаточно. Например, полезно было бы, чтобы далее специалисты, назначенные Росатомом, поработали с документацией по разведочным скважинам Печенги.


Тезис М.Л. Глинского о потраченных по участку «Енисейский» деньгах генерирует встречный упрек – те, кто организовал эти траты, те сами и виноваты. Это следствие спешки в угоду корпоративным интересам – оформление «бумаг» без важных этапов выбора площадки вечного могильника. Аргумент о близости будущего могильника к ГХК не убеждает. В Мурманской области ядерных объектов много, а военные и гражданские специалисты хорошо работают с РАО.


Обмен мнениями и позиция Росатома не сводятся, все же, лишь к отзывам М.Л. Глинского. Вывод по совокупной информации: тенденция реального рассмотрения Росатомом альтернатив, похоже, с учетом официальных новостей по площадкам Мурманской области (http://bezrao.ru/n/399), намечается, но слабая.


Насколько я помню, в советских геологических отчетах обязательным был первый раздел о истории и результатах комплексного изучения района работ. Это было важно. Это не только дань уважения предшественникам, но и необходимый элемент гарантии качества нового исследования, подтверждение его надежности – ничего профессионального не забыто/не сокрыто. К сожалению, наблюдаемый процесс обоснования «не теми геологами» площадок для захоронения РАО этой традицией не обременен. Если бы в должной мере новыми авторами новых работ прослеживались взаимосвязи научных позиций НИФТИ – Радиевый институт – ВНИПИпромтехнологии по Красноярску, ВНИПИпромтехнологии – Горный институт КНЦ РАН по Новой Земле, то многие вопросы по проблеме сегодня бы не возникали.


Ключевое звено предложений по захоронению РАО на Кольском полуострове, которые второй десяток лет оформляет авторский коллектив Горного института КНЦ РАН (в котором нет геологов вообще и никогда не было геологов, работающих в институте, в частности), – площадка «Дальние Зеленцы» (http://www.kolasc.net.ru/russian/innovation/ksc75/4.5.pdf). Раньше она имела другое название (участок «Гранитный»). И имеет других первоначальных авторов. Существует несколько последовательных этапов формирования авторства и мнений по площадке «Дальние Зеленцы». И их надо четко представлять, опять же для того, чтобы лучше понимать сегодняшнюю ситуацию с выбором площадок в регионе. Впервые концепты «Кольский полуостров» и «захоронение РАО» в связке озвучены О.Л. Кедровским и др. (см. об этом и последующем поиске вариантов площадок в [12, 17]). Выбор участка «Гранитный» и задание на его инженерную (!) разведку - заслуга ВНИПИпромтехнологии (предположительно, не без участия О.Л. Кедровского и К.В. Мясникова). Буровые и геологические работы, интерпретацию результатов по участку в 80-х годах прошлого века выполнили сотрудники Печенгской ГРП Мурманской ГРЭ (Моргачев В.И. и др., см. библиографию к [4]). Рассмотреть в проекте NUCRUS 95410 участок «Гранитный» как потенциальную площадку для могильника РАО предложено (как и другие, но уже, в основном, по данным геологоразведочных работ МГРЭ на минеральное сырье) В.Н. Комлевым, Н.И. Бичуком, В.Г. Зайцевым, Г.С. Мелиховой и А.М. Ремизовой (в 80-х годах – сотрудники Мурманской ГРЭ).


Из п. Никель начался путь в ядерную физику и ВПК Министра РФ по атомной энергии В.Н. Михайлова. Первым, пожалуй, подумал о потенциале Печенги как места для ядерного могильника В.А. Перовский (Техническое управление Северного флота, ВНИПИЭТ). Месторождения Печенги изучались и осваивались поколениями финских, канадских, немецких, советских и российских геологов и горняков. Возможно, здесь будет и новый этап горно-геологических работ, связанный с захоронением РАО. Хотелось бы, чтобы при реализации новых планов, если они будут, не забывали предшественников.


Источники информации


1. Комлева Е.В., Самаров В.Н., Непомнящий В.З. Системы захоронения радиоактивных отходов. «Геология, полезные ископаемые и проблемы геоэкологии Башкортостана, Урала и сопредельных территорий»: Материалы и доклады / 11-я Межрегиональная научно-практическая конференция, посвященная 65-летию Института геологии УНЦ РАН, Уфа, 17–19 мая 2016 г. – Уфа: ДизайнПресс, 2016. – С. 226-229.


2. Комлева Е.В., Самаров В.Н., Непомнящий В.З. Комбинированная система захоронения ядерных отходов. «Радиоактивность и радиоактивные элементы в среде обитания человека». Материалы и доклады / V Международная конференция, Томск, 2016. – С. 325-334.


3. Комлева Е.В., Самаров В.Н., Непомнящий В.З. Захоронение ядерных отходов: системный анализ. ISSN 2311-147X Contemporary Innovation Technique of the Engineering Personnel Training for the Mining and Transport Industry 2016 (CITEPTMTI’2016). Conference Proceedings, Днепропетровск, Украина, 26-27 мая 2016 г. - Государственное высшее учебное заведение «Национальный горный университет». - С. 365-374 и http://www.lawinrussia.ru/node/443342.


4. Melnikov N.N., Konukhin V.P., Komlev V.N. et al. Jmprovement of the Safety of Radioactive Waste Management in the North West Region of Russia. Disposal of Radioactive Waste. TACIS Project. NUCRUS 95410. Task 3.Report. - Apatity -Orlean, Russian Federation - France, 1998.-270p.


5. Комлев В.Н., Комлева Е.В. Критерий гидравлической проницаемости пород при подземной изоляции ядерных материалов (анализ шведско-финско-российского опыта). Материалы межд. симпозиума «Геохимия ландшафтов, палеоэкология человека и этногенез», 6-11 сентября 1999 г. – Улан-Удэ, 1999. – С. 47.


6. Комлев В.Н., Бичук Н.И., Зайцев В.Г. и др. (2000). Социально-экономические предпосылки нетрадиционного участия сырьевых отраслей в ядерных программах//. Ресурсы регионов России. - № 3. - С. 2-10 и Вестник Удмуртского университета. Проблемы теории и практики экономической науки. - №9. - С. 169-194.


7. Komlev V.N. Native Nuclear Programmes, Generation’s Responsibility, Regional Geological Experience and Site Selection for Underground Disposal of Potentially Super-Dangerous Materials // Industrial Minerals: Deposits and New Developments in Fennoscandia. Petrozavodsk, 1999. P. 150-153 и Информационный бюллетень «Живая Арктика». – 1999, №1. – С. 34-43.


8. Филимонов Ю.И. Отчет о результатах предварительной разведки месторождения Верхнее, восточного фланга и глубоких горизонтов месторождения Спутник с подсчетом запасов по состоянию на 01.01.1992г. – Мурманская геологоразведочная экспедиция, Печенгская геологоразведочная партия, 1992г.


9. Самаров В.Н., Непомнящий В.З., Комлева Е.В. ПОДЗЕМНОЕ ХРАНЕНИЕ/ЗАХОРОНЕНИЕ ОЯТ/РАО: НОВЫЙ ПУТЬ / ТРУДЫ ВТОРОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ С МЕЖДУНАРОДНЫМ УЧАСТИЕМ, ПОСВЯЩЕННОЙ 70-ЛЕТИЮ АТОМНОЙ ОТРАСЛИ РОССИИ, «ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ АЭС». - Калининград, 20 – 21 октября 2015 г. – Изд-во «Аксиос», Калининград, 2015. – С. 135-148 и / Комплексные проблемы техносферной безопасности. Материалы Международной научно-практической конференции, часть VIII. – Воронеж, 12 ноября 2015г. – Воронеж, 2016. – С. 5-31.


10. SKB&NEDRA Technical Report 9239, 1992 // Swedish Nuclear Fuel and Waste Management Co. CM Gruppen Bromma, 1993. 116 p.


11. Самаров В.Н., Непомнящий В.З., Комлева Е.В. Международные отработавшие ядерные материалы с неопределенным будущим: Мурман, Норникель и Чукотка как гаранты нераспространения и экологической безопасности // Уральский геологический журнал. - 2015, №2. – С. 40-45 и http://www.atomic-energy.ru/articles/2015/04/20/56383.


12. Комлев В.Н., Бичук Н.И., Зайцев В.Г., Мелихова Г.С., Павлов В.А. ТЕНДЕНЦИИ ИНТЕГРАЦИИ И ПОТЕНЦИАЛ СЕВЕРА РОССИИ В ПРОБЛЕМЕ ИЗОЛЯЦИИ РАДИОАКТИВНЫХ ОТХОДОВ // Вестник НЯЦ РК «ЯДЕРНАЯ ФИЗИКА И РАДИАЦИОННОЕ МАТЕРИАЛОВЕДЕНИЕ», выпуск 4, декабрь 2002. – С. 41-57.


13. Белоусов В.И., Рычагов С.Н., Комлев В.Н. и др. Печенгская глубинная и другие гидротермальные системы: новый взгляд на изоляцию ядерных материалов от биосферы // Вопросы радиационной безопасности, 2001. № 2. С. 19-36.


14. Комлева Е.В. Международная информационная деятельность на Европейском Севере в области радиоэкологии // Ядерная и радиационная безопасность, Киев, 2001, №2. - С. 30-34 и Вопросы радиационной безопасности, 2001, №4. - C. 52-55.


15. Андреев О., Раутио В., Туккулайнен М. Изменения в горнодобывающей промышленности Печенгского района Мурманской области-социальные аспекты// Наука и бизнес на Мурмане. – 2000, №2. - С. 5-11.


16. Хансен Э., Теннессен А. Окружающая среда и условия жизни на Кольском полуострове // Фафо-институт прикладной социальной науки. – 2000, Мурманск. - 196с.


17. Bradley D.J. Behind the Nuclear Curtain: Radioactive Waste Management in the Former Soviet Union. Battelle Press, 1997, Columbus-Richland, 716 p.p.


========